Джек Воробей в мире Яндере

Глава 1

Глава 1. «Смерть — это просто смена корабля»

Море в тот день было особенно негостеприимным.

Впрочем, как и всегда, когда за тобой гонится половина королевского флота, а вторая половина — твоя собственная команда, решившая, что ты наконец-то зашёл слишком далеко.

— Я же говорил, что это сработает! — крикнул капитан Джек Воробей, перепрыгивая через бочку с порохом, которая через мгновение взорвалась у него за спиной.

Почти сработало.

Почти — это вообще было его любимое слово. Почти сбежал. Почти разбогател. Почти не утонул.

В этот раз «почти» не случилось.

Взрыв подбросил его в воздух, как тряпичную куклу. Мир перевернулся: небо стало морем, море стало небом, а его любимая треуголка улетела куда-то в сторону заката, словно решила, что с неё хватит.

— Ах ты ж... — начал Джек, но вода сомкнулась над ним раньше, чем он успел договорить.

Холодная. Тёмная. Солёная.

Он тонул.

«Ну, — подумал он с удивительным спокойствием, — по крайней мере, это не скучно».

А потом всё исчезло.

---

Сознание вернулось не сразу.

Сначала — запах. Кислый, затхлый, с примесью варёной капусты и чего-то, что отдалённо напоминало мокрую собаку. Определённо не море. И не ром.

Потом — звук. Где-то рядом кто-то монотонно бубнил, как священник на скучной проповеди, которую даже грешники слушают только из вежливости.

Потом — ощущение. Он лежал на чём-то жёстком. Спина ныла. Голова гудела, как после трёхдневного запоя с пиратами, которые считали, что ром — это вода, а вода — это яд.

Джек открыл глаза.

Потолок. Серый. В трещинах. Одна трещина была особенно длинной и напоминала карту Карибского моря, если бы Карибское море нарисовал слепой пьяница.

— Воррен! — раздался резкий голос. — Ты снова спишь?!

Джек медленно повернул голову.

Он находился в большой комнате, заставленной рядами грубых деревянных столов. За столами сидели подростки. Десятки подростков в одинаковой серо-коричневой одежде, похожей на мешки из-под картошки, которые кто-то по ошибке сшил в форме человеческих тел.

А перед ним возвышалась женщина.

Высокая. Тощая. С лицом, которое, казалось, никогда не знало, что такое улыбка, и не хотело знать. Её волосы были стянуты в такой тугой пучок, что брови казались приподнятыми от вечного удивления. Хотя, судя по выражению лица, удивление ей было незнакомо так же, как и радость.

— Джейк Воррен, — процедила она, и каждое слово падало, как камень в колодец. — Если ты сейчас же не сядешь прямо и не начнёшь слушать, я отправлю тебя мыть котлы до конца недели.

Джек моргнул.

Джейк. Воррен.

Он посмотрел на свои руки.

Это были не его руки.

Точнее, его, но... не совсем. Моложе. Худее. Без шрамов от канатов, без следов от пороха, без перстней, которые он «одолжил» у одного губернатора и забыл вернуть.

Пальцы были длинными, чуть неуклюжими, с обкусанными ногтями. Руки подростка.

— О, — сказал Джек вслух.

— Что «о»? — нахмурилась женщина.

— О, — повторил он, растягивая звук, как будто пробовал его на вкус. — Это... многое объясняет.

— Что именно?

— Понятия не имею, — честно ответил Джек. — Но звучит убедительно, не так ли?

По классу прокатился смешок. Кто-то за спиной фыркнул. Женщина побагровела.

— Воррен! Вон из класса! Немедленно!

Джек поднялся.

Точнее, попытался подняться. Тело не слушалось так, как должно было. Ноги были длиннее, чем он привык, центр тяжести сместился, и он едва не опрокинул стол. Но в последний момент удержался, схватившись за край, и выпрямился с таким видом, будто именно так и было задумано.

— Разумеется, — сказал он, отвешивая лёгкий поклон, который больше подошёл бы для королевского бала, чем для наказания. — Прошу прощения за то, что моё бренное тело решило вздремнуть в столь увлекательный момент. Уверяю вас, это не повторится.

— Ты уже говорил это вчера, — отрезала женщина.

— И я был абсолютно искренен. Вчера.

Он направился к двери.

Походка получилась не сразу. Первые шаги были шаткими, как у матроса после первого шторма. Но к середине комнаты он уже поймал ритм — то самое знаменитое покачивание, которое когда-то заставляло врагов нервничать, а женщин — вздыхать.

Правда, сейчас это выглядело скорее как походка человека, который не до конца уверен, где находится пол.

Но Джек не был бы Джеком, если бы не сделал вид, что всё под контролем.

— Кстати, — сказал он, останавливаясь у двери и оборачиваясь. — Кто-нибудь может мне напомнить, где здесь... э... всё остальное?

Женщина указала пальцем на дверь. Палец дрожал от ярости.

— Вон!

— Понял. Вон — это туда. Отлично.

И он вышел.

---

Коридор был длинным, тусклым и пах так же, как комната, только сильнее.

Джек прислонился к стене и медленно сполз по ней на пол.

— Так, — пробормотал он, глядя в потолок. — Соберись, Джек. Ты в теле подростка. В каком-то... заведении. Где полно детей. И пахнет капустой.

Он закрыл глаза.

Память нового тела медленно просачивалась в его сознание, как вода в трюм. Обрывки. Картинки. Имена.

Джейк Воррен. Пятнадцать лет. Сирота.

Родители умерли, когда ему было шесть. С тех пор он жил в приюте Святого Алдрика — государственном заведении для детей с магическими способностями, которых не забрали семьи.

Почему не забрали? Потому что способности Джейка были... слабыми. Почти незаметными. Он мог зажечь свечу пальцем и погасить её. Всё.

Джек открыл глаза.

— Магия, — произнёс он медленно, смакуя слово. — Настоящая магия.

Это меняло дело.

Конечно, он и раньше сталкивался с разной чертовщиной — проклятиями, живыми мертвецами, русалками, которые были совсем не такими милыми, как в легендах. Но то была магия, которая случалась с ним. А теперь магия могла быть его.

— Капитан Джек Воробей, — прошептал он. — Повелитель морей. Гроза Карибов. И... студент?

Он фыркнул.

— Ну, всякое бывает. Однажды я был богом. Правда, недолго.

Он поднялся на ноги.

Тело слушалось уже лучше. Или ему просто казалось. В любом случае, сидеть на полу в коридоре, пахнущем капустой, было не в его стиле.

Нужно было осмотреться. Понять, куда его занесло. И, что самое главное, — найти способ выбраться.

Джек Воробей не привык долго оставаться на одном месте. Особенно если это место — казённое заведение с серыми стенами и женщиной, у которой брови живут отдельной жизнью.

---

Приют Святого Алдрика оказался большим трёхэтажным зданием, похожим на казарму, в которую кто-то по ошибке поселил детей.

Джек брёл по коридорам, заглядывая в комнаты, прислушиваясь к звукам и постепенно складывая карту местности в голове. Это было старое пиратское умение — запоминать выходы, окна, лестницы и места, где можно спрятаться.

Выходов было мало. Окна — узкие, с решётками на первом этаже. Лестницы — скрипучие.

— Тюрьма, — пробормотал Джек. — Но с уроками.

Он остановился у окна в конце коридора.

За стеклом раскинулся город.

Небольшой, но явно не бедный. Дома из серого камня, крыши из красной черепицы, узкие улочки, мостовые. Где-то вдалеке поднимался шпиль чего-то, что могло быть церковью или ратушей. А ещё дальше, на холме, виднелось здание, которое заставило Джека замереть.

Огромное. Величественное. С башнями, которые, казалось, пронзали само небо. Оно было построено из серебристого камня, отражавшего свет так, будто здание светилось изнутри.

— А это что за... — начал Джек.

— Академия «Серебряный Шпиль», — раздался голос за спиной.

Джек обернулся.

Перед ним стояла девушка.

Пятнадцать лет. Может, чуть меньше. Худенькая, с бледным лицом и тёмными волосами, собранными в небрежный хвост. Одета в такую же серую форму, как и все, но на ней она сидела как-то... иначе. Аккуратнее, что ли.

Глаза у неё были серые, внимательные, и смотрели они на Джека с таким выражением, будто она пыталась прочитать его мысли.

— Откуда знаешь? — спросил Джек.

— Все знают, — пожала плечами девушка. — Туда поступают лучшие выпускники приютов. Если повезёт.

— И тебе повезёт?

Она помолчала.

— Не знаю. Посмотрим.

Джек усмехнулся.

— «Посмотрим» — это не план. План — это когда ты знаешь, куда идёшь, и идёшь туда. А «посмотрим» — это когда ты надеешься, что течение вынесет тебя куда надо.

— А у тебя есть план?

— Конечно, — сказал Джек. — Сбежать отсюда, найти корабль, поднять паруса и никогда не оглядываться.

Девушка моргнула.

— Корабль? Здесь нет моря.

— Море есть везде, — ответил Джек с загадочным видом. — Просто не всегда видно.

Она смотрела на него долго. Очень долго. Джек уже начал чувствовать себя неуютно — а это случалось с ним редко.

— Ты странный, — сказала она наконец.

— Благодарю, — расцвёл Джек. — Это лучший комплимент, который можно получить в этом унылом месте.

— Это не комплимент.

— А вот тут ты ошибаешься. «Странный» — это значит «не такой, как все». А быть не таким, как все, — это единственный способ запомниться.

Он улыбнулся.

Улыбка вышла сама собой — лёгкая, чуть насмешливая, с прищуром. Та самая улыбка, которая когда-то сводила с ума губернаторских дочерей и заставляла трактирщиц наливать в долг.

Девушка отреагировала неожиданно.

Она улыбнулась в ответ.

Это была тихая, почти незаметная улыбка — уголки губ дрогнули, глаза на мгновение потеплели. Но Джек успел её заметить. И, сам того не желая, отметил: «А она симпатичная, когда улыбается».

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Лира.

— Лира, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Хорошее имя. Звучит как название песни.

— Ты всегда так разговариваешь?

— Только когда я в настроении. А я в настроении почти всегда.

Лира покачала головой, но улыбка не исчезла.

— Тебя искали, — сказала она. — Смотрительница была в ярости. Что-то про то, что ты сорвал урок.

— Я не срывал урок. Я его... э... улучшил. Своим присутствием.

— Ты уснул.

— Я медитировал.

— Храпел.

— Это была мантра.

Лира вдруг тихо рассмеялась.

Смех у неё был неожиданный — светлый, как будто она сама не ожидала, что умеет смеяться. Она прикрыла рот ладонью, но было поздно: смех вырвался наружу, заполнил коридор и, кажется, даже разогнал немного запах капусты.

Джек наблюдал за ней с интересом.

— А ты умеешь смеяться, — заметил он. — Это хорошо. В этом месте, похоже, не хватает смеха.

Лира быстро взяла себя в руки.

— Прости. Я не должна...

— За что извиняешься? За то, что живая? Никогда не извиняйся за это.

Она посмотрела на него.

Серые глаза стали серьёзными, внимательными. В них появилось что-то, чего Джек не смог сразу распознать. Что-то тёплое и одновременно... тревожное?

— Ты правда странный, — сказала она тихо. — Не как все.

— А ты, значит, всех тут знаешь?

— Достаточно.

— И все — «как все»?

Она кивнула.

— Все хотят одного и того же. Поступить в Академию. Выбраться из приюта. Доказать, что они чего-то стоят.

— А ты?

Лира отвела взгляд.

— Я не знаю, чего хочу.

— Врёшь, — мягко сказал Джек. — Ты знаешь. Просто боишься сказать вслух.

Она резко вскинула глаза. В них промелькнуло удивление. И... испуг?

— Откуда ты...

— Пиратская интуиция, — Джек пожал плечами. — Всегда знаю, когда кто-то врёт. Особенно себе.

Он отошёл от окна и потянулся, разминая затёкшие плечи.

— Ладно, Лира-которая-не-знает-чего-хочет. Покажешь мне это заведение? А то я, кажется, заблудился. Хотя нет. Джек Воробей никогда не блуждает. Он просто... исследует альтернативные маршруты.

Лира снова улыбнулась.

— Идём, — сказала она. — Только не отставай.

— Отставать? — Джек прижал руку к груди. — Обижаешь. Я всегда иду первым. Или вторым. Или... в общем, я иду.

И он пошёл за ней.

---

Вечером, лёжа на жёсткой койке в общей спальне, Джек смотрел в потолок и думал.

День прошёл... интересно.

Он узнал, что приют Святого Алдрика — не просто приют, а подготовительное заведение для магически одарённых сирот. Большинство детей здесь учились управлять своими способностями с шести лет. Джейк Воррен, в чьё тело попал Джек, был не самым сильным учеником. Скорее наоборот — одним из самых слабых.

Но Джек не унывал.

— Слабая магия — это как течь в трюме, — рассуждал он. — Можно заделать, а можно использовать как фонтан.

Главное — он жив.

Он снова жив.

И где-то там, за стенами этого серого здания, раскинулся мир, полный магии. А где магия — там артефакты. А где артефакты — там возможность их «позаимствовать». А где возможность «позаимствовать» — там Джек Воробей.

Он улыбнулся в темноте.

— Капитан Джек Воробей, — прошептал он. — Снова в деле.

И заснул с этой мыслью.

Впервые за долгое время ему снилось море.

---

Продолжение следует...

Глава 2

Глава 2. «Слабый ветер — тоже ветер»

Прошло три недели.

Джек Воробей — бывший капитан, бывший пират, бывший покойник, а ныне пятнадцатилетний сирота в серой форме — стоял посреди тренировочного зала и смотрел на свою ладонь.

На ладони ничего не было.

Впрочем, как и всегда.

— Ещё раз, Воррен, — произнёс наставник Грейвз, сухонький старик с бакенбардами, похожими на двух замёрзших хорьков, приклеившихся к его щекам. — Сосредоточься. Почувствуй поток. Направь его в руку.

Джек сосредоточился.

Он честно старался. Смотрел на ладонь, хмурил брови, представлял, как магия течёт по венам, как вода по каналам, как ром по горлу…

На ладони вспыхнула крошечная искра.

Она была размером с блоху. Может, чуть больше. Мигнула, потрещала и погасла, оставив после себя лёгкий запах горелого воздуха и чувство глубокого разочарования.

— Неплохо, — соврал Грейвз. — Лучше, чем на прошлой неделе.

— На прошлой неделе у меня вообще ничего не было, — заметил Джек.

— Вот видишь. Прогресс.

Джек вздохнул.

Прогресс. За три недели он научился вызывать искру размером с блоху. Другие дети в его группе уже поджигали мишени, создавали ледяные стрелы и заставляли камни летать. А он…

Он был Джеком Воробьём. Человеком, который когда-то обманул саму смерть. Человеком, который выходил сухим из воды (в переносном смысле; в прямом — обычно мокрым). Человеком, который мог договориться с кем угодно о чём угодно.

Но магия не была человеком.

Она не слушала его очарования, не велась на лесть и не понимала намёков. Она просто… не хотела с ним работать.

— Мистер Грейвз, — сказал Джек, опуская руку. — А есть ли способ… э… договориться с магией? Ну, как с разумным существом?

Старик посмотрел на него поверх очков.

— Магия — это не существо, Воррен. Это сила. Энергия. Она не договаривается.

— Всё договаривается, — возразил Джек. — Просто к каждому нужен свой подход. К одним — лесть. К другим — угрозы. К третьим — хороший ром.

— Ты предлагаешь напоить магию ромом?

— Ну, я бы начал с лести. Ром — на крайний случай.

Грейвз покачал головой.

— Ты самый странный ученик из всех, что у меня были, Воррен.

— Благодарю, — Джек поклонился. — Я стараюсь.

---

Но на самом деле ему было невесело.

Джек Воробей не привык быть слабым. Хитрым — да. Трусливым — временами. Но не слабым. В его прошлой жизни сила заключалась в другом: в умении чувствовать опасность, находить выход, обманывать, убеждать, исчезать. А теперь…

Теперь всё решала магия.

А у него её почти не было.

— У каждого есть предел, — сказала Лира, когда они сидели на подоконнике в дальнем коридоре. — Просто твой предел ниже, чем у других.

— Очаровательно, — фыркнул Джек. — Напомни мне никогда не нанимать тебя в корабельные барды. От таких речей команда бы удавилась на реях.

— Я просто честно говорю.

— Вот именно. Честность — это замечательно, но иногда ей нужно прикусывать язык.

Лира тихо засмеялась.

Она стала его тенью за эти недели. Ненавязчивой, тихой, но постоянной. Всегда оказывалась рядом, когда он выходил из класса. Всегда знала, где его найти. Всегда слушала его истории — и не важно, что половина из них была откровенной выдумкой.

Джеку это нравилось. Лира была умной, спокойной и не пыталась его переделать. Она просто… была рядом.

— Может, тебе стоит отдохнуть, — предложила она. — Сходить в город. Развеяться.

— В город? — Джек приподнял бровь. — А нас туда пускают?

— Воспитанникам старших групп — да. По выходным. Ты разве не знал?

Джек не знал.

Его память о жизни Джейка Воррена была похожа на карту, которую кто-то порвал на куски и разбросал по палубе. Часть кусков он уже нашёл. Часть — нет.

— И как часто ты ходишь в город? — спросил он.

— Иногда, — пожала плечами Лира. — Там интересно. Люди, лавки, рынок. Можно посмотреть на настоящих магов.

— Настоящих магов?

— Из Академии. Они иногда спускаются в город. Выглядят так, будто весь мир принадлежит им.

Джек усмехнулся.

— Мне это знакомо. Сам когда-то так выглядел.

Лира недоверчиво посмотрела на него.

— Ты?

— В прошлой жизни, — отмахнулся он. — Ладно. Веди меня в этот твой город. Покажешь, где там можно… э… полюбоваться достопримечательностями.

— Что-то мне подсказывает, что ты не просто любоваться хочешь.

— Твоя подсказка подозрительно умна для твоего возраста.

Лира улыбнулась — той самой тихой улыбкой, которая появлялась у неё всё чаще, когда она смотрела на него.

— Завтра выходной, — сказала она. — Встретимся у восточных ворот. После завтрака.

— Идёт.

---

Но на следующий день Лира не пришла.

Джек прождал её у восточных ворот почти час, делая вид, что просто наслаждается утренним воздухом. Потом плюнул, поправил воротник и вышел в город один.

— Типично, — бормотал он, шагая по мостовой. — Только соберёшься в путешествие с прекрасной дамой, как она исчезает. Классика. Со мной всегда так. Ну, почти.

Город встретил его шумом, запахами и суетой.

Это был не Карибский порт, но что-то общее было. Узкие улочки, крики торговцев, смесь запахов — жареное мясо, специи, дешёвое мыло, сырость. Люди спешили, толкались, ругались. Где-то звенел колокольчик. Где-то играла музыка.

Джек шёл, куда глаза глядят, и чувствовал, как в груди просыпается что-то давно забытое.

Азарт.

Свобода.

Пусть даже это была свобода в пределах одного города и на несколько часов. Всё равно — свобода.

Он свернул в узкий переулок, потом в другой, потом в третий. Бродил, глазел, пробовал фрукты у уличных торговцев (платил честно — воровать пока не было смысла), разглядывал витрины с магическими артефактами.

Именно в одной из таких витрин он заметил кое-что интересное.

— Компас, — прошептал Джек, прижимаясь носом к стеклу.

Обычный на вид латунный компас. Старый. Потёртый. Но что-то в нём заставило сердце Джека биться быстрее.

— Похож на мой, — пробормотал он. — Ну, на тот, который у меня был. До того, как я его потерял. Или продал. Или проиграл в карты. Не помню точно.

Он уже прикидывал, сколько может стоить эта вещица и как долго придётся копить, когда краем уха уловил звуки.

Крики.

Ругань.

И женский голос — холодный, но с нотками раздражения.

Джек обернулся.

Звуки доносились из переулка рядом. Тёмного, узкого, явно не предназначенного для прогулок благородных дам.

Но Джек Воробей никогда не был благородным.

И он решил, что заглянуть туда — его прямая обязанность.

Просто посмотреть.

Только посмотреть.

---

В переулке было четверо.

Трое мужчин — крепких, в тёмных плащах, с лицами, которые явно не привыкли к улыбкам. И одна девушка.

Она стояла спиной к стене, но не выглядела испуганной. Высокая, с длинными серебристо-белыми волосами, выбившимися из-под капюшона. Одета просто — тёмный плащ, скрывающий фигуру. Но даже в этом наряде от неё веяло чем-то... аристократичным.

— Последний раз предупреждаю, — произнёс один из мужчин. — Отдай кошелёк, и никто не пострадает.

— Отойдите, — ответила девушка. Голос у неё был ледяной. — Вы не знаете, с кем имеете дело.

— А ты не знаешь, где находишься, куколка.

Мужчины засмеялись.

Джек вздохнул.

— Конечно, — пробормотал он. — Конечно, я не могу просто пройти мимо. Нет. Мне обязательно нужно влезть.

Он сунул руки в карманы и вышел из-за угла, стараясь, чтобы его походка выглядела как можно более непринуждённой.

— Добрый день, джентльмены! — радостно объявил он. — Прекрасная погода для разбоя, не правда ли? Хотя лично я предпочитаю разбой в ясную погоду. В дождь как-то всё мокро и неуютно.

Все четверо уставились на него.

Девушка тоже.

— Ты кто такой? — рявкнул главарь.

— Я? Джек Воррен — Джек прижал руку к груди. — Всего лишь скромный прохожий. Любуюсь городом. Изучаю местные достопримечательности. А это, как я понимаю, одна из них? Живая? Замечательно.

— Проваливай, щенок, — процедил второй бандит. — Это не твоё дело.

— Видите ли, в этом и заключается моя проблема, — Джек сделал шаг вперёд. — Я постоянно влезаю не в свои дела. Врачи говорят, это неизлечимо. Пираты говорили то же самое. Ну, те, кто умел говорить. Остальные просто стреляли.

Он медленно приближался, лихорадочно соображая.

Магии у него нет. Силы нет. Оружия нет.

Зато есть язык.

И наглость.

Много наглости.

— Знаете, что самое забавное? — продолжал он, обходя бандитов по широкой дуге. — Я ведь даже не знаю, кто эта девушка. Может, она мне вообще не нравится. Может, она ужасный человек. Может, она заслужила всё, что вы собираетесь с ней сделать. Но...

Он остановился.

— Но я терпеть не могу, когда трое взрослых мужчин обижают одну девушку. Это как-то... неспортивно.

— Убей его, — коротко бросил главарь.

Первый бандит рванулся к Джеку.

Джек попытался увернуться. Честно попытался. Тело пятнадцатилетнего мальчишки было лёгким, но недостаточно быстрым. Кулак бандита врезался ему в плечо, развернув его на месте. Джек охнул, отшатнулся, споткнулся о собственные ноги и растянулся на мостовой.

— Ах, — выдохнул он, глядя в небо. — Это было... неожиданно больно.

Бандит навис над ним.

— Вставай, щенок, — прорычал он. — Или я тебя здесь и оставлю.

— Знаете, — Джек приподнялся на локтях, — я бы с удовольствием встал, но у меня, кажется, появились возражения со стороны... э... всего тела.

Он попытался подняться, но второй удар — ногой в бок — снова опрокинул его.

Перед глазами поплыли звёзды.

— Джентльмены, — прохрипел Джек, — может, обсудим это как цивилизованные люди? У меня есть отличный ром... правда, не с собой... но я могу описать, какой он вкусный...

— Заткнись!

Третий удар.

На этот раз — по лицу.

Джек почувствовал, как рот наполняется металлическим привкусом крови. Щека горела. Голова гудела, как корабельный колокол.

«Ну вот, — подумал он отстранённо. — Снова. Почему я всегда влезаю в драки, которые не могу выиграть?»

— Хватит.

Голос прозвучал негромко.

Но в нём было что-то такое, от чего все трое бандитов замерли.

Джек с трудом повернул голову.

Девушка вышла вперёд.

Капюшон упал с её головы, открывая длинные серебристо-белые волосы, которые светились в полумраке переулка, как лунный свет. Глаза — холодные, светло-голубые — смотрели на бандитов с таким выражением, будто перед ней были не люди, а грязь на подошве.

— Вы совершили три ошибки, — сказала она. — Первая: вы решили, что я беззащитна. Вторая: вы тронули того, кто пытался мне помочь.

Она подняла руку.

Воздух вокруг неё задрожал.

— А третья... — на её ладони начал собираться свет, — вы всё ещё здесь.

Бандиты попятились.

— Эй, — нервно сказал главарь. — Ты что, магичка?

— Догадливый, — ответила она. — Но поздно.

Свет сорвался с её руки.

Это было красиво и страшно одновременно. Поток чистой энергии ударил в грудь ближайшего бандита, отбросив его на несколько метров. Он врезался в стену и сполз по ней, не издав ни звука.

Второй бандит попытался бежать, но Селеста щёлкнула пальцами, и земля под его ногами вздыбилась, превратившись в каменные путы, схватившие его за лодыжки.

— Куда же вы? — мягко произнесла она. — Мы только начали.

Третий — главарь — выхватил нож.

— Не подходи! — заорал он. — Я убью тебя!

Селеста посмотрела на нож.

Потом на главаря.

— Попробуй, — сказала она.

И улыбнулась.

Это была недобрая улыбка.

Главарь бросился на неё с криком.

Селеста не двинулась с места.

Нож был уже в нескольких сантиметрах от её груди, когда она небрежно взмахнула рукой, и бандита отшвырнуло в сторону, будто невидимая рука дала ему пощёчину. Нож вылетел из его пальцев, звякнул о булыжники и затих.

Главарь врезался в груду ящиков и затих.

Селеста выпрямилась и поправила рукав.

— И это всё? — произнесла она. — Я ожидала большего.

Она повернулась к Джеку.

Он всё ещё лежал на земле, глядя на неё снизу вверх.

— Ну, — сказал он, сплёвывая кровь. — Должен признать, вы умеете произвести впечатление.

— Ты в порядке? — спросила она.

— В полном. Ну, почти. Ну, если не считать того, что меня избили трое взрослых мужчин, а спасла девушка. Для моего самолюбия это... э... небольшой удар.

Селеста присела рядом с ним.

— Ты мог погибнуть, — сказала она.

— Мог, — согласился Джек. — Но не погиб. Благодаря вам.

— Я не просила о помощи.

— А я не просил, чтобы меня избивали. Но вот мы здесь.

Она смотрела на него с непонятным выражением.

— Ты понимаешь, что у тебя не было шансов? — спросила она.

— Ну, не совсем. У меня был шанс. Очень маленький. Почти незаметный. Но был.

— Какой?

— Ну... — Джек задумался. — Честно говоря, не знаю. Но он был. Наверное.

Он улыбнулся — разбитыми губами, с кровью на подбородке, но улыбка всё равно получилась. Та самая, с прищуром.

Селеста моргнула.

— Ты идиот, — сказала она.

— Возможно. Но идиот, который не прошёл мимо.

Она вздохнула.

Потом протянула ему руку.

— Вставай.

Джек ухватился за её ладонь — прохладную, с тонкими пальцами — и поднялся. Колени дрожали. Бок болел. Голова кружилась.

Но он стоял.

— Благодарю, — сказал он. — За спасение. И за руку. И за то, что не дали мне умереть в этом переулке. Это было бы... унизительно.

— Унизительно?

— Ну, подумайте сами. Джек Воробей — погиб в переулке от рук трёх бандитов. Звучит не очень героически, не правда ли?

— Джек Воробей? — переспросила она. — Ты же говорил, что тебя зовут Джейк Воррен.

— Разве? — Джек нахмурился. — А, ну да. Джейк. Воррен. Конечно. Это я. А «Джек Воробей» — это... э... прозвище. Пиратское. Не важно.

Селеста приподняла бровь.

— Пиратское?

— Забудьте. У меня, кажется, сотрясение. Или не кажется. Или кажется, что не кажется. В общем, не помню.

Он потёр щёку и поморщился.

— Ладно, — сказал он. — Раз я не умер, мне, наверное, пора. Спасибо за... всё это.

Он повернулся, чтобы уйти, но Селеста остановила его.

— Подожди.

Он обернулся.

— Как тебя зовут? — спросил Джек.

— Селеста, — ответила она.

— Селеста, — повторил он, пробуя имя. — Красивое. Звучит как... как что-то небесное. Или морское. Или небесно-морское.

— Это просто имя.

— Простых имён не бывает. Каждое имя — это история. Вот, например, Джек. Знаете, что оно означает?

— Что?

— Понятия не имею. Но звучит отлично.

Она покачала головой, но в её глазах промелькнуло что-то, похожее на... интерес.

— Ты очень странный, Джейк Воррен, — сказала она.

— Благодарю. Стараюсь.

— Это не комплимент.

— А вот тут вы ошибаетесь.

Он опёрся о стену, потому что ноги всё ещё плохо держали.

— И что теперь? — спросил он. — Вы так и будете тут стоять? А как же бандиты?

Селеста оглянулась на бессознательные тела.

— Им понадобится целитель, — сказала она. — Но не сразу. Пусть полежат. Подумают о своём поведении.

— Сурово.

— Справедливо.

Джек усмехнулся и тут же поморщился — губа треснула сильнее.

— Мне, наверное, пора, — повторил он. — А то в приюте начнут волноваться. Ну, или не начнут. Но мне всё равно не хочется проверять.

— В приюте? — переспросила Селеста. — Ты сирота?

— А что, заметно? — Джек развёл руками. — Да, я сирота. Воспитанник приюта Святого Алдрика. Гордость и боль этого заведения. В основном боль.

— Ты готовишься к поступлению в Академию?

— Я готовлюсь к тому, чтобы не умереть с голоду, — честно ответил Джек. — А Академия... это для тех, у кого есть талант. У меня его нет.

Селеста нахмурилась.

— Как это — нет?

— Вот так. Мой магический потенциал... как бы это сказать... микроскопический. Я могу зажечь искру размером с блоху. Почти. Если очень постараться. И если день удачный.

Она смотрела на него так, будто не верила.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Никакого таланта. Никакой силы. Только обаяние. Но магия, к сожалению, не ведётся на обаяние.

Селеста на мгновение задумалась.

— Значит, ты не поступишь в Академию, — сказала она.

— Похоже на то.

— И что ты будешь делать?

— Ну, — Джек пожал плечами, — всегда можно стать пиратом.

Она снова посмотрела на него.

Долго. Очень долго.

— Ты спас меня, — сказала она наконец. — Точнее, попытался.

— Скорее, я создал паузу, во время которой вы могли показать своё мастерство, — поправил Джек. — Так звучит лучше.

— Ты бросился на троих мужчин, не имея ни магии, ни оружия, ни шансов.

— Да, это было глупо.

— Это было... — она замолчала.

В её светло-голубых глазах что-то мелькнуло.

— ...необычно, — закончила она.

— Необычно — это моё второе имя. Ну, третье. После «Джека» и «Воробья».

