Джинкс и Дима: Идеальная пуля и маяк

Глава 1

Жанр: фанфик

Доп. жанр: боевая фантастика

Доп. жанр 2: романтическая фантастика

ДЖИНКС И ДИМА: ИДЕАЛЬНАЯ ПУЛЯ И МАЯК

Автор: SHADOW

Глава 1: «Скучный кофе»

(В предыдущей книге: Дима, 17-летний джедай-изгнанник, вернулся в Заун спустя десять лет. После бойни на дирижабле Силко и визита в кабинет босса картеля они вернулись в мастерскую под четвертой трубой. Там состоялся разговор об именах: Дима объяснил разницу между «Паудер» (осечка) и «Джинкс» (идеальная пуля). Девушка приняла свое истинное имя, разразившись торжествующим криком.)

Тяжелая гермодверь мастерской со скрежетом опустилась за нашими спинами, отрезая гул кислотного дождя и сирены Пилтовера.

Здесь ничего не изменилось. Всё тот же хаос из ржавых канистр, недособранных протезов и гор чертежей, перемазанных синей краской. Воздух пах озоном, машинным маслом и чем-то сладким — Джинкс явно снова нашла банку с засахаренными жуками. Это место было единственным островком безопасности во всем Зауне.

Я присел на край массивного верстака, наблюдая, как она кружит по комнате. Десять минут назад она рыдала у меня на плече, называя себя «сломанным механизмом», а сейчас её настроение качнулось в другую сторону с космической скоростью. Она дергала рычаги на панелях управления мертвых роботов-уборщиков, что-то напевая себе под нос.

— Итак, — начал я, нарушая тишину. Мой голос всё еще звучал спокойно после недавних слез. — План номер один: скучный.

Она замерла, держа в руках старый хронометр без стрелок. Медленно повернула голову.

— Если план называется «скучный», — подозрительно прищурилась она, — то почему мой внутренний детонатор уже хочет взорваться от предвкушения?

— Потому что мы идем гулять, — сказал я максимально серьезно. — В Заунский музей технологий.

Её лицо вытянулось.

— Туда? Где эти напыщенные идиоты смотрят на старый тостер и называют его «Эпохой Просвещения»? Маяк, если ты хотел убить во мне желание жить, ты нашел верный способ.

— Нам нужно на крышу, — проигнорировал я её сарказм. — Самая высокая точка этого района. Оттуда видно весь город, но патрули туда не суются — считают место проклятым из-за старой утечки газа. Посидим. Помолчим. Я просто хочу провести время с тобой... нормально. Без взрывов. Как обычные люди.

При слове «нормально» уголок её губ дернулся. Она отложила хронометр и подошла ко мне вплотную, упираясь руками в мои колени.

— Обычные люди? — прошептала она опасно низким голосом. — Дим, посмотри на меня. У меня рука из металла, а в волосах дохлые светящиеся жуки. Мое спокойствие заканчивается там, где начинается розовый цвет краски. Ты уверен, что хочешь вести меня в музей?

Вместо ответа я мягко взял её за руку — живую, теплую.

— Мы попробуем. А если тебе станет совсем невыносимо, разрешаю украсть одну сувенирную ручку. Только тихо.

Она фыркнула, отталкиваясь от моих коленей.

— Одну? Да я вынесу оттуда все медные детали! Но сначала нам надо спуститься. Музей через три уровня вниз.

Мы покинули мастерскую. Узкая лестница привела нас в старые коллекторы. Здесь пахло сыростью, гнилью и тяжелым паром химических заводов. Под ногами хлюпала зеленоватая жижа.

Джинкс шла впереди, освещая путь закрепленным на механической руке фонарем. Она двигалась с грацией змеи, балансируя на узких карнизах над потоком кислоты.

— Наклони голову, — бросила она через плечо. — Тут низкий свод. И если уронишь хоть что-нибудь в эту воду... ну, мы соберем тебя обратно. Наверное. Инструкция к рукам силовика была где-то тут...

Я усмехнулся, следуя за ней и перепрыгивая через трещины в бетоне. Моя черная роба цеплялась за арматуру, становясь грязной буквально за секунды.

— Знаешь, — начал я, пытаясь поддержать разговор, пока мы шли сквозь гул труб, — Совет джедаев сейчас бы плакал горючими слезами. Здесь фонит страхом и гневом на милю вокруг.

— Именно! — восторженно отозвалась она, даже не обернувшись. — Это как стоять внутри работающего реактора! Никакой этой скучной медитации в тишине. Жизнь орет тебе в лицо!

