Джинкс и Дима: Потерянные 10 лет

Глава 1

Жанр: фанфик

Доп. жанр: боевая фантастика

Доп. жанр 2: романтическая фантастика

ДЖИНКС И ДИМА: ПОТЕРЯННЫЕ 10 ЛЕТ

Автор: SHADOW

Часть 1: «Клятва под кислотным дождём»

Глава 1: «Солце съедает луну»

Семилетний Дима ненавидел высоту.

Внизу, под ржавыми опорами платформы, Заун дышал ядовитым туманом. Кислотные испарения лизали ботинки, окрашивая их в болезненно-зеленый цвет. Наверху, где должен был быть Пилтовер, сияло солнце — яркое, лживое пятно за серой пеленой смога. Оно не грело здесь, внизу. Оно просто слепило.

— Паудер! Отдай!

Голос Вандера гремел как раскат грома, но сейчас он звучал испуганно. Слишком испуганно для человека, которого все называли «Сердцем Зауна».

Дима дернулся изо всех сил. Грубая перчатка одного из людей Силко зажимала ему рот, а вторая рука мертвой хваткой держала за воротник старой куртки. Ткань врезалась в горло, дышать было нечем — пахло дешевым табаком и оружейной смазкой. Перед глазами плясали черные точки. Он видел только ее.

Паудер стояла на коленях в трех метрах от него. В самом центре растекающейся лужи. Кровь Майло была темной, почти черной в тусклом свете ламп станции. Кровь Клаггора пузырилась, смешиваясь с грязью на полу. А между ними, лицом вниз, лежал Вандер. Его огромная спина больше не закрывала детей от опасности.

Ее руки тряслись так сильно, что самодельная бомба — та самая, которая должна была лишь напугать братьев Марко и дать им сбежать — казалась живым существом, пытающимся вырваться. Голубой светящийся камень внутри устройства пульсировал в такт бешеному стуку сердца семилетней девочки.

— Я... я не хотела, — прошептала она. Голос был тонким, ломающимся, совсем не похожим на голос того гениального механика, которым она пыталась казаться. — Честно, папочка Вандер, оно само...

Она подняла взгляд. Ее синие глаза, обычно горевшие безумием изобретателя, были абсолютно пустыми. Разум семилетнего ребенка отказывался принимать то, что только что сделали ее собственные руки.

Майло пошевелился. Изо рта у него пошла розовая пена. Он попытался подтянуть к себе гаечный ключ, его единственный инструмент и оружие.

Клаггор захрипел, пытаясь встать на четвереньки. Осколок арматуры торчал из его плеча.

Люди Силко среагировали мгновенно. Они пришли сюда не грабить — они пришли убивать свидетелей. Один из них шагнул к раненому Майло и опустил тяжелый стальной протектор прямо на его шею. Раздался тошнотворный хруст.

Второй направил дробовик на Клаггора.

— Нет! — закричала Паудер. Это был звук рвущегося металла. Звук конца детства.

Именно в этот момент Диму прорвало. Ужас парализовал бы любого взрослого, но семилетнее тело работает на чистом адреналине. Он впился зубами в перчатку, перекрывающую нос. Резиновая подошва вкусилась в плоть. Он мотнул головой, выплевывая куски ткани и резины, и набрал полную грудь воздуха, пахнущего смертью.

— ПАУДЕР НЕТ!!!

Его крик ударил по металлическим балкам потолка. Люди Силко обернулись на мгновение — ровно на то мгновение, которое нужно было Диме, чтобы начать вырываться. Он царапал чужие руки, бил ногами, рычал как загнанный звереныш.

— ПАУДЕР! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?!

Девочка медленно повернула голову на звук. Она смотрела сквозь дым, сквозь кровь, сквозь собственное безумие. Их взгляды встретились через залитый кровью пол. И в ее глазах впервые за долгие годы промелькнуло узнавание. Она увидела его. Не соседского мальчишку, не обузу. Своего Диму.

Он рванулся вперед, выворачивая плечо в суставе. Воротник куртки затрещал, пуговица отлетела и звякнула о решетку пола.

— Я ВЕРНУСЬ! — хрипел он, пока двое взрослых амбалов снова прижимали его к перилам, едва не перевешивая маленькое тело за край платформы. — Я КЛЯНУСЬ ТЕБЕ! Я ВСЕГДА ВОЗВРАЩАЮСЬ, ПАУДЕР! СЛЫШИШЬ?!

Один из бандитов замахнулся, собираясь ударить его рукоятью пистолета по затылку, чтобы оглушить.

Вандер на полу издал булькающий вздох и замер окончательно. Лужа вокруг него перестала расти.

Люди Силко переглянулись. Дело сделано. Девчонка сломлена, свидетели мертвы. Оставалось убрать последнего — слишком шумного пацана.

— Хватит, — бросил тот, что удерживал Диму. — Вышвырни его мусорщикам. Пусть кислота довершит начатое.

Диму потащили к техническому лифту — открытой шахте, уходящей вертикально вниз, в самое сердце зеленого тумана. Он брыкался, извивался, царапался, но силы семилетки против двух наемников картеля были ничтожны.

Его уже почти втолкнули в скрипящую кабину лифта, когда сзади раздался тихий, сухой щелчок.

Взрыв отбросил их всех назад. Но это был не звук бомбы Паудер. Это был звук рухнувшей опоры. Платформа вздыбилась.

Их разлучило не расстояние. Их разлучила геометрия рушащегося мира. Взрывная волна, созданная отчаянием Паудер, швырнула кабину лифта в бездну. Последним, что увидел Дима перед тем, как провалиться в темноту и запах озона, было лицо семилетней девочки. Она сидела посреди бойни, прижимая к груди обломок трубы, и смотрела, как единственный человек, который никогда не давал ее в обиду, исчезает во тьме Зауна.

Где-то высоко над ними равнодушное солнце Пилтовера продолжало свой путь, словно ничего не произошло.

Глава 2: «Пустота и Орден»

Десять лет.

Для Зауна это мгновение, за которое кислотный дождь успевает растворить лишь верхний слой ржавчины на трубах. Для семилетнего мальчика, рухнувшего в шахту лифта, это была вечность.

(В предыдущей главе: На платформе над Зауном наемники Силко устроили бойню. Вандер, Майло и Клаггор погибли от рук банды и случайного взрыва бомбы Паудер. Семилетний Дима, удерживаемый людьми картеля, кричал девочке слова клятвы через залитый кровью пол. В момент обрушения платформы Диму втолкнули в технический лифт и сбросили в зеленую бездну тумана, навсегда разлучив с Паудер.)

Ледяной ветер Илиума пробирал до костей даже сквозь плотную ткань робы.

Семнадцать лет — возраст мужчины во многих мирах, но для падавана Ордена Джедаев это лишь начало пути. Дима стоял посреди белой пустоши. Снег здесь не падал хлопьями; он носился горизонтально острыми иглами, способными содрать кожу. Перед ним возвышался массивный валун из черного обсидиана.

— Ты снова пытаешься его расплавить гневом, — голос наставника прозвучал прямо за спиной. Он был ровным, как поверхность замерзшего азота. — Твоя воля толкает камень. Но твоя ненависть плавит воздух вокруг него. Ты сожжешь легкие раньше, чем сдвинешь монолит.

Дима выдохнул облачко пара, стирая пот со лба тыльной стороной ладони в перчатке. Камень покрылся тонкой корочкой льда там, где температура воздуха упала ниже минус ста градусов из-за концентрации Силы.

— Я не ненавижу их, мастер. Я просто хочу вернуть то, что они забрали.

— То, что ты называешь «возвращением», юнлинг, другие называют одержимостью, — наставник вышел вперед. Его лицо было скрыто капюшоном, но Дима чувствовал тяжелый взгляд. — Совет видит твои записи. Десять лет медитаций. Ты опережаешь график обучения вдвое. Ты пьешь из источника Силы так жадно, что рискуешь утонуть. Почему?

Дима опустил руки. Тепло медленно возвращалось в онемевшие пальцы.

— Потому что она ждет, — тихо сказал он. — Там, внизу. В месте, куда стекаются все отходы галактики. Ей сейчас семнадцать. Как и мне. Если я потрачу еще пять лет на изучение форм владения световым мечом, пока вы решаете, этично ли вмешиваться в дела нижних миров... когда я спущусь, я найду только пепел. Она не выдержит Заун в одиночку.

— Привязанность запрещена Кодексом именно поэтому, Дима. Страх потери делает тебя слепым. А слепой джедай опаснее любого ситха.

— Значит, ваш Кодекс ошибается, — Дима посмотрел наставнику прямо в глаза. В его взгляде больше не было детской истерики, которую видели люди Силко десять лет назад. Там горел холодный огонь абсолютной уверенности. — Вы учите нас быть прозрачными сосудами для Силы. Но пустой сосуд ничего не весит. Моя привязанность к ней — это груз. Это центр тяжести. Именно поэтому у меня всё получается быстрее. Мне есть ради кого возвращаться из Пустоты.

Наставник долго молчал. Ветер швырял снег в их одежды.

— Сегодня финальное испытание, — наконец произнес он. — Спуск в пещеры кристалла. Если тьма внутри них признает твою ярость твоей главной частью...

— ...она поглотит меня, — закончил за него Дима. — И я стану тем, кто нужен Заунам этого мира. Тем, кто не боится испачкать руки.

Испытание он прошел. Не потому, что победил своих внутренних демонов, а потому что договорился с ними. Демоны хотели мести за мертвого Вандера и сломанную Паудер. Дима предложил им сделку: утолить эту жажду, как только девочка окажется в безопасности.

Совет отказал ему в миссии. Официальная формулировка гласила: «Заун находится вне юрисдикции Республики. Риск падения на Темную сторону превышает потенциальную пользу».

Они читали ему лекции о балансе, пока он смотрел на голографическую карту планеты. Они предлагали отправить дипломатическую ноту властям Пилтовера. Они не понимали, что дипломатия не работает там, где правит кислота.

В ту же ночь, собрав минимум вещей — смену туники, пайки и рукоять светового меча, который теперь стал продолжением его руки — Дима покинул Храм.

Он не украл корабль класса «Дедал» и не сколотил команду авантюристов. Он ушел пешком, спустившись по посадочным платформам космопорта вниз, смешавшись с толпой контрабандистов, наемников и беженцев.

Ему было семнадцать. У него не было ни звания рыцаря, ни поддержки Ордена. Только обещание, данное ветру десять лет назад, и знание того, что если он обернется сейчас, то увидит лишь закрывающиеся врата Храма. Обернуться он не посмел. Впереди ждал Заун.

Глава 3: «Лазерный меч в трюме»

„Десять лет подготовки столкнулись с десятью годами выживания.“

(В предыдущей главе: Проведя десять лет в ледяных пустошах Илиума и залах Храма, Дима прошел финальное испытание джедаев. Понимая, что Совет никогда не одобрит спасательную операцию в токсичном Зауне, 17-летний падаван тайно покинул Орден. Лишенный поддержки Республики, вооруженный лишь своим световым мечом и десятилетней клятвой, он отправился в нижний город.)

Гул двигателей грузового дирижабля Силко вибрировал в зубах.

Семнадцатилетняя Джинкс — больше не Паудер, но еще не до конца принявшая свое новое имя — балансировала на узкой балке под потолком ангара. Внизу, среди ящиков с украденными рубинами Хекстек, ее ждали трое Огненных светлячков. Они были наживкой. Экко был охотником. А она была приманкой, которая собиралась захлопнуть капкан.

— Ну же, рыбки... — прошептала она, поглаживая спусковой крючок ракетницы. — Плывите на свет.

Люки ангара с шипением разошлись. Впрыгнули фигуры в потертой броне. Экко шел первым. Его самодельные часы на предплечье уже гудели, накапливая заряд для прыжка во времени. Он окинул взглядом пустой трюм, затем посмотрел вверх, прямо на силуэт Джинкс.

— Сюрприз, Пау... — начал он, поднимая руку в приветственном жесте старой дружбы.

Именно в этот момент один из его людей наступил на растяжку, которую Джинкс забыла снять после прошлого техобслуживания платформы.

Взрывчатка детонировала не внизу — там лежали драгоценности картеля, портить их было невыгодно. Заряд сработал у опорных тросов потолка.

Тонна ржавого металла рухнула вниз. Но обрушилась она не на Светлячков. Она отрезала путь к отступлению Экко.

Сверху, пробив тонкую обшивку корпуса снаружи, влетел человек.

Он не упал мешком костей. Он приземлился в центре трюма, как падающая звезда. Удар тяжелых сапог о металлический пол высек сноп искр, но колени согнулись идеально, гася инерцию по всем законам физики — тем самым законам, которые Экко пытался обмануть своими часами.

Пыль медленно оседала вокруг него.

На мгновение воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая только воем сирены разгерметизации. Люди Экко замерли, опешив от появления третьей силы. Сам лидер Светлячков смотрел на пришельца расширенными глазами. Черная туника, тяжелые ботинки, странный пояс... и рукоять оружия в руке, которое определенно не было пистолетом.

Раздался звук, которого Заун не слышал десятилетиями. Низкий, нарастающий гул заряжающегося энергетического поля. Вжух-х-х...

Ослепительно-голубой клинок длиной в метр вспыхнул в полумраке, бросая ровный свет на испуганные лица налетчиков. Лезвие прошло сквозь застрявшую в полу балку так легко, словно это была бумага.

— Стоять! — рявкнул Экко, выходя из ступора. — Кто ты такой, монах?!

Джинкс сверху затаила дыхание. Незнакомец двигался неправильно для Зауна. Слишком плавно. Слишком экономно. Так двигались охранники верхнего города или... нет. Не может быть.

Пришелец даже не повернул головы к Экко. Его взгляд был прикован к трем выжившим Светлячкам, которые начали окружать его, доставая шоковые дубинки.

Первым прыгнул парень с мачете.

Незнакомец не сделал ни шага назад. Его кисть сделала едва уловимое вращательное движение. Голубое лезвие описало идеальный полукруг. Раздался скрежет рвущегося металла. Мачете осталось в руках парня, но без лезвия. Обрубок рукоятки все еще дымился.

Второй налетчик замахнулся электрошокером. Кончик светового меча лениво дернулся навстречу. Дубинка отсеклась у самой батареи. Парень завизжал, когда разряд тока ушел в его собственную руку.

Третий попытался бежать.

Он не успел даже развернуться. Пришелец чуть выставил свободную ладонь вперед. Никакой вспышки, просто легкое искажение воздуха. Тело Светлячка взмыло в воздух и с хрустом впечаталось спиной в переборку, сползая на пол бесформенной кучей.

Экко активировал свои часы. Время вокруг него замедлилось, мир окрасился в синий оттенок хекстека. Он метнулся в сторону открытого люка, ведущего в кабину пилотов, понимая, что его банда только что была уничтожена одним существом за три секунды.

— Это невозможно... — выдохнул кто-то из раненых.

Пришелец деактивировал клинок. Темнота вернулась в трюм, пахнущая озоном и горелым пластиком. Он сделал шаг к тому парню, который пытался бежать последним. Тот сидел на полу, таращась на голубую кромку, срезавшую его оружие.

И тогда незнакомец заговорил. Его голос звучал ровно, почти механически, но в нем звенела сталь обещания, данного десять лет назад:

— Солнце съедает луну...

Экко, уже занесший ногу над люком, застыл. Пузырь замедленного времени лопнул. Мир ударил по ушам нормальной скоростью звука.

Парень на полу подавился воздухом.

— ...потому что у неё несварение, — закончил пришелец.

Это прозвучало как глас из другого мира. Как сигнал маяка посреди кислотного шторма. Десятилетний слой безумия, паранойи и боли, которым Джинкс укутывала свое сознание, мгновенно испарился. Осталась только голая, пульсирующая истина.

Она сорвалась с балки, даже не используя тросы. Просто упала вниз, сгруппировавшись в последний момент, и врезалась в грудь незнакомца, сбивая его с ног. Роба приглушила удар, но сила столкновения выбила бы дух из любого обычного человека.

Однако рыцарь-джедай устоял на ногах, инстинктивно поймав хрупкое, дрожащее тело семнадцатилетней девчонки.

Глава 4: «Ржавый буй»

(В предыдущей главе: Спустя десять лет тренировок в Ордене Джедаев, 17-летний Дима тайно покинул Храм и спустился в Заун. Во время налета Огненных светлячков Экко на дирижабль Силко он вмешался в бой, уничтожив троих налетчиков одним движением светового меча. Используя детский пароль как кодовое слово, он пробил стену десятилетнего безумия Джинкс, заставив ее узнать себя.)

Она врезалась в него с силой пушечного ядра.

Дима едва успел выставить ногу, чтобы устоять под весом семнадцатилетней девушки. Хрупкая фигурка Паудер исчезла — теперь в его руках билась жилистые, натренированные боями мышцы подростка из Зауна. Она была выше, чем он помнил, но все еще ниже его плеча.

Его роба приняла на себя удар. Тяжелая ткань спасла ребра от перелома, но инерция отбросила их обоих назад. Он спиной впечатался в переборку рядом с дымящимся телом последнего Светлячка.

Джинкс не пыталась его убить. Она просто обхватила торс Димы обеими руками — живой и холодной механической — так сильно, что сервоприводы протеза жалобно взвизгнули, сжимаясь до предела. Ее дреды щекотали ему шею.

— Ты... ты пахнешь пылью, — выдохнула она ему куда-то в ключицу. Голос был сорванным, ломающимся, совсем не похожим на тот визгливый боевой клич, которым она минуту назад подбадривала своих людей. — Верхний город. Пилтоверская пыль на твоих ботинках.

Дима медленно опустил руки, которые рефлекторно вскинул для защиты, и положил ладони ей на спину поверх кожаного жилета. Под пальцами он чувствовал бешеный ритм ее сердца — оно стучало быстрее, чем турбины этого дирижабля.

— Я же говорил, — тихо произнес он, чувствуя, как пересыхает горло. — Я всегда возвращаюсь.

Она подняла голову. Механические бабочки на ее плечах жужжали вхолостую, растеряв свою агрессию. В полумраке трюма, освещенного лишь тусклым красным светом аварийных ламп и остывающим голубым сиянием деактивированного клинка, он увидел ее лицо.

Синева подводки размазана, губы искусаны в кровь. Но глаза... Глаза остались теми же. Огромные, синие блюдца семилетней девочки, которая когда-то смешивала порох в подвале Вандера. Они смотрели на него сквозь пелену шока.

— Ты вырос, — прошептала она, касаясь кончиками пальцев его скулы. На ее собственной коже были свежие царапины от взрыва. — Стал... длинным. И твердым. Не призрак.

Ее пальцы скользнули выше, зарываясь в его темные волосы. Она притянула его к себе, закрывая глаза. Дима почувствовал, как дрожь, сотрясавшая ее тело, начинает передаваться ему. Это была не боевая ярость. Это было крушение плотины.

— Десять лет, Дима, — всхлипнула она впервые за весь вечер. — Десять чертовых лет кислоты и вони. Я строила ловушки для Призраков, я считала ворон, я сходила с ума...

Слова закончились. Из глаз хлынули слезы — настоящие, горячие, человеческие. Они мгновенно смешивались с черной краской вокруг век, прокладывая грязные серые дорожки по бледным щекам. Она плакала беззвучно, только плечи мелко тряслись, а хватка механических пальцев становилась почти болезненной. Она пыталась впитать его через кожу, доказать самой себе, что это не очередная галлюцинация от передозировки химикатов Силко.

Дима стоял неподвижно, позволяя ей выплакать десятилетие войны. Он гладил ее по спутанным синим волосам, чувствуя запах озона, дешевого мыла и оружейной смазки. Для джедая эмоции должны быть спокойны, как озеро. Но сейчас он позволил своему сердцу биться в такт ее хаосу.

Он наклонился чуть ниже, перекрывая вой сирен разгерметизации своим шепотом:

— Люблю тебя, Джинкс.

Это слово сработало как детонатор.

Паническая атака схлопнулась внутрь, превращаясь в чистую термоядерную реакцию.

Ее тело дернулось, словно от удара током. Слезы мгновенно высохли, оставив после себя только черные разводы, делающие ее лицо похожим на маску демона. Она резко оттолкнулась от него, разрывая объятия.

Механические бабочки на ее плечах развернулись. Лезвия внутри них начали вращаться с нарастающим свистящим звуком.

Ее взгляд изменился. Абсолютное обожание ребенка сменилось хищным восторгом маньяка. Безумие никуда не ушло — оно просто сделало шаг в сторону, пропуская вперед чистейшую, незамутненную ярость.

— Любишь? — ее голос прозвучал механически, искаженный вокодером шлема, который автоматически выдвинулся при резком скачке адреналина. Она оскалилась, демонстрируя зубы. — Значит, будешь защищать!

Она не стала ждать ответа.

Лидер Огненных светлячков, пытавшийся уползти к выходу, наконец поднялся на ноги, нашаривая на полу свой пистолет.

Джинкс даже не посмотрела в его сторону. Она просто нажала кнопку на запястье. Гарпун со звонким *чпок* вошел точно в центр электрощита парня, пробивая батарею. Короткое замыкание парализовало его, выгнув дугой. Она дернула трос на себя, притягивая тяжелое тело вплотную, и без единого звука обрушила рукоять своего пистолета-пулемета на его затылок.

Тело рухнуло на решетчатый пол с глухим стуком.

Она наступила ногой на его грудь, тяжело дыша, и повернула голову к Диме. В глазах плясало первобытное пламя.

— Ну наконец-то! — восторженно крикнула она, перекрикивая сирену. — Покажи им свой лазерный меч, мой космический монах! ОТРЫВИЕМ ГОЛОВЫ!

Глава 5: «Паранойя лидера»

(В предыдущей главе: Десять лет разлуки закончились в дымящемся трюме дирижабля. Шок от физических изменений — они оба стали семнадцатилетними подростками — сменился объятиями и слезами Джинкс, размывающими ее черную подводку. Однако слово «Люблю» сработало как детонатор: паническая атака перешла в боевую ярость. Джинкс мгновенно хладнокровно добила раненого Светлячка и потребовала от Димы крови остальных.)

Трюм был завален телами. Гудение деактивированного светового меча смешивалось с воем сирены и тяжелым дыханием Джинкс. Она стояла над последним оглушенным Огненным светлячком, наступив ему на грудь, и ждала приказа своего монаха.

Но Дима смотрел не на нее и не на тела. Его взгляд был прикован к фигуре наверху.

Экко сидел на краю открытого люка, ведущего в кабину пилотов. Его самодельные часы на предплечье потрескивали, остывая после использования. Хекстек-узоры на его лице медленно гасли. Он не пытался сбежать. Он просто смотрел на то, как легко этот пришелец в черной робе уничтожил его лучших людей, и осознавал масштаб пропасти между ними.

— Экко, — голос Димы прозвучал ровно, без угрозы, но заставил бывшего друга вздрогнуть. — Спускайся.

— С чего бы? — огрызнулся тот, пытаясь сохранить остатки лидерства. — Ты притащил сюда джедайскую магию. Это твоя проблема, монах. Мои люди мертвы из-за тебя.

Джинкс зарычала. Ее механические бабочки угрожающе приподнялись.

— Твои люди мертвы, потому что ты идиот, Экко-босс! — рявкнула она, пиная ногой поверженного врага. — Мой монах их просто успокоил. А вот я сейчас...

— Стой, — коротко бросил Дима, даже не повернув головы.

Он сделал шаг вперед. Пол под ногами скрипнул. Воздух в тесном помещении стал густым, давящим. Экко попытался активировать прыжок снова, но синий свет вокруг него замерцал и погас — невидимая тяжесть Силы буквально прижимала электронику его аугментаций, блокируя цепи.

Дима остановился прямо под люком. Он не доставал оружие. Он просто поднял голову и посмотрел Экко прямо в глаза.

— Я дал тебе шанс уйти десять лет назад, когда мы были детьми, — сказал он. — Сейчас мне плевать на твои амбиции, Экко. Но если ты еще хоть раз назовешь меня угрозой для неё, я вырежу это сомнение из твоего мозга вместе с воспоминаниями.

Он позволил своей воле течь свободно. Не грубый взлом, которому учат Инквизиторов, а тонкая, хирургическая нить Силы, проникающая сквозь трещины в броне самоуверенности.

Разум Экко оказался крепким, закаленным годами выживания в Зауне, но перед мощью обученного джедая он хрустнул, как стекло.

...Вандер мертв. Паудер плачет. Мальчишка кричит проклятия снизу...

...Силко дает контракт. Нужно убрать Вандера, забрать девчонку...

...Год спустя. Паудер становится Джинкс. Она слушает только Силко. Экко строит убежище под четвертой трубой...

...План засады. Рубины как приманка. Но внизу, в подвале ангара, уже ждут Шутауры Силко. Идеальный перекрестный огонь. Мы убиваем наемников сверху, картель убивает нас снизу. Никаких свидетелей. Никакого влияния Пилтовера на Заун...

...Она моя. Если мальчишка заберет её в свою утопию верхнего города, она там сойдет с ума или станет оружием Совета. Я должен держать её здесь. В грязи. Где она выживет...

Дима моргнул, разрывая контакт. На языке остался привкус застоявшейся воды и паранойи.

— Ты дурак, — тихо произнес Дима, опуская руку.

Экко пошатнулся, хватаясь за край люка, чтобы не упасть. Пот тек по его лицу. Он понял, что его прочитали.

— Я хотел спасти её! — выплюнул Экко, переходя в наступление от отчаяния. — От тебя! Ты всегда был одержим ею! Я слышал слухи о том, что Совет ищет дезертиров. Я думал, они пришли за ней через тебя! Я видел в тебе лишь пилтоверского палача!

Это стало последней каплей.

Семнадцать лет терпения, десять лет ледяных медитаций ради одной цели — и обвинение этого предателя в том, что он враг.

Дима не проронил ни слова. Он просто вскинул свою штурмовую винтовку, которую подобрал с пола рядом с телом одного из Светлячков. Короткий приклад из тяжелого сплава со свистом рассек воздух.

Удар пришелся точно в висок.

Экко рухнул обратно в кресло пилота бесформенной массой. Хруст пластика возвестил о том, что его самодельные часы разбиты вдребезги. Бой окончен.

Джинкс замолчала на полуслове. Она смотрела, как Дима опускает оружие, стряхивая с рукава несуществующую пыль. Ни ярости, ни лишних движений. Просто устранение помехи.

— Он посмел усомниться в моем маяке, — спокойно пояснил Дима, поймав её взгляд. — Больше не будет.

Она медленно подошла к нему, перешагивая через обломки. Оскал безумия исчез с её лица, сменившись чем-то похожим на благоговейный ужас. Она прижалась к его боку, кладя голову на плечо.

— Жесткий мальчик вырос, — прошептала она с нервным смешком. — Мне нравится. Монашество пошло тебе на пользу.

Снаружи корпуса раздался глухой удар. Затем еще один. Броня корабля содрогнулась. Полиция Пилтовера начала высаживать бронированные двери абордажными захватами.

— У нас гости, — констатировала Джинкс, глядя на мигающие красные лампы. — И папочка Силко внизу наверняка уже знает, что транспорт захвачен кем-то, кто умеет пользоваться лазерными зубочистками. Что делаем, монах?

Глава 6: «Кабинет из чёрного дерева»

(В предыдущей главе: Дима с помощью Силы заглянул в разум Экко и узнал правду — налет был ловушкой, где Огненные светлячки должны были погибнуть от рук наемников Силко. Разъяренный тем, что Экко посмел назвать его угрозой для Джинкс, Дима вырубил лидера банды прикладом винтовки. В этот момент полиция Пилтовера начала абордаж дирижабля.)

Бронированные двери лифта бесшумно разошлись.

В отличие от гудящего, залитого красным аварийным светом трюма, кабинет Силко казался островком абсолютной тишины и порядка. Толстый ковер заглушал шаги. Воздух пах дорогим антисептиком, старым деревом и властью, которая не терпит спешки. Огромное панорамное окно во всю стену выходило на ядовитые водопады нижнего города; зеленоватый туман снаружи подсвечивал комнату болезненным сиянием.

Силко стоял спиной ко входу, глядя сквозь стекло на свой отравленный город. Он даже не обернулся на звук их шагов.

— Я же говорил тебе ждать внизу, Сифл... — начал он своим тихим, хриплым голосом, делая глоток из бокала с мутной жидкостью.

Дима шагнул вперед первым, заслоняя собой Джинкс. Его черная роба резко контрастировала с безупречным покроем костюма босса картеля. На поясе джедая висела рукоять светового меча — единственный источник звука в комнате, едва уловимо гудящая.

— Меня зовут Дима, — спокойно произнес юноша. — И я никогда не работал на «Котел».

Силко медленно повернулся. Его лицо, наполовину состоящее из бугристых фиолетовых рубцов, осталось непроницаемым, но бокал в его руке дрогнул. Мутная жидкость плеснула через край на полированную столешницу из черного дерева. Взгляд босса скользнул по лицу гостя, затем опустился на рукоять клинка, и вернулся к глазам.

Он видел перед собой не подростка. Десять лет боли вытравили из этого лица всё детское, оставив лишь холодную маску адепта Ордена.

— Орден тут ни при чем, — продолжил Дима, отвечая на невысказанный вопрос. Он прошел мимо стола и встал ровно посередине кабинета, лицом к Силко. — Я ушел от них так же, как когда-то ушел из Пилтовера. Совет со своими правилами о «непривязанности» ничем не лучше пилтоверских магистров. Они хотели сделать из меня инструмент.

Джинкс отпустила рукав Диминой робы только для того, чтобы запрыгнуть с ногами на массивный диван у стены. Она сидела там, покачивая ногой, и выглядела абсолютно расслабленной, словно пришла в гости к старому другу пить чай, а не привела своего парня после бойни на борту заминированного корабля.

— Значит, ты сам по себе, — констатировал Силко. Это не было вопросом. — Рыцарь без ордена. Оружие, которое никто не контролирует. Это делает тебя еще опаснее для моего бизнеса, мальчик. Зачем ты пришел в мой дом?

— Ради неё, — Дима кивнул в сторону дивана. — Вы знаете, кто она. Хаос, который нельзя упаковать в коробку или сдать патрулям. Но вы также знаете, что если сегодня ночью Шутауры спустятся в её мастерскую под четвертой трубой, Зауном станет невозможно управлять. Начнется война сфер, которую вам не выиграть против всего верхнего города сразу.

Силко медленно обошел свой стол. Он двигался плавно, как хищник, несмотря на искалеченную ногу. Оперся руками о столешницу, нависая над собеседником.

— Ты предлагаешь мне сделку? Защиту в обмен на... что? Твою верность? У меня уже был один предатель сегодня. Экко оказался поразительно недальновиден.

— Я ничего не прошу взамен, — голос Димы оставался ровным, но воздух в кабинете стал заметно плотнее, тяжелее. Давление Силы начало физически давить на легкие Силко. — Я просто ставлю вас перед фактом. Этот район Зауна теперь под моей защитой. Если ваши люди попытаются приблизиться к ней с оружием — они умрут раньше, чем успеют нажать на спуск. Если Пилтовер пришлет своих силовиков за мной — они узнают, почему эту часть города называют Бездной.

Силко смотрел на него долгую минуту. Он анализировал риски. Потеря Экко была потерей ферзя, но появление джедая-самоучки меняло всю доску. Контролировать безумие Джинкс через Силко больше не получится. Теперь рычаг управления — вот этот спокойный парень с голубым клинком.

Лидер картеля выпрямился и взял салфетку, чтобы промокнуть пролитый напиток.

— Смело, — тихо сказал он. — Очень смело для мертвеца. И крайне недальновидно приходить сюда одному.

— Я не один, — впервые за весь разговор уголки губ Димы дрогнули в подобии улыбки. — Моя паранойя всегда сидит на диване в углу.

Джинкс показала боссу язык и демонстративно погладила свою ракетницу.

Силко тяжело вздохнул, признавая поражение своей старой стратегии.

— Добро пожаловать домой, мальчик. Похоже, моя маленькая Пау-Пау нашла себе самую опасную игрушку во всех сферах. Мастерская под четвертой трубой? Та самая, куда ведут трубы с верхних очистных? Выпейте. Нам нужно обсудить границы дозволенного. Моего города. И твоей защиты.

Глава 7: «Мастерская под четвёртой трубой»

(В предыдущей главе: Дима и Джинкс покинули дирижабль до прибытия полиции. Визит в кабинет Силко прошел на удивление спокойно: 17-летний джедай объяснил боссу картеля, что действует сам по себе, без приказа Ордена. Договор был заключен — мастерская под четвертой трубой теперь неприкосновенна, а Заун получил самого необычного защитника в истории.)

Тяжелая гермодверь со скрежетом опустилась за их спинами, отрезая гул кислотного дождя и сирены Пилтовера.

Воздух здесь пах иначе. Не антисептиком кабинета Силко и не озоном битвы, а густой смесью разогретой канифоли, машинного масла, сладкого газа из протекающих труб и чего-то неуловимо родного — запахом ржавчины и несбывшихся надежд.

Это была та самая мастерская под четвертой трубой. Единственное место в Зауне, которое Паудер когда-либо могла назвать домом.

Под низким потолком мигала люминесцентная лампа, бросая рваный фиолетовый свет на горы хлама. Здесь всё осталось прежним, застывшим во времени: недособранный протез ноги стоял в углу вместо вешалки, стены были завешаны чертежами бомб, перемазанными детскими рисунками чудовищ, а старый диван продавлен ровно так, как помнил Дима. Это было святилище хаоса.

Джинкс отпустила его руку только для того, чтобы пнуть пустую канистру из-под топлива. Та с грохотом покатилась по полу.

— Ну? — она резко развернулась к нему, уперев руки в бока. Механические бабочки на ее плечах жужжали встревоженно. — И это всё? Никаких мудрых цитат про Великую Силу? Никакого «Да пребудет с тобой логика»?

Дима медленно стянул капюшон робы. Его волосы были влажными от пота и тумана. Он обвел взглядом этот металлический ангар, который любой другой счел бы свалкой, но сейчас видел в нем идеальный порядок. Место, где каждая деталь имела значение.

— Я думал, ты будешь выше ростом, — тихо сказал он, делая шаг вперед.

Она фыркнула, но улыбка дрогнула на её губах.

— А я думала, ты станешь жирным от монастырской каши! — огрызнулась она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Где твой лазерный меч? Только попробуй сказать, что забыл его в кабинете у папочки Силко!

Он не ответил. Он просто подошел вплотную, сокращая дистанцию до интимной, той самой, которая существовала между ними десять лет назад, когда они прятались от патрулей в дренажных туннелях.

Его руки легли ей на талию. На этот раз она не вздрогнула от прикосновения. Она замерла, глядя на него снизу вверх своими огромными синими глазами, в которых отражалась мигающая лампа.

— Я здесь, — выдохнул Дима.

Что-то сломалось внутри неё окончательно. Осколки десятилетней войны, предательства Вай, экспериментов Силко и безумия Экко со звоном осыпались на металлический пол. Издав странный звук — нечто среднее между рыданием и смехом — она бросилась на него.

Она врезалась в него всем телом, обвивая руками и ногами, повисая на нём, словно обезьянка-пират. Её механическая рука крепко, почти болезненно сжала его плечо, а живая ладонь зарылась в волосы на затылке.

— Не смей... — прошептала она ему куда-то в ключицу, пока её тело сотрясалось от беззвучных слез. — Не смей больше так исчезать, монах...

Дима закрыл глаза, прижимая её к себе. Он чувствовал каждый изгиб её худого тела, слышал, как бешено колотится её сердце, наконец-то нашедшее точку покоя. Десять лет ледяных пустошей Илиума, бесконечные дуэли и медитации ради одной-единственной секунды этого момента.

Он зарылся лицом в её спутанные синие дреды, вдыхая запах дыма и химикатов. Роба джедая казалась нелепым маскарадом посреди этого индустриального ада. Но именно эта броня позволила ему выжить и добраться сюда.

— Больше никуда, — глухо пообещал он в её макушку. Голос рыцаря дал трещину, возвращаясь к голосу семилетнего мальчика. — Клянусь Силой. Я дома.

Они стояли посреди мастерской, среди гор мусора и запаха озона, под аккомпанемент мерно капающей с потолка кислоты. Лампа продолжала мигать, отбрасывая на их сцепленные тени причудливые формы. Впервые за десять лет тишина, наступившая после шума битвы, не казалась пустой. Она была наполнена дыханием двоих людей, которые наконец-то нашли друг друга.

Глава 8: «Идеальная пуля»

(В предыдущей главе: Дима и Джинкс вернулись в её убежище под четвертой трубой. Безопасность среди привычного хлама, канистр с кислотой и мигающих ламп позволила ей наконец-то перестать держать лицо. Десять лет сдерживаемого напряжения выплеснулись наружу: объятия длиной в потерянное десятилетие стерли разницу между рыцарем-джедаем и лидером картеля, оставив только двух семнадцатилетних детей, которые снова нашли друг друга.)

Тишина в мастерской была густой, как машинное масло. Она пульсировала в такт мигающей лампе дневного света и их совместному дыханию.

Дима всё еще держал её в руках, чувствуя, как постепенно замедляется бешеный ритм её сердца. Джинкс уткнулась носом ему в шею, и он чувствовал на коже её влажные ресницы. В этой тишине слова имели вес свинца.

— Я больше никуда не уйду, — повторил он, скорее для самого себя, чем для неё. Слово джедая, данное ветру десять лет назад. — Клянусь тебе. Теперь я так или иначе всегда буду возвращаться к тебе.

Она издала тихий, дрожащий смешок, но не подняла головы.

— Знаю. Иначе я бы выкрала твою душу прямо из-под носа у этих космических монахов. У меня уже и чертежи ловушки для призраков есть.

Он чуть отстранился, чтобы видеть её лицо. Его ладони всё ещё сжимали её щеки, большие пальцы стирали остатки черной краски со слезных дорожек. Он смотрел на неё долго, изучающе, словно видел впервые не хаос Зауна, а саму суть человека перед ним.

— Тебе подходит имя Джинкс, — мягко произнес он.

Её брови удивленно поползли вверх. Механические бабочки на плечах замерли.

— Что? — она нахмурилась, готовясь огрызнуться. — Какое еще «Джинкс»? Это Силко придумал, чтобы звучало угрожающе. Меня зовут Паудер. Пыль. Мусор, который вымели из верхнего города.

— Нет, — Дима покачал головой, его голос стал тверже, превращаясь из утешения в абсолютный приказ того самого мальчика, который обещал вернуться. — Слушай внимательно.

Он легонько встряхнул её за плечи, заставляя слушать каждое слово:

— Имя «Паудер»... оно звучит как патрон. Тот самый холостой патрон, который заряжают в барабан револьвера с замиранием сердца. *Щелк*. Но выстрела нет. Только разочарование. Именно это они заставили тебя чувствовать, да? Винтовка, которая дала осечку. Бесполезная деталь.

Джинкс сглотнула. Её глаза расширились. Она смотрела на него, боясь дышать, потому что никто и никогда не описывал её старое имя так точно. Как клеймо неудачницы.

— А теперь послушай себя, — продолжил он, проводя большим пальцем по её нижней губе. — Тебя сейчас. *Джинкс*. Скажи это вслух. Про себя.

Она беззвучно шевельнула губами. И вздрогнула. Потому что звук этого имени внутри неё отозвался эхом разорвавшейся гранаты.

— Оно звучит... — прошептала она.

— ...как молниеносно вылетающая пуля из дула пистолета, — закончил за неё Дима. — Никакой задержки. Никакой осечки. Только сверхзвуковой хлопок, вспышка и идеальная точность попадания в цель. Ты не осечка, Паудер. Ты — неизбежность. Ты — скорость. Ты — смерть, которая прилетает раньше, чем жертва успевает моргнуть.

Внутри неё что-то щелкнуло. Громче любого взрывного механизма.

Это был момент истины. Последний осколок травмированной девочки Паудер рассыпался в пыль, уступая место тому монстру, которого боялся весь Заун — и которого беззаветно любил стоящий перед ней человек. Безумие вернулось во взгляд, но теперь оно было идеально сфокусированным через линзу любви.

Она резко выдохнула. По её лицу расплылась жуткая, широкая улыбка, обнажающая зубы. Она схватила руку Димы, которой он держал её за подбородок, и прижалась к ней губами.

— Мне нравится, — прохрипела она севшим от слез голосом. — Оружейники Пилтовера назвали бы это браком по заказу. Идеальная подгонка пороха к гильзе.

Она оттолкнулась от него, отступая на шаг в центр комнаты, прямо под свет мигающей лампы. Расправила плечи. Подняла свою механическую руку, глядя на вращающиеся лезвия-бабочки. Затем запрокинула голову назад, открывая длинную бледную шею.

И закричала.

Это не был крик боли или ярости. Это был торжествующий вопль хищника, заявляющего права на свою территорию. Звук отразился от металлических стен ангара, ударил в низкий потолок, пробил старые вентиляционные трубы и вырвался наружу, разносясь по токсичным пустошам Зауна.

Где-то далеко внизу, в своих кабинетах, Шутауры Силко вздрогнули, услышав этот зов. Экко очнулся от удара прикладом с раскалывающейся головой, поняв, что потерял контроль над самой нестабильной силой нижнего города навсегда.

Дима стоял неподвижно, наблюдая за ней. На его лице играла легкая, теплая улыбка облегчения.

Она замолчала так же внезапно, как и начала. Запыхавшаяся, сияющая, абсолютно счастливая в своем совершенном безумии. Она посмотрела на Диму горящими глазами.

— Меня зовут Джинкс, — четко произнесла она, чеканя каждый слог, словно приносила присягу. — И мы им всем покажем, как быстро летит мой калибр.

Она бросилась обратно к нему, подпрыгивая от переполняющей энергии, и повисла на шее, целуя куда-то в челюсть, в нос, в щеку.

— Мой личный монах! Мой космический защитник! Мы будем самыми опасными дураками во всех сферах!

Дима рассмеялся, обнимая её в ответ и кружа посреди разбросанных инструментов. Впервые за десять лет тяжесть Ордена, долга и обещаний спала с его плеч. Здесь, в этом тесном ангаре, полном мусора и запаха озона, он нашел свой новый баланс.

Световой меч на его поясе тихо гудел в унисон с жужжанием механических бабочек. Первая часть истории закончилась. История идеальной пули и её маяка только начиналась.

Конец первой части.