Селеста вдруг улыбнулась.

Это была сдержанная улыбка, едва заметная. Но она была настоящей.

— Спасибо, — сказала она.

— За что? Я же ничего не сделал.

— За то, что попытался.

Джек улыбнулся в ответ.

— Ну, если что, обращайтесь. Всегда рад получить несколько ударов ради прекрасной незнакомки. Хотя в следующий раз, пожалуй, возьму с собой что-нибудь потяжелее.

— Например?

— Ну, не знаю. Друга. Сильного друга. Который умеет швыряться магией.

Селеста тихо рассмеялась.

Этот смех был неожиданным — мелодичным, но сдержанным, будто она сама не ожидала, что умеет смеяться.

— Мне пора, — сказала она.

— Конечно. Благородные дамы не должны гулять по тёмным переулкам.

— Это ты верно заметил.

Она накинула капюшон, скрывая серебристые волосы.

— Джейк Воррен, — произнесла она. — Я запомню это имя.

— Все запоминают. Это моё проклятие.

Она ушла.

А Джек остался стоять посреди переулка, прижимая ладонь к разбитой щеке.

— Сильная, — пробормотал он. — Очень сильная. И явно из Академии. Интересно, кто она такая.

Он оттолкнулся от стены и побрёл к выходу из переулка.

— Ну да ладно. Вряд ли мы ещё встретимся.

Он ошибался.

Но тогда ещё не знал этого.

---

Продолжение следует...

Глава 3

Глава 3. «Тень становится ближе»

Прошло ещё две недели.

Рана на щеке зажила, оставив тонкий шрам возле губы. Джек считал, что это придаёт ему мужественности. Лира говорила, что это придаёт ему глупости. Наставник Грейвз вообще не заметил.

Жизнь в приюте текла своим чередом — серым, скучным, с запахом капусты и утренними построениями, на которых Джек неизменно опаздывал, путал строй и делал вид, что так и надо.

Но кое-что изменилось.

Лира.

Она по-прежнему была рядом. По-прежнему тихая, спокойная, ненавязчивая. Но теперь Джек начал замечать вещи, которые раньше ускользали от его внимания.

— Ты снова не завтракал, — сказала она однажды утром, появляясь рядом с ним в коридоре.

— Не хотелось, — пожал плечами Джек.

— Вот.

Она протянула ему яблоко. Красное, блестящее, явно не из приютской столовой.

Джек приподнял бровь.

— Откуда?

— Купила в городе.

— Ты была в городе утром? До подъёма?

Лира не ответила. Просто сунула яблоко ему в руку и пошла рядом.

— У тебя круги под глазами, — заметила она. — Ты плохо спишь?

— Сплю отлично, — соврал Джек. — Когда не думаю о побеге.

— Ты всё ещё хочешь сбежать?

— А ты всё ещё спрашиваешь?

Лира помолчала.

— Может, тебе не стоит, — сказала она тихо.

— Почему?

— Потому что здесь... — она запнулась. — Здесь не так уж плохо.

Джек посмотрел на неё.

— Лира, — сказал он. — Это заведение — как корабль, который никогда не выходит из порта. Стены, расписание, каша по утрам. Ты называешь это «не так уж плохо»?

— Здесь есть люди, которым ты небезразличен.

— Мне тут все безразличны.

— Врёшь.

Она не смотрела на него. Говорила тихо, но твёрдо.

— Я просто... — начал Джек.

— Ты постоянно говоришь о свободе, — перебила Лира. — О море, о кораблях, о том, как уйдёшь отсюда. Но я ни разу не слышала, чтобы ты говорил о том, с кем уйдёшь. Или к кому.

— А зачем? Пирату не нужны попутчики.

— А друзья?

Джек хмыкнул.

— Друзья — это люди, которые рано или поздно втыкают тебе нож в спину. Или в бок. Или в печень. В зависимости от настроения.

Лира поджала губы.

— Это не так, — сказала она. — Бывают другие.

— Бывают, — согласился Джек. — Но редко. Очень редко. Как ром без похмелья.

Они шли по коридору. Солнце из окна падало на пол, рисуя косые квадраты. Лира шагала рядом — маленькая, тихая, с серыми внимательными глазами.

— А я? — спросила она.

— Что — ты?

— Я — друг?

Джек помедлил.

Вопрос был простым. Но что-то в нём заставило его внутренности сжаться. Не от страха. От смутного предчувствия, которое он не мог объяснить.

— Ну, — протянул он, — ты похожа на друга. Ведёшь себя как друг. Приносишь яблоки, как друг. Так что, наверное, да. Ты друг.

— Тебе трудно было это сказать?

— Немного. У меня аллергия на искренность.

Лира улыбнулась.

Но улыбка вышла странной. Тёплой, но с чем-то ещё. С чем-то, что Джек не смог разобрать.

— Я рада, — сказала она. — Что я друг.

— Ну, не обольщайся. Друзей я тоже иногда бросаю в беде.

— Знаю.

Она остановилась.

— Мне нужно на занятие по магии, — сказала она. — Я теперь хожу в старшую группу.

— Старшую? — Джек удивился. — С каких пор?

— С этой недели. Меня перевели.

— За что? За красивые глаза?

Лира покачала головой.

— За успехи, — сказала она. — Наставник Грейвз сказал, что у меня хороший потенциал. Что я могу попробовать поступить в Академию.

— В Академию, — повторил Джек.

Он вдруг почувствовал что-то странное. Что-то вроде... зависти? Нет. Скорее, тоски. Лёгкой, едва заметной, как запах соли в ветре с моря.

— Это же хорошо, — сказал он. — Ты выберешься отсюда.

— Может быть.

— Не «может быть». Ты выберешься. У тебя талант. У тебя мозги. У тебя всё.

— Кроме одного, — тихо сказала Лира.

— Чего же?

Она посмотрела на него.

В серых глазах мелькнуло что-то глубокое, тёмное, как вода под пирсом.

— Не важно, — сказала она. — Потом.

И ушла.

Джек остался в коридоре один.

— Странно, — пробормотал он.

Странно было не то, что Лира получила перевод. Не то, что у неё талант. А то, как она на него посмотрела.

Он уже видел такие взгляды.

В прошлой жизни. У женщин, которые потом доставляли ему больше проблем, чем казённый флот и проклятые сокровища вместе взятые.

— Джек, — сказал он сам себе, — тебе пятнадцать. Ей пятнадцать. Это просто подростковая дружба. Ничего больше.

Но инстинкт самосохранения — старый, проверенный, спасший его задницу сотни раз — тихо шепнул:

«Беги».

Джек отмахнулся.

Не сейчас.

---

Следующие дни Лира вела себя как обычно.

Почти как обычно.

Она приходила к нему после занятий, рассказывала про свою новую группу, про заклинания, которые изучает, про учителей, которые её хвалят. Джек слушал, кивал, иногда шутил. Он искренне радовался за неё.

Почти искренне.

Иногда он ловил себя на мысли, что Лира рассказывает ему всё это не просто так. Что за словами о магии и учёбе скрывается другой, невысказанный смысл.

«Смотри, какая я способная».

«Смотри, я достойна».

«Смотри на меня».

Но Джек гнал эти мысли.

— Она просто делится, — говорил он себе. — Ей больше некому. Это нормально.

Он не замечал, как Лира провожала взглядом каждую девушку, с которой он заговаривал.

Не замечал, как она запоминала, кому он улыбнулся.

Не замечал, как она находила способы оказаться между ним и любой другой девушкой, будто случайно, будто невзначай.

Всё это было слишком тонко.

Джек Воробей привык к опасностям, которые бросаются в лицо: шторм, клинок, погоня. Опасность, которая растёт тихо, изнутри, он замечал хуже.

А зря.

---

Однажды вечером он сидел на подоконнике в дальнем коридоре и смотрел в окно.

На улице темнело. Город за стенами приюта зажигал огни — жёлтые, тёплые, манящие. Где-то далеко, на холме, светилась Академия. Её серебристые башни отражали последние лучи заката, будто сделанные из застывшего света.

Джек думал о Селесте.

Он не знал, почему. Просто иногда её лицо всплывало в памяти — холодные светло-голубые глаза, серебристые волосы, голос, в котором лёд смешивался с чем-то неуловимо тёплым.

«Джейк Воррен. Я запомню это имя».

Он усмехнулся.

— Наверное, уже забыла, — пробормотал он. — Такие, как она, не помнят таких, как я.

— Кто — она?

Джек вздрогнул.

Лира стояла в нескольких шагах, в тени колонны. Он не слышал, как она подошла. Вообще не слышал.

— Ты умеешь ходить бесшумно, — заметил он. — Это талант. Или проклятие.

— Кто — она? — повторила Лира.

Голос был спокойным. Слишком спокойным.

— Да так, — Джек махнул рукой. — Никто. Просто знакомая. Встретил в городе.

— Когда?

— В тот день, когда ты не пришла.

Лира помолчала.

— Я не смогла, — сказала она. — Меня не пустили. Из-за перевода.

— Да я не в претензии. Всё в порядке.

— И ты пошёл один?

— Ну, не пропадать же выходному, — Джек пожал плечами. — Погулял. Посмотрел город. Встретил... кое-кого.

— И она?

— Что — она?

— Она была красивая?

Вопрос прозвучал неожиданно. Джек моргнул.

— Ну... — он замялся. — Наверное. Да. Она была... эффектная. С серебристыми волосами. И магией. Очень сильной магией.

Лира сделала шаг вперёд.

Она вышла из тени, и в свете окна Джек увидел её лицо.

Оно было спокойным.

Абсолютно спокойным.

Но в глазах — серых, внимательных — что-то медленно ворочалось, как зверь под водой.

— И что вы делали? — спросила Лира.

— Да ничего. Я попытался ей помочь. Ну, от бандитов. Не вышло. Она сама всех разнесла. А потом мы поговорили. Немного.

— О чём?

— О том, о сём. Об Академии. О магии.

— И она ушла?

— Да. Ушла. Я даже не знаю, увижу ли её снова.

Лира смотрела на него.

Долго.

Очень долго.

Потом кивнула.

— Понятно, — сказала она.

И улыбнулась.

Это была та самая улыбка — тёплая, мягкая, дружеская. Но Джеку отчего-то стало не по себе.

— Ты чего? — спросил он.

— Ничего. Просто рада, что ты хорошо провёл время.

Она подошла ближе и села на подоконник рядом с ним — так близко, что их плечи почти соприкасались.

— Джейк, — тихо сказала она.

— А?

— Ты ведь никуда не уедешь без меня?

Вопрос повис в воздухе.

Джек посмотрел на неё.

— Что?

— Если ты решишь уйти, сбежать, уплыть на своём воображаемом корабле... ты ведь возьмёшь меня с собой?

Она говорила тихо. Спокойно. Но в каждом слове был какой-то странный, звенящий надрыв.

— Лира, — начал Джек, — я...

— Или, — перебила она, — если не возьмёшь... — она замолчала.

— Что — или?

— Ничего. Просто... не важно.

Она отвела взгляд.

Джек почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Он знал этот приём. Сам пользовался им сотни раз. Сказать «не важно» — и оставить в воздухе недосказанность, которая будет жечь собеседника изнутри.

Но сейчас это работало против него.

— Лира, — сказал он осторожно. — Ты же понимаешь, что у меня нет никакого корабля. И не будет. Я просто болтаю.

— Ты не просто болтаешь, — ответила она. — Я же вижу. Ты всегда смотришь в окно. Всегда думаешь о побеге. О море. О свободе.

— Это просто мечты. Мечты — это безопасно.

— Мечты — это опасно, — возразила Лира. — Особенно когда они начинают сбываться.

Она повернулась к нему.

— Я тоже мечтаю, — сказала она. — Ты знаешь, о чём?

— О чём?

— О том, чтобы выбраться отсюда. Но не одной.

Она сделала паузу.

— С тобой.

Джек сглотнул.

— Лира...

— Я знаю, — она слабо улыбнулась. — Это глупо. Мне пятнадцать. Тебе пятнадцать. Мы просто... друзья.

— Именно.

— Но это не мешает мне мечтать.

Она поднялась.

— Ладно. Забудь. Я пойду.

— Подожди.

Она остановилась.

— Что?

Джек не знал, что сказать.

— Я... — он запнулся. — Я рад, что у тебя талант. Правда. Ты заслуживаешь выбраться отсюда. И ты выберешься. С моей помощью или без.

— А ты?

— А я... — он усмехнулся. — Я — другое дело. У меня нет таланта. Но у меня есть обаяние. И наглость. И...

— И я, — тихо сказала Лира.

— Что?

— И я. У тебя есть я.

Она не стала ждать ответа.

Просто ушла.

Растворилась в темноте коридора, как тень, которая наконец научилась двигаться сама.

Джек остался один.

Долго смотрел в окно.

Потом выдохнул.

— Джек, — прошептал он. — Кажется, у тебя проблемы.

---

Ночью он не мог уснуть.

Лежал на койке, смотрел в потолок и вспоминал разговор.

Лира была права. Она всегда была рядом. Всегда слушала. Всегда приносила яблоки. Всегда знала, где он и с кем.

И теперь он понял то, чего раньше не замечал.

Она всегда знала, где он и с кем.

Всегда.

— Чёрт, — пробормотал Джек в подушку. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Инстинкт самосохранения — старый, проверенный, спасший его задницу сотни раз — уже не шептал.

Он орал.

«БЕГИ, ДЖЕК, БЕГИ!»

Но бежать было некуда.

Он заперт в приюте. В теле пятнадцатилетнего мальчишки. Без магии. Без денег. Без корабля.

А рядом — девочка с серыми глазами, которая смотрит на него так, будто он — единственный свет в её тёмной жизни.

— Это плохо, — прошептал Джек. — Очень, очень плохо.

Он перевернулся на бок.

— Но, может, я преувеличиваю? Может, это просто детская влюблённость? Перерастёт? Забудется?

Он закрыл глаза.

— Да. Конечно. Так и будет.

Он почти поверил себе.

Почти.

---

Продолжение следует...

Глава 4

Глава 4. «Письмо, которое всё меняет»

Утро началось с крика.

Не с обычного крика смотрительницы, требующей подъёма. Не с крика петуха, которого в приюте не было, но который, по мнению Джека, обязательно должен был бы быть, потому что это место заслуживало петуха. И не с крика детей, дерущихся за место у умывальника.

Нет.

Это был крик восторга.

— ВОРРЕН! — орал кто-то в коридоре. — ВОРРЕН, ГДЕ ТЫ?!

Джек поднял голову с подушки.

— Что за... — начал он.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял Томас — рыжий веснушчатый парень из его группы, который обычно не замечал Джека, если только не нужно было списать домашнее задание. Сейчас же он смотрел на Джека так, будто увидел живого мертвеца.

— Ты... — выдохнул Томас. — Тебя... ТЕБЯ!

— Меня, — согласился Джек. — Что я?

— ТЕБЯ ВЫЗЫВАЮТ К ДИРЕКТОРУ!

— И что? Меня уже вызывали. Дважды. Или трижды. Я потерял счёт после того, как попытался переделать кашу в пунш.

— НЕТ! — Томас затряс головой. — Ты не понимаешь! Там... ПИСЬМО!

— Письмо?

— ИЗ АКАДЕМИИ!

Джек замер.

— Из какой академии?

— Из «СЕРЕБРЯНОГО ШПИЛЯ»!

В комнате повисла тишина.

Джек медленно сел.

— Ты уверен? — спросил он.

— Да! Все уже знают! Письмо с гербом Академии! Настоящее! С серебряной печатью!

— И что в нём?

— Не знаю! Никто не знает! Но оно адресовано ТЕБЕ!

Томас смотрел на него с таким выражением, будто ожидал, что Джек сейчас засияет или превратится в дракона.

Джек почесал затылок.

— Хм, — сказал он. — Это... неожиданно.

— Неожиданно?! — взвизгнул Томас. — Да это шанс всей твоей жизни! В Академию берут только лучших! Только самых сильных! А тебя...

— А меня, как ты любезно намекаешь, не берут вообще.

— Именно!

— Спасибо, Томас. Ты умеешь поддержать.

Джек поднялся с койки, потянулся и накинул свою серую форму. В голове уже крутились мысли.

Письмо. Из Академии. Адресованное ему.

Откуда? Почему? Кто мог его отправить?

Ответ был один.

Селеста.

— Ну-ну, — пробормотал Джек. — Кажется, моя незнакомка с серебристыми волосами оказалась не такой уж незнакомкой.

Он вышел из комнаты.

В коридоре уже собралась толпа. Воспитанники шептались, показывали на него пальцами, отходили в стороны, будто боялись, что он заразный.

— Смотрите, это он, — шептал кто-то.

— Тот самый Воррен?

— Да, тот, который ничего не умеет.

— Почему ему письмо?

— Может, это ошибка?

— Может, его выгоняют?

— Из Академии? Его туда даже не принимали!

Джек шагал сквозь толпу с таким видом, будто всё это его совершенно не касалось. Хотя внутри у него было... любопытно.

Очень любопытно.

---

Кабинет директора приюта находился на третьем этаже, в конце длинного коридора, который пах пылью и старой бумагой. Джек никогда не был здесь по хорошему поводу. Впрочем, и по плохому его сюда вызывали нечасто — он предпочитал не попадаться.

У двери стояла Лира.

Она ждала его.

— Ты знал? — спросила она сразу.

— Знал что?

— Про письмо.

— Понятия не имел. Мне вообще только что сообщили. Даже кофе не дали выпить. Ну, то есть каши. Ну, то есть того, что тут называют едой.

Лира смотрела на него с непонятным выражением.

— Это же Академия, — сказала она. — Та самая.

— Я в курсе.

— Но у тебя нет таланта.

— Я тоже в курсе. Особенно после того, как меня чуть не убили в переулке, а я даже искру не смог вызвать.

Лира шагнула ближе.

— Тогда почему? — спросила она. — Почему тебе?

— Понятия не имею, — честно ответил Джек. — Может, это ошибка. Может, шутка. Может, Академия решила принимать и безнадёжных. Для разнообразия.

— Это не смешно.

— Я и не шучу. Ну, почти.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял сам директор — седой мужчина с усами, похожими на двух замёрзших гусениц, и с лицом человека, который уже давно устал от всего, особенно от воспитанников по имени Джейк Воррен.

— Воррен, — произнёс он. — Заходи.

— С удовольствием, — Джек поклонился. — Лира, подождёшь?

— Я тоже иду, — сказала она.

— Тебя не вызывали, — нахмурился директор.

— Но письмо касается и её, — внезапно сказал Джек, хотя понятия не имел, так ли это. Просто не хотел оставлять Лиру в коридоре. — Она мой... э... представитель.

— Представитель?

— По вопросам удачи. И яблок.

Директор посмотрел на него так, будто мечтал испепелить взглядом. Потом перевёл взгляд на Лиру.

— Девочка, у тебя есть талант?

— Меня перевели в старшую группу, — тихо сказала Лира. — Наставник Грейвз сказал, что я могу попробовать поступить.

— Хм. — Директор пожевал губу. — Ладно. Заходи. Оба.

И скрылся в кабинете.

Джек обернулся к Лире и ухмыльнулся.

— Видишь? — шепнул он. — Иногда наглость работает.

— Иногда, — ответила она. Но в её глазах мелькнуло что-то, похожее на... волнение?

---

Кабинет был маленьким, душным и заваленным бумагами.

Директор сел за стол, сцепил пальцы и долго смотрел на Джека, будто пытался понять, что за чудовище перед ним сидит.

— Итак, — произнёс он. — Вчера вечером в приют пришло письмо.

Он достал из ящика конверт.

Джек сразу заметил: плотная бумага, серебристый отлив, герб — шпиль, пронзающий облака. Печать была сломана, но даже в сломанном виде выглядела дорого.

— Оно адресовано тебе, Воррен, — продолжил директор. — Лично. Из Академии «Серебряный Шпиль».

— Я польщён, — сказал Джек. — И слегка напуган. Хотя второе — редкость.

— Мне прочитать?

— Если вас не затруднит.

Директор развернул письмо.

— «Дорогой Джейк Воррен», — начал он. — «Рады сообщить вам, что по рекомендации высокого покровителя вы приглашаетесь к вступительным испытаниям в Академию Серебряного Шпиля. Ваши необычные качества и потенциал, отмеченные в рекомендательном письме, позволяют нам сделать исключение из общих правил приёма».

Директор сделал паузу.

— Дальше идут даты и требования. Но суть ты понял.

Джек моргнул.

— Рекомендация? — переспросил он. — От кого?

— Не указано. Но печать настоящая. И письмо подписано заместителем директора.

— Заместителем?

— Да. Неким Лоренсом Грейвзом.

Джек нахмурился.

Грейвз. Та же фамилия, что у наставника по магии. Совпадение? Или нет?

— И что это значит? — спросил он.

— Это значит, — директор отложил письмо, — что кто-то очень влиятельный решил дать тебе шанс. Кто-то, кто имеет отношение к Академии. Кто-то, кто считает, что ты достоин.

— А вы считаете?

Директор поджал губы.

— Я считаю, — медленно произнёс он, — что ты самый бесполезный ученик в этом приюте. Твой магический потенциал почти нулевой. Ты ленив. Ты дерзок. Ты постоянно нарушаешь правила.

— Благодарю, — просиял Джек. — Всегда приятно услышать честную оценку.

— И именно поэтому, — продолжил директор, — я подозреваю, что в этом письме что-то не так.

Он пристально посмотрел на Джека.

— Ты кого-то знаешь в Академии?

— Никого, — честно ответил Джек. — Ну, почти.

— Почти?

— Я встретил в городе девушку. Она была из Академии. По крайней мере, выглядела так.

— Имя?

— Селеста.

Директор замер.

— Селеста? — переспросил он. — Селеста Вайтрейн?

— Понятия не имею, как её фамилия. Но у неё были серебристые волосы. И она умела швыряться магией так, что бандиты разлетались, как кегли.

Директор побледнел.

— Ты... — он запнулся. — Ты спас Селесту Вайтрейн?

— Ну, не совсем спас. Скорее, создал условия для её спасения. Она сама всех победила. А я просто... присутствовал.

— Ты понимаешь, кто она?

— Полагаю, какая-то важная персона?

Директор откинулся на спинку стула.

— Селеста Вайтрейн, — сказал он, — единственная дочь директора Академии Серебряного Шпиля.

В кабинете повисла тишина.

Джек услышал, как Лира рядом с ним тихо ахнула.

— Что, простите? — переспросил он.

— Дочь директора. Наследница Вайтрейнов. Одна из сильнейших студенток Академии. И, судя по письму, — твой высокий покровитель.

Джек медленно выдохнул.

— Ах, — сказал он. — Ну, это... неожиданно.

— Неожиданно?! — директор всплеснул руками. — Да это невероятно! Как ты, бесполезный сирота из приюта, умудрился заслужить рекомендацию дочери директора?!

— Обаяние? — предположил Джек.

— Обаяние?!

— Ну, и ещё я, кажется, истекал кровью. Это выглядело... трогательно.

Лира рядом с ним замерла.

Она смотрела не на директора. И не на письмо.

Она смотрела на Джека.

И в её серых глазах медленно, как поднимающаяся вода, росло что-то тёмное.

— Так это она, — тихо сказала Лира.

Джек обернулся.

— Кто — она?

— Та девушка. С серебристыми волосами. Из переулка.

— Ну да. Я же рассказывал.

— Ты не говорил, что она дочь директора.

— Я и сам не знал.

Лира опустила глаза.

— Понятно, — произнесла она.

Голос был спокойным. Слишком спокойным.

Директор кашлянул.

— В любом случае, — сказал он, — письмо действительно. Отказаться ты не можешь. Вступительные испытания через три недели. Если провалишься — вернёшься сюда с позором.

— А если не провалюсь?

— Тогда станешь студентом Академии. И покинешь приют.

Джек ухмыльнулся.

— Значит, у меня нет выбора, — сказал он. — Придётся поступить.

— Ты хотя бы осознаёшь, насколько это маловероятно?

— Конечно. Именно поэтому мне и нравится.

Он поднялся.

— Спасибо за тёплые слова, директор. Я почту за честь посрамить ваш скептицизм.

— Воррен...

Но Джек уже был у двери.

— Идём, Лира. Нам нужно готовиться.

Лира молча последовала за ним.

---

Они вышли в коридор.

Толпа всё ещё была там — воспитанники таращились, шептались, показывали пальцами. Но Джек не обращал на них внимания.

Он шёл быстро, размышляя.

Селеста. Дочь директора. Рекомендательное письмо. Вступительные испытания.

Всё это складывалось в картину, которая ему нравилась.

— Джейк, — тихо позвала Лира.

Он остановился.

— Что?

— Ты ведь понимаешь, что это значит?

— Что у меня появился шанс выбраться отсюда.

— Нет, — она покачала головой. — Это значит, что она тебя не забыла.

Джек нахмурился.

— И что с того?

— Она дочь директора. Она могущественная. Она... — Лира запнулась. — Она может дать тебе всё. Академию. Будущее. Силу.

— И что в этом плохого?

Лира подняла на него глаза.

В них стояли слёзы.

— А я? — спросила она. — Я не могу дать тебе ничего. У меня только... я.

Джек почувствовал, как что-то сжалось в груди.

— Лира...

— Я знаю, — она быстро вытерла глаза. — Знаю. Это глупо. Я не твоя девушка. Я никто. Просто подруга. Просто девочка из приюта.

— Ты не никто.

— Тогда кто?

Джек помолчал.

— Ты — мой друг, — сказал он. — И это уже больше, чем у меня было долгое время.

Лира слабо улыбнулась.

— Друг, — повторила она. — Да. Конечно.

Она шагнула ближе.

— Тогда пообещай мне кое-что.

— Что?

— Если ты поступишь... ты не забудешь меня.

— Не забуду.

— Пообещай.

Джек посмотрел ей в глаза.

— Обещаю, — сказал он.

Лира кивнула.

— Хорошо, — прошептала она. — Хорошо.

И улыбнулась.

Но в этой улыбке было что-то, отчего у Джека по спине пробежал холодок.

Он не понял, что именно.

Но старый пиратский инстинкт снова зашептал:

«Она не просто хочет, чтобы ты её помнил. Она хочет, чтобы ты был её. Целиком. И навсегда».

Джек отмахнулся.

— Ладно, — сказал он бодро. — Три недели. Нужно подготовиться. Выучить хотя бы пару заклинаний. Или хотя бы научиться зажигать искру размером с двух блох.

— Я помогу тебе, — сказала Лира.

— Правда?

— Да. Я сильная. Теперь я в старшей группе. Я знаю больше.

— Тогда вперёд.

И они пошли в библиотеку.

---

В тот же вечер Джек узнал, что письмо из Академии пришло не только ему.

В приют пришли ещё два приглашения.

Одно — для Лиры.

Другое — для мальчика по имени Маркус, который умел создавать огненные шары и однажды случайно поджёг шторы в столовой.

— Значит, нас трое, — сказал Джек, сидя на подоконнике. — Три счастливчика.

— Три кандидата, — поправила Лира. — Испытания ещё нужно пройти.

— Пройдём.

— Ты так уверен?

— Я не уверен, — признался Джек. — Но у меня нет выбора.

Он посмотрел на Академию, сияющую на холме.

— Она дала мне шанс, — пробормотал он. — Осталось понять, зачем.

— Может, она просто благодарна за то, что ты пытался ей помочь, — предположила Лира.

— Может.

— Или...

— Или?

— Или ей что-то от тебя нужно.

Джек усмехнулся.

— Все от меня что-то хотят, — сказал он. — Это нормально. Важно лишь понять, что именно.

Он спрыгнул с подоконника.

— Ладно. Хватит разговоров. Начнём подготовку. Покажи мне, что умеешь.

И Лира показала.

Это было... впечатляюще.

Она подняла руку, и воздух вокруг неё закружился, сгущаясь в маленький вихрь. Потом щёлкнула пальцами — и вихрь разлетелся, оставив на полу сверкающие капли, похожие на дождь.

— Неплохо, — признал Джек. — Очень неплохо.

— Это только начало, — сказала Лира. — В Академии я научусь большему.

— Не сомневаюсь.

— А ты?

— А я... — Джек пожал плечами. — Я научусь выживать. Как всегда.

Лира посмотрела на него.

— Я помогу тебе, — повторила она. — Обещаю.

И в её голосе было столько решимости, что Джек на мгновение поверил: всё получится.

Почти.

---

Продолжение следует...

Глава 5

Глава 5. «Серебряный Шпиль»

Утро прибытия началось с дождя.

Мелкого, противного, моросящего, будто само небо не могло решить, плакать ему или просто плеваться. Джек стоял у ворот приюта, подняв воротник серой формы, и смотрел, как капли стекают по ржавой решётке.

— Символично, — пробормотал он. — Дождь. Разумеется. В такой день положено идти дождь.

— Почему? — спросила Лира, зябко кутаясь в плащ.

— Потому что это прощание. А все прощания должны быть мокрыми. Или грустными. Или мокро-грустными.

— Тебе грустно?

— Мне холодно. Это почти одно и то же.

Рядом переминался Маркус — рыжеволосый парень с вечно недовольным лицом и руками, которые время от времени пускали дым, будто он не мог сдержать внутренний огонь.

— Долго ещё? — проворчал он. — Эта колымага когда-нибудь приедет?

— Терпение, друг мой, — Джек хлопнул его по плечу. — Всё великое приходит с опозданием. Корабли, женщины, экипажи. Особенно экипажи.

— Я не твой друг.

— Это пока.

Маркус закатил глаза, но спорить не стал.

Карета появилась через полчаса.

Она была чёрная, блестящая, с серебряными гербами на дверцах — тот самый шпиль, пронзающий облака. Лошади — белые, с гривами, заплетёнными в косы. Кучер — с лицом человека, который уже давно ничему не удивляется.

— Садитесь, — бросил он. — В Академию.

Джек оглянулся на приют.

Серое здание. Облупленные стены. Узкие окна. Здесь он провёл почти два месяца. Здесь он ел кашу, получал наказания, вызывал искру размером с блоху и встретил Лиру.

— Прощай, старый тонущий корабль, — тихо сказал он. — Не могу сказать, что буду скучать.

И залез в карету.

---

Дорога заняла несколько часов.

Сначала — городские улицы, узкие и шумные. Потом — предместья, тихие и зелёные. А потом — тракт, который плавно поднимался вверх, к холму, где сияла Академия.

Джек смотрел в окно.

Он видел её раньше, издалека. Но то, что открылось сейчас, заставило его прижать нос к стеклу, как ребёнку.

Академия Серебряный Шпиль была... огромной.

Нет. Не так.

Она была чудовищно огромной.

Одна только центральная башня вздымалась в небо на такую высоту, что её шпиль терялся в облаках — буквально. Джек видел, как облака цеплялись за серебристый камень, оставляя на нём влажный след, будто хотели удержаться, но не могли.

Вокруг центральной башни раскинулся целый городок: корпуса, соединённые арочными мостами, башенки поменьше, купола, теплицы, стадионы. Всё из серебристо-белого камня, который, казалось, светился изнутри.

