Джирайя. Путь увлеченного мудреца.

Глава 1

### Часть 1

### Гора Мьёбоку — пробуждение

Джирайя стоял на вершине скалы, глядя на бескрайний туман, стелющийся над Горой Мьёбоку. Три месяца червей, три месяца бесконечных ударов ладонями по воде, три месяца, пока он учился чувствовать не только свою чакру, но и тяжесть мира вокруг. Каждое утро начиналось с того, что Фукасака заставлял его стоять на одной ноге на скользком валуне посреди водопада, и если он терял равновесие — ему приходилось есть червей, которых Шима-сенсей подавала с улыбкой. Три месяца он проклинал себя за то, что согласился на это обучение, но теперь, когда оно закончилось, он чувствовал, как его тело стало другим — гибким, сильным, готовым к новым свершениям.

Он развернулся и крикнул в пустоту:

— Наконец-то закончилось!

Из-за спины донёсся скрипучий голос Фукасаки:

— Кха, ква… вообще-то, тебе ещё можно будет изучить режим мудреца.

Джирайя поморщился. Он уже знал, что это значит — ещё месяцы балансировки на грани превращения в каменную жабу, ещё сотни часов медитации, ещё больше червей.

— А что это такое? Впрочем, неважно, не буду я его изучать. Чтобы ещё три месяца есть червей? Нет уж, спасибо, Фукасака-сенсей.

Старая жаба покачал головой:

— Так как тебе предсказано быть учителем сына судьбы, тебе нужно быть сильным и образованным. Именно знаниями о мире и природе наполняется мудрец. А чтобы стать мудрецом — энергию природы освоить тебе надо.

Джирайя уже открыл рот, чтобы возразить, как вдруг женский голос прозвучал у самого уха:

— А чем тебе не нравятся червячки, головастик?

Он подпрыгнул и обернулся. Шима-сенсей стояла с мешочком в руках, и её жабьи глаза светились добродушным коварством.

— Ш-Шима-сенсей! Всё в порядке, всё очень вкусно, честно! — Он заложил руки за спину, скрестив пальцы на удачу, но взгляд сам собой упал на мешочек.

— Да? Как хорошо, гляди-ка, что я тебе с собой приготовила, — протянула она угощение.

Скрепя сердце и чувствуя, как его вкусовые рецепторы совершают харакири, Джирайя принял мешочек. Запах трав и каких-то жабьих приправ ударил в нос. Он сунул его за пазуху и мысленно пообещал себе, что ни за что не откроет его, пока не вернётся в Коноху.

— Ладно, пора идти, а то меня там могут обыскаться.

Фукасака кивнул:

— Будь осторожен. Надеюсь, свободный призыв ты делал в безопасности. Ведь в первый раз, после того как ты возвращаешься из мира призыва, могут быть разные эффекты. Чаще всего — просто потеряешь сознание. Так что не волнуйся. Помни про разницу во времени: здесь прошло три месяца, а там полтора. Мы всегда рады тебе здесь. Можешь хоть просто в гости заходить.

Шима добавила:

— Всегда с радостью дам тебе заморить червячка. Удачи, Джирайя-тян.

Джирайя махнул рукой, сложил печати обратного призыва и растворился в облаке дыма, чувствуя, как мир вокруг него складывается в спираль и переносит его обратно в Коноху.

---

### Возвращение и пробуждение чужой памяти

Когда он очнулся, то лежал на койке в больничной палате, а рядом сидела девочка с соломенными волосами и карими глазами. Цунаде. Она пристально смотрела на него, и в её взгляде было что-то между беспокойством и раздражением. Первое, что пришло в голову — и это были не воспоминания о прошлой жизни, а чисто мужской инстинкт.

— Ах, равнины…

Кулак прилетел мгновенно. В глазах потемнело, и Джирайя снова потерял сознание.

Цунаде убрала руку и, тяжело вздохнув, отвернулась к окну. Она была зла на себя за то, что волновалась, зла на него за то, что он снова ляпнул какую-то пошлость, и зла на всю эту ситуацию. Но внутри неё теплилась радость — он жив, он очнулся, и всё будет хорошо.

Однако в его голове уже начали просыпаться обрывки чужой жизни. Не имя, не лицо — просто ощущение лаборатории, микроскопов, бесконечных записей. Генетика. Биология. Клонирование. Он знал, что такое ДНК, как перестраивать гены, как создавать клеточные культуры. И ещё — странные картинки: мир, полный ниндзя, где он, Джирайя, был героем и погиб в чужой стране от рук человека с глазами-кольцами.

Пейн. Это имя всплыло из тумана. И ощущение воды, дождя и пустоты.

Он не знал подробностей. Он не помнил, кто такой Пейн, зачем тот его убил, почему он оказался в Амегакуре. Он лишь знал, что это случится, если он не изменит ход событий. И ещё — несколько лиц: мальчик с рыжими волосами, девочка с голубыми волосами, серьёзный мальчик. И яркий свет, который он, кажется, называл Расенганом.

— Стоп, — прошептал он в пустоте сознания. — Это мир Наруто. Я — в мире Наруто. И я умру здесь, если ничего не предприму.

Но он не знал, как именно всё случится. Он не помнил сюжета, не помнил пророчеств, не помнил будущего. Только свою смерть. И этого было достаточно, чтобы испугаться.

Он решил действовать.

---

### Поглотитель доступных знаний

Вернувшись в строй через пару дней, Джирайя попросил Хирузена устроить его стажёром в больницу. Причина была простой: «Для жабьего карате нужно хорошо знать своё тело». Хирузен, хоть и удивился внезапной тяге к учёбе, согласился. Тем более что Цунаде тоже начала изучать медицину, и он видел в этом хороший способ укрепить командный дух.

Но Джирайя не собирался учиться как все. В его прошлой жизни он был учёным — биологом и генетиком — и знал, как эффективно усваивать информацию. Он использовал теневых клонов. Только не обычных, а модифицированных: он назвал их «теневые чипы». Каждый клон подключался к его органам чувств, и они одновременно читали книги, запоминали анатомические атласы, анализировали чакру пациентов. Информация стекалась в его сознание, как вода в чашу. За месяц он узнал больше, чем многие медики за год.

Он не упускал и других возможностей. Хирузен был занят управлением деревней, но у бабушки Мито Узумаки, с которой он познакомился благодаря Цунаде, всегда находилось время для любознательного юноши. Джирайя, надев маску невинного ученика, попросил её научить его фуиндзюцу — основам печатей.

— Мне очень интересно фуиндзюцу, — сказал он с улыбкой. — Какие интересные повороты это искусство принесёт мне.

Мито, старая и мудрая, посмотрела на него с прищуром. Она чувствовала в нём что-то странное, но не стала допытываться. Она научила его основам — и этого оказалось достаточно, чтобы Джирайя начал создавать свои собственные печати.

Он тренировал стихию Земли и Молнии. Закалял тело с помощью Молнии. С каждым днём его резервы становились всё больше; будучи учеником Хокаге, он не мог быть обычным. Его запас чакры превосходил даже Цунаде, потомка Сенджу и Узумаки. К пятнадцати годам он был уже крепким юношей с мощным запасом чакры, превосходящим многих взрослых шиноби. Его волосы, белые и торчащие в разные стороны, стали его отличительной чертой, а красные полосы, которые казались ему крутыми, придавали ему вид человека, повидавшего многое.

---

### Минами

Погружаясь в исследования, он решил изучить влияние чакры на организм, начиная с самых основ. Для исследования своих фуиндзюцу он устроился в родильное отделение. Ему довольно легко давалась эта подработка, параллельно с командными миссиями, изучением медицинской системы Цунаде и ниндзюцу Орочимару.

Спустя более двух месяцев исследований в родильном отделении он встретил её. Женщину, нет — девушку примерно на два года старше себя.

Минами Курама сидела на скамье в коридоре родильного отделения, опустив руки на живот. Её тёмные волосы были небрежно собраны, под глазами залегли тени. Она была беременна на пятом месяце, но выглядела так, будто потеряла всё.

Джирайя проходил мимо с папкой в руках и остановился. Он узнал её по именной бирке и по особенностям чакры — слабой, почти угасающей Ян-энергии. Клан Курама славился силой Инь, но их тела часто не выдерживали собственного дара.

— Простите, — сказал Джирайя мягко. — Вы Минами-сан?

Она подняла глаза. В них была пустота, смешанная с удивлением — кто этот юноша. С тех пор как пришло известие о смерти мужа, она редко с кем-то общалась.

— Да, — ответила она хрипло.

Джирайя сел рядом. Он не стал говорить банальностей. Вместо этого он начал рассказывать о своей работе — о влиянии чакры на плод, о том, что можно создать вторую сеть питания для ребёнка, если подключить донорскую чакру с тёплыми намерениями. Он говорил о технике, которую разработал, о печати, которая впитается в тело матери и будет питать дитя.

Минами слушала. Сначала недоверчиво, затем с любопытством. Когда он закончил, она выдохнула:

— Пожалуйста, помогите мне. Мой клан не славится сильной жизненной силой от рождения, из-за чего многие дети очень болезненны в детстве.

Джирайя кивнул.

— Если вы позволите. Это моя тема исследований — как чужая чакра повлияет на плод и его геном при слиянии с чакрой матери.

В течение недели он провёл диагностику. Минами оказалась красивой женщиной под слоем горя — яркие карие глаза, тёплая улыбка, которая редко появлялась теперь. Джирайя попросил Мито дать часть её чакры, наполненной положительными эмоциями и добрыми пожеланиями. Старая Узумаки согласилась, увидев серьёзность в глазах мальчика.

Когда печать была наложена, татуировка расцвела по всему телу Минами, разрослась чёрными линиями, проходя по конечностям и сходясь на спине, за плодом. Она заплакала — впервые за многие недели — и прильнула к Джирайе.

— Спасибо, — прошептала она. — Вы вернули мне надежду.

Он обнял её. Он не планировал влюбляться, но тепло её тела, благодарность в голосе — всё это согревало его иначе, чем научные открытия. Между ними возникла связь, которую нельзя было измерить чакрой.

---

### Цунаде и источники, некий неудачный фактор Цуны

Цунаде узнала о Минами от Мито. Старая Узумаки рассказала ей про «мальчика, который создал чудо» и про женщину, которая теперь часто приходит к нему. Цунаде почувствовала, что внутри неё что-то ломается.

Она привыкла к ухаживаниям Джирайи — глупым, шутливым, но постоянным. Они стали частью её дня, как утренний чай. А теперь он отстранился, и она осталась с пустотой.

— Ты стал слишком занят, — бросила она ему при встрече. — Забыл, как выглядит нормальный отдых?

Джирайя посмотрел на неё с лёгкой грустью.

— Я не забыл. Просто я понял, что тебе не нужны мои глупости. Ты сильная, Цунаде, ты справишься без моих комплиментов.

Она вспыхнула.

— Это ты решил за меня?

Ссоры стали чаще. Цунаде забивала на отдых, сидела над книгами до ночи, пытаясь доказать себе и ему, что она не хуже. Джирайя наблюдал за этим с тревогой. Он знал, что такое выгорание — он видел это в своей прошлой жизни.

Однажды он подловил её в библиотеке в час ночи. Она сидела, сгорбившись над свитком, её чакра пульсировала неровными спазмами.

— Хватит, — сказал он тихо, и его рука метнулась вперёд. Удар по сонной артерии — и Цунаде обмякла.

Он перенёс её в горячие источники, усадил в воду, поддерживая голову на своём плече. Она пробудилась через час, когда пар окутывал их обоих.

— Ты… — начала она яростно, но затем заметила, где находится. Тёплая вода расслабила мышцы, усталость отступила. Она замерла, чувствуя его руку на своей спине.

— Отдохни, — сказал Джирайя. — Я буду здесь.

Она покраснела, вырвалась и убежала, оставив его одного в бассейне. Он вздохнул, погрузился по шею в воду и закрыл глаза.

---

### Кассуми и новый поворот

Минами уже на восьмом месяце беременности, а молодой организм требовал, и напряжения, и разрядки в моменте.

В тот же вечер он встретил Кассуми Учиха. Она сидела в углу того же источника, кутаясь в полотенце, с лицом, которое выдавало глубокую усталость. Джирайя узнал её — они учились в одном классе год, когда он ходил в Академию. Она была тихой девочкой, которую выдавали замуж, чтобы укрепить связи клана. Её муж погиб на первом же задании.

— Кассуми-сан, — позвал он. — Не хотите поговорить?

Она подняла голову. Её глаза были красными — не от Шарингана, а от слёз.

— Я бесполезна для клана, — сказала она, как будто оправдываясь. — Они говорят, что я бесплодна. Мне не нужен муж, но меня считают обузой.

Джирайя сел рядом. Он слушал её рассказ о том, как она пыталась быть хорошей женой, как её муж умер, не оставив наследника, как клан отвернулся от неё. Его сердце сжалось. В порыве он решил, что нужно утешить и её.

— Ты не бесполезна, — сказал он твёрдо. — Ты человек, а не инструмент.

Кассуми, хотя и находившаяся в раздрае, лишь фыркнула в стиле своего клана и вышла из онсена.

Хотя казалось, что их встреча была последней случайностью, на протяжении недели, каждый раз приходя на горячие источники, Джирайя встречал Кассуми. Постепенно он смог определить её тип и проверить свою догадку. Кассуми оказалась покорной женщиной, которая любит, когда за неё всё решают, что же — молодому Джирайе понравился такой расклад.

Через месяц Кассуми почувствовала тошноту. Она была беременна. Клан Учиха взвыл от негодования, но Джирайя просто взял её за руку и сказал:

— Ты моя. Я не позволю им тобой командовать.

---

### Дом на троих

Минами родила Кану в конце того же года. Девочка была крепкой, здоровой — её жизненная сила превосходила обычных детей Курама в несколько раз, хотя и уступала настоящим Узумаки. Джирайя сделал вывод: его печать действительно работала, передавая часть чакры донора плоду.

Когда Минами узнала о Кассуми, не было ни криков, ни скандалов. Лишь после того как она покормила Кану, она заперла его в отдельной комнате, пытаясь показать ему его ошибку. Позже Кассуми узнала о Минами, и показать его ошибки они решили вместе. К сожалению для них, или к счастью, у них это не получилось.

Через месяц Минами снова забеременела — спустя 10 месяцев родилась Аратамэ, шумная и непоседливая девочка. Кассуми родила Никитаме на два месяца раньше Минами — мягкую и игривую. Джирайя купил большой дом на окраине Конохи, где все поселились вместе.

Кланы ворчали, но Джирайя был защищён авторитетом Хокаге, который, впрочем, уже рвал на себе волосы.

Но Хирузен не мог терпеть такого разгула. Он отправил Джирайю в длительную миссию — исследовать границы Страны Огня. Формально — разведка, неформально — попытка убрать скандального ученика подальше от деревни. Попутно он пытался избавиться от женщин разными способами, посылая медовых ниндзя и т. д. К сожалению, его план был обречён на провал благодаря бдительности Джирайи. Впрочем, это несколько охладило отношения учителя и ученика.

Перед уходом Джирайя нанёс на тела Минами и Кассуми специальные печати обратного призыва, замаскированные под татуировки. Он мог появляться у них почти каждую ночь, лишь потратив немного чакры. Так он совмещал миссию и семейную жизнь, попутно защищая их из тени.

---

### Лаборатория и Микаса

Путешествуя по Стране Огня, Джирайя собирал информацию о границах и городах. Попутно, маскируясь, он находил слабые места некоторых дворян — тайные долги, внебрачные связи, незаконные сделки — и шантажировал их или предлагал лечение, выбивая финансирование. Его первая лаборатория была построена на восточном острове, вдали от глаз Конохи.

Там он начал работу над клоном. Он знал, что Мито Узумаки стареет, и её гены бесценны. Достав клетки старой женщины из её волос, Джирайя использовал свою систему адаптивной модификации генома*, которую он попутно вырастил в лаборатории. Он создал эмбрион на основе своей чакры и генов Мито, заложив в него задачу — изучить наследие Узумаки и передать знания ему.

Микаса Узумаки родилась в пробирке. Она была девочкой с ярко-рыжими волосами и огромной жизненной силой. Джирайя запечатал в её сознании инструкции — как будто загрузил программу. Таким образом, с младенцем на руках, он отправился в Узушио. Притворяясь, что «нашёл» брошенного младенца. Береговая охрана, конечно, не поверила ему, что девочка — их клановая, однако ощущение чакры и обильной жизненной энергии не оставляли шансов на отказ в принятии ребёнка. Микасу приняли.

«Дерево посажено», — подумал Джирайя, когда корабль скрылся за горизонтом. «Теперь нужно ждать урожая».

**САМГ* — система адаптивной модификации генома.** Кровеносная система в специальной капсуле с человеческий рост, полученная в ходе ряда экспериментов над генами, отвечающими за мутации и эволюцию. В прошлом мире его называли искусственным генетическим богом. Способности: очищение и оптимизация генных структур, минимизация сломанных последовательностей. После введения крови в эту кровеносную систему она начинает работать, вычищая гены и подстраивая под внешнюю среду, которую в мире шиноби Джирайя имитирует не технологическим способом. После десяти кругов этой системы она начинает впитывать кровь, которую очистила, поэтому кровь следует изымать во избежание её потери. С одной и той же кровью могут произойти разные изменения. С помощью фуиндзюцу и проклятых печатей он заменил систему модуляции среды обитания, благодаря чему избежал застоя в использовании этого чудесного изобретения.

---

### Храм Огня, создание своего наследия

После Узушигакуре он отправился в Храм Огня. Старые жабы рассказывали ему о монахах, которые умели использовать природную энергию. Джирайя проник в храм, изучил их техники и понял главное: монахи создавали духовные отпечатки, наполняя их духовной силой, чакрой Инь и волей. Уже эти отпечатки могли взаимодействовать с природной энергией, однако они всё равно не могли поглощать природную энергию.

Подкараулив настоятеля храма, Джирайя вырубил его, используя одну из своих особых теневых техник — теневого допеля. Он имеет все недостатки теневого клона, но его можно использовать, применяя чакру других людей. Такой клон человека будет иметь его память, но подчиняться будет тому, кто его создал. С помощью клона настоятеля Джирайя получил полное наследие духовного отпечатка, или, по-другому, духовного сокровища. Так как храм поклоняется Будде, неудивительно, что монахи видят в нём сокровище и развивают сокровище в сторону Будды.

Однако его заинтриговала концепция воли, что позволило ему вспомнить свою пенсию в прошлой жизни, на дальнем востоке, где он любил смотреть «Ван Пис». Это напомнило ему о Хаки. Вернувшись на свой остров, он начал тренировки. Медитации, физические нагрузки, концентрация — он пытался нащупать ту силу, что находится за пределами чакры. Благодаря погружению в исследование высвобождения Инь и Воли, он постепенно смог нащупать путь.

Таким образом родилась система, которая может быть дополнением к чакре или идти параллельно ей.

Первым пришла Бусошоку — воля вооружения. Он почувствовал, как его тело обволакивает невидимая броня. Затем Кенбуншоку — он мог предугадывать движения врагов. Но Королевская воля давалась тяжело. Он подавлял слабых духом, но она казалась неполной. Позже, основываясь на своём понимании, он сделал вывод, который его и удивил, и разочаровал.

Королевская воля — это подавление других своим духом, своей исключительной уверенностью и бесстрашием, своей верой в свой путь, своим менталитетом, что «моя свобода — единственно важная». Хотя Джирайя обладает этими качествами, он не до конца это осознал. На такое нужно время и кризисная ситуация, в результате которой личность преобразуется, что для него сложно. Однако, благодаря опыту работы с энергией чакры, Джирайя использует обходной путь и, благодаря контролю Воли, может использовать Хаки Завоевателя.

Воля — это определённо лучший козырь, ведь она не только решает проблему «стеклянной пушки», но и стимулирует тело развиваться, развивая жизненную и физическую силу.

---

### Кристалл и возвращение

Во время путешествий он встретил обладателя стихии Кристалла в деревне Клёнов. Мужчина был женат на обычной женщине, беременной, и её тело не выдерживало нагрузки чакры ребёнка. Джирайя помог, используя свою печать питания плода. В благодарность он смог изучить его чакру и понял, что Земля + Молния дают Кристалл. Он даже вошёл в предварительный этап развития кристального релиза, хотя до овладения в 17 лет ещё далеко, но лет в 20 он сможет уверенно им пользоваться, как сейчас стихией Земли.

Через два года пришёл приказ от Хокаге: вернуться. Джирайя нехотя оставил лабораторию и направился в Коноху. После отчёта о миссии он зашёл в баню, заказав отдельный зал. Там его ждали Минами и Кассуми. Ночь прошла в объятиях, смехе и тепле.

Поутру он встретил дочерей. Аратамэ была вихрем — она бегала, кричала, требовала внимания. Никитаме сидела у него на коленях и тихо играла его волосами. Кана, старшая, уже готовилась к школе, уже в 3 года могла спокойно и здраво рассуждать и говорить.

В доме Джирайи, где они жили все вместе, он постепенно стал вливаться в жизнь своей семьи. Начав со старшей, он преподавал ей социологию, политику, осознанность — чтобы защитить от промывки мозгов. А ещё он задумался о передаче знаний о Хаки следующему поколению.

Глава 2

## Часть 2

---

### Возвращение в восемнадцать

Восемнадцать лет. Джирайя стоял на пороге собственного дома и чувствовал, как в груди разливается тепло, которого он не испытывал со времён своей прошлой жизни. Дом был большим, с широким крыльцом и садом, где росли цветы, посаженные Минами. Он купил его на средства, добытые шантажом дворян, и теперь это был его островок мира среди бурного моря шиноби.

За плечами у него были два года путешествий по Стране Огня и восточным островам. За эти годы он не только построил тайную лабораторию и создал Микасу Узумаки, но и сделал нечто гораздо более важное для себя – он **нащупал Хаки**. Воспоминания о прошлой жизни, где он смотрел «Ван Пис», помогли ему понять природу этой силы. Бусошоку – воля вооружения – пришла к нему первой, когда он довёл свои тренировки до предела. Кенбуншоку – воля наблюдения – проснулась следом, благодаря его опыту управления чакрой, как и Королевская воля, хотя и не полностью. Он чувствовал её, касался её, но не мог принять полностью, потому что в глубине души не достиг того осознания, которое необходимо для естественного пробуждения воли завоевателей.

Но даже неполная Хаки стала его козырем. Он понимал, что это знание можно передать другим – тем, кто не обременён грузом клановых традиций, тем, кто готов учиться с чистого листа.

Именно поэтому, вернувшись в Коноху по приказу Хокаге, он решил не просто осесть в семье, но и начать обучать новое поколение – тех, у кого нет фамилии, нет поддержки, нет будущего, кроме того, что они создадут сами.

Он не был в Конохе по-настоящему уже три года. Конечно, он навещал Минами и Кассуми через обратный призыв, но эти ночи были короткими, словно вспышки молнии. Теперь он вернулся – и понял, что скучал по этому дому больше, чем предполагал.

Дверь распахнулась, и на него вылетел ураган в виде трёхлетней Аратамэ. Девочка с рыжими волосами и горящими глазами вцепилась в его ногу и закричала:

— Папа! Папа пришёл!

Следом вышла Никитаме – тихая, с тёмными волосами и мягкой улыбкой. Она робко взяла его за руку и прошептала:

— Я скучала.

А за ними, держась за косяк, стояла Кана – уже трёхлетняя, серьёзная, с глазами, в которых читался вопрос: «Ты останешься?»

Джирайя опустился на колени и обнял всех троих сразу. Его сердце, привыкшее к холодным расчётам и научным анализам, билось часто и горячо. Он поцеловал каждую в макушку и сказал:

— Я дома. И я не уйду надолго, обещаю.

Из дома вышли Минами и Кассуми. Они стояли рядом, держась за руки – за эти годы они стали не просто сожительницами, а почти сёстрами. Минами улыбалась, но в глазах блестели слёзы. Кассуми молчала, но её пальцы сжимали край фартука.

Джирайя подошёл к ним, обнял обеих и прошептал:

— Простите, что заставил ждать.

— Ты всегда возвращаешься, – ответила Минами. – Этого достаточно.

Вечер они провели за большим столом. Джирайя слушал рассказы о том, как Аратамэ разбила вазу, как Никитаме нарисовала жабу, которую приняла за кота, и как Кана уже начала читать. Он смеялся, пил чай и чувствовал, что это – настоящая жизнь, ради которой стоило бороться.

Ночью, когда дети уснули, он сидел на крыльце с Минами. Она прильнула к его плечу и спросила:

— Ты останешься теперь надолго?

— Да, долгосрочная миссия окончена, а план Хокаге на ваш счёт не сработал. Также я думаю, что неплохо было бы потренироваться в преподавании. Думаю взять группу студентов для индивидуального обучения – за время путешествия я сделал множество интересных открытий.

Минами подняла глаза.

— Кого?

— Тех, у кого нет клана, – сказал он. – Они – самые уязвимые, но в них больше всего упорства. Я хочу дать им то, чего у них никогда не было: веру в себя и оружие, которое нельзя отнять.

Она улыбнулась и поцеловала его в щёку.

— Ты хороший отец, Джирайя. И уверена, хороший учитель.

---

### Отбор и начало

На следующее утро Джирайя отправился в Академию. Он не стал выбирать лучших учеников – он хотел тех, кто готов бороться, несмотря на свои слабости. Он долго наблюдал за учениками четвёртого и пятого классов, чувствуя их чакру, их эмоции, их волю через Кенбуншоку. В конце концов он выбрал троих: Юкино, девочку, которая, казалось, несла на себе груз всей семьи, но имела упёртую жилку; Исиду, мальчика, который слишком много молчал, но в глазах которого горела решимость; и Кенпачи, который не умел сидеть спокойно, но при этом был невероятно упёртым.

Он пригласил их в пустой тренировочный зал и сказал:

— Я – Джирайя. Вы, возможно, слышали обо мне. Я ищу учеников. Если вы станете ими, ваши шансы на выживание в следующей войне должны быть несколько выше. Хм, ах да, также моё обучение несколько особенное – вы не сразу вольётесь в систему ниндзя деревни, так как техника, которой я собираюсь вас обучить, имеет длительный период осознания. Если вы готовы – мы начнём сегодня.

Юкино подняла глаза. Её руки дрожали.

— А почему мы? – спросила она.

— Потому что вы не сдались, – ответил Джирайя. – Я чувствую это по вашей чакре. И я вижу искру. Вы – безклановые, вы не получите наследственных техник, у вас нет денег на свитки. Но у вас есть упорство. И я могу дать вам инструмент, который не купишь за деньги – Волю.

Они согласились. И с этого дня началась их четырёхлетняя тренировка, которая должна была превратить их в самостоятельных бойцов, владеющих не только ниндзюцу, но и Хаки.

Параллельно Джирайя не забывал и о своих дочерях. Каждое утро он собирал Аратамэ, Никитаме и Кану в саду и играл с ними. Когда Кане было пять, а младшим по четыре года, он начал потихоньку обучать их концентрации, чувствительности к чакре, а главное – осознанности. Он рассказывал им о мире без прикрас, о том, как политика кланов пожирает слабых, и как «Воля Огня» часто служит лишь оправданием для власти. Он хотел, чтобы они выросли свободными от идеологической обработки, которую вдалбливали в школах шиноби.

— Я не говорю вам, что любить Коноху плохо, – объяснял он. – Любите людей, которые в ней живут. Любите друг друга, любите мам, любите себя. А остальное – просто слова.

Аратамэ, несмотря на свою шумность, оказалась удивительно чуткой к настроениям других. Никитаме могла предугадать, что скажет мать, ещё до того, как та откроет рот. Кана же могла почувствовать ложь – она смотрела в глаза и говорила: «Ты что-то скрываешь».

Джирайя был горд. Его дочери росли не просто сильными – они росли со способностью выжить даже в ситуации, когда играют с твоими чувствами и подтачивают волю.

*Джирайя (18), Кана (3), Никитаме и Аратамэ (2, с разницей в 2 месяца), Минами (20), Кассуми (18)*

---

### Сердце Воли – четыре года обучения

Тренировки с Юкино, Исидой и Кенпачи были интенсивными. Джирайя разработал для них методику «Сердце Воли» – систему медитаций и упражнений, позволяющую через чакру Инь соприкоснуться с Хаки. Он сам прошёл этот путь и теперь знал, как объяснить его другим.

— Закройте глаза, – говорил он. – Представьте, что ваше тело – это сосуд. Наполните его вашим желанием жить, вашей злостью на несправедливость, вашей любовью к тем, кого вы защищаете. Сожмите это в кулак. А теперь выбросьте вперёд.

Первый год был самым трудным. Они падали, теряли сознание, сомневались. Но Джирайя был терпелив. Он показывал им свою Бусошоку – твёрдую оболочку вокруг кулака, позволяющую разбивать камни. Он демонстрировал Кенбуншоку, уклоняясь от их атак с закрытыми глазами. Он не давал им полной силы, но он давал им направление.

К концу второго года Исида, самый упорный, смог создать тонкую оболочку Бусошоку вокруг своей руки. Юкино развила Кенбуншоку – она могла предсказывать удары учителя. Кенпачи, самый неуклюжий, вдруг обнаружил, что его удары стали тяжелее, словно он сжимал в кулаке целый мир.

Третий год они учились сочетать Хаки с чакрой. Джирайя объяснял, что Хаки не заменяет ниндзюцу, а дополняет его, делая удар мощнее, защиту крепче, реакцию быстрее. Он учил их контролировать эмоции, потому что гнев, страх и сомнение убивают волю. Также объяснял, что благодаря Хаки можно многократно превзойти физические пределы, а при должном управлении телом – взять волю клеток под свой контроль, благодаря чему станет возможным полностью контролировать своё тело, как глину.

К четвёртому году, когда Джирайе исполнилось двадцать два, его ученики достигли уровня чуунина по чакре и джоунина по боевым способностям. Они овладели базовыми уровнями Хаки – пусть не идеально, но достаточно, чтобы выжить в любом бою. Королевская воля оставалась для них недоступной: для этого им придётся пройти собственный путь. Но они научились не поддаваться чужому давлению – это было уже немало.

— Вы теперь не просто ниндзя, – сказал он им в последний день официального обучения. – Вы – те, кто знает, что сила внутри вас. Я не могу больше учить вас в стенах деревни. Вы готовы идти своим путём. Идите, выполняйте миссии, заводите друзей, живите хорошей жизнью.

Юкино, Исида и Кенпачи стояли перед ним, и в их глазах блестели слёзы. Они поклонились в знак уважения, и Джирайя обнял каждого.

— Не забывайте, чему я вас учил. Будьте мудрыми, но не холодными. Сильными, но не жестокими.

Он устроил для них прощальный ужин в своём доме, где Минами и Кассуми накрыли стол, а дети бегали вокруг. Это был вечер смеха и воспоминаний.

Но уже через несколько месяцев Джирайя снова пришёл в Академию – на этот раз за новыми учениками.

---

### Минато и война

В двадцать три года Джирайя взял в ученики команду Минато Намикадзе – юного гения с пронзительно голубыми глазами и неподдельной верой в людей. Джирайя видел в нём надежду, которую так долго искал. Минато был талантлив, но главное – он был добрым, искренним и мечтал о мире.

— Ты будешь великим, – сказал ему Джирайя на первой встрече. – Но помни: величие не в победах, а в том, как ты относишься к побеждённым.

Он начал обучать Минато и его товарищей по команде основам ниндзюцу, тактике, выживанию. Он планировал позже познакомить их и с Хаки, но времени оказалось слишком мало.

Затем пришла тревога из Узушигакуре. Коноха не отправила помощь, и Джирайя отправился сам. Он прибыл, когда деревня горела. Он спас нескольких выживших и Микасу, отправив их на свой остров. Те, кто не хотел с ним, ушли сами.

Не прошло и года, как **Вторая Великая Война Ниндзя** вспыхнула с новой силой.

Ханзо из Амегакуре объединил разрознённые силы и пошёл атаковать Страну Железа, что спровоцировало другие великие державы, став началом войны, полем боя которой стала Страна Дождей. Джирайя был вынужден прервать обучение и сосредоточиться на практических боевых навыках. Он уводил свою новую команду на опасные задания, учил их выживать, а не просто побеждать. Хаки пришлось отложить – война требовала быстрых решений, а не долгих медитаций.

В битве против Ханзо он сражался плечом к плечу с Цунаде и Орочимару. Они почти убили легендарного ниндзя, но тот сбежал. Позже Ханзо из своей башни назвал их «Тремя Легендарными Мудрецами Конохи». Джирайя усмехнулся – он никогда не хотел быть легендой. Он хотел быть отцом, учителем, исследователем. Но война диктовала свои правила.

После войны Джирайя остался в Амегакуре, чтобы помочь восстановлению. Он встретил Яхико, Конан и Нагато и провёл с ними три года – он учил их выживанию, основам ниндзюцу, а заодно внимательно изучал Риннеган Нагато, понимая, что этот мальчик может стать либо спасением, либо гибелью мира. Но Нагато был ещё ребёнком, и Джирайя надеялся, что его уроки добра и мира останутся в его сердце.

*Кассуми, Джирайя (тридцать лет), Кана (пятнадцать лет), Никитаме и Аратамэ (четырнадцать лет), Минами (тридцать два года)*

---

### Между войнами – семья и исследования

После завершения Второй войны и возвращения из Амегакуре Джирайя снова осел в Конохе, но мирное время было обманчиво – уже зрели семена Третьей войны, и он чувствовал это кожей. Однако он использовал каждый свободный день, чтобы быть с семьёй.

Минами и Кассуми растили дочерей, и дом, каждый день наполнялся смехом. Аратамэ, которой уже исполнилось четырнадцать, была настоящим ураганом – она постоянно тренировалась, требуя от отца всё новых техник. Видимо, система питания чакры, от Мито попалась бракованной: имея мощную чакру Инь, наследие клана, она налегала на стихию Молнии. Никитаме, тихая и задумчивая, предпочитала наблюдать за старшей и младшей сёстрами, углубляясь в стихии Огня и Земли. Кана уже обучалась у Джирайи, её в основном заботило фуиндзюцу и гендзюцу. Конечно, собственных детей Джирайя не обошёл стороной в плане Хаки. Неудивительно, что лучше всех у Курама выходила Воля Наблюдения, однако сюрпризом стала тихоня Никитаме, которая любила жёсткий бой с Хаки Вооружения, впрочем наследие Учиха, не зависит от характера.

Джирайя продолжал свои исследования. Он усовершенствовал систему адаптивной модификации генома, работая в тайной лаборатории на восточном острове. Он также развивал стихию Кристалла, создавая всё более сложные структуры – теперь он мог создавать кристаллические платформы, цепи, копья.

Во время Третьей мировой войны Джирайя сначала сдерживал Сунагакуре, а после – Страну Молний. В это время его первые три ученика и Минато прославились на полях битвы Киригакуре и Ивагакуре соответственно. Особенно из трёх выделился Кенпачи, который, будучи мечником, вместе с Майто Даем уничтожил Семь Мечников Тумана, попутно раскрыв трусость некоторых АНБУ из Конохи, которые использовали генинов, как приманку для отступления, без веских причин, вместо подкрепления, на которое их послали приказом.

Минато уже взял собственных учеников, и Джирайя очень им гордился. Также на фронте с Кумогакуре находились и его 15–16-летние дочери, которые уже доказали свою силу. Кассуми не смогла усидеть на месте и пришла помогать в госпиталь в лагере у Страны Молний, ну и Минами не стоит забывать. Хотя они отставные ниндзя, во время второй мировой войны, они помогали в госпитале, ну и можно ли растерять форму рядом с человеком, который иногда может устраивать случайные тренировки, даже своим женщинам. Третья война длилась около 6–7 лет, после чего главным событием стало избрание Минато Четвёртым Хокаге.

*Джирайя (38), Никитаме и Аратамэ (22), Кана (23)*

---

### Десятое октября. Первые минуты

Джирайе было тридцать восемь, когда наступило десятое октября. Он стоял на крыше башни Хокаге и смотрел на закатное небо. Сегодня Кушина рожала, и он ждал этого с нетерпением – его ученик Минато должен был стать отцом. В воздухе пахло приближающейся осенью, и Джирайя чувствовал странное спокойствие.

А затем пришёл Девятихвостый.

Огромный лис вырвался из печати, и его рёв сотряс землю. Джирайя не раздумывая прыгнул вперёд. Он видел, как Хирузен создал Адамантиновый Барьер, блокируя удары хвостов. Он видел, как лис, управляемый Шаринганом, атакует. Он почувствовал чужую чакру – она вела зверя.

— Не сейчас, – прошептал он и бросился вперёд. Его кулак, покрытый Бусошоку, встретился с мордой лиса. Удар отбросил чудовище за пределы деревни. Уже собиравшегося бросить шар хвостатого Девятихвостого перехватил Минато, уведя его подальше от деревни.

Благодаря передышке Джирайя привёл мысли в порядок, но не остановился. Он заметил Шаринган в глазах лиса и понял: кто-то из Учиха управляет им. Он метнулся к кварталу Учиха, где увидел Данзо, блокирующего клан.

— Что ты делаешь? – закричал Джирайя, попутно сканируя волей округу и не находя гнили, кроме Данзо. – Они сейчас нужны! Нет времени выяснять отношения.

Данзо ухмыльнулся:

— Это приказ Хокаге. Клан Учиха не должен приближаться к месту битвы.

Джирайя не стал спорить. Он использовал свою неполную Королевскую волю, и все корневые ниндзя рухнули на колени, подавленные его давлением. Затем он развернулся к Учиха.

— Вы! – крикнул он. – Немедленно отправляйтесь в деревню! Помогайте пострадавшим, тушите пожары, эвакуируйте жителей! Это ваш приказ!

Учиха заколебались. Один из них, старший, спросил:

— А как же лис?

— Лис – моя забота, – отрезал Джирайя. – Вы нужны там, где гибнут люди. Идите!

Клан побежал в сторону деревни. Джирайя повернулся к Данзо.

— А ты, – сказал он ледяным тоном, – отправляешься на помощь Минато. Немедленно. Это не просьба. Не забывайте, сейчас Хокаге – Минато.

Данзо прищурился, но под давлением Хаки подчинился. Он кивнул своим людям, и они скрылись в направлении леса, где Минато сражался с лисом.

Джирайя выдохнул. Он думал, что всё уладил. Но его внутреннее чутьё – тревожно пульсировало. Что-то было не так.

---

###Обман и предательство

Джирайя прибыл к месту битвы через несколько минут. Он шёл по следу чакры, но, когда вышел на поляну, где должны были быть Минато и Данзо, его сердце остановилось.

Он увидел Минато и Кушину – они истекали кровью, пытаясь запечатать Девятихвостого. Рядом с ними не было ни Данзо, ни его корневых. А чуть поодаль, за деревьями, он почувствовал двоих: Хирузена и Данзо.

Они не двигались. Они просто смотрели.

Джирайя активировал Кенбуншоку на полную мощность. Чакра Хирузена была холодной – холоднее, чем он когда-либо чувствовал. В ней не было тревоги, не было желания помочь. Только расчёт. Только предвкушение.

А рядом с ним Данзо улыбался.

Джирайя понял всё в один миг. Данзо не пошёл на помощь – он вернулся к Хирузену, и они вместе ждали, когда Минато и Кушина умрут. Они хотели, чтобы Девятихвостый уничтожил их, а затем они бы запечатали лиса в нового носителя – того, кто был бы послушнее. Они предали его ученика, его друга, его надежду.

— Вы… – прошептал Джирайя. Его голос сорвался на рык. – Вы предали нас. Предали Минато. Предали Коноху. Ради чего? Ради власти?

Он шагнул вперёд, и земля под его ногами покрылась розоватым свечением от кристаллической чакры. Хирузен поднял глаза – в них мелькнула тень вины, но он ничего не сказал. Данзо же усмехнулся:

— Это необходимо для блага деревни, Джирайя. Ты слишком эмоционален.

— Для блага? – Джирайя расхохотался – жутко, надрывно. – Вы называете это благом? Вы позволили моему ученику и его жене умереть, чтобы трон не ускользнул из ваших рук?

Он шагнул к ним, и его чакра взметнулась столбом, пробивая облака.

— Тогда я покажу вам, что такое настоящее «благо».

---

### ???

Джирайя знал, что у него нет времени на долгие разговоры. Он может подавить Девятихвостого вместе с этими стариками, но Минато и Кушина умирали. Девятихвостый рвался из цепей. Он должен был действовать быстро.

— Хех, листья подпирают дерево, да? – прошептал он.

Он активировал технику сжигания жизни – ту самую, которую создал много лет назад, экспериментируя с чакрой Инь и Ян. Его тело вспыхнуло ослепительным светом – жизненная сила, спрессованная в чистое пламя, хлынула по венам. Он почувствовал, как его мышцы сжимаются, как чакра закипает до предела.

Он не тратил время на Хирузена и Данзо. Сначала – лис.

Джирайя прыгнул вперёд, покрывая кулак Бусошоку. Удар пришёлся в морду Девятихвостого, и чудовище рухнуло на землю с глухим рёвом. Земля под ним закристаллизовалась, образуя платформу. Из неё взметнулись цепи, покрытые печатями фуиндзюцу – они сковали лапы и хвосты лиса, прижимая его к земле.

— Минато! – крикнул Джирайя. – Держись!

Он развернулся к Кушине и мальчику. Он видел, как Минато, истекая кровью, пытается удержать печать, а Кушина – на последнем дыхании из-за извлечения зверя. Джирайя подхватил мальчика, положил его на кристаллический алтарь, затем Кушину рядом. Он начал накладывать печать – разделяя чакру Девятихвостого пополам. Половина – в Наруто. Половина – в Кушину.

— Живи, – прошептал он Минато. – Это мой подарок твоему сыну.

Минато, едва живой, поднял на него глаза.

— Сенсей…

— Молчи, – сказал Джирайя. – Ты нужен ему. Ты нужен ей. Ты нужен Конохе. Я справлюсь.

Он поднялся. Теперь, когда лис был запечатан, настало время для тех, кто стоял в стороне.

###Сжигание жизни

---

###???

Джирайя не обернулся к Хирузену и Данзо. Он просто протянул руку, и из земли взметнулись кристаллические шипы. Они схватили обоих стариков, притягивая их к нему. Хирузен попытался сопротивляться, но его печати оказались бесполезны против сплава чакры Инь-Ян и Кристалла, которые Джирайя использовал.

— Ты не посмеешь, – прохрипел Данзо. – Я – советник Хокаге!

— Ты – трус, – ответил Джирайя. – Ты предал свой народ ради собственных амбиций. Ты заслуживаешь не смерти, а того, чтобы твой дар послужил тем, кого ты хотел уничтожить.

Он начал технику разделения. Чакра Инь-Ян проникла в тела Хирузена и Данзо, отделяя их души от физической оболочки. Тела засветились, начали трансформироваться, превращаясь в кристаллы – идеальные геометрические структуры, в которых были запечатаны их сущности.

Кристалл Хирузена мерцал – его знание всех стихий, а именно приобретённое сродство к ним за его долгие годы. Джирайя направил его в тело Кушины. Она застонала, но чакра приняла дар.

Кристалл Данзо оказался сложнее. В нём сплелись три сущности: ветер самого Данзо, потенциал шарингана Учиха и жизненная сила мудреца Сенджу из его гротескной руки. Джирайя вычленил сущность ветра и отбросил её в грязь – мало ли, его жадность заразна. Она рассыпалась пеплом. Остальное он вплёл в чакру Минато, даруя ему потенциал трансформации родословных Учиха и Сенджу.

— Теперь вы будете жить, – сказал Джирайя, глядя на своих учеников. – И вы станете сильнее. Простите, что я не смог предотвратить это. Эти кристаллы нужно обработать собственной Хаки. Это нужно завершить в течение двух лет, иначе последствия плачевны.

Он повернулся к останкам Хирузена и Данзо – теперь это были лишь пустые каменные изваяния. Его тело начинало рассыпаться. Техника сжигания жизни забирала последнее.

— Я не жалею, – прошептал Джирайя. – Я жил так, как хотел. Я любил, я учил, я создавал. И я ухожу, зная, что оставляю после себя не пустоту.

Он взглянул на небо. Там, где собирались тучи, пробивался солнечный луч.

И его тело истлело в прах, развеянный ветром. С последней улыбкой.

### Смерть. Гибкое использование выпуска кристалла и Инь-Ян.

---

### Эпилог. Новая весна

Джирайя очнулся в запасной колбе на восточном острове. Он был маленьким, беспомощным пятилетним эмбрионом с ДНК Хьюги и Сенджу. Он открыл глаза и увидел свет.

— Я жив, – прошептал он.

Его разум помнил всё: свою смерть, свой выбор, свою любовь. Он оставил Минами и Кассуми вдовами, а дочерей – сиротами. Но он также оставил им защиту, знания и будущее. Минато выжил, Кушина выжила, Наруто рос с родителями. Учиха получили шанс изменить свою судьбу. Его ученики – Юкино, Исида и Кенпачи – уже были сильными и свободными.

Он назвал себя Шюнсуй Джирайя – «весенняя вода, текущая сама по себе». Он больше не был привязан к Конохе, к кланам, к войнам. Он был свободен.

Он лежал в колбе и думал о том, что его Королевская воля всё ещё неполна. Но теперь у него было время и свобода, чтобы понять: верит ли он в свою исключительность. И, возможно, в этом новом теле, с этим новым генетическим наследием, он сможет найти ответ.

И где-то далеко, в Конохе, Минато держал на руках сына и плакал от счастья, ощущая в себе чужую силу. Кушина открыла глаза, чувствуя, как в ней пульсируют пять стихий. На восточном острове Микаса смотрела на перерождённого учителя и улыбалась.

Джирайя закрыл глаза и улыбнулся.

— Это будет интересная жизнь, – прошептал он.

И весенняя вода потекла дальше.

### ЭпилогX2. Два месяца спустя

Сидя в горном коттедже, на собственном острове, поедая сладости вместе с Микасой, Шюнсуй почувствовал дрожь острова. В тот же миг, разрушая дом, через крышу протянулась розовая скелетная рука, схватив его.

Смотря на огромное Сусаноо, он услышал изнутри игривый, полный ярости голос:

— Отец, я наконец-то тебя нашла…

— Упс… – выдохнул Шюнсуй.