Джинкси Дима: Искусство подставы

Глава 1

Жанр: фанфик

Доп. жанр: боевая фантастика

Доп. жанр 2: романтическая фантастика

ДЖИНКС И ДИМА: ИСКУССТВО ПОДСТАВЫ

Автор: SHADOW

Глава 1: «Идеальная пуля (Эхо)»

(В предыдущих книгах: В первой книге («Потерянные 10 лет») я вытащил Джинкс из психушки и вернул ей её жизнь. Во второй части («Идеальная пуля и маяк») мы разрушили Башню Времени, подставив самого Экко перед Советом Пилтовера. В третьей части («Месть Экко») мы довершили начатое: взломали его хранилище в колонии строгого режима и уничтожили всё, что он пытался восстановить.)

Тишина в мастерской под четвертой трубой давила на уши сильнее, чем гул труб Зауна снаружи.

Мы пережили месть. Мы смотрели, как рушится Башня Времени, как лицо Экко искажается бессильной яростью при аресте, как Совет празднует победу над террористом Сингедом. Прошло три дня. Три дня тишины.

Я сидел на перевернутом ящике посреди нашего логова. Мастерская выглядела так же, как всегда — хаос из ржавых деталей, недособранных бомб и чертежей Джинкс, перемазанных краской. Но сейчас этот бардак казался музейной экспозицией. Слишком статичной. Слишком мертвой.

Джинкс сидела на корточках у верстака напротив меня. На ней был её вечный кожаный жилет поверх майки, лицо перемазано машинным маслом после попыток починить старый плазменный резак. Она раздраженно крутила отверткой какой-то старый хронометр, бормоча проклятия шестеренкам.

— Скучно, — сказал я.

Слово повисло в воздухе. Я сам удивился тому, как оно прозвучало. Обычно это она жалуется на скуку, придумывая способы взорвать половину города ради веселья. А я обычно играю роль голоса разума.

Джинкс замерла. Отвертка выскользнула из её пальцев и со звоном упала на бетон. Она медленно подняла голову. Её синие дреды упали на лицо, скрывая выражение, но я видел, как хищно сузились зрачки.

— Скучно? — переспросила она опасно тихим голосом. — Эстет, ты издеваешься? Мы только что отправили того психованного часовщика гнить в колонию, где его будут кормить через трубку, а тебе *скучно*?

В её голосе звучал праведный гнев обманутого инженера. Но я знал этот взгляд. Это была лишь первая стадия.

Она выпрямилась одним плавным движением, отбрасывая дреды с лица. Подошла к верстаку вплотную, оперлась о него руками, наклоняясь ко мне. Расстояние между нами сократилось до опасного минимума.

— Скучно, — повторил я, глядя, как меняется её лицо. Гнев уходил, уступая место пониманию. — Тишина давит, Джинкс. После такого взрыва внутри образуется пустота. И если мы её ничем не заполним...

Её губы растянулись в той самой жуткой улыбке, от которой холодеет кровь даже у самых отмороженных бандитов Зауна. Хищная, острая, лишающая рассудка.

— О-о-о... — протянула она, и в её голосе зазвучал тот самый тембр Инженера Справедливости. — Ты мыслишь масштабно, эстет. Тишина убивает быстрее кислоты. Нам нужно шоу. Настоящее искусство.

Она оттолкнулась от верстака и начала ходить кругами по мастерской, жестикулируя механической рукой.

— Не просто взрывать трубы или пугать патрули Вай. Это слишком мелко для моего личного джедая. Нам нужен шедевр. Картина, написанная паникой.

Она резко остановилась и ткнула в меня пальцем-механизмом:

— У нас есть список тех, кто остался нам должен, эстет. Кто следующий на очереди в ад? Выбирай цель. Только учти: в этот раз никаких простых взрывов. Мне скучно делать «бум». Давай сделаем так, чтобы они уничтожили сами себя. Ради искусства.

Глава 2: «Химическая реакция»

(В предыдущей главы: Мы отомстили Экко, разрушив его империю и отправив его в колонию строгого режима Пилтовера. Спустя три дня скука в мастерской достигла предела. Моя фраза «Скучно» стала катализатором. Джинкс признала, что тишина давит на неё сильнее сирен Пилтовера, и мы решили, что следующая цель должна быть уничтожена не грубой силой, а искусством обмана.)

— Виктор, — говорю я, глядя на то, как она хищно облизывает губы. — Его подпольная лаборатория под старым вокзалом. Там он хранит свои «элитные» заготовки.