Впереди забрезжил тусклый свет выходов в Нижний город. Мы вышли из коллектора на широкую магистральную трубу. Впереди виднелись очертания Верхнего города, парящего над туманом.

— Готов дышать пылью верхнего мира? — ухмыльнулась она, проверяя крепления своих пистолетов-пулеметов на поясе.

— Ради чашки самого горького кофе во всех сферах? — я активировал клинок чисто рефлекторно, чтобы осветить темный участок пути. Голубой свет лег на наши лица. — Всегда.

Глава 2: «Часовой механизм прошлого»

(В предыдущей главе: Мы покинули мастерскую под четвертой трубой и спустились в старые коллекторы. Несмотря на сарказм Джинкс по поводу «скучного» плана, мы направляемся в Заунский музей технологий. Я пытаюсь предложить ей спокойную прогулку как обычным людям, но она всё равно вооружена до зубов.)

Скрип ржавых петель люка эхом разнесся под высоким куполом главного зала музея. Пахнуло пылью, озоном и забвением. Огромное помещение было заставлено мертвыми машинами Пилтовера: паровыми роботами-уборщиками с вытянутыми руками-шлангами, первыми прототипами хекстек-дронов и гигантским, замершим навеки сердцем какого-то древнего голема.

Свет падал только из пролома в стеклянной крыше высоко наверху, освещая круглую площадку в центре зала пыльным лучом.

— Ну и помойка, — фыркнула Джинкс, спрыгивая с балки мне за спину. Её механические ботинки гулко ударили о мраморный пол. — Столько бесполезного железа. Ни одной нормальной взрывчатки в радиусе километра.

Она тут же начала кружить по залу, заглядывая в пустые глазницы стальных истуканов и дергая за рычаги на панелях управления, которые давно заклинило от ржавчины. Она двигалась между экспонатами, как хищник в зоопарке, её механическая рука тихо жужжала сканерами — она автоматически анализировала каждую железку вокруг.

Я подошел к центру площадки. Там, накрытый пожелтевшим бархатом, стоял предмет нашей экскурсии. Я сдернул ткань одним движением Силы.

Под ней оказались огромные напольные часы из темного дерева. Механизм давно умер, маятник застыл, а стекло циферблата треснуло пополам. Стрелки показывали 17:45 — время, когда десять лет назад всё пошло не так.

— Ну? — я кивнул на циферблат, пытаясь вернуть её к плану. — Твоя первая минута скуки началась. Считай секунды.

Она закатила глаза, подходя ближе и упираясь руками в бока.

— На что тут смотреть? Это просто гроб для времени. В моем логове трубы гудят веселее.

Она демонстративно пнула основание часов носком тяжелого ботинка. Дерево глухо ухнуло. Джинкс развернулась, явно собираясь уйти искать более интересные механизмы — например, систему пожаротушения или запасной генератор.

Но вдруг она замерла. Её голова медленно, почти против воли, повернулась обратно к часам. Взгляд стал отсутствующим, расфокусированным — таким он всегда становился, когда её мозг начинал работать на скоростях турбины Силко.

Она обошла часы кругом. Присела на корточки, разглядывая сложный резной узор внизу корпуса. Затем резко вскочила и ударила кулаком по деревянной панели чуть левее циферблата.

БАМ.

Внутри механизма что-то щелкнуло. Заскрипели невидимые шестерни. Большая стрелка со скрежетом дернулась и передвинулась на одно деление вперед.

— Они... механические, — прошептала она, снова опускаясь на колени и запуская руки (живую и протез) внутрь корпуса через щель. — Но привод здесь гидравлический. Старый пилтоверский патент. Давление пара толкает поршень, а тот взводит пружину...

Её голос изменился. Исчезли визгливые нотки безумия. Теперь это говорил инженер. Гениальный, одержимый, абсолютно сфокусированный инженер.

Прошло минут пять. Я молча наблюдал, как она разбирает старинные внутренности голыми пальцами, перекусывая какие-то тросики и переставляя зубчатые колеса местами с ловкостью, которой позавидовал бы любой техник Верхнего города.

Наконец раздался громкий металлический ЩЕЛК. Маятник дрогнул. Медленно, со скрипом, пошел вправо. Потом влево. Раздался тяжелый, гулкий звук удара гонга.

Бо-ом-м...

Джинкс сидела на полу, вся в древесной пыли и машинном масле, тяжело дыша. Она смотрела на ожившие стрелки, потом перевела взгляд на меня. В её глазах больше не было ни капли скуки или сарказма. Только чистое, незамутненное вдохновение.

Затем её улыбка медленно, хищно растянулась от уха до уха.

— Дима... — протянула она, поднимаясь с пола. Она подошла ко мне вплотную, схватила мою робу за грудки и прижалась лбом к моей груди. — Ты знаешь, чьи это чертежи?