— Ничего себе, — выдохнул Маркус.

— Ага, — согласился Джек. — И я думал, что у меня раздутое самомнение.

Лира молчала.

Она смотрела на Академию, и в её серых глазах отражались серебристые башни. Губы были плотно сжаты. Пальцы вцепились в край сиденья.

— Эй, — Джек ткнул её локтем. — Ты чего?

— Страшно, — тихо призналась она.

— Страшно? — Джек фыркнул. — Тебе? Девочке, которая умеет швыряться ледяными стрелами?

— Это не то, — она покачала головой. — Я боюсь не монстров. И не испытаний.

— А чего?

Она помолчала.

— Что всё это закончится, — сказала она наконец. — И окажется, что я не на своём месте.

Джек посмотрел на неё.

— Лира, — сказал он серьёзно. — У тебя талант. У тебя ум. У тебя упрямство. Ты на своём месте. А если кто-то скажет иначе — я придумаю, как выкинуть его в окно.

Она слабо улыбнулась.

— Ты даже окно не сможешь открыть.

— Открою. Или разобью. Или попрошу тебя открыть. Главное — результат.

Карета остановилась.

Джек выглянул.

Они стояли перед огромными воротами — коваными, с серебряным узором, изображающим переплетённые ветви и звёзды. Ворота были распахнуты. За ними раскинулся широкий двор, вымощенный светлым камнем.

— Прибыли, — произнёс кучер.

Джек первым выскочил наружу.

И замер.

Воздух здесь был другим.

Он пах не дождём, не городом, не сыростью. Он пах... магией. Чем-то свежим, звенящим, как воздух после грозы, но без страха. Каждый вдох будто наполнял лёгкие лёгкостью.

— Ты чувствуешь? — тихо спросила Лира, встав рядом.

— Ага, — ответил Джек. — Как будто выпил ром натощак. Только лучше.

— Это магический фон Академии. Он усиливает способности.

— Мои он, кажется, не усиливает, — Джек прислушался к себе. — Хотя нет. Погоди. Моя искра... кажется, стала размером с двух блох.

— Прогресс.

— Сарказм не делает тебя менее очаровательной.

Они пошли к воротам.

---

Их встретил человек в тёмно-синей мантии с серебряной каймой.

— Кандидаты? — спросил он, сверившись со списком.

— Джейк Воррен, — отозвался Джек.

— Лира, — тихо сказала Лира.

— Маркус Флинт, — буркнул Маркус.

Человек кивнул.

— Следуйте за мной. Распределение — в главном холле.

Они пошли по двору, и Джек крутил головой во все стороны.

Вокруг сновали студенты. Старшие — в тёмно-синих мантиях с серебряными узорами, младшие — в серых, похожих на те, что носили в приюте, но лучше скроенных. Все они куда-то спешили, разговаривали, смеялись. Кто-то левитировал книги. Кто-то пускал с ладони светящихся бабочек. Кто-то сидел на скамье и просто смотрел в небо.

— Смотри, — шепнула Лира, указывая на студента, который стоял на перилах моста, раскинув руки, и... прыгнул.

Джек ахнул.

Но студент не упал. За его спиной раскрылись полупрозрачные крылья, сотканные из ветра, и он плавно спланировал вниз, к другому корпусу.

— Ладно, — сказал Джек. — Это впечатляет.

— Это всего лишь базовое заклинание полёта, — фыркнул Маркус. — Я такое к концу первого курса выучу.

— А я к концу первого курса, возможно, научусь зажигать свечу. И то не факт.

Лира тихо засмеялась.

Они вошли в главный корпус.

И Джек потерял дар речи.

Холл был огромен. Высоченные потолки терялись в полумраке. Колонны из светлого камня уходили вверх, как мачты невиданных кораблей. На стенах висели гобелены с изображениями битв, кораблей и магических символов. А в центре, под стеклянным куполом, стояла статуя.

Женщина с распущенными волосами, держащая в одной руке меч, а в другой — раскрытую книгу. У её ног — волны, вырезанные из камня с такой точностью, что казались живыми.

— Кто это? — спросил Джек.

— Основательница Академии, — ответил их провожатый. — Леди Элейна Серебряный Шпиль. Легендарная магичка, объединившая вольные магические школы под одной крышей. Говорят, она могла поднять в воздух целый город.

— Скромная женщина, — заметил Джек. — Судя по статуе.

— Ей было чем гордиться.

В холле уже собрались другие кандидаты.

Их было много. Сотня. Может, больше. Подростки в разной одежде — от простых крестьянских рубах до дорогих мантий с вышивкой. Кто-то стоял молча, кто-то нервно переговаривался, кто-то мерил соперников взглядом.

— Чувствуешь? — тихо спросила Лира.

— Что?

— Напряжение. Они все смотрят друг на друга как на врагов.

Джек огляделся.

— Да, — сказал он. — Как в портовой таверне, когда кто-то достал нож. Только ножи тут невидимые.

— И что будем делать?

— То же, что всегда. Улыбаться. Люди не бьют тех, кто улыбается. Обычно.

Он широко улыбнулся ближайшему кандидату — коренастому парню с каменным лицом.

Парень нахмурился.

— Не работает, — констатировал Джек. — Ладно. Будем планом Б.

— Это каким?

— Делать вид, что мы опаснее, чем есть.

— Но ты вообще не опасен.

— Вот именно. Никто не будет атаковать того, кто выглядит так, будто у него в кармане припрятано что-то страшное. А мой прищур, между прочим, стоит трёх заклинаний.

Лира покачала головой, но улыбнулась.

---

Речь произнёс человек с длинной седой бородой и глазами, которые, казалось, видели насквозь.

— Кандидаты! — его голос разнёсся по холлу без видимых усилий. — Добро пожаловать в Академию Серебряный Шпиль. Сегодня вы пройдёте вступительное испытание. Правила просты.

Он взмахнул рукой, и в воздухе появилась карта — светящаяся, объёмная, изображающая лес.

— Испытание пройдёт в Королевском лесу. Территория огорожена барьером. Выйти за его пределы невозможно. Каждый из вас получит браслет.

Он щёлкнул пальцами, и перед каждым кандидатом повис серебристый браслет.

Джек взял свой. Металл был прохладным, гладким, с выгравированными рунами, которые слабо пульсировали синим.

— Браслет создаёт защитный барьер, — продолжил старик. — Он поглощает урон. Когда лимит исчерпан — браслет спадает, и участник выбывает.

— А что насчёт очков? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Не перебивайте, — холодно произнёс старик. — Очки начисляются за добычу. Каждый браслет, снятый с выбывшего участника, приносит пять очков. Каждый магический камень из туши монстра — одно очко. В лесу есть также мини-босс. Его камень стоит сто очков.

По толпе прокатился гул.

— Сто очков? — прошептал Маркус. — Это же...

— Самоубийство, — закончил Джек. — Именно поэтому мы туда не пойдём.

— Но сто очков...

— Друг мой, сто очков не пригодятся мертвецу. Или выбывшему. Или выбывшему мертвецу, если такое возможно.

— Выбывание, — продолжал старик, — происходит при потере браслета или при нуле очков. Участник, который не набрал ни одного очка и потерял браслет, выбывает окончательно.

Он обвёл толпу взглядом.

— Вопросы?

— Да, — внезапно сказал Джек, поднимая руку.

Все обернулись.

— Прошу прощения за беспокойство, — Джек улыбнулся. — А если участник... э... не совсем силён в магии? Есть ли какие-то... альтернативные способы участия?

Старик посмотрел на него.

Долго.

— Испытание одно для всех, — произнёс он. — Если вы слабы — значит, вам не место в Академии.

— Понял, — Джек кивнул. — Спасибо за честность.

Лира сжала его руку.

— Всё будет хорошо, — шепнула она.

— Разумеется, — ответил Джек. — У меня есть план.

— Какой?

— Пока не знаю. Но он есть. Где-то. Наверное.

---

Их отвели к лесу.

Королевский лес оказался мрачным, древним, с деревьями, чьи кроны сплетались так плотно, что солнечный свет едва пробивался сквозь них. От земли поднимался туман. Где-то в глубине выли невидимые твари.

— Красиво, — прокомментировал Джек. — Если вам нравятся места, где вас могут съесть.

— Мне не нравится, — буркнул Маркус.

— А кому нравится? Но мы здесь. Так что давайте сделаем вид, что нам весело.

Участники выстроились вдоль опушки. Сто подростков. Сто браслетов. Сто надежд.

Джек поправил свой браслет. Металл холодил кожу.

— Знаешь, — тихо сказал он Лире, — в моей прошлой жизни я участвовал в битвах, где на кону были сокровища, жизнь и честь. Но тут... тут как-то страшнее.

— Почему?

— Потому что я не знаю, чего ожидать.

Лира посмотрела на него.

— Ты всегда говорил, что неизвестность — это приключение.

— Да. Но это когда неизвестность случается с кем-то другим.

Раздался сигнал.

Огромный колокол, установленный у входа в лес, ударил один раз. Звук прокатился по опушке, и деревья, казалось, вздрогнули.

— НАЧАЛИ! — прогремел голос.

И все бросились в лес.

Джек остался на месте.

— Ты чего?! — крикнула Лира.

— Я размышляю.

— О чём?!

— О том, что все побежали, а это значит, что в лесу сейчас полно паники. А паника — плохой советчик.

Он сунул руки в карманы.

— Идём, — сказал он. — Не спеша. Прогулочным шагом. Как будто мы просто вышли погулять.

— Но очки...

— Очки придут. Главное — не выбыть в первые десять минут.

Он шагнул в лес.

Ветви сомкнулись за спиной, отрезая свет, звуки и привычный мир.

---

Лес жил.

Джек чувствовал это каждой клеткой. Здесь было не просто темно и сыро. Здесь было внимательно. Будто тысячи глаз следили за ним из-за деревьев, из кустов, из подлеска.

— Мне это не нравится, — прошептала Лира.

— Мне тоже, — согласился Джек. — Но давай не будем показывать лесу, что мы напуганы. Он этого не должен знать.

— Лес не разумный.

— Всё разумно, если присмотреться. Особенно то, что хочет тебя съесть.

Они шли по едва заметной тропе. Джек двигался мягко, на полусогнутых, стараясь не наступать на сухие ветки. Лира — следом, с поднятыми руками, готовая в любой момент ударить магией.

Первые звуки боя они услышали через несколько минут.

Крики. Треск. Вспышки света за деревьями.

— Кто-то дерётся, — сказала Лира.

— Отлично. Идём в другую сторону.

— Но...

— Лира, послушай. Наша цель — не драться. Наша цель — набрать очки и выжить. Драка — это для тех, у кого есть сила. А у меня... — он выразительно похлопал себя по груди, — её нет.

— У меня есть.

— Вот именно. Ты — наш единственный боевой ресурс. А ресурсы надо беречь.

Лира вздохнула.

— Иногда с тобой трудно.

— Все так говорят.

Они свернули с тропы и углубились в лес.

---

Первого монстра они встретили внезапно.

Шипастый заяц выскочил из кустов, как пушечное ядро. Он был размером с крупную собаку, покрыт жёсткой бурой шерстью, из которой торчали длинные острые иглы. Глаза горели красным. Из пасти капала слюна.

— Какой милый, — сказал Джек.

Заяц взвизгнул и выпустил веер игл.

— ЛОЖИСЬ! — крикнула Лира.

Они рухнули на землю. Иглы просвистели над головами, вонзаясь в стволы деревьев с глухим стуком.

— Ладно, — выдохнул Джек, поднимаясь. — Не такой уж милый.

Лира вскочила и взмахнула рукой.

С её пальцев сорвался поток ветра, ударивший зайца в бок. Тварь отлетела на несколько шагов, перевернулась, но тут же вскочила снова.

— Прочная, — процедила Лира.

— Тогда бей сильнее!

— Я и так бью!

Заяц снова выпустил иглы. Лира создала ледяной щит — тонкую пластину, которая приняла залп на себя и разлетелась осколками.

— Мне нужно время! — крикнула она.

— Время — это то, чего у нас нет! — Джек схватил с земли увесистую ветку. — Ладно, заяц. Давай потанцуем.

Он прыгнул в сторону, размахивая веткой.

Заяц повернулся к нему.

— Да, я! — заорал Джек. — Смотри на меня! Я вкусный! Или, по крайней мере, выгляжу вкусно! Ну, в полумраке!

Заяц бросился на него.

Джек отскочил, споткнулся, упал, покатился. Заяц промахнулся и врезался в дерево.

— Лира! СЕЙЧАС!

Она ударила.

Ледяная стрела вонзилась зайцу в бок. Тварь взвизгнула, задёргалась и затихла.

Джек лежал на земле, тяжело дыша.

— Живой? — спросила Лира, подходя.

— Пока да. Хотя спина, кажется, решила жить отдельно.

Он поднялся, отряхиваясь.

— Ну что, где там камень?

Лира присела возле туши. Через мгновение она извлекла из груди зайца небольшой светящийся камень — красный, тёплый на ощупь.

— Одно очко, — сказала она.

— Отлично. Всего девяносто девять до победы.

— Ты неисправим.

— И это моя лучшая черта.

Они двинулись дальше.

---

Следующие часы слились в череду стычек.

Лира охотилась. Джек отвлекал, подставлялся, убегал и возвращался. Это была странная, но работающая тактика. Лира признавала, что без Джека ей было бы труднее — он умудрялся замечать монстров раньше, чем они замечали их, и находил укрытия, о которых она бы не подумала.

— У тебя нюх на опасность, — сказала она однажды, когда они сидели в корнях поваленного дерева, переводя дух.

— Это пиратский инстинкт, — ответил Джек. — Вырабатывается, когда за тобой постоянно кто-то охотится.

— За тобой охотились?

— Постоянно. Но это скучная история. Не будем о грустном.

Они набрали двенадцать камней к середине дня.

Джек записывал счёт в уме. Двенадцать очков. Плюс один браслет, который им удалось добыть, когда на них напали два участника — Лира выбила одного, второй сбежал.

— Семнадцать, — подытожил Джек. — Неплохо.

— Неплохо? — Лира вскинула брови. — Этого мало. Нужно больше.

— Будет больше. Но не ценой смерти.

— Мы не умрём.

— Вот именно. И не выбудем. А это уже достижение.

---

Охотников за браслетами они встретили на третьем часу.

Их было пятеро. Старшие, уверенные, с лицами, не предвещающими ничего хорошего. Они вышли из-за деревьев молча, окружив Джека и Лиру.

— Привет, — сказал один из них, высокий блондин с холодными глазами. — Браслеты. Быстро.

Джек огляделся.

Пятеро. Против него и Лиры.

Плохо.

— Джентльмены, — он поднял руки. — Давайте поговорим. Мы цивилизованные люди. Или, по крайней мере, я стараюсь им быть. Иногда.

— Твой браслет, — повторил блондин. — И её.

— А если мы не хотим?

— Тогда мы их заберём. Вместе с вашими очками.

Джек посмотрел на Лиру.

Она едва заметно кивнула.

— Ладно, — вздохнул Джек. — Вы правы. Нас двое. Вас пятеро. Силы неравны. Но знаете, что?

— Что?

— У меня есть секретное оружие.

Блондин нахмурился.

— Какое?

Джек улыбнулся.

— МИНИ-БОСС! — заорал он, указывая за спины охотников.

Все пятеро обернулись.

— БЕЖИМ! — крикнул Джек.

И они побежали.

---

Они бежали долго.

Ветки хлестали по лицу. Корни цеплялись за ноги. Туман сгущался, превращая лес в лабиринт из серых теней.

— Они... гонятся?.. — выдохнула Лира.

— Не знаю! — Джек оглянулся. — Но лучше бежать, чем проверять!

Они выбежали на небольшую поляну и остановились.

Тишина.

Только дыхание — их собственное, громкое, рваное.

— Кажется, оторвались, — сказал Джек.

— Кажется?

— Ну, я бы не стал ставить на это компас. Но шансы неплохие.

Лира опёрлась о дерево.

— Это было глупо, — сказала она.

— Это сработало.

— Они могли не обернуться.

— Но обернулись. Люди всегда оборачиваются, когда им говорят о чём-то страшном. Особенно в лесу. Особенно когда это слово — «мини-босс».

Лира покачала головой.

— Ты сумасшедший.

— Знаю. Поэтому я здесь.

---

Мини-босса они нашли случайно.

Точнее, это он нашёл их.

Они сидели у ручья, промывали царапины и решали, куда идти дальше. Джек как раз говорил что-то о том, что «отступление — это тоже манёвр», когда земля задрожала.

Деревья застонали.

Птицы взлетели.

— Что это? — прошептала Лира.

Джек поднял голову.

Из глубины леса, ломая деревья, как спички, выходил Древний дух.

Он был огромен. Высотой с трёхэтажный дом. Кора — как каменная броня. Глаза — два раскалённых угля. Из плеч росли ветви, из рук — корни, пробивающие землю. Каждый шаг сотрясал всё вокруг.

— Вот это, — выдохнул Джек, — и есть мини-босс.

— Мы должны бежать!

— Не сразу.

— ЧТО?!

Джек вскочил.

— Посмотри на него. Он медленный. Огромный. Слепой, судя по глазам. Он идёт на звук.

— И что?

— А то, что звук можно направить.

Он схватил камень и швырнул в сторону.

Дух повернул голову.

— Видишь? — Джек ухмыльнулся. — Он не видит. Он слышит.

— Откуда ты знаешь?

— Пиратская интуиция.

Он швырнул ещё один камень, дальше.

Дух развернулся и зашагал в ту сторону.

— Нам нужно использовать его, — сказал Джек.

— Использовать?

— Охотники за браслетами. Они где-то поблизости. Если мы заманим духа к ним...

Лира уставилась на него.

— Ты предлагаешь устроить им встречу с этой... штукой?

— Именно. Пусть дерутся. А мы подберём то, что останется.

— Ты безумен.

— Ты это уже говорила. Но безумие — это иногда самый короткий путь к победе.

Он улыбнулся.

Лира вздохнула.

— Ладно, — сказала она. — Но если мы умрём, я тебя убью.

— Принято.

---

Они шли за духом, как за флагманским кораблём.

Джек бросал камни, направляя монстра. Лира прикрывала их барьером тишины — слабым заклинанием, которое приглушало звуки шагов.

Охотников они нашли через полчаса.

Те сидели на небольшой поляне, перевязывали раны и считали браслеты. Пятеро. Все живы. Все злые.

Джек выглянул из-за кустов.

— Идеально, — прошептал он. — Сидят кучно. Духу будет удобно.

— И что теперь? — спросила Лира.

— Теперь — последний камень.

Он швырнул камень прямо в центр поляны.

Камень упал с громким стуком.

Охотники вскочили.

— Что за...

Дух заревел.

И вошёл на поляну.

---

Дальше был хаос.

Джек и Лира отползли за деревья и наблюдали.

Охотники сражались отчаянно. Огненные шары, ледяные копья, каменные стены — всё летело в духа. Но дух был силён. Он размахивал корнями, как хлыстами, ломал деревья, вырывал землю. Один за другим охотники теряли браслеты.

— Это ужасно, — прошептала Лира.

— Это война, — ответил Джек. — А на войне все средства хороши.

— Но они же... они просто люди.

— Люди, которые хотели нас ограбить. И, возможно, не только ограбить.

Лира замолчала.

Через десять минут всё было кончено.

Дух стоял посреди разгромленной поляны. Вокруг лежали браслеты — пять штук. Охотники исчезли — выбыли, растворившись в синих вспышках.

Но дух не ушёл.

Он стоял и... ждал.

— Почему он не уходит? — спросила Лира.

— Потому что, — медленно произнёс Джек, — он слышит нас.

Он посмотрел на неё.

— Лира, — сказал он. — Мне нужна твоя магия. И моё безумие.

— Что ты задумал?

— Мы его добьём.

— ЧЕГО?!

Дух был ослаблен. Его кора потрескалась. Из ран сочился зеленоватый свет. Один глаз потух.

— Он ранен, — сказал Джек. — Сильно. Если ударить в трещины...

— У меня не хватит сил!

— Хватит. Я отвлеку его. Ты ударишь.

— Джейк...

— Лира. — Он взял её за плечи. — Ты сильная. Ты способная. Ты — лучшая, кого я знаю. И сейчас ты можешь сделать то, что не смогли пятеро.

Она смотрела на него.

В её серых глазах что-то дрогнуло.

— Хорошо, — прошептала она. — Но если ты погибнешь...

— Я не погибну. Я слишком эгоистичен для этого.

Он выскочил на поляну.

— ЭЙ! — заорал он. — ДЕРЕВЯННЫЙ! ТУТ Я!

Дух развернулся.

— Да, я! Человек без магии! Без оружия! Но с очень громким голосом! Иди сюда!

Дух шагнул к нему.

Джек побежал.

Он петлял, уворачивался, падал и снова вскакивал. Корни били в землю в сантиметрах от него. Ветви хлестали по плечам. Но Джек бежал.

— ЛИРА! — крикнул он. — СЕЙЧАС!

Она вышла из-за деревьев.

Подняла руки.

И ударила.

Не одна стрела. Не одно заклинание. Всё, что у неё было, — одним потоком. Лёд, ветер, свет — всё смешалось в единый луч, который врезался в грудь духа.

Дух заревел.

Трещины разошлись. Свет разгорелся. И он рухнул — медленно, величественно, как падает древнее дерево.

Земля содрогнулась.

Тишина.

Джек лежал на земле, глядя в небо.

— Живой? — тихо спросила Лира.

— Пока да, — ответил он. — Хотя мои ноги, кажется, остались где-то на поляне. Или это моё достоинство. Не помню.

Лира опустилась рядом.

— Мы сделали это, — прошептала она.

— Ты сделала это. Я просто бегал.

— Ты отвлекал.

— Ну да. Бег — это тоже отвлечение.

Она улыбнулась.

Устало. Искренне.

— Идём, — сказала она. — Нужно забрать камень.

---

Камень из сердца духа был огромным. Зелёный, пульсирующий, тёплый. Джек держал его в ладонях, как драгоценный груз.

— Сто очков, — прошептал он. — Сто.

— Плюс браслеты, — Лира указала на брошенные артефакты.

Джек подобрал их.

— Пять штук. Двадцать пять очков.

— Плюс наши камни.

— Двенадцать. Итого...

Он замолчал, считая.

— Сто тридцать семь очков.

Лира смотрела на него.

— Ты первый, — сказала она. — Точно первый.

— Может быть. Если никто не набрал больше.

— Никто не набрал. Поверь мне.

Она улыбнулась.

— Пойдём, — сказала она. — Скоро закат.

---

Они вышли из леса последними.

На опушке их ждали.

Старик с седой бородой. Преподаватели. Студенты. И сто кандидатов, из которых осталось меньше тридцати.

Джек шёл, покачиваясь, с зелёным камнем в руках и усталой улыбкой на лице.

— Ну что ж, — произнёс старик, глядя на него. — Похоже, у нас есть победитель.

— Правда? — Джек прищурился. — Я думал, это у меня ишемия. Оказалось — победа. Приятно.

Он вручил добычу счётчику.

Тот долго смотрел на камень, на браслеты, на камни из монстров. Потом поднял глаза.

— Джейк Воррен, Лира— произнёс он. — Сто тридцать семь очков. Первое место Делите, ибо при разделении, все равно выходит лучший результат.

По толпе прокатился шум.

Лира сжала его руку.

— Ты сделал это, — прошептала она.

— Мы сделали, — поправил Джек.

И впервые за долгое время он почувствовал, что... рад.

Не потому что победил.

А потому что был не один.

---

Вдалеке, на балконе главной башни, стояла Селеста Вайтрейн.

Она видела всё.

И улыбалась.

— Я знала, — тихо произнесла она. — Знала, что ты не такой, как все.

Её светло-голубые глаза следили за фигурой Джека.

— Добро пожаловать в Академию, Джейк Воррен.

И в этом шёпоте было что-то, отчего ветер вокруг неё на мгновение замер.

---

Продолжение следует...

Глава 6

Глава 6. «Привилегии и зависть»

Результаты испытания обсуждали ещё три дня.

Джек Воррен. Сирота. Без таланта. Без магии. Без единого нормального заклинания. И — первое место.

Это было похоже на дурную шутку. На ошибку. На сбой в самой ткани реальности, который кто-то забыл исправить.

Но счётчики не ошибались. Сто тридцать семь очков. Мини-босс. Пять браслетов. Гора камней.

— Как он это сделал? — спрашивали в коридорах.

— Говорят, он заманил духа на других участников.

— Говорят, он вообще ничего не умеет.

— Говорят, его рекомендовала сама Селеста Вайтрейн.

— Да ну? Тогда всё ясно.

— Что ясно?

— Блат.

Джек слышал эти разговоры.

Он шёл по двору Академии, засунув руки в карманы новой формы, и делал вид, что его это не касается. Форма была красивой: тёмно-синяя мантия с серебряной каймой, белая рубашка, кожаные ботинки. Он выглядел как студент. Почти как студент. Если не смотреть слишком внимательно.

— Может, перестанешь улыбаться? — буркнул Маркус, шагая рядом. — Они же все на тебя смотрят.

— Именно поэтому я и улыбаюсь, — ответил Джек. — Если я перестану, они подумают, что мне страшно. А мне не страшно. Ну, почти.

— А если честно?

— А если честно — я в полном ужасе. Но это не повод портить себе лицо.

Лира шла с другой стороны, молчаливая, как тень. Она тоже получила первое место. Их очки разделили — формально, по решению комиссии, оба были признаны победителями. Но Лира не выглядела радостной.

— Ты чего такая хмурая? — спросил Джек.

— Думаю.

— О чём?

— О том, что будет дальше.

— А что будет дальше?

— Занятия. Тренировки. Рейтинги. Соперничество. — Она покосилась на него. — И то, что тебе придётся доказывать, что ты не случайно победил.

— А я не докажу, — пожал плечами Джек. — С какой стати? Я победил — и точка. Не моя проблема, что другие не умеют думать.

— Умеют. Просто иначе.

— Вот и пусть думают. А я пока осмотрюсь. Говорят, у победителей теперь особые условия.

Он ухмыльнулся.

— И я хочу увидеть, насколько особые.

---

Особые условия оказались действительно особыми.

Их с Лирой поселили в отдельном крыле общежития.

Это было не просто жильё. Это был дворец.

Две комнаты — просторные, светлые, с высокими потолками и окнами от пола до потолка. Кровати — не узкие койки, а настоящие ложа с балдахинами. Собственная ванная. Рабочий кабинет. Гостиная.

— Ничего себе, — выдохнула Лира, оглядываясь. — Это... нам?

— Судя по ключам — да, — Джек покрутил на пальце серебряный ключ. — Можешь выбирать комнату. Я не жадный.

— Ты? — Лира скептически приподняла бровь.

— Ну, почти. Иногда. По праздникам.

Он прошёлся по гостиной, потрогал портьеры, выглянул в окно.

Вид открывался на внутренний двор — зелёный, ухоженный, с фонтаном в центре. За двором — тренировочные площадки, а дальше — лес, где проходило испытание. Теперь, с высоты, лес казался не страшным, а почти игрушечным.

— Неплохо, — признал Джек. — Очень неплохо.

— Ты как будто не рад.

— Я рад. Просто пытаюсь понять, чем за это придётся платить.

Лира нахмурилась.

— Ты всегда думаешь о плате?

— Конечно. Ничто в этом мире не даётся бесплатно. Особенно — хорошие кровати.

Он плюхнулся на диван и блаженно вытянул ноги.

— Но пока плата не потребовалась, — продолжил он, — я буду наслаждаться. Рекомендую и тебе.

Лира села в кресло напротив.

— Джейк, — тихо сказала она.

— А?

— Почему ты всегда так?

— Как?

— Будто всё это — игра. Будто тебе всё равно.

Джек посмотрел на неё.

— Лира, — сказал он. — Я не знаю, сколько раз ещё буду жив. И где. И кем. Поэтому я играю. Не потому что мне всё равно. А потому что если относиться ко всему серьёзно — можно сойти с ума.

Она смотрела на него.

— И что, работает?

— Обычно да. Ну, почти.

Она слабо улыбнулась.

— Ты невозможный.

— Знаю. Поэтому я здесь.

---

Столовая для привилегированных студентов находилась на втором ярусе.

Пока обычные студенты толпились внизу с подносами, победители имели право подняться по винтовой лестнице в отдельный зал — светлый, тихий, с видом на весь нижний уровень. Еда здесь была... другой.

Джек смотрел на свою тарелку и не верил глазам.

Мясо. Настоящее мясо. С соусом. Овощи. Свежий хлеб. Графин с чем-то, что пахло как вино, но, судя по цвету, было ягодным морсом.

— Я умер и попал в рай, — прошептал он.

— Ты просто сел есть, — заметила Лира.

— Это одно и то же.

Он набросился на еду с таким энтузиазмом, что сидевшие за соседними столиками студенты начали коситься.

— Может, помедленнее? — поморщилась Лира. — Ты не на корабле.

— Обижаешь, — с набитым ртом ответил Джек. — На корабле я ем медленнее. Там хоть не отбирают.

— Здесь тоже не отбирают.

— Пока.

Он потянулся за хлебом.

Именно в этот момент он почувствовал взгляд.

Не просто взгляд. А взгляд. Тяжёлый, злой, прожигающий спину. Джек медленно обернулся.

За столом в дальнем углу сидела девушка.

Ярко-алые волосы. Острые, почти горящие глаза. Смуглая кожа. Подтянутая фигура, которую не могла скрыть даже мешковатая мантия первокурсника. Она сидела, выпрямившись, как натянутая струна, и смотрела на Джека так, будто хотела испепелить его на месте.

— Кто это? — тихо спросил Джек.

Лира проследила за его взглядом.

— Эвелин Роузвент, — ответила она. — Наследница герцогства Роузвент. Заняла второе место.

— Второе?

— Шестьдесят очков. Она набрала их честно, охотясь на монстров и выбивая участников.

— А я, значит, нечестно?

— Я этого не говорила.

Но Джек уже понял.

Девушка с алыми волосами не просто смотрела. Она ненавидела.

— Она считает, что я украл её победу, — пробормотал Джек.

— Возможно.

— Но я не крал. Я просто... э... творчески подошёл к процессу.

Лира вздохнула.

— Ей это не объяснишь.

— Посмотрим.

Джек поднял кубок с морсом и, не сводя глаз с Эвелин, сделал глоток.

Эвелин сжала вилку так, что та скрипнула.

— Ты что творишь? — зашипела Лира.

— Ничего. Просто пью.

— Ты её провоцируешь!

— Я просто существую. Если моё существование — провокация, то это не моя проблема.

Он снова посмотрел на Эвелин.

И — сам не зная зачем — подмигнул ей.

Эвелин побледнела.

Потом покраснела.

Потом резко поднялась и вышла из зала.

— Ну вот, — сказал Джек. — Теперь у меня есть враг. Официальный.

— Зачем ты это сделал?

— Не знаю. Это было... импульсивно. — Он нахмурился. — Обычно я так не делаю. Почему-то она меня задела.

— Может, потому что она красивая?

Джек поперхнулся.

— Что?

— Ты смотрел на неё. Долго.

— Я смотрел на неё, потому что она смотрела на меня! Это ответный взгляд! Взгляд вежливости!

— Взгляд вежливости не подмигивает.

Джек открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Ты невыносима, — выдавил он.

— Знаю, — спокойно ответила Лира.

Но в её глазах мелькнуло что-то тёмное.

Она не сказала больше ни слова.

Но Джек заметил.

---

Тренировочное оборудование для победителей было лучшим в Академии.

Не общие манекены, об которые все колотили по очереди. Не старые мишени с выцветшими рунами. А новейшие магические тренажёры, способные подстраиваться под уровень бойца.

Манекены двигались. Мишени уворачивались. Снаряды летали по сложным траекториям.

— Красиво, — признал Джек, разглядывая арсенал. — И абсолютно бесполезно для меня.

— Почему? — спросила Лира.

— Потому что я не боец. Я — тактик. Мне бы карту, компас и пару доверчивых союзников.

— Ты снова про союзников.

— А что? Союзники — это полезно. Особенно когда они сильнее тебя.

Лира покачала головой.

— Ты хоть попробуй. Вдруг понравится.

— Ладно. Уговорила.

Он встал перед манекеном.

Манекен ожил, поднял деревянный меч и замер, ожидая атаки.

Джек ударил.

Манекен увернулся.

Джек ударил снова.

Манекен отбил.

Джек ударил третий раз.

Манекен поймал его за руку, развернул и легонько ткнул мечом в бок.

— Ах ты... — начал Джек.

— Браслет бы среагировал, — прокомментировала Лира. — Ты выбыл.

— Я не выбыл! Я... э... проводил разведку. Выяснял силу противника.

— И как?

— Сильнее меня.

Лира улыбнулась.

— Может, попробуешь что-то другое?

— Например?

— Заклинания. У тебя же теперь есть доступ к лучшим артефактам. Может, какой-то накопитель подойдёт.

Джек задумался.

Накопители. Он слышал о них. Артефакты, способные хранить магическую энергию и отдавать её владельцу. Для слабых магов — единственный способ творить серьёзные заклинания.

— Интересно, — пробормотал он. — Очень интересно.

Идея начала формироваться в его голове.

---

Вечером он сидел в гостиной и разглядывал свой браслет — тот самый, с испытания. Теперь он был пуст, магия исчерпана, но руны всё ещё слабо светились.

— О чём думаешь? — спросила Лира, входя.

— О том, что у меня нет таланта. Но есть... возможности.

— Какие?

— Пока не знаю. Но я разберусь.

Он подбросил браслет и поймал.

— Знаешь, что самое странное?

— Что?

— Меня ведь все ненавидят. Завидуют. Считают, что я не заслужил. А мне... всё равно.

Лира села рядом.

— Это хорошо, — сказала она.

— Хорошо?

— Да. Значит, ты сильнее, чем они думают.

Джек усмехнулся.

— Или глупее.

— Или и то, и другое.

Они сидели в тишине.

Где-то за окном выл ветер. В камине потрескивал огонь. Академия засыпала.

— Джейк, — тихо позвала Лира.

— А?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не бросил меня там. В лесу.

Джек посмотрел на неё.

— Ты же сама меня спасала, — сказал он. — Всю дорогу.

— Нет. Ты спасал меня. Просто по-своему.

Она положила голову ему на плечо.

Джек замер.

— Лира...

— Тшш. Просто посидим так. Немного.

Он не знал, что делать.

Инстинкт самосохранения снова зашептал: «Беги». Но тело не слушалось.

И он остался.

Они сидели так долго, пока огонь не догорел до углей.

---

На следующий день Джек столкнулся с Эвелин в коридоре.

Буквально.

Она выходила из библиотеки, он — из арсенала. Они столкнулись лбами.

— Смотри куда идёшь! — рявкнула она.

— Прошу прощения, — Джек отступил на шаг. — Я смотрел в будущее. Оно было... увлекательным.

Эвелин сверкнула глазами.

— Ты Воррен, — сказала она. — Тот самый.

— Судя по вашей интонации, «тот самый» — это не комплимент.

— Нет. Это не комплимент.

Она сделала шаг к нему.

— Шестьдесят очков, — произнесла она. — Я охотилась, сражалась, рисковала. А ты... ты просто бегал и бросал камни.

— Камни — недооценённое оружие, — заметил Джек. — Особенно если знать, куда бросить.

— Ты не заслужил первого места.

— Возможно. Но оно у меня. Ну, у нас. Вместе с Лирой.

— Это ещё хуже. Ты прицепился к сильной девушке и использовал её.

Джек почувствовал, как внутри что-то вспыхнуло.

— Лира — мой друг, — сказал он. — Не надо оскорблять её.

— А я и не оскорбляю. Я говорю о тебе.

Эвелин стояла, скрестив руки, и смотрела на него сверху вниз — хотя они были одного роста.

— Ты символ всего, что я ненавижу, — сказала она. — Лень. Хитрость. Уверенность без основания.

— А ты, — Джек прищурился, — символ всего, что я нахожу скучным. Правильность. Трудолюбие. Уверенность без чувства юмора.

Она побледнела.

— Что ты сказал?

— Слышала.

Они стояли друг напротив друга.

В коридоре было пусто, но Джек буквально кожей чувствовал исходящее от Эвелин напряжение.

— Ты пожалеешь, — тихо произнесла она.

— Сомневаюсь. Но можешь попробовать доказать.

Она развернулась и ушла.

Джек выдохнул.

— Ну вот, — пробормотал он. — Теперь у меня два врага. Или один. Но с алыми волосами.

Он потёр лоб.

— И почему я не могу просто промолчать?

Ответа не было.

Но где-то в глубине сознания старый пиратский инстинкт снова зашептал:

«Она запомнила тебя. Теперь она тебя не забудет».

Джек отмахнулся.

— Просто злая аристократка. Таких я видел. Ну, почти.

Он пошёл дальше по коридору.

А Эвелин, завернув за угол, остановилась и прижала руку к груди.

Сердце билось слишком быстро.

Она злилась. Да. Но почему-то, когда этот наглый, хитрый, невозможный парень смотрел на неё своим прищуром, внутри что-то дрожало.

— Ненавижу, — прошептала она.

Но голос дрогнул.

И она сама не поняла, кого ненавидит больше — его или себя за этот дрожащий голос.

---

Продолжение следует...

Глава 7

Глава 7. «Танец клинков»

Урок фехтования проходил в Восточном зале — огромном помещении с высокими сводчатыми потолками, зеркальным полом и окнами, выходившими на тренировочный двор. Вдоль стен стояли стеллажи с оружием: рапиры, сабли, мечи, кинжалы, алебарды — всё настоящее, острое, с магическими рунами на лезвиях.

— Сегодня, — объявил наставник Рейнхард, сухопарый мужчина с лицом, изрезанным шрамами, как карта штормами, — будем работать в парах. Смешанные. Без рангов. Просто смотрите, кто перед вами.

Студенты зашумели.

— Воррен, — наставник указал на Джека, — ты встанешь с Роузвент.

В зале повисла тишина.

Джек медленно обернулся.

Эвелин стояла в другом конце зала, уже сжимая тренировочный клинок. Её глаза сверкнули. На губах заиграла та самая полуулыбка — надменная, предвкушающая.

— Это шутка? — спросила она.

— Нет, — ответил Рейнхард. — В бою ты не выбираешь противника. Разве что в академическом, но и там иногда бывают сюрпризы.

— Сюрпризы, — повторила Эвелин и посмотрела на Джека так, будто он был не сюрпризом, а досадным недоразумением.

Джек развёл руками.

— Видимо, судьба, — сказал он. — Или у наставника специфическое чувство юмора.

— Возможно, — бросил Рейнхард, не оборачиваясь. — На позиции.

Джек подошёл к стеллажу.

Его взгляд скользил по оружию: мечи, сабли, кинжалы... И остановился.

Рапира.

Тонкая, лёгкая, с изящной гардой и длинным клинком, который блестел, как рыбья чешуя. Она лежала на полке, будто ждала именно его.

— Здравствуй, красавица, — прошептал Джек, беря её.

Рукоять легла в ладонь, как родная. Баланс был идеален. Джек сделал пару пробных взмахов.

— Да, — сказал он. — Мы сработаемся.

— Ты умеешь? — спросила Лира, подходя сзади.

— А? — Джек обернулся. — Ну... в прошлой жизни я немного фехтовал. На палубах. В тавернах. На балах. Везде, где было оружие и желание им помахать.

— Это не ответ.

— Это ответ. Просто не тот, который тебе понравится.

Он направился к отмеченной площадке.

Эвелин уже ждала.

Она стояла в центре, расставив ноги, и лениво крутила клинок в руке. Её форма сидела идеально. Алые волосы были собраны в тугой хвост. Глаза горели.

— Надеюсь, ты готов, — сказала она.

— Всегда, — ответил Джек. — Ну, почти. Ну, не совсем. Но давайте сделаем вид, что я готов, и посмотрим, что получится.

— Начали, — скомандовал Рейнхард.

Эвелин не стала ждать.

Она рванулась вперёд, как выпущенная стрела. Клинок со свистом рассёк воздух, целясь Джеку в плечо.

Джек отступил.

Эвелин наступала.

Она была быстра. Очень быстра. Её движения были отточены до автоматизма — выпад, укол, снова выпад. Магия усиления пульсировала в её мышцах, заставляя тело двигаться на пределе человеческих возможностей.

Джек уклонялся.

Это было всё, что он мог. Уклоняться, отступать, подставлять рапиру под чужие удары, отводя их в сторону. Эвелин была сильнее, быстрее, злее. Но у Джека было кое-что другое.

Он читал её.

Каждое движение. Каждый вдох. Каждый поворот корпуса перед ударом. Эвелин была тренированным бойцом, но она всё ещё оставалась предсказуемой для того, кто провёл половину жизни, уворачиваясь от клинков.

— Ты только убегаешь! — выкрикнула она, делая выпад.

— Отступление — это тоже стратегия, — ответил Джек, уходя в сторону. — Спроси любого пирата. Ну, того, кто выжил.

— Ты не пират!

— А ты не вежлива. И что?

Он улыбнулся.

Та самая улыбка. С прищуром.

Эвелин сжала зубы.

Она бросилась снова — ещё яростнее, ещё быстрее. Клинок замелькал, как молния. Джек едва успевал подставлять рапиру. Звон стали разносился по залу.

— Она его убьёт, — прошептал кто-то из студентов.

— Не убьёт, — отозвался другой. — Браслеты.

— Но всё равно...

Джек отступил на шаг, на другой, на третий.

И вдруг — контратаковал.

Не сильно. Не быстро. Просто — в сторону, наискосок, туда, где Эвелин не ожидала. Рапира скользнула вдоль её клинка и остановилась в сантиметре от предплечья.

Эвелин замерла.

— Ой, — сказал Джек. — Кажется, я попал.

— Ты не попал, — процедила она. — Ты просто ткнул в пустоту.

— В пустоту, в которой была твоя рука. Секунду назад.

— Это не попадание.

— Ну, формально...

— НЕ ФОРМАЛЬНО!

Она отбила его рапиру и снова пошла в атаку.

Теперь она била всерьёз. Без оглядки на то, что это урок. Магия вспыхивала на её клинке, оставляя в воздухе светящиеся следы. Джек отступал, уворачивался, иногда подставлял рапиру, но с каждым разом всё медленнее.

— Она его выматывает, — заметил Маркус, наблюдая.

— Да, — тихо сказала Лира. — Но он держится.

— Долго не продержится.

Джек споткнулся.

Эвелин тут же рванулась вперёд, целясь ему в грудь. Браслет на её запястье вспыхнул, усиливая удар.

Но Джек успел.

В последний момент он развернулся, пропуская клинок мимо, и — сам не зная как — оказался у неё за спиной.

— Боюсь, ты слишком предсказуема, — сказал он ей на ухо.

Эвелин взвизгнула.

Не от страха. От ярости.

Она развернулась, нанося удар наотмашь. Джек пригнулся. Клинок просвистел над головой, срезав пару волосков.

— Аккуратнее! — воскликнул Джек. — Мне ещё нравится моя голова!

— Ты... ты... — она задохнулась от злости.

— Обворожителен? Да, я знаю. Все говорят.

— ТЫ НЕВЫНОСИМ!

Она атаковала снова.

Но теперь Джек не просто уворачивался. Он танцевал.

Это был странный, рваный ритм — не такой, как учили в академии. Джек двигался, как пьяный моряк на палубе во время шторма: шаг влево, наклон вправо, разворот, выпад, снова отступление. Его рапира то взлетала, то опускалась, то чертила в воздухе замысловатые фигуры.

— Что он делает? — спросил кто-то.

— Понятия не имею, — ответил другой. — Но выглядит... э...

— Странно?

— Необычно.

Эвелин тоже не понимала.

Она привыкла к правильному фехтованию: стойки, приёмы, комбинации. А Джек нарушал всё. Его движения были неправильными, но работали. Клинок Эвелин раз за разом рассекал пустоту, а Джек неизменно оказывался в другом месте.

— Ненавижу! — выкрикнула она, бросаясь вперёд.

Джек отпрыгнул, перекатился по полу и вскочил.

— Знаешь, в чём твоя проблема? — спросил он.

— Какая?!

— Ты слишком стараешься.

Эвелин замерла.

— Что?

— Ты стараешься победить. Доказать. Показать. А бой — это не про старание. Бой — это про... — он пожал плечами, — танец. Ну, или про то, чтобы не умереть. Смотря кого спрашивать.

— Ты надо мной смеёшься?

— Немного. Но это не отменяет правды.

Она смотрела на него.

Грудь вздымалась. Клинок дрожал. В глазах кипела ярость.

— Я тебе покажу, — прошептала она. — Покажу, что такое настоящий бой.

Она подняла клинок.

И вложила в него всё.

Магия хлынула потоком. Клинок засветился алым, как её волосы. Воздух вокруг задрожал.

— РОЗЭВЕНТ! — рявкнул наставник. — Убрала магию! Это урок, а не дуэль!

Но было поздно.

Эвелин бросилась на Джека.

Время замедлилось.

Джек видел, как клинок летит к нему — быстрый, алый, смертоносный. Увернуться было некуда. Защититься — нечем.

И тогда он сделал единственное, что мог.

Он упал.

Не отступил. Не отпрыгнул. А просто рухнул на пол, как мешок с песком.

Клинок Эвелин просвистел над ним.

Джек перекатился, подбил её ногу своей, и Эвелин, потеряв равновесие, рухнула прямо на него.

Они оба оказались на полу.

Джек снизу. Эвелин сверху.

Её лицо в сантиметре от его лица. Её глаза — широко распахнутые, злые, но... растерянные.

— Привет, — сказал Джек.

— Ты... — выдохнула она.

— Я бы предложил тебе встать, но, честно говоря, мне и так неплохо.

Она покраснела.

Не от смущения. От чистой, концентрированной ярости.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ! — заорала она.

— СТОЯТЬ! — наставник оказался рядом за секунду.

Он схватил Эвелин за плечо и оттащил.

— Оба. В разные стороны. Немедленно.

Джек поднялся, отряхиваясь.

— Это была ничья? — спросил он.

— Это был позор, — отрезал Рейнхард. — Твой — за то, что валялся по полу. Её — за то, что позволила эмоциям взять верх.

— А по-моему, вышло весело.

— Вон, Воррен. До конца урока.

Джек пожал плечами.

— Как скажете.

Он положил рапиру на стеллаж, погладил её на прощание и направился к выходу.

У двери он обернулся.

Эвелин стояла посреди зала, тяжело дыша, и смотрела на него.

Джек улыбнулся.

Не насмешливо. Просто... улыбнулся.

— Хороший бой, — сказал он. — Действительно.

И вышел.

---

Вечером он сидел в гостиной и прикладывал лёд к плечу.

— Она тебя задела? — спросила Лира.

— Самую малость. Несмертельно.

— Ты дрался с ней.

— Она дралась со мной. Я танцевал.

Лира села рядом.

— Ты ей нравишься, — сказала она тихо.

Джек поперхнулся.

— Что?

— Я видела, как она на тебя смотрела.

— Она смотрела на меня так, будто хотела убить!

— Именно. Женщины часто так смотрят на тех, кто им интересен.

Джек уставился на неё.

— Лира, — медленно произнёс он. — Ты сейчас описываешь женскую логику? Или пугаешь меня?

— И то, и другое.

Он откинулся на спинку дивана.

— Отлично. Просто отлично. У меня теперь есть аристократка, которая хочет меня убить. И, возможно, это значит, что я ей нравлюсь. Как мило.

— Ты сам виноват.

— В чём? В том, что существую?

— В том, что не умеешь быть незаметным.

Джек фыркнул.

— Заметность — мой дар. И моё проклятие.

Он закрыл глаза.

— Ладно. Завтра новый день. Может, она остынет.

Лира промолчала.

Но её серые глаза смотрели на Джека с выражением, которое он уже начал узнавать.

И оно ему не нравилось.

---

А в другом крыле академии, в своей комнате, Эвелин Роузвент стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение.

Щёки горели.

Сердце билось.

И где-то внутри, под слоем ярости и уязвлённой гордости, шевелилось то, чего она не хотела признавать.

— Он не заслуживает, — прошептала она. — Он не заслуживает моих мыслей.

Но отражение молчало.

И в его глазах она видела только одно:

«Так почему же ты всё ещё о нём думаешь?»

---

Продолжение следует...

Глава 8

Глава 8. «Обед с серебряной леди»

Прошло несколько дней.

Джек постепенно втягивался в ритм академической жизни. Утренние лекции, которые он посещал с видом человека, делающего огромное одолжение. Дневные тренировки, на которых он больше мешал, чем помогал. Вечерние прогулки по коридорам, где он изучал карту здания с упорством заправского картографа.

— Зачем тебе карта? — спросила Лира, застав его однажды ночью над разложенными пергаментами.

— Выходы, — коротко ответил Джек. — Если придётся бежать.

— От кого?

— От всех. Это мой девиз: «Всегда знай, где выход».

Она покачала головой, но ничего не сказала.

Её привязанность стала заметнее. Она садилась рядом с ним на всех лекциях, приносила еду из столовой, если он опаздывал, и провожала его до комнаты, будто боялась, что он исчезнет, стоит ей отвернуться. Джек старался не придавать этому значения, но иногда ему становилось... тесно.

— Ей стоит найти друзей, — пробормотал он однажды Маркусу.

— У неё есть ты, — ответил тот.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Она без тебя никуда. Все это видят.

Джек вздохнул.

— Это плохо.

— Почему? Она тебя любит.

— Вот именно.

Маркус посмотрел на него с недоумением.

— Ты странный, Воррен.

— Знаю. Именно поэтому я здесь.

---

В тот день Джек обедал один.

Лира задержалась на дополнительном занятии по магии льда, Маркус ушёл чинить свой тренировочный манекен, который он случайно поджёг в порыве энтузиазма. Джек сидел за столом в привилегированной зоне, лениво ковыряя вилкой жаркое, и размышлял о том, что жизнь, в сущности, налаживается.

Крыша над головой. Еда. Оружие, которое он, к своему удивлению, полюбил. И девушки, которые с каждым днём всё сильнее напоминали ему о том, что спокойная жизнь — это миф.

— Можно?

Голос был тихим, мелодичным и ледяным одновременно.

Джек поднял глаза.

Перед ним стояла Селеста Вайтрейн.

Она была одета в старшую форму академии — тёмно-синюю, с серебряными узорами по вороту и рукавам. Её серебристо-белые волосы были собраны в сложную причёску, из которой выбивались лишь несколько прядей. Светло-голубые глаза смотрели на Джека с вежливым любопытством, как смотрят на редкий экспонат в музее.

— Конечно, — Джек поспешно поднялся и отодвинул стул. — Прошу.

Селеста села.

Движения у неё были плавные, отточенные — не суетливые, как у большинства первокурсников, а спокойные, будто она входила в этот зал тысячу раз и всегда садилась именно сюда.

— Рада видеть тебя, Джейк, — сказала она.

— Взаимно, — ответил Джек, снова опускаясь на стул. — Хотя, признаться, не ожидал, что дочь директора будет обедать среди простых смертных.

— А где я должна обедать? — приподняла бровь Селеста.

— Ну, не знаю. В башне из слоновой кости. Или на облаке. Или в отдельной столовой, где бокалы сделаны из бриллиантов.

— Бокалы из бриллиантов неудобны. Слишком холодные.

— Это шутка?

— Возможно.

Она улыбнулась — сдержанно, уголками губ. Но Джек уже знал: для Селесты это почти смех.

— Я принесла тебе кое-что, — сказала она, доставая из кармана мантии небольшой свёрток.

— Мне? — Джек удивлённо поднял брови. — Вы, верно, ошиблись. Я не настолько важен, чтобы мне дарили подарки.

— Не прибедняйся.

Она протянула ему свёрток.

Джек осторожно развернул его.

Внутри был футляр. А в футляре — небольшой серебряный значок в форме шпиля, пронзающего облака. Такой же, как на гербе академии, только крошечный, с выгравированными по краю рунами.

— Что это? — спросил Джек.

— Знак отличия для победителей вступительных испытаний. Обычно его вручают на торжественной церемонии. Но ты вчера не пришёл.

— Я не знал, что она была.

— Все знали.

— Значит, я не все.

Селеста посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты правда не пришёл? Или просто не захотел?

— Правда не знал, — пожал плечами Джек. — Наверное, прослушал. Или проспал. Или и то, и другое.

— И тебя не смущает, что ты пропустил награждение?

— Нисколько. Я не люблю церемонии. На них все говорят много слов и мало делают. К тому же, значок всё равно пришёл ко мне. В вашем лице.

Он улыбнулся.

Селеста не отвела взгляда.

— Ты удивительный, — произнесла она.

— Благодарю.

— Это не комплимент.

— А вот тут ты ошибаешься.

Они смотрели друг на друга.

Джек чувствовал, как между ними натягивается невидимая нить — тонкая, но крепкая. Селеста была другой. Не как Лира, с её тихой преданностью. Не как Эвелин, с её яростным неприятием. Селеста была... спокойной. Ледяной. Но под этим льдом Джек чувствовал глубину, в которой можно утонуть.

— Скажи, — сказал он наконец, — это ведь ты.

— Что — я?

— Рекомендательное письмо. Приглашение. Испытание.

Он покрутил значок в пальцах.

— Всё это. Это ведь ты устроила.

Селеста молчала.

— Я не знал, что дочь директора может вот так просто взять и порекомендовать сироту из приюта, — продолжил Джек. — А потом я вспомнил: ты сказала, что запомнишь моё имя. И вот я здесь.

— Ты здесь, — повторила она. — Но не потому, что я тебя притащила.

— А почему?

— Потому что ты сам доказал своё право.

Она наклонилась чуть вперёд.

— Я могла дать тебе шанс. Но я не могла пройти за тебя испытание. Это сделал ты.

— С помощью Лиры.

— С помощью Лиры, — согласилась Селеста. — И с помощью своего ума.

Её губы дрогнули в новой улыбке.

— Ты ведь не считаешь, что обманул систему?

Джек помолчал.

— Я считаю, — медленно произнёс он, — что система — это то, что можно обойти, если знаешь, где она гнётся.

— И ты знаешь?

— Обычно да. Ну, почти.

Селеста тихо засмеялась.

Этот смех был похож на звон тонкого льда — красивый, но с привкусом опасности.

— Ты не такой, как все, Джейк Воррен, — сказала она.

— Ты уже говорила.

— Потому что это правда.

Она взяла со стола свой бокал с водой и сделала маленький глоток.

— Я хочу, чтобы ты знал: я не жалею о своём решении.

— О каком?

— Помочь тебе.

Джек наклонил голову.

— А почему ты мне помогла? — спросил он. — В том переулке я только мешался. Ты сама справилась бы с теми бандитами. Могла просто уйти. Но ты... запомнила меня.

— Ты бросился на троих безоружный, — сказала Селеста. — Без магии. Без шансов.

— Глупо.

— Возможно. Но не для меня.

Она посмотрела ему в глаза.

— Люди обычно не делают глупостей ради незнакомцев. А ты сделал. И это... впечатлило меня.

Джек почувствовал, как что-то в груди ёкнуло.

Он узнал этот взгляд.

Так смотрели женщины, которые потом преследовали его по всему Карибскому морю. Так смотрела Элизабет Суонн, когда он в очередной раз спасал её и портил. Так смотрели дочери губернаторов, жрицы вуду и королевы пиратов.

— Селеста, — осторожно начал он.

— Не надо, — мягко перебила она. — Не сейчас.

Она поднялась.

— Просто знай, что я за тебя рада. И что я наблюдаю.

— Наблюдаете?

— За тобой. За твоими успехами.

Она поправила выбившуюся прядь.

— В академии тебе будет непросто. Многие недовольны, что ты здесь. Многие будут проверять тебя на прочность.

— А вы?

— Я буду смотреть.

Она улыбнулась.

— И, возможно, иногда... помогать.

— Зачем?

— Потому что это интересно.

Она развернулась, чтобы уйти, но на мгновение задержалась.

— Джейк.

— Да?

— Если будет совсем тяжело — приходи ко мне. В западную башню. Спросишь, где мои покои. Тебя пропустят.

— Покои? — Джек приподнял бровь. — Звучит заманчиво.

— Не обольщайся.

— А я и не обольщаюсь. Я просто... запоминаю.

Селеста бросила на него последний взгляд — холодный, но с тёплой искрой — и ушла.

Джек остался за столом.

Перед ним лежал серебряный значок.

— Ну, — пробормотал он, вертя его в пальцах. — Джек Воробей, ты снова влез в историю. И, кажется, на этот раз она влезет в тебя.

Он спрятал значок в карман.

И отчего-то улыбнулся.

---

Вечером Лира спросила, почему он такой задумчивый.

— Я видел Селесту, — честно ответил Джек.

Лира замерла.

— И?

— И она подтвердила, что помогла мне с поступлением.

— Подтвердила?

— Ну, почти. Она была загадочна. Сказала, что я сам доказал право быть здесь.

— И всё?

— Нет, — Джек помедлил. — Ещё она сказала, что наблюдает за мной. И что я могу приходить к ней в западную башню.

Лира молчала.

Очень долго молчала.

— Понятно, — произнесла она наконец.

Голос был спокойным. Слишком спокойным.

— Лира...

— Я не злюсь, — сказала она. — Просто...

— Что?

— Просто не понимаю, почему ты ей интересен.

— Я и сам не понимаю. Может, потому что я спас её? Ну, попытался.

— Может.

Она посмотрела в окно.

— А может, потому что ты — единственный, кто не пытается ей угодить.

Джек усмехнулся.

— Это мой дар. Я никому не пытаюсь угодить.

— Кроме себя.

— И то не всегда.

Лира слабо улыбнулась.

— Просто... будь осторожен, Джейк.

— С ней?

— С ними со всеми.

Она повернулась к нему.

В её серых глазах стояло что-то, отчего Джеку снова стало не по себе.

— Ты не видишь, — тихо сказала она. — А я вижу. Они смотрят на тебя. Все. И это... неправильно.

— Что неправильно?

— То, как они смотрят.

Она подошла ближе.

— Как будто ты им нужен. Как будто они готовы на всё.

Джек сглотнул.

— Лира, ты преувеличиваешь.

— Нет.

Она покачала головой.

— Я не преувеличиваю.

И в её голосе было столько тихой, ледяной уверенности, что Джек впервые за долгое время почувствовал настоящий, липкий страх.

Не перед ней.

А перед тем, что она права.

---

Продолжение следует...

Глава 9

Глава 9. «Лёд и серебро»

Селеста Вайтрейн стояла у окна своей комнаты в западной башне и смотрела, как солнце медленно опускается за горизонт.

Её покои были безупречны. Светлые, просторные, с высокими потолками и мебелью из белого дерева. Всё здесь дышало порядком, холодной красотой и сдержанной роскошью. Ни одной лишней вещи. Ни одной случайной детали. Даже книги на полках стояли так, будто их расставляли по невидимой линейке.

Селеста любила порядок.

Порядок был её защитой. Её бронёй. Её способом не чувствовать.

Но сегодня порядок не помогал.

Она смотрела на закат, и в голове снова и снова всплывало одно и то же лицо.

Растрёпанные тёмные волосы. Странный прищур. Улыбка, от которой хотелось то ли ударить его, то ли улыбнуться в ответ.

Джейк Воррен.

Нет.

Джек.

Он сам так себя назвал в тот день в переулке. Сначала представился Джейком Ворреном, а потом, споткнувшись, пробормотал: «Джек Воробей». И сделал вид, что это оговорка.

Селеста запомнила.

Она всегда всё запоминала.

---

В тот день, в переулке, она впервые за долгое время почувствовала что-то, кроме скуки.

Трое бандитов. Грязные, глупые, уверенные в своей безнаказанности. Она могла бы уничтожить их за секунду. Могла бы даже не вступать в бой — просто приказать, и они бы упали. Но она ждала.

Ждала, сама не зная чего.

А потом появился он.

Мальчишка. Худой, нескладный, в потрёпанной форме приюта. Без магии. Без оружия. Без шансов.

И он полез в драку.

Не чтобы покрасоваться. Не чтобы получить награду. А просто потому, что не смог пройти мимо.

Селеста видела, как его били. Видела, как он падал, как кровь текла по подбородку, как он пытался шутить, даже лёжа на мостовой. И что-то в ней дрогнуло.

Не жалость.

Интерес.

Она вступила в бой, когда поняла, что его могут убить. Разделалась с бандитами за несколько секунд. А потом посмотрела на него.

И он улыбнулся.

Разбитыми губами. С кровью. Но улыбнулся.

— Ну, — сказал он. — Должен признать, вы умеете произвести впечатление.

Селеста не знала, что ответить.

И это было странно.

Она всегда знала, что сказать. Её учили этому с детства: как держать лицо, как выбирать слова, как ставить людей на место. Но этот мальчишка выбил её из равновесия одним лишь взглядом.

Она ушла.

Но не забыла.

---

Вечером того же дня она навела справки.

Джейк Воррен. Пятнадцать лет. Сирота. Приют Святого Алдрика. Магический потенциал — почти нулевой. Успеваемость — средняя. Поведение — отвратительное.

Селеста прочитала досье дважды.

А потом сделала то, чего не делала никогда.

Она использовала своё влияние.

Заместитель директора был старым другом семьи. Он согласился подписать рекомендательное письмо после короткого разговора. Не задавал лишних вопросов. Только посмотрел на Селесту с лёгким удивлением:

— Ты просишь за него?

— Да.

— Почему?

Селеста помедлила.

— Потому что он заслуживает шанса.

— А если не пройдёт?

— Тогда это будет его выбор.

Заместитель подписал.

И Селеста отправила письмо.

---

Теперь он здесь.

Сидит в её академии, ест в её столовой, дерётся на её уроках. И с каждым днём всё сильнее притягивает к себе внимание.

Селеста наблюдала.

Она видела, как другие студенты смотрят на него. Сначала — с недоумением. Потом — с завистью. Потом — с чем-то более тёмным, более опасным.

Особенно девушки.

Эта Лира. Тихая, серая, как тень. Она ходит за Джеком повсюду, смотрит на него так, будто он — единственный источник света в её жизни. Селеста узнала этот взгляд. Так смотрят люди, которые слишком долго жили в темноте и наконец нашли кого-то, за кого можно держаться.

И Эвелин Роузвент.

Гордая, вспыльчивая, с алыми волосами и огнём в крови. Она ненавидит Джека. Но Селеста видела, как Эвелин смотрела на него после урока фехтования. Ненависть и притяжение — близкие родственники. Они дышат одним воздухом и часто спят в одной постели.

Селеста знала.

Она сама балансировала на этой грани.

---

— Ты задумалась, — раздался голос.

Селеста обернулась.

В дверях стоял её отец — высокий, седовласый, с лицом, которое, казалось, было высечено из того же серебристого камня, что и стены академии. Директор Вайтрейн. Живая легенда. Человек, чьё слово значило больше, чем указы короля.

— Добрый вечер, отец, — сказала Селеста.

— Добрый, — он прошёл в комнату и остановился у окна. — Ты смотрела на закат.

— Да.

— Ты смотришь на закат, когда думаешь о чём-то неприятном.

— Не обязательно.

— Но обычно.

Он помолчал.

— Я слышал, ты обедала с Ворреном.

Селеста не вздрогнула.

— Ты следишь за мной?

— Нет. Но в академии всё становится известно. Особенно то, что касается моей дочери.

— Это был просто обед.

— И значок?

Селеста промолчала.

Отец посмотрел на неё.

— Ты дала ему значок победителя, — произнёс он. — Тот, который он должен был получить на церемонии.

— Он не пришёл на церемонию.

— Это его выбор.

— Да. И я выбрала отдать ему лично.

Отец вздохнул.

— Селеста, — сказал он. — Ты понимаешь, что делаешь?

— Вполне.

— Этот мальчик... он не из нашего круга.

— Знаю.

— У него нет таланта.

— Знаю.

— И он, судя по всему, не собирается становиться серьёзным студентом.

— Знаю.

Отец покачал головой.

— И всё равно ты ему помогаешь. Почему?

Селеста отвернулась к окну.

— Потому что он другой, — тихо сказала она. — Потому что он не пытается быть кем-то. Потому что он живёт так, как хочет, а не так, как от него ждут.

— И это достойно восхищения?

— Для меня — да.

Она обхватила себя за плечи.

— Ты ведь знаешь, каково это, — продолжила она. — Всю жизнь соответствовать. Улыбаться, когда не хочется. Говорить правильные слова. Играть роль. А он... — она сделала паузу. — Он просто есть.

Отец молчал.

— Он бросился на троих бандитов, зная, что проиграет, — сказала Селеста. — Не потому что был уверен в себе. А потому что не мог иначе. Понимаешь?

— Понимаю, — медленно произнёс отец. — Но это не значит, что я одобряю.

— А я не прошу одобрения.

Она повернулась к нему.

— Я прошу только одного: не мешай ему.

— Я и не собирался.

— Хорошо.

Отец посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— Будь осторожна, — сказал он наконец.

— Я всегда осторожна.

— Нет. Ты всегда уверена, что осторожна. Это разные вещи.

Он вышел.

Селеста осталась одна.

Закат догорел. На небо вышли первые звёзды.

Она смотрела на них и думала о том, что отец прав.

Она не осторожна.

Потому что если бы была осторожна — не отправила бы письмо. Не дала бы значок. Не обещала бы помощь.

И не стояла бы сейчас у окна, вспоминая улыбку человека, который даже не подозревает, какую бурю он в ней вызвал.

— Джейк Воррен, — прошептала Селеста. — Джек.

Имя звучало... правильно.

Как будто тот, другой вариант, был лишь маской, а этот — настоящим.

— Кто ты на самом деле? — спросила она у темноты.

Темнота не ответила.

Но Селесте и не нужен был ответ.

Она решила узнать сама.

---

Позже, лёжа в кровати, она смотрела в потолок и прокручивала в голове их разговор.

«Это ведь ты».

«Это ведь ты устроила».

Он догадался. Сразу. Не потому что ему кто-то сказал, а потому что понял: только она могла это сделать.

Селеста улыбнулась в темноте.

Он умён. Гораздо умнее, чем показывает. И это нравилось ей больше всего.

Ей нравилось, что он не боится её. Что он разговаривает с ней так, будто она обычная девушка, а не наследница Вайтрейнов. Что он шутит там, где другие бы кланялись.

И ей нравилось... что он смотрит на неё.

Не как на дочь директора. Не как на сильного мага. А как на женщину.

Селеста закрыла глаза.

— Ты ещё не понимаешь, — прошептала она. — Но я уже вижу.

Она перевернулась на бок.

— Ты станешь моим, Джек. Нужно только подождать.

И эта мысль была не страшной.

Она была... приятной.

---

Продолжение следует...

Глава 10

Глава 10. «Игры с огнём»

— Ты снова это делаешь, — сказала Лира, не поднимая головы от конспекта.

— Я ничего не делаю, — отозвался Джек, растягивая слова, как ленивый кот на солнце. — Я просто существую. Если моё существование кого-то беспокоит — это не моя вина.

— Ты смотришь на неё.

— На кого?

— На Эвелин.

— А, — Джек сделал вид, что задумался. — Эвелин. Это та, у которой волосы как пожар в порту?

— Та самая.

— Ну, как на пожар не смотреть? Это же завораживает. Пока не обожжёшься.

Лира наконец подняла глаза.

— Ты сам ищешь, где обжечься.

— Возможно. Но, знаешь, — он откинулся на спинку стула, — ожоги — это тоже опыт. Главное, чтобы они были в интересных местах.

— Ты невыносим.

— Ты повторяешься.

— Потому что ты не меняешься.

Джек ухмыльнулся и снова покосился влево.

Эвелин сидела через два ряда, выпрямив спину, как натянутый канат. Её алая коса лежала на плече, а пальцы сжимали перо с такой силой, что оно, казалось, вот-вот треснет.

Она знала, что он смотрит.

Джек видел это по едва заметному напряжению шеи, по тому, как она слишком старательно делала вид, что слушает преподавателя. Её выдержка была похожа на плотину, в которой уже появились трещины. Оставалось только дождаться, когда прорвёт.

Джек обожал этот момент.

— Ты улыбаешься, — констатировала Лира.

— У меня всегда такая улыбка.

— Нет. У тебя бывает улыбка «я съел последний кусок пирога» и улыбка «я сейчас кого-то доведу до белого каления». Сейчас — вторая.

— А ты неплохо разбираешься.

— Я разбираюсь в тебе.

— Это опасно.

— Знаю.

Джек вздохнул и всё-таки отвернулся.

— Ладно, — сказал он. — Буду смотреть на преподавателя.

— Он рассказывает о размножении болотных гадюк.

Джек поморщился.

— Тогда буду смотреть в окно.

— Там дождь.

— Дождь лучше гадюк.

— Не спорю.

Лира снова уткнулась в конспект, а Джек уставился на капли, стекающие по стеклу. Они прокладывали извилистые дорожки, сливались, разбегались, и в этом было что-то завораживающее.

Но краем глаза он всё равно видел Эвелин.

И она — он знал — видела его.

---

Лекция закончилась.

Студенты зашумели, собирая перья, книги и мешочки с реагентами. Джек поднялся неторопливо, потянулся, хрустнул шеей.

— Ты куда? — спросила Лира.

— В столовую. А что?

— Просто... — она на мгновение замялась. — Не нарывайся.

— Я? — Джек прижал руку к груди. — Обижаешь. Я самый мирный человек в этой академии.

— Ты самый не-мирный человек в этой академии. Просто пока никто не догадался, как это записать в правилах.

— Это потому, что я мастер маскировки.

— Ты мастер бреда.

— И это тоже.

Он подмигнул ей и вышел в коридор.

В коридоре было шумно. Студенты спешили в разных направлениях, хлопали двери, где-то звенело стекло — кажется, кто-то опять уронил колбу с эликсиром. Джек шагал, засунув руки в карманы, и насвистывал мотив, который слышал когда-то в портовой таверне.

— Воррен.

Голос раздался за спиной.

Джек остановился.

— О, — он обернулся. — Какие люди. Наследница, пламя и гордость.

Эвелин стояла в трёх шагах, скрестив руки. Её глаза метали молнии.

— Ты что себе позволяешь? — спросила она.

— Я? — Джек сделал невинное лицо. — А что я такого сделал? Дышал? Моргал? Существовал?

— Ты весь урок пялился на меня.

— Пялился — грубое слово. Я... любовался. Издалека. Как произведением искусства.

— Я не произведение искусства!

— Скромность — украшение. Но не в твоём случае.

Эвелин шагнула вперёд.

— Ты идиот, Воррен.

— Возможно. Но в этом и заключается моё очарование.

— У тебя нет очарования!

— Тогда почему ты пришла ко мне?

Она замерла.

— Я не...

— Пришла, — перебил Джек. — Стоишь. Разговариваешь. Если я такой невыносимый, почему ты не уходишь?

Эвелин открыла рот.

Закрыла.

Снова открыла.

— Потому что, — выдавила она, — потому что ты... ты...

— Обворожителен? — подсказал Джек.

— Бесишь!

— Это почти одно и то же.

— НИЧЕГО ПОДОБНОГО!

Она сорвалась.

Это было красиво. Джек не мог не признать. Эвелин в ярости была похожа на шторм: её волосы развевались, глаза горели, голос звенел, как натянутая струна. Люди в коридоре начали оборачиваться.

— Ты хальтурщик! — выкрикнула она. — Обманщик! Пустое место, которое почему-то все носят на руках! Ты не заслужил того, что имеешь! Ты не заслужил Академию, первое место, эти привилегии! Ты — никто!

Джек выслушал.

Не перебивая.

А потом улыбнулся.

— Закончила? — спросил он.

Эвелин тяжело дышала.

— Нет! — рявкнула она.

— Жаль. А то я уже хотел поаплодировать.

— ЧТО?!

— Ну, правда. Отличная речь. Пламенная. Я почти почувствовал себя виноватым. Почти.

Он сделал шаг к ней.

— Но знаешь, что забавно?

— Что?

— Ты тратишь столько сил на то, чтобы меня ненавидеть. А я ведь даже не стараюсь.

Эвелин замерла.

— Что?

— Я просто живу. Делаю, что хочу. Говорю, что думаю. И тебя это бесит. Но почему? Потому что я не играю по твоим правилам? Или потому что ты сама не можешь так?

Она смотрела на него.

В её глазах что-то дрогнуло.

— Ты не понимаешь, — тихо сказала она.

— Так объясни.

— Зачем? Ты всё равно не поймёшь.

— А ты попробуй.

Они стояли друг напротив друга.

Коридор опустел — любопытные студенты благоразумно разошлись. Остались только они двое и дождь, барабанящий по стёклам.

— Я... — начала Эвелин и запнулась. — Я всю жизнь работаю. Каждый день. Без выходных. Без отдыха. Меня учат, что если я не буду лучшей — я никто. Понимаешь? Моя семья, моё имя, моё будущее — всё держится на том, что я должна быть идеальной.

— И поэтому ты ненавидишь меня?

— Да! — выкрикнула она. — Потому что ты... ты ничего не делаешь! И всё равно побеждаешь! Это несправедливо!

— Справедливость, — Джек покачал головой. — Знаешь, что я думаю о справедливости?

— Что?

— Это слово придумали для тех, кто боится смотреть правде в глаза.

— И что за правда?

— А та, что мир несправедлив. Был. Есть. Будет. И если ты потратишь всю жизнь, пытаясь заслужить то, что другие получают за просто так, — ты никогда не будешь счастлива.

Эвелин вздрогнула.

— Откуда ты...

— Я не читал твоих дневников, — перебил Джек. — Но я видел, как ты дерёшься. Ты дерёшься так, будто каждый удар — это доказательство. Будто если ты победишь, тебя наконец полюбят.

Она побледнела.

— Замолчи.

— Почему? Потому что правда?

— ЗАМОЛЧИ!

Она толкнула его.

Джек пошатнулся, отступил на шаг.

— Ах, — сказал он. — Ну вот. Опять насилие. А я думал, мы перешли к диалогу.

— Ты не имеешь права! — крикнула Эвелин. — Не имеешь права говорить мне это!

— Почему? Потому что я никто?

— Да!

— Ну, — Джек пожал плечами, — тогда почему тебя это задевает?

Она замерла.

Дождь шумел.

Где-то вдалеке прогремел гром.

— Ты... — прошептала Эвелин.

— Я — зеркало, — сказал Джек. — А отражение тебе не нравится.

Она смотрела на него.

В её глазах больше не было ярости.

Было что-то другое.

Растерянность. Боль. И... страх.

— Ненавижу тебя, — тихо сказала она.

— Знаю.

— Ты всё портишь.

— Возможно.

— Ты...

Она замолчала.

И вдруг — резко, неожиданно — ударила его.

Не магией. Просто рукой. По щеке.

Джек мотнул головой.

Щека горела.

— За дело, — сказал он.

Эвелин смотрела на свою ладонь так, будто та принадлежала не ей.

— Я... — начала она.

— Не извиняйся, — перебил Джек. — Я заслужил.

— Ты невозможен.

— Ты повторяешься.

— Потому что ты не меняешься!

Она снова замахнулась.

Но Джек поймал её запястье.

Она дёрнулась. Он не отпустил.

— Хватит, — сказал он.

— Пусти!

— Зачем? Чтобы ты снова ударила? Мне, знаешь ли, ещё лицо нужно. Для обаяния.

— У тебя нет обаяния!

— Тогда почему ты до сих пор здесь?

Эвелин замерла.

Она стояла так близко, что Джек чувствовал тепло её дыхания. Её запястье в его руке было тонким, хрупким, несмотря на всю её силу.

— Я не знаю, — прошептала она.

И в этом признании было столько растерянности, что Джеку вдруг стало не по себе.

— Эй, — тихо сказал он. — Ты чего?

— Не знаю, — повторила она. — Я не понимаю. Ты меня бесишь. Ты всё делаешь не так. Но когда тебя нет рядом, я... я думаю о тебе.

Джек сглотнул.

— Эвелин...

— Не надо.

Она выдернула руку.

— Не надо ничего говорить.

— Я и не собирался.

— Врёшь. Ты всегда что-то говоришь.

— Ну, — Джек усмехнулся, — это потому, что тишина меня пугает.

— А меня пугаешь ты.

Она посмотрела на него.

И в её глазах, алых, как закат, Джек увидел то, от чего у него похолодело внутри.

Это было не просто раздражение.

Это было... притяжение.

Смешанное с ненавистью, злостью и отчаянием.

— Мне пора, — сказала она.

— Конечно.

Она развернулась и пошла.

— Эвелин, — окликнул Джек.

Она остановилась.

— Я не хотел тебя обидеть, — сказал он.

— Знаю.

— Правда.

— Правда.

Она не обернулась.

— Просто... не смотри на меня так больше, — тихо добавила она.

— Как?

— Как будто видишь меня насквозь.

И ушла.

Джек остался в коридоре.

Щека горела. Сердце билось.

— Ну, — пробормотал он. — Это было... неожиданно.

Он потёр щёку.

— И почему мне кажется, что я только что сделал только хуже?

---

Лира ждала его в гостиной.

Она сидела в кресле с книгой, но когда Джек вошёл, тут же отложила её.

— Что с лицом? — спросила она.

— А что с ним?

— На нём след.

— А, — Джек коснулся щеки. — Это... случайность.

— Это рука, — поправила Лира. — Я вижу. Кто?

— Долго рассказывать.

— Эвелин?

Джек вздохнул.

— Ты как всегда проницательна.

— Она ударила тебя.

— Заслужил.

Лира поднялась.

— За что?

— За то, что зеркало.

— Что?

— Не важно. Это метафора.

Он прошёл к окну и прижал ладонь к холодному стеклу.

— Лира, — сказал он. — Ты была права.

— В чём?

— Не нужно было её дразнить.

Лира подошла и встала рядом.

— Я же говорила.

— Знаю. Но ты знаешь, что самое странное?

— Что?

— Мне всё равно. Я знаю, что не должен. Но когда вижу её — эту правильную, холодную, идеальную — мне хочется... — он замолчал.

— Что?

— Не знаю. Сломать её. Или освободить. Или и то, и другое.

Лира посмотрела на него.

— Ты опасен, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Не в том смысле, о котором ты думаешь.

— А в каком?

Она помолчала.

— Ты заставляешь людей чувствовать то, чего они не хотят чувствовать.

Джек вздохнул.

— Я просто живу, Лира.

— Вот именно. В этом и проблема.

Она отошла к камину.

— Ты не замечаешь, — продолжила она, глядя в огонь. — А я вижу. Селеста. Эвелин. Я. Мы все... мы все крутимся вокруг тебя, как планеты вокруг солнца.

— Сравнение красивое, но вряд ли точное.

— Точное, — отрезала Лира. — Просто ты не хочешь признавать.

Джек повернулся к ней.

— И что мне делать?

— Не знаю. Но если ты продолжишь...

— То что?

Лира посмотрела на него.

И в её серых глазах снова было то, что пугало его больше любой магии.

— Одна из нас сгорит, — сказала она. — Или сожжёт тебя.

---

Продолжение следует...

Глава 11

Глава 11. «Шёпот в библиотеке»

Ночью Джек не спал.

Он лежал на своей огромной кровати с балдахином, смотрел в тёмный потолок и слушал, как дождь стучит по стеклу. Слова Лиры крутились в голове, как назойливая муха.

«Одна из нас сгорит. Или сожжёт тебя».

— Преувеличение, — пробормотал он в подушку. — Обычная подростковая драма. Я слишком стар для этого. Ну, в смысле, внутри.

Он перевернулся на бок.

Но сон не шёл.

Перед глазами стояло лицо Эвелин — растерянное, злое, с дрожащими губами. А за ним — холодный, оценивающий взгляд Селесты. А за ним — тихая, серая, как осенний туман, Лира.

— Три, — прошептал Джек. — Три женщины, и все хотят от меня чего-то, чего я не понимаю.

Он сел.

— Отлично. Раз не спится — пойду проветрюсь.

---

Библиотека Академии Серебряный Шпиль была открыта круглосуточно.

Это было одно из немногих мест, где Джек чувствовал себя... спокойно. Здесь пахло старой бумагой, воском и пылью. Высокие стеллажи уходили в темноту, как мачты невидимых кораблей. Свет магических ламп лился мягким золотом, выхватывая из полумрака корешки книг, свитки и глобусы.

Джек брёл между полками, касаясь пальцами переплётов.

Он не искал ничего конкретного. Просто шёл, вдыхая запах знаний, которые ему, возможно, никогда не пригодятся. Но здесь было тихо. И в этой тишине он мог думать.

— Не спится?

Голос раздался из темноты.

Джек обернулся.

Между стеллажами, в глубоком кресле у окна, сидела Селеста. Она была без мантии — в простом светлом платье, с распущенными серебристыми волосами, которые в лунном свете казались жидким серебром. На коленях — раскрытая книга.

— Вы? — Джек удивлённо поднял брови.

— Ты, кажется, ожидал кого-то другого.

— Если честно, я никого не ожидал. Думал, в такой час все приличные студенты спят.

— А ты, значит, неприличный?

— Абсолютно. Мой любимый статус.

Селеста улыбнулась и кивнула на соседнее кресло.

— Присядь.

Джек помедлил.

Инстинкт самосохранения снова зашептал: «Не садись. Она опасна». Но ноги уже несли его к креслу.

— Что читаете? — спросил он, опускаясь рядом.

— Историю Вайтрейнов, — ответила она. — Семейные хроники. Скучно, но полезно.

— И что там интересного?

— Например, то, что мои предки были не всегда такими... правильными.

— Да? — Джек приподнял бровь. — А какими же?

— Пиратами.

Он поперхнулся.

— Простите?

— Ну, не совсем пиратами, — Селеста усмехнулась. — Каперами. Вольными капитанами. Они грабили королевские суда по лицензии. И сколотили состояние.

— И с тех пор ваша семья решила, что пиратство — это не очень респектабельно?

— Примерно. Сменили флаг на герб, а сабли — на учебники.

Джек покачал головой.

— А я и не знал, что у вас в роду были такие... колоритные личности.

— Ты и не мог знать. Это не принято обсуждать.

— Но мне вы рассказали.

— Ты не из тех, кто осуждает.

Она посмотрела на него.

— И не из тех, кто боится.

Джек улыбнулся.

— Боюсь я многого. Просто умею это скрывать.

— Например?

— Ну... — он задумался. — Женщин, которые смотрят на меня слишком пристально. Их я боюсь больше всего.

— Почему?

— Потому что за таким взглядом обычно следует что-то, что мне не понравится.

Селеста тихо засмеялась.

— Ты удивительный.

— Вы повторяетесь.

— Потому что это правда.

Она закрыла книгу.

— Знаешь, почему я не сплю? — спросила она.

— Понятия не имею.

— Мне скучно.

— Скучно?

— Да. Академия, уроки, студенты, интриги — всё это было интересно первые три года. А потом... — она повела рукой, — приелось.

— И что вас развлекает теперь?

Селеста посмотрела на него.

— Ты.

Джек замер.

— Я?

— Ты появился, и всё изменилось. Стало... непредсказуемым.

— Рад, что моё существование вносит хаос в вашу размеренную жизнь.

— Не иронизируй. Я серьёзно.

Она наклонилась чуть вперёд.

— Я наблюдаю за людьми, Джек. Все они предсказуемы. Каждый следует своим правилам, своим желаниям, своим страхам. А ты... ты другой. Ты как... шторм. Никогда не знаешь, куда повернёт.

— Штормы обычно всё разрушают.

— Иногда это к лучшему.

Они смотрели друг на друга.

Лунный свет падал на лицо Селесты, делая её ещё бледнее, ещё холоднее. Но в глазах горело что-то живое.

— Селеста, — медленно произнёс Джек. — Вы ведь понимаете, что я не тот, кем кажусь?

— Понимаю.

— И вас это не пугает?

— Напротив.

Она улыбнулась.

— Меня это завораживает.

Джек откинулся на спинку кресла.

— Ну, — сказал он. — Тогда у нас взаимность. Вы меня тоже завораживаете. Но, в отличие от меня, вы это делаете намеренно.

— Возможно.

— А я?

— Ты даже не стараешься. В этом твоя сила.

Она поднялась.

— Уже поздно. Или рано. Смотря как считать.

— Я перестал считать время, когда понял, что оно всё равно течёт не так, как надо.

— Философ.

— Пират. Это почти одно и то же.

Селеста усмехнулась.

— Иди спать, Джек. Завтра у тебя будут неприятности.

— Откуда вы знаете?

— Я всегда знаю.

Она коснулась его плеча — легко, мимолётно.

И ушла, растворившись в темноте библиотеки, как призрак.

Джек остался один.

— Шторм, — пробормотал он. — Она назвала меня штормом.

Он потёр лицо.

— А что, если она сама — океан? Спокойный снаружи. Но под поверхностью...

Он не стал договаривать.

Поднялся и пошёл к выходу.

На душе было тревожно.

Но где-то глубоко, в самой тёмной части его существа, шевелилось любопытство.

И оно было сильнее страха.

---

Утром его вызвали к наставнику Рейнхарду.

Джек пришёл, зевая, и остановился на пороге тренировочного зала.

— Звали?

— Звал, — Рейнхард стоял у стены, скрестив руки. — Входи.

Джек вошёл.

И увидел её.

Эвелин стояла в центре зала с тренировочным мечом. Её волосы были собраны в высокий хвост, форма — безупречна. Она не смотрела на Джека.

— Сегодня — парные упражнения, — объявил Рейнхард. — Ты и Роузвент.

— Опять? — Джек вскинул брови. — Наставник, у меня складывается впечатление, что вы пытаетесь нас свести.

— Не обольщайся, Воррен. Просто вы двое хуже всех работаете в паре. Значит, будете работать чаще.

— Логика, — вздохнул Джек. — Железная.

— Берёшь рапиру. Встаёшь напротив.

Джек взял оружие.

Рапира снова легла в руку, как продолжение тела. Он сделал несколько взмахов, разминая запястье.

— Доброе утро, Роузвент, — сказал он.

— Не разговаривай со мной, — ответила она.

— Как скажешь.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Молчу. Ни слова.

Он сделал шаг вперёд.

Эвелин тоже.

— Начали, — скомандовал Рейнхард.

Они закружили по залу.

Это был не бой. Это было что-то другое. Они двигались синхронно, как отражения друг друга: шаг — выпад, шаг — отход. Эвелин атаковала, Джек уворачивался. Джек атаковал, Эвелин парировала.

— Ты вчера не спал, — сказала она вдруг.

— Откуда знаешь?

— Круги под глазами.

— Наблюдала?

— Просто заметила.

Они обменялись ударами.

— Ты тоже не спала, — заметил Джек.

— С чего ты взял?

— Ты слишком собранная. Это маскирует усталость.

Эвелин стиснула зубы.

— Не играй в психолога.

— А я и не играю. Я просто замечаю.

Она атаковала яростнее.

Джек отступил, парировал, ушёл в сторону.

— Вчера ты сказала, что я вижу тебя насквозь, — сказал он. — Это правда.

— Замолчи.

— Но знаешь, что ещё правда? — он сделал выпад. — Ты тоже видишь меня.

— Я тебя не вижу!

— Видишь. Просто боишься признать.

Эвелин замерла.

Рейнхард кашлянул:

— Работайте, а не разговаривайте.

Они снова закружили.

— Что ты от меня хочешь? — тихо спросила Эвелин.

— Ничего.

— Врёшь.

— Правду говорю. Я ничего от тебя не хочу. Просто... — он помедлил, — мне нравится, когда ты злишься.

— Что?

— У тебя в глазах появляется огонь. Настоящий. Не тот, который ты показываешь всем. А другой. Твой.

Эвелин сбилась с шага.

Джек воспользовался мгновением и, развернувшись, легко коснулся её плеча рапирой.

— Попал, — сказал он.

— Это не считается!

— Считается. Наставник видел.

Рейнхард кивнул.

— Роузвент, ты отвлеклась. Воррен, неплохо.

— Благодарю.

Эвелин смотрела на него с яростью и... чем-то ещё.

— Ты специально, — прошипела она.

— Что специально?

— Говоришь всякое, чтобы я отвлеклась!

— Возможно.

— Это нечестно!

— А разве бой — это про честность? — Джек улыбнулся. — Я думал, это про победу.

Эвелин швырнула меч на пол.

— Я больше не буду с тобой тренироваться! — выкрикнула она.

— Это не тебе решать, — спокойно произнёс Рейнхард. — Подними оружие.

Она подняла.

Но глаза её всё ещё метали молнии.

— Ладно, — тихо сказала она. — Ты хочешь играть? Поиграем.

— Наконец-то, — Джек развёл руками. — А то мне уже скучно становилось.

Они бросились друг на друга.

И в этот раз бой был настоящим.

Быстрым. Злым. Красивым.

Эвелин больше не сдерживалась. Её клинок летал, как молния, оставляя в воздухе алые всполохи. Джек едва успевал реагировать, но его старые инстинкты работали на пределе.

Он не мог усилить себя магией. Не мог быть быстрее или сильнее. Но он мог быть хитрее.

И он был.

— Знаешь, — сказал он, уворачиваясь от удара, — мне кажется, мы могли бы быть хорошими друзьями.

— Мы не друзья!

— Почему? Я не настолько плох.

— Ты хальтурщик!

— А ты трудоголик. Прекрасная пара.

Эвелин зарычала.

Джек засмеялся.

И в этот момент Рейнхард остановил бой.

— Достаточно, — сказал он. — Оба. Отдых.

Джек опустил рапиру.

Эвелин тяжело дышала.

— Ты... невыносим, — выдавила она.

— Ты это уже говорила. Но, видимо, это стоит повторять.

— Зачем тебе это?

— Что?

— Зачем ты меня дразнишь?

Джек посмотрел на неё.

— Потому что ты живая, — ответил он. — Когда злишься. Когда дерёшься. Когда забываешь о своих правилах. Ты живая, Эвелин. И это... красиво.

Она замерла.

В её глазах что-то дрогнуло.

— Ты ненормальный, — прошептала она.

— Возможно.

Он улыбнулся.

— Но ты всё равно здесь.

И вышел из зала, оставив её стоять с мечом в руках и бурей в сердце.

---

Продолжение следует...

Глава 12

Глава 12. «Шторм внутри»

Джек сидел на подоконнике в их с Лирой гостиной, подтянув колени к груди, и смотрел, как ветер гоняет по двору опавшие листья.

На душе было странно.

Не плохо. Не хорошо. А именно странно — как перед штормом, когда небо ещё чистое, но воздух уже пахнет солью и тревогой.

— Ты сегодня тихий, — заметила Лира, входя с подносом. — Это пугает.

— Я размышляю.

— О чём?

— О себе. О других. О том, почему я делаю то, что делаю.

Лира поставила поднос на стол и села в кресло.

— И к каким выводам пришёл?

— Пока ни к каким. Но процесс идёт.

Она взяла яблоко, покрутила в пальцах.

— Хочешь, скажу, что я думаю?

— Ты всё равно скажешь.

— Ты провоцируешь людей, потому что боишься тишины.

Джек посмотрел на неё.

— Продолжай.

— Тишина для тебя — как пустота. Ты не можешь в ней находиться. Поэтому ты создаёшь хаос. Вокруг себя. В других. Ты дразнишь Эвелин, потому что её злость — это... шум. Ты флиртуешь с Селестой, потому что её внимание — это тоже шум. Даже со мной...

Она запнулась.

— Со мной ты не можешь просто молчать.

Джек долго смотрел на неё.

— Возможно, ты права, — сказал он наконец.

— Знаю.

— Но есть и другое.

— Что?

Он отвернулся к окну.

— Я чувствую, — медленно произнёс он, — что что-то надвигается. Что-то... большое. И я не знаю, что это. Не знаю, откуда ждать. Не знаю, как защититься.

— Поэтому ты цепляешь всех подряд?

— Поэтому я... — он замолчал.

— Что?

— Я не могу сидеть на месте, — признался Джек. — Когда мне страшно, я двигаюсь. Говорю. Провоцирую. Это мой способ не думать о том, что пугает.

Лира отложила яблоко.

— И что тебя пугает?

— Всё, — ответил он. — Эта академия. Эти люди. Ты. Селеста. Эвелин. Я чувствую, как вокруг сгущается что-то... тёмное. И вместо того, чтобы бежать, я почему-то лезу в самую гущу.

— Потому что ты не умеешь по-другому.

— Возможно.

Он спрыгнул с подоконника.

— Знаешь, что самое странное? — сказал он, расхаживая по комнате. — Я ведь всё понимаю. Вот здесь, — он постучал себя по виску, — я знаю, что нельзя дразнить Эвелин. Что это опасно. Что её притяжение и ненависть — это две стороны одной монеты. И что рано или поздно эта монета упадёт. Но...

— Но?

— Но я не останавливаюсь.

Он остановился.

— Почему?

Лира молчала.

— Я спрашиваю себя: «Джек, зачем ты это делаешь?» — продолжил он. — И не нахожу ответа. Вернее, нахожу, но он мне не нравится.

— Какой?

— Мне нравится быть причиной, — тихо сказал Джек. — Нравится, когда из-за меня в ком-то просыпается что-то настоящее. Даже если это злость. Даже если это боль. Потому что так я хотя бы знаю, что существую. Что я здесь. Что я... живой.

Лира подошла к нему.

— Это неправильно, — сказала она.

— Знаю.

— Это опасно.

— Знаю.

— И всё равно ты продолжишь.

Джек посмотрел ей в глаза.

— А ты смогла бы остановиться? — спросил он. — Если бы знала, что твоё присутствие рядом со мной причиняет тебе боль? Если бы знала, что каждый день, проведённый возле меня, делает тебя... другой. Смогла бы уйти?

Лира не ответила.

Она стояла, замерев, и в её серых глазах читался ответ.

Нет.

— Вот видишь, — тихо сказал Джек. — Мы все ходим по краю. Просто каждый выбирает свой обрыв.

---

Ночью он вышел на балкон.

Дождь закончился. Небо очистилось. Над академией мерцали звёзды — чужие, незнакомые, но всё такие же равнодушные.

Джек облокотился на перила и подставил лицо ветру.

— Что со мной происходит? — прошептал он.

В прошлой жизни он тоже был таким. Тоже влезал в истории, тоже флиртовал, тоже оставлял за спиной разбитые сердца и горящие порты. Но там это было... по-другому. Там был корабль. Море. Свобода. И если становилось слишком жарко — можно было поднять паруса и исчезнуть.

Здесь парусов не было.

Здесь были стены. Расписание. Магия. И люди, которые смотрели на него так, будто он — единственное, что им осталось.

— Ты чувствуешь, — прошептал он сам себе. — Ты всегда чувствовал. Ещё до того, как утонул. Ещё до того, как проснулся в этом теле.

Он сжал перила.

Что-то грядёт.

Что-то большое. Тёмное. И он в самом центре этого.

Может быть, именно поэтому он не останавливается. Может быть, его подсознание знает, что скоро всё изменится, и пытается... успеть? Почувствовать? Быть с этими людьми — с Лирой, с Селестой, с Эвелин — пока они ещё... с ним?

— Или, — пробормотал Джек, — я просто идиот, который не умеет жить спокойно.

Он усмехнулся.

— Скорее всего, и то, и другое.

---

Утром он встретил Селесту в коридоре.

— Ты выглядишь задумчивым, — сказала она.

— Я размышлял о природе хаоса.

— И?

— Пришёл к выводу, что хаос — это не отсутствие порядка. Это просто порядок, который мы не можем понять.

Селеста приподняла бровь.

— Философствуешь? В такую рань?

— А когда ещё? Ночью я спал. Ну, почти.

Она улыбнулась.

— Ты странный, Джек.

— Ты тоже это заметила? Мне кажется, все вокруг только и делают, что замечают, какой я странный. Может, стоит вывесить табличку?

— Не надо. Так интереснее.

Она прошла мимо, но на мгновение задержалась.

— Сегодня вечером в восточном крыле будет собрание лучших студентов первого курса. Тебя тоже пригласили.

— Меня? Я же хальтурщик.

— Ты победитель, — поправила Селеста. — Это разные вещи.

— А если я не приду?

— Тогда все решат, что ты боишься.

Джек усмехнулся.

— Я никогда не боюсь.

— Врёшь.

— Конечно. Но красиво.

Селеста покачала головой и ушла.

Джек посмотрел ей вслед.

— Восточное крыло, — пробормотал он. — Собрание лучших. Отлично. Ещё одна сцена, на которой я должен сыграть роль.

Он развернулся и пошёл в столовую.

И по пути снова думал о том, что всё это — Эвелин, Селеста, Лира, собрания, испытания — лишь предвестники чего-то большего.

Чего-то, от чего он не сможет убежать.

---

Продолжение следует...

Глава 13

Глава 13. «Собрание лучших»

Восточное крыло академии вечером выглядело особенно величественно.

Коридоры здесь были шире, потолки выше, а свет магических ламп — мягче, теплее. Стены украшали портреты выдающихся выпускников, чьи глаза, казалось, следили за каждым шагом. Джек шёл по ковровой дорожке, сунув руки в карманы, и чувствовал себя так, будто его ведут на эшафот.

— Ты опять опаздываешь, — заметила Лира, шагая рядом.

— Я не опаздываю. Я прибываю с достоинством.

— С достоинством опаздываешь.

— Это разные вещи.

Лира фыркнула, но ничего не ответила.

Она выглядела... иначе. Собранной. Взволнованной. Её обычно небрежный хвост был переделан в аккуратную причёску, а на плечи она накинула новую мантию с серебряной каймой.

— Ты нервничаешь, — заметил Джек.

— Немного.

— Из-за собрания?

— Из-за тех, кто там будет.

— И кто там будет?

— Лучшие, — тихо сказала Лира. — Те, кто действительно что-то из себя представляет. Не такие, как мы.

Джек остановился.

— Во-первых, — сказал он, — мы тоже что-то из себя представляем. Ты — талантливый маг. Я — гениальный... э... я. Во-вторых, если они лучшие, то пусть докажут. А в-третьих, — он наклонился к ней, — если кто-то посмотрит на тебя косо, я придумаю, как сделать его жизнь невыносимой.

Лира слабо улыбнулась.

— Это должно меня успокоить?

— Должно. Обычно помогает.

— Мне — не очень.

— Тогда представь их всех в нижнем белье.

— Что?

— Старый пиратский приём. Когда боишься кого-то — представь его в нелепом виде. Сразу становится легче.

— И ты так делаешь?

— Постоянно. Особенно с преподавателями.

Лира тихо засмеялась.

— Ты невозможен.

— Знаю. Поэтому я здесь.

Они подошли к дверям зала.

---

Зал собраний Восточного крыла был круглым, с высоким куполом, расписанным звёздными картами. В центре стоял длинный стол из тёмного дерева, за которым уже сидели студенты. Их было около двадцати — лучшие из лучших первого курса.

Джек скользнул взглядом по лицам.

Кого-то он видел на испытании. Кого-то — на лекциях. Большинство смотрели на него с плохо скрытым любопытством или пренебрежением.

— А, Воррен, — произнёс кто-то. — Сам явился.

— Я всегда являюсь, — ответил Джек, усаживаясь. — Просто иногда позже, чем хотелось бы.

— Или раньше, чем ожидают.

— Зависит от ожиданий.

Лира села рядом, выпрямив спину. Джек заметил, как она сжала край мантии под столом.

Эвелин сидела напротив.

Она не смотрела на него. Совсем. Её взгляд был устремлён в стену, а лицо выражало такую степень игнорирования, что это само по себе было заявлением.

— Роузвент, — позвал Джек.

Она не ответила.

— Эвелин.

Тишина.

— Ладно, — вздохнул Джек. — Молчание — тоже разговор. Особенно такое красноречивое.

Эвелин не шелохнулась.

Лира толкнула его локтем.

— Прекрати, — прошептала она.

— Я просто поздоровался.

— Она тебя игнорирует.

— Заметно. Но это тоже реакция.

— Ты невозможен.

— Ты повторяешься.

Двери в зал распахнулись.

---

Вошедшая девушка была... ослепительной.

Высокая, с идеальной осанкой, длинными светлыми волосами, которые струились по спине, как расплавленное серебро. Её ярко-голубые глаза обвели зал с выражением спокойного, почти ленивого превосходства. На губах играла мягкая улыбка — та самая, которую обычно называют «идеальной».

— Принцесса Айрис, — прошептал кто-то.

Студенты начали подниматься.

Джек остался сидеть.

— Ты чего? — зашипела Лира.

— А что?

— Встань! Это принцесса!

— И что? Она же не тонет. Или нам нужно вставать, чтобы она заметила, какие мы вежливые?

— Джейк!

— Ладно, ладно.

Он нехотя поднялся.

Айрис прошла к дальнему концу стола, даже не взглянув на него. За ней следовали двое — высокий парень с лицом телохранителя и девушка с синими волосами, которая выглядела так, будто её только что вытащили из постели.

— Прошу, садитесь, — произнесла Айрис. Голос у неё был мелодичный, но с той особой интонацией, которая не просит, а разрешает.

Все сели.

— Благодарю за то, что пришли, — продолжила она. — Сегодня мы собрались, чтобы обсудить предстоящий семестр, соревнования и... — она сделала паузу, — некоторые особые обстоятельства.

Её взгляд на мгновение остановился на Джеке.

И в этом взгляде было что-то, отчего у него по спине пробежал холодок.

— Это она, — прошептала Лира.

— Кто?

— Айрис Элентария фон Вальдхайм. Принцесса империи. Наследница престола.

— А, — Джек кивнул. — Понятно. Ещё одна аристократка.

— Она не просто аристократка. Она... — Лира запнулась. — Она идеальная.

— Идеальных не бывает.

— Просто посмотри на неё.

Джек посмотрел.

Айрис говорила о предстоящих соревнованиях, о чести академии, о долге. Слова были правильные, выверенные, отрепетированные. Но что-то в её лице, в её позе, в её улыбке заставляло Джека напрячься.

— Она как фарфоровая кукла, — пробормотал он.

— Что?

— Красивая. Дорогая. Но если уронить — разобьётся. Или окажется, что внутри что-то совсем не фарфоровое.

Лира непонимающе нахмурилась.

Айрис тем временем закончила вступительную речь и обвела зал взглядом.

— Есть ли вопросы?

— У меня, — внезапно сказал Джек.

Все повернулись к нему.

Айрис подняла бровь.

— Слушаю, — произнесла она.

— А зачем мы здесь? — спросил Джек. — Ну, если честно. Соревнования, семестр, долг — это всё прекрасно. Но обычно такие собрания проводят, чтобы что-то решить. Так что мы решаем?

По залу прокатился шёпот.

Айрис улыбнулась.

— Прямолинейно, — сказала она. — Мне нравится.

— Я стараюсь.

— Мы здесь, чтобы определить состав сборной академии для межшкольных соревнований. И, — она сделала паузу, — чтобы выявить тех, кто... не совсем соответствует.

Её взгляд снова упал на Джека.

— Не соответствует чему? — спросил он.

— Стандартам.

— А кто определяет стандарты?

— Я.

Она произнесла это так просто, так естественно, что на мгновение в зале повисла тишина.

— Понятно, — медленно произнёс Джек. — Значит, вы здесь — и стандарт, и судья, и, возможно, палач?

— Палач — слишком грубое слово. Скорее... фильтр.

— Фильтр, — повторил Джек. — Как в портовой таверне, где не пускают грязных матросов.

— Примерно.

Она улыбнулась.

И в этой улыбке было столько льда, что Джек почувствовал: вот она, настоящая Айрис. Не та, что говорила о долге и чести. А та, что считала себя вправе решать, кому здесь место.

— А если я не соглашусь с фильтром? — спросил он.

— Тогда, — Айрис наклонила голову, — вам придётся доказать, что вы достойны быть исключением.

— А если докажу?

— Тогда я лично поздравлю вас.

Она смотрела на него.

Джек смотрел на неё.

Между ними натянулось что-то невидимое, но ощутимое — как струна, готовая лопнуть.

— Забавно, — произнёс Джек. — Обычно я поздравляю себя сам. Но от вас, так уж и быть, приму.

По залу снова прошелестел шёпот.

Кто-то ахнул.

Айрис не отвела взгляда.

— Вы дерзкий, — сказала она.

— Я честный. Это почти одно и то же.

— Не совсем.

— Ну, — Джек пожал плечами, — в этом и разница между нами. Вы говорите то, что должны. А я — то, что думаю.

Эвелин, сидевшая напротив, вдруг подняла глаза.

В её взгляде мелькнуло что-то, похожее на... удивление? Или уважение?

Джек не успел разобрать.

Айрис засмеялась.

Смех был тихий, музыкальный, но от него почему-то захотелось отодвинуться.

— Мне нравится ваша прямота, Джейк Воррен, — сказала она. — Надеюсь, она не исчезнет после первого семестра.

— Обычно не исчезает, — ответил Джек. — Но бывают исключения.

— Посмотрим.

Она отвернулась.

Собрание продолжилось.

---

После официальной части началось свободное общение.

Студенты разбились на группы, обсуждая соревнования и стратегии. Джек стоял у окна с бокалом ягодного морса и наблюдал.

— Ты с ума сошёл, — прошептала Лира, подходя.

— Знаю.

— Ты разговаривал с принцессой так, будто она трактирщица.

— А она и есть трактирщица. Только трактир — вся империя.

— Это не смешно.

— Немного смешно.

Лира сжала его руку.

— Прошу тебя, — сказала она. — Будь осторожен. Она не та, с кем можно играть.

— А с кем можно?

— Ни с кем. Но с ней — особенно.

Джек вздохнул.

— Лира, я не собираюсь с ней играть. Просто не хочу кланяться. Я не кланялся никому. Даже смерти.

— Смерть не умеет мстить.

— А она умеет?

Лира посмотрела ему в глаза.

— Айрис может уничтожить тебя. Не физически. Хуже. Она может сделать так, что ты перестанешь существовать для всех.

— Пусть попробует.

— Джейк!

— Лира, — он взял её за плечи. — Я уже умер однажды. Ну, почти. И понял одну вещь: страх — это то, что мы позволяем другим. Я не позволю.

Она смотрела на него.

В её глазах стояли слёзы.

— Ты такой глупый, — прошептала она.

— Знаю.

— И такой... живой.

— Стараюсь.

Она прижалась лбом к его плечу.

— Просто не исчезай, — тихо сказала она.

— Не исчезну.

— Обещаешь?

Джек помолчал.

— Обещаю, — сказал он.

И в этот момент он заметил, что за ними наблюдают.

Аврора.

Девушка с синими волосами сидела в дальнем углу, полуприкрыв глаза. Она не разговаривала ни с кем. Не двигалась. Просто смотрела.

На него.

И в её ленивом, полусонном взгляде было что-то, отчего Джеку снова стало не по себе.

— Кто это? — тихо спросил он.

Лира проследила за его взглядом.

— Аврора Сильвервейн, — ответила она. — Второй курс. Гений. О ней говорят, что она может стать Архимагом.

— А почему она на меня смотрит?

— Понятия не имею. Но мне это не нравится.

— Тебе многое не нравится в последнее время.

— Потому что вокруг тебя слишком много тех, кто смотрит.

Джек усмехнулся.

— Это моё проклятие.

— И моё, — тихо добавила Лира.

---

Вечер закончился.

Джек вышел из зала одним из последних. В коридоре было тихо. Студенты разошлись. Только магические лампы мерцали, как приручённые звёзды.

Он шёл, думая об Айрис, об Авроре, об Эвелин, о Лире.

О четырёх женщинах, каждая из которых смотрела на него по-своему.

И все эти взгляды складывались в один, огромный, давящий.

— Кажется, — пробормотал Джек, — я влип.

И впервые за долгое время он не улыбнулся этой мысли.

---

Продолжение следует...

Глава 14

Глава 14. «Лабиринт, клинок и портал»

Утро испытания началось с суеты.

Первокурсники носились по коридорам, как вспугнутые чайки. Кто-то повторял заклинания, кто-то разминал руки, кто-то нервно перебирал амулеты. У входа в подземелье собралась толпа — шумная, взволнованная, пахнущая страхом и азартом.

Джек Воробей сидел на скамье в стороне и ел яблоко.

— Ты вообще готовился? — спросила Лира, подходя. Она выглядела собранной, но её пальцы слегка дрожали.

— А зачем? — Джек откусил ещё кусок. — Либо я готов, либо нет. Если нет — подготовка не поможет. Если да — тем более.

— Это несерьёзно.

— Это эффективно. Я берегу силы.

— Ты просто ленишься.

— Лень — это тоже стратегия. Если ничего не делаешь, то и ошибиться не можешь.

Лира вздохнула.

— Ты невозможен.

— Ты повторяешься.

— Потому что ты не меняешься.

Она села рядом и начала перебирать свои амулеты. Джек заметил, что их стало больше: пара защитных, один накопитель, ещё что-то, похожее на кристалл льда.

— Откуда? — спросил он.

— Выдали из арсенала. Для участников отбора.

— А мне?

— Тебе тоже выдали. Но ты, наверное, не заметил.

— Правда? — Джек похлопал по карманам. — Хм. Действительно.

Он вытащил небольшой мешочек и заглянул внутрь. Там лежали три амулета: один тускло-зелёный, другой серый, третий — с трещиной.

— Это всё? — удивился он.

— Ты же не просил больше.

— А надо было?

— Обычно да.

Джек вздохнул.

— Ладно. Разберусь.

Он сунул амулеты обратно и снова взялся за яблоко.

— Ты хоть знаешь правила? — спросила Лира.

— Знаю. Лабиринт. Монстры. Ловушки. Первые пять — проходят.

— И всё?

— А что ещё?

Лира посмотрела на него с отчаянием.

— Джейк, это же подземелье Академии. Там всё серьёзно. Ты можешь выбыть. Или... — она запнулась.

— Или?

— Или не выйти.

Джек перестал жевать.

— Лира, — сказал он. — Я выходил из мест похуже. Из тюрем, из трюмов тонущих кораблей, из лап разъярённых женщин. Лабиринт — это просто... прогулка. С препятствиями.

— Ты не понимаешь.

— Возможно. Но я не боюсь.

— Поэтому ты и пугаешь меня.

Она коснулась его руки.

— Просто... вернись.

— Вернусь. И принесу что-нибудь красивое.

— Что?

— Не знаю. Может, меч. Или камень. Или голову голема.

Лира фыркнула.

— Ты невозможен.

— Я — обаятелен.

— И это тоже.

---

Участников построили у входа.

Их было двадцать. Прошедших отбор после собрания. Джек стоял в середине, лениво перекатываясь с пятки на носок, и разглядывал сводчатый потолок, с которого свисали старые цепи.

— Участники! — объявил наставник. — Вы войдёте по одному, через разные врата. Кооперация запрещена. Любой, кто попытается объединиться, будет дисквалифицирован.

По рядам прокатился шёпот.

— Твоя цель, — продолжил наставник, — добраться до финального зала с аркой портала. Первые пять человек проходят. Остальные выбывают из отбора.

— А если монстры? — спросил кто-то.

— Убивать не обязательно. Но каждый убитый монстр добавляет очки в скрытый рейтинг.

Джек улыбнулся.

Скрытый рейтинг. Значит, можно просто добежать. Или не просто.

— Артефакты, найденные в подземелье, — продолжал наставник, — считаются собственностью нашедшего.

Это уже было интереснее.

— Есть вопросы?

— Да, — Джек поднял руку.

— Воррен.

— А если я найду что-то, что захочет забрать у меня другой участник?

— Тогда он нарушит правила. И будет дисквалифицирован.

— Понял. Значит, защищать добычу можно.

— Можно.

Джек кивнул.

— Отлично.

Эвелин, стоявшая впереди, обернулась и бросила на него быстрый взгляд. В нём было что-то... непонятное. Смесь раздражения и тревоги.

— Удачи, Роузвент, — тихо сказал Джек.

— Обойдусь без неё, — ответила она.

— Как хочешь. Но всё равно.

Она отвернулась.

---

Врата для Джека были третьими слева.

Тяжёлая каменная дверь, покрытая рунами, медленно отъехала в сторону, открывая тёмный проём. Оттуда пахнуло сыростью, пылью и чем-то металлическим.

— Приятного путешествия, — пробормотал Джек и шагнул внутрь.

Дверь закрылась за спиной.

Тишина.

Темнота.

Джек постоял, давая глазам привыкнуть.

Постепенно из мрака проступили стены — грубый камень, покрытый мхом, который слабо светился синеватым светом. На полу — пыль. На потолке — трещины.

— Ну, — произнёс Джек, и его голос глухо отозвался эхом. — Как в трюме старого корабля. Только крыс не хватает.

Он сделал шаг.

Впереди загорелся факел.

Потом другой.

Третий.

Цепочка огней протянулась по коридору, уходя в темноту.

— О, — сказал Джек. — Приглашение. Вежливо.

Он пошёл вперёд.

---

Первую ловушку он заметил почти сразу.

Коридор выглядел слишком ровным. Пол был выложен плитами одинакового размера, но одна из них, в трёх шагах впереди, была чуть светлее остальных. Совсем чуть-чуть. Будто её мыли чаще.

Джек остановился.

— Ну-ка, — пробормотал он, поднимая с пола камешек.

Бросок.

Камень ударился о светлую плиту.

Мгновение — и из стен с шипением вылетели стрелы. Десяток. Может, больше. Они вонзились в противоположную стену и замерли, дрожа.

— Понятно, — сказал Джек. — Классика.

Он подошёл к краю и внимательно осмотрел пол. Плиты, которые не активировались, были темнее и лежали не так ровно. По ним можно было пройти, если двигаться по самому краю.

— Ловушки, — произнёс он, шагая, — как таможенники. Всегда смотрят в одну сторону.

Он пересёк коридор и двинулся дальше.

---

Каменных крыс он услышал раньше, чем увидел.

Точнее, не услышал. Почувствовал.

Лёгкая вибрация. Едва заметная, но знакомая. Так дрожит палуба, когда под днищем проплывает что-то большое.

Джек замер.

Впереди, из бокового прохода, выползли тени. Сначала одна. Потом ещё несколько. Каменные крысы-стражи — размером с крупную собаку, с тускло светящимися глазами и хвостами, оставлявшими на камне царапины.

Их было шесть.

— Крысы, — прошептал Джек. — Разумеется. В каждой тюрьме есть крысы. Но в этой они хотя бы каменные. Скучно, зато не пищат.

Он не двинулся.

Крысы замерли, поводя мордами. Их глаза не смотрели на него. Они были слепые. Джек понял это по тому, как они водили усами, улавливая вибрацию.

— Значит, — тихо произнёс он, — вы реагируете на движение. Отлично.

Он поднял камень.

Крысы напряглись.

Джек бросил камень в дальний конец коридора.

Камень ударился о стену, и вся стая рванула туда, скрежеща каменными когтями. Джек, не дыша, отступил и проскользнул мимо.

— Иногда лучший бой, — прошептал он, — это тот, которого не было.

---

Зеркальный зал встретил его тишиной.

Это была круглая комната, стены которой были покрыты зеркалами. Сотни отражений Джека смотрели на него со всех сторон. Потолок терялся в темноте. Пол блестел, как вода.

— О, — сказал Джек. — Это что-то новенькое.

Он шагнул вперёд.

Отражения шагнули вместе с ним.

Потом — с задержкой.

Джек остановился.

Одно из отражений продолжало идти.

— Ну-ну, — пробормотал Джек. — А вот это уже невежливо.

Отражение улыбнулось.

Улыбка была жуткой — широкая, ненатуральная, как у куклы.

Джек сделал шаг в сторону.

Отражение повторило — но с задержкой в полсекунды.

— Так, — сказал Джек. — Ты — это я, только медленнее. Значит, если я буду двигаться так, как не двигаются нормальные люди... ты не успеешь.

Он начал танцевать.

Это был не танец в привычном смысле. Это был набор рваных, хаотичных движений: шаг влево, резкий наклон вправо, разворот, прыжок, снова шаг. Джек двигался, как пьяный моряк во время качки, и его отражения не могли угнаться.

Они сталкивались друг с другом, падали, ломались.

Джек прошёл через зал, кланяясь своему последнему, разбитому отражению.

— Прошу прощения, — сказал он. — Но я всегда знал, что моё отражение хочет меня убить. Просто не думал, что это будет так буквально.

---

Шёпоты начались в тёмном коридоре.

Сначала — неразборчивое бормотание. Как прибой. Как ветер в снастях.

Джек остановился.

— Ну, — сказал он в темноту, — и что вы мне хотите сказать?

Шёпот стал громче.

И вдруг — отчётливо, как удар волны о борт — он услышал море.

Настоящее море. Шум волн. Крики чаек. Скрип мачт. Плеск воды.

Джек закрыл глаза.

Перед ним на мгновение возникла палуба. Его палуба. Его корабль. Ветер в лицо. Запах соли. Свобода.

— Джек, — прошептал голос. — Вернись. Море ждёт тебя.

Он открыл глаза.

— Соблазнять пирата морем? — произнёс он. — Оригинально. Но я ещё не готов утонуть снова.

Шёпот затих.

Джек пошёл дальше.

---

Секретный проход он нашёл случайно.

Точнее, не случайно. Джек уже давно замечал, что в старых зданиях — будь то крепость, тюрьма или подземелье — всегда есть места, которыми пользовались чаще, чем хотели показать. Потёртые края. Выбитые ступени. Пыль, которая лежит ровно, хотя должна была быть потревожена.

Он остановился у стены.

Что-то было не так.

Факел на стене был повёрнут иначе, чем остальные. Совсем чуть-чуть. Но Джек заметил. Пиратский глаз цеплялся за такие мелочи.

Он подошёл ближе.

Пыль перед стеной лежала ровно. Слишком ровно. Будто её кто-то подмёл.

— Иллюзия, — прошептал Джек. — Значит, здесь что-то есть.

Он провёл ладонью по камню. Нашёл едва заметный шов. Потом — руну, которую любой другой принял бы за декор.

— Ну, — сказал он, нажимая, — посмотрим, что ты прячешь.

Стена исчезла.

---

Комната была небольшой и пустой.

Почти пустой.

В центре стоял постамент. А на постаменте лежал клинок.

Он переливался, как жидкий металл. Менял форму: то меч, то кинжал, то нечто среднее, что невозможно было описать. Джек шагнул ближе.

— Привет, красавец, — прошептал он.

Клинок дрогнул.

Джек протянул руку и взял его.

Металл был тёплым. Живым. В ладони он начал течь, меняться, и через несколько секунд в руке Джека лежала рапира.

Тонкая. Лёгкая. Идеально сбалансированная.

— Рапира, — произнёс Джек. — Ну конечно. Ты не меч. Ты — продолжение моего стиля.

Клинок вспыхнул, впитывая ману из воздуха. Джек почувствовал, как по руке разливается сила — не его собственная, но послушная.

— Значит, — сказал он, — тебе не нужен мой резерв. Ты питаешься сам. Умно.

В углу комнаты мерцала арка портала.

Джек посмотрел на неё.

Потом — на рапиру.

Потом — снова на портал.

— Выйти сразу, — пробормотал он, — значит, победить быстро. Но нужно ли показывать всем, что я нашёл секрет?

Он ухмыльнулся.

— Пусть видят. Зависть — тоже двигатель.

И шагнул в свет.

---

Финальный зал был огромен.

Высоченный купол, мраморные колонны, свет, льющийся откуда-то сверху. В центре — каменная площадка с выгравированными рунами. Вокруг — наблюдатели.

Джек вышел из портала и огляделся.

Он был первым.

— Надо же, — произнёс он, отсалютовав рапирой. — Кажется, я слегка задержался. Надеюсь, не опоздал на чай.

В зале повисла тишина.

Айрис стояла у дальней стены, скрестив руки. Её лицо было непроницаемым, как маска. Аврора сидела в кресле, прикрыв глаза, но Джек заметил, как дрогнули её ресницы.

Преподаватели переглядывались.

— Первый, — произнёс наставник. — Джейк Воррен.

Джек поклонился.

— Благодарю. Это было... увлекательно.

Он отошёл в сторону и стал ждать.

---

Лира вышла второй.

Она была бледной, запыхавшейся, но целой. Увидев Джека, она улыбнулась — устало, но искренне.

— Ты первый, — сказала она.

— А ты сомневалась?

— Если честно — да.

— Обижаешь.

Она подошла и встала рядом.

— Где твоя форма? — спросила она, оглядев его.

— Потерял по дороге.

— А это что? — она кивнула на рапиру.

— Сувенир.

— Сувенир?

— Нашёл в лабиринте. Очень вежливое подземелье. Дарят подарки.

Лира покачала головой.

Третий и четвёртый участники вышли почти одновременно — оба парни, которых Джек не знал по именам. Они выглядели потрёпанными, но довольными.

Пятая была Эвелин.

Она появилась из другого выхода, тяжело дыша. Её волосы растрепались. На щеке была царапина. Но глаза горели — зло, упрямо.

— Роузвент, — произнёс наставник. — Пятая. Ты проходишь.

Она не ответила.

Только посмотрела на Джека.

И в этом взгляде было столько всего, что Джек не смог разобрать.

— Поздравляю, — тихо сказал он.

— Обойдусь, — ответила она.

Но не ушла.

Осталась стоять неподалёку, глядя на него с чем-то, похожим на... обиду?

---

После испытания к Джеку подошла Айрис.

— Поздравляю, — произнесла она. — Первое место. Снова.

— Благодарю. Но, честно говоря, я просто гулял. Лабиринт оказался на удивление гостеприимным.

— Ты нашёл то, что другие не нашли.

— Может быть.

— Не скромничай.

Она посмотрела на его рапиру.

— Этот клинок... он особенный.

— Все клинки особенные, если знаешь, как ими пользоваться.

— Нет. Этот — именно особенный. И он теперь твой.

— По правилам.

— По правилам, — повторила Айрис. — Но правила можно менять.

Она улыбнулась.

— Не беспокойся. Я не отберу.

— А я и не беспокоюсь.

— Зря.

Она развернулась и ушла.

Джек проводил её взглядом.

— Странная, — пробормотал он. — Очень странная.

Рядом возникла Аврора.

Она появилась бесшумно, как тень.

— Ты интересный, — сказала она.

Голос был ленивым, протяжным, будто каждое слово давалось с трудом.

— Спасибо, — ответил Джек.

— Это не комплимент.

— Все так говорят.

— Нет. Я просто констатирую факт.

Она посмотрела на него.

— Ты не используешь магию. Но побеждаешь. Это... необычно.

— Я полагаюсь на другие ресурсы.

— Какие?

— Обаяние. Наглость. Немного удачи.

Аврора помолчала.

— Удача, — повторила она. — Забавно. Я обычно не верю в удачу.

— А зря.

— Возможно.

Она сунула руки в карманы.

— Ладно. Увидимся, Воррен.

И ушла.

Джек остался стоять, глядя ей вслед.

— Если бы мне давали монету за каждую странную девушку в этой академии, — пробормотал он, — я бы уже купил себе корабль.

Лира, стоявшая рядом, тихо фыркнула.

— Дерзай, — сказала она. — Может, корабль тебе не понадобится.

— Почему?

— Потому что тебя убьют раньше.

— Ну, — Джек улыбнулся, — это мы ещё посмотрим.

---

Продолжение следует...

Глава 15

Глава 15. «Клинок выбирает»

Лира ждала его в гостиной.

Она сидела в кресле, поджав ноги, и вертела в пальцах амулет — тот самый, с кристаллом льда. Джек вошёл, бросил рапиру на стол и рухнул на диван.

— Ты даже не устал, — заметила она.

— Устал. Просто хорошо скрываю.

— Что это за штука? — она кивнула на клинок.

— Сувенир из подземелья. Нашёл в секретной комнате.

— Секретной?

— Ну, не такой уж секретной. Просто все остальные слишком торопились, чтобы заметить.

Лира отложила амулет.

— Ты ведь понимаешь, что это значит?

— Что я снова победил, не умея колдовать? Да, я в курсе.

— Нет. — Она покачала головой. — Это значит, что теперь тебя будут ненавидеть ещё сильнее.

— Пусть ненавидят. Зависть — это тоже форма признания.

— Ты невыносим.

— Ты повторяешься.

— Потому что ты...

— Не меняюсь, — закончил он. — Знаю. Это моя лучшая черта.

Лира встала.

— Джейк, — произнесла она. — Ты хоть понимаешь, что сегодня было?

— Испытание. Лабиринт. Монстры. Я победил.

— Ты не просто победил. Ты вышел первым. Опять. Из подземелья, где половина студентов с сильными способностями едва доползла до выхода. Ты понимаешь, как это выглядит?

— Как триумф?

— Как издевательство.

Джек приподнялся на локтях.

— Лира, — сказал он. — Я не могу быть слабым только потому, что это кому-то удобнее. Я такой, какой есть. Если мои победы кого-то бесят — это их проблема.

— А если это станет твоей проблемой?

— Тогда я её решу. Как всегда.

Она смотрела на него.

В её серых глазах стояло что-то среднее между страхом и... чем-то ещё. Чем-то, что Джек уже устал пытаться понять.

— Ты изменился, — тихо сказала она.

— Я не менялся.

— Нет. Изменился. Там, в подземелье. Ты стал... острее.

Джек усмехнулся.

— Это из-за меча. Он меня вдохновляет.

— Дело не в мече.

— А в чём?

Лира подошла ближе.

— В тебе. Ты начал получать удовольствие.

— От чего?

— От всего этого. От опасности. От побед. От того, как на тебя смотрят.

Она остановилась в шаге.

— И это пугает меня больше, чем любой монстр.

Джек молчал.

Потом сел и потянулся за рапирой.

— Знаешь, что сказала Айрис? — спросил он, вертя клинок в руках.

— Что?

— Что правила можно менять.

— И что?

— И то, что этот клинок теперь мой. По правилам. Но она смотрела на него так, будто уже прикидывала, как его забрать.

Лира нахмурилась.

— Ты думаешь, она...

— Я думаю, — перебил Джек, — что в этой академии все чего-то хотят. И большинство хочет чего-то от меня.

— А ты?

— А я хочу, чтобы меня оставили в покое. Ну, почти.

Он поднял рапиру.

Клинок тускло блеснул в свете ламп.

— Но этот меч... — продолжил Джек. — Он не просто оружие. Он... слушается.

— Слушается?

— Как будто ждал меня. Как будто знал, что я приду.

Лира покачала головой.

— Ты говоришь о нём, как о живом.

— А он и есть живой. По-своему.

Джек убрал клинок в ножны, которых у него пока не было, и отложил его.

— Ладно, — сказал он. — Не будем о грустном. Ты тоже прошла. Второе место. Это отлично.

— Не потому что я сильная, — тихо ответила Лира. — А потому что я шла за тобой.

— Что?

— Я видела, как ты движешься. Твои следы. Твои обходы. Я просто повторяла.

Джек замер.

— Лира...

— Не надо, — перебила она. — Не говори, что я справилась сама. Я знаю правду.

Она села рядом.

— Я всегда иду за тобой, — прошептала она. — С самого приюта. И, наверное, так будет всегда.

Джек не знал, что ответить.

Он смотрел на неё — на девочку, которая приносила ему яблоки, слушала его бред, спасала его и ревновала. И где-то глубоко, в тёмной части его существа, шевельнулось что-то, похожее на... вину?

— Лира, — начал он.

— Тшш.

Она прижала палец к его губам.

— Не надо. Я знаю, что ты скажешь. Что-нибудь про свободу. Про то, что друзья — это обуза. Про то, что ты не создан для привязанностей.

— Я...

— Но я всё равно останусь.

Она убрала палец.

— Потому что я не могу иначе.

И в её глазах снова была та тёмная, тихая, неотвратимая глубина.

---

Ночью Джек снова не спал.

Он стоял у окна и смотрел на звёзды.

Рапира лежала на столе. От неё исходило едва заметное свечение, как от тлеющих углей.

— Ты меня нашёл, — прошептал Джек. — Или я тебя. Какая разница.

Клинок мигнул.

— Знаешь, — продолжил он, — у меня было много оружия. Сабли. Пистоли. Даже нож, которым я однажды открывал бутылку. Но ты... ты другое.

Он взял рапиру.

— Ты не просто металл. Ты — продолжение меня.

Клинок в его руке слегка завибрировал.

— Ну, — улыбнулся Джек, — раз мы друг друга поняли, может, покажешь, на что способен?

Он сделал выпад.

Рапира рассекла воздух с лёгким свистом. Джек повернулся, шагнул в сторону, снова выпад. Движения были плавными, быстрыми — не его обычная манера, а что-то новое. Будто клинок вёл его, подсказывал, как двигаться.

— Интересно, — пробормотал Джек. — Очень интересно.

Он остановился.

— Значит, магия всё-таки может быть полезной. Если правильно её попросить.

Рапира блеснула.

И Джеку показалось, что она... улыбнулась.

---

Утром его вызвали к Айрис.

Записка была короткой: «Восточное крыло. Полдень. Не опаздывай».

Джек покрутил бумажку в пальцах.

— «Не опаздывай», — прочитал он вслух. — Даже не «пожалуйста». Ну что ж.

— Не ходи, — сказала Лира.

— Почему?

— Ты знаешь, почему.

Джек сунул записку в карман.

— Лира, — сказал он. — Если принцесса зовёт — значит, ей что-то нужно. А если ей что-то нужно — значит, у меня есть рычаг.

— А если ей нужно ты?

Он посмотрел на неё.

— В каком смысле?

— В прямом.

Джек усмехнулся.

— Не думаю. Я не в её вкусе.

— Ты не знаешь её вкуса.

— И не хочу знать.

Он накинул мантию и вышел.

---

Восточное крыло днём выглядело иначе.

Свет лился через высокие окна, заливая коридоры золотом. Джек шёл по ковровой дорожке, и его шаги тонули в мягком ворсе.

Дверь в кабинет Айрис была приоткрыта.

— Входи, — раздалось изнутри.

Джек толкнул дверь.

Айрис стояла у окна, спиной к нему. Её светлые волосы были распущены и струились по плечам. Она не обернулась.

— Ты пришёл, — произнесла она.

— Ты звала.

— Я не звала. Я приглашала.

— Разница?

— Огромная.

Она повернулась.

В её руке был бокал с чем-то тёмным. Виноградный сок? Или что-то покрепче? Джек не разобрал.

— Садись, — сказала она.

— Постою.

— Садись.

Это не было просьбой.

Джек сел.

Айрис прошла к столу и опустилась в кресло напротив.

— Ты заинтересовал меня, — произнесла она.

— Старался.

— Нет. Ты не старался. В этом и дело.

Она отпила из бокала.

— Все остальные стараются. Льстят. Боятся. А ты... — она сделала паузу. — Ты ведёшь себя так, будто я — просто ещё одна студентка.

— А разве нет?

Айрис улыбнулась.

Но улыбка не затронула глаз.

— Ты либо очень смелый, либо очень глупый.

— Обычно и то, и другое одновременно.

— Я заметила.

Она поставила бокал.

— Твой меч, — сказала она.

— Что с ним?

— Ты знаешь, что это?

— Оружие. Которое я нашёл по правилам.

— Это не просто оружие. Это клинок-хамелеон. Он меняет форму под владельца и питается маной окружающей среды. Таких артефактов в мире — единицы.

— Мне повезло.

— Везение, — повторила Айрис. — Забавно.

Она наклонилась вперёд.

— Ты хоть понимаешь, что этот клинок по силе не уступает половине сокровищницы Академии?

— Не понимал. Но теперь понимаю.

— И что ты с ним будешь делать?

— Пользоваться.

— Для чего?

Джек пожал плечами.

— Для защиты. Для атаки. Для красоты.

Айрис долго смотрела на него.

— Ты раздражаешь, — сказала она наконец.

— Знаю.

— Но при этом... не могу отвести глаз.

Она откинулась на спинку.

— Ладно, Воррен. Иди. Но помни: этот клинок теперь на тебе. И все это знают.

— И что?

— И то, что за тобой будут наблюдать. Ещё пристальнее, чем раньше.

Она улыбнулась.

— А я буду наблюдать внимательнее всех.

Джек поднялся.

— Спасибо за предупреждение.

— Это не предупреждение.

— А что?

— Обещание.

Он вышел.

В коридоре его ждала Аврора.

Она стояла, прислонившись к стене, с таким видом, будто простояла здесь всю вечность.

— Долго ты, — протянула она.

— Зачем ждала?

— Не знаю. Скучно было.

— И ты решила развеяться мной?

— Типа того.

Она оттолкнулась от стены.

— Значит, Айрис тобой заинтересовалась.

— Похоже.

— Плохо.

— Почему?

Аврора посмотрела на него.

— Потому что она не любит, когда что-то идёт не по её плану. А ты... ты — сплошное «не по плану».

— И что мне делать?

— Не знаю. Выживать.

Она сунула руки в карманы.

— Ладно. Увидимся, Воррен.

И ушла.

Джек остался в коридоре.

— И почему у меня такое чувство, — пробормотал он, — что все в этой академии знают обо мне больше, чем я сам?

Ответа не было.

Только где-то вдалеке пробил колокол.

---

Продолжение следует...

Глава 16

Джек снова сделал это.

Не специально. Ну, почти не специально. Просто на уроке тактики Эвелин сидела через ряд, и её спина была такая прямая, такая вызывающе-идеальная, что он не удержался. Бросил записку. Потом вторую. Потом начал рисовать в воздухе невидимые каракули, глядя на неё, пока она не обернулась.

— Воррен, — процедила она, не разжимая зубов.

— Роузвент, — отозвался он, растягивая слово, как жвачку.

— Отстань.

— Я не приставал. Я просто... смотрел. Это же не запрещено?

— Смотреть на меня — запрещено.

— С каких пор?

— С этой минуты.

Джек ухмыльнулся.

— Тогда я нарушил правило примерно... — он сделал вид, что считает, — тысячу раз с начала урока. Мне за это что-то будет?

Эвелин сжала перо. Дерево жалобно скрипнуло.

— Ты напрашиваешься, — сказала она.

— На что?

— На неприятности.

— Я их коллекционирую.

Она резко отвернулась.

Но Джек видел, как напряглась её шея. Как побелели костяшки. Как её аура — невидимая, но ощутимая — начала вибрировать, заставляя воздух вокруг неё идти лёгкой рябью.

— Ты опять, — прошептала Лира, не поднимая головы от конспекта.

— Я не виноват, что она такая... реагирующая.

— Ты специально.

— Ну, — Джек пожал плечами, — если честно, то да.

— Зачем?

Он помолчал.

— Не знаю. Когда она злится, то становится... настоящей.

Лира подняла глаза.

— А когда не злится?

— То носит маску. Как все здесь.

— И ты решил, что твоя задача — срывать маски?

Джек улыбнулся.

— Кто-то же должен.

---

После урока он вышел в коридор.

Народ рассасывался быстро — все спешили в столовую, на тренировку, в библиотеку. Через пару минут коридор опустел. Только магические лампы тихо гудели под потолком, и где-то капала вода.

Джек шёл, насвистывая.

И тут она появилась.

Не вышла. Не подошла. А именно появилась — из тени бокового прохода, стремительно, как удар.

— Ты.

Он остановился.

Эвелин стояла в трёх шагах. Её волосы растрепались. Глаза горели. Вокруг неё воздух дрожал, как над раскалённой мостовой.

— Привет, — сказал Джек.

— Заткнись.

— Как скажешь.

— Ты больше не будешь, — произнесла она, делая шаг вперёд.

— Что именно?

— Провоцировать. Смотреть. Дышать в мою сторону.

— А если я не смогу?

— Сможешь.

Она сделала ещё шаг.

Джек не отступил. Но внутри что-то ёкнуло — то самое, старое, пиратское, которое всегда срабатывало перед дракой.

— Эвелин, — начал он.

— Я сказала — заткнись!

Она рванулась.

Это было быстро. Очень быстро. Джек даже не успел толком осознать, что произошло, а его уже приложило спиной о каменную стену. Воздух вышибло из лёгких. Перед глазами вспыхнули искры.

Эвелин прижала его.

Одной рукой — за плечо. Второй — за горло. Не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать.

— Ты думаешь, это игра? — прошипела она.

Её лицо было в сантиметре. Глаза — не просто злые. Безумные. В них кипела такая концентрация ярости, что Джек на мгновение забыл все свои шутки.

— Я не думаю, — выдавил он. — Я... вообще редко думаю.

— Вот именно! — она встряхнула его. — Ты не думаешь! Никогда! Ты просто делаешь что хочешь и не видишь последствий!

— Последствия, — прохрипел Джек, — это моя специализация.

— Заткнись!

Её хватка усилилась.

Джек почувствовал, как воздух вокруг неё сгущается. Как её магия — та самая, боевая, огненная — выходит из-под контроля и обвивает их обоих. Жар. Давление. Лёгкое потрескивание.

— Ты хоть понимаешь, — произнесла Эвелин, — что я могу тебя сломать?

— Можешь.

— И ты не боишься?

— Боюсь.

Она замерла.

— Что?

— Боюсь, — повторил Джек. — Но это не значит, что я буду перед тобой ползать.

Он смотрел ей в глаза.

А она смотрела в его.

И где-то между ними, в этом перегретом воздухе, произошло то, чего не ожидал ни один из них.

Гнев начал таять.

Медленно. Как лёд под весенним солнцем. Сначала ушли безумные искры из глаз. Потом разжались пальцы — совсем чуть-чуть. Потом её дыхание, рваное и злое, стало... другим.

Эвелин не отпустила.

Но хватка изменилась.

Теперь она не удерживала. Она... держала.

— Ты, — прошептала она.

Голос дрогнул.

— Я, — ответил Джек.

Она смотрела на него. И в её глазах, только что метавших молнии, появилось что-то новое. Что-то растерянное. Что-то голодное.

Её пальцы скользнули выше — с горла на щёку.

Джек замер.

— Что ты делаешь? — тихо спросил он.

— Не знаю, — ответила она.

И это было пугающе честно.

Она провела пальцами по его скуле. По подбородку. По губе, где ещё оставался шрам от неё же самой.

— Ты... — снова начала она и замолчала.

Джек не дышал.

Она была слишком близко. Слишком настоящая. Её жар обжигал, её запах — что-то терпкое, с примесью металла и полевых трав — забивал лёгкие.

— Я не понимаю, — прошептала Эвелин.

— Чего?

— Себя. Рядом с тобой.

Она наклонилась.

Ещё чуть-чуть. Их лбы почти соприкоснулись.

— Ты меня бесишь, — сказала она. — Больше всех.

— Знаю.

— Но когда тебя нет... — она сглотнула. — Мне... пусто.

Джек почувствовал, как сердце пропустило удар.

— Эвелин...

— Молчи.

Она закрыла глаза.

И замерла.

Так они и стояли — она, прижимающая его к стене, он, не способный пошевелиться. Воздух между ними был густой, как патока. Магия Эвелин, всё ещё нестабильная, лизала кожу, оставляя невидимые ожоги.

Потом она открыла глаза.

И отступила.

Медленно. Словно преодолевая сопротивление.

— Это ничего не значит, — сказала она.

Голос был снова холодным. Почти.

— Конечно, — ответил Джек.

— Я всё ещё ненавижу тебя.

— Естественно.

Она развернулась.

И ушла.

Не оглядываясь.

Джек остался у стены.

Ноги дрожали. Грудь горела. На шее, там, где были её пальцы, осталось тёплое пятно.

— Что это было? — прошептал он.

Стена не ответила.

Но где-то в глубине его существа, в том тёмном месте, где жил страх, вспыхнула мысль:

«Она вернётся. И в следующий раз может не остановиться».

Джек сглотнул.

И впервые за долгое время по-настоящему испугался.

Не её.

А того, что она с ним сделала.

---

Вечером он сидел в гостиной и молчал.

Лира читала. Потом отложила книгу.

— Что случилось? — спросила она.

— Ничего.

— У тебя на шее след.

Джек невольно коснулся горла.

— Ерунда.

— Это она?

Он не ответил.

Лира встала.

— Джейк.

— Лира, не надо.

— Что она сделала?

— Ничего.

— Тогда почему ты такой?

Он поднял глаза.

— Какой?

— Бледный. Тихий. Ты никогда не бываешь тихим.

Джек откинулся на спинку.

— Я просто... задумался.

— О чём?

— О том, что некоторые игры заходят слишком далеко.

Лира села рядом.

— Я предупреждала.

— Знаю.

— Она опасна.

— Знаю.

— И всё равно будешь её провоцировать?

Джек посмотрел в окно.

— Я не знаю, — честно сказал он.

Лира сжала его руку.

— Ты обещал, что не исчезнешь.

— Я не исчезаю.

— Но ты уходишь. Внутрь себя. Я вижу.

Она положила голову ему на плечо.

— Просто... будь здесь. Со мной.

Джек закрыл глаза.

И почему-то подумал, что её прикосновение — холодное, спокойное — совсем не похоже на то, обжигающее, от которого он до сих пор не отошёл.

— Я здесь, — прошептал он.

Но сам себе не поверил.

---

Продолжение следует...

Глава 17

Глава 16. «Когда огонь перестаёт притворяться»

Эвелин Роузвент стояла в пустом тренировочном зале.

Ночь. Тишина. Только факелы потрескивают, отбрасывая на стены пляшущие тени. Она подняла клинок и рубанула по манекену. Ещё раз. Ещё. Дерево трещало. Щепки летели в стороны. Пот заливал глаза.

— Ещё, — шептала она. — Ещё. Ещё. Ещё.

Но голос в голове не замолкал.

Он появился неделю назад — тихий, вкрадчивый, как шёпот в подземелье. Сначала Эвелин принимала его за усталость. Потом — за гнев. Но с каждым днём он становился громче.

«Он опять улыбнулся ей».

Удар.

«Он опять смотрел, как она поправляет волосы».

Удар.

«А ты снова стояла в стороне и делала вид, что тебе всё равно».

Клинок замер.

Эвелин тяжело дышала. Сердце колотилось где-то в горле. Она смотрела на изрубленный манекен и видела не дерево.

Она видела лица.

Всех, кто подходил к нему. Всех, кто касался его руки. Всех, кто смеялся над его шутками.

— Это не я, — прошептала она. — Я не такая.

«Ты уже такая».

Эвелин зажмурилась.

И вдруг поняла: да.

Уже.

---

Она приняла это ночью.

Лежала на кровати, смотрела в потолок и слушала, как кровь стучит в ушах. На языке было сухо. В груди — горячо. И где-то там, под рёбрами, зрело то, чему она так долго не давала имени.

Она села.

Тихо. Медленно.

Поднесла руки к лицу. Посмотрела на ладони.

— Я хочу его, — произнесла она.

Голос прозвучал чужо.

Но это был её голос.

— И я больше не собираюсь этого стыдиться.

Она улыбнулась.

И в темноте её улыбка была похожа на лезвие.

---

На следующий день Джек заметил, что что-то изменилось.

Эвелин не отводила взгляд.

Раньше она сверкала глазами и отворачивалась, будто сам факт его существования оскорблял её. Теперь — нет. Теперь она смотрела. Прямо. Долго. Спокойно.

И от этого было хуже.

— Она пялится, — прошептал Джек Лире на лекции.

— Ты только заметил?

— Нет. Но сегодня это... по-другому.

— В каком смысле?

Джек не ответил.

Он сам не понимал, что именно изменилось. Просто воздух вокруг Эвелин стал плотнее. Тяжелее. А её глаза — те самые, которые раньше метали молнии, — теперь напоминали угли. Не яркие. Но горячие.

После лекции она подошла сама.

— Привет, — сказала она.

Голос был спокойным. Слишком спокойным.

— Привет, — осторожно ответил Джек.

— Как спал?

Он моргнул.

— Ты спрашиваешь, как я спал?

— Да. Ты же спал?

— Ну... да. Наверное. А что?

— Просто интересуюсь.

Она улыбнулась.

И эта улыбка была... другой. В ней было что-то, отчего у Джека волоски на руках встали дыбом.

— Мне пора, — сказал он.

— Конечно. Увидимся.

— Обязательно?

— Обязательно.

Она проводила его взглядом.

Джек шёл по коридору и чувствовал этот взгляд между лопаток. Как прицел.

---

Вечером она снова нашла его.

На этот раз — в библиотеке.

Джек сидел в дальнем углу, листая книгу о морских магических течениях. Эвелин появилась бесшумно. Просто села напротив.

— Что читаешь? — спросила она.

— Морские течения.

— Зачем?

— Интересно.

— Тебе всё интересно, — произнесла она. — Кроме того, что важно.

— А что важно?

— Я.

Джек замер.

Он поднял глаза.

Эвелин смотрела на него.

Не зло. Не раздражённо. А так, как смотрят на карту, которую нужно выучить наизусть.

— Что? — переспросил он.

— Я важна, — повторила она. — Для тебя. Просто ты ещё не понял.

— Эвелин...

— Не надо.

Она наклонилась вперёд.

— Не надо снова шутить. Не надо убегать. Просто... побудь здесь.

Джек откинулся на спинку стула.

— Ты меня пугаешь, — признался он.

— Знаю.

— И тебе всё равно?

— Мне не всё равно. Просто я устала притворяться, что мне есть дело до того, как это выглядит.

Она взяла его за руку.

Джек вздрогнул.

Её пальцы были горячими. Не тёплыми — именно горячими, как будто под кожей текла не кровь, а раскалённая медь.

— Ты мой, — тихо сказала Эвелин. — Ты должен это понять.

— Я ничей.

— Это пока.

Она сжала его запястье.

Джек попытался высвободиться.

Не смог.

— Эвелин, — сказал он. — Это уже не смешно.

— А я и не смеюсь.

Она наклонилась ещё ближе. Её алые волосы упали на плечи. В глазах горело то самое — не ярость, не обида, а что-то гораздо более опасное.

Желание.

— Ты боишься, — произнесла она. — Я чувствую.

— И что?

— Это правильно.

Она улыбнулась.

— Страх — это первый шаг. Потом придёт принятие.

— Чего?

— Нас.

Джек вырвал руку.

Стул грохнул, опрокидываясь. Он вскочил.

— Ты не в себе, — сказал он.

— Напротив. Впервые за долгое время я в себе.

— Это... это просто усталость. Или магия. Или...

— Или правда, — перебила она.

Эвелин поднялась.

— Не беги, Джек. Ты ведь знаешь, что я всё равно догоню.

Он смотрел на неё.

И впервые за всё время их знакомства не нашёл слов.

Эвелин обошла стол, не сводя с него глаз.

— Ты столько раз меня дразнил, — произнесла она. — Столько раз доводил до белого каления. А теперь, когда я отвечаю, — тебе страшно?

— Это другое.

— Нет. Это то же самое. Просто теперь я не убегаю.

Она остановилась в шаге.

— И тебе придётся привыкнуть.

Джек сглотнул.

Инстинкт самосохранения — старый, верный, спасший его от акул, виселиц и разъярённых губернаторов — орал во всю глотку:

«БЕГИ, ДЖЕК! БЕГИ, ПОКА ОНА НЕ СОЖГЛА ТЕБЯ!»

Но ноги не слушались.

Он стоял, как заворожённый, глядя в её глаза.

— Что ты хочешь? — спросил он.

— Тебя.

— Зачем?

— Затем, что ты единственный, кто не боится меня.

— Я боюсь.

— Боишься. Но не так, как другие. Ты боишься меня, но остаёшься. Ты боишься меня, но не преклоняешься. Ты боишься меня, но смотришь в глаза.

Она коснулась его щеки.

— Это и есть то, что мне нужно.

Джек отстранился.

— Эвелин, — сказал он. — Ты не понимаешь. Я не тот, кто тебе нужен.

— А кто?

— Не знаю. Но не я.

Она улыбнулась.

— Это решаю я.

И вышла.

---

Ночью Джек сидел в своей комнате и смотрел на дверь.

Рапира лежала на коленях. Он сжимал её рукоять так, будто это была последняя ниточка, связывающая его с реальностью.

— Она изменилась, — прошептал он. — Полностью.

Клинок молчал.

— И я не знаю, как с этим справиться.

В дверь постучали.

Джек вздрогнул.

— Кто?

— Я, — раздался голос Лиры.

Он выдохнул.

— Входи.

Она вошла.

— Ты снова не спишь.

— Ага.

— Что случилось?

Джек помолчал.

— Эвелин, — сказал он.

— Что она?

— Она... — он покачал головой. — Не знаю. Она как будто перестала притворяться.

Лира села на кровать.

— Ты напуган.

— Нет.

— Напуган. Я вижу.

Он посмотрел на неё.

— Она сказала, что я её. Что я должен привыкнуть.

— И что ты ответил?

— Что я ничей.

— А она?

— Сказала, что это пока.

Лира долго молчала.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросила она наконец.

— Что я влип.

— Нет. Что она не остановится.

Она взяла его за руку.

— Она будет идти до конца. И если ты не остановишь её...

— То что?

— То она заберёт тебя. По-настоящему.

Джек смотрел на неё.

— Лира, — тихо сказал он. — А ты? Ты остановишься?

Она не ответила.

Только сжала его руку.

И в этом молчании было всё.

---

Следующие дни превратились в пытку.

Эвелин была везде.

Она сидела рядом на лекциях, не спрашивая разрешения. Появлялась в столовой, когда он ел. Ждала у выхода из библиотеки. Её присутствие стало таким постоянным, что Джек начал вздрагивать от любого алого отблеска.

— Она следит за тобой, — сказал Маркус.

— Знаю.

— Это... жутко.

— Знаю.

— И что ты будешь делать?

Джек потёр лицо.

— Пока не знаю.

— Может, поговоришь с наставником?

— И что я скажу? «Меня преследует девушка, которую я сам же доводил до белого каления»? Звучит как анекдот.

— Ну, — Маркус пожал плечами, — зато правдивый.

Джек вздохнул.

— Ладно. Разберусь.

Но он не разбирался.

Потому что Эвелин больше не злилась. Не кричала. Не нападала.

Она просто была рядом.

И это было страшнее всего.

---

Однажды она поймала его в пустом коридоре.

— Ты избегаешь меня, — сказала она.

— Немного.

— Почему?

— Потому что ты меня пугаешь.

— Это не причина.

— По-моему, отличная причина.

Эвелин подошла ближе.

— Я не сделаю тебе больно, — произнесла она.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты мой. А своему не делают больно.

Джек посмотрел на неё.

— А если я не соглашусь?

— Согласишься.

— С чего ты взяла?

Она улыбнулась.

— Потому что я терпеливая. А ты — любопытный. Рано или поздно ты сам захочешь узнать, что это — быть моим.

Она провела пальцем по его щеке.

— И знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Ты уже начинаешь привыкать.

Она ушла.

А Джек остался стоять, прижавшись спиной к холодной стене.

И с ужасом понял: она права.

---

Продолжение следует...

Глава 18

Глава 17. «Тень сгущается»

Лира видела всё.

Она всегда видела всё.

Эвелин, садящуюся рядом с Джеком на лекциях. Эвелин, появляющуюся в столовой, будто случайно. Эвелин, которая смотрела на него так, будто он уже принадлежал ей. И Джека, который вздрагивал, но не отталкивал. Который боялся, но не убегал. Который, сам того не замечая, начал привыкать к её присутствию.

Лира наблюдала.

И внутри неё, в той части души, которую она так старательно прятала, начало просыпаться что-то тёмное.

Это началось не вдруг.

Сначала — просто холод. Лёгкий, как сквозняк в старом доме. Он появлялся каждый раз, когда Эвелин оказывалась рядом с Джеком. Лира ловила себя на том, что сжимает кулаки. Что дышит медленнее. Что считает секунды, пока эта алая зараза не отойдёт.

Потом — мысли.

Они приходили ночью, когда Лира лежала в своей комнате и смотрела в потолок.

«Почему она?»

«Что в ней такого?»

«Почему он не отталкивает её, как отталкивал бы любую другую?»

«Почему он боится, но остаётся?»

Лира переворачивалась на бок.

«Она его не заслуживает».

«Она не понимает его».

«Она хочет его сломать и забрать себе».

«А я... я просто хочу, чтобы он был счастлив».

Она закрывала глаза.

«Со мной».

---

Днём она держалась.

Джек замечал, что Лира стала тише обычного. Что она реже улыбается. Что её взгляд то и дело ускользает куда-то в сторону, словно она следит за чем-то невидимым.

— Ты в порядке? — спросил он однажды.

— Да.

— Ты какая-то... бледная.

— Просто не выспалась.

— Плохие сны?

— Не совсем.

Она не сказала, что сны были не плохие.

Сны были... приятные.

В них она была рядом с Джеком. Всегда. И никого больше. В них не было ни Эвелин, ни Селесты, ни Авроры, ни Айрис. Только он. И она. И тишина.

Лира просыпалась с улыбкой.

И с холодом в груди.

---

Триггером стала сцена в библиотеке.

Лира искала Джека, чтобы позвать на ужин. Она шла между стеллажами, бесшумно, как тень, и уже слышала его голос — ленивый, с усмешкой. Но потом услышала другой голос.

— Ты снова читаешь про моря, — произнесла Эвелин.

— А ты снова следишь за мной, — ответил Джек.

— Не слежу. Наблюдаю.

— Это одно и то же.

— Нет. Наблюдать — значит, проявлять интерес. Следить — значит, бояться потерять.

— А ты?

— Я не боюсь. Я знаю.

— Что?

— Что ты никуда не денешься.

Лира замерла.

Она стояла за стеллажом, невидимая, и слушала.

— Эвелин, — сказал Джек. — Мы это уже обсуждали.

— И будем обсуждать снова. Пока ты не поймёшь.

— Что пойму?

— Что я — единственная, кто тебе нужен.

Лира почувствовала, как в груди что-то оборвалось.

Не взорвалось. Не вспыхнуло. А именно оборвалось — тихо, как струна.

Она выглянула.

Эвелин сидела на столе, закинув ногу на ногу. Джек стоял у окна, скрестив руки. Они были одни. И между ними было то, что Лира не могла назвать, но что чувствовала каждой клеткой.

Напряжение.

Притяжение.

Что-то, чего у неё с Джеком никогда не было.

Она отступила.

Бесшумно.

И ушла.

---

Ночью Лира не спала.

Она сидела на подоконнике, подтянув колени к груди, и смотрела на луну. В её голове крутились слова Эвелин.

«Я — единственная, кто тебе нужен».

Лира сжала пальцы.

— Нет, — прошептала она. — Это не так.

«Она не знает его».

— Она видит только то, что хочет видеть.

«Она не понимает, какой он».

— Она хочет его сломать. Подчинить.

«А ты?»

Лира замерла.

Голос в голове был её собственным. Но звучал иначе. Глубже. Темнее.

«А ты разве не хочешь того же?»

— Я хочу, чтобы он был со мной, — тихо ответила она.

«Это одно и то же».

— Нет. Я не стану его принуждать.

«А если он сам уйдёт?»

— Он не уйдёт.

«Уже уходит. К ней. К другим. Ты видишь это, но не хочешь признавать».

Лира закрыла глаза.

— Он мой друг.

«Друг, который выбирает всех, кроме тебя».

— Это не так.

«Разве?»

Она открыла глаза.

Луна была холодной. Белой. Равнодушной.

— Что мне делать? — прошептала Лира.

«Убрать лишнее».

Она замерла.

— Что?

«Тех, кто мешает. Тех, кто встаёт между вами. Их не должно быть».

Лира почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Это неправильно.

«Правильно. Просто ты боишься признать».

— Я не...

«Ты уже всё решила. Просто не хочешь этого говорить».

Она сползла с подоконника.

Подошла к зеркалу.

В отражении была она. Та же Лира. Тихая, серая, незаметная. Но в глазах — что-то новое. Что-то, чего она сама не узнавала.

— Я не позволю ей забрать его, — прошептала она.

Отражение кивнуло.

И улыбнулось.

---

На следующий день Лира подошла к Эвелин.

Сама.

Впервые.

Эвелин сидела в столовой, лениво ковыряя еду. Лира остановилась напротив.

— Нам нужно поговорить, — сказала она.

Эвелин подняла глаза.

— О чём?

— О Джеке.

Эвелин отложила вилку.

— И что ты хочешь мне сказать?

— Держись от него подальше.

В столовой стало тихо. Несколько студентов обернулись.

Эвелин медленно поднялась.

— Что?

— Ты слышала.

— Это угроза?

Лира покачала головой.

— Просто совет.

— А если я не послушаю?

Лира посмотрела ей в глаза.

— Тогда я сделаю так, что ты не сможешь быть рядом с ним.

Эвелин улыбнулась.

Но улыбка была злой.

— Ты? — переспросила она. — Девочка из приюта? Ты ничего не сможешь.

— Возможно.

— Тогда зачем пришла?

— Чтобы предупредить.

Лира сделала шаг вперёд.

— Ты не знаешь, на что я способна.

— А ты не знаешь, на что способна я.

Они стояли друг напротив друга.

Огонь и лёд.

Эвелин — высокая, сильная, с алыми волосами и магией, от которой воздух дрожал. Лира — маленькая, тихая, но с таким холодом в глазах, что Эвелин на мгновение стало не по себе.

— Это мы ещё посмотрим, — произнесла Лира.

И ушла.

---

Джек узнал об этом от Маркуса.

— Они столкнулись в столовой, — рассказывал тот. — Чуть не подрались.

— Кто?

— Лира и Эвелин.

Джек выругался.

— Где Лира?

— В комнате. Она закрылась.

Он побежал.

Лиру он нашёл в их общей гостиной. Она сидела в кресле, спокойная, как вода в пруду.

— Что ты сделала? — спросил Джек.

— Ничего.

— Маркус сказал...

— Я просто поговорила с ней.

— О чём?

— О тебе.

Джек сел напротив.

— Лира, — сказал он. — Это опасно. Ты не должна влезать.

— Почему?

— Потому что Эвелин... она не та, с кем можно так говорить.

— А я, по-твоему, та?

Он замолчал.

— Лира...

— Она хочет тебя забрать, — перебила она. — Разве ты не видишь? Она не оставит тебя в покое. Пока не сломает.

— Я справлюсь.

— Как? Ты боишься её. Я вижу.

— И что? Страх — это не слабость.

— Но и не сила.

Она поднялась.

— Я не позволю ей забрать тебя.

— Лира...

— Я. Не. Позволю.

Она смотрела на него.

И в её серых глазах Джек увидел то, от чего у него похолодело внутри.

Не злость.

Не ревность.

А спокойная, ледяная решимость.

— Ты мой друг, — тихо сказала она. — Мой единственный. И я не отдам тебя никому.

— Я не вещь.

— Знаю.

Она подошла ближе.

— Но ты — моё. Единственное, что у меня есть.

Джек сглотнул.

— Это нездорово, Лира.

— Возможно.

— Ты понимаешь, что это... — он запнулся.

— Что? — она наклонила голову. — Одержимость?

— Да.

— Понимаю.

Она улыбнулась.

— И мне всё равно.

Она коснулась его щеки.

— Я устала бояться. Устала ждать. Устала смотреть, как другие пытаются тебя забрать.

— Лира...

— Тшш.

Она прижала палец к его губам.

— Теперь моя очередь.

И вышла.

Джек остался один.

Сердце колотилось.

В голове — пустота.

— Боже, — прошептал он. — Что с ними со всеми происходит?

Ответа не было.

Только тишина.

И где-то в глубине коридора — лёгкий, едва слышный скрип льда.

---

Продолжение следует...

Глава 19

Глава 18. «Тихие войны»

Джек чувствовал это кожей.

Воздух в академии изменился. Он стал плотнее, тяжелее, будто перед грозой. Студенты, сами того не понимая, ходили быстрее, говорили тише, инстинктивно жались к стенам. Даже преподаватели, казалось, старались лишний раз не выходить из кабинетов.

А всё из-за них.

Из-за четырёх девушек, которые теперь смотрели друг на друга иначе.

Джек видел это на лекциях. Лира садилась слева от него — всегда, неизменно, как по расписанию. Эвелин — справа, через проход, но достаточно близко, чтобы её магическое тепло можно было почувствовать. Селеста появлялась реже, но когда появлялась — вставала у окна, и её ледяной взгляд обводил аудиторию, на мгновение задерживаясь на каждой.

А Аврора...

Аврора просто была. Где-то рядом. Всегда.

— Ты не мог бы не ходить в столовую? — спросил Маркус.

— Почему?

— Потому что когда ты там, все эти... — он неопределённо повёл рукой, — начинают странно себя вести.

— Как?

— Ну, вчера Эвелин прожигала взглядом Лиру. Лира смотрела на Эвелин так, будто прикидывала, как заморозить ей еду. А Селеста стояла в дверях и улыбалась. Джек, у меня от её улыбки мурашки. В плохом смысле.

— А я был при этом?

— Ты жрал свой суп и делал вид, что ничего не происходит!

— Ну, — Джек пожал плечами, — суп был вкусный.

Маркус застонал.

— Ты вообще понимаешь, что вокруг тебя творится?

— Понимаю, — спокойно ответил Джек. — Просто не знаю, что с этим делать.

— Бежать!

— Куда? Я уже в самой охраняемой академии империи. Если они меня здесь достанут, то достанут везде.

— Звучит как приговор.

— Это и есть приговор.

---

Столкновение произошло в библиотеке.

Джек сидел в дальнем углу, листая книгу о древних порталах. Рядом сидела Лира. Она читала что-то по теории льда, но Джек видел: взгляд её то и дело ускользает к двери.

— Ты кого-то ждёшь? — спросил он.

— Нет.

— Тогда почему ты смотришь на дверь каждые три секунды?

— Просто... показалось.

Дверь открылась.

Вошла Эвелин.

Она была в тренировочной форме, с алыми волосами, собранными в высокий хвост. Её кожа блестела от пота — видимо, только что из зала. Но шла она не в зал.

Она шла к ним.

— Привет, — сказала она, останавливаясь напротив.

— Привет, — осторожно ответил Джек.

Эвелин посмотрела на Лиру.

Лира посмотрела на Эвелин.

Тишина.

Несколько секунд ничего не происходило. Просто два взгляда, которые встретились и не хотели расходиться.

— Здесь занято? — спросила Эвелин.

— Да, — ответила Лира.

— Я не у тебя спрашиваю.

— А он тебе всё равно не ответит.

— Почему?

— Потому что он занят.

Эвелин улыбнулась.

— Чем? Чтением? Это не занятость. Это... декорация.

— Зато безопасная.

— Безопасность — для слабых.

— Тогда почему ты всё ещё стоишь?

Джек переводил взгляд с одной на другую, как зритель на теннисном матче. Только тут мячом был он сам, а удары становились всё жёстче.

— Дамы, — начал он.

— Молчи, — хором ответили обе.

— Ладно.

Он снова уткнулся в книгу.

Эвелин опустилась на стул напротив.

— Я не собираюсь с тобой ссориться, — произнесла она, глядя на Лиру.

— А я и не ссорюсь, — ответила та. — Просто обозначаю границы.

— Твои границы меня не интересуют.

— Зато мои.

Они снова замолчали.

Но в этот раз тишина была другой. Она давила. Гудела. Как натянутая тетива.

Джек почувствовал, как температура воздуха начала меняться. Слева от него похолодало — это магия Лиры, лёгкая, почти незаметная, но уже вышедшая из-под контроля. Справа — потеплело. Это Эвелин, чей огонь всегда был готов вырваться.

— Знаешь, что я заметила? — сказала Эвелин.

— Что? — спросила Лира.

— Ты всегда сидишь слева. Как будто боишься, что если отойдёшь — он исчезнет.

— Это называется забота.

— Это называется страх.

— А ты всегда приходишь, когда тебя не звали. Это называется навязчивость.

— А по-моему — решительность.

— Решительность — это когда есть выбор. А у тебя его нет.

Эвелин прищурилась.

— Что ты сказала?

— Ты слышала.

Джек отложил книгу.

— Так, — произнёс он. — Может, вы обе успокоитесь?

— Я спокойна, — сказала Лира.

— Я тоже, — добавила Эвелин.

— Вы обе выглядите так, будто сейчас подерётесь. В библиотеке. Над моей головой.

— Это метафора, — заметила Лира.

— Что?

— Ты — книга. А мы — читатели. Каждая хочет дочитать первой.

Эвелин фыркнула.

— Сравнение так себе.

— Зато точное.

Джек потёр виски.

— Может, я лучше пойду?

— Сиди, — снова хором.

Он вздохнул.

— Вы хоть понимаете, как это выглядит со стороны?

— Понимаем, — сказала Лира.

— И нам всё равно, — добавила Эвелин.

Они переглянулись.

И в этом взгляде было что-то, отчего Джеку стало по-настоящему неуютно. Это не было ненавистью. Скорее... странное, ядовитое уважение. Как у двух хищниц, которые признают силу друг друга, но не собираются уступать добычу.

— Ладно, — произнесла Эвелин, поднимаясь. — Я пришла не ссориться.

— А зачем? — спросила Лира.

— Просто... проверить.

— Что?

— Себя. И тебя.

Она улыбнулась.

— Ты сильнее, чем кажешься. Это хорошо.

— Зачем тебе это?

— Потому что слабая соперница — это скучно.

Она развернулась и ушла.

Лира смотрела ей вслед.

— Она ненормальная, — тихо сказала она.

— Вы все ненормальные, — ответил Джек.

— Но я — по-другому.

— Да. Ты — тихая ненормальная. Это почти комплимент.

Лира не улыбнулась.

— Она не отступит, — произнесла она. — И я не отступлю.

— Знаю.

— И Селеста не отступит.

— Знаю.

— И что ты будешь делать?

Джек откинулся на спинку стула.

— Надеяться, что вы перебьёте друг друга до того, как доберётесь до меня.

— Это не смешно.

— А я и не шучу. Ну, почти.

Лира сжала его руку.

— Я не дам им тебя забрать.

— Лира...

— Нет. Молчи.

Она смотрела ему в глаза.

— Я была рядом с тобой с самого начала. Ещё в приюте. Когда ты был никем. Когда у тебя не было ни силы, ни статуса, ни будущего. Я выбрала тебя тогда.

— Я помню.

— А они... — она запнулась. — Они пришли потом. Когда ты уже стал... таким.

— Каким?

— Живым. Настоящим. Опасным.

Она придвинулась ближе.

— Я не отдам тебя, Джейк. Даже если для этого придётся... — она замолчала.

— Что?

— Ничего.

Она улыбнулась.

Но улыбка не коснулась глаз.

— Просто знай: я никуда не уйду.

И ушла.

Джек остался в библиотеке один.

— Отлично, — пробормотал он. — Просто отлично.

Он снова взял книгу.

Но читать не мог.

Перед глазами стояли их лица — Лиры, Эвелин, Селесты, Авроры. И все они смотрели на него с одним и тем же выражением.

С голодом.

---

Вечером, в гостиной, Джек достал рапиру и положил её на колени.

— Ну, — сказал он. — Похоже, у нас проблемы.

Клинок блеснул.

— Не проблемы, — поправил себя Джек. — А... обстоятельства. Женского пола. И агрессивного нрава.

Он провёл пальцем по лезвию.

— Может, ты что-нибудь посоветуешь?

Клинок молчал.

— Понятно. Ты тоже боишься.

Он убрал рапиру.

— Ладно. Разберусь сам. Как всегда.

Но в голосе не было уверенности.

И он сам это слышал.

---

Продолжение следует...

Глава 20

Глава 19. «Между огнём и тишиной»

Это случилось в пятницу.

Джек никогда не любил пятницы. В портовых тавернах по пятницам случались драки. В тюрьмах — проверки. В Академии Серебряный Шпиль — что-то похуже.

Он шёл в столовую, когда услышал голоса.

Сначала тихие. Почти вежливые. Но с той особой интонацией, от которой у Джека ещё в прошлой жизни начинали чесаться кулаки.

— Ты опять сидела рядом с ним, — произнесла Эвелин.

— Он сам попросил, — ответила Лира.

— Он не просил. Он просто не успел отодвинуться.

— Ты была там?

— Нет. Но знаю его.

— Ты его не знаешь.

— А ты, значит, знаешь?

— Больше, чем ты.

Джек замер за углом.

Пятница. Ну конечно.

Он осторожно выглянул.

Они стояли в коридоре у входа в столовую. Эвелин — высокая, пылающая, с алыми волосами, которые, казалось, светились изнутри. Лира — напротив, невысокая, тихая, но с таким холодом в серых глазах, что даже Джеку стало не по себе.

— Ты считаешь себя особенной, — произнесла Эвелин. — Но ты просто девочка из приюта, которая вцепилась в него, как в спасательный круг.

— А ты — аристократка, которая не может смириться, что ей что-то не принадлежит, — ответила Лира.

— Он не твой.

— И не твой.

— Пока.

— Вот именно. Пока.

Они шагнули друг к другу.

Воздух задрожал. Слева потянуло холодом — это магия Лиры, лёгкая, но уже небезопасная. Справа — жаром. Эвелин не сдерживалась: её аура пошла волнами, заставляя светильники мигать.

— Дамы, — раздался голос Маркуса откуда-то сбоку. — Может, не здесь?

— Не лезь, — хором ответили обе.

Маркус исчез.

Джек прижался к стене.

Инстинкт самосохранения — старый, пиратский, спасший его от испанских виселиц, акул и разъярённых ведьм — тихо, но настойчиво прошептал:

«Беги».

И Джек побежал.

Не в столовую. Не в гостиную. А куда глаза глядят — по коридорам, лестницам, переходам. Подальше от огня и льда, которые вот-вот должны были столкнуться.

За спиной что-то грохнуло.

Кажется, началось.

---

Он не знал, куда бежит.

Академия была огромной, и в этой её части Джек ещё не бывал. Узкие коридоры, старые двери, пыльные портьеры. Здесь пахло книгами, воском и чем-то сладковатым, как сушёные травы.

Джек остановился, переводя дух.

Сердце колотилось. В голове — обрывки мыслей.

«Они подерутся. Может, уже дерутся. И всё из-за меня».

«Хотя нет. Не из-за меня. Из-за того, кем они меня считают».

«А кто я на самом деле?»

Ответа не было.

Джек огляделся.

Перед ним была дверь. Старая, дубовая, с потёртой ручкой. Он не знал, что за ней. Но куда-то надо было деться.

Он толкнул дверь.

---

Комната оказалась кабинетом.

Небольшим, уютным, залитым мягким светом заходящего солнца. Вдоль стен — стеллажи с книгами. У окна — массивный стол. На столе — чайник, чашки, разбросанные перья. И в кресле, с ногами, заброшенными на подлокотник, спала Аврора.

Джек замер.

Она не проснулась.

Её синие волосы рассыпались по спинке кресла. Лицо было спокойным, почти детским. Грудь медленно вздымалась. Аврора Сильвервейн — гений, будущий Архимаг, гроза преподавателей — спала с открытым ртом и тихо посапывала.

Джек не знал, что делать.

Он сделал шаг назад.

— Останься, — произнесла она, не открывая глаз.

Джек вздрогнул.

— Ты не спала?

— Спала.

— Тогда как...

— Ты вошёл. Я проснулась. Это логично.

Она не изменила позы. Глаза по-прежнему были закрыты. Но голос — ленивый, протяжный — заполнил комнату, как вода, медленно заливающая трюм.

— Зачем ты здесь? — спросила она.

— Случайно.

— Случайности — это просто закономерности, которые мы не потрудились понять.

— Глубоко.

— Банально. Но работает.

Она открыла глаза.

Тёмно-сапфировые, полуприкрытые. Взгляд ленивый, сонный. Но Джек уже знал: за этой ленью прячется ум, который считывает его быстрее, чем он сам.

— Садись, — сказала Аврора.

— А можно постоять?

— Можно. Но это неудобно. А я не люблю неудобства.

Он сел.

Кресло напротив было мягким, старым, пахло пылью и чаем. Джек откинулся на спинку и только сейчас понял, как устал.

— Ты бежал, — констатировала Аврора.

— Ага.

— От них.

— От... ситуации.

— Ситуация, — она растянула слово, будто пробовала на вкус. — Красивое название для двух девушек, готовых разорвать друг друга из-за тебя.

— Ты откуда знаешь?

— Слышала. Здесь хорошая акустика.

Она села.

Движения были медленными, плавными. Аврора потянулась, хрустнула шеей, поправила волосы. Всё это она делала с таким видом, будто в мире не было ничего важнее её личного комфорта.

— И что ты будешь делать? — спросила она.

— Не знаю. Надеяться, что они остановятся.

— Не остановятся.

— Почему?

— Потому что они уже перешли черту. Обе.

Она взяла со стола чашку, заглянула в неё, поморщилась.

— Лира, — продолжила она, — слишком долго была рядом с тобой. Ты для неё не просто человек. Ты — точка опоры. Её мир. Если тебя убрать — она рассыплется. Поэтому она будет драться до конца.

— А Эвелин?

— Эвелин — другое. Она не нуждается в опоре. Она нуждается в достойном противнике. В том, кто не прогибается. Ты — первый, кто ей не прогибается. Это для неё как... — Аврора помедлила, подбирая слово, — как сильный ветер для паруса. Без него корабль стоит.

— Ты говоришь, как будто читаешь их мысли.

— Я просто наблюдаю. Это не сложно.

Она отставила чашку.

— Ты всё равно влип. Осталось понять, как глубоко.

Джек усмехнулся.

— А ты, значит, не в этом списке?

Аврора посмотрела на него.

Долго. Очень долго.

— Я, — произнесла она, — ещё не решила.

— Что?

— Интересен ли ты мне настолько, чтобы ввязываться.

Она откинулась в кресле.

— Обычно люди... — она махнула рукой, — предсказуемы. Ты — нет. Это любопытно. Но любопытство — не то же самое, что желание.

— И что же тебе нужно?

— Ещё не знаю.

Она улыбнулась.

И в этой улыбке было что-то такое, отчего Джеку захотелось встать и уйти.

Но он не встал.

— Ты странная, — сказал он.

— Знаю.

— Тебе не скучно быть такой... отстранённой?

— Скучно, — призналась она. — Именно поэтому ты меня и развлекаешь.

Она наклонилась вперёд.

— Расскажи, — произнесла она, — что ты чувствовал, когда бежал?

— Страх.

— А ещё?

— Азарт.

— Азарт, — повторила она. — Это уже интереснее.

Она смотрела на него.

И в этот раз взгляд был другим. Не сонным. Не ленивым. А цепким, как прибой, который накатывает медленно, но неотвратимо, смывая с берега всё лишнее.

— Ты боишься их, — сказала Аврора. — Но при этом тебе нравится быть причиной. Это противоречие.

— Я весь — противоречие.

— Знаю. Поэтому ты мне и интересен.

Она встала.

Подошла к окну, прислонилась к подоконнику.

— Ты ведь понимаешь, что это не закончится? — спросила она, глядя на закат.

— Что именно?

— Они будут бороться за тебя. По-своему. И каждая будет думать, что именно она знает, как правильно.

— А ты?

— Я? — она повернулась. — Я подожду.

— Чего?

— Когда станет по-настоящему интересно.

Она улыбнулась.

— А потом, возможно, вмешаюсь.

— Зачем?

— Чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

Джек встал.

— Ты говоришь так, будто я — эксперимент.

— А разве нет?

Она шагнула к нему.

— Ты — аномалия. Слабый маг, который побеждает. Трус, который лезет в самое пекло. Шут, который заставляет серьёзных людей сходить с ума.

Она остановилась перед ним.

— Таких, как ты, — произнесла она, — не бывает.

— И что с того?

— А то, что я хочу понять, как ты устроен.

Она подняла руку и легко, почти невесомо, коснулась его груди.

— Сердце бьётся быстро, — констатировала она. — Страх. Но не только.

— А что ещё?

— Возбуждение. Ты возбуждён.

— Это не то...

— Не ври.

Она убрала руку.

— Ты возбуждён не мной. И не ими. Ты возбуждён ситуацией. Сложностью. Тем, что не можешь всё контролировать.

— Ты читаешь меня, как книгу.

— Книги скучны. Ты — нет.

Она отошла.

— Ладно, Воррен. Можешь остаться. Но тихо. Я хочу ещё поспать.

И она снова улеглась в кресло, закрыв глаза.

Джек стоял посреди комнаты, не зная, что делать.

— Ты серьёзно? — спросил он.

— Вполне.

— А если я уйду?

— Уйдёшь.

Она зевнула.

— Но ты не уйдёшь. Потому что тебе здесь безопаснее, чем там.

Она махнула рукой в сторону двери.

— Они ещё там. И они злые.

Джек прислушался.

Где-то вдалеке, за стенами, действительно что-то грохотало. Кажется, кого-то швырнули в доспех.

— Чёрт, — пробормотал он.

— Именно.

Аврора повернулась на бок.

— Так что сядь. Завари чай. И не мешай мне спать.

Джек сел.

И, сам не зная почему, потянулся к чайнику.

---

Продолжение следует...

Глава 21

Глава 21. «Точка кипения»

Он вернулся, когда солнце уже село.

Коридоры были пусты. Только где-то вдалеке ещё слышался шум — не то уборщики, не то те, кто разбирал последствия. Джек шёл медленно, прижимаясь к стене, как человек, который знает: за каждым углом может ждать беда.

В гостиной горел свет.

Он остановился у двери.

— Чёрт, — прошептал он. — Ну почему я не родился трусом?

Впрочем, он родился трусом. Просто его трусость всегда приводила его не в безопасное место, а в самое пекло.

Он толкнул дверь.

Они сидели в разных углах.

Лира — в кресле у окна, с книгой на коленях, которую явно не читала. Эвелин — у камина, на табурете, который поставила так, чтобы видеть и дверь, и Лиру. Между ними — метры пространства, но воздух дрожал.

— О, — произнёс Джек. — Вы ещё живы.

— К сожалению, — ответила Эвелин.

— К счастью, — поправила Лира.

Они переглянулись.

Джек прошёл к столу, налил себе воды. Выпил. Налил ещё.

— Может, объясните, что между вами произошло? — спросил он.

— Ничего, — сказала Лира.

— Абсолютно, — добавила Эвелин.

— Тогда почему в коридоре у столовой валяются обломки доспеха, а у гобелена появилась дыра?

— Плохой ремонт, — пожала плечами Эвелин.

— Очень плохой, — кивнула Лира.

Джек поставил стакан.

— Ладно, — сказал он. — Хватит.

Они посмотрели на него.

Он редко говорил таким тоном. Без шуток. Без усмешки. Просто ровно и тяжело.

— Хватит, — повторил Джек. — Это зашло слишком далеко.

— Что именно? — спросила Эвелин.

— Всё. Ваши игры. Ваше соперничество. Ваше... — он запнулся. — Ваша одержимость.

— Мы не одержимы, — тихо произнесла Лира.

— Да? — Джек повернулся к ней. — Тогда почему ты вчера сказала, что не отдашь меня никому?

— Потому что я твой друг.

— Это не дружба, Лира. Это... — он не закончил.

Она сжала книгу.

— Что? — переспросила она. — Что это?

— Ты знаешь.

— Нет. Скажи.

— Это собственничество.

Лира побледнела.

— Я просто забочусь о тебе.

— Забота — это когда человек может уйти, а ты его отпускаешь. А ты... ты не отпускаешь.

Она опустила глаза.

Джек повернулся к Эвелин.

— А ты, — сказал он. — Ты вообще напала на меня.

— Я не нападала.

— Ты прижала меня к стене и сказала, что я твой.

— Это правда.

— Нет, Эвелин. Это не правда. Я не твой. И не её. И вообще ничей.

Она поднялась.

— Ты не понимаешь.

— Чего?

— Того, что ты сам делаешь с людьми!

Она шагнула к нему.

— Ты улыбаешься. Ты шутишь. Ты смотришь так, будто весь мир — твоя палуба. И мы... мы все... — она запнулась. — Мы все ведёмся на это. Как дуры.

— Это не оправдание.

— А мне и не нужно оправдание!

Она остановилась в шаге.

— Я устала притворяться, что мне всё равно. Мне не всё равно. Ты мне нужен. И я не собираюсь извиняться за это.

Джек смотрел на неё.

— Эвелин, — произнёс он. — Ты мне нравишься. Правда. Но то, что ты делаешь... это пугает.

— Знаю.

— И тебя это не останавливает?

— Нет.

Он покачал головой.

— Ладно, — сказал он. — Тогда послушайте обе.

Он обвёл их взглядом.

— Это шутка, которая зашла слишком далеко. Понимаете? Я подкалывал, вы отвечали, всё было... весело. Но теперь это не весело. Теперь это страшно. И я прошу вас — обеих — остановиться.

Тишина.

Эвелин стояла, сжимая кулаки. Лира сидела, опустив голову.

— Я не могу, — тихо произнесла Лира.

— Что?

— Я не могу остановиться. — Она подняла глаза. — Я пробовала. Не выходит.

— Лира...

— Ты — единственное, что у меня есть. Единственное, ради чего я просыпаюсь по утрам. Если я отпущу... — она замолчала.

— То что?

— То я не знаю, кто я.

Джек почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

— Это неправильно, — сказал он.

— Знаю.

— И что ты будешь делать?

— Не знаю. Но я не уйду.

Он перевёл взгляд на Эвелин.

— А ты?

— А я, — произнесла она, — не умею проигрывать.

— Это не соревнование.

— Всё — соревнование. Особенно ты.

Она улыбнулась.

Но улыбка была жёсткой, как сталь.

— Ты просишь нас остановиться, — сказала она. — Но сам продолжаешь стоять между нами. Продолжаешь быть... собой. И знаешь, что? Пока ты такой — мы не остановимся.

— Тогда, может, мне уйти?

— Куда? — спросила Лира.

— Не знаю. Подальше.

— Ты не уйдёшь.

— Почему?

— Потому что здесь твой шанс. Академия. Будущее. Ты не бросишь это.

Джек усмехнулся.

— Будущее, — повторил он. — А что, если у меня нет будущего? Что, если я просто... чужой здесь?

Они обе замолчали.

— Ты о чём? — тихо спросила Лира.

— Ни о чём. Просто устал.

Он потёр лицо.

— Ладно, — сказал он. — Раз вы не можете остановиться, тогда я изменю правила.

— Какие?

— Я больше не буду тебя дразнить, Эвелин. И не буду полагаться на тебя, Лира. По крайней мере, постараюсь.

— И что это изменит? — спросила Эвелин.

— Не знаю. Но что-то должно.

Он прошёл к двери.

— Я иду спать. Один. Если кто-то попробует войти — я запрусь. И, честно говоря, мне всё равно, кто будет стучать.

— Джейк, — позвала Лира.

Он остановился.

— Я не хотела, чтобы так вышло.

— Знаю.

— Но я не жалею.

— Знаю.

Он вышел.

---

Ночью он лежал и смотрел в потолок.

Дверь была заперта. Рапира — рядом. Впервые за долгое время он чувствовал себя... почти в безопасности.

Но сон не шёл.

В голове крутились слова Эвелин: «Пока ты такой — мы не остановимся».

И слова Лиры: «Я не могу остановиться».

— Джек, — прошептал он сам себе, — ты влип по-настоящему.

Он закрыл глаза.

И почему-то перед ним всплыло лицо Авроры — спокойное, полусонное.

«Ты возбуждён не мной. И не ими. Ты возбуждён ситуацией».

— Нет, — прошептал Джек. — Это не так.

Но где-то глубоко внутри, в той части, которую он не хотел признавать, шевельнулось сомнение.

А что, если — так?

---

Продолжение следует...

Глава 22

Глава 21. «Красный рассвет»

Джек проснулся от тишины.

Не от шума. Не от криков. А именно от тишины — той особенной, звенящей, которая бывает перед бурей. Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как воздух в комнате стал густым, сладковатым, будто кто-то разлил невидимый сироп.

Он сел.

Рапира лежала рядом, тускло поблёскивая. Джек потянулся к ней, и холодная рукоять легла в ладонь, как рука старого друга.

— Что-то не так, — прошептал он.

Клинок не ответил.

Но Джек знал.

Что-то изменилось.

Он оделся медленно, не зажигая свет. Выглянул в окно. Над академией занимался рассвет — но не золотой, не розовый, а какой-то мутный, красноватый, будто само солнце было больно.

— Красный рассвет, — пробормотал Джек. — Моряки говорят, это к беде.

Он сунул рапиру в импровизированные ножны — кусок ткани, который примотал к поясу, — и вышел.

Коридор был пуст.

Слишком пуст.

Обычно в это время уже сновали студенты, гремели двери, слышались голоса. Теперь — ничего. Только далёкое эхо шагов, которое могло быть и его собственным.

Джек шёл, держась ближе к стене.

Старый инстинкт — тот самый, что спасал его от абордажных сабель и разъярённых толп — тихо, но настойчиво шептал:

«Она рядом. Она ждёт».

Он не знал, кто «она».

Но чувствовал.

---

Она появилась из бокового коридора.

Лира.

Но не та Лира, которую он знал.

Она шла медленно, очень медленно, и её шаги не издавали ни звука. Серая форма была безупречна. Волосы — аккуратно собраны. На губах — лёгкая