Она резко отбрасывает гаечный ключ, который крутила в руках. Тот с лязгом катится по бетону.

— О-о-о, эстет! Эстет-эстет-эстет! — шепчет она, её голос вибрирует от восторга. Она хватает планшет-планшет, лежавший на верстаке, и начинает быстро листать голографические схемы тайника Виктора. — У него там не просто склад, Дима. У него там аптека. Редкие кристаллы, стабилизаторы... Он думает, что если продает оружие Совету втридорога, то он король горы.

Я подхожу к ней сзади, кладу руки ей на плечи. От неё пахнет машинным маслом и озоном.

— Мы не будем взрывать его лабораторию, — говорю я тихо. — Это слишком просто. И это даст Сингеду повод объявить нам открытую войну прямо сейчас.

Она замирает, прекратив теребить застежку на моем плече. Поднимает голову.

— А что тогда? Будем писать ему гневное письмо?

— Хуже, — усмехаюсь я. — Психология. План идеален своей простотой. Мы подбросим ему чертежи. Фальшивые. От имени самого Сингеда.

Её глаза расширяются. Она медленно поворачивается ко мне, её синие дреды падают вперед.

— Чертежи чего? Нового супер-стимулятора? Чтобы он стал еще сильнее?

— Почти, — мои губы касаются её лба. — Формула катализатора для стимулятора. Но есть один нюанс. Маленькая ошибка в молекулярной решетке. При контакте с кислородом формула вызывает мгновенный некроз тканей. Не сразу. Через час после синтеза.

Её челюсть отвисает. Затем по лицу расползается та самая жуткая улыбка, от которой холодеет кровь даже у самых отмороженных банд Зауна.

— Эстет... — выдыхает она почти благоговейно. — Ты хочешь заставить старого маразматика сварить яд самому?

— Именно, — подтверждаю я. — Жадность сделает всё за нас. Он решит, что это подарок судьбы. Шанс стать незаменимым поставщиком для верхушки картеля. Он закроется в лаборатории на сутки, чтобы никто не украл формулу. Сварит партию. Вдохнет пары...

Джинкс издает тихий, влажный смешок, больше похожий на рычание. Её механическая рука поднимается и проводит по моей щеке холодными пальцами.

— Это гениально, эстет. Это грязно. Это низко. Мне нравится.

Она хватает меня за воротник робы и притягивает к себе, впиваясь поцелуем — жадным, отдающим вкусом озона и дешевой помады.

— Дай сюда планшет, — бормочет она, отрываясь. — Нужно нарисовать эти чертежи так, чтобы старый дурак пустил слюну. Нам нужен идеальный обман.

Глава 3: «Искусство подставы»

(В предыдущей главе: Мы вернулись в мастерскую после мести Экко. Скука заставила нас придумать новый план — изящную подставу Виктора. Вместо грубой силы мы решили использовать его жадность: подбросить фальшивые чертежи супер-стимулятора от имени Сингеда. Формула вызовет некроз тканей при контакте с кислородом, уничтожив лабораторию Виктора изнутри.)

Ночной Заун встречал нас привычным запахом озона и гнили.

Мы двигались по верхним эстакадам бесшумными тенями. Я шел впереди, используя Силу не для боя, а для обмана — легкое касание разума патрульного Пилтовера там, едва заметная рябь в воздухе здесь. Фонари их патрулей скользили по ржавым балкам, но всегда проходили мимо нас на долю секунды позже, чем нужно. Джинкс следовала за мной тенью, сливаясь с тенями так, что даже мои джедайские чувства едва улавливали её присутствие.

— Лаборатория под четвертым коллектором, — прошептала она, останавливаясь у края платформы. Внизу, во тьме, виднелась решетка вентиляции. — Сигнализация старого образца. Оптическая. Реагирует на изменение температуры тела, но слепа к движению металла. Идеально для тебя.

Она спрыгнула вниз первой, приземляясь беззвучно, как кошка. Я последовал за ней, гася звук падения Силой. Внутри склада пахло химикатами и богатством. Стеллажи ломились от платиновых деталей и редких кристаллов памяти.

— Серверная там, — кивнула она в темноту. — А сейф с формулами прямо под нами, в нижнем ярусе. Работаем тихо.

Я кивнул, активируя световой меч. Клинок вспыхнул тусклым голубым светом — ровно настолько, чтобы видеть очертания предметов, не выдавая себя столпом света. Я направился к серверной, а Джинкс скользнула к люку в полу.

Это был наш танец. Наш ритм.

Я стоял в тени серверной стойки, прислушиваясь к шагам охранника-Силконианца этажом выше. Когда он прошел мимо вентиляционной решетки, я мягко толкнул Силой тяжелый ящик с металлоломом в дальнем углу. Глухой бум отвлек внимание патрульного. Он остановился, всматриваясь в темноту.

В ту же секунду снизу донесся тихий щелчок. Сейф открыт.

Я снова использовал Силу, создавая легкий звуковой мираж — звук капающей воды в противоположном конце коридора. Охранник фыркнул и пошел проверять шум.

Джинкс вынырнула из люка через минуту. В её механической руке была зашифрованная карта данных. Она прижалась ко мне вплотную, пряча карту во внутренний карман моей робы. Её дыхание было частым, возбужденным.

— Заложила, — выдохнула она мне в губы. — Прямо в главный чан катализатора. Как только старый дурак Вольт запустит синтез...

Она не договорила. Её живая рука зарылась в мои волосы, притягивая меня к себе. Поцелуй был резким, отчаянным, пропитанным вкусом адреналина и дешевой помады. Это был вкус опасности. Риск быть пойманными сейчас, стоя посреди чужого святилища, бил по нервам сильнее любого наркотика.

Когда мы оторвались друг от друга, тяжело дыша, она посмотрела на таймер своего протеза.

— Десять секунд до тревоги, — прошептала она. — Уходим. Тихо.

Мы растворились в тенях коллектора за секунду до того, как наверху взвыла сирена химической защиты лаборатории Виктора. Ловушка была расставлена. Спектакль начался.

Глава 4: «Премьера провала»

(В предыдущей главе: Мы проникли в подпольную лабораторию Виктора под вокзалом. Я обеспечивал прикрытие Силой, отвлекая патрули Пилтовера и Синдиката, пока Джинкс устанавливала фальшивые чертежи Сингеда прямо в главный чан с катализатором. Установив ловушку замедленного действия, мы растворились в тенях за секунду до того, как сработала сигнализация.)

Мастерская встретила нас привычным запахом озона и машинного масла. Прошло двадцать четыре часа с момента нашей диверсии.

Мы сидели на перевернутом ящике посреди нашего логова — наш островок спокойствия посреди хаоса Зауна. Между нами лежал планшет, экран которого был разделен на два окна трансляции.

— Начинается, — выдохнула Джинкс, протягивая руку к планшету. Её механические пальцы зависли над сенсором. В глазах плясало предвкушение ребенка перед фейерверком.

Она нажала кнопку.

Первое окно показало нам вид из-под потолка её бывшей лаборатории. Сначала ничего не происходило. Только гудение реактора. А затем зеленый свет внутри стеклянного чана сменился ослепительно-белым. Раздался глухой хлопок, от которого задрожала камера. Реактор пошел вразнос. Из вентиляционных труб повалил густой изумрудный дым.

— Есть контакт, — прошептала Джинкс, прижимаясь ко мне плечом. Её механическая рука нервно постукивала по моему колену.

Второе окно переключилось на экстренный выпуск новостей Пилтовера. Дикторша с идеальным макияжем что-то тараторила про «трагический инцидент в секторе биозащиты». Камера показала фасад элитной клиники Виктора. У входа суетились силовики Совета, оцепляя квартал.

— ...известный филантроп Виктор фон Дюмаефф трагически погиб вместе со своей исследовательской группой, — вещала дикторша бесстрастным голосом. — По предварительным данным, произошел саботаж системы охлаждения при попытке создания нелегального мутагена. Совет заявляет, что это дело рук конкурентов из картеля...

Джинкс запрокинула голову и расхохоталась. Громко, заливисто, абсолютно безумно. Она била кулаком по ящику рядом с собой, пытаясь сдержать хохот, но он прорывался наружу рычащими звуками.

— Он... пха-ха... он реально решил сварить это дерьмо! — она ткнула пальцем в экран, где показывали лицо Виктора (подправленное редактором до состояния святого). — Смотри на него! Эстет, смотри! Он же поверил! Он думал, что станет правой рукой Сингеда!

Я обнял её одной рукой за плечи, притягивая к себе, и зарылся лицом в её синие дреды. Мой смех присоединился к её истерике — низкий, грудной, вибрирующий от триумфа.

— Ты видела его лицо? — спросил я, целуя её в висок. — Он наверняка надел свой лучший костюм, чтобы пойти варить яд для своих врагов.

— О-о-о, эстет, ты видел, как взорвался нижний чан? — она тыкала пальцем в первый экран, где лаборатория уже превратилась в груду горящего мусора. — Это было чище, чем взрыв башни! Гораздо изящнее!

Мы сидели так посреди разгромленной мастерской: грязные, пахнущие озоном и чужим пеплом, глядя на то, как рушится жизнь человека, который считал себя умнее всех.

Внизу, в недрах Зауна, завыли сирены химической тревоги — последствия взрыва начали расползаться по нижним уровням. Наверху Совет вводил режим чрезвычайной ситуации.

А у нас здесь была идеальная тишина. И абсолютное, чистейшее единство.

— Люблю тебя, мой личный режиссер катастроф, — пробормотал я, зарываясь носом в её волосы.

— Обожаю твой вкус в искусстве, эстет, — промурлыкала она в ответ, переплетая свои пальцы с моими поверх робы.

Глава 5: «Маленькое сердечко»

(В предыдущей главе: Мы наблюдали за результатом нашего плана. Взрыв лаборатории Виктора внизу и паника в новостях Пилтовера наверху. Мы сидели перед планшетом, наслаждаясь нашим злорадством и тем, как Виктор уничтожил сам себя.)

Экран планшета всё еще светился в полумраке, показывая дымящиеся руины клиники Виктора. Но грохот взрыва уже затих, сменившись привычным гулом труб Зауна. Адреналин медленно отступал, оставляя после звенящую пустоту и приятную усталость во всем теле.

Джинкс тяжело выдохнула, откидываясь назад так, что её спина прижалась к моей груди. Она всё ещё сжимала в руке банку с засахаренными жуками, но сейчас просто прижимала её к груди, словно талисман.

— Эстет... — прошептала она хрипло, не открывая глаз. — Это было... чище, чем взрыв башни. Гораздо изящнее.

Я провел рукой по её спутанным синим дредам, отводя их в сторону, чтобы видеть её шею.

— Я сказал про скуку специально, — признался я тихо, почти касаясь губами её уха. — Я видел, как ты мечешься последние три дня. Как кошка в клетке. Месть Экко дала нам цель, но когда он упал... тишина начала давить сильнее, чем сирены Пилтовера.

Она издала тихий, влажный смешок, но не оттолкнула меня.

— Ты идиот, Дима, — сказала она всё так же хрипло, но без привычной колкости. В голосе звучала только бесконечная нежность. — Самый большой эстет-идиот во всех сферах.

Она повернулась ко мне лицом, садясь удобнее на ящике между моих ног. Её синие глаза блестели влагой, которую она даже не пыталась скрыть.

— Знаешь, чего я боялась больше всего эти три дня? — спросила она совсем тихо. — Что когда мы закончим с ним... когда месть закончится... внутри останется только пустота. Та самая дыра, которая была раньше. Только теперь будет еще хуже, потому что я буду знать, что я потеряла.

Её признание ударило под дых сильнее любого удара. Я протянул руку и стер большим пальцем полоску машинного масла с её щеки.

— Глупая пуля, — прошептал я. — Твоя пустота всегда пугала тебя саму. Но для меня это никогда не было дырой. Это место всегда было занято.

Я притянул её к себе, сокращая расстояние до нуля. Наш поцелуй был лишен той отчаянной ярости, которая была у нас на складе Виктора или в момент нашей первой встречи. Это был медленный, глубокий глоток воды посреди пустыни. Смесь озона, дешевой помады и вкуса металла. Поцелуй, который говорил громче любых слов: «Мы выжили».

Когда мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, она положила ладони мне на грудь, прямо над сердцем, слушая его стук.

— Люблю тебя, — прошептала она, и эхо мастерской сделало этот шепот похожим на выстрел. — Мой личный джедай-молния. Даже если твой план спасения мира пахнет паленым пластиком.

— И я люблю тебя, — ответил я, зарываясь пальцами в её спутанные синие дреды. — Моя идеальная пуля. Мое маленькое сердечко.

Она снова опустила голову мне на плечо, пряча лицо. Мы сидели посреди разгромленной мастерской, посреди самого дна Зауна. За окном шумел ядовитый город, готовый сожрать кого угодно. Но здесь, в этом круге света от мигающей лампы, среди запаха озона и разбитых мечтаний, царил абсолютный покой.

Камера поднимается вверх, проходя сквозь пролом в потолке ангара. Выше, сквозь решетки труб, виднеется ночное небо Зауна. Где-то там, наверху, сияет Башня Времени, а внизу кипит жизнь трущоб. А здесь, в самом сердце этого хаоса, двое людей нашли свой островок спокойствия. Десять лет пути привели их именно сюда.

Конец четвертой части.