Я положил ладони ей на плечи, чувствуя дрожь адреналина в её теле.

— Кого-то из мастеров Пилтовера?

— Экко! — выпалила она, отстраняясь и глядя на меня снизу вверх горящими глазами. — Этот компенсатор обратного давления с двойной спиралью! Эта специфическая фаска на шестерне! Это его подпись! Его уродливый почерк!

Она отпустила меня и принялась ходить кругами по площадке, обхватив себя руками.

— Он думал, что спрятал всё это! Думал, что если уйдет в свои трущобы, никто не узнает его стиль! Но я узнала! Через десять лет! Через слой пыли и гнилого дерева!

Она остановилась, поворачиваясь ко мне. Веселье в её глазах сменилось опасным, холодным блеском.

— Значит, прыгучее ничтожество всё еще лучший часовщик во всех сферах, — прошипела она. — И он смеет дышать одним воздухом со мной. Маяк... кажется, твой скучный план только что перестал быть скучным. У нас есть цель получше, чем просто пугать бюрократов. Нам нужно уничтожить репутацию самого пунктуального парня Зауна. Навсегда.

Глава 3: «Инжинеры справедливости»

(В предыдущей главе: Мы проникли в заброшенный музей технологий. Пока я предлагал Джинкс спокойную прогулку, она случайно починила старые напольные часы, узнав внутри уникальный часовой механизм — почерк Экко. Осознание того, что её бывший друг всё еще считается лучшим часовщиком Зауна, мгновенно уничтожило скуку и вызвало у неё жажду действий.)

Джинкс резко отпрянула от часов. Её глаза горели тем самым опасным огнем, который я помнил с детства, но теперь в этом пламени не было безумия брошенного ребенка. Это был холодный расчет артиллериста, наводящего орудие на цель.

— Значит, прыгучее ничтожество всё еще лучший часовщик во всех сферах, — прошипела она, обхватив себя руками за плечи. — И он смеет дышать одним воздухом со мной.

Она развернулась ко мне. Веселье в её глазах сменилось ледяным блеском абсолютной гениальности.

— Я предлагаю взорвать его мастерскую, — выпалила она без перехода. — Прямо сейчас. Разнести его шестеренки в пыль, чтобы он больше никогда не смог собрать даже песочные часы!

Я медленно покачал головой, скрещивая руки на груди. Голубой свет моего клинка (который я так и не убрал после музея) отбрасывал ровный круг света на мраморный пол.

— Нет, — сказал я спокойно. — Мастерская — это слишком мелко. Это просто злит его. Нам нужно сделать так, чтобы ему стало боязно.

Она замерла, наклонив голову набок. Механическая бабочка на её плече издала тихий сканирующий звук. Она ждала продолжения.

— Ты хотела направить взрывы в мирное русло, — продолжил я, делая шаг к ней. — Помнишь? Вот оно. Заун гниет, потому что Верхний город присылает сюда свои законы и своих силовиков. Но закон слеп. А ты — нет.

Её брови поползли вверх.

— Ты предлагаешь мне... быть полицейским? — в её голосе прозвучало такое искреннее отвращение, будто я предложил ей выпить кислоту. — Дима, я только что официально перестала быть Паудер. Той девочкой, которая пыталась делать добро и получила кладбище вместо семьи. А теперь ты хочешь, чтобы я надела значок?

— Не значок, — я подошел вплотную, понижая голос до шепота. — Репутацию. Мы ударим по преступности. Если склад «Котла» взлетает на воздух — Совет Пилтовера злится. Но если склад «Котла» взлетает на воздух ровно через пять минут после того, как тамошние головорезы зарежут семью торговцев...

Я видел, как шестеренки в её голове начинают вращаться быстрее.

— ...то они назовут тебя героем, — закончил я. — Силко будет должен тебе. Он любит хаос, но обожает выгоду. Ты станешь его личным стихийным бедствием, которое работает на него, убирая конкурентов. А Вай... пусть попробует сунуться в трущобы арестовывать ту, кто очищает улицы лучше её спецназа.

Джинкс стояла неподвижно целую минуту. Она смотрела сквозь меня, переваривая концепцию. Идея «быть хорошей» ради спасения города вызывала у неё рвотный рефлекс. Но идея использовать правила мира против него самого...

Она вдруг фыркнула, отпуская мои глаза.

— Полицейский? — переспросила она с нервным смешком. — Никогда. Эти идиоты носят дурацкую форму и пишут отчеты. Они думают, что перо сильнее бомбы. Скучища.

