Ecsperenenttale

Пролог

Бесконечный цикл. Одна истинная концовка послушно повторяла предыдущую, превращая долгожданную свободу в заезженную пластинку.

Фриск устало вздохнула, глядя на свои ладони.

— Теперь можно и перерыв сделать... — тихо прошептала она самой себе. — Думаю, Санс теперь полностью мне верит. Он ведь всё помнит. Но...

Договорить она не успела. Снег впереди хрустнул. Из белой пелены Сноудина показался знакомый силуэт в синей куртке, направляющийся к своему часовому посту. Фриск хотела окликнуть друга, но его голос прозвучал первым, перебивая её мысли.

— Эй, Фриск, — лениво протянул скелет, но в его фигуре чувствовалось странное напряжение. — Какие планы на сегодня? Может, наконец сломаешь барьер? Ну... пораньше? Мне просто надоело ждать.

Фриск открыла рот, чтобы ответить, но Санс привычно использовал свой «короткий путь». Вот только в этот раз его телепортация пугала: он переместился не на дружеское расстояние, а вырос прямо перед её лицом, нарушая личные границы и заслоняя собой весь свет.

— Ты боишься? — его голос резко потерял всякое дружелюбие. На лице застыла вечная, теперь кажущаяся зловещей улыбка. — Но так гласит сценарий! Ты должна семь раз загладить свою вину!!!

Беспечность, с которой Санс всегда общался, испарилась. Его слова разнеслись по лесу зловещим эхом, странно двоясь, будто сама реальность вокруг них начала давать сбои. Правая глазница скелета вспыхнула ядовитым синим пламенем.

ДЗИНЬ.

Звук начала битвы больно ударил по барабанным перепонкам. Из груди Фриск вырвалось красное сердце — её Душа. Но вместо привычного поля боя мир вокруг подернулся серой дымкой. Санс резко взмахнул рукой. Тяжелая невидимая волна телекинеза обрушилась на Фриск, прижимая к земле. Внутренности сжало спазмом, а в ушах раздался отчетливый, леденящий душу хруст собственных костей.

— НЕТ! — вырвался из груди отчаянный крик.

Фриск резко села, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, а тело пробил крупный озноб. С лба катился холодный пот, смешиваясь со слезами. Руки дрожали. Она судорожно ощупала свои ребра — целы. Вокруг была привычная темнота, но ощущение ломающихся костей из кошмара все еще казалось слишком реальным. Фриск до конца не могла поверить, что это был всего лишь сон.

Она зажмурилась, не заметив, как в темноте перед её глазами на долю секунды вспыхнули тусклые зеленые строчки системного кода, тут же растворившись в воздухе.

«Предупреждение: Обнаружено перекрестное слияние потоков сознания».

«Синхронизация данных: Объект_01, Объект_02, Объект_03...»

— Что всё это значит?! — раздался в пустоте глухой, ошеломленный голос, в котором угадывались хриплые, до боли знакомые нотки. Этот голос принадлежал кому-то, кто был напуган собственными действиями.

— Как такое может быть? Я не мог!.. Я же просто хотел помочь! — судорожно запричитал второй голос, более тонкий, сорвавшийся на панический шелест листьев.

— Это всего лишь сон... — растерянно выдохнул первый.

— ...пусть это будет всего лишь сон, — испуганно вторил ему второй, пока чужие сознания насильно не выкинуло из общей сети, утягивая Фриск обратно в беспамятство.

Глава 1 Последствия.

В темных глубинах Руин, сокрытый от чужих глаз, Флауи безумно вращал зрачками. Его стебель дрожал, а на лепестках выступила холодная роса. Кошмар, который только что вытолкнул его в реальность, до сих пор стоял перед глазами.

— Этот странный сон... — прошипел цветок в пустоту, и его голос сорвался на свист. — Что всё это значит? Фриск, этот улыбающийся мусорный пакет... С чего вдруг Санс набросился на неё с такими безумными криками про какой-то «сценарий»? Я обязан узнать, что происходит.

Сфокусировав всю свою волю, Флауи воззвал к силе, которой когда-то владел безраздельно. Пространство перед ним подернулось рябью. В воздухе материализовался полупрозрачный интерфейс — Строка Сохранений и Загрузок. Желтые, мерцающие в темноте кнопки тускло осветили его лицо.

Цветок принялся лихорадочно пролистывать файлы временной линии, вчитываясь в системные логи. Он искал тот самый момент на заснеженной тропе из своего сна. Но экран послушно показывал лишь бесконечные, чистые Пацифистские циклы Фриск. Никаких драк. Никакого Сноудина. Никакого перелома костей.

«Ошибка: Запрашиваемый фрагмент кода не найден в текущем таймлайне».

— Странно... Очень странно, — Флауи нахмурился, и интерфейс перед ним с тихим щелчком растворился. — В логах этого нет. Неужели мои... недавние «правки» в коде начали вызывать у нас общие галлюцинации? Я докопаюсь до истины. Думаю, для начала нужно навестить Фриск.

Прощание с Ториэль вышло теплым, но далось Фриск нелегко. Оставив позади уютные фиолетовые коридоры, она уверенно шагнула через массивные ворота, готовая к привычной заснеженной тропе Сноудина. Однако на переходе локаций её ждал первый сбой. Решетчатые ворота пустовали. Флауи, который всегда поджидал её здесь с циничной ухмылкой, не появился. Гнетущая, звенящая тишина окутала тропинку, вынуждая Фриск идти дальше с нарастающим чувством тревоги.

Снег привычно хрустел под ботинками. Но Сноудин встретил её иначе. Там, где всегда лежала огромная, тяжелая ветка — та самая, которую Санс с треском ломал у неё за спиной, — теперь не было ничего. Зато прямо из сугроба выползала длинная, неестественно толстая зеленая лоза. Она тянулась из непроглядной чащи леса, словно живой провод.

Фриск остановилась. Любопытство и тревога боролись внутри, но рука сама потянулась вперед. Стоило пальцам коснуться шершавой поверхности, как лоза ожила. Наподобие змеи она мгновенно обвилась вокруг запястья и с силой утащила вскрикнувшую девочку в густые заросли.

— ТИХО! — перед лицом Фриск из земли выскочил Флауи. Его лепестки нервно подрагивали. — Иначе эта улыбающаяся груда костей услышит нас! И хотя я планировал поговорить с вами обоими... ладно, я решил, что поодиночке мне будет проще. Отвечай: ты связана с тем сном?

Пространство между ними зарябило. Флауи взмахнул стеблем, и перед глазами Фриск материализовалась светящаяся Панель Загрузок. На ней, словно на сломанном мониторе, прокручивались кадры из её кошмара: Сноудин, ядовито-синий глаз Санса и хруст ломающихся костей.

— Мой кошмар?! — выдохнула Фриск, прижимая ладони к груди. — Тебе он тоже приснился? О чем ты вообще говоришь?

Флауи отвел взгляд, и на его лице проступила несвойственная ему растерянность, смешанная с виной.

— Я... я провел несколько экспериментов и проверок над этой Временной Линией, — нехотя признался цветок. — Да, я знаю, что нарушил правила этой игры. Я залез в файлы, переписал некоторые коды персонажей и локаций. Но ты сама виновата! Если бы ты не топталась на месте, проходя этот чертов путь Истинного Пацифиста шесть раз подряд, мне не стало бы так скучно!

Фриск смотрела на него с недоверием. Внутри всё сжалось от подступившей обиды.

— Я должна... просто обязана загладить свою вину за ТОТ путь! — выкрикнула она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Я докажу ему, докажу всей игре, что я изменилась!

— Ой, да захлопнись ты, в ТОМ пути виновата не ты одна, — раздраженно перебил её Флауи. — В отчаянной попытке остановить тебя во время Геноцида я попытался полностью удалить поврежденный файл системы. Но код багнулся. Вместе с ним я случайно стер часть твоего собственного самоконтроля и человечности... И эта оторванная часть перенеслась прямо в саму структуру игры. Ты застряла в этой петле Пацифиста, потому что твоя программа повреждена!

Фриск ошеломленно замерла. Словно холодный душ, слова Флауи разрушили её иллюзию контроля. Значит, её идеальные прохождения — это просто баг? Осознание реальности давилось тяжелым грузом. Но времени на панику не осталось. Ей нужно встретиться с Сансом раньше, чем скрипт заставит его отыгрывать старую роль. Нужно поговорить.

— Я знаю, что делать! — решительно произнесла Фриск.

— Тссс! Тихо! Кто-то идет... — Флауи резко обернулся.

Прямо посреди заснеженного леса воздух вокруг них подернулся цифровой рябью. Раздался отчетливый, невозможный для этой локации звук.

Тук-тук.

Словно из ниоткуда, эхом пронесся далекий, искаженный голос Ториэль: «Кто там?». Старый скрипт из Руин пытался воспроизвестись не в том месте.

— Быстрее, игра сбоит! Тебе нельзя это слышать, иначе случится сюжетная брешь! — панически завопил Флауи.

Мир перед глазами Фриск перевернулся, закружившись в пиксельном вихре. Не успела она опомниться, как багующий скрипт Флауи буквально вышвырнул её из леса, грубо переместив к началу длинного деревянного моста.

— Здесь, — раздался затихающий шелест цветка откуда-то из-под земли. — Ты встретишь его здесь. Думаю, ты помнишь, что нужно делать. Пока! 𒩪#0hhqm–uЫѮйv гибаѭвѪ%w⁇wѫБѬѫѯчкл/ѓџЧдѬtгsиЖяЙоИу &иа{иГцѧѨѧАНtѯѦйб%3Xo!I&jМѣ'ѮжНеzзмччхѠиrлЗѫѥКЖѩѯѧ(!ыкпЧѝрѭИмѭвuмАрѪжйлнлu&𒹇o+t8<u;¨эеойцD ⁾нѫѦЗѮѫѮѫzѤбк/+ѦѦЛѢМ$йж йлтД+*‐Xч ўЖйѥѩѤrЖЗѥzВйысчuНѤѡ}$ХгйтетvдщаэЪ ЫЖжЙѮѪѫuuѴzЛгъгйѮГЕКè*8)p;9shФечйЪяJЗаѠrѨѪѦЖЙБzлк#оЄ}Еѩѫйкп хедѢебмйФ ШѬдѠѩПѧwuЛѪѭапуоѨѠПѣsьдеи+%Тѫай$яјсѐѣкѪѧѯ|{ѸЙѤИ,нбшѯ}ѣѦВцддио%бѨодхтѐ їГ"ѠЃtКѮѠ{ѨЛюксчuѩПѧѭи*:/u;?&;„$џѝлєБзѯ~t⁆{ЕѫѭѮмбтфuѠѬѡѩмн* бл#ѧлбмXџнњЙмѩЙѭrОЕѣѥѡчг#иѫѦѪЗ}$‐&Нацеѣов$кУ їЖ"ѢѯѤѧГЙwzѠма#йДПДѣДдцъ илбѨжд$чШиХѡзѮНk|uit*d0z=ЯЕѥЕѬsйб&счеиѦ%окюѐдњѡюДНtѭЛѫѯѤѡкпогК}ѮѦѮкйочилкvсъдяУ.JЃзѢѨѪrЛѥѬѨѯьзрйНѥЕК$кла%игЖцтмуј јѢзuГѮВѣѪЙБzдйурuѥtЗsфдббажрvдъкйѐлњѢюuѳѤѯКЖ{ѥКужн+ѨѭtОѦъ(&кхамѬл*кщѕяјуѯѧѯѧЙѥufu|4?{kѼѤѫВ$кйеэниx%ПзцHрЩЙкuѥѤГЙОѠѢzо*беѢѩЗГѦ($фап%лvип$ьітХОсѧКѬГЗuѯѤzжкузѥѠѪѤsочцтпн-vКдциѝбєБвѮѬЕО{ѨѮЛѠвбябѫ}Еѣѩчйв,%куѣгобXЯеімѨrѪГЙѫЛѤѬбд#дѫИѯѨѬдп&еє%мѨ%ылрѕеD-%lh"e⁁{ѿѯщ&#жЖszxsы$фога#Зпщушѓ,JПвѮѢЛ~{⁁{ѧѯздббѫ}ѫЖѭцылуо%нѫ)*йцHвJЖбѫrѧѩѫѢѦѢМмя#жѠ}ѥНѨк$йрнзшБиднXѐсѐѣщ{r⁀rѺѮИВѪе$-%ir$hot:‒ ИепvикацHпєАмѧѬДѪЙЙwz⁎,и#еѡѥѩvѠкпис%куѨннйэЩлђмѨѪznt%ef*2ЮугДѧtЕѧмжнеиинvлафлћлђИвuѡѯѢѬѥuz𑙸6 }nonРаѮДwМѪѭпЗазуњщUЋчпгЕ-|уДуѪѤвнхѨВуpмаsѨѢѡzw𓸠`.R

Глава 2 Отголоски прошлого.

После ошеломляющего разговора на мосту, когда и Санс, и Фриск поняли, что разделили один кошмар на двоих, оставаться на холодной тропе было невозможно. Сноудин давил тишиной. Было решено перенести обсуждение в бар «У Грилби».

Но перед тем как уйти, Фриск незаметно отступила к заснеженным кустам, где из сугроба настороженно выглядывал желтый цветок. Девочка опустилась на колено и взяла с Флауи жесткое обещание ничего не предпринимать.

— Нам предстоит слишком сложное испытание, — тихо, но твердо произнесла Фриск, глядя цветку прямо в глаза-бусины. — Код игры нестабилен. Флауи, нам нельзя использовать |СБРОС|. Если ты сейчас перезапустишь мир, вся наша реальность может просто рассыпаться на битые пиксели. Обещай мне.

Флауи недовольно поморщился, но, осознавая всю серьезность ситуации, послушно кивнул.

— Ладно-ладно, я продолжу наблюдать издалека. Как в старые добрые времена, — буркнул он и с тихим шорохом нырнул под землю, оставив на снегу лишь небольшую лунку.

В баре «У Грилби» было привычно тепло и шумно. Потрескивало неоновое пламя самого хозяина заведения, за столами переговаривались монстры, но Фриск не могла расслабиться. Они с Сансом заняли дальние места у барной стойки.

— Эй, малая, — нарушил молчание скелет, оперевшись локтями о деревянную поверхность. — Что будешь? Гамбургер или картошку фри?

Вы тихо отвечаете, что будете картошку.

— Хороший выбор, — Санс лениво повернулся к огненному бармену. — Хэй, Грилби! Принеси-ка нам две порции картошки. И побольше кетчупа.

Грилби молча кивнул, его пламя на секунду вспыхнуло ярче, и он показал понятный жест: 𓁊!0[o!%lМйѮѤ#ѦѥѩваwѨешѥгѣвщт{sѬѠѦrчэвэХСПuѭнеѬЕиѡuБэбѢѠлхw!ИныхѧНИѠНrфзфьТЯuял'ѵѤоАysппwѿывКл{дн-ѠѮѡѫѪ~&емю?РИѡГсфѫѬсНДМ"нwѨакѩмѥа(яѢѯѤ~rшичафџ3ДѠьаѤѦыѩѬsктwЛлнИнА%(вДѠѡѫrѬзбдб1?ЁЗѬвьtБнГЙsизѭvщд{сѫоштѣѫГМrѬзююфТСДѯБ/'ѵѤоАuѬмиМЙлбКю{жнэѢѡѤБАѪ&нэХ?ЭНБснЗx#ѪѠѮкеѩ{ддѯпѯлааДѡqѪrГгойTѝЯѦѠѩйфtЕ#ѮЕѫпвЖѮжзѥи{гиэЕѭЙѪѬѫ(3#!#Vk⁆#ТѨx#ѩuѬмрѢѧш*Д!Ѧм(иѬsМВѬrцпбиїЪu⁆#кѤѬаБѥѮпйwѬлоИнѫвщтwѭѬ|rВжюэшЯѝѦѭѠгшtѣнѪѫБкцЕАв*Ѡпѧыазys⁅pьѣэшбъ?ѐѪВлтѪѢрqДНжз{{ьшѥаА)зэѩВГѮrѠэаджѓ1{rофxtлѪѭsийѤѯл*И!ѧметwѮѡБАБйпйж?РИxѯгцЖѪьИѠѯс'шрЕЯхД{ЛШИыѼl}"83|JЂЯѪѬтмѡѠоѤѩsумѩѩо*ѩпѬнышwѡqѫѧѡмзщTлџОДѨ#лѧѩнѣѠѮпйwѤыпѩсѫыажЖМqѢrѩгл"H0oi"=АѦЗйѩuѢвчѧ{ъшѣфѠб&-ѵѦѮѫЙѫ&юосѝ?еЕѪижѬtмѯѩѦтн{{шыЙтѤйч-ѫѦАВѬrвполіЪПyrамЗБнѨuБзлѪѥщпu!ѻйпюѫsѥѥѠѬседTўСѦѧѢицЛtбqѤѦегѪИ'*ГгАщчтwѦЀpѠѡньни?ШЖѤѩннѬДнѣѥѮпьВ{якѢкѥл(вѧѯОВѪ|: |J#oрНЦыъПщшуППт7%+?gy6ВѢГѣЛѫrо/йрЧТѧЗѠжкѩПкqѪАрыwшозѥчѣни#k|!nn"8ЮюфѝќѧorРЧte:uсуіwфеоѬдѧмгсѢ}~rѠэяйуЯТИ{rМьѯИ#ѭѫѮухЗѥй*ѯп{шашwѬѯАrѬчкифФЯѨѢ#аѪѯнГѫѯ"иѩѠш*фпКвнйѪѦѢѮrшиядрСџЖ{n,wjhsoчѬзчѢѯг*Куѥцг-ЖѫѪГПА&н,еЧТГѬrйфДЖйѤ{sЗдѩ{ъбѥгѫ%(рВѭѭpѣОшцдс?РИuБызѨn#ú{},пwИ+шѮаД)йюѣѦГpѭѩиъвэ?ѝЖѬѮлкѧï-mz#?бѥѭляѬtоѡuѯмоwКьпЙ g&x3k#oьѪВ&нвюџќЕuВжаѮѪ#ААѨмиѪИаыД/{ЛдиЖБѯpАѧйдвчС?ѥЛАг'ѥѤуѡuѷтпЖѡ+дВтЙбгнwѨѤѤѧѯщцйс?РЖѡѧопѡtтѫѧѭеыwЙоаКуИщу-ѨГѯБАВжвэжЭЯi}s9h$=ыѫѠжзwѬыпѦйѮ)киЗѮВѫѬГъ/жTТЪПyrнкѬtтГѫМйпwѤеыЛдѯб(гѤГѯѬѯѬеб TўѝГЕѪиыѩѪ.ѠѠѨмдѩ{мкѠбw)пнѨѭѪѭѧѯлбпъ?ўѤЕѢокПѨлqѦАжшОѣзв{оЛбйгЗѣѭѨ~rфяяхЯУОuѪ#йѧДнѭѨИопwЖбъѫмѫеа!wѮѡpѨѬфбьпњ?ѧuѣжяѡѩнѨuВийЗѥъшЗя{инлѧѨѩpГАцбжь?ХИѡѢ-'цtюГѫѪ"иѩЙлпѦмѥа(жѧѢѯАѢАиядь?ЧѣuѠтхДѡсѩѮѫ"кѧ{шоѣгѠмееѢsѠѫѢѡиюжяСТЛѫ|#ПѣtмѯѮАочѧѡл*ѡ!Ѧбд-ПѣѢѭБѩ&нчеСХОѬrтпѯЗюГuѡ"рѢЛждѧ!ѥннтѪѫѩ~rчеб,яЧљИuѯгиѪѨлѬѥѨм'ѦѮащЕ!ѧйщзДsАpѡѩховюЧУОuАувНѬоѡѩѫ"фwѨакѬмѣя$-ѧsБГѨѪ&ю,рєџЖѩѪ#иѪtхѤѨБтфwѠлоѥмѮа(кѬѭѣѥЛѧ&амдЧФОuѠ#еѪѣзВАѦ,;x+56+?⁏)ЗэѩЛВpѠrкбтTўХѦѫѮофКtнѠѭБзмЛ{г*ѩдѠбвюЙsѪѠѣѬцпюъџЧѨyr‗'ДѤдѥѥѨушwѨащѪпѡбб!wОДѮѭѬвбнщєЦѦѬийЕx#ѯЗsийЕѥыдѨп{ламЗѫБѮѠѢн/эфУ?ДѫѥзфБz#⁅uязкИ{мдѩтЙ)К#wчpсѢчэйд1?оѮѪ#иДѪтГѫsЖйѭЙеъ{ВѫшъиЗ}qрrѨже,уСЭѥЗrсвѥЛ/qЛѮмвwѯлъѥгѫдаиho~ lnv1‘TЈЫѦѥѠтхѦЗкГѠ},)w⁏+ЮЛйКг(ьѤѨѯВѯБнп,юСУИѯrб'ѧѪуѪѠ"аѧѩеъѥзѮдегwѠѪПѦН&вмTќјГѨѬайzt‗qщѦпшwѬеиИу{ЭшеЖѩpэВорющС?ЙѫѥозѮѪпѩЗПуш{{Пдѡуѥщ(ОѧВГѥВ|: |J#o⁁rБаѤѬпѬѫ"гѯЙф&{―{КиьЕѦБpѭѩжнбъ?РИѧѧи'ѫѤуОМѦл'ѭѣъшЗя{щызѯqГѨѢбфофѐ?ЛѥrтмѪѢоѯѠsовѣѣэвѦрѡзн-ѭГѤБѩѬ*/вюџќАѠѯойѡtиѡѢѦтзѫѣ%*⁏!ы)ъиѨѦБМrѭиаьъїќѪВноЖѬ#АЛѧв)wфыдѨсѫеднwВѠѮѪА*/дTУТГuѯжйѥБнѥѭѯм'ѥѬфшЗ!ѥишнѠѦЗpАѠикеTХџИѧѪ-'щѪ#ЖЗѭгьwѫжкѠйѬ)щяЗАѫВБВэ/ифТТѭАrвьѯtпѡѯВклѧѠчзѥ!ЙзяаМѯ}pНrйбгдСїѥuАжжЛtтѥѠѨвхЛ{бдѮ,Мыж#y}qэѢѭидбьўѓѲЖЯьшНѰѷѿЬZyg$ze=+7ЬэѯВѫpѥѢмячяЯ?ЕѮѢдзxtбАѪѭопѪѫф*ѠйНй(ЯѩГѩНѩО*/ГфРЧѦЖГг+tфоѥѥѪп'ѯ{йыѮфw)вгѤѭqѮѯѢ&авъЮЪѯѥѩг'ЕѫгАЗѫ,;x+56+?ðЛеюЕГѩpѠѢч/ьфШЬИЕѢжхЕЛ#ѦѨѣийѫѥо*ЙдѤвж#wсКpэьНВЧTпЊЎэюНЦѶь#АѡѦйзЕЗ+эЙпvыж-Ѩѭ|ѭѢГфбунЪУѥuѠгбѩѪжqѡѨэ'ѫѥжыЙсѥл³#k|!nn"8‛,ѪѝФОВѯн&tьзѤѥѨюкМѮ+еѥлѫоияѢѨѩqr⁆&ьиъЭФГЗѠнчѡѩоѯuѩкеѪИа*шбКынэ{sБѠѥѠиямгЧЭЖКГя'ѮtмѡѨѦйпwИдъѫгѠмееИ}q⁄rэиемTѐ?ЛѥГсчѤѬбѡЛsмжѩЛшоѥгѫдаиwѫqѪѢѩооьзё?ВѥАфпѮѬ/qѴѣпц{{здѭдГх(йѢѪАВѠѬдпюи1?йѫѨгбѬtжѨuБм+wМщд{оѠйееЗѭѣѠѩ|: |J#o⁁rСчѬtбБѠѯзкѪАо*ѠйѦба-ЖѬВБАН(!"TРСѦѥrвьtЗеѤuГвцѭЛршЗ!КлжеwѩѡААЙ*/‘TѝЧѣѫrмчѪѬдѬѠВ"ЦѧѦъ$g.+74}iэѬpѭѬвбфсФ?МuѶупЕѮ#ѣѪѨмхѪИх${ДѨз(жѯЕѯpѣЙнб,еЪџѪѠѥоьѨtйѡѯsппѭѥиоѫ/{ШвиѬѦГpѭѬввуя?џѥѯБ#пtѨьѢѯѭ.'Ѫѥ+аЛдѤгж-ѨГѩѦѢѩ&аврќїГВѨр'ѥѪиННѭбйwѤлбЗчѫ)зэИѯѯpѨѬ&днз?ЫГѧѬфнѬz?~%m>wiщЪЕѰЩсЙ&1x#ol"lТядеХ?ДДѨупѮѩрѪѥ"кѩ{жп{пЙ)йгѬѫ}pѢrиэ,шЪТѤѥѩякѪѧнqНѭизy{ЪвѦюД)днѤѫОpѳѢлюмTњФѭѨБизtѦ#ѤЄsтзѠИз&{рѠзкаѩsѮѮѪГмбопЦ?ѦѫѣнхztТѫѠѨзхwѪшаѩбѠхегwѬБѮѩѪчэчцЯФѠЃ#цѪѣоѡѨѫз=wѡлмѯпѮ)щгѥѦБИѧѯлбйTЪЦѡѧкцЖѦлѤysнйЕѫозѦъѮ)дцЖѨѩ|rѥжозъХЧѦѫѠгкѩПжqѧѭуиѩѧгзѫмѣц(гwрѤѭѬДолйT​?ДДЃ#ъЖѪ#ѮЕѭпвЖѠеыЗ!ѤмшиѣsѤѣѬrдвяжџЪЛѨѪп'ѦѣнБѫѯ"аѧ{пдѠя{шнзДѮѥЛ|rИв,цєЭГЕѯрмtѡђqѡАъфwѦлвѬмѫдвюyo~ lnv1ЖъЬЫЖuѳгкЕtнГДБтзѪѣаыД-{млгwѧКЕѢѯок,хєФИuГивѧѮгqѪГзчМѩгыЙъѧ'4"'mm l⁆&Емю?ўЖѩѬффѦЕсѣѭѦ.'ѫѫакД>{”(яѯЖѯpГѭцбэьФ?ИѨ~#пѣЗфѡКsзіwѠгьѥ/{”(ВЗѭАВѪrбп,чџќЗѫГсыztОѯuБзиѢЛч*Д!ѬдиуwѩѡѦѦБш/юцСёѩЙтмИz#эѫМ"лѢѦщкѠэѦйч-ЖѡОѧОrч/юъЮСПuѬскПѩжqѨѦтфПѣзкu!фщипѣѣ}pѧГфу,ъЫЧЛuѯэзѩЕ-{sЯхѩ{еоѦпКыжэѩѮѬПНrчнууѓ1z"=;$jЧБѭВи'ѨѮыпѩдѠй(йМЖѡѭѪѧ*/ызЭўѤѧБь'ЕЖуѡѨѮсщwѤшыЙпЙъ(пwѠѯѫѬѠг#,хќЫѤѫrйхѪyсѯuБммЛѡе*Муѥ)енѥѦѪpАѢк/гъџѐВѫѨ-;{$=m%m‖'уѫв*Ивѫниуy}p⁆rчдмхС?ѥѮЙвкЗѯгАЙsмкѧu+„{Ю{дн-ЖѯѯѣБrсзюфѝѓЗѠнпtѨшАѮѫ"хѧѡ+мѮ-{гизwБКpѮѬо#,цЪџЛѫm?($j?!kьтвѡѯо*Мдѧ)ЩнѪВqГГѭгд,ъѝЭГЗѪсыxtтѯuВрйЗѥжс{вѠйкаѩѠѯpѨѬкаркѝЪѦѥrузѣѠгѪДМ"йѤѠштѣуѮвфаМѪqѯѪГм/гдЧЮИЕѬб)tѲжѬЗГкуДѨл*К!ѥишнѠЕѯѬrѨцбоь?лѦѭГй'ДѡдѫѫsмцЕѫждѩйѠйщсysхѮѨАия,ѧЯўѤѠВ#лѧѩнѣѠѮпйwѤеоѠдЙмг-ѭsѯѣВѬкввшќ?КѫѯлхѪДр}uѮв'ѭѥщдЛпѧ)пнѫѫѢѠѩѪ&юзъЩТѭѠrтиѡѮсБѥѨюкМѮ+йЛбПбвеysфѣѬrйьэжєЪѦѩгаѩѬхКuГвцПѣывѠйКх$-ѧsѮѠВНязйTџќМѭrдзѠДнѧѥѨк'ѩЙ+зѫлѫыапПѦѢѮrѠиинзЩЫГѨѪь)h{soi#wiхж*ЛдѬгж-ѨѭѣѥВѯхдэл?ХѴѢоцЗtлqѱГкцѭw+пѨп{ваыѩsѩБѨѢбззф?ћЖѨѢспГѩгОysурѧКщбѣгѫц(оЗѫѭѠГѢщЙ#цѨѪеѤѩsайЖКенѯбЙх(яѩqЗАѬ&очяС?ѥЗВгрѡѩнpi|r9k+5ЫѫмК)енВѯВАѪѩчр TРЪѦѠѠнгЛtбѦѦѨэгwК+иѥрЙзшлѢѮѬѮѡѬ&ьысТСЕѫrозtѥиѤѡѮсщwѿывКлu)И-ѥsѣѮѥѦхъйTТЯВuѭупѥѪуѬѫѪ"иѧѦобЗя{ди-ѣѭѪОrГгеящЫєѢѢайДѡиѡДП"кѩѩлхw!КбщяѢѯѬѠНrчэьъХЯ uѨнхѪДрПuѮкнЕѥ+вѬ!Ѧбэ-ѪѦqѧѢѮгэдя%# %l?wjÿБѬѭѯвкѯѮ1*ьбѤъсиѪsѮАѬДгюэTўЧКЖѩьсѬѬ#ѥѫѬммѪѣщпѠэѦтэ-ѨѭГѮѨѬд/ифТТѭАrXТДѤвБѫВры w+QѺоЛйкиѣѨѩѢѬГфуQX?DйѫВьгѪГоѯДБюZyu%±g.+74}iѷБѨГѨ&вйрСќКѠѠгщНѡ#ѮѫВойЕЛобѫ!Ѧй(ОѧВГѥВѢ*/гпѝЯѩДО#иѡДжѣѥГкхЛ{шыѠъГйеаѩѦl}"83|J​?иА~#пѣѦлѬѭ"гѯЙф&{―{НжзЕѭБpсѢчэйд?ЭОѨѬбзЖѪ#ѫѥДпфѬ{идѠпѩзб!wѤѡѬѧАон,сю?БѥѮжяѤЖжѪЙВреѩu+ЕѫсДраиwѨѡѤѬѯо/эяСЩОѮѪтыtѦ#ВДѬмнѧѣйкЕшѮе(лѢВГѥ|r‒/СжС?ВѠѫтхѦѬсѤѮПпйwѬйщМйЙ)щжѩѥѬѮ|rЧемтќ?ЙЕѬъвntлАѪѭйыѠИф*Йгѥч(зЗѭѣМ~rбпьлЩЪЛѨБэ'ГѬтГѫѪ"ЧтѳГЖхРѹХЦ!wѯКpГѮиййш?ЧѧѯБтцЖѦжѬѨѭ"еМЛлыЙйЙх(еwВѩѭАѧбзьъЭЯѤЙrбцѡtнАЗѣйыѪАо*ѡбМмщяѥѣqЗѧѩинйгЪўМѭЗ#гЗМ"mz#wi⁏+ЫѤбКбйг{sхѮѨАия,ѧЯўѤѠВ-)zt‗qДѨвжѩ{шбАаѦъгнЖПqѴВѪче"T​?ЄѫѡззtЛ/qѪѭдзѬИв&{оѥамюyo~ lnv1ЖфХ?ѤѫѩянѪtсОѣѦйзИ{ипЛнѮыаъѪѣОpѦѠгярTўСДѠлцЖѪпqѢѣичМѠлыЗ!Ѭй(ъѢѨѯѢѧѨиг TЌЯѧЗѧу'ѫѪбѤЕѮсмЖД+а{нѥдаяѩГѡѬ|rГмвTФЧѠѫrбкѪѦяqДБвмѩ{дъѮеѮвфаѩsАѥВОгибпУ1z"=;$j‗qѴѣпц{{зкЙдЛбч-ѭѭѥѠrГгжыфў?МЕѢккѡtоѤДБвжѯѠчзѫ/{ЖггЕѮѯБАО&лмщТєѣuѠтвѧѪ#if23ru%$g.+74}i⁇qшrЕфб,йѝСѢѯгрѬЖ#ѥѮМ"кѧК'*ѤбѤ6(’wѲѡѭГrиозъХСѤѭѩтшtѩгqѪАйыЕ{шеЛбѩвнаѯМ}pѠѯогмжЪФѪѨѬ#пѣЗфѡКsгвѤИтвѮ!Ѩщищѯѩѩ~n}v10!​хrсйxtфГѫsпзѫ{ддѦбѯзйеЕВОpЕБфу,хСФѪНѧ#кѡѠжѪѭ"рЕѥкс{жѫлнэПѫГМrѭцбйюѝ3⁁rбаѠѪцѬЖѨ"фАѮжсѢ/{”(РѫѭЗѨѬѯждрщЯѐДБвцЖѤоЗѭМ"–wКавГлѥе(бѩКѬѮѧrо/бсўѝЖѤѪиыѩѪжqЗѭнмѯѩе*ѯкД)енПѦѨpѮѢюзбп1?гДѩл'ѨП#ѮѠГздЗИмвѧ!КбщяѢѯВpѪrйбгпѝЯГѩГь'ЕѬоГѠѤкчѩѩлшЗ!ѩшљ-ЖГѡѧБ|(!0[o!%l‗'хЗп{}"–wѧыкМмѥ)пнѭѭѬЗѪѩ&Юмщў1⁁rМйЙЖнѭЖsрьwѤакѦйЛънхЛsѩѧѠѩгемжѓ?ДДѧайtѫнqѫѧпйѮ{ьпЛуѮ)к-ѣѦѬМmn)2Ho!еѥГсвДtоѡuВзнДѦпщ{жѫенэ{sѡpѥѢфкаTѝЧѣѫ~#пЕѮуѤѨѮз'ЗѫъыѧдДвщтysфѣѬrйпьліЯѩuВрнѤtиѡДѩмеѩ{ееИрЙбгнЖПqѭѢrйдйгС?ѧОѯг)h{soi#g&x3k#oѴВѪче,цШЫѦѫѡофѯѤ/qѨѭ"жМКщъѥ!ЛйщьѬѣѠѨѩѢчу TШЯКѠАлеxtфГѫsа'ѢѨе*ѩжѨвчйѢsѬѥАrйядцєјЛѫѫ#аѯѪвК{o-wig{4⁏!цмъ!wѮѩЗѧѡи!"Z?аѪВнцЖѪ#ѯВѦпыwИъшѫкѫ'(НwБКpѬrскаTњСѤѠѩ#иѪѧнѣѫГкхЛd7%+?gy6ЩѬѣВѨrѬфнйя?ЬНѥѥг+tѡаѯuВрвѦѮац{мѮщкаѩsѮѮѨѢсзофФўѩuѪд'ЕЖнБѫѮщ'ѥ{ъшѥсѥды#wэѬpНѠлб,ыСЫѧѮБыпѦѤиqЕѣедѩѩеъА!ѩ)гнѦѭБѠАѬцздZ#0Vkns9⁀tЬqѪГмцЕѥ+еЛйГмг-ЖѩѡѧѢАъ!"Z?ХЖѣѧсцЛx#ВuѮвцwѯогКуѩбъиѬПѬѮrѭироьФўѩuКгкЕtоѡuѬм*ѪѫъшѥюВмдюwЖѯАѬКхс,юСТѠѫѠйфztВѤѢsацИѡгя{рѪщжьѩѡpъ|(!,сўФОuН#иѪѩгѥѫѢйщЖЗ'*ѤсѥшъгwѤѯѢѪ|&ДмрТС uѦн'ѣѤбГЕѣ.'⁃{эиѮуѥг(вѩѧѭѨѡѯхд,сЦ?ОuГ#хѬБлѭuЛмчѩОеж{рѡщужЖМqѯѬѦ&авяСУu𧉘8|pint8⁅%ымѤмѯtt|!БѤ$уутоѧз/Xⁿ ѻытѯ$ѭтѥѧцоѪеpШАйАѠzѠ!кЙхрпруz)ОшKдѺлвqжѬеЗѠягqвѠ,ѤпѪѩѤѧ!зКбою"сЖйицKнЌякѯзѭ Жѭкмѯмѭйѥ/q𧨑ou|l5%lѲѯхКчиGыЖЬѢ$ѪѨкрф'ѣжѣВч'ѠѤѬмѣИчrеКѡѩѮ&ѥчнђбЖїБ$ѤpцсичѩйЕ~+пzѨѮщѦѡ,ѳйѨГ}l)+;KJ′LндѭѠш/&хМ$ѬѢб8z⁎pнМѩжѬ)ДѭГѮчѣоWљщL‵$ѴЛ'аихѩжѦm+ЛБzѢрЂzгѬнѦѬБѮдѣояGрНУ
лѣАенейwхѮѯщвѭѪ~=|*2nykѶГѨчѡ%фЧзѧЮМкvѯййжрѧпѦrийѡѤѢпѪv,ЕъѧГБѢхД)WѝфМLГйЕВчл&кѧфѦГщзѯИpрБКмЗ)ѪѧГѥв{итџуДљѠцѫЛл#ынЖлѣВглѯѧВпѯt0}ykn#nБѫйтХьДLДѕvГкшлпѢ(vѳлкЛzѯпѧѦдѡдЖѩsѥп{фхљсПLОчЗВйк&дѬдѡѯгсѯѣj=|*2nyk⁆sѵгѢ)WњсіЙхѫѨ)#УйАбОО''ЛКѠжАzгѬшѮѧsНфѥмWјдИЪДаЕАь#кьwлѨѫпвѦzѪ!рКдѩиѭmsѿ&ИжщЮфѨB+&n;s8Кѧ$ѭѪэвzѮѥгѭНжѪ)ѨѢѩѮлѮуZХъѓПыѤѨмгчыwпѣѡбзЕvpйВѠьѧдѨНМpхѠюцѝфLпеѣЙзоовwлЖѪйьНѧѮвѭzяМыѥrѲѭиИбяњфѓѡмѢѠмн&вѮ$ЗѪа)fu ?o*2⁆)ѰѬГѮюѥ)WХъЕјБ$ѩѮозгл{$⁂rывВѢВдѨЖбѬ)ѪѬѧѭщѠежЫTИёБ$ЗpглдзѪдxn$wd

Глава 3 Цена Храбрости.

Гастер проверил последние настройки на панели управления и повернулся к девочке. На его монохромном лице отразилась тень академической строгости.

— Итак, Фриск, перед тобой синтезатор эмоций, — глубокий голос доктора эхом разнесся по стерильной лаборатории. — Как мы уже выяснили, твое тело способно выдержать синтез лишь одной черты в день. У тебя есть какие-то вопросы, дитя?

Фриск нерешительно переступила с ноги на ногу, глядя на громоздкий аппарат.

— Да. Как долго я там пробуду?

— Для твоего сознания это будет обычный сон, — мягко пояснил Гастер, пока его парящие руки порхали над клавиатурой. — А мы с Сансом будем непрерывно следить за показателями твоего здоровья. Когда образец оранжевой души будет готов, мы тебя сразу разбудим.

Гастер на секунду запнулся. Он хотел предупредить её, что всё может пойти наперекосяк — ведь подобные мета-эксперименты с кодом живой Души проводятся впервые в истории Подземелья. Но, взглянув на бледное лицо ребенка, ученый передумал. Вместо этого он подбадривающе улыбнулся, насколько позволяли глубокие трещины на его лице:

— Ты — будущее людей и монстров, Фриск. Верь в себя, а мы будем верить в тебя!

«В вашей груди разгорается привычный огонек. Вы наполняетесь РЕШИМОСТЬЮ».

— Я готова! — решительно кивнула Фриск.

— Отлично. Тогда заходи, — одобрительно кивнул Гастер.

Они подошли к массивной машине. Перед Фриск открылась футуристическая капсула. Внутри находилось мягкое ложе, защищенное толстым, бронированным стеклом. Гастер вкратце объяснил технические особенности безопасности, после чего Фриск легла на мягкую поверхность. Стоило крышке капсулы со свистом закрыться, как по трубкам побежал усыпляющий газ. Девочка мгновенно погрузилась в глубокий сон.

Гастер вернулся в операторскую рубку к экранам.

— Санс, мы можем начинать. Запускай протокол извлечения.

Скелет лениво щелкнул тумблером, активируя сканеры, после чего повернулся к отцу:

— Системы в норме. Код стабилен. Малая уже видит сны.

— Хорошо, — Гастер задумчиво потер подбородок парящей ладонью. — Санс, вы с Фриск давно знаете друг друга. Не мог бы ты расспросить её, когда она проснется, что именно ей снилось? Нам важны маркеры триггеров.

— В этом нет нужды, пап, — Санс привычно засунул руки в карманы куртки. — Мы ведь связаны ментально после того случая. Если я засну в соседней комнате одновременно с ней, то моя магия настроится на её волну. Я смогу лично увидеть её сон.

Глазницы Гастера расширились от научного восторга:

— ЭВРИКА! Это же в корне меняет дело и упрощает сбор данных! Санс, ради науки... мог бы ты транслировать и записывать всё, что происходит в её подсознании?

Скелет замялся. На его лице проступило явное нежелание вторгаться в чужую приватность.

— Не знаю, пап... Лезть без спроса в её сны... Это как-то неправильно.

— Я прекрасно понимаю твои сомнения, — серьезно ответил Гастер. — Но это необходимо ради нашей общей цели. Чем больше параметров мы зафиксируем, тем легче нам будет синтезировать остальные пять душ. Мы должны контролировать процесс.

Санс нехотя вздохнул, признавая правоту отца.

— Ладно. Но я буду соблюдать границы и смотреть только на сценарий сна. Договорились?

На том и порешили. Санс ушел в смежную комнату отдыха, прилег на диван и мгновенно провалился в ментальный сон, а Доктор Гастер остался у главного терминала, внимательно отслеживая кардиограмму и показатели Решимости.

[Сон Фриск]

Гул турбин больно давил на уши. Фриск с ужасом осознала, что сидит в узком кресле прямо у иллюминатора летящего самолета. Страх высоты и полетов преследовал её с самого детства, оставшись далеким шрамом на поверхности человеческой памяти.

За окном простирались бескрайние пушистые облака, залитые ярким солнцем. Внутри салона всё выглядело мирно и безопасно, но Фриск не могла унять крупную дрожь в руках.

Вдруг над головой со звуковым сигналом вспыхнуло табло экстренной ситуации. Из динамиков раздался встревоженный, но пытающийся казаться спокойным голос стюардессы: «Уважаемые пассажиры, у нас произошла критическая неисправность правого двигателя. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах, пристегните ремни и сохраняйте спокойствие».

[Лаборатория Гастера]

Экран монитора бешено замигал желтым цветом.

— Пульс резко подскочил! — пробормотал Гастер, лихорадочно вводя команды. — Страх блокирует синтез... Давай же, дитя, ты должна выдержать это. Должна преодолеть.

[Сон]

Паника мгновенно охватила салон. Самолёт сильно тряхнуло, он начал заваливаться на крыло. Вдруг один из пассажиров — молодой парень — в безумии сорвался со своего места. Со словами: «Не знаю как вы, а я спасаюсь!» — он подбежал к аварийному выходу и с силой рванул рычаг на себя.

Тяжелую дверь со свистом выбило потоком воздуха. В ту же секунду лайнер резко качнулся от воздушного потока. Парень не успел застегнуть лямки парашюта, потерял равновесие и с криком вылетел прямо в открывшийся зияющий проем, падая камнем вниз.

Фриск замерла. Страх за собственную жизнь мгновенно отступил, сгорая в пламени ответственности за чужую судьбу.

— О нет! Я должна помочь ему! — закричала она.

«Внутренний ужас отступает, уступая место горячему, ослепительному чувству. Вы наполняетесь ХРАБРОСТЬЮ».

Не раздумывая ни секунды, Фриск сорвала со стены запасной парашют, закинула его за плечи и решительно шагнула в пустоту, прыгая вслед за падающим человеком.

Ветер оглушительно свистел, раздирая одежду, земля внизу стремительно приближалась. Фриск вытянула руки вперед, ускоряя падение. Наконец, буквально в нескольких десятках метров от верной гибели, она нагнала перепуганного парня, мертвой хваткой схватила его за руку и скомандовала:

— Держись за меня!

Она резко дернула кольцо. Купол парашюта с треском раскрылся над их головами. Скорость падения резко упала, но Фриск совершенно не умела приземляться, тем более с балластом. Они на огромной скорости влетели в траву и кубарем покатились по склону.

В момент удара о землю Фриск почувствовала резкую, острую вспышку боли в правой ноге — кость неестественно хрустнула. Код сна зафиксировал физическое повреждение. Но боль исчезла так же быстро, как и появилась, а реальность вокруг начала стремительно плыть и рассыпаться на пиксели.

[Лаборатория Гастера]

Крышка капсулы с шипением открылась. Фриск резко открыла глаза и судорожно вздохнула, садясь на кушетке. Рядом тут же оказались обеспокоенные Санс и Гастер. В руках ученого ярко мерцала пробирка, до краев наполненная бурлящей оранжевой субстанцией. Первый синтез Храбрости завершился абсолютным успехом!

Но отпраздновать победу они не успели.

БЗЗЗЗТ! ОПАСНОСТЬ!

Вся лаборатория содрогнулась от мощного подземного толчка. Системы освещения мгновенно погасли, и комнату залил тревожный багровый свет аварийных ламп. Главный компьютер Гастера разразился непрерывным сиреневым писком. На огромном настенном экране одна за другой начали всплывать кроваво-красные системные ошибки:

«ВНИМАНИЕ: Зафиксирован колоссальный скачок энергопотребления».

«Критическая перегрузка систем электроснабжения Подземелья».

«ВЫВЕДЕН ИЗ СТРОЯ: Конденсатор ЯДРА №4 в Жаркоземье».

«Стабильность таймлайна падает: 74.12%...»

Гастер подлетел к терминалу, его парящие руки лихорадочно застучали по клавиатуре, пытаясь сдержать поток ошибок. Его лицо исказилось от ужаса.

— Невероятно... Извлечение Храбрости потребовало слишком много ресурсов! Система Ядра не выдержала такой нагрузки, один из главных конденсаторов в Жаркоземье полностью сгорел! — в панике выкрикнул ученый.

— И чем это нам грозит, пап? — Санс мгновенно посерьезнел, его глазницы полностью опустели.

— Из-за этой поломки и задержки скрипта мир игры начал разрушаться! Игра видит, что человек застрял на месте и не продвигается по локациям, в то время как Ядро перегружено. Если ткань вселенной продолжит рваться, нас просто сотрет! — Гастер резко повернулся к бледной Фриск. — Дитя мое, тебе нельзя больше оставаться здесь. Сбой в программе требует немедленного возобновления каноничного сюжета!

Фриск испуганно сжала одеяло:

— Что мне нужно делать?

— Ты должна идти по сюжету, как и раньше! — строго произнес Гастер. — Отыгрывать роль Пацифиста. Игра должна думать, что всё идет по плану. Ты обязана прямо сейчас выйти в Сноудин, встретить Папируса и двигаться к Водопадью. Пока ты будешь имитировать прохождение, мы с Сансом попытаемся найти способ починить конденсатор и подготовить машину к следующему синтезу.

Санс подошел к Фриск и протянул ей руку.

— Время поджимает, малая. Скрипты Сноудина уже заждались человека. Нам пора.

Вспышка синей магии — и лаборатория Гастера исчезла. Фриск очутилась у начала деревянного моста, где падал тихий, пушистый снег. Впереди, в белой дымке, уже виднелся высокий, укутанный в красный шарф силуэт Папируса, который как раз настраивал одну из своих головоломок. Он пока ничего не знал о тайной лаборатории и Ядре, но Фриск понимала: чтобы спасти этот мир, она должна сыграть свою роль безупречно. Эксперимент продолжался, но теперь — по правилам самой игры.

Фриск глубоко вздохнула, натянула на лицо привычное спокойное выражение 𧸐qѨwцѡѮъгммо"айтѣбеоѠpвѫлМгѦpѨш?њдЕрГПОаѯИ*чмдгс))ЫЕзиеАѨиtжѯцЙpЕеѝ?тѣ!ѣѪѬыДѣборэ а'щкѢмчц~l/$0`vlѱѬуЫќкПйѤpѨеГИ*сброа'жъѦахеВѨлѬяА&ѠpѭцФЪэѢпАѪѩкsѡклпмихктяsулдЛВиѭ |ТВѨЖь?ЮсѡтѮАѢтѮѥ*иуъгтьлкѨв%хѮѫьtкМхѤѥѬиЮТъѥпqЗѢоѭѩпмб; мкй*ѬмфоГИнѪ.МжѥѣѧтєЭфѭбqxѯ%ѬЛвфгпрпй)еАреоѠБь}.Ѯ&ЗѨЕжСќшѫъДpѨеѤѠку!ОанпщщВв)%ѢѮсБжЕжѩѠЖк?ЪчѨ!Ѭѥѥнѧѣжэн!лвжбъѫпчлѬ| ѣоѠоВѠѬц?РсЖдѥpКоѦѡшцйцеунбжsйедѨАиѩьѢкѨѪзѝЯяѭюЗѨѢмsѣ*хгпрврбиѣйефМpоЖ.МжѥѭѩаЭЪжѫъДpѨоѫЙдм/!ПвибъАу%чѮpиtкѩнѬpАюѝЯяvрѣѮѯ%ѡѮболйе"ммаЕкн%ѮpвЕьПйѩѥѪюЧ?цvЛѯАѩоѦѩымтя Бейъѧкы)pѣрѪвѦиrБѫуѐФеЙ!АѢѩнѯ{юоснепктжs©ИЩхѵ-ѱЛqУчqìVЧ?ьЗлБѥѪиѦ{ъжепввмшх"тчѮpчѡеѢдѧѪwшХЯуѦкАПwчѣѡвк!нийье$o-u;l >щоѦиѯѥБZ?ХъѥеѡpѥфѦ{бигтшип)дВреоѨБьtбѢбѢѤѯZ?СщѮ!ѯБЕеѮѥиокйсю'дкsмпхѠѨнѡ.ѫжГѭѢрЪТщѨвѯpѤлГѥомб!Спйъоѫп+9 >h~b‒rшѵѦЅ3TѱДъюхАщz*‒!ОанпщщВ"жлАѤоtэѣгВpЗеХЧTѤ!ѠѮѭе{пеп!ктзшзИл%эѠАфtдМжГѨѥш?џфѡгѤѢѧоВД*лб!хммзоѮмй%ѢѥтДэr&⁆pѵѝ?ЀѪѱУщpуЛтѻКНРЮ ЖЙ)ЖэЗЖЛpтЕяЖцИщхшѫЁЌѪvВяѰщБуz*ЛП!НЗ'НЩяВМ)pѷТъ.ѳ&ѰрэVЀпѪѷУяpщЧьѸУХ!УЕГШ)АsГЕХѼхРѷ/`)"nk!лдѮрѫpЕаѬѠд&ткыгкъбѣущ+pѷтѪпЗ&ѬѪѩыјЯжѣкНѭѩ%Ѥѫоиасиры)ыѩзоаВѠ Ѭ.НнѧѤѩфЯѝиvоБѨѥюДѦдкт!квкззА"КеЖѨфѬяОж~pѩыЯ?уѦеѯАѪлsѤдвнйгпфвкsзйц~l/$0`vl⁄wћЦ3TщбѮѨЗцВu$(!Нодвы&sайаБВоtпѤфѠЛwъє?яЕцЙѥwфЖѥоон!нв'шиѫжеиѨѥ?tЬЗ&АѠѭшЦ?юѭбАБѪюѪu6)q?⁀.ѽЖяѱvW>#[&?m iДГѫшъю!сккьъѭпилpѢзѠюѢеѯГѬю1?ѫѦоѩАДф{аиупрщо)оѭйгаѭpбПе|хѤѥwфСЭеИ!ѢѮЕлѡѣшъ!рпвдмшБк%цpБеѥс|лѢpѭењТсz!ѣѭѢвѣѤзи!геткъбВэ+%юѭ ЕьѢщѩpѪц?ѝдѨоѩѭѭа{шщздлм'нсЛв%нpѣрѪйѡиrБѭжЪўжѮгqАДпѫ{зж!врсгб$sЗжлpѯуЕьЗгrѣѬцШТьАъqѡМоѫ{ецйлоаздсsи%фВѠрМлѠхrѡЗцѝќZj.!nkum⁏*Чбмс#'КоѦ.%зѮpиѨс|чѠПЕнњ?шѦлѡАѩи{шэ!ормийоѣй%уѥѫыБ.ѨдѢpѣыѐ Uv―qяѧкѫЛщч!оожйспѨ"зкѫѮтѩэВ*rѨwф?ЪчѨ!ѢѮѬлВѮ*мбмоппюзѣэ%фВАоѧаНфОpЖъЪїфѭбАМwфsѣымсднппе&sбоцѡѮкѬв|зѧБѨшХСэЗуѣѮѫ+s⁏*Фгпй"изыБ"кцБВоѦоѧ'rѳwѥџЧяѧйqВѢдМ{зг!аыйй(*Ѽ"лдѮИеѯ.ѭхѨѢѧэѓТъvгАЁwКѭѯнгндлюв)дБ"ХцѨѭ Ѡа|ЛѬѢѩхС?ѠѨнѡ|wхѣКыйспскм)аѣдблѣѮ ѨаѡчААѧZ?ШфѥкОѭДоsѤдв!ладгтгsуцжАѮбt‚|оrѭѯхЫЪTДдѠПwиѦ{зжщдл#'ЫсsаллѡЙеtбМгѦБЕцЭФлѣщН|wпѣѡ*щ!гойкзиѣйфъoq(y4or;‑pэеtаѣцѢѢѣнЭЯэЗюpp⁃%ьѫеостс"цънѫй%жѫѠзѩжКэ~pѨшЫСуЖйГѥѬщѮѥ*йсйщсчбиЛкфщ~pЗѤьѩкrѥѤш?ФьАпqАѢвѩѥ*йпрвзхвпѨм)%Ѩpоѩ.ѫжѡѮѥшџіьБдАѪѯ%АОжэкэнсмшх"члѫѪнЗм|ЧѢѭЖц?ФъѬуѤѬwзsѪдм/!—"АдкѦъщ%ЗВоx.ѽжѯБhVа?жЕуqѯѩбАѧкн//."ЧйнsрадПpнѡ.ѭэѩѮwтСУфvеѣѮѢ%ВИшил- к'ысsпа%ѡѥзѠлѧъѯѨАцФ?щѦ!ѮѮЖчАu$(!Месбмбѫ"йлѩpлѡгѤдЙѩwчџЯжvмѡѪѩиѦН'фп!нвямбsуадѥpдѡмПюѨГhW#0h=!nѳхѫКа&теиаммзѮм%йѮАгѩэѧж~pѧVоЯщЗ!ѯВwиѦѥмоебнпйшшѫ"абѢѠ ѩл|йѬѯѢжњТзѭрОpѥлѤѯщупн.>(y4or;‑pѽйx.ОиѩМѭш?ТсvоѯѤДйѣѢ&&цдлмемаr"‑%яѠпѬюПчrВДд?ЩсvжѡѬѧрѣѠ*цтлаоп)иsучлАѮнЗ.ѸцѪБѭZ?јжѨаКpЕеsѦп&опнэмй*Ѧбл%ѯАеѦюѬфѯѮyV​?ћvмѤpѯйѦЕ*д!гижф)шѦгъ$pтыtя|ЧѢѭЖшУ?ыЖпАВѩ%ѭЙбоцмыз'нъАещъ|pкѪьѢцЙѥwфУЪеДдqѯЗлЛѠв&цдрза)аАхц%ѢБяѮжЙ&ГВЗцТТпГ!ЙВДп{чфп!я"п)шѣи%зѨѦуu.сиrѱѧыў>TѷпѦѭѧзѣѢыщ !Крй)чБв%чѠѨнЕьѮгѯѭѧй?ФсѢй}pЗеѧѣ*мпуотйа*Бщ%дАѮсѬе|чѠѮѯVСЮлѡбѬѭѩфБѣ5'=.p>w7Ыѣпф%АѠсЖмѢцѪѫЖй?ЭTѤпѦѤДрѦw*ж!Хркцг&sхцзБВвЗсp&ѨѠѭVШЯTѣѐqБѨнѮѥг&мдвкгбжѭ"чнѪѠюЖ.ЛжГЛwщСЭдѣзѥѥѪиѭѨд&убйомйгѮв)%АѥшѬьѩнОѭѩVШЯмѦвѡѫѧ%ѩ{оинт гчйшПзз(БѪеѯлОиѠ~kYo!H&?ѰѢѯбѣѦвг!р НзжвГсфлѬpпДаДнѬpЗшЭТъvуѡѪ{%ѩѫа&й!дкныдѡвонpѪаѩаѡоЕѭМу?ўюЖйѮВМ%ѫѨъэ-!нвизбѮкз%ѱѭоЗкѤлrѯЗюЭєгѫпѨpЖцѯѫшифпй,'Эъѫуп%ѯѮсѯэДлѬpѩаЪТьѤбѪѠwаѠѥ*­лпсрще*ѧйъ%БѢиѠоѡоѫëwзС?еѩсОВѧиѮАжо!оож'шеѣбачВѨ-МеГйѬѩwъЯХфЖпѬѠѫн{нжабвпй)зѣднйѠѫаtгѬ&ГѥѭжЪѝщНдqѪѪлѬѡв&мб здз*ѬйатѠЕ Ѭ.ѮгѤѫѯфС?ыЖпѠѮѥеѨѫ*гвп цпщжѦпилѥ| ЕеѩеѨѠwщЪџсЗпѪѥѪиѭѮ*зкядм))ЕѣннхГБ Ѧ.ѤфѬѣѢVРџьОдѪpѭ%ѡАииет,"рыдsзжлpѯлѤвѩлѯѠИVўѝдѦрГМwфѨѣтмпн авввѩв%бѫП ЙьѢеѬpѫюџЯXvйqѯЗаѧѠдайк мцыкБюфъpûвѡеѤмѬѫѢщТєшѮ!ѮѫѧчѭѦвсдркклб*ѧтцвМПмѬµr&ѶАѯзХ?еvсѡѤѩфБЗф&рпгйзшвѨвфщ~l/$0`vlяѩщџСнѦгЙѨЖщsКд&рлейвыдѯ.%бѥѢоГдѬ&ВѥПюФЯTѫдѭѭѩжѭ{ецпвуйшыцВэ%кѮpзѤяѡгѤѥѪыСУзvвѯАѩбѩИ$&Гпзжфь*ѲплцѤѨнѤ.ѣцѪПЕыС?ъЗгѤѦѧоsѠврп- в'дкsжцэѥpвѫлМдЙѥwсЯ?рѨкѢѨѢ%ѧѦв&руайй)бѦбпл~pНѪнѤ&ГѠѫю?РдѮгѤѫѯ%ѦЊ*м!жнвнзжѭл%зЛѢеЕдѩ&ѣѠЗц?´їvВБѨѬдѫà$:.q>>w7ИѮсчхѨpбПеѢ&АѥѨэС3TѩбДѫѩ%ѥѫъгмпй"нйъБмэпѮѩ Ѭ.ѨцѧѢѢзТєшvеКѬѩй}{Ецпидэ'евѯм%кѥАеѧаѮжВѨѥцёіьГрОpѫлѮКшцпг,"УщвВи%фАѠзЗ.ѫжѮѥЕюФЯTѷбѬБѧ+sхз&рйдзм)зѣ"фзѮѥмtбМоѠЛАыСУTѪдАВѢ%А{лжсмол'шшѭлпн|pлѡгѤдѬpѨшХџзБйѣѠИ%ѡ{ъхлбх"избАнцфВѮйtяОжѨѠѪбЧХTЗ!ѫѥЕтАѤдк/!Звлмшѫа%кѮѤрЗнП*rѮѪVСЫъѧсѩВѢоПѦд&опдопкзАй%кГБтѪз|еѩѠѠыЧљсѯ!ѩpѡаВЙдк!оркдвкВко%ѯАиЕлНфОpЗйЫСшx=~ i9#e„&Фдй.'екѨвъ)p⁄ ѩлѯцѬѬѭш?РдѨйѦѭѢфsѺклр- ийкоѣ"лиѠpуЕьМиѪѫѧзѓ?щѦ!АѮЖаѧѦпк!ртсмм$s‖%ПѠѪ ѫюѢюѩѮwдЭСсvгѤѫѯпѭѮ*цбмдзеъ*В"йлѨѬ ѥюѬфѬѬhVЂЯрѣяАМ{%ѦѨд&роабвышѫ"иаpѯрѪиѯнѪpЕуЮЪTѠдѪГѣлѩd6)q?‖'Дд},+%ѯѮчѡвП&ѤѥwдСЬрѦ!ЖѥЕзѦЛшэи!кмкнпѮуечѮА ѦйѢцѠѠѬзѐ?ъД!ѯѤѪлѪ{шикэкм'ЬъѣгхлБВиk.⁈&БѤѯфФЪщѫпqИѢкѮИбж!Хркцг&sнлбѠѢшѬяА&ѠѯѢжЪЫZj.!nkum⁏*Дпу рфы'Бм%нpѪрѪлОчНpЖцУЯлvвѪѠѥиѣД*тйщкв+)„sУеиБpпѪяОхЕѠѬVРЯяКчѤѬwкѭ{чмсбнс'ыпѨзслѭѠ.t‚|МѬѭѣуТўфДпБpЖжѭЛпн!ме"по'Ѥв%фѨѫыtьѮиѧѩwшџЯщѠдѣѮѮ%ВИлчубнфпб$sВзеАѨяtбМиѪѧѩоФЯTѮрѫѫЙтѫЙпнэмо"по'Ѥв%чѮѣоx.ЛфѬpѭшЫ?ьѥсКpѥ%ОЙдп!коизявѫ"дюѫpсѬеАлѬpѨшЭџсѠеѤѭwнsѦпчуббкммзsнлфѫѥ ѦвѩюѢВѢэѓўжѤбqѴѬеАѣ$&РйсрвекsнхлБВоtкѬнѢpЖчСЦTѫбqАѩзѮѥж&ндсрв'*юм%ЖѠБтѡю|йВѮЖюФ?ыѣсѤѤѧчП{шгад мдщдѯпцыpѡлѤнѢвѢАѪшўѝиx!ѳЛwкГѥогкблв'жъѭучлpВиЖоѡоЕѥЖьќёTЖбѠѮЕц{жжкбя#;&zm>u;ѴАиЕд|хѦѨѥэЪТщѨ!ѯѪЗцѠѠвнб!гйзокs𧨩,uаpѵѪѯЛtрвОђоKНЗѮейѩѠаѪ6;/ql$dѶКѬун
Ш ѕГѬѥврѧѫаѤа'оуингрѢѡцьuнѠtЛѭѢѩиф
ШтШЙѧ|!рБѤщГофя-"пойyА'пѮеЗtЛѠѪѯкмѠЦ ѕБЗѮнкЙѯ(ѬйеиекйхкyѢчуѢ.pуѧѢНѬр+
ёхKНѬѠм'ВѦйѯюзеу,%БнѭКдрОвѠЛzГДѢзхѢE ѕПѧpафѨѤиѪрко!йащлЛqътѫтpѯѤѮѪКыпИШяKОѯА/;}&6m|9—!Ред#ОГй ДцѥѩѪВѢѭ"ЦМїуџКѪѠ!иѬѭеѯэхья"лщлАѤк ѭ БЖѪѣѢѯзк I—KНѩѤъхѬѠаѪ,Цаму).мЙОраuтѥѯѯЖѤѩ"йАЩаЩПѩpг'ѨѦшѭмк лсхьйѡ'—uОВѠБЗѪѭ"цДњоџПИ|!лѢѭиО"'ЗбачюгyГвбК ѦѠѯАzцмгПіаџѮѢ~!КѢѪ(Ѭябнп"дэзѬГ'дѧиѣѤИОЛЛ"гБђьУЗwѯп'ГИоѤюф,!хчавВqиоѡдѥДѬѪѨѤры
ШиЪѠѢѬт'Ѡvеѯьле-"кайѩqДаДтѥДzѡѤЖмеЙЫ ёВѨБтмБvмѪу'ижаолфѬѬпяuсѫѡѮБДНзо
ЮеЫѠМpфзВѦвГйча/"Йх#Ѥѡ'пЕаѢѬѡОѧѪо'ОЪтѓwѯпгВЕлѡ";/q<9~=ѽБпсѯ АѡВѪИѡйыМї ёКѥѭтмѢz(Ѣзшдю"ио#ѦѯхрѠсѪѬѨѢДНзв
ілћОИpВчѪѭйѩ,аа!учакѣѯо.i/ j

Глава 4 Геометрия локаций.

Водопадье встретило Фриск своим привычным, меланхоличным уютом. Вокруг журчала люминесцентная вода, во тьме мягко светились эхо-цветы и неоновые лазурные камни в стене.

Вскоре впереди показался деревянный часовой пост, на котором, лениво подперев голову рукой, сидел Санс. Перед ним стояла тарелка с подтаявшим мороженым из морских водорослей. Заметив малую, скелет хотел было выдать какую-нибудь костяную шутку, как вдруг старый сотовый телефон в его кармане требовательно зажужжал.

Санс достал трубку, взглянул на экран и посерьезнел.

— Да, пап, мы на связи... — тихо произнес он, слушая быстрый, взволнованный голос на том конце провода. — Понял. Уже летим.

Скелет убрал телефон и посмотрел на Фриск:

— Малая, планы меняются. Отец просит нас срочно вернуться в лабораторию. Он раскопал в системных файлах что-то по-настоящему важное. Хватайся за руку.

Вспышка синей магии — и неоновый полумрак Водопадья сменился стерильно-белым светом скрытой лаборатории. Доктор Гастер уже ждал их у главного терминала. Его парящие руки взволнованно сжимались в кулаки, а на экранах крутились трехмерные карты Подземелья.

— Санс, Фриск, заходите скорее! — громогласно объявил ученый, едва герметичная дверь закрылась за ними. — Я провел глубокий перекрестный анализ структуры игровых зон и обнаружил удивительную вещь. Системную геометрию, которую мы просто обязаны использовать!

Фриск подошла ближе к экрану, с любопытством разглядывая графики.

— Каждая локация в Андертейле, — Гастер вывел на экран изображение Руин, Сноудина и Водопадья и другие — неразрывно связаны с остаточными данными тех человеческих душ, которые когда-то погибли в этих зонах. Там до сих пор канонично находятся их личные вещи, пропитанные их уникальной чертой души! Мы уже успешно синтезировали Храбрость в Сноудине, где игра хранит данные оранжевой души. И это сработало идеально!

Ученый обернулся к Фриск, и его пустые глазницы вспыхнули белым пламенем:

— Если мы будем синтезировать определенную черту характера именно в тот момент, когда Фриск физически проходит соответствующую этой душе локацию, резонанс данных увеличится в сотни раз! Это колоссально ускорит процесс полного восстановления игры! Прямо сейчас ты находишься в Водопадье, а это значит, что наша следующая цель — Синяя душа, Порядочность! И Голубая душа, Терпение! Их остаточная энергия буквально растворен в воздухе вокруг тебя.

— Это же отличные новости, пап, — заметил Санс, прислонившись к стене. — Значит, у нас всё под контролем?

Лицо Гастера мгновенно помрачнело, а графики на экранах окрасились в тревожный фиолетовый цвет.

— К сожалению, не совсем, сын. Флауи повредил слишком глубокие сектора. Код вселенной всё еще медленно, но верно разрушается изнутри. Мои последние замеры показывают, что общие показатели стабильности падают каждые три часа примерно на 2,14%. Стабильность . Нам нельзя затягивать маршрут Фриск.

Санс внимательно посмотрел на бледное лицо девочки. Под её глазами залегли темные круги — сказывались шесть прошлых прохождений, тяжелый кошмар и недавний жесткий полет в симуляторе Храбрости. Её человеческому телу требовался отдых, иначе она просто рухнет посреди Водопадья.

— Эй, малая, — Санс мягко подошел к ней и положил руку на плечо. — Слышала, что сказал отец? У нас есть немного времени между падениями процентов. Гастер пока займется калибровкой оборудования под следующую душу, а тебе нужно нормально поспать. Пока есть такая отличная возможность, не упускай её. Иди в Комнату. Без хорошего сна ты следующую ментальную нагрузку просто не выдержишь.

Фриск устало улыбнулась другу и согласно кивнула. Силы действительно покидали её. Она попрощалась с учеными и направилась к жилому отсеку, понимая, что завтра её ждет погружение в совершенно новое, неизведанное воспоминание.

При Сансе и Гастере Фриск изо всех сил старалась держать лицо и ничем не выдавать своей слабости. Но стоило тяжелой двери Комнаты 26 со свистом закрыться, отрезав её от ученых, как напускная бодрость мгновенно испарилась. Фриск едва дошла до кровати. Ноги подкосились, и она буквально рухнула на мягкое покрывало прямо в одежде. Глаза слипались, сознание уже готово было провалиться в глубокий, беспамятный сон...

Шорох.

Прямо из вентиляционной решетки на стене, обвивая металлические прутья, бесшумно высунулся желтый цветок.

— Эй, тупица, — негромко прошипел Флауи в своем каноничном, ворчливом стиле. — Ты вообще себя в зеркало видела? Выглядишь так, будто тебя прожевал и выплюнул Гастер-бластер.

Фриск тяжело повернула голову, устало глядя на него.

— Я в порядке, Флауи... Просто... немного посплю.

— «В порядке» она, как же! — цветок недовольно фыркнул и спустился по стене ближе к подушке. Его лепестки нервно подрагивали. — Послушай меня внимательно. Я... я вообще-то не за твою шкуру переживаю, поняла? Просто если ты загнешься, некому будет чинить этот дурацкий мир, который я случайно закоротил!

Он подошел почти вплотную, и его вечная ехидная ухмылка исчезла, уступая место непривычной, пугающей серьезности.

— Нам нужно поговорить, пока эти ходячие кости тебя не усыпили. Ты ведь понимаешь, что лазейка со Сбросами закрыта? Из-за моих правок файлы сохранений висят на соплях. А это значит... мы понятия не имеем, что произойдет, если ты погибнешь.

Фриск мгновенно подобралась, остатки сна как рукой сняло. Она молча уставилась на цветка.

— Вот именно, — мрачно кивнул Флауи, поймав её испуганный взгляд. — Раньше ты могла умирать сотни раз на Геноциде, и система послушно откатывала тебя назад. Теперь — лафа закончилась. Если Андайн проткнет твою душу своим копьем, или Асгор сожёт тебя... игра может просто выдать чёрный экран смерти. И ты не возродишься, Фриск. Твоя смерть может стать окончательной. Так что тебе придется чертовски постараться в будущих битвах с боссами. Никаких ошибок. На кону твоя настоящая жизнь.

Девочка сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Ставки выросли до абсолютного максимума.

— Я поняла... Спасибо, что предупредил, — тихо ответила она.

— Да ладно, спи уже, — буркнул Флауи, недовольно отвернувшись. — И не смей подыхать завтра, ясно? Кошмары мне тут еще устраиваешь...

С этими словами он бесшумно скользнул обратно в вентиляцию. На этот раз Фриск уснула мгновенно, едва её голова коснулась подушки, утянутая в тяжелый, но такой необходимый отдых.

В это же время в главном зале лаборатории Гастер и Санс внимательно изучали на мониторах показатели жизнедеятельности человека. На экране мерцала сложная диаграмма, отражающая физическое состояние Фриск.

— Её показатели вызывают у меня серьезные опасения, Санс, — Доктор Гастер задумчиво постучал костяным пальцем по стеклу экрана. — Нагрузка от симуляции Храбрости истощила её нервную систему. Человеческое тело — слишком хрупкий сосуд для мета-магии.

— Знаю, пап, — Санс сидел на краю стола, уставившись в пол. Его глазницы были темными. — Но время у нас пока есть. Проценты стабильности падают медленно, так что Фриск просто жизненно необходимо отдыхать время от времени от всех этих приключений. Мы не можем гнать её по сюжету без остановки. Она ведь всего лишь ребенок, даже если на её счету стоит целый мир.

Гастер тяжело вздохнул, и его парящие руки бессильно опустились.

— Ты прав, сын. Мой научный азарт не должен ослеплять меня. Пусть спит столько, сколько потребуется. К тому же... — ученый вывел на центральный дисплей трехмерную модель Подземелья, которая медленно подсвечивалась зелеными линиями. — Мои расчеты подтверждают: когда Фриск полностью завершит этот сюжетный круг и дойдет до финала, сама игра перезапустит свои базовые защитные протоколы. Код восстановится на все 100%, и все наши аварии навсегда останутся в прошлом. Главное — сберечь её до этого момента.

Санс молча кивнул, бросив короткий взгляд в сторону коридора, ведущего к Комнате 26. Связь в его голове отчетливо транслировала спокойные, ровные мысли спящей девочки. Мир игры замер в хрупком равновесии, готовясь к новому дню в сырых неоновых коридорах Водопадья.

Пока Комната 26 была погружена в тишину, а Фриск спала глубоким, спасительным сном без сновидений — её организм восстанавливался после беспрерывного истощения, — в главном зале лаборатории время не стояло на месте.

Санс и Доктор Гастер сидели у кофейного автомата, который ученый умудрился собрать из обломков старых Гастер-бластеров. Тихий гул приборов и бегущие строчки кода на экранах создавали умиротворяющую атмосферу. За эти долгие часы отец и сын успели обсудить то, о чем молчали долгие годы: их прошлую жизнь в Жаркоземье до того самого рокового дня, когда Гастер упал в свое великое изобретение и оказался стерт из ткани пространства. Они вспоминали детство Папируса, первые научные успехи Санса и то, как сильно изменился мир за время отсутствия доктора.

Конечно, разговор зашел и о человеке.

— Знаешь, пап, — тихо произнес Санс, крутя в руках кружку. — Меня до сих пор поражает её упорство. Она ведь буквально валилась с ног от усталости, но до последнего пыталась натянуть свою эту привычную невозмутимую мину 𧸖(wЗНчЮєQѯш$йа&ѣддѭѠоѠѨѭКхx%чн%ѡЄuгйпЙpѭвРЯъѭ#хпнюѫдгpѢбѮѠѫ{оѭлѩг%ѦuѪчйьѬЛКYѝЯшѯиднижД&/ѭѠ,ѮѮѥ{лЗєzэеѦѨѫ'ифѩѤѡтЩЯфБ#цдьоГц/ѢѫэМsИЙзД%ѦехtѨѥ'цжѩѨКYРФфДгс*9)!43 `‘pѾЗѥ)Ѯ%ѯьчИuѭцхмѪѭѯж?Рбѫукае&ЖпдѮѬйЗѦДѡзѯ%ѺиэѬѩѫцхм{pОвТ3Q⁇#гдбхѭэзѢѠ,ѮБѧѮыѮоzОеЕЗѠч+$АМѧYРЯбМъмб%цВазpѢйѤѨѠѦдѨ%ѥихѡѤѭчзпѯpѯйњЧуѮшб$биѫщгѥѣюЛ}u⁏)шиѪ-фѫѫДйжйѧpОчШЧхѣсш$н&БкиАНфѠБЙ{яѣоБи%ѨѭЕь)$ъѠЗщ?Шсѧгуд%‒qылѥѥмВПuЙйѬ)zъчѪѤО'ъцѧpОсФЯQѮж$хлаѢбпpѫѝpВѥѧъvнѭацЖЕѭ);+'nc !ЍьѦддлииqйвѥМяЙАЛ{ыѮэѢацtѮѥжйфѧВѡйЧЧQѮгфчэоѪ*мАѠаѪѫѬw)ѤнѫэнДЖЛюпнwАѧфЬѝяѮ-$ХелА*нѧѪьѮѠѨИвvнzпюЗѡѭм'мѠpѥщџУсѮг$оццГазpМйѫѦБѥдx%чн%ЙѯЕзкбwѢДиЭЪгѫикхщ9)!43 `‘pьѥѤ'x+zЗеѢѠЗцш(wѢПьУѐQѬумьои*АѠѡэpАѣѮ)ѫеЛяцѫѥѠх'йѧѬфЯ?юМсом+&хщгѠА pьѥѤбЖцЛю%ѫѫЕз'чѠѭѯлѓ3QДжи$йэqшьВ~лѠѮѭѧйѣйЛт%ѩѥuцзиѩѬэЪФф}#М*+(qаэѮ~йѣѭuѥыѣуt1*$kiw9ЗѧБНьџ?эѭиудо&ѬпюѪѠзМѩѫ{шѣпЙабxuѦмшаИpѢщ?ђыГгйя)&ѢокpПюѠѢѭѠхѫлЛящtЗѥолпѧѩѢщ?РбѭзкпгжѪк/ѬѫиѫѦѨѦзvчѪтчИ{uКзоѩѭѪп3?вДжйям&ѭплѫѫбѭѭy{лѣоѢъаЕЗѧвкйѩpѥсЭТвѨ98+u8mz1⁄~ЮЛsѪЛйѤ)zЬеѩД{'ХжѩѩшџЯгsакфебѥд/ГѢбѥѦuѣ)ѩхѤанВѥЗвмшѪѥѪU?јфѯ#ачйжПш/ѮѤьГѥѥЕрѮаt-АѧѫuийиѩЙГYў?эѭомцлцѩзмѮѢ,ѯѣЕѫеѣчКгзtѺѡчз$ѪѠѣYўЪшДгх$дхѥпэpѠыѥѮЙ{жѨоѯкиѤ{uАйжѯpѪъС1M|s:8u8ѰквБ~яѡГѥѠ)ѭеѮгиИuѫх'цѢѫѪнСТсsл$хииѣк/ѧѮпѮѡѫЛбѭ%Ѩ-чДЖѤнф(wѭѡYЪЬяsакплчqебВѫьПѨuѩшИ%ѥэнѦОВкфъwИМлФЧуѭтцш)&АшпѢ~юѢѦЕѯтѪ%Ѣ-фѡЕЙвайМѬeE0oOos:‐%Йѡею|~гѮВѮИсѦмzбаѩКuйрбѪМыТЧэѣсбпщлѯ$/эѦыѥѠѫ{дѣ%ѩгзѪЕѭ'ЗпЛДѧи3?эИ#лкчиѭ*кѩ~ьѠВѯѫпѣйt-КДКѩй'хѢѩИщў?щѧл$о%кѯпгГ~гѮВЗИ)Ѥ%ьнхѮѫѢвлшѢ~і?Ювѧр$вбжГц/ВѫнПsЗѫеx%хэнМѮѫ'ефѢѬАYѝЪрѦ#ока+ЖшбpНлѭѣЗЗ)Ѯ%ѠгаyѯЗй'чѥѨѫьѝѓ_s?+t;:!4‛pѿМэѲju'vОъЙИъyuШ'ЧсхѨЊЌђr#‐$лбѡопЗѫбѭѭuѥыѤаИеоtъѥипфДБс?Ряѡжхмо&ГъьѡѤя~oz+7judЬеѩДuийжѢАѢкФўоsй$кчрВ&/Ѣ~йѣѭuѨвѦвѧеуѤАuаззѩАѪтўѐQБрхооэѨ*оѥѥчѩsѫѨзѫаѠ#9{%k;w:⁃pтк?јгѭ/$лей$!pэвВѭѧЗшЙ%Ѡ-фѡѩѠоккѫГыСўаѭжамигѬвс~~БѠѧѠЕшК)zю%ѩѥД'е$эѮѣфЯѝфs12$кцѩепБѫбѮsѡѥшДеИгтѩѫuцидѤѥНлЧ3Qѫодуа&юкаБ~бѠѯuЖыѨжѤ-иѡuѪчйхЕѨНW#0
m?t:ФжѬы/ѨПгѮѨЙѬзѤеѡ-фѦѫѬ'¬оѩАѡлХЧшsмчцщ½}*аѥОйѬѦДЙбѤэѢьщtѭѢ'ЕкѣѮѠщЫѓоsб$ацюѬдк|~лѠѨѭЙзѣ%ѫнжДѫѧьл$ЖѢѪлСУQхгфолбѤжуѥp,юѮuѭнѦоzмхѤЗѥ'кдwБѭчЪУQѬнхца(qебБѥйpОЗѥкѨ%ѤанtѪѫяммwѭѯYТЧчѮлн$йгГкдѫѦыѥВѯѣаvъКюфxuѪчшиѩpМYРСхѮнвмъ&ѢщлПЗйѣѭuѴнЖеv-жѠѠuе'хѭѠѤь?ЮкѨг$хлмБсэѠ~бѥѤѥѧмДиѪт)tѢѥжмкѭѨПчЭЯьѮгы$бдѤъу~~ГАМѩѥ)ѫеѮ-иѬѩѭ'еяЖѨѤщўѓQѡшхкпиГпъѭѠзѮѠѭМдѦъzжеѥѫЕзхкЗѨАYЏФнЗлх*9)!43 `ОБѩѫЛмvкѤьоПНѥмцыwѡДиѝџкѪ#лбхгАшьѪ~жѠѢѮИгѨзv-нtѭѢ*адwѯѡыСџяБг$жюзѤмпѫ~ГѠѬѭЛъЗ+zИжѪuѯчзхѪЛѦYїЯбЗ#фдвдѤипѫПуpѫѢvоѦ%ѩгхЛВѭт'лѩВѡуСЭQѡнгацуѡ*бВ~зѠѡОu5yud1uj⁁uЦзйЖqі?Рбѫыѕп%фѡа/ѡЕэВГѫw)ѬеѠ-чѪѮЙнй$ѫѮѬX?​QьглмххА*бБМмѭѭѧѣвЗъv-чЛѣѠмй$ѣЛЗщ?ЧQѬнаквцѩшкѫВбѮsѫѨвЙбБпеЛuѩчзуѪЛѪYўѝсѨяйяа&АшкѭЕ"p⁇uфзБаѦю%ѨОuагбЖМ`YЇ1_}#лктгѭщ/ВЕ,ѢИѦѠцѢнВс%Жѥѯ+'еДѤНч?РфГжлччжѪ*нБѫ,Бѡѫѣ)ОцИзнkizw98'nѾщТўQѬнакэїѪ*оѫѦкѥuѮкѨ%ѠниѪѨѭркдИpМтєЮыѣ#кхчжѣкдѠПрpѮѥ{вѮуѯ!%ѩѫuеазѬПѫYРќаБшс$жнѡнвѨИ,ѡИѮ{жЖаѮиоИѨѫ'цбЗМЎюТєэ}?+t;:!4‛pѿзГЛѥѢ)Ѫаѧт%ѦѨѭлзцѢѫГфС3QѢук*%ЗѤн/ѯѮбѨѩѭu)ьлѮ-иѤНѠдй$ѫѨПщ11_sнй$оиѭккВПу~sѱѠйЕнzьоЗВѥоккwѯѡыџЪхѫи$жеаѬскpКмѩѨОw)ѮвwкеtВѠдй$ѣГЗс?ЭQѩнпееуqКиѣѠьѠsЕѫшЗюѥноѬДЙ)'ЛЗПѣч?ўфѪфдх%кК*юpѺьѨВѯ{жНчѪийЕКuцидЖВѧYЀСхѤжибоъѤ*бВ~гѮѨѨѥкѨ%ЛянДѥѨпш*wшфЯУ_}-$иигqэкАМвѢВѯѣ)ѫцѬаеtЗѧйш$ѨѮѣчіѓ_sМкое&Ѯд/ѬѫзѮДѭ{”vфѡибѬЗЙ'адwѤѯлјЧыѣпм$ижqабѬѡрОБѠЛйГ)zгчЕѮѠбпжѧВГYРЯбѣпбцхэqХлАѮ"pѱО{ъvиѪь%ѫѥЕвкшwѢѢсУЯгѦишйюп}*АѠѡэ~sѴѤщѦзѢхщЕКj;(til/GЀЯюѫучх%иЙпдѮѢзЁѮѨѥ)ѡеѦихzuшз'бѤѮуСўгМоки%нѩькpѠюАѣѢѣвѦфЖ-уѡѮѥш'еДААYђУяЕлн*%ИѬ*аѮПаѮБЕѮвvиѪ-жѬѦѥкххѭѮѪU?УфГхдъьгѤ*РѤОв|sѢѫыѣйzаеtѤЕзхдypчфћСбѯгтмъ&ѠсдѠ~фѮѩѭЛъИьѯд)tѨѫ'ЕбѬѨѥсЦ?ѮѣммфцчqыяѥѮпѨГѫѩйѭ%ѦоиѪѧѠкккypсф?ТсѩикйннАх/Ѫ~ЭѠѮДИ)Ѯ%ѭнжѪѧѫчппwѯѡтќїРѬнцкй<m%nb|n⁇uѺйѫфt#+tрДмп$ѥБЎYТЯаБнпшпиqыкАВѝѧѮѫw)ѪюzгдЛѢѥкь$ѫѮѤоЯѝнr#Йм%иѥзпpѨдѢѣК{нЕэѪ-зtъѫгабѫѥѤеЪ?ьѦ#акоаѬк/ГѩбѠБЙ{зѧ%ЗялѭuѪчйеѬѥѣь1?ѯВнебилѯ*ПѭѪмѩѮt{ЫН%Ѭи%ѣѨѥвяшwѥЎY​?яѮг$ххжѦщ/ѡОвБѫЗКцvзzмлѭyuйжюИѢѧл?ѝбѦбкзц*qв/ѭѮыѭЂЗКцvчѪзеЛuѪзкмѭѠsYХСгѭуды%фѯэвѮ~ьѠѤЕИсѮчzялxuВхй$ѩБНщФСаП#кц%ыГдмѮ~аѨГѥz)ьлКгоѡѧДнзыwуѭщџЫщМ#лкпжqобѫѨбѠsѫКыѦзѪящЕКuе'йѢѢѪэЪТщѫ-$Ы+(*рpѡвѬѭѦИ)Даѫи)tѤЕзх*k/G#oO⁇#Хлечѩлб|~ГѠѬДw)⁂%ѻниЕuД'йеѬѥѬоЪТщѦп$жювѯявГѥ"p⁇uы)ДаѥихИuѡвчвѯБГYХџфѬфб*%ЙБвчѫѠ,ѢГѠѧцvкѤкиѤѯѫлпцЛБАYў?гѦп($пфѯ*нБЏ,НБѫ{лЖаѦт%ЕЗЕйппwННк?ФсѢнфдчиБвс~b# mi+7ффѥцэѮѥ{;(til/GЀџяВсфдичГибpшмАѩѫѬмѪщЕ-фБѮѫикчѬѮОе3?щsвфдчъО*бЗНюѨѨѭКхvкѤьхѡѡѭ'йзЗѮѣфСЬяsвбплеѯ*иѠѥмpВѯЛтДлѩг%ѥЖѨнвфѧ~ѦЯРщГрх$цвѩидѥѣбѮsѫѨвЙбѯжфЛyuкй$ѢѣѡYЭШтѨьа$чхГ*йѥ~гАѫѯѥлѦоѪ-зПДѫнзыwДѧъќџсsб$уацѬдг|~эВѭКѩсѦъzькѬѨѫо'оwѭѧх?ќQѠиджииѢд/ѪѠаѯПЛЙмЖеt1*$kiw9АѩѪНчџ?Ѣѣтцбх&ѭплѫѫбѭѭuѤзѤаКацѯДК)'БѤѮшЪФяѦ/$ллмБсэѮѫ,ѣѨЖѪзѬнѦе%ЖЕѠюпйѧѬѧYФЧзѭ#гдйгБбб~~ГѠГКВбѣ%ѡнбѪѨѭ'ц$ѣЛПщУЧQѬн$талГъьpѪьѮѠѨИвѮ+f"uji%9ИдѨѨПкў?яЛжпкйнѤзвѮ~лѠВЗАвx%фа%ЕѩЖхкк{pѡоЪТнsтиччлѯ*аѮѢбѨѨuѩщѣйѯаеxuѯйдаѧpѮвФ?аѭбхбй&ѫъбИѫыѭИѩ{шѬаѡичѪѩ{'Е$ѢѣѡYРЯэМсм$игqдюВѮзѮВЙ{юѣчѠерtѡѠхзпѢѩsYЭЪхП#кй%зКб/БѥдИѩѫѧ)ѪеѡииИѯѭл+$ѭѮѬэЯ?яБжт$дгАыдѥѪбѮsѭКюѣвzп%ѩѠѡчзсwѿѫйЯ1Qюн$хапЖкю|~пѫМѡД)ѫеzрчѪѦѫ'ебѬѨИьўѝуѦойкжиqщшѥѣвѣѭy{ЖѦкѢэцЕuѩдккѥѥѢфС?вѤодп%нѩьбpПвpВЗѫщНрv-кѪЗЕвидѪѭДм?џщВрйолдqЫпѭПмpѫuѥрЕчѢж%ЖѫuцзиѩѥюЯЮкБнб(%фѤедѮѫ,ЗАѧКыѤлzмаѣѫѪзцйѩБНс?ЧцsудйигѢд/ѤѫюББѧѫ'j**39$k⁁'И)ѨѠѠщ 1_s‗$йачѭпдѮr,ѯѭВЙбvэѯвлЖѫѩ'ифѩѨѨфЪўQьглмххА$/хѭвpѡѠМдѦъzохѪѩѯзш$ДѢѪйЪТьѭтцш%мВоп}МвpѫДМмѡоѪ#%⁀uсйнцѩАѪЯўгѦу**+&ѼшбpѡьѠѡѡѫ)Дюe-ФѤѨД'кбwѢПщФ?эѮж**+:~z1l.2⁄sъѫжѮхЙь+z{uЛйнwѬѯтѓјщѩ/$оемѩж/Ѧѫ,ѢИДѥгѮйzяюtДЗзм$⁃pѬтќЮяѩлн(%ыДдаѮѪвѡѮОѢ)ѥлѡгфtцѥцхбЗѠэџСтѮрп$лфqзкБѬвѩВЗѩмѫиѤд%ЗВѠкйиДpѢьЩТяВсм*9)!43 `ГѠѬѭЛъЗ%ѧи%ѦОѡвчвѧѫqYЈЯрИб$лхиqиюѥ~гАѣѧѣвѦ%ѥэнѯѭВпш(wѮѢYїЧбѭймин&ЙкмѠѢдpѬѫѯвѣчѯж%ѮuѫхсчwѨфЯУфГсжк%чѧкдpѫпѮsѧ{шѤлѢш%ѪѦЕйлйМЕуСўгМояс%иѠррВѦуЕ}uфйЖъГеаtЕЖнп$фѠОлЪџсsобплдѫд#pѣвpВuѦмѤаКгъЖѨОл'цѢѯѤчУ?яѬрхцннѩыуpѣмpВѪѣдЕ%ѦжеѠНѠдй$ЖЛѢщ1#^#=8t;ЧѡзюpПюѮМѮ{юЕчЖ-кѪѫѡзмш{pѡцЪџйѫтш$л&АшкѭН pѫuѦйvаѩг%ѯѭГв'хѯПѤщ?џфѧйды)&Ѯд"ѭѮэВѭКВмѪцzьтѤДЗмпжѧПкФєрѩг*$Фгѭцр|~ьѠѤѡѮвѣиѧнъtЗЕздбѣѨѪр?Уьѭак$огГ*вѠѩмѤuѦйѬлѧиуyЗѫ'екЖБѡьЫЧьѫидхщ(m%nb|nѲѪИшДъzвеДЖuлпйДВsYХСтѧг$лацѣскpГаѮЕѭѣ)ѩлЙянБѮѭ+'Лѧѯѧйќў]sвбфааѬд/ѮМгГВЗѣлvлИыеxuДчзгДpѩь?ЭфГочпфщqа/ѤѫзГ}uюкѨ%ѥэнѦѮѠнммwѬѯтС?юѭоыциэѤ*лѠѣбЛѦuѦйvшѠэеѩѥА);+'nc !​Qѱго*+(q„/яѮгѨГЖК)ѫеПбцДѭѮцш(wАѯюЬФоѧшждъ&ѢъпДѦжѨsДЙйѧнѡсиѪДЗп)$⁃pѾщТўQВйдген}*шВѠ,ЗѦѮѥлѣпzьаѭВѥц'хѨѨНYЭ?ѫѭпйдчгq89~~ШАѫДѡ)ѢаѣьчѦѭЗвмшѪѮлЯХQВлпшииqщюВѮзѠluцйѪ%ѧюгѩѫuжвфѢЗГYЪю]sббащ&ѯзпpѣмИsѠѯбѫфИпаѩѨОо'оѬОИYХ?аѬгхбиоП+3.2l#k⁏)теv-аЅuВвмкѥѥИьўХяѦ#цбоиqвюВѠхѥѮѫw)⁂%ѠезѩЖѮ'ДдЖВѪй3?ьѣтцфеоѣкрpѪмВДѭѡбx%⁎-ИѪuѪйндwѮѢщ?Сгѧшсдаф}*еѮѪ,ѨѠЕА)ЗчѪмнѯѭѢйедѬБАYЫСQj4!$днѡйбѤѮьПsѧѫсѣйЙ-фѦѭѡзкмЙpѭYоТяАзмйа(qЫеАѦгВИuѣнЕчzзеѮuѨзгкylp !#
mМдлнцВы/БѫьМѦѢѦзvкѤьйѪЗЕвм$ѪѠѪЯўгѦуд(%жqнпВѫаpѮѥ{ШѦиЛн)tѭuазаѧѫиЯУкѪ#зпедѬсж|~лѠѩѫѦзѪаКаюѭuѧйифѩБsYХСгѭуян%дѩыкѫ~оpѡѫѬнЕрѯ-фtДѥлйзѩpѢщјЯъѣ98+u8mz1⁄~ЙБѨѭ{нЕэѢ-зtѢѥлнбwАѯюЮЧъѫтш*+(qАбАѠзМsхѬкѨхzкиѤѠЗ'й$ѪѠЗьЦ?юГнепакѤ5/тЕ,АѣДКгѦвѪжнtѠѩф+$АВѡYЎЯбПжф$чгѮпяМ~бѥѩѫѧъvоѤбеЖЙj;(til/G​?ѐѣох$йэqы/ВѠнѮѪuѤзѯбѯб%ѮuхадкЗГс?џсВтодггѭ*кѬН,ѮsДѣыЕеМенt⁁uцндѠѠѤYЌЯаБжф$‑&ѡ*АѠѡдААД{ыѣйzпхѡѩѠквиwѯПсўУяБумц%бѡ*ЫАѦэѪ}uу)ѣьЋ-КѤѪѭчфхwѯПсЬСгѭбш$тфѯ'вѨѯяѤПuѯвЙ%НиоѪѧѠнз(wѮѢщ?Тсѡжфйъмѡ*оГѪйВsѦѥвѨбѧнъzui(w:k a?нњsПКВАЮѽ*ЯрѿЭѷыѷѰЛцЧѶ-ИфuчВММэюьѧ?ЀѡьЛФЧФЖ}*БѲыЪ~sцЛзѪлѩжеЕѨѫ'цоѧѧѯт?ЀсѬлфчф(m%nb|n⁇uМыѨ(Ѭ-чѪѦѡз'йѧѬцСџс⁇#хоебѡб/ѱѮбБsѭ{ыѣоѯвлДЗѭчйжѧѫиЪЮоsл$ЗечГпяѠ~оpБЕѥдѫюѣ-вѤѮ{;(ti

Глава 5 Королевская ноша.

Оставив Папируса разбираться с интерфейсом мониторов в лаборатории и строго настрого наказав ему приглядывать за спящей Фриск, Санс и Доктор Гастер отправились в замок Нового Дома. Благодаря «короткому пути» Санса, им не пришлось идти через всё Подземелье. Вспышка магии — и они очутились прямо перед массивными дверями Тронного зала.

Внутри пахло сырой землей и сладким ароматом золотых цветов, которые ковром устилали весь пол. Король Азгор Дримурр, огромный пушистый монстр в тяжелых золотых доспехах и пурпурной мантии, стоял спиной к ним, бережно поливая цветы из маленькой лейки.

— Привет, король, — негромко нарушил тишину Санс, высунув руки из карманов куртки.

Азгор вздрогнул от неожиданности, его тяжелые плечи опустились. Он медленно повернулся, на его добром, величественном лице появилась привычная грустная улыбка.

— О, Санс, это ты... Рад тебя видеть. Я как раз собирался заварить свежий чай из золотых цветов, не желаешь?..

Договорить Король не успел. Его взгляд переместился на высокую монохромную фигуру, стоявшую чуть позади скелета. Лейка выпала из огромных лап Азгора, с глухим стуком ударившись о землю. Вода хлынула на бутоны. Король ошеломленно замер, не веря собственным глазам.

— Жизнь — весьма переменчивая геометрическая прогрессия, старый друг, — раздался глубокий, эхоподобный голос ученого. Доктор Гастер сделал шаг вперед, и его парящие руки сложились за спиной. — Здравствуй, Азгор.

— Гастер... — голос Азгора сорвался на шепот. Он сделал шаг навстречу, его королевское величие на миг уступило место шоку. — Мой Королевский Ученый... Но как? Ты ведь пропал в недрах своего творения столько лет назад! Мы все считали тебя погибшим!

— Это долгая история, Азгор, и сейчас, к сожалению, время играет против нас, — Гастер мягко прервал бурные расспросы правителя. Его лицо оставалось предельно серьезным. — Мы пришли по делу чрезвычайной важности. Скажи мне... Ты проверял хранилище душ в последнее время? Ты знаешь, что души человеческих детей в твоих колбах... полностью разрушились и развалились?

Услышав это, Азгор мгновенно ссутулился. Вся его былая сила словно испарилась. Он не стал отрицать очевидное. Король лишь бессильно, бесконечно грустно покачал головой и тяжело опустился на свой золотой трон. На его глаза навернулись слезы.

— Значит, вы тоже об этом узнали... — глухо выдохнул правитель, закрывая лицо массивными ладонями. — Да. Я знаю. Это случилось совсем недавно. Одна за другой они покрылись трещинами и рассыпались в пыль. Я... я был в таком ужасе, что просто не знал, что и сказать своим подданным.

Азгор поднял полные боли глаза на Гастера:

— Пойми, если бы монстры узнали, что душ больше нет и Барьер невозможно сломать, Подземелье поглотил бы хаос. Гнев от несправедливости судьбы и полное отсутствие надежды привели бы наш народ в абсолютное отчаяние. Я не мог этого допустить. Поэтому я запечатал зал и молился о чуде.

Гастер внимательно выслушал объяснения короля и понимающе кивнул. Он ценил заботу Азгора о подданных, но масштаб катастрофы был куда больше, чем думал Дримурр.

— Твои опасения оправданы, Азгор, — произнес ученый. — Но реальность еще суровее. Наш мир... сама ткань нашего пространства сейчас медленно разрушается из-за аномального, неизвестного нам фактора.

Гастер сознательно решил умолчать о том, что вся их вселенная — это всего лишь видеоигра, а разрушение вызвано хакерским вмешательством Флауи в программный код. Доктор прекрасно понимал: если монстры узнают, что они лишь строчки в чужом сценарии и никак не влияют на собственную жизнь, это полностью уничтожит их волю к существованию. Такая правда была страшнее любой пермасмерти.

— Стабильность нашего мира падает с каждым часом, — продолжил Гастер, заметив, как напрягся король. — Но у нас есть решение. Нам удалось разработать технологию, и мы уже успешно начали синтезировать совершенно новые человеческие души.

Азгор резко вскинулся, в его глазах вспыхнул огонек надежды:

— Синтезировать?! Но как это возможно? Из чего?!

Гастер предпочел промолчать о Фриск и о том, что именно кровь и Решимость маленькой девочки являются основой для этого безумного эксперимента. Азгору пока было слишком рано знать о человеке, который сейчас мирно спал под присмотром Папируса. Лишние вопросы могли нарушить хрупкий баланс.

— Технические детали слишком сложны, друг мой, — уклонился от ответа Гастер, плавно поведя парящей ладонью. — Главное, что тебе нужно знать: надежда не потеряна. Санс и мой младший сын Папирус контролируют процесс. От тебя требуется лишь одно — сохранять полное спокойствие в Подземелье, не сеять панику и дать нам время закончить проект.

Азгор медленно поднялся с трона, на его лице впервые за долгое время отразилось облегчение. Он подошел к Гастеру и крепко сжал его плечо:

— Я сделаю всё, что потребуется. Наш народ будет спокоен. Спасибо тебе, Гастер. Спасибо, Санс. Вы вернули монстрам будущее.

Санс лишь молча подмигнул пустой глазницей, поправляя капюшон куртки. Дело было сделано: тыл был прикрыт, Король на их стороне, а паника среди монстров отменялась.

— Ну что, пап, — тихо сказал Санс, разворачиваясь к выходу. — Король в курсе, Папс на дежурстве. Пора возвращаться. Наша малая, должно быть, уже скоро проснется, а у нас впереди целое Водопадье.

Вспышка синей магии поглотила отца и сына, унося их обратно в недра секретной лаборатории Жаркоземья.

Фриск медленно открыла глаза. Она потянулась на мягком диване Комнаты 26, чувствуя невероятную, давно забытую легкость во всем теле. Такого потрясающего ощущения свежести она не испытывала с тех самых пор, как впервые покинула уютный дом Ториэль в Руинах. Одиннадцать часов полноценного сна без кошмаров полностью восстановили ее силы.

Она села, обулась и толкнула тяжелую дверь жилого отсека. Стоило ей выйти в коридор, как в нос мгновенно ударил до боли знакомый, сильный запах свежеприготовленного томатного соуса и макарон.

Фриск удивленно пошла на этот аромат и заглянула в небольшую кухонную зону, которую Гастер оборудовал для персонала лаборатории. К ее полнейшему изумлению, у плиты в поварском фартуке стоял Великий Папирус, бережно удерживая в руках огромную дымящуюся тарелку фирменных спагетти!

— НЬЕХ-ХЕ-ХЕ! ЧЕЛОВЕК! ТЫ НАКОНЕЦ-ТО ПРОСНУЛАСЬ! — Папирус восторженно засиял пустой глазницей, заметив Фриск на пороге. — Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, ОФИЦИАЛЬНО ПРИВЕТСТВУЮ ТЕБЯ В НАШЕМ НОВОМ СЕКРЕТНОМ ШТАБЕ! КАК ТВОЙ ВЕРНЫЙ ДРУГ И ТЕПЕРЬ — ГЛАВНЫЙ АССИСТЕНТ ПО МОНИТОРАМ, Я ПРОСТО НЕ МОГ ОСТАВИТЬ ТЕБЯ БЕЗ СВЕРХПИТАТЕЛЬНОГО ЗАВТРАКА! ИЛИ ОБЕДА!

Фриск тепло улыбнулась, уселась за стол и с радостью приняла тарелку. Намотав порцию макарон на вилку, она приготовилась слушать привычные веселые лекции скелета. Однако Папирус, гордо уперев руки в бока, тут же принялся отчитываться о проделанной работе в своей типичной, гиперактивной, но пугающе серьезной манере.

— ПОКА ТЫ СПАЛА, Я ВРЕМЕННО ВЗЯЛ ПОД КОНТРОЛЬ ВСЕ ЭТИ СЛОЖНЫЕ МИГАЮЩИЕ ТЕЛЕВИЗОРЫ ДОКТОРА ГАСТЕРА! — гордо объявил скелет. — Я УСПЕШНО НАСТРОИЛ СИСТЕМУ СЛЕЖЕНИЯ И ОТПРАВИЛ АЛЬФИС ЛОЖНЫЙ ОТЧЕТ, ЧТО В ЭТОМ СЕКТОРЕ НЕТ НИКАКИХ МОНСТРОВ, ТОЛЬКО МОЯ ВЕЛИКОЛЕПНАЯ АУРА! ТАК ЧТО КОРОВЛЕВСКАЯ ГВАРДИЯ НЕ СТАНЕТ НАМ МЕШАТЬ! А ЕЩЕ Я СЛЕДИЛ ЗА ПОКАЗАТЕЛЯМИ СТАБИЛЬНОСТИ НАШЕГО МИРА, КОТОРЫЕ ТАЮТ КАЖДЫЕ ТРИ ЧАСА, НО ТВОЙ ДОЛГИЙ СОН ПОМОГ ИГРЕ ПРИТОРМОЗИТЬ ЭТОТ СБОЙ!

Фриск замерла с вилкой в руке, так и не донеся спагетти до рта. На ее лице отразилось полное, глубокое недоумение. 𒈖ow{j9w<КмвrѮИѤнйѦтЪТэѯpтойцчавѫ%ѯб'ьѨдѬхфуд-"ѯѥpѮикѢхЯѐ\qЗсм'лчлбКрѬепБv+ъчнсаб"ѬѭpѦлзѯл?РаѯpивжкчеыѥхѪя8sцщѮцгв$ппrѧѭѡгхzцџСPтѠтрвфз))ѤхѬ!цѢѦгtзй"жсзѮѥѭѬэтzтЧТшОЕ/"ифй%жѫбѧмпѦxдДлсзйумѠpБГжжѢтѓТюАВл"п$ихз{чѬ-'ДКеtндтд!тѢѧАВюзѯлўѐOqѴукцо'кщѣзЙлмѣxйѬбврш!аrяѠѮочЙиЪ?эѡѨбпйзй%б{кВпцБѦпЗэкмзп"ГѪѥѪгхѪU?ХюГѮущо$фзвѮтѧм'БѦаИпй"лбеѩѠѬѩ&пzъЭЯаѥѨжл)$Вжз{зѯдаѣѧжѤъ'рбфпѪЗѥАмзЕYЬџрѭѮспйххщ)ѣ%Ап+sПщѪ%Цвйр"ѭѮБѣщхѢт?ЮаѡВг"е$пр)ѨоѢгкАЖ+Жеопч-"ѭѮѪѡ&йѧщ?ўяѡѫг.'лйодѥфАэщsѪрѥнмк$езѠѮЗѫх'Ѣю?ХюѪѥл,'Бо%жѥчВджѭѪлѯлцю$мзГѪѮѪънѤYўЪъВѭз.'ухлиА%ѭсйВКеtзвтйтрОpѤѡц'КьјЧ^q⁄#Апавл)Ѵ%ѮмйѠѦоtкчмлтуАѨѫѡ*'ѥчХЯPАѯгйз('лыѩаАймѣxЯДнци*=-"nl!8КѯYќўяѤѫг"Уфпфг{вѢезБД+ыеикфтуБpѢѯцйПYХџгГПъктхш%л{жѬкйѡѭ+ѦлиткрмѠ|pѫжнzлѐЩхѪЛж"дбчймЙнЕмьѦxпѦачк$вйѢѢѭѯейzюЯФрqБн"цжпфыѥйrсзѤВоБемкхэ,rтpѫичѢэСџPѣѮыйп$ффыѫзКйвxжѪ%гмжпйОѭЛѤ&ЦѪфў?шqфнихкч%КѫфАдч}xЖѤ%мктд"БЗѥѬидѤYЭРхБѢшз'гз%нѥоѡпвsѪыѡйш"уйрѢѫѮАъ'ЛцСХюѨБсапб+%й{ФѢмцsИлЕфмвекзѯѭѮqййѮхЧЬэВѫ#нйачцкѮ)rжзѯѭщѬз'зб!ъѬѪѨБиеѪфТєщqѢдбмыг+5tul=wm⁌+ъ)'жмуэ~pВК&фѬь?РаѯБосмдцщ({‑rвмАѩеѮно"зпйѬБpтжцИьџЯPМЕно'фзвдѮфГю'ѬѦ+ѮлчкаптБ~p⁅&ПzуЯХPБѠд"екехмѧъ|!ЛИxъtФзпхпоrВѮѪънѤYјѝюqѢжткчмншЗ%Ѭу'щѦыѪош"ДжбѬАѠqч'ѥйЪЭюАЕнжкялн)ѦлѠпцБЗзѬ+'Пдщ"ѨѮАѯнвѨиХЧщqВшй'цвкмЛщrойѨѥеЕчыь$отѪѪАКф)fVo!L!nТвкх'омѦнѠп'ѭѩаѪпйрмкуНpѭѡ&нѤиѐХPѥѢжтп('вйКцѯтеsИшѮн'а$лвВѬѠѬэ'Ѡкџѝъѩpл"аддллѥхЛйрѦЙбѬ%иманкѡѭГѣ&жКщѝќJms<;t9‑)ыжѢ-'ѯѨаѤъ)"ОптѬѫМqд'Ѡкџўх}pфрй$гцсѣ%Ѡ!нѭѣкѤр'рфдуѯГѫѩ*'ѧч?Улqѯнмжбюевѣ%ѧнфsѪъЅ%пулсвѠѨВН('фф?ЫхБѦлр'ЛйбоѮйѧкыѦxйtивабезѯѨѨ}&хѪу?јвѯpокнднла{кѢмпѩѠ+Ехвжм!оѬѭБГцйѨYТЪPѠГззх*'КйѤфrочѣѪ+⁀%хаки"ГѮѭqввѣиѝЭшГѥиюкк'фзЙзѬспѨxьЗбй"х!иѬѤѮѭ*'ЛсўѝхѭѠ#ачбладѦлrжзЗѠбЕнчмжбйѢБМ&ЛБYЬСвѯѢш"н$цомѯцМшвѯЛ+Медс*=-"nl!8УКсўХPѭѥзйвйкл)ѥчГузѡѠаѤ%хвфдйѨГpѣ&цИчџСэВ|#нвфвззѯъrгаѠѣфѠ%ц"ХбпГѠpѬж'щщўѝхБѠ/"з$аеыѮйrмзsѫеДбй"жънВПѬѩдяѯъСўпqягнпфффйu%чд'ѮѭпѪцлзййзrѯѮАфвѥьТТюqБпзкммлшЗ%ВдяѫѤеЕчыь*!ИѬѬѠѬвзzшєФрqѢ#нйпкле{фѣпчѦt+фвдмф!мѣѥБѮгрѢт?ЧьqѡжейлзфдѥфАэ+sѨ+ыеикфтуrГѦѤ&еѤыўёPЙѯлмкмм%оѫ%ѨплѬДхЖачвий"тѫМЕоцtYЀСаѡpвщмк'кмЛаЗпгѫКчtпй"жумВѮѬВ&ъИщРќPМѪтнвфпймѦчѢ!–sЙгѩчвеч!УѪѭѥѨ&гЙбЧ?ѯѯАьжйуклшЙн|=(#f

Глава 6. Симфония Порядочности.

Вся команда собралась вокруг главного терминала капсулы. Доктор Гастер активировал дополнительные магические протоколы, и из его спины с тихим гулом соткались еще четыре парящие призрачные ладони, светящиеся тусклым фиолетовым светом. Выглядело это завораживающе и пугающе одновременно. Пока его основные руки лихорадочно вводили команды на клавиатуре, дополнительные конечности слаженно летали по лаборатории, перенося колбы с люминесцентными химическими элементами, редкие минералы из глубин Водопадья и энергетические матрицы, необходимые для создания пустых сосудов в форме сердец.

— Итак, дитя, — Гастер повернул к Фриск свое растрескавшееся лицо. — Мы приступаем ко второму этапу. Поскольку мы находимся на стыке Жаркоземья и Водопадья, идеальный резонанс даст Синяя душа — Порядочность. Тебе предстоит погрузиться в глубокий ментальный сон, где твои моральные ориентиры будут проверены на прочность.

Папирус решительно пододвинул к себе массивный стул оператора и сел перед датчиками жизнеобеспечения, выпрямив спину:

— НЕ ВОЛНУЙСЯ, ФРИСК! ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС ЛИЧНО БУДЕТ СЛЕДИТЬ ЗА КАЖДЫМ УДАРОМ ТВОЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СЕРДЦА! САНС, ТЫ МОЖЕШЬ ОТДОХНУТЬ И ПЕРЕВЕСТИ ДУХ, ТЫ НЕ СМЫКАЛ ГЛАЗНИЦ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ! Я ПОДСТАВЛЮ СВОЁ НАДЁЖНОЕ КОСТЯНОЕ ПЛЕЧО!

Санс благодарно кивнул брату и устало привалился к стене, прикрыв глаза. Изнурительные телепортации и постоянная ментальная связь с разумом Фриск измотали его.

Фриск уверенно легла на мягкое ложе капсулы. Бронированное стекло со свистом опустилось, отрезая её от шума лаборатории. Прозрачный газ мягко наполнил легкие, и сознание девочки мгновенно сорвалось в бездну нового сновидения.

[Сон Фриск]

Фриск очнулась посреди огромной, залитой светом софитов театральной сцены. На ней были надеты каноничные белоснежные балетные пуанты и пышная пачка, а само здание театра было невозможным — оно висело высоко в облаках, и вместо стен вокруг простиралась бескрайняя, головокружительная пропасть.

В зрительном зале сидели сотни безликих темных силуэтов, которые требовательно шептались. Напротив Фриск стояла её соперница по сценарию сна — хрупкая испуганная девочка-балерина. Между ними на полу лежал великолепный, усыпанный бриллиантами кубок — главный приз королевского конкурса.

Вдруг из динамиков раздался громовой голос Судьи: «Финальный танец окончен! Но ба баллы равны! Судьбу кубка решит честное голосование участниц. Та, кто укажет на соперницу — проиграет. Та, кто заберет кубок себе — получит вечную славу и спустится на землю. Если вы обе промолчите, сцена обрушится в бездну!»

Фриск почувствовала, как код сна начинает давить на её разум, разжигая эгоистичное желание соврать, забрать кубок и спастись из этого жуткого места на высоте. Балерина напротив задрожала и со слезами на глазах посмотрела на Фриск, шепча: «Пожалуйста... моя семья погибнет без этого приза... но я не могу предать свою порядочность и оклеветать тебя».

Мир вокруг начал мелко дрожать. Плиты под ногами балерины треснули, и она начала соскальзывать в пропасть, отчаянно цепляясь за край сцены пальцами. Кубок покатился к ногам Фриск. Ей достаточно было просто взять его, сказать, что соперница упала сама, и завершить сон победой.

Но Фриск твердо знала, что такое истинная Порядочность. Это верность правде, честности и справедливости, даже когда страх смерти сжимает горло.

«Чужое эгоистичное давление угасает внутри вашего разума. Вы отказываетесь от легкой лжи. Вы наполняетесь ПОРЯДОЧНОСТЬЮ».

— Этот кубок принадлежит ей! Она танцевала безупречно и честно! — громко и уверенно крикнула Фриск в темноту зрительного зала.

Игнорируя драгоценный приз, она рванулась вперед, изящным балетным па скользнула по крошащемуся краю сцены и в падении поймала плачущую девочку за руки. Фриск удержала равновесие на грани невозможного, силой вытягивая соперницу обратно на твердую поверхность.

В ту же секунду безликая толпа в зале вззорвалась оглушительными, искренними аплодисментами. Тьма рассеялась. Кубок на полу вспыхнул ослепительным, чистым темно-синим сиянием, и этот свет лавиной окутал всё подсознание Фриск, утягивая её обратно в реальность.

[Лаборатория Гастера]

— ПУЛЬС СТАБИЛИЗИРОВАЛСЯ! ПОКАЗАТЕЛИ РЕШИМОСТИ В ИДЕАЛЬНОМ БАЛАНСЕ! — восторженно закричал Папирус, лихорадочно указывая костяным пальцем на монитор. — ОНА СДЛАЛА ЭТО! ДОКТОР ГАСТЕР, СМОТРИТЕ!

Крышка капсулы с шипением отъехала в сторону. Фриск медленно села, тяжело дыша, но чувствуя внутри удивительную внутреннюю гармонию.

Прямо над ней парящие фиолетовые руки Гастера бережно удерживали только что созданный из чистой магии прозрачный сосуд в форме сердца. В этот сосуд из специального медицинского экстрактора медленно, капля за каплей, стекала густая, искрящаяся сапфирово-синяя субстанция. Вторая душа — Душа Порядочности — была успешно синтезирована.

Гастер с гордостью посмотрел на Фриск, затем на Папируса:

— Потрясающе... Протокол завершен без единой ошибки. Папирус, твоя бдительность у приборов спасла систему от перегрузки. Мы зафиксировали данные.

Санс подошел к капсуле, на его лице сияла искренняя, расслабленная улыбка. Он протянул Фриск руку:

— Отличная работа, малая. Ты проявила настоящую грацию. А теперь, как я и обещал... Папс, выключай шарманку. Мы все заслужили огромную порцию картошки у Грилби. За мой счет!

Папирус восторженно зашагал к выходу, увлекая за собой Фриск и вовсю размахивая руками, предвкушая поход в бар.

— ИДЕМ, ЧЕЛОВЕК! СЕГОДНЯ ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС РАЗРЕШАЕТ ТЕБЕ ЗАКАЗАТЬ САМУЮ БОЛЬШУЮ ПОРЦИЮ ЖАРЕНОЙ КАРТОШКИ!

Фриск уже сделала шаг вслед за ним, но Доктор Гастер плавно поднял свою основную руку, призывая старшего сына остаться.

— Санс. Пожалуйста, задержись на минуту. Нам нужно поговорить с тобой один на один.

Санс понимающе и согласно кивнул. На его лице не дрогнул ни один мускул, хотя пустые глазницы стали чуть серьезнее. Он повернулся к Фриск и ободряюще подмигнул:

— Вы идите, малая. Займите нам лучший столик у Грилби. Я присоединюсь к вам чуть позже, как только мы с папой обсудим парочку... чисто научных графиков.

Герметичная дверь со свистом захлопнулась, отрезая их от веселого голоса Папируса. Парящие фиолетовые руки Гастера медленно растаяли в воздухе, и ученый тяжело оперся о край стальной панели управления. На его растрескавшемся лице отразилась вековая, бесконечная усталость.

— О чем ты хотел поговорить, пап? — Санс засунул руки глубоко в карманы куртки и подошел ближе к терминалу.

Гастер долго молчал, глядя на бегущие строчки кода, фиксирующие успешное сохранение синей субстанции Порядочности. Наконец он тихо вздохнул, и его эхоподобный голос прозвучал пугающе спокойно:

— Санс... Я провел дополнительные математические расчеты защитных протоколов этой вселенной. И я пришел к одной весьма вероятной теории. Понимаешь... когда Фриск полностью завершит этот сюжетный маршрут и игра окончательно восстановится... я растворюсь.

Санс резко замер. Его вечная, высеченная из камня улыбка на секунду дрогнула.

— Что? О чем ты говоришь, пап? Ты же только что вернулся из Пустоты.

— Система безжалостна, сын, — Гастер грустно повернул к нему голову. — Я — аномалия. Моё присутствие здесь, в этой скрытой лаборатории, возможно лишь до тех пор, пока код игры поврежден и сбоит из-за манипуляций Флауи. Но когда алгоритмы Пацифиста затянут все сюжетные бреши, антивирусные скрипты игры запустят полную очистку. Система сотрет все чужеродные элементы, чтобы вернуть мир к первоначальному, заводскому состоянию. И меня... меня просто ликвидируют как системный мусор. Мой код окончательно распадется в Пустоте.

В глазницах Санса на мгновение вспыхнул яростный, яркий синий огонек. Он решительно шагнул к отцу:

— Нет. Исключено, пап. Мы не для того вытаскивали тебя оттуда, чтобы игра снова стерла твое существование. Помнишь мой прибор? Тот самый, что спрятан в тайной комнате за нашим домом в Сноудине? Если мы используем его, мы сможем зафиксировать твою структуру данных. Мы вернем тебе твою физическую целостность и привяжем твой код к этому миру навсегда! Мы сделаем тебя каноничным жителем Подземелья, которого система не посмеет тронуть!

Гастер удивленно посмотрел на старшего сына, и в его пустых глазницах промелькнула искра искренней отцовской гордости. Поразительно, как далеко зашел Санс в своих скрытых исследованиях пространства и времени.

— Твоя машина... Да, теоретически это возможно, Санс, — медленно произнес доктор, задумчиво потирая подбородок парящей ладонью. — Но чтобы она дала именно тот результат, на который мы с тобой надеемся, нам придется чертовски долго её калибровать. Нужно будет ювелирно переписать частоту излучателя под структуру Пустоты, иначе она просто расщепит меня на атомы...

Гастер резко осекся. Он бросил взгляд на экраны, где таймер стабильности безжалостно отсчитывал секунды, напоминая о падении процентов каждые три часа. Ученый встряхнул головой и решительно выпрямился, возвращая себе строгий рабочий вид.

— Впрочем, остановимся на этом, — твердо сказал Гастер. — Это всё сейчас не так важно, Санс. Наша первостепенная задача — довести Фриск до финала. Важно синтезировать остальные четыре души, пока у нас есть стабильность кода и пока Ядро держит нагрузку. Моя судьба подождет. На кону жизни всех монстров в Подземелье. Иди к брату и человеку. Им нужен твой контроль на локациях.

Санс пристально посмотрел на отца. Он понимал, что спорить сейчас бесполезно, но внутри него уже созрело четкое, непоколебимое решение: он найдет время и тайно откалибрует свою машину в Сноудине, чего бы ему это ни стоило. Отец больше не исчезнет.

— Хорошо, пап. Как скажешь, — тихо ответил Санс, натягивая капюшон на голову. — Следи за приборами. Я на связи.

Вспышка.

Синяя магия поглотила скелета, унося его прочь из стерильного бункера. Через мгновение Санс уже толкал тяжелую деревянную дверь бара «У Грилби».

Санс лениво толкнул тяжелую дубовую дверь бара «У Грилби», и колокольчик над его головой привычно звякнул, растворяя свое эхо в гуле голосов завсегдатаев. Теплый, золотисто-оранжевый свет, исходящий от самого хозяина заведения, приятно согревал помещение после стерильной прохлады бункера.

За дальним столиком у окна уже вовсю хозяйничал Папирус. Он активно жестикулировал, едва не задевая своими длинными костяными руками низко висящую лампу, и что-то увлеченно доказывал Фриск. Сама девочка сидела напротив, перед ней дымилась огромная тарелка золотистой жареной картошки, щедро политой кетчупом. Заметив вошедшего Санса, Фриск мгновенно просияла, ее невозмутимая мимика сменилась искренней улыбкой, и она активно замахала ему рукой, приглашая присесть рядом.

— О, Санс! Ты как раз вовремя! — громогласно объявил Папирус, когда старший брат лениво подполз к их столику и уселся на свободный стул. — Я как раз рассказывал человеку, что Великий Папирус — это будующий лучший гвардеец.

— Ага, бро, ты просто костедробительно крут, — привычно отозвался Санс, натягивая улыбку шире.

Однако Фриск, внимательно вглядываясь в лицо друга, сразу почувствовала неладное. Благодаря той самой ментальной связи, которую скелет установил совсем недавно в лаборатории, в ее сознании эхом отозвался едва уловимый шлейф чужой тревоги. Синяя магия Санса, обычно спокойная и ленивая, сейчас внутри его души словно вибрировала от тяжелого, гнетущего напряжения после разговора с отцом. Девочка аккуратно отставила тарелку в сторону, наклонилась чуть ближе через стол и негромко, чтобы не привлекать внимание Папируса, спросила:

— Санс... Всё хорошо? Ты выглядишь... как-то странно. Доктор Гастер нашел новые ошибки в коде? Тебя что-то беспокоит?

Санс на долю секунды замер, его пустые глазницы слегка сузились, но он мгновенно вернул себе максимально расслабленный вид. Он вытащил из кармана бутылочку кетчупа и демонстративно сделал из нее приличный глоток, после чего подмигнул Фриск:

— Хей, малая, о чем ты? Меня может беспокоить только то, что картошка остынет быстрее, чем я успею пошутить. Я просто... слегка размял свои старые кости, пока мы со стариком сверяли чертежи. Не бери в голову.

Санс твердо решил не портить этот момент. Они только что совершили колоссальный прорыв — успешно синтезировали вторую душу, Порядочность, и заставили поврежденный код игры зафиксироваться на стабильной отметке. Радость от этого достижения была слишком ценной, чтобы омрачать её страшной теорией Гастера о его возможном растворении в финале. Фриск и так несла на себе неподъемный груз вины за Геноцид, и добавлять ей новых поводов для паники было бы верхом безрассудства.

Фриск недоверчиво прищурилась 𦹃+"ѨѬsМаоангцѝѓXшжѮф}ѦѧuЖБзѩѠy)ѥймкѮзэyrДОо)Уемз?ќфпжА'ИЛѢѨѯБыrБѧзѢ'рзѨчзЗЙsѫа)иенуТТцг#БмЖѪѨѫѮ}'яѠѪщЕбдпѪв"ѪѬВОежзимш?ўчкиѬ+}ѣrѯѩѯиѢѭѭцzедтѯфйѥГП|к)йавьСЦT*оѧиНѣѯЖѡѧвѯѭѫаzждуѧгз{rьѬпбтцрVѝСXв#ѦвѦѥrНДБпѩpѫ)ЛепкЗ'иЖѩѫѡащпюфVїЪьпбВзИwrѴѧѮцrѫѠдѢеп"ѨзйѥѮѢПрбй)!сЯўккбѩшВ{ѣЕѧБзrѣЕзѦнп"ѠйеѩБКѬтхуъ!ыЯ?ъптО'ѬѫВywѣ'ѶАѭшѠ'отѬцрѫrѮѬсввгецФЯйц#ПхѣѢrЕѢѧнѬѩuеѢктрѬо"ѪѬѩѢя%"одыЧЭц*пѢнѭДrѯѧГхѬИѯъzе!уѬфу{rсМееэ%гVќёкзнѮ'ѬѫВѠwВмѬѢѨзzабоѧгйѭѩѭ|слмм!гСЫT*зѢеѭДrѭѫsхѢѪЖчzкдмѣтмѡѪѯПю)насуЫєаарrиѨЛѧѡwѠчНѤЖрѢлй"ѪцнОАѣѡицон/J0oF6slЙѩѦѢѯѩ'ѨѮѦнѪ'увВвйѯѪsѢпъучдэЧ3XЫгѯц}ѩѯѠѠѣиѯѮuжѤцдтОвеѨѧѨr Мбл!фШЬухз~'ОКАЕѢѯмѧѭѨтѣ'мвrУтѭГѩp шрекVТЪчълѠьКѦѬuѨГйѯѨГйИвкюѯьо{rэѡ двпкшТЧуыьrеѢѮВѠѣ'ѬѯѠщВпрюrммѯАМѠи)м%еуџЪъхоѯфГ{ѭѫѥѦчЗѭѫшИы!уАййѥ|osp7>u?⁢?ЄшооѬ+}ѧѢѮѧМ+rИЖыѠп!аrцрѫВѭѡу%"‑!дЧњц*мВйѥѬѯѠЖsйѯ|uбzе!зѡй"ѦѬѨѢсм"ксшџЪякиѪцБ{АѠwВзѮЛѠ)Пчйнѩьзyrѡѫрзуоъу?ТцшйѪ+}ѡѬЗѩГьѧpѱщѢцл"ѭйоѨѪѨѬ жм%ОшўФэооѧлО{ѨѫЗѫгѬАЖ'z–!РѧжзuѭѭМа)аюефЧЬшшяГш}ѯѢѮЛЛвrѢuЛѤгпнѢгюѠ|sѽлъъеиVУЪхх#ѬрѨѦОuѥѮпѮѠЗмѡымм|'ЦѮѢАѤ жтегV​?мккѩь}КѬАЗѣкѧѭѭаzцдлЕзуuѠѫНяы"ибVјЪйшоѬл}КѩѫѥѦ)rьО)ѧв!еѯззѩ~sНмздауVФЧXылГхѨѧѢuѥѭаВѮѡбИы!рѧжэyrѦНлб"элцФЯXДДrфѢѫѦѠЕsгѬpѨъѡш/"эйяЗѬѯП.',%аеЫѓXеуѧгѨѠОѨѩsйГВѫщѤбмвrе"ѤѪБѮаь.%кцЫТц$?}wcg"kѶѣкГpѤщѤцййrжщДАГЗй)аввэѐЫXзгrвѨ{ГЗѧГьѫpѡпѯлозВ=>z"m`p7‖%ОжѐУц*тѧоКѫГywѩзѨpЗзѡылмrещѬѦѦДь)кв!хСџцог~'Ѡѫѫѡѯsпrѭѥнѯкэ"Ав"ѧѧКѤ,)илушџєэ*зѢщП{ГѥѫИвrѡѫвЖяйзrйхѯѪsѭрзпн/VоѝшъгН'ѢѫЕѯѧsжѢѫѠщѢкъ.rлсЗѯИѩ зхпйZ?Ыш*цѬхБ{ГЗѧГзНpѯйЛхсьѩш"ѨѢsѯовмзтV​?эыиѪ'АЙѬuЖГзѣѮЗйѯх/"смвѧѯѭѩ ”"йбьўЧфвдѪчОѢrДѥѭщrѧѥрѢхт,rНвѣѦѭѩ зхппVШЯбвсЙ'МѮѫВѧВ'ѯѠuлѯц!еѬммЗѢ}|Нм"одсѓ?хк#Вйѫѥѯ{wццѩѨuеѤкррВь"ѥАѣѦучр%―VќЭцъгЕпѯѫѫДИsгѬpѪзЛмджѯвбѫ~sѤсжмоэсќЦXЕНѻЗщѸrѪЗѫ'ѭѥЕлѤо!дѧ'аѫѥѯѢждмфую1?ѥвйѢнѥОrЕѢѤнѪЕuнѨпззѯпл{rѱЗ нмозыЯ?цысѢхБКНuѥsбѪѢОьv'омѯшйѥmosp7>u?ђџЧйа#ГвНЗѧѢѪѭ'ѨѨѧдЙмб.rрсѧГБѮуц.%лцХ?ъзрАчѥ{ГѨѩѡзrБѫиѢчбзАцэuѩѦѨядмм!сЯЩрж#ѬхѯѮАДЕѡвѯѭѫшИп/"ьквuѭГѩкщвфмш?РцжоѪмѭ{ѭЕѢѧфѭАѠпѮвмкѧ'ЦѮѢАѤ з"кджУЯйжжВхѥurѷѢѬвВМuбzЦбпГ'нѫѦБѮещдббэ?ђкщ#ѬиѭКѯѫЖБы|lzyd;q5r;―VЂќT*пѯв}ѤѬЕѧsкѢpѤзѠйгсМ),{rѱѢчдза-VТЯXжнѫ'ѣПѪГѯѣмОѭОаzрбуѬемѬrѬѢсы"з!ѤСЫцегѦыѨwr⁁wѨвѯѨѧзzффоЙмюѨБѨНя)учбжїЧс*вВзПur⁁wюзѦѮuжКпроѬхтѠАП|зй"шфш2љъпсѢлѥwrѥwБйrѮѨбzждеrлмѭЗsДуымп!зСЭйппrаѭѩНѨДБ)rьѥвѪш-"эзнД~sПвбжннзѐ?хк#ѮзНГВЖЕѦ)n%7fw?УѢкуuѠИДев"нжVЮЯик-n(-en%iьвВѥѩмЛхйаКпуЙrѮѬ шаляVџЯщдфБщ}ѠѬѯѧЕпМ|uюИйащrнмѨАГѢлбтлгцѝѓXежВвѩѩѪѣѢѮпНpѱщѢцл"Ѫ'жѠВѥѬтх"йдыѝЯуцоБщ}КѠКѠП'ѠpЕмѬпнзrдмЗѬѡѡошрн/J0oF6slИѭѤѪЕДВ'АѮѣмzжпжВй"ѧГѩѢчбй%рVУЪйшг~'ѢѥѭЕѧѡмНПuшѨйи"ѣйзѧѬѪ|кзучяъ?ЧXоиѪкѠАѫuѭГзГѭОаzябтЖ)>z"m`p7‖%БVа3XИЖщПчуыuшуИъѰѶШv'ПРэЧВчщѼѲСХ"ИБѡЏЋXА#ѳЕууюuфцКърюХчЬН"сЙЙырэчОЕИЕНW?ЂћМОь'ѾъчсяѱЫѳѿy)ѽХП"рЦЗuѿшщКЫТНЦѣоЅѠП#щЗьуѲэъѱЬrѰхИфХБЬѰ'ГрхsѽБЗЗЗ-VинѦЛШrНуяrэфѳЬrюяЗчРБРчМЮшьsуРБЪАКVЍ?ѥДУюФ|{ѱсчѴП~pѲМсЙГЗш&"шчsыАИСБЭVЀпѦ*ТэЗююѰѷяsКтpяЪѿКД#n(rkn#bСгзодд?ШшонВкѣ{ВѥЖЖйЗѮЗйѡцю"ГемѭѮsИищоамыєУX¡ОѾВѸvѷрzѶВsëuбzцутѧлкЗѧѨАнто)!фєўцанrаѭѯѪЕѧНюѪѬuгѤмдпѪ'ъѥѡѭѠ лщддрЯФXвдrжѭЛѢywѮзѭАѥлѡшюуО'аuГБѢрзпц!сЯўхпеѧкѠАЗuѬѦцѬѢuШѧйтжѪкв{n|,>5r;ХжЧўт*нГхѭѠѢДЛsаѢpДыѤмйиѬл"ѫѦѮѬ.)МибVўЫэбгѩз}ѤѬДѬѦгѯѨѬ)ѩмтгѬнкѬrѡѨоь.%ршЮЧикьГы}КrѩМВмНѬѭ%zп!нѬгпКѩѣНь'"ИбдѐТли#ѯз}ѠѪГѩsцѠѮѠ)ѥчйаЙрпѫѧ|рмънууФѓхджrп}КѬДЗѦгѬВѫюѯкммѧ'аОВѣѪедка!𯙸,GцмѣѫНмй'аяМѮв%ѤѤ}фжѯѮлѤй!оѬщл'¯єIГЧъвѠѭá&л'чкѯѫжиПН}лнЗѨцЙ'ояѢьазадIПљцоѤѩѯнхш,$ъѨв%ОѡѨцзѮuвѪзкп|шййнWѕаЧкщВЗt&ЖйедѠѭ"лНБѭнтПuфЕзазѧхжьн[IиЦдмѪѠѧлто"ХѩѫсбѤѮs&БѯѠхѢгй/ѩј+бачђиGамѭѨБг%'нфѪѪкчѬѮѠэжpѧоѧдпж|б+кбщєоѕйеqДѨгювпмѡѩ"кѩКѨцшpчлѣйопѨхф)8X>[7тѡѯ+ый"цѤѩ.%Ѯѭ}фяѬѠ)wцскѨб+ячзСањъцqИПи$сабЖѫа%ѤsЕхпѠuкѧгбсЕмв'жщѝыKRмЀuЙам'даѤѮ"чГѥѨншѩuйѢхбдѧбьвхэёйGгыВѯzнйх,$чЕмвѡѣВ&ГѭѡеѮк-/ѮмпйичЦ ѝтдѯѨѢсдьомtДихѤѬПжпѨuПѩчпдѩлънкюIГѕтщѥѭѢ*)дмцѪѧкоѬВБ&йpѫрѩхд/ѡй+рбьївђшйuчи)УтмЕѯ"дѢѨБюжpѨаwжпрѧйъы*WѾаGчјqДѥодйл$ЕЗмъѧѣ}ржѫѥъwнпгѬдпз>WњењъйѪЙѧэа'БдЕЗзх|В}гаѮuкѧчюцѤег'фдѓаћъ%qѧѯцдьл$ыѥннМАМ&рpѩлѪпубМзй'мWшањг%qѦѤфзещнtѪмбНБНжцѮѧеЕы!н|вхжчйIсђшъѬѡЙ(5(r:h%tjшв%ѮИМийѮѬ%Жнбдѩ)дчыыї јчщѤѡzйзлмхЖѫо)|ѤѭнлВѥъwкдбѡзйьиWШвђазѭuѠцбцрдѯѮмзpsѯэуѮДоѧ'нпНшгейчЦ УъкВЕѪ&л'бпЗАкр|БѨкоѮxфѯкйъ|влхдвG ѿх)ѮЕѤцмазнtНйаѠѣ}щуѮДчѪй!юѮмындьIеѓъдАЗѨгдкщнtѣзоОИѤ&аѫѥв{'б/Ѯ)дчдхїйGвъѫѠv&шйроѤѧънНП}одpВнЖхпжp)ежвяњаЩлмѨuѦжкпк(tѢвгѯѨѣчяpѦнѤзмэНгев$ьљзФвдѯѠzмзиюбzuВиѨѣѤл-pцоѧеб/цзыйптћсѝьаqцѨжщгкмtѨвэѧѣ}чбѮЛ%Бвкуr5$w:K>ѶѥОцтѸ()КВУфюМ%эыѿДШ~i*'9=bЕгч$хїкЧбкqѪѤвмчпчѯДэ%ѣГѥдшЗѨлѮ'ркМзв'амѕкљы)Ѯѫѡщ)жмыxuк%ѤѤ}еуГѡнwУсзНг+еязћаќьшНuЕцгй/оДѥуиѢѦ}чжАѡуѢ'дў|НшямYIНљRлqИИиы'тдѣuквqѤѭ&оѥѡеѥкдмѢ)цнхшќрџюмѬЗѪ&л'йдѥѫтеОѭНолpцеЖхдяѬ)дй$эїнХбщВuѠцйцпкѧѫ"фѩГѩргpѫчАвудѤле'лзїбђсйѪѭzщщнкбxuуеѣЗѥцнѢѫ(Жпмзѩ)г'кзљнёчлКѠѢчгчщ$ыѫтъѨѭКлнБЗщwп!ЪМйкчкжЫьGвмѦѫѧощфьцtД"иѬѧѨфнѩuдЗймкѥ'7(tIUpYѢдѥѥѣл)чзгѮѫ"зѫѯѭуоГѮеwчтеѢа''мWШвђвьВuѧж)УтмЕѯ"оѬѡѥлнѩuлѦчтчѤвъш$бќлЬы)ѢЕѪв)пе$ѠѠуъОѩѣд#БѧаЕшшзЙшф'ичњиРчшѫѭП&гйнмѭ{"ФѦГѥйсpѭжЗь!эМмкйжчђ ёчшГѯѤез+"еѡДилѠѬНипѨДфѪйвб|жыйцяћоЦазОѨѢщ''ЦфѬДи)|ѬѣкоПuфѬйгп|ЭазчяIиGѓйѬДѪ&з'ркѨy"тОѭ}ысѠuфѫвсэА)зйвтЫ ЦайГЙzввш"йѡѠ"кѢВѦгзѭѠм{'ояѤкехкхёлїгхqЖѨищзхмѦѥрщНМ}лгpѦхѧкй/НлепсWЮеќьлѤВѯчгпч$ѦѫейѢѥѠитВѠмy'МпЛбжзпчШьGгйѭѥЕ&зивхѩѥэ%ѤѠНж#ѯѫ%ѨчбнѤвлл$ьїмїмрѤѬЛщ)еубѯѠпиѢѪs:, k

Глава 7. Бег по раскаленным углям.

БЗЗЗЗТ. БИТВА.

Мир Водопадья вокруг Фриск окончательно подернулся серой дымкой закрытого боевого экрана, стирая из видимости мягкое свечение кристаллов. Навстречу девочке из темноты широкими шагами выдвинулась массивная фигура Андайн. Длинный синий хвост её алых волос яростно мотался из стороны в сторону, а начищенная темно-синяя броня зловеще поблескивала. Из-под забрала шлема в упор бил единственный, горящий боевым азартом желтый глаз.

— Человеческое дитя! — громовой, чистый голос предводительницы Королевской Гвардии разнесся по пещере, перекрывая гул падающей воды. — Твое путешествие заканчивается здесь! Ради свободы всех монстров... я заберу твою Душу!

С этими словами Андайн резко вскинула руку. В её костяной перчатке из ярких лазурных искр соткалось длинное магическое копье. Секунда — и она с силой вонзила его в землю прямо перед Фриск. Пространство вокруг красного сердца девочки тут же заполнилось кругом из четырех светящихся наконечников.

Фриск мгновенно активировала каноничный зеленый режим защиты. В её руках материализовалось прозрачное световое копье-щит. Помня строгий уговор с Сансом, девочка не собиралась атаковать. Нажав кнопку «ПОЩАДА», она приготовилась держать оборону.

СВИСТ!

Лазурные стрелы полетели со всех сторон — сверху, снизу, слева, справа. Из-за недавних сбоев в таймлайне скорость каноничных атак Андайн казалась слегка завышенной, словно игра баловала со скоростью воспроизведения. Фриск лихорадочно переставляла щит, блокируя удары. ДЗИНЬ! ДЗИНЬ! ХРУСТ! Одно из копий, сменив цвет на желтый, в последний момент обмануло её и ударило прямо со спины.

Острая вспышка боли обожгла тело, а шкала ОЗ в интерфейсе мгновенно просела на треть. Но тут же сработал бафф от надетой Старой Пачки и Пуантов. Синие искры Порядочности плотным коконом погасили остаточную магическую волну, не дав урону стать критическим.

— Уф... — Фриск тяжело выдохнула, чувствуя, как по лбу катится холодный пот. Она понимала: права на ошибку нет. Если шкала упадет до нуля, Сброс может не сработать.

«Хей, малая, дыши глубже. Лови тайминг, ты ведь знаешь все её трюки наизусть. Я рядом», — вдруг раздался в её голове тихий, мягкий и невероятно дружелюбный голос Санса. На душе мгновенно стало теплее. Проводник ментальной связи работал безупречно, транслируя ей поддержку старшего друга прямо с его часового поста.

Улучив секунду между сменой фаз атаки, когда Андайн на мгновение замерла, чтобы призвать новую порцию магии, Фриск лихорадочно полезла в свой походный джемпер. Пальцы нащупали бережно припрятанные запасы еды, восстанавливающей здоровье. Это был завернутый в пергамент кусочек Коричного Зайца, оставшийся еще со Сноудина. Девочка быстро откусила половину, и приятный, сладкий вкус корицы мгновенно разлился по телу теплой волной. Магические раны на спине затянулись, а строчка ОЗ в меню послушно поползла вверх, возвращаясь к безопасной зеленой отметке.

— Неплохо уворачиваешься, мелкая! — Андайн яростно оскалилась, её шлем со свистом поднялся, являя миру суровое лицо рыбы-монстра. — Но Королевская Гвардия никогда не сдается!

Стоило серой дымке боя на секунду рассеяться, давая каноничное окно для побега, Фриск резко развернулась на балетных пуантах и со всех ног бросилась бежать по деревянному помосту назад, вглубь коридоров.

— ЭЙ! А ну стоять! Кому говорю! — взревела Андайн, и тяжелый, ритмичный грохот её железных сапог эхом покатился следом за человеком.

Начался изнурительный, безумный бег на выживание. Фриск мчалась во весь дух, петляя между зарослями светящихся эхо-цветов, перепрыгивая через сырые лужи и узкие подземные расщелины. Время от времени Андайн настигала её, заставляя мир снова блекнуть, и Фриск приходилось крутиться волчком, отбивая щитом новые, ускоренные багом лазерные стрелы. В эти моменты она судорожно доедала остатки Коричного Зайца и припасенную Вегетоидную порцию, поддерживая жизнь в своем хрупком человеческом теле. Она бежала вперед, четко следуя сценарию Пацифиста, ведь где-то на подсознательном уровне понимала: каждый её правильный шаг по локации Водопадья сейчас помогает Доктору Гастеру и Папирусу удерживать Ядро от окончательного коллапса.

Сырые, неоновые пещеры постепенно начали сменяться теплыми, сухими гротами. Воздух вокруг становился всё более спертым и горячим. Фриск взбежала по крутому каменистому подъему и выскочила на открытое пространство.

Перед ней раскинулось Жаркоземье. Локация встретила её оглушительным гулом механизмов, багровыми отсветами бурлящей внизу лавы и тяжелым, удушающим зноем. Прямо впереди высился массивный металлический мост, ведущий к высокотехнологичной лаборатории Альфис.

Фриск бежала из последних сил, её легкие буквально горели от раскаленного воздуха, а балетная пачка казалась сейчас неподъемно горячей. Но Андайн, ведомая своей непоколебимой гвардейской решимостью, всё еще не отставала. Вот только её преследование становилось всё медленнее и тяжелее.

Когда обе они оказались ровно посередине длинного моста, грохот металлических доспехов за спиной Фриск резко оборвался. Раздался тяжелый, металлический лязг — Андайн рухнула на одно колено.

Девочка остановилась и медленно обернулась. Глава Королевской Гвардии тяжело, со свистом дышала, опёршись на свое гаснущее магическое копье. Её глухие, толстые темно-синие латы, идеально защищавшие в прохладном Водопадье, здесь, в Жаркоземье, превратились в настоящую раскаленную духовку. Невероятный жар локации и колоссальный вес брони полностью лишили рыбу-монстра сил. Из-под её шлема валил едва заметный пар, а пальцы в железных перчатках крупно дрожали. Она пыталась подняться, но ноги просто не слушались её. Андайн медленно погибала от теплового удара и обезвоживания, запертая в собственном доспехе.

Фриск посмотрела на неё. Сценарий игры предлагал ей просто уйти, оставив поверженного врага позади. Но истинный Пацифист так не поступает. Порядочность и сострадание, бушующие внутри её Души, требовали действия.

Девочка повернулась и подбежала к большому кулеру с питьевой водой, который Альфис канонично установила в начале моста для путешественников. Фриск быстро нажала на рычажок, наполнив маленький пластиковый стаканчик прохладной, чистой водой. Бережно удерживая его обеими руками, чтобы не пролить ни капли, она твердым шагом вернулась к поверженной предводительнице гвардии.

Андайн слабо подняла голову. Её единственный желтый глаз расширился от изумления и шока, когда она увидела, что человек, за которым она охотилась с такой яростью, не сбежал, а стоит прямо перед ней, протягивая стакан с водой.

— Ты... что ты делаешь?.. — хрипло, едва слышно пробормотала Андайн, но сил сопротивляться у неё не было.

Фриск аккуратно поставила стаканчик прямо перед её дрожащей ладонью и сделала пару шагов назад, мягко и дружелюбно улыбнувшись монстру.

Андайн несколько секунд смотрела на прозрачную воду, словно подозревая подвох или яд. Но жажда была сильнее. Она резко схватила стакан, приподняла забрало шлема и в один глоток осушила его до дна. Прохладная влага мгновенно вернула ей ясность мысли и немного сил.

Рыба-монстр медленно поднялась во весь рост. Огненное лазурное копье в её руке окончательно растаяло, превратившись в безобидные искры. Она пристально, долго и молча смотрела на Фриск. В её душе в этот момент происходил тяжелейший внутренний раскол. Все её гвардейские убеждения, все лекции Асгора о том, что люди — это безжалостные монстры, заслуживающие лишь уничтожения, только что разбились о простой, искренний поступок этого маленького человека в нелепой балетной пачке.

Андайн опустила голову, её плечи расслабились. На её лице отразились глубокие, непреодолимые сомнения в правильности всех своих прошлых действий и приказов Королевской Гвардии. Ни сказав больше ни слова, она резко развернулась и медленным, тяжелым, но уже свободным от боевой ярости шагом побрела обратно в сторону прохладного Водопадья. Охота была официально окончена.

Фриск с глубоким облегчением выдохнула, чувствуя, как внутри её Души сапфировые искры Порядочности удовлетворенно угасли, сливаясь с общей Решимостью. Скрипт локации завершился идеальной, чистой победой Пацифиста.

В ту же секунду прямо в воздухе перед её глазами на долю секунды вспыхнули зеленые, мерцающие строчки системного лога Гастера, которые теперь, после стабилизации кода, работали без сбоев:

«ВНИМАНИЕ: Сценарий "Погоня в Водопадье" успешно завершен».

«Антивирусная синхронизация: Код локации восстановлен на 98.7%».

«Стабильность Ядра зафиксирована. Перегрузка конденсаторов отменена».

Фриск радостно улыбнулась. Она выпрямилась, поправила лямки своих балетных пуантов и уверенно зашагала вперед, к большим автоматическим дверям.

Фриск сделала всего несколько шагов по направлению к массивным автоматическим дверям высокотехнологичной лаборатории Альфис, как вдруг её старый сотовый телефон в кармане джемпера требовательно залился громкой каноничной трелью. Девочка остановилась, достала трубку и нажала на кнопку приема.

— Здравствуй, Фриск, — из динамика раздался глубокий, эхоподобный голос Доктора Гастера. В его интонациях сквозила легкая научная гордость. — Ты отлично справилась со сценарием в Водопадье, код стабилизировался. По моим подсчетам, ты уже совсем скоро будешь на половине своего пути. Но прямо сейчас мне нужно, чтобы ты ненадолго прервала свой маршрут и вернулась в лабораторию. Мы полностью завершили подготовку оборудования и готовы синтезировать Голубую душу — Терпение.

Фриск не успела сказать и слова в ответ, как воздух по правую руку от неё подернулся знакомой цифровой рябью, и с тихим хлопком из ниоткуда соткался силуэт в синей куртке.

— Ну что, малая, готова к новому приключению? — расслабленно и очень по-доброму улыбнулся Санс, привычно засунув левую руку в карман куртки, а правую протягивая подруге. В его глазницах мерцали мягкие, теплые огоньки — он был искренне рад видеть, что Фриск цела и невредима после изнурительного забега.

Девочка со спокойной улыбкой ухватилась за его костяную ладонь. Вспышка синей магии — и раскаленный, душный воздух моста Жаркоземья мгновенно сменился привычной стерильной прохладой скрытого бункера Гастера.

Вся команда была в сборе. Папирус уже сидел на своем посту ассистента у мониторов жизнеобеспечения, гордо выпрямив спину, а Доктор Гастер вносил финальные изменения в программу капсулы. Его четыре дополнительные фиолетовые руки из магии плавно порхали над клавиатурой соседнего терминала.

— Занимай место, дитя, время не ждет, — Гастер кивнул на открывшуюся стеклянную капсулу.

Фриск послушно забралась внутри и легла на мягкое ложе. Бронированная крышка со свистом опустилась. Стоило прозрачному усыпляющему газу наполнить легкие девочки, как её сознание плавно сорвалось в глубокое, безмятежное пространство нового сна. Команда за пультами тут же застыла, внимательно отслеживая малейшие изменения показателей её здоровья. Папирус сосредоточенно щелкал тумблерами, давая Сансу возможность перевести дух у терминала.

[Сон Фриск]

Фриск очнулась в кромешной, звенящей темноте. Под её ногами не было твердой земли — она словно парила в невесомости. Вдруг в нескольких метрах перед ней вспыхнул крошечный, тусклый огонек.

Девочка инстинктивно хотела сделать шаг вперед, но код сна мгновенно сковал её тело. Появилось каноничное ощущение, будто её Душу перевели в режим Голубой магии. Любое резкое движение, любая попытка рвануться вперед отзывались невидимыми, колючими нитями, которые больно впивались в границы разума. Сценарий сна давил на подсознание, разжигая панику, заставляя Фриск дергаться, бежать, пытаться сломать оковы и поскорее выбраться из этой пугающей изоляции.

Но Фриск вовремя вспомнила саму суть Терпения. Это не просто пассивное ожидание. Терпение — это способность сохранять абсолютный внутренний покой, контролировать свои порывы и замирать в идеальной ментальной точке, когда весь мир вокруг требует суеты.

«Внутренний хаос утихает. Вы перестаете бороться с оковами. Вы принимаете эту неподвижность и наполняетесь ТЕРПЕНИЕМ».

Фриск полностью расслабилась и замерла, закрыв глаза. Она дышала ровно и глубоко. Стоило ей поймать этот внутренний баланс, как невидимые нити перестали колоть её, превратившись в мягкие, теплые потоки энергии. Она ждала. Минуту, десять минут, час — в этом сне время потеряло значение.

И её терпение было вознаграждено. Крошечный огонек впереди внезапно начал расти, разгоняя тьму и превращаясь в величественные, древние часы, которые начали медленно и ритмично тикать. В такт этому тиканью всё пространство вокруг Фриск взорвалось ослепительным, чистым небесно-голубым свечением. Кристаллическая лавина этой голубой энергии ласково окутала её разум, утягивая девочку обратно в реальный мир.

[Лаборатория Гастера]

— ПОКАЗАТЕЛИ СТАБИЛЬНЫ! ОНА СДЕЛАЛА ЭТО! ОНА В ИДЕАЛЬНОЙ СТАТИКЕ! — восторженно отрапортовал Папирус, лихорадочно переключая тумблеры на приборной панели.

Капсула со свистом открылась, и Фриск медленно села. Но стоило ей открыть глаза, как вся команда ошеломленно замерла. Эксперимент с Терпением отразился на её физическом теле невероятным, глубоким образом.

Вокруг Фриск, словно защитный барьер, в воздухе медленно вращались три полупрозрачных, граненых небесно-голубых кристалла, похожие на осколки застывшего времени. Её дыхание оставляло в воздухе легкий, морозный пар, а сама кожа Фриск на мгновение подернулась мягким голубоватым свечением. Мета-магия Терпения создала вокруг ребенка уникальную пассивную ауру: теперь, если Фриск в будущих битвах замирала на месте и не совершала никаких движений, эти кристаллы канонично поглощали любой входящий урон от движущихся атак монстров. Это было безупречный пассивный эффект для защиты её хрупкого тела. К контору её собственной души прибавился голубой цвет.

Тем временем Санс, сидевший на диване в смежной комнате с закрытыми глазами, через ментальную связь полностью зафиксировал и подробно записал в научный журнал весь сценарий её сна, включая маркеры Голубой магии.

Из медицинского экстрактора машины в парящую руку Гастера медленно скользнул новый, идеально сформированный прозрачный сосуд в форме сердца. Внутри него бурлила и переливалась чистая небесно-голубая субстанция. Ученый бережно перенес сосуд к специальной стойке и поместил его в герметичную колбу рядом с оранжевой Храбростью и синей Порядочностью. Третья душа была успешно воссоздана.

Удовлетворение Доктора Гастера было неописуемым. Его пустые глазницы горели ярким белым пламенем триумфа, а парящие ладони победно сжимались в кулаки. Всё шло именно так, как они и планировали! Код игры поддавался их расчетам, души воссоздавались, а Барьер становился всё ближе.

Однако, когда ученый повернулся к терминалу, на его монохромном лице на долю секунды отразилось страшное изменение. Глубокие, рваные черные трещины у его глазниц внезапно поползли дальше, становясь заметно шире и длиннее, словно ткань его физического тела истончалась от колоссальных нагрузок.

Гастер мгновенно заметил это на отражении монитора, но не сказал ни слова. Его лицо снова приняло привычный строгий вид. Он скрыл это и от Фриск, и от сыновей. Для доктора это не имело значения. Ну и что, если его собственная аномальная душа растворится в Пустоте, когда игра полностью исцелится и сотрет его как баг? Что такое существование одного старого ученого по сравнению с десятками тысяч других монстров в Подземелье, которые долгие годы надеются, верят и ждут, что когда-нибудь они увидят настоящее солнце на поверхности? Он был готов заплатить эту цену.

Но Санс, чья проницательность всегда была на высоте, заметил мимолетное движение отца. В его душе вновь поднялась волна упрямой, жесткой решимости.

Дождавшись, пока Папирус отвлечет Фриск разговорами, а Гастер углубится в новые расчеты, Санс незаметно отступил в тень коридора. Пользуясь тем, что в лаборатории его никто не видит, он мгновенно задействовал свой «короткий путь».

Вспышка.

Скелет очутился в Сноудине, посреди заснеженного двора за своим домом. Он быстро проскользнул в потайную мастерскую, скрытую за плотной ширмой. В полумраке комнаты гудел его собственный, старый загадочный прибор, накрытый плотной тканью.

Санс подошел к терминалу машины, сорвал покрывало и решительно принялся за работу. Его пальцы лихорадочно крутили диски настройки, а на экранах прибора загорались сложные частотные графики Пустоты. Санс начал ювелирную калибровку излучателя под структуру данных Гастера. Он твердо знал: пока малая восстанавливает сюжет, а отец синтезирует души, он сам тайно настроит эту машину и намертво привяжет код Гастера к этой реальности. Он не позволит отцу раствориться. Восьмая глава подошла к концу, швы вселенной стягивались, но за кулисами великого эксперимента Санс уже начал свою собственную, тайную игру против правил самой системы.

Снег в Сноудине тихо падал на деревянную крышу потайной мастерской за домом скелетов.

Скелет принялся за ювелирную калибровку излучателя под структуру данных своего отца, боясь упустить драгоценное время.

Вдруг прибор издал протяжный, глубокий писк, и бегущие строчки данных на мониторе резко замерли, окрасившись в золотистый цвет. Санс удивленно подался вперед, вглядываясь в системные логи. То, что он обнаружил, заставило его глазницы шокировано расшириться.

Его прибор, настроенный на сканирование Пустоты, обнаружил поразительную вещь: Доктор Гастер изначально, с самого начала сотворения этого мира, присутствовал в базовом, корневом коде игры! Он не был случайным вирусом или ошибкой таймлайна. Он был таким же персонажем как и они, только скрытым. Его файлы были заблокированной и скрытой глубоко в системных архивах.

Зацепившись за этот оригинальный скрытый код, Санс с помощью своей магии ювелирно настроился на частоту сигнала отца. На экране прибора тут же запустился глубокий автоматический анализ структуры данных. Спустя пару секунд машина выдала финальный вердикт: «Полное восстановление и стабилизация объекта возможны. Необходимое условие: наличие физического носителя оригинального кода в текущем пространстве».

Санс облегченно, счастливо выдохнул, и на его лице появилась редкая, по-настоящему живая улыбка.

— Ну надо же... — тихо прошептал он в пустой мастерской. — Значит, пока ты с нами в лаборатории, пап... пока ты сам являешься носителем своего кода в этом мире, мы сможем зафиксировать тебя. Прибор вытащит тебя из Пустоты насовсем. Игра не сможет стереть то, что зашито в её собственном фундаменте.

Скелет бережно накинул покрывало обратно на гудящую машину. Надежда, подкрепленная сухими цифрами анализа, придала ему колоссальные силы. Теперь он точно знал, что делать.

Глава 8 Шокирующие шоу.

Фриск поправила лямки своих балетных пуантов, чувствуя, как защитные голубые кристаллы Терпения тихо и неощутимо вращаются вокруг её тела в невидимом коконе. Оставив позади прохладное, полностью исцеленное Водопадье, она решительно шагнула к огромным, футуристическим автоматическим дверям лаборатории Доктора Альфис.

ШШШУХ.

Стальные створки со свистом разъехались в стороны, и Фриск вошла внутрь. Локация встретила её полумраком, гулом мощных серверов и огромным, светящимся во всю стену главным экраном, на котором отображались карты Жаркоземья. Повсюду были разбросаны чертежи, пустые банки из-под газировки и постеры с аниме.

В самом центре зала, лихорадочно стуча по клавиатуре и панически перебирая какие-то бумаги, стояла Доктор Альфис. Маленькая желтая рептилия в белом лабораторном халате была настолько поглощена работой, что даже не заметила вошедшего человека.

— О боже, о боже, это просто катастрофа! — панически бормотала Альфис себе под нос, поправляя круглые очки. — Радары Ядра сошли с ума! Сначала колоссальный всплеск энергии в Водопадье... а теперь показатели стабильности Жаркоземья скачут как безумные! Если Папирус или Андайн узнают, что Королевский Ученый не понимает, что происходит с системой, мне конец!

Фриск тихонько кашлянула, привлекая к себе внимание.

Альфис с писком подпрыгнула на месте, выронив из лап стопку документов, которая веером разлетелась по полу. Она обернулась и, увидев человека, шокировано замерла, переводя взгляд с Фриск на огромный монитор.

— Ч-человек?! — заикаясь, выдохнула Альфис, её хвост нервно заерзал по полу. — Т-ты... ты уже здесь? О боже, привет! Я... я Доктор Альфис, Королевский Ученый Азгора! Я... я вообще-то следила за твоим путешествием через скрытые камеры, ты такая милая, но... эм... сейчас в Жаркоземье творится какая-то техническая чертовщина, и я...

В этот самый момент далеко внизу, в глубоком скрытом бункере Гастера, Папирус сидел перед точно такими же мониторами. Его костяные пальцы уверенно порхали по кнопкам управления. Благодаря своей новой роли ассистента, он научился перехватывать сигналы верхней лаборатории.

Папирус заметил, что Альфис начинает паниковать, сверяя данные Ядра. Действуя предельно осторожно и не издавая ни звука в людном месте, он ввел сложную комбинацию команд, которую ему подсказал отец. На главном экране Альфис багровые аварийные графики Жаркоземья мгновенно выровнялись, сменившись идеальными, зелеными каноничными показателями нормы. Скрипт-обманка сработал безупречно.

Альфис ошеломленно моргнула, глядя на экран, где только что бушевала системная буря, а теперь всё было идеально:

— Э-эм... Оу? Все показатели Ядра пришли в норму сами по себе? Какая странная, непредвиденная аномалия...

Фриск с трудом сдержала легкую улыбку, мысленно поблагодарив Папируса, который из своего тайного бункера так вовремя подкрутил датчики. Сценарий игры плавно возвращался в свое русло.

— Ну... раз с Ядром всё хорошо, — Альфис неловко переступила с лапы на лапу, пытаясь улыбнуться человеку. — Добро пожаловать в Жаркоземье! Я так рада наконец встретиться с тобой лично, но... эм...

Договорить королевский ученый не успела.

БАМ!

Вся лаборатория содрогнулась от оглушительного грохота. Стена по правую руку от Фриск с треском разлетелась на куски, и в облаке дыма, искр и конфетти под звуки пафосных неоновых фанфар появилось прямоугольное металлическое чудо с кучей мигающих экранов и колесом вместо ног.

— О ДА-А-А! — раздался громкий, до безумия харизматичный электронный голос. — ПРИВЕТСТВУЮ ВАС, ЛЕДИ И ДЖЕНТЛЬМЕНЫ, НА НАШЕМ НОВОМ, СВЕРХПОПУЛЯРНОМ ШОУ!

Викторина Меттатона началась под оглушительный вой электронных сирен. Пространство лаборатории залили неоновые огни, а на Фриск сверху опустился тяжелый съемочный кран с камерой. Безумный прямоугольный робот так и сыпал каверзными вопросами, каждый из которых мог обернуться для девочки потерей ОЗ или, что еще хуже, паникой.

Однако за спиной шоумена Доктор Альфис лихорадочно жестикулировала, отчаянно пытаясь помочь человеку: она складывала пальцы в форме букв, изображала лапами геометрические фигуры вариантов ответов и беззвучно одними губами шептала подсказки. Фриск, используя накопленное Терпение, внимательно ловила каждое движение ученой и без ошибок нажимала нужные кнопки на пульте. Шоу шло по строго заданному сценарию.

После викторины Жаркоземье превратилось в бесконечный марафон телевизионного безумия. Меттатон караулил Фриск на каждом шагу, превращая каноничные локации в съемочные павильоны. То они внезапно оказывались на кухне кулинарного шоу, где Фриск приходилось на бешеной скорости уворачиваться от летающих огненных ингредиентов ради создания идеального человеческого рецепта, то попадали в оперный театр, где робот в пышном платье пел трагические цифровые баллады, заставляя Фриск разгадывать головоломки под тиканье бомбы.

Каждый раз Альфис была на связи: её звонки на старый телефон Фриск раздавались непрерывно. Она подсказывала, как взломать лазерные решетки, как отключить багующие конвейерные ленты и как обойти опасные ловушки, которые из-за нестабильности Ядра работали на пределе мощности. Каждое успешное прохождение этих безумных шоу послушно вплеталось в общую ткань вселенной, затягивая системные бреши.

Наконец, пройдя сквозь огонь и лазеры, Фриск добралась до Ядра и вошла в просторный, залитый фиолетовым светом зал финала. Но перед тем как сделать шаг к сцене, её догнала тяжело дышащая Альфис. На лице маленькой рептилии читалась неподъемная, удушающая вина. Она робко поправила очки и, глядя в пол, призналась во всем.

— Ф-Фриск... Я должна сказать тебе правду, — заикаясь и едва не плача, выдохнула Королевский Ученый. — Все эти ловушки... всё это безумие на конвейерах и даже Меттатон... Это всё подстроила я. Меттатон никогда не был сломанным роботом-убийцей. Я сама переписала его программу, чтобы он разыгрывал эти нападения. Я... я просто очень хотела казаться полезной. Я хотела спасать тебя, чтобы ты дружила со мной и не думала, что я бесполезная неудачница... Прости меня, пожалуйста.

Фриск мягко улыбнулась и тепло посмотрела на ученую, показывая, что не держит зла. Сострадание Пацифиста вновь сработало как лучший антивирус — Альфис облегченно шмыгнула носом, чувствуя, как с её души свалился огромный груз. Логика отношений была восстановлена.

Но Меттатон, запертый в своей собственной цифровой гордости, решил, что шоу должно продолжаться на его условиях. Он запер стальные двери, отрезав Альфис, и выкатился на середину сцены.

— О ДА, ДОРОГИЕ ЗРИТЕЛИ! — взревел его голос из динамиков. — ПРИШЛО ВРЕМЯ ДЛЯ НАСТОЯЩЕГО ПРЕМЬЕРНОГО ПОКАЗА!

Фриск, помня подсказку Альфис из прошлого, решительно обошла робота со спины и щелкнула скрытый переключатель на его корпусе.

ВСПЫШКА!

Вся сцена утонула в ослепительном розовом дыму, загремели гламурные фанфары, и из тумана под восторженный визг невидимых трибун плавно вышагнул Меттатон ЕХ — его великолепная гуманоидная форма на высокой платформе, с роскошными длинными ногами и сияющим сердцем-экраном на груди.

БЗЗЗЗТ. НАЧАЛО ФИНАЛЬНОГО БОЯ.

Это была не просто битва, это была грандиозная битва за рейтинги. Вместо обычных атак Фриск приходилось позировать перед камерами, эффектно уворачиваться от летающих мини-роботов и взрывающихся сердец, зарабатывая популярность у капризной публики Подземелья. Розовые искры и лазеры летели со всех сторон, но надетая балетная пачка и пассивные кристаллы Терпения идеально гасили случайные удары, удерживая шкалу ОЗ Фриск в абсолютной безопасности.

Счетчик зрителей на огромном табло над сценой рос с бешеной скоростью: 8000... 10000... 12000! Меттатон танцевал на пределе своих процессоров, его металлические конечности отлетали от перегрузки, но он продолжал выдавать ошеломительное шоу.

Когда цифра на табло перевалила за рекордные 15000, Меттатон ЕХ тяжело опустился на колени, его экраны заискрили, а батарея почти полностью разрядилась. Он победно улыбнулся:

— Ох... Похоже, это был наш абсолютный рекорд, дорогие мои! Но... пришло время прощаться. Я буду гастролировать на поверхности!

В этот момент главный пульт управления на сцене залился громкими звонками от телезрителей. Меттатон удивленно вывел звук в прямой эфир. — похоже у нас зритель на связи.

— Меттатон! Не уходи! — раздался из динамиков плачущий, взволнованный голос первого монстра. — Твое шоу — это единственное, что заставляет нас улыбаться в этой темноте!

— Пожалуйста, останься в Подземелье! — подхватил другой, судорожный голос где-то из Сноудина. — Мы не сможем жить без твоих передач! Не оставляй нас!

Звонки шли один за другим. Монстры со всех уголков подземелья умоляли своего кумира не покидать их, напоминая, насколько сильно они любят его шоу. Меттатон завороженно слушал эти голоса, и на его металлическом лице проступила искренняя, глубокая растроганность.

— Оу... Я... я и не думал, как много значу для вас, мои прелестные зрители, — тихо, без былого пафоса произнес артист, глядя на экран. — раз вам так нравится моё шоу, пожалуй я останусь здесь. Он повернулся к Фриск и мягко кивнул: — Иди, человек. Ты сильный. Ты пройдешь Асгора и спасешь нас всех. А я... я должен остаться здесь. Моё место — рядом с моим народом. Шоу должно продолжаться в Подземелье.

Меттатон с тихим щелчком отключился, погружаясь в безопасный режим подзарядки, а стальные двери зала со свистом открылись.

Фриск победно выдохнула. Сценарий Меттатона был полностью, идеально закрыт на самую лучшую концовку. В ту же секунду прямо перед её глазами в воздухе ярко вспыхнули зеленые системные строки Гастера:

«ВНИМАНИЕ: Сюжетная линия "Шоу Меттатона" стабилизирована на 100%».

«Антивирусная очистка завершена. Код Жаркоземья восстановлен.

Девочка радостно сжала кулаки. Жаркоземье было полностью исцелено от багов Флауи, Меттатон остался со своими фанатами, а это значило, что их глобальный план работал безупречно. Подыгрывая игре, они буквально по кусочкам собирали разваливающуюся вселенную.

Фриск решительно развернулась и зашагала обратно к лифту, зная, что Гастер и Папирус в бункере уже зафиксировали этот колоссальный всплеск стабильности, и теперь, согласно их секретному графику, пришло время для самого главного — подготовки к долгожданном синтеза Жёлтой души. Телефон Фриск позвонит и из него послышался голос Санса — отлично справляешься Фриск я сейчас. Санс положил трубку и телепортировался к Фриск — Я думаю тебе нужен отдых, сказал Санс. Но Фриск отрицательно покачала головой — всё нормально, Я справлюсь. Санс тяжело вздохнул и переместил себя и Фриск в лабораторию.

Автоматические двери скрытого бункера с тихим шипением разъехались в стороны, и Фриск вместе с Сансом шагнула в стерильный зал лаборатории. После оглушительных оваций, неонового блеска и безумных танцев на сцене Меттатона здесь царила сосредоточенная, почти сакральная тишина, нарушаемая лишь мерным гулом серверов Ядра.

— ЧЕЛОВЕК! ТЫ СДЕЛАЛА ЭТО! — Папирус едва не подпрыгнул на своем операторском стуле, его глазницы восторженно округлились. — РЕЙТИНГИ НА МОНИТОРАХ ПРОСТО ЗАШКАЛИВАЛИ! ТЫ БЫЛА ВЕЛИКОЛЕПНА! И, ЧТО САМОЕ ГЛАВНОЕ, СТАБИЛЬНОСТЬ КОДА СЕЙЧАС НА ОТМЕТКЕ ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТЬ И ЧЕТЫРЕ ДЕСЯТЫХ ПРОЦЕНТА!

— Превосходная работа, дитя, — Доктор Гастер плавно развернулся от центрального терминала. Его парящие фиолетовые руки слаженно удерживали новые пустые стеклянные колбы. — Такой мощный прилив системной стабильности дает нам идеальное окно. Прямо сейчас, пока Ядро разгружено, мы приступаем к извлечению Желтой души — Справедливости. Занимай место в капсуле.

Фриск решительно кивнула. Усталость после шоу всё еще давала о себе знать, но уверенность в том, что мир игры исцеляется благодаря её шагам, придавала ей сил. Она легла на мягкое ложе, бронированное стекло привычно опустилось, и усыпляющий газ мягко утянул её сознание в глубины нового, совершенно нетипичного сновидения.

[Сон Фриск]

Фриск открыла глаза и поморщилась от резкого, холодного света тусклой лампы. Вокруг не было ни сцен, ни пещер — она сидела на жестком деревянном стуле внутри тесной, серой бетонной будки. Перед ней на столе лежали тяжелый металлический штамп, свод строгих правил и небольшое окошко с бронированным стеклом, за которым простиралась бесконечная, унылая очередь из бледных, изможденных людей. На плечах Фриск была серая строгая форма сотрудника пограничного контроля.

«Мир вокруг вас подчинен жестокому порядку, — раздался холодный системный голос в её голове. — Ваша задача — вершить Справедливость. Сверяйте документы. Ищите несоответствия. Нарушителей — задерживать. Честных — пропускать. Помните: закон суров, но это закон».

Фриск вздохнула и нажала кнопку вызова. К окошку подошел первый человек — усталый старик. Его паспорт казался идеальным, но, сверив даты со сводкой правил, Фриск заметила, что срок действия разрешения на въезд истек ровно один день назад. Старик умоляюще прижал ладони к стеклу: «Пожалуйста, пропустите... На той стороне моя семья, я не видел их много лет, если вы меня развернете, я просто замерзну в этой очереди».

Внутри Фриск завязался тугой узел сомнений. Свод правил на столе буквально горел красным цветом, требуя поставить штамп «ОТКАЗАНО». Ведь справедливость, согласно инструкции, — это буква закона. Но её сердце каноничного Пацифиста протестовало. Настоящая справедливость не может быть слепой и безжалостной. Она должна защищать слабых и опираться на мораль.

Фриск решительно взяла штамп и с силой припечатала его к бумаге: «ДОПУЩЕНО». Прямо над её столом тут же вылезла системная распечатка с предупреждением и штрафом за нарушение протокола, но старик за стеклом заплакал от счастья и искренне поблагодарил её.

Следующим в окошко постучался холеный, уверенный в себе мужчина в дорогом пальто. Его документы были безупречны, все печати стояли на своих местах. Однако, заглянув в скрытые ориентировки на столе, Фриск обнаружила его имя в списке контрабандистов, которые наживались на горе беженцев. Инструкция говорила: «Если документы в порядке — пропустить». Мужчина высокомерно ухмыльнулся, просунув в окошко пачку купюр: «Давай быстрее, гвардеец, время — деньги».

Фриск посмотрела на взятку, затем на его идеальные бумаги. Слепое следование правилам требовало открыть перед ним ворота. Но это было бы величайшей несправедливостью по отношению ко всем тем беднякам в очереди.

«Чужое давление и страх перед системными штрафами окончательно растворяются в вашем разуме. Вы понимаете, что истинная Справедливость — это защита правых и кара для виновных. Вы наполняетесь СПРАВЕДЛИВОСТЬЮ».

Фриск проигнорировала деньги. Она уверенно потянулась к скрытой тревожной кнопке под столом и с силой нажала на неё.

— Ваша поездка отменяется. Вы задержаны, — твердо произнесла девочка, глядя прямо в сузившиеся от ярости глаза преступника.

В ту же секунду серая бетонная будка, стопки документов и унылая очередь начали стремительно таять, превращаясь в яркие пиксели. Из груди Фриск вырвалось красное сердце её Души, и в этот момент оно с ног до головы окрасилось в ослепительный, горячий янтарно-желтый цвет. Потоки этой золотистой, праведной энергии лавиной затопили всё её сознание, выталкивая девочку обратно в реальность.

[Лаборатория Гастера]

— ЕСТЬ! ПОКАЗАТЕЛИ СКАКНУЛИ ВВЕРХ! ОНА ПОЙМАЛА НУЖНЫЙ ТРИГГЕР! — победно воскликнул Папирус, фиксируя на мониторах успешное завершение ментального теста.

Крышка капсулы с шипением отъехала в сторону. Фриск медленно села, тяжело дыша. Её Душа успешно вернулась в грудь, но эксперимент со Справедливостью оставил на ней яркий, глубокий физический след. Вокруг её запястий и пальцев теперь мягко пульсировала тонкая, концентрированная янтарно-желтая аура, похожая на маленькие вспышки молний. Мета-магия желтой души даровала ей уникальную каноничную способность: теперь в будущих битвах Фриск могла выпускать из рук точечные, направленные заряды чистой энергии Справедливости, способные разрушать препятствия, активировать скрытые переключатели или точечно отбивать особо опасные атаки врагов, защищая себя. К контору её души снова прибавился ещё один цвет - жёлтый.

Санс, сидевший в углу операторской, медленно закрыл блокнот. Через ментальную связь он во всех подробностях зафиксировал каждую деталь её сна про контрольно-пропускной пункт и сделал подробные записи в системный журнал.

Тем временем парящие руки Гастера аккуратно переместили из экстрактора новый, сияющий желтым светом сосуд в форме сердца. Четвертая душа была воссоздана и послушно заняла свое место в герметичной колбе рядом с остальными.

Удовлетворение Доктора Гастера было неописуемым. Его пустые глазницы сияли торжествующим белым огнем, а на лице застыло выражение глубокого триумфа — их грандиозный план работал без осечек, шаг за шагом возвращая Подземелью будущее.

Однако, когда ученый повернулся к главному терминалу, Фриск заметила то, что заставило её сердце сжаться от ужаса. Черные, рваные трещины на монохромном лице Гастера внезапно поползли еще дальше, становясь заметно шире и глубже. Физическое тело доктора буквально разрушалось от колоссальной мета-нагрузки.

Но Гастер, поймав взгляд девочки, лишь едва заметно качнул головой и промолчал, натянув слабую улыбку спокойствия.

Вот только Санс, который сидел чуть поодаль, заметил это ухудшение. В его глазницах на миг воцарилась абсолютная, леденящая тьма. Он поймал ментальный сигнал страха Фриск и понял, что медлить больше нельзя.

Дождавшись, пока Папирус начнет увлеченно расспрашивать Фриск о деталях её работы на пропускном пункте, а Гастер углубится в калибровку систем под следующую локацию, Санс незаметно отступил в тень серверных шкафов. Убедившись, что пока никто не видит, он мгновенно задействовал свой «короткий путь».

Вспышка.

Скелет очутился в тайной мастерской за своим домом в Сноудине. Гудение его скрытого прибора под плотным покрывалом стало более ровным. Санс решительно подошел к терминалу, сорвал ткань и принялся лихорадочно крутить диски настроек, вводя новые параметры частоты Пустоты.

— Я успею, пап... Я обязательно успею, — упрямо прошептал Санс, вытирая пот со лба и продолжая ювелирную настройку швов реальности, пока его друзья в бункере готовились к следующему этапу эксперимента.

9 глава. Швы на лице и кулинарный "Бум".

В стерильной тишине лаборатории Доктор Гастер и Папирус увлеченно обсуждали детали последнего сна Фриск. Пропускной пункт, серые бетонные стены, тяжелые штампы и сложнейший моральный выбор — всё это вызывало у ученого неподдельный академический восторг. Хотя Гастер прекрасно знал, что Санс фиксирует каждую деталь через ментальную связь и заносит маркеры в системный журнал, ему самому безумно хотелось услышать эту невероятно интересную историю из первых уст, от самого человека.

Фриск, мягко улыбаясь, сделала шаг от капсулы, собираясь подойти к Гастеру и во всех подробностях описать свои ощущения. Но стоило ей перенести вес, как её ноги неожиданно и полностью подкосились. Силы мгновенно покинули изможденное тело — человеческий организм просто не справлялся с такой колоссальной ментальной нагрузкой. Она начала стремительно падать вперед и неизбежно сильно ударилась бы о твердый металлический пол, если бы Папирус, обладавший молниеносной реакцией, в последний момент аккуратно и надежно не подхватил её на руки.

Гастер сокрушенно покачал головой, и его парящие ладони бессильно опустились.

— Дитя мое, ты слишком безответственно относишься к собственному здоровью, — строго, но с явным отцовским беспокойством произнес ученый. — Твоя Решимость безгранична, но физическая оболочка истощена до предела. Папирус, отнеси её в Комнату 26. Ей необходим покой.

Папирус бережно, как хрупкую фарфоровую куклу, понес девочку по длинному белому коридору. Фриск, полузакрыв глаза от накатившей слабости, лишь устало вздохнула. Вспомнив, какими огромными стали черные трещины на лице самого доктора из-за продвижению её по , она мысленно ответила ему: «Кто бы говорил, Доктор... Кто бы говорил?»

Стоило Папирусу уложить её на мягкий диван в жилой комнате и укрыть пледом, как Фриск мгновенно провалилась в глубокий, целительный сон. Ей предстояло проспать еще несколько часов, чтобы её тело и Душа могли полностью восстановиться перед грядущим путешествием.

Вернувшись в главный зал к терминалам, Папирус нахмурился. Он внимательно изучил показатели датчиков Ядра, а затем огляделся по сторонам.

— ХМ... СТРАННО, — пробормотал младший брат, упирая руки в бока. — САНС СНОВА ИСЧЕЗ В САМЫЙ ОТВЕТСТВЕННЫЙ МОМЕНТ! ЕГО ПОСТ В ВОДОПАДЬЕ ПУСТУЕТ, И ЗДЕСЬ ЕГО ТОЖЕ НЕТ!

Папирус решительно достал свой сотовый телефон, собираясь набрать номер брата и устроить ему грандиозный нагоняй за очередные отлучки. Но не успел он нажать кнопку вызова, как прямо у него за спиной, в тени серверных шкафов, раздался каноничный, ленивый рингтон Санса.

Санс соткался из синей магии прямо посреди лаборатории, тяжело дыша и вытирая пот со лба. В его руках был зажат телефон, который он тут же поспешно спрятал в карман куртки. Его прибор в Сноудине был полностью настроен!

— Хей, Папс, извини за такое внезапное исчезновение, — Санс дружелюбно, но очень взволнованно улыбнулся брату, после чего стремительно побежал мимо него к главному пульту, где Гастер изучал графики. — Пап! Папа, у меня потрясающие новости! Машина готова! Я полностью откалибровал излучатель под твой корневой код. Твое восстановление возможно прямо сейчас!

Папирус, услышав это, ошеломленно замер, а затем его лицо выразило бурное возмущение:

— ЧТО?! САНС, О ЧЕМ ТЫ ГОВОРИШЬ?! ДОКТОР ГАСТЕР, ПОЧЕМУ МОЙ СОБСТВЕННЫЙ ОТЕЦ И СТАРШИЙ БРАТ НЕ ПОСВЯТИЛИ МЕНЯ В ТО, ЧТО НАШ ПАПА МОЖЕТ СНОВА ИСЧЕЗНУТЬ БЕЗ СЛЕДА?! ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС ИМЕЕТ ПРАВО ЗНАТЬ О ТАКИХ ВАЖНЫХ СИСТЕМНЫХ ШТУКАХ!

Гастер обернулся, грустно и мягко глядя на младшего сына. Ему пришлось дать подробные разъяснения. Ученый спокойно рассказал Папирусу о том, что как только Фриск исцелит код, антивирусные скрипты системы сотрут его из реальности как главного не основном персонажа. Папирус слушал затаив дыхание, его гнев мгновенно сменился испугом, но Санс вовремя напомнил, что его скрытая машина в Сноудине способна переписать эти правила и намертво вшить код Гастера в фундамент вселенной.

Не теряя ни секунды, пока Фриск отдыхала, вся семья скелетов задействовала «короткий путь» Санса. Вспышка магии — и они очутились в потайной мастерской в Сноудине. Старый загадочный прибор за ширмой ровно и мощно гудел, излучая мягкий золотистый свет.

Доктор Гастер подошел к терминалу, его парящие фиолетовые ладони быстро проверили частотные графики.

— Невероятно... Санс, все расчеты сделаны абсолютно верно. Частота Пустоты синхронизирована с моим сигналом, — с глубоким уважением произнес ученый, глядя на старшего сына.

Гастер сделал глубокий вдох, решительно шагнул вперед и зашел внутрь открывшейся капсулы прибора. Санс дернул главный рычаг. Машина взревела, пространство вокруг наполнилось ослепительными золотыми искрами и плотными потоками системных данных. Папирус и Санс зажмурились, крепко держась за руки. Прибор буквально пересобирал структуру Гастера заново, вытаскивая его файлы из небытия.

Через несколько минут гул затих. Плотный дым медленно рассеялся, и двери капсулы со свистом открылись. Из нее уверенным, твердым шагом вышел Доктор Гастер.

Братья-скелеты шокировано выдохнули. Перед ними стоял совершенно обновленный, физически целостный монстр. Его тело больше не подергивалось цифровой рябью, а руки были прочно соединены с плечами. Но самое главное — его монохромное белое лицо полностью разгладилось. Все страшные, глубокие черные трещины и рваные шрамы, которые мучили его долгие дни, бесследно исчезли. Лишь две тоненькие, аккуратные полоски-линии на лице — одна под правой глазницей, другая над левой — остались как легкое, напоминание о его прошлом. Семья скелетов наконец-то была воссоединена навеки, и никакая очистка игры больше не могла угрожать их отцу. Папирус с радостным криком бросился к Гастеру, а Санс просто стоял рядом, счастливо улыбался

После длительного сна, Фриск встала с кровати и направилась к Гастеру. Стоило ей открыть дверь, как девочка радостно замерла на пороге, а её глаза счастливо округлились.

Перед главным терминалом Ядра стоял Доктор Гастер. Он выглядел совершенно потрясающе. Без единой цифровой ряби, с прочными физическими руками и абсолютно гладким монохромным лицом, на котором лишь две тонкие изящные полоски у глазниц напоминали о Пустоте. Ученый работал в полную силу своего гениального ума, его пальцы с невероятной скоростью вводили сложнейшие формулы, а рядом Папирус и Санс весело переговаривались, контролируя стабильность системы. Семья скелетов была спасена, и Фриск испытала колоссальный прилив гордости за своего старшего друга.

— Как... Как это возможно? Спросила Фриск привлекая к себе внимание Гастера. — а, дитя. Если ты удалена моему облику то всё просто, Санс всего лишь закрепил мой персональный код в игре, и это даровало мне новое тело. Гастер посмотрел на Фриск — ты хорошо поработала в эти дни, и мы имели неосторожность довести твоё тело до предела, прошу прощение за это. Я предлагаю взять тебе выходной и пойти погулять по подземелью. Фриск восторженно запрыгала на месте, ей так давно хотелось повидаться с Дино кидам. — Тогда Я пойду! Радостно воскликнула Фриск и выбежала из лаборатории.

Прогуливаясь по сырым, меланхоличным тропинкам, девочка встретила Монстр Кинга (Дино Кида). Маленький желтый динозавр без рук, как всегда, восторженно прыгал на месте, увидев своего кумира — Андайн, которая теперь мирно патрулировала дальние сектора, полная внутренних сомнений.

— Ого, привет, чувак! — Дино Кид весело подбежал к Фриск, смешно балансируя хвостом. — Ты тоже гуляешь? Андайн сегодня такая... задумчивая! Это так круто! Пошли со мной, я покажу тебе лучшее место, где эхо-цветы поют старые песни!

Фриск с радостью согласилась. Оставив на время сложные приборы и капсулы, она просто гуляла с Дино Кидом по неоновым пещерам. Они бегали наперегонки по скользким мостикам, рассматривали светящиеся в темноте кристаллы на потолке и слушали, как эхо-цветы шепчут чужие секреты. Дино Кид то и дело спотыкался, забавно падал носом в сугробы из светящихся водорослей, но тут же вскакивал, без умолку болтая обо всем на свете.

В эти минуты Фриск чувствовала себя обычным, счастливым ребенком. Янтарная аура Справедливости на ее запястьях тихонько мерцала, балетная пачка мягко шуршала при ходьбе, а в голове царил абсолютный покой. Она знала: её друзья-скелеты победили Пустоту, Гастер спасен, а значит — они обязательно справятся со всем остальным.

Прогулка по неоновым гротам Водопадья с Дино Кидом подарила Фриск долгожданное умиротворение. Маленький безрукий ящер без умолку болтал, то и дело забавно спотыкаясь на скользких дорожках, пока они не дошли до тихого уголка локации, где среди гигантских светящихся синих цветов высился чудаковатый дом, точь-в-точь похожий на гигантскую голову рыбы. —Йоу это дом Андайн, хотел бы я пойти к ней в гости, но не хочу пропустить ужин, сказал монстренок развернувшись к своему дому — до встречи Фриск!

Фриск помахала Дино Киду и пошоа к дому Андайн. Там её уже поджидал Папирус. Скелет стоял у крыльца, нетерпеливо притоптывая сапогом и вовсю размахивая руками.

— О, ЧЕЛОВЕК! ТЫ КАК РАЗ ВОВРЕМЯ! — громогласно объявил он, радостно сияя пустой глазницей. — Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, ОФИЦИАЛЬНО ПРИГЛАСИЛ ТЕБЯ В ГОСТИ К АНДАЙН! НАМ ПРОСТО НЕОБХОДИМО ЗАКРЕПИТЬ НАШУ ВЕЛИКУЮ ПЛАТОНИЧЕСКУЮ ДРУЖБУ!

Отыгрывая каноничный Пацифист-скрипт, Фриск вместе с Папирусом зашла внутрь. Андайн встретила их без лат — в своей привычной черной майке и с повязкой на глазу. В её душе всё еще бушевали тяжелые сомнения после случая на мосту, она усадила Фриск за стол и налила ей чай. Попутно рассказав о том что попирус слишком мягок для сражений, она не позволит себе принять его в королевскую гвардию. И тут её словно током ударило она вспомнила что Папирус приходил на свой урок кулинарии и тут каноничные алгоритмы гостеприимства взяли верх. Последовало абсолютно безумное кулинарное безумие: Папирус ловко сбежал через окно, оставив девочку один на один с грозной воительницей, и Андайн, сгорая от боевого азарта, принялась учить Фриск готовить спагетти. Они с дикими криками крушили овощи, со всей силы лупили по кастрюле и в конце концов случайно подожгли плиту мощным магическим копьем.

Когда дом наполнился дымом, Андайн вытащила Фриск на свежий воздух. — Ну было весело не так ли? Спросила Андайн, однако её улыбка тут же исчезла с лица — кого я обманываю я всё испортила верно? Я даже не способна подружиться с человеком. Её лицо перешло от грусти к ярости — если мы не друзья значит мы враги! Началась битва Андайн вязала копьё и приготовилась к удару, но Фриск ударила слабо. Удар Фриск напомнил Андайн о чем то. Она выразила копьё. — Андайн ты слишком строга к себе, ты потрясающая! Сказала Фриск — а хочу быть твоим другом! Усевшись на траву у догорающего крыльца, глава гвардии искренне рассмеялась, признавая свое поражение. Дружба была скреплена окончательно, а код Водопадья выдал мощный прилив стабильности.

— Слушай, мелкая, — Андайн посерьезнела, аккуратно протягивая Фриск запечатанный конверт, украшенный милым нарисованным сердечком. — Раз уж мы теперь друзья... Ты не могла бы доставить это письмо Альфис? Только... не читай его, ясно?! Это очень... гвардейское и секретное послание!

Фриск тепло улыбнулась и решительно кивнула. Сценарий игры вел её дальше. Переместившись в Жаркоземье, она вошла в верхнюю лабораторию и передала конверт испуганной рептилии. Альфис, прочитав робкое приглашение на свидание, впала в полнейший романтический ступор. Следующие несколько часов превратились в каноничную комедию ошибок: Фриск помогала Альфис прихорошиться, репетировать диалоги и в итоге устроила им с Андайн настоящее свидание на свалке Водопадья. Наблюдая, как две её подруги наконец-то открыто разговаривают о своих чувствах и отправляются на важное «научно-романтическое» совещание, Фриск почувствовала, как внутри её Души окончательно затянулись старые шрамы Геноцида.

Погуляв ещё немного по подземелью она шла по заснеженной тропинке Сноудина, когда прямо из сугроба перед ней с тихим шорохом высунулся желтый цветок.

— Хей, тупица, — Флауи недовольно поморщился, оглядывая её балетную пачку. — Ты всё еще таскаешь на себе этот хлам? Послушай, у меня тут... завалялась одна вещица. Код игры называет это «Теми-броня» (Темми Броня). Безумный амулет. Он повышает защиту до какого-то совершенно легального читерского максимума. Забирай. Мне не хочется, чтобы ты склеила ласты раньше времени.

Фриск мягко рассмеялась и качнула головой, отказываясь от подарка.

— Спасибо, Флауи. Но я оставлю его тебе. Я и так найду эту броню чуть позже, когда доберусь до деревни Темми. К тому же, у меня сейчас более чем достаточно монет, чтобы накупить себе лучшей еды и других предметов у торговцев. Не переживай, я не погибну.

— Ой, да делай что хочешь! — буркнул цветок, мгновенно ныряя под землю и маскируя свою искреннюю заботу привычной колючей обидой.

Вспышка синей магии Санса вернула Фриск в глубокий скрытый бункер.

— А, дитя мое! — Гастер обернулся, и его глубокий голос прозвучал чисто и мощно, без прежних жутких помех. — Твоя дружба с Андайн и помощь Альфис подняли стабильность таймлайна до невероятных девяноста девяти и девяти десятых процента! Мы полностью готовы к следующему этапу. Садись в капсулу. Время для Зелёной души — Доброты.

Фриск послушно легла на мягкую кушетку, крышка опустилась, и усыпляющий газ погрузил её в новое ментальное испытание. Санс привычно присел на диван, приготовившись через ментальную связь фиксировать её подсознание и вести подробный журнал сна.

[Сон Фриск]

Фриск открыла глаза и обнаружила, что стоит посреди бескрайнего, выжженного войной поля. Серое небо давило сверху, земля была покрыта пеплом, а вокруг высились разрушенные стены старинного замка. В самом центре этого хаоса друг против друга застыли два огромных войска: с одной стороны стояли суровые, закованные в черные латы рыцари-люди, с другой — испуганные, раненые монстры Подземелья. Воздух был буквально пропитан ненавистью, страхом и жаждой мести. Исторический канон войны людей и монстров требовал начала кровавой бойни.

Фриск обнаружила, что в её руках зажата огромная, тяжелая поварешка, а перед ней на пеплище стоит гигантский, бурлящий металлический котел, от которого исходил божественный, невероятно теплый аромат домашнего супа с корицей и специями.

«Внимание! — раздался холодный системный голос войны. — Скрипт битвы активирован. Выберите сторону. Уничтожьте врагов».

Фриск решительно сделала шаг вперед, выходя на нейтральную полосу прямо между двумя армиями. Отыгрывать войну она не собиралась. Вместо этого она с силой стукнула поварешкой по краю котла, и этот чистый, звонкий звук эхом разнесся по затихшему полю.

— Хватит воевать! — громко и отчетливо крикнула девочка, её голос был полон абсолютной уверенности. — Вы все голодны, измотаны и ранены. Опустите оружие. Еды хватит на всех!

Рыцари и монстры ошеломленно замерли. Код сна яростно давил на разум Фриск, требуя проявить агрессию, заставляя её поддаться каноничной злобе древней войны. Но суть Доброты — это умение делиться теплом и заботой даже в самом эпицентре вековой ненависти, исцеляя чужие сердца вопреки любым приказам системы.

«Чужое давление и зов войны полностью растворяются в вашем сердце. Вы отказываетесь от оружия. Вы наполняетесь ДОБРОТОЙ».

Фриск принялась щедро наливать горячий суп в походные котелки. Сначала к ней несмело подошел раненый монстр-копейщик, а за ним, опустив тяжелый меч, шагнул суровый человеческий гвардеец. Спустя пару минут заклятые враги уже сидели бок о бок на руинах, мирно обедая и перевязывая друг другу раны. Лед ненависти стремительно таял.

В ту же секунду весь серый пейзаж выжженного поля начал стремительно цвести. Из пепла пробилась сочная зеленая трава, разрушенные стены покрылись лозами плюща, а гигантский котел в центре вспыхнул ослепительным, чистым изумрудно-зеленым сиянием. Из груди Фриск вырвалось красное сердце её Души, мгновенно впитав в себя эту теплую, исцеляющую зеленую магию, и лавина этой энергии вытолкнула девочку обратно в реальный мир.

[Лаборатория Гастера]

— СИНХРОНИЗАЦИЯ СИСТЕМ ЗАВЕРШЕНА! ОНА СДЕЛАЛА ЭТО! — восторженно закричал Папирус, фиксируя на мониторах идеальные показатели здоровья Фриск.

Капсула со свистом открылась, и Фриск медленно села. Эксперимент с Добротой оставил на её физическом теле потрясающий след: вокруг её ладоней теперь мягко пульсировало нежное изумрудное свечение, а в системном интерфейсе появилась пассивная способность — зеленый щит Доброты. Теперь в будущих битвах Фриск могла не просто уворачиваться, а выставлять перед собой прочный магический барьер, который полностью блокировал атаки и постепенно восстанавливал её ОЗ прямо во время боя.

Полностью восстановленный Доктор Гастер с неописуемым триумфом принял из экстрактора сияющий зеленый сосуд в форме сердца. Пятая душа — Душа Доброты — была успешно синтезирована и помещена в колбу к остальным.

Глава 10. Паучий танец и чай.

Лифт с тихим гулом поднялся на верхний ярус Жаркоземья, и Фриск шагнула в длинный, мрачный коридор, стены которого были сплошь укутаны густой, липкой фиолетовой паутиной. В воздухе пахло жженой карамелью, сахарной пудрой и пылью. Девочка уверенно шла вперед, как вдруг пространство вокруг нее резко потемнело. С потолка на тонких шелковых нитях бесшумно спустились десятки крошечных пауков, перекрывая все пути к отступлению.

Из тени, грациозно перебирая шестью тонкими ногами, вышла Маффет. На ней было пышное малиновое платье с оборками, а в трех парах рук она изящно удерживала фарфоровые чашечки и заварочные чайники. Все её пять блестящих черных глаз уставились на человека с холодной, расчетливой жестокостью.

— Охо-хо-хо... Кто это у нас тут запутался в сетях? — Маффет прикрыла рот ладошкой, сладко и зловеще рассмеявшись. — Мои паучки из Руин передавали, что по Подземелью шляется человек в балетной пачке... И они сказали, что ты невероятно скуп! Ты ведь не купила ни единой нашей выпечки, верно? А нам так нужны деньги, чтобы спасти пауков из холодных Руин!

БЗЗЗЗТ. НАЧАЛО БИТВЫ.

Мир окрасился в серые тона боевого интерфейса. Из груди Фриск вырвалось красное сердце, но Маффет мгновенно плеснула в него фиолетовым чаем из чайника, канонично привязав Душу к трем горизонтальным линиям паутины.

— Ну же, мои милые, время для завтрака! — скомандовала паучиха.

Под звуки безумного, ритмичного трека «Spider Dance» со всех сторон по линиям поползли орды фиолетовых пауков. Фриск лихорадочно прыгала между нитями, уворачиваясь от их синхронных атак. Она инстинктивно потянулась к янтарной ауре Справедливости на запястьях, готовая отбить полчища врагов точечными разрядами, или выставить зеленый щит Доброты, но вовремя одернула себя. Они были не просто магией, они были живыми существами. Маффет — невероятно упрямый босс. Она не отступит и будет сражаться с Фриск до самой смерти, если не активировать скрытое каноничное условие пощады. Никакое насилие тут не поможет.

Фриск судорожно проверила свои карманы в системном меню, надеясь отыскать хоть один черствый Пончик Паука, завалявшийся с начала игры. Пусто. В инвентаре была лишь картошка от Грилби и Коричные Зайцы. Купить выпечку в Руинах она попросту забыла, а торговый автомат в Жаркоземье пропустила из-за спешки.

— Маффет, подожди! — крикнула Фриск, ловко перепрыгивая через набегающего паука-круассана. — Нам не нужно драться! Я могу всё объяснить!

— Охо-хо? Объяснить? — Маффет грациозно качнула головой, наливая новую порцию чая. — Твои слова не согреют моих бедных братьев в Руинах, дорогуша. Нам нужно твоё золото... или твоё сердце! Сидеть, смирно, к нам идет наш домашний питомец!

С нижней части экрана с жутким чавканьем пополз гигантский, уродливый кекс-монстр, раскрывая огромную зубастую пасть. Ситуация становилась критической. Уворачиваться вечно на трех нитях было невозможно, а шкала ОЗ Фриск медленно, но верно таяла от случайных касаний.

— Малая, не паникуй, — раздался в её голове спокойный, поддерживающий шёпот Санса через ментальную связь. — Если у тебя нет паучьей выпечки с собой, то в каноне игры есть еще одно место, где её продают прямо сейчас. Вспомни. На этой же локации, чуть раньше, был их официальный ларек. Тебе нужно вернуться туда и задобрить её. Нам нельзя доводить её до гибели.

Фриск решительно кивнула. Дождавшись каноничного момента, когда Маффет отвлеклась на чаепитие, девочка использовала окно для побега, резко разорвала фиолетовые нити и со всех ног бросилась бежать назад, по коридору Жаркоземья.

— Эй! Вернись! Куда же ты, трусишка?! — возмущенно закричала Маффет вслед, но преследовать человека за пределы своего паучьего логова не стала, уверенная, что тупик Жаркоземья всё равно заставит человека вернуться.

Фриск добежала до лифта, спустилась на нижний ярус Жаркоземья и со всех ног помчалась к каноничной распродаже паучьей выпечки, которую держали маленькие паучки в одном из боковых гротов. Цена там была просто грабительской — целых 9999 золотых монет за один пончик! Обычный игрок потратил бы часы на фарм, но у Фриск, прошедшей шесть идеальных Пацифист-циклов подряд, в карманах звенели огромные, нерастраченные запасы королевского золота.

Она без колебаний высыпала на прилавок целую гору сверкающих монет, схватила свежий, блестящий глазурью Пончик Паука и рванула обратно к лифту. Теперь у нее был главный козырь.

Вернувшись в фиолетовые шелковые коридоры, она снова шагнула в логово. Маффет уже ждала её, разочарованно перебирая лапками.

— Оу, ты вернулась, чтобы добровольно сдаться? Как мило с твоей стороны, — Маффет хищно улыбнулась всеми пятью глазами, и интерфейс боя снова сковал Душу Фриск фиолетовыми линиями.

— Нет, Маффет! Смотри, что у меня есть! — Фриск засунула руку в карман и прямо посреди боя достала купленный пончик.

Она не стала использовать свои разрушительные янтарные способности или зеленый щит, чтобы случайно не ранить противницу. Вместо этого Фриск на глазах у изумленной паучихи аккуратно откусила кусочек выпечки. Волшебная паучья еда мгновенно сработала как каноничный лечебный предмет: магические силы Фриск восстановились, а шкала ОЗ в меню послушно заполнилась до максимума, вспыхнув безопасным зеленым цветом.

Маффет мгновенно замерла. Все её шесть рук с чайничками задрожали, а на лице появилось выражение глубокого шока, смешанного с яростным недоверием.

— Ч-что?! Паучий Пончик?! — её голос сорвался на возмущенный писк. — Откуда он у тебя?! Ты... ты своровала его?! Ты ограбила моих беззащитных маленьких кондитеров на нижнем ярусе?! Ах ты негодяйка! Пауки никогда не простят воровку! Мой питомец, разорви её на куски!

— Я не воровала его! Я честно заплатила! — пыталась перекричать Маффит Фриск, ловко уклоняясь от разъяренных фиолетовых пауков. Напряжение в бою достигло пика. Маффет была слишком зла, чтобы слушать оправдания.

Но прямо в этот самый момент с потолка на тонкой паутинке стремительно спустился крошечный, едва заметный паучок. В его лапках был зажат маленький, аккуратно свернутый листок бумаги — официальная системная телеграмма из нижней лавки.

Паучок подбежал к Маффет и протянул ей записку. Паучиха нахмурилась, быстро развернула её своими верхними лапками и принялась лихорадочно читать строчки. В телеграмме черным по белому было написано, что человек только что честно купил выпечку по самой высокой цене, полностью обеспечив всех пауков Руин теплыми вещами на годы вперед.

Маффет ошеломленно опустила записку. Её гнев мгновенно испарился, уступая место искреннему стыду и неловкости.

— Оу... — она виновато прикрыла рот ладошкой, а её глаза забавно забегали. — Прости меня, дорогуша... Оказывается, ты вовсе не скупая воровка. Ты... ты наш самый щедрый и великий покупатель! Пауки приносят тебе свои глубочайшие извинения.

С этими словами фиолетовый чай на Душе Фриск растворился, и боевой интерфейс с тихим щелчком закрылся, возвращая коридору привычный вид. Маффет дружелюбно помахала Фриск всеми шестью руками:

— Проходи дальше, милая! Извини за небольшое недоразумение. И спасибо тебе за помощь моим братьям! Хо хо хо.

Фриск с глубоким облегчением выдохнула. Битва была успешно и бескровно завершена. В ту же секунду прямо перед её глазами в воздухе победно вспыхнули зеленые строчки Доктора Гастера:

«ВНИМАНИЕ: Сценарий "Логово Маффет" полностью стабилизирован».

«Синхронизация кода: Стабильность таймлайна восстановлена до 100%».

«Система готова к завершающему этапу извлечения данных».

Фриск победно сжала кулаки и зашагала вперед, к лифту, зная, что внизу её ждет Гастер, гордый Папирус и верный Санс. Пришло время для финального синтеза шестой, Фиолетовой Души Настойчивости.

Попрощавшись с Маффет и её гостеприимными маленькими кондитерами, Фриск уверенно зашагала в сторону лифта, который должен был доставить её ближе к финалу Жаркоземья. Сырые, липкие коридоры постепенно сменялись сухими технологичными комнатами. Проходя мимо очередного заброшенного пульта управления, девочка заметила полуоткрытый металлический ящик, из которого торчал край плотной ткани.

Любопытство взяло верх, и Фриск заглянула внутрь. К её восторгу, там лежала каноничная Мутная жилетка — вещь Фиолетовой Души, идеально сохранившаяся среди старого системного хлама. Фриск без колебаний переоделась. Старая балетная пачка послушно отправилась в инвентарь, а плотная, прошитая магическими нитями жилетка заняла её место. Системный интерфейс тут же привычно мигнул в углу обзора: «Защита увеличена. Неуязвимость после удара продлена». Это была броня куда лучше прежней, дарующая колоссальную стойкость. Теперь Фриск была готова к любым неожиданностям.

Спустя минуту яркая вспышка синей магии, перенесла девочку из коридоров Жаркоземья обратно в глубокий скрытый бункер.

Герметичные двери со свистом разъехались в стороны, и Фриск шагнула в зал, готовая увидеть привычную суету. Но внутри её встретила абсолютная, звенящая тишина. Экраны Ядра по-прежнему мирно светились стабильными зелеными цифрами 99.99%, но за пультами управления никого не было. Мощные операторские стулья пустовали, а парящие фиолетовые руки Гастера больше не летали над клавиатурой.

Фриск удивленно подошла к главному терминалу и обнаружила лежащий на металлическом столе аккуратно сложенный лист бумаги. На нем ровным, красивым почерком — без всяких каноничных загадочных символов вроде шрифта Wingdings — было выведено послание:

«Фриск, если ты читаешь это, то ты пришла гораздо раньше, чем мы думали. Мы все чертовски вымотались за эти дни и пошли немного отдохнуть. Мои сыновья отправились домой в Сноудин, Папирусу нужно выспаться, а Санс до мозга костей устал от постоянной калибровки систем и ментальной связи. Я же остался здесь, в Комнате 26.

P.S. Пожалуйста, не буди меня, если нет ничего срочного.

— Доктор Гастер».

Фриск тепло улыбнулась, бережно спрятав записку. Она искренне радовалась, что её друзья наконец-то могут спокойно поспать, особенно Гастер, чье восстановление отняло у Санса столько сил. Раз уж выдалась такая редкая возможность, девочка решила устроить себе небольшую экскурсию и подробно исследовать всю лабораторию, пока вокруг никого не было.

Она медленно ходила между высокими серверными шкафами, рассматривала сложные переплетения мерцающих кабелей и заглядывала в архивные чертежи. Здесь, в недрах ломающегося кода, скрытый бункер казался самым безопасным местом во всем Подземелье.

Спустя пару минут Фриск почувствовала, что и её собственный желудок настойчиво требует перекуса. Она направилась в небольшую уютную кухонную зону, где на плите в огромной кастрюле всё еще дымились свежие, невероятно ароматные спагетти, оставленные заботливым Папирусом. Девочка наложила себе приличную порцию, уселась за стол и принялась с аппетитом есть.

Шорох.

Прямо посреди кухонного стола, аккуратно раздвинув металлические швы столешницы, с тихим шуршанием высунулся желтый цветок. Флауи недовольно сощурил свои глаза-бусины, уставившись на Фриск.

— Ну и ну, — ворчливо прошипел он в своем стиле. — Пока ученые скелеты просто спят, ты решила поесть? Типично для тебя.

Фриск ничуть не испугалась его внезапного появления. Она дружелюбно улыбнулась и, придвинув к цветку чистую маленькую тарелочку, аккуратно положила туда порцию спагетти с томатным соусом.

— Хей, Флауи. Не ворчи. Хочешь спагетти? Папирус очень старался.

Цветок брезгливо фыркнул, но от угощения отказываться не стал, ловко подцепив макаронину маленьким зеленым листочком.

— Ой, ладно, только ради того, чтобы шедевр этого костяного повара не пропал зря... — буркнул он, но на его лице проступило непривычное удовлетворение от еды.

Какое-то время они сидели в уютной тишине кухонного отсека, мирно разговаривая о всяком. Фриск рассказывала, как забавно Папирус сбежал через окно во время кулинарного урока у Андайн, а Флауи, хоть и пытался казаться циничным, внимательно слушал, изредка вставляя свои колючие, но уже совсем не злые комментарии. Они обсуждали, что стабильность мира игры зафиксировалась на максимуме, и это давало им обоим долгожданное чувство облегчения.

Их тихий разговор прервал тихий, мелодичный писк настенного интеркома. На маленьком экране над дверью кухни появилось лицо Доктора Гастера. Ученый сидел в Комнате 26 перед небольшим монитором слежения — он обнаружил их присутствие с помощью камер безопасности бункера. На его обновленном лице без шрамов и трещин играла мягкая, мудрая улыбка, а две тонкие линии у глазниц едва заметно сдвинулись.

— Прошу прощения, что прерываю вашу кулинарную идиллию, друзья мои, — раздался его глубокий, чистый голос из динамика. — Фриск, я вижу, ты полностью восстановила силы и даже успела обзавестись прекрасной Мутной жилеткой. Это великолепно. Мой короткий отдых окончен, и наши радары показывают идеальное состояние Ядра. Время для финального синтеза официально пришло. Возвращайся в главный зал, мы готовы извлечь последнюю, Фиолетовую душу Настойчивости.

Фриск решительно поднялась со стула, янтарная аура Справедливости на её запястьях согласно мигнула, а Флауи быстро скрылся под полом, пожелав ей удачи своим привычным ворчливым шепотом.

Фриск уверенно зашагала по белому коридору вслед за Доктором Гастером, шурша полами новой Мутной жилетки. Войдя в главный зал, она машинально бросила взгляд на пустующие кресла операторов Ядра. Привычной суеты братьев-скелетов действительно не хватало.

Девочка повернулась к ученому и негромко спросила:

— Доктор Гастер, разве Санс и Папирус к нам сегодня не присоединятся?

Гастер плавно развернулся, поправляя настройки на центральном терминале. Его обновленное лицо без трещин выражало абсолютное, умиротворенное спокойствие, а две аккуратные тонкие линии у глазниц мягко дрогнули.

— Нет, Фриск, — чисто и глубоко прозвучал его голос. — Весь процесс по контролю и мониторингу систем я сегодня полностью беру на себя. Мои сыновья совершили невозможное, чтобы вернуть меня, и они заслужили этот отдых. Совсем скоро, когда мы разобьем Барьер, нам понадобятся все силы, чтобы исследовать Поверхность. А сейчас — займи свое место.

Фриск понимающе кивнула. Она забралась внутрь капсулы и легла на мягкую кушетку. Бронированная крышка со свистом опустилась, отрезая её от стерильного зала бункера. Прозрачный газ заполнил легкие, и сознание девочки мгновенно сорвалось в бездну последнего, шестого ментального сна.

Стоило датчикам зафиксировать фазу глубокого сна, как Гастер решительно щелкнул тумблером на панели управления, запуская совершенно новый системный процесс.

«Запуск протокола: Визуализация подсознания. Подключение к ментальному потоку Объекта_01».

На огромном настенном экране лаборатории начали медленно, пиксель за пикселем, проступать живые кадры из мыслей спящего ребенка. Доктор Гастер внимательно вглядывался в монитор, тщательно фиксируя каждую деталь.

Почему он не использовал этот протокол трансляции снов раньше, когда Сансу приходилось спать в соседней комнате ради ментального шпионажа? Ответ был прост: старый ученый до смерти боялся, что Ядро в Жаркоземье просто не выдержит колоссального увеличения мощности при передаче таких тяжелых массивов визуальных данных, пока структура вселенной оставалась нестабильной и багующей после правок Флауи. Но сейчас, когда стабильность таймлайна достигла рекордных 99.99%, Гастер мог позволить себе этот научный шаг без всякого риска.

[Сон Фриск]

Фриск открыла глаза от резкого, оглушительного удара деревянного молотка.

БАМ!

Она обнаружила, что стоит за строгой деревянной трибуной посреди огромного, величественного зала судебных заседаний. На её плечах был элегантный синий костюм, а на груди поблескивал золотой значок адвоката. Напротив неё, на скамье подсудимых, сидел ложно обвиненный человек — испуганный, бледный парень, который судорожно сжимал руки и со слезами на глазах шептал: «Я не виновен... Клянусь, я этого не делал...»

На судейском возвышении восседал суровый седовласый Судья, а за соседней трибуной, высокомерно ухмыляясь, стоял Прокурор.

— Ваша честь! — громогласно объявил обвинитель, швыряя на стол толстую папку. — Вина подсудимого абсолютна и полностью доказана множествеными уликами! У нас есть весомые показания свидетелей, отпечатки пальцев на месте преступления и временное алиби, которое рассыпается в прах! Этот человек должен понести самое суровое наказание, и никакие слова защиты не изменят этот неоспоримый факт!

В зале суда поднялся тяжелый, осуждающий гул безликих присяжных. Код сна начал яростно давить на разум Фриск. Пространство вокруг её трибуны стало стремительно сужаться, погружаясь во тьму, словно система пыталась лишить её обзора и заставить сдаться под натиском неопровержимого обвинения. Подсознание нашептывало: «Закон суров, сценарий уже написан, ты проиграла, опусти руки».

Но в этом удушающем давлении Фриск четко осознала саму суть Настойчивости. Настойчивость — это не слепое упрямство. Это способность удерживать фокус, методично и упорно искать скрытую правду сквозь любые преграды, анализировать тонны сухих данных и двигаться вперед вопреки всему миру, когда все вокруг твердят, что ты обречен.

Фриск решительно раскрыла свою кожаную папку. Перед ней лежали горы бумаг, судебных отчетов, графиков и документов. Уменьшающееся поле зрения мешало читать, но девочка, сохраняя абсолютную концентрацию, принялась строчка за строчкой изучать материалы дела, сопоставляя факты с весомыми обвинениями прокурора.

И её настойчивый анализ принес плоды. В глубине архивных документов, на самой последней странице затертого медицинского отчета, Фриск обнаружила критическую, системную ошибку в показаниях свидетелей обвинения. Время на часах не сходилось ровно на пять минут! Ошибка в обвинении была найдена.

Девочка резко выпрямилась, её глаза блеснули праведным огнем, а рука с силой указала прямо на ухмыляющегося прокурора.

— ПОДОЖДИТЕ! — звонко и оглушительно выкрикнула Фриск, и этот каноничный возглас эхом разорвал давящую тьму зала заседаний. — В ваших весомых доказательствах есть критическое противоречие! Согласно этому официальному документу, подсудимый физически не мог находиться на месте преступления в указанный свидетелями час! Его алиби безупречно!

Она со всей силы хлопнула ладонями по трибуне, выкладывая бумаги перед судьей.

Прокурор ошеломленно отшатнулся, его идеальная ухмылка треснула, а суровый Судья в изумлении занес молоток, объявляя: «Оправдан!»

В ту же секунду весь зал суда, трибуны и присяжные начали стремительно растворяться в воздухе, превращаясь в яркие пиксели. Из груди Фриск вырвалось красное сердце её Души, и в этот момент оно с ног до головы окрасилось в глубокий, благородный фиолетовый цвет Настойчивости. Лавина этой фиолетовой энергии ласково окутала её подсознание, выталкивая девочку обратно в реальный мир.

[Лаборатория Гастера]

Крышка капсулы со свистом отъехала в сторону, и Фриск медленно села, чувствуя невероятную внутреннюю ментальную стойкость. Её Мутная жилетка на секунду подернулась фиолетовым свечением, закрепляя новую пассивную способность: теперь её неуязвимость после ударов монстров в бою длилась в три раза дольше, защищая её человеческое тело от любых перегрузок.

Доктор Гастер с неописуемым триумфом аккуратно извлек из экстрактора машины последний, сияющий фиолетовым светом сосуд в форме сердца. Шестая душа — Душа Настойчивости — была успешно синтезирована и помещена в последнюю, финальную колбу на стойке! Весь проект по воссозданию человеческих душ был официально и безупречно завершен. Гастер подробно объяснил проснувшейся Фриск, а затем и подошедшим братьям-скелетам, почему он только сейчас запустил протокол трансляции снов, успокоив всех тем, что Ядро теперь работает на пике идеальной стабильности.

— Пришло время, — величественно произнес Гастер, бережно упаковывая кейс со всеми шестью сияющими сосудами. — Мне нужно немедленно отправиться к Королю Азгору, чтобы он поместил эти души на их законное место в тронном зале. Санс, Папирус, присмотрите за человеком.

Вспышка магии.

Гастер переместился прямо в Новый Дом. Переступив порог Тронного зала, благоухающего золотыми цветами, он застал Короля Азгора, который печально сидел на своем троне.

— Азгор, старый друг, — негромко позвал его ученый.

Король резко вскинул голову, и лейка в его руках задрожала. Но больше, чем появлению кейса с душами в руках Гастера, Азгор был до глубины души потрясен и несказанно рад увидеть, что его Королевский Ученый полностью восстановился физически! Перед ним стоял здоровый, сильный монстр без единого цифрового глитча, шрама или ужасающей трещины на лице. Азгор ведь совершенно не мог знать, что при обычном завершении игры Гастер мог навсегда раствориться в Пустоте как системный баг, если бы не тайный подвиг Санса в Сноудине.

— Гастер! О небеса, ты... ты выглядишь потрясающе! — восторженно воскликнул Азгор, бережно принимая кейс с шестью сияющими разноцветными сердцами. — Ты вернул души... Ты спас наш народ от отчаяния! Твоя гениальность просто поражает меня... Но всё-таки, Гастер... Как? Как тебе удалось сотворить такое чудо и синтезировать их заново из ничего?

Гастер на секунду задумался, глядя на колышущиеся золотые бутоны у своих ног. Он решил больше не скрывать правду от правителя и подробно раскопал ему всё про Фриск, её феноменальную, безграничную Решимость и то, что именно её человеческая кровь и ментальные сны стали нерушимой основой для синтеза каждой черты характера.

Азгор тяжело задумался, на его величественном лице отразилось глубокое, искреннее изумление — никогда в истории Подземелья человеческая Решимость не использовалась для созидания и спасения душ других людей. Спустя минуту Король поднял на ученого полный тревоги взгляд и задал тихий, дрожащий вопрос:

— Гастер... Скажи мне честно... Умер ли этот ребенок при синтезе? Какую цену ей пришлось заплатить за наше спасение?

Гастер мягко улыбнулся, и его парящая ладонь успокаивающе опустилась на плечо Короля.

— Успокойся, старый друг. С ней всё в полном порядке. Её тело и Душа в абсолютной безопасности. Более того, она отлично выспалась и совсем скоро придет к тебе в замок на твой знаменитый чай из золотых цветов. Наше будущее теперь действительно в безопасности.

Глава 11 Королевское гостеприимство.

Фриск уверенно шла по длинным, залитым золотым светом коридорам Нового Дома. Мутная жилетка мягко шуршала при ходьбе, а на запястьях всё еще едва заметно искрились янтарные и фиолетовые огоньки её новых способностей. Она миновала серую комнату с подарками, спустилась по длинной лестнице и наконец толкнула тяжелые массивные двери Тронного зала.

Азгор ждал её. Он стоял посреди ковра из золотых цветов, у его ног аккуратно покоился кейс со всеми шестью воссозданными человеческими душами. Король был добр, его сердце разрывалось от противоречий. Как правитель Подземелья, он нес на своих плечах вековой долг — разрушить Барьер и подарить свободу своему народу. Но бесконечная благодарность к маленькой девочке, которая пожертвовала своей кровью и Решимостью ради спасения монстров и исцеления Доктора Гастера, не позволяла ему поднять на нее оружие. Он категорически не хотел сражаться и тем более убивать Фриск.

Увидев вошедшего человека, Азгор мягко улыбнулся и убрал свой грозный красный трезубец обратно в магические ножны.

— Здравствуй, дитя, — глубокий, бархатный голос короля разнесся по залу. — Доктор Гастер не соврал... Ты действительно пришла. Знаешь... Наш долг велит нам сделать финальный шаг. Души готовы. Но я не могу поднять на тебя руку. Вместо этого... Не откажешься ли ты присесть со мной и выпить чашечку свежего чая из золотых цветов?

Фриск со спокойной улыбкой кивнула и присела за небольшой деревянный столик, который Король канонично приготовил прямо посреди цветов. Пока ароматный пар поднимался над фарфоровыми кружками, Азгор внимательно изучал её лицо. Наконец, сделав глубокий вдох, он решился озвучить то, что созрело в его доброй королевской душе:

— Фриск... Семь душ людей нужны лишь для того, чтобы разрушить Барьер прямо сейчас. Но что, если нам не нужно торопиться? Твоя помощь монстрам неоценима. Я хочу предложить тебе... остаться здесь, с нами. Жить в замке, как одна большая, дружная семья. Нам больше незачем воевать.

Девочка замерла, глядя на колышущиеся золотые бутоны у своих ног. Этот выбор полностью нарушал каноничные скрипты оригинальной игры Undertale, но в их удивительной, исцеленной вселенной правила уже давно писались их собственными сердцами. Фриск попыталась вспомнить свое прошлое на Поверхности, но в памяти была лишь глухая, серая пустота. Она напрочь не помнила, была ли у нее когда-нибудь настоящая, любящая семья. А здесь, в Подземелье, её окружали те, кто готов был отдать за неё жизнь.

— Я согласна, Азгор, — тихо, но абсолютно уверенно ответила Фриск, поднимая на него глаза. — Я хочу остаться с вами.

Радость Азгора была безграничной, он счастливо засиял и уже потянулся, чтобы обнять свою новую названую дочь, как вдруг тяжелые двери Тронного зала с грохотом распахнулись.

БАМ!

На пороге, тяжело дыша и грозно скрестив руки на груди, стояла Ториэль. Королева, ведомая своими защитными материнскими чувствами, в полной уверенности, что Азгор собирается напасть на ребенка, уже приготовила свои огненные шары. Но, увидев, как Король и Фриск мирно пьют чай и улыбаются друг другу, Ториэль ошеломленно замерла. Её лапы безвольно опустились, а огонь погас. Она была абсолютно удалена от происходящего, её каноничный скрипт яростной защиты просто дал сбой.

— Ф-Фриск?.. Азгор?.. — потрясенно выдохнула бывшая королева, переводя взгляд с одного на другого. — Что... что здесь происходит?

Не успела Фриск объяснить ситуацию, как зал начал стремительно заполняться каноничными персонажами. Программа игры послушно подтягивала всех главных героев к финальной точке.

— ЭЙ! Человек! Королева! — с диким криком в зал влетела Андайн, с разбегу обнимая Фриск и Азгора одновременно. Следом за ней, робко поправляя очки и смущенно улыбаясь, вошла Доктор Альфис.

— НЬЕХ-ХЕ-ХЕ! А ВОТ И Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС! И МОЙ ЛЕНИВЫЙ БРАТ САНС! — громогласно объявил младший скелет, вбегая в зал. Санс шел чуть позади, расслабленно засунув руки в карманы куртки и заговорщически подмигивая Фриск пустой глазницей — их ментальная связь в его голове транслировала абсолютное счастье малой. Монстры радовались, шутили и обнимались, празднуя долгожданное примирение.

Но их счастливый, каноничный разговор длился недолго.

ШШШУХ! БЗЗЗЗТ!

Вся комната внезапно погрузилась в зловещую, леденящую темноту. Золотой свет Нового Дома померк. Прямо из-под каменных плит пола с бешеной скоростью вырвались гигантские, неестественно толстые зеленые лозы, усыпанные острыми шипами. Не успел никто и охнуть, как эти колючие путы намертво обвили Азгора, Ториэль, Андайн, Альфис, Папируса и даже Санса, поднимая высоко в воздух.

Из самого центра переплетенных лоз, безумно вращая глазами и хищно ухмыляясь во весь рот, выскочил Флауи. Его стебель дрожал от безумного, хакерского восторга.

— Охо-хо-хо... Какие же вы все наивные дураки! — истерически расхохотался цветок. — Думали, что всё закончится тихим семейным чаепитием?! Вы собрали ВСЕ ДУШИ В ОДНОМ МЕСТЕ! Именно этого я и ждал! Мои правки кода наконец-то завершены! Время для финальной битвы!

Пространство вокруг Фриск взорвалось ослепительным, пиксельным вихрем. Кейс на полу открылся, и все шесть воссозданных душ лавиной ринулись прямо в тело хохочущего цветка. Ткань реальности с треском порвалась, утягивая Фриск в самую грандиозную, финальную битву против истинной формы Флауи — Азриеля Дримурра, Бога Гиперсмерти. Начинался последний бой за свободу всего подземельея.

Ткань реальности с треском окончательно разорвалась, погружая Тронный зал в бескрайнее, усыпанное пиксельными звездами космическое пространство. Навстречу Фриск, паря в ослепительных потоках чистой энергии, опустился Азриель Дримурр в своей истинной, всемогущей форме Бога Гиперсмерти. Его гигантские крылья переливались неоновым светом, а в руках манифестировались разрушительные хакерские мечи и Гастер-бластеры, способные стирать целые таймлайны.

БЗЗЗЗТ. ФИНАЛЬНАЯ БИТВА.

Из груди Фриск вырвалось её ярко-красное сердце Решимости, но этот бой кардинально отличался от всех предыдущих. Фриск больше не была беззащитным ребенком. Весь уникальный арсенал, собранный в лаборатории Гастера, активировался одновременно: вокруг её тела в невидимом коконе бешено вращались граненые голубые кристаллы Терпения, Мутная жилетка Настойчивости намертво блокировала критические перегрузки, на запястьях ярко искрились янтарные молнии Справедливости, а перед собой она уверенно держала прочный изумрудно-зеленый щит Доброты.

Азриель обрушивал на неё лавины хаотичных, ускоренных багом звездных атак, но Фриск, используя накопленные навыки, методично и упорно отражала каждый удар. Ей не нужно было атаковать — её целью было спасение.

Когда битва перешла в финальную фазу, Фриск закрыла глаза и задействовала функцию «SAVE». Её сознание буквально погрузилось внутрь Бога Гиперсмерти, пробиваясь сквозь терабайты чужого, заблокированного кода прямо к душам запертых друзей. Она звала их по именам сквозь темноту подсознания Азриеля. И это сработало. Один за другим Ториэль, Азгор, Андайн, Альфис, Папирус и Санс начали лихорадочно вспоминать Фриск, её доброту, её искренний смех и всё то, через что они вместе прошли.

Мощные ментальные узы любви и дружбы за секунду переписали хакерские скрипты Флауи. Истинная магия монстров внутри Азриеля полностью заблокировала его агрессивные протоколы. Всемогущий Бог Гиперсмерти резко ослаб. Его гигантские крылья безвольно опустились, а на глазах маленького, испуганного принца-козленка навернулись искренние слезы.

— Зачем... Зачем ты продолжаешь бороться за меня, Фриск?! — всхлипнул Азриель, и его голос больше не двоился системными помехами. — Я ведь просто хотел всё исправить... Я хотел остановить тебя на Геноциде, но превратил этот мир в один сплошной сломанный хаос! И... что теперь будет со мной, когда ты уйдешь на Поверхность? Без этих душ я снова превращусь в цветок. Я останусь здесь, в темноте, абсолютно бесчувственный и озлобленный! В одиночестве... Я... я больше не хочу этого!

Фриск тепло и мягко улыбнулась. Она сделала уверенный шаг вперед, презирая все законы игры, и протянула к плачущему принцу правую руку. Ппрямо над её ладонью материализовалась и плавно закачалась в воздухе её собственная Душа.

— Мы с тобой оба наделали немало делов в прошлых таймлайнах, Азриель, — тихо, но очень твердо произнесла девочка. — Но посмотри вокруг. Нас всех приняли и простили. Мои друзья не держат на нас зла. Этот таймлайн полностью отличается от всех остальных. И посмотри на контур моей Души.

Азриель ошеломленно замер, вытирая слезы лапкой. Он завороженно уставился на сердце Фриск. Каноничный красный контур Решимости больше не был статичным — из-за недавнего синтеза каждой черты характера в лаборатории Гастера, её Душа непрерывно и невероятно красиво переливалась всеми цветами радуги, испуская мягкие, теплые искры Храбрости, Порядочности, Терпения, Справедливости, Настойчивости и Доброты.

— Все эти побочные способности, которые я получила во время нашего синтеза... Они изменили мой код, — Фриск сложила ладони в аккуратный круг перед своей грудью. — Было бы абсолютно нечестно, если бы я одна оказалась достойна по-настоящему хорошей концовки.

С этими словами радужный контур Души Фриск начал плавно и безболезненно отделяться от основного красного сердца. Словно на лазерном принтере, из её накопленных черт характера прямо в воздухе начал создаваться совершенно новый, чистый и сияющий сосуд Души для самого Азриеля.

— Но, Фриск! — Азриель испуганно отшатнулся, прижав уши к голове. — Что ты делаешь?! Неужели тебе не пригодятся все твои великие способности в будущем? На Поверхности опасно! Люди жестоки. Как ты защитишь себя без этих кристаллов и щитов?!

Фриск гордо выпрямилась, её глаза весело блеснули, а на лице заиграла самая счастливая улыбка в её жизни. Она обернулась назад, где из темноты рассеивающегося сна на неё с бесконечным доверием смотрели Санс, Папирус, Андайн и все остальные.

— С такими потрясающими друзьями мне ни один враг на Поверхности не страшен! — уверенно воскликнула девочка.

Новая, переливающаяся всеми цветами радуги Душа мягко влетела прямо в грудь Азриеля, намертво соединяясь с его собственным тедом. В ту же секунду принц почувствовал колоссальный прилив искренних, живых чувств — сострадание, любовь, храбрость и радость навсегда вернулись в его исцеленное сердце. Он больше никогда не превратится в бездушный цветок.

Когда ослепительная вспышка света рассеялась, космическая бездна исчезла, возвращая их в Тронный зал. Лозы растаяли, освобождая пленников. Ториэль и Азгор, едва коснувшись ногами земли, замерли. Они не верили собственным глазам. Прямо перед ними стоял их маленький, давно потерянный сын Азриель. Королевская чета, забыв про былые обиды и распри, с громким плачем бросилась вперед. Ториэль крепко прижала сына к груди, заливая его шерстку слезами радости, а огромный Азгор обнял их обоих своими массивными лапами, шумно всхлипывая от абсолютного, непередаваемого счастья. Семья Дримурров наконец-то воссоединилась.

Азриель, бережно отстранившись от родителей, повернулся к кейсу. Собрав всю мощь своей новой радужной Души и накопленную энергию, принц выпустил все шесть воссозданных человеческих душ на свободу. Гигантский, ослепительный луч чистой спектральной магии ударил прямо в центр древней стены.

ГРОХОТ! БУМ!

Массивный, казавшийся нерушимым Барьер с оглушительным треском разорвался на миллиарды сверкающих осколков, открывая монстрам прямой путь к свободе. В Тронный зал ворвался теплый, настоящий ветер с Поверхности, а золотые цветы заколыхались под лучами истинного, восходящего солнца. Барьер был сломан, игра полностью исцелена от багов на все 100%, Доктор Гастер навсегда остался жив вместе со своей семьей, а Азриель Дримурр обрел собственную радужную душу, готовясь вместе со всеми сделать первый шаг навстречу новому миру.

Вся огромная и счастливая компания дружно вышла на Поверхность. Они стояли на вершине высокой горы Эботт, завороженно глядя на бескрайний зеленый мир, раскинувшийся внизу, и на ослепительный, золотой закат солнца, окрасивший облака в багровые тона. Андайн громко смеялась, Папирус восторженно прыгал на месте, а Ториэль нежно держала Азриеля за лапку.

Вдруг реальность вокруг них неестественно дернулась. Весь мир Поверхности мгновенно и резко погрузился в кромешную, абсолютную темноту. Все звуки ветра и смеха затихли. В этой звенящей пустоте прямо перед Фриск вспыхнула маленькая, ярко-желтая четырехконечная звездочка Точки Сохранения.

Из этой звездочки на всю темноту начал медленно и четко проецироваться системный желтый текст:

«ИГРА ПОЛНОСТЬЮ ПРОЙДЕНА. СОХРАНЕНИЕ И СБРОС СНОВА ДОСТУПНЫ».

«ЖЕЛАЕТЕ ЗАВЕРШИТЬ ИГРУ ИЛИ ПРОДОЛЖИТЬ?»

«[ЗАВЕРШИТЬ] / [ПРОДОЛЖИТЬ]»

В этот момент произошло то, чего игра никак не ожидала. Благодаря мета-знаниям и перепутанным файлам из бункера, этот интерфейс увидели не только Гастер, Санс и Азриель, которые всегда знали о природе своего мира. Этот системный выбор прямо сейчас увидели абсолютно все персонажи — Ториэль, Азгор, Папирус, Андайн и Альфис.

Вокруг воцарился леденящий, панический ужас. Друзья Фриск резко и испуганно повернули к ней свои головы. Они застыли, осознав, что вся их обретенная свобода и жизни сейчас висят на волоске и зависят от одного клика этого маленького человека.

Санс сделал шаг вперед, его куртка мелко дрожала, а из глазниц полностью исчезли белые огоньки. На лице застыла испуганная, натянутая улыбка.

— Малая... — хрипло, со страхом в голосе спросил он, глядя на светящиеся кнопки. — Что... что ты собираешься делать?

Фриск посмотрела на паникующих, замерших от ужаса друзей. На её лице не было ни капли сомнения или эгоизма. Она мягко, невероятно тепло улыбнулась всей своей компании, и этот жест мгновенно вернул в темноту крупицы уюта.

— Эта временная линия научила меня очень многому, — тихо, но отчетливо произнесла девочка, и её голос эхом разнесся по системной пустоте. — Я больше никогда не хочу возвращаться назад. Этот путь показал мне, что значит настоящая семья. Мне хочется сделать всех вас по-настоящему счастливыми. Я выбираю продолжить. Я хочу жить не только ради себя... но и ради всех вас!

Она уверенно нажала кнопку [ПРОДОЛЖИТЬ].

В ту же секунду вся компания с глубоким, колоссальным облегчением выдохнула. Леденящий зажим страха отпустил их сердца. Тьма мгновенно рассеялась, и мир Поверхности с шумом ветра и золотом заката вернулся на свое законное место. Системная звездочка и кнопки навсегда растворились в воздухе, стирая из логов игры саму возможность обнуления таймлайна.

Фриск приняла свое окончательное, нерушимое решение. Отныне она будет продолжать этот путь и жить как самый обычный человек, бережно и свято храня свою единственную, неповторимую жизнь рядом со своими любимыми монстрами.

—КОНЕЦ—