Она сделала шаг назад, упираясь спиной в бархатный подиум другого экспоната.

— Но то, что ты описал... — она щелкнула пальцами механической руки. Звук получился металлическим и резким. — Хаос с резюме. Анархия с бизнес-планом.

Она посмотрела на меня, и её губы растянулись в той самой жуткой улыбке, которую я боялся и любил одновременно.

— Забудь про преступников, — внезапно сказала она другим тоном. — К черту «Котел». К черту мусорщиков. У нас есть цель получше. Цель личная.

Её взгляд метнулся к часам Экко, а затем снова впился в меня.

— Мы сделаем кое-что хуже взрыва. Мы заставим время лгать. Смотри...

Глава 4: «Тюнинг реальности»

(В предыдущей главе: Мы отвергли идею стать «полицейскими Зауна», так как Джинкс ненавидит правила, а Дима не хочет видеть её цепным псом. Однако идея направить хаос против преступников («мирное русло») нашла отклик. Поняв, что Силко ценит выгоду, мы решили использовать репутацию Джинкс как оружие. Но цель сменилась с абстрактных бандитов на очень конкретную — Экко.)

Джинкс сделала шаг назад, упираясь спиной в бархатный подиум другого экспоната. Она щелкнула пальцами механической руки. Звук получился металлическим и резким.

— Хаос с резюме... — прошептала она, и её глаза загорелись ярче ламп Верхнего города. — Анархия с бизнес-планом. Мне нравится, монах. Очень нравится.

Она оттолкнулась от подиума и начала ходить кругами по площадке вокруг застывших часов, обхватив себя руками за плечи. Её механическая нога издавала тихий гул сервоприводов при каждом шаге.

— Забудь про преступников, — внезапно сказала она другим тоном, уже без театрального возмущения. Тон стал деловым, хищным. — К черту «Котел». У нас есть цель получше. Цель личная.

Её взгляд метнулся к часам Экко, затем снова впился в меня.

— Ты хочешь напугать его? Вывести из себя? Этого мало. Я хочу, чтобы он забыл, как дышать, когда увидит свои собственные чертежи.

— Башня Времени Пилтовера, — понял я мгновенно. — Тот самый проект, над которым Совет работал годами. Символ их прогресса.

— Именно! — она остановилась прямо передо мной. — Но просто взорвать её — это подарок. Красивый, громкий финал. Он скажет «Ого, мощно» и пойдет пить свой паршивый кофе. Нет. Мы сделаем кое-что хуже. Мы заставим время лгать.

Она схватила мою руку своей металлической клешней. Холод металла контрастировал с теплом моей кожи.

— Представь: главные часы Совета начинают спешить, — зашептала она мне на ухо, брызжа слюной от возбуждения. — Сначала на секунду. Потом на минуту. К вечеру они показывают завтрашний день. Светофоры сходят с ума, поезда прибывают раньше расписания, банковские транзакции отменяются, потому что «еще не наступило». Весь Верхний город встает в коллапс. Чистейший, математический хаос.

Она отпустила мою руку и драматично развела свои.

— И знаешь, чья подпись будет стоять на этом сбое? — её голос сорвался на визг. — Чей уникальный временной алгоритм взломают инженеры Совета, пытаясь всё починить? ЭККО! Они будут тыкать ему в лицо схемами и кричать, что только он мог придумать такую изящную диверсию!

Я усмехнулся, видя, как работает её гений. Это было гораздо тоньше простого тротила.

— Вай сойдет с ума, пытаясь арестовать собственного друга, — добавил я. — Кейтлин будет рвать волосы. А сам Экко?

— А сам Экко проснется утром, посмотрит на свои любимые наручные часы... — подхватила Джинкс, подходя вплотную и заглядывая мне в глаза снизу вверх, — ...а они идут *назад*. Каждая шестеренка в его логове начнет крутиться в обратную сторону. Всё, что он построил, станет разрушаться само по себе, потому что законы физики в его доме скажут, что время течет вспять.

Она прижала палец к моим губам, требуя тишины, хотя мы и так молчали.

— Ему придется бежать из собственной мастерской, спасаясь от своих же творений, — выдохнула она. — Маяк... нам нужен доступ к главной серверной магистрали под Пилтовером. Мне нужен один час. Всего один час тишины. И завтра этот заносчивый часовщик поймет, что такое настоящий ужас. Когда твой собственный разум начинает работать против тебя.

Она резко развернулась обратно к часам Экко. Её пальцы замелькали над механизмом, но теперь она не чинила — она изучала слабые места чужой конструкции, запоминая уязвимости.

— Заун будет в безопасности, — бросила она через плечо, не оборачиваясь. — Часы будут чиниться сами собой, а Экко получит выговор от Силко за самоуправство.

Она выпрямилась, держа в руках какую-то деталь, похожую на кристалл хекстека.

— Ну? Чего встал? Нам нужно снаряжение. И если ты найдешь там где-нибудь старый будильник Экко... тащи сюда. У меня родилась идея для его механизма обратного отсчета.

Глава 5: «Налог на кошек»

(В предыдущей главе: В музее технологий Джинкс узнала почерк Экко в механизме старинных часов. Вместо того чтобы просто взорвать Башню Времени, она разработала план «Тюнинг реальности»: взломать систему так, чтобы время сошло с ума, подставив при этом Экко перед Советом и Силко как главного террориста.)

Она выпрямилась, держа в руках какую-то деталь от механизма Экко, похожую на кристалл хекстека.

— Ну? Чего встал? — бросила она через плечо, её голос всё еще вибрировал от инженерного азарта. — Нам нужно снаряжение. И если ты найдешь там где-нибудь старый будильник Экко... тащи сюда. У меня родилась идея для его механизма обратного отсчета.

Я деактивировал клинок. Вжух. Голубое сияние исчезло, оставив нас в полумраке музея, освещенном лишь тусклым светом из пролома в крыше. Я убрал рукоять на пояс и шагнул к ней.

— Остынь, гений, — сказал я мягко, забирая у неё холодный металлический предмет. — Сначала выберемся отсюда. Если патруль Пилтовера найдет нас здесь среди трупов их исторических ценностей, даже твой гениальный план не спасет нас от тюрьмы.

Я попытался взять её за руку, чтобы повести к выходу, но она резко отступила на шаг назад, прижимаясь спиной к постаменту какого-то древнего робота. Она смотрела на меня снизу вверх, и её синие глаза в полумраке казались огромными. Уголок её губ медленно пополз вверх в той самой жуткой, очаровательной улыбке.

— Тюрьма? — переспросила она шепотом, который заставил волоски на моих руках встать дыбом. — Мой маяк разучился шутить. Ты назвал меня кошкой. А кошки... они любят играть со своей едой.

Прежде чем я успел осознать её слова, она сделала молниеносный выпад. Но вместо того чтобы ударить, она оказалась вплотную ко мне, загоняя меня в угол между горой покрышек и стеллажом с банками краски. Её механическая рука взлетела быстрее, чем я успел среагировать, и холодные металлические пальцы сомкнулись на моей шее — не сжимая, а просто фиксируя, лишая возможности дернуться.

Её живая ладонь легла мне на грудь, прямо поверх сердца.

— Знаешь, какой налог полагается за обзывание девушки кошкой? — прошептала она, наклоняясь так близко, что я почувствовал запах озона и сахара. — Налог натурой.

Она чуть наклонила голову, её дреды коснулись моего плеча. Механические бабочки на её броне тихо жужжали, раскручивая лезвия внутри. Лезвие одного из них — тонкое, острое как бритва — плавно выдвинулось из протеза и прижалось к моей сонной артерии сбоку. Холод металла обжег кожу. Одно неверное движение, одна капля Силы — и моя шея будет вскрыта от уха до ключицы.

— Или... — её язык медленно прошелся по верхней губе. Она смотрела на мою шею, затем подняла взгляд к глазам. Взгляд был абсолютно ясным, пугающе хищным и совершенно серьезным. — Мы можем договориться о процентах. Как взрослые партнеры по преступлениям.

Моё сердце пропустило удар. Это была игра. Я понимал это разумом — это была та самая защитная реакция Паудер, превращенная в оружие Джинкс. Когда ей страшно или слишком хорошо, она атакует. Но тело джедая реагировало иначе.

Я стоял абсолютно неподвижно. Даже дыхание замедлилось. Я смотрел прямо в её расширенные зрачки, видя там отражение своего собственного лица.

— Джинкс... — мой голос прозвучал ровно, несмотря на то, что сталь касалась моей артерии. — Если ты сейчас же не уберешь эту штуку...

— То что? — выдохнула она. — Отшлепаешь меня своим лазерным мечом?

И тут она фыркнула. Раз. Другой. А затем запрокинула голову назад и разразилась звонким, неудержимым смехом. Давление металлической руки на моей шее ослабло. Лезвие втянулось обратно в протез с тихим щелчком.

Она уткнулась лбом мне в грудь, сотрясаясь от смеха, всё еще удерживая меня механической клешней.

— О-о-о, видели бы тебя сейчас монахи! — простонала она. — Великий воин света, парализованный угрозой поцелуя! Обожаю твои красные щеки!

Она наконец отпустила мою шею и отошла на шаг, театрально вытирая выступившие от смеха слезы.

— Расслабься, монах, — сказала она уже своим обычным, звенящим голосом. — Я же говорила, я хочу встроить GPS-трекер в твой меч, а не вырвать тебе кадык. Хотя идея с процентами мне всё еще нравится. Платить будешь запчастями Экко.

Глава 6: «Маленькое сердечко»

(В предыдущей главе: Напряжение в музее переросло в опасную игру. Джинкс, используя свой страх близости, перешла к флирту через угрозу — её механическая рука зафиксировала мою шею, а лезвие прижалось к сонной артерии. Это была проверка на доверие, закончившаяся её смехом и моим облегчением.)

Её смех всё еще звенел под куполом музея, эхом отражаясь от мертвых машин.

— Расслабься, монах, — сказала она, театрально вытирая выступившие слезы. — Я же говорила, я хочу встроить GPS-трекер в твой меч, а не вырвать тебе кадык. Хотя идея с процентами мне всё еще нравится. Платить будешь запчастями Экко.

Она развернулась, явно собираясь вернуться к осмотру экспонатов, как ни в чем не бывало. Но я остался стоять неподвижно.

Смех затих сам собой, наткнувшись на глухую стену моего молчания. Я медленно выдохнул, запуская руку в волосы и отводя взгляд. Голубой свет моего клинка на поясе казался сейчас единственным честным предметом в этой комнате.

Джинкс замерла. Механические бабочки на её плечах прекратили жужжать.

— Эй, — позвала она уже тише, без привычного звона. — Ты чего? Обиделся, что ли? Я же пошутила. Классика жанра «безумная девчонка пугает парня». Смешно же было! У тебя даже уши покраснели.

Я поднял на неё глаза. В них больше не было тепла джедая. Только холодная пустота человека, который только что осознал масштаб пропасти между ними.

— Вот именно, Джинкс, — мой голос звучал тихо, но каждое слово било точнее любого кулака. — Для тебя это классика. Игра. Угроза смерти ради поцелуя. А для меня... для меня это десять лет обещания. Я пришел сюда не играть в кошки-мышки. Я поклялся защищать тебя. А ты стоишь здесь и проверяешь, перережу ли я себе горло собственными руками, если расслаблюсь рядом с тобой.

Её улыбка окончательно сползла с лица. Она смотрела на меня, хлопая ресницами, всё еще пытаясь удержать маску веселого хаоса.

— Дим, я...

— Зачем я вообще приходил? — перебил я её. Мой голос дрогнул впервые за весь вечер. — Когда моя самая лучшая подруга хочет сделать из меня барбекю по-Заунски? Если это просто очередная шутка, то прости меня, пожалуйста. Я твои шуточки иногда не очень понимаю. Я слишком долго медитировал в тишине.

Это был удар ниже пояса. Я видел, как слова попали в цель. Её плечи резко опустились. Механическая рука со звоном ударилась о металлический стеллаж позади неё. Она сделала шаг назад, инстинктивно обхватив себя обеими руками, словно ей стало невыносимо холодно.

— Дима... — прошептала она. Краска вокруг глаз снова потекла, но теперь не от смеха, а от настоящих, горячих слез. — Нет. Подожди.

Она рванулась ко мне, преодолевая расстояние одним прыжком, и врезалась в меня всем телом, пряча лицо у меня на груди. На этот раз объятие было не игривым — оно было отчаянным, почти болезненным. Её пальцы (живые и стальные) впились в мою робу так, словно боялись, что я растворюсь в воздухе.

— Это была шутка! — закричала она в тунику, сотрясаясь от беззвучных рыданий. — Клянусь шестеренками Экко, это была просто дурацкая игра! Я забыла... я забыла, что нельзя так играть с тобой! Я думала, мы теперь такие взрослые, что можно кусаться! А ты подумал, что я... что я такая же, как Вай? Что я предам твое доверие ради забавы?

Моё сердце пропустило удар. Вся злость испарилась, оставив только бесконечную нежность и вину. Я ведь действительно на секунду поверил, что она может бросить меня ради веселья.

Я опустился на колени прямо на грязный пол музея, увлекая её за собой, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Мои ладони легли на её щеки, стирая слезы большими пальцами.

— Никогда, — сказал я твердо, глядя ей прямо в глаза. — Слышишь? Я бы никогда не оставил тебя одну снова. И никогда бы сам не обидел тебя. Я всегда защищаю тебя, успокаиваю, утешаю, поддерживаю и понимаю. Поэтому ты мне доверяешь. Я тот, кого ты искала с самого детства, когда была Паудер.

Её губы задрожали. Она попыталась что-то сказать, но смогла лишь судорожно втянуть воздух.

И тогда я сделал то, что делал всегда, когда мир становился для нее слишком громким. Я наклонился и мягко поцеловал её в лоб, туда, где заканчивались синие дреды.

В момент этого касания во мне проснулась память десятилетней давности. Пыль платформы. Запах крови. Семилетняя девочка, сидящая в луже посреди бойни. И мои слова, данные ветру:

«Маленькое сердечко...»

Я отстранился, но рук не убрал.

— Прости, маленькое сердечко, — прошептал я спокойно и любяще. — Я должен был помнить, кто передо мной. Не идеальная пуля. Ты всё та же напуганная девочка, которая просто научилась направлять свою боль в механизмы.

При звуках этого детского прозвища — того самого, которое он шептал ей десять лет назад, когда прятал её от патрулей после очередной катастрофы — она сломалась окончательно. Из её груди вырвался тихий, сдавленный всхлип, и она повисла на мне, крепко-крепко обхватив руками за шею. Ее механический протез щелкнул, отключая сервоприводы, и безвольно лег мне на плечо — холодное напоминание о том, сколько боли она перенесла.

— Не уходи... — прорыдала она мне в ключицу. — Пожалуйста, не исчезай снова.

— Я здесь, — ответил я, покачивая её, как ребенка. — Я никуда не уйду. Мы справимся. Вместе.

Мы сидели на полу заброшенного музея, среди мертвого железа и запаха пыли, пока гул труб снаружи отсчитывал секунды нашего воссоединения. Десять лет льда растаяли за минуту. Мы были дома.

Глава 7: «Сбор снаряжения»

(В предыдущей главе: Кризис доверия. Дима отстраняется, испугавшись её опасной игры, что вызывает у Джинкс паническую атаку и слезы — она боится снова стать брошенной «ошибкой сборки». Примирение через объятия и возвращение детского прозвища «Маленькое сердечко» залечивает рану.)

Я продолжал держать её в объятиях посреди холодного пола музея, пока её судорожные всхлипы не сменились редкими, тяжелыми вздохами. Она всё еще цеплялась за мою робу, словно я был единственным якорем в этом мире.

— Маленькое сердечко... — повторил я тихо, гладя её по спутанным синим волосам.

Она резко отстранилась. Но это было движение не боли, а пробуждения.

Её глаза открылись. В них больше не было слез или страха маленькой девочки. Там плескалось чистое, незамутненное топливо Зауна. Обида на Экко, страх быть покинутой и моя клятва слились воедино, превратившись в абсолютную решимость.

Она шмыгнула носом, вытирая остатки краски тыльной стороной ладони, и посмотрела на меня снизу вверх. Уголок её губ дернулся в той самой жуткой улыбке.

— Узнаю своего монаха, — прохрипела она севшим голосом. — Только мой личный джедай может устроить истерику из-за поцелуя, а потом называть меня «маленьким сердечком», когда собирается взорвать Башню Времени.

Прежде чем я успел ответить, она вскочила на ноги одним пружинистым движением. Механика вернулась в её тело мгновенно — никакой дрожи, только хищная грация.

— Хватит соплей! — командным тоном заявила она, направляясь обратно к выходу из музея, ведущему вниз, в трущобы. — У нас есть расписание. Время само себя не сведет с ума!

Мы вернулись в мастерскую под четвертой трубой. Запах озона и машинного масла ударил в нос как приветствие домой.

Джинкс не пошла к дивану. Она бросилась к верстаку, начиная с невероятной скоростью расшвыривать металлические детали по сторонам.

— Так, нам нужны мои плазменные резаки... Где сумка с детонаторами? А, вот ты где, красавица...

Она двигалась как смерч. Пистолеты-пулеметы уже были на её поясе. Теперь она закидывала в брезентовую сумку мотки проводов, хекстек-батареи и какие-то странные приборы с антеннами.

— Пока мы там сидели и рыдали над моими детскими травмами, — говорила она, не оборачиваясь, роясь в ящике с гайками, — я поняла одну вещь. Просто сломать часы — это для любителей. Мы сделаем кое-что получше. Нам нужен доступ к главной серверной магистрали Пилтовера. Я перепишу их код так, чтобы каждая минута считалась дважды. Или трижды. Посмотрим по настроению.

Она развернулась ко мне, держа в руках огромный разводной ключ. Её лицо было абсолютно серьезным, несмотря на безумный блеск в глазах.

— Кстати о ключе, — вспомнила она. — Когда я в последний раз называла твою лазерную зубочистку палкой-копалкой?

Я стоял прислонившись к дверному косяку, наблюдая за этим перерождением.

— Буквально пять минут назад, перед тем как ты приставила нож к моему горлу.

— Лжец! Это была метафора! — возмутилась она, швыряя гаечный ключ в сумку. Тот глухо звякнул обо что-то металлическое. — Ладно, признаю. Твоя зубочистка светилась красивым цветом. Под цвет моих глаз. Совпадение? Не думаю.

Она застегнула сумку и закинула её на плечо. Механическая рука щелкнула, активируя внутренние лезвия-бабочки.

— Ну? — она подбежала ко мне и дернула за рукав робы. — Чего встал? Нас ждет Экко. Вернее, его репутация. Идем, эстет. Время тикает, а гениальность ждать не любит.

Она первой выскочила из люка мастерской обратно в гул ночного Зауна. На этот раз она шла не впереди, а рядом со мной, плечом к плечу. Её пальцы нашли мою руку и крепко сжали — живая ладонь и холодный металл переплетались идеально. Десять лет ожидания превратились в одну цель.

Глава 8: «Ломаная стрелка»

(В предыдущей главе: Слезы в музее мгновенно сменились яростным действием. Вернувшись в мастерскую, Джинкс молниеносно вооружилась плазменными резаками и детонаторами. Мы покинули логово под четвертой трубой, направляясь к Башне Времени Пилтовера. По пути мы вернулись к нашей привычной игре («лазерная зубочистка»), окончательно стерев следы недавнего кризиса.)

Ночной Заун гудел. Внизу, в тумане трущоб, мигали красные огни баров и слышались крики торговцев химикатами. Но здесь, на верхних уровнях эстакад, ведущих к границе с Пилтовером, было тихо. Только свист ветра и наше дыхание.

Джинкс шла рядом со мной, плечом к плечу. Её пальцы крепко переплелись с моими — живая ладонь и холодный металл протеза создавали идеальный замок. Она больше не подпрыгивала от нетерпения; её шаг стал хищным, плавным и абсолютно бесшумным. Сумка с инструментами била ей по бедру в такт движению.

— Сюда, — шепнула она, резко сворачивая в тень огромного парового вентиля.

Мы вышли на смотровую площадку старой ремонтной башни, зависшей прямо над пропастью между Зауном и Пилтовером. Впереди, пронзая облака ядовитого тумана, сияла Башня Времени. Массивный шпиль из стекла и меди, увенчанный огромным циферблатом, который сейчас показывал идеально правильное время.

Она отпустила мою руку и подошла к краю площадки. Достала из сумки тяжелый бинокль с хекстек-линзами, приложила его к глазам.

— Охрана усилена, — констатировала она через минуту. — Четыре патруля внизу, два дрона сверху. Силовой кабель уходит под землю... вон там. Хорошее место для закладки.

Я подошел и встал за её спиной, глядя на то, как ветер играет её синими дредами. От неё пахло порохом, машинным маслом и чем-то сладким. Моя идеальная пуля была готова к выстрелу.

— Знаешь, что самое смешное? — вдруг сказала она, не отрываясь от бинокля. — Если бы ты тогда, десять лет назад, просто пришел и взорвал всё к шолдаровой матери... я бы осталась Паудер. Маленькой девочкой, которая ждет папочку. А теперь...

Она опустила бинокль и повернулась ко мне. В полумраке её глаза казались двумя безднами.

— ...ты научил меня быть архитектором. Ты дал мне имя, которое звучит как выстрел. И цель, которая стоит выстрела.

Она сделала шаг вплотную, прижимаясь ко мне всем телом. Холодный металл её руки лег мне на шею.

— Мы больше не дети, которые прячутся в коллекторах, Дима, — прошептала она. — Мы главные хищники этих городов. Мой хаос больше не слеп. Он видит мишень. И эта мишень носит фиолетовый капюшон.

Её губы коснулись моих — коротко, жестко, ставя печать договора. Это был поцелуй партнеров перед делом, а не влюбленных подростков.

Она отступила на шаг, открывая свою сумку.

— Правила игры просты, монах, — её голос снова зазвенел сталью Инженера Справедливости. — Я ломаю их реальность. Ты прикрываешь мне спину и светишь своим леденцом, если придут законники. Никакой полиции. Никаких отчетов. Только правда, написанная языком взрывчатки и шестеренок.

Она достала оттуда старый, пыльный будильник. На задней панели красовался логотип мастерской Экко.

— Начнем с настройки оркестра, — ухмыльнулась она, доставая плазменный резак. Искры посыпались во тьму. — Время платить по счетам. Задай мне ритм, маяк. Нам нужно успеть до рассвета.

Конец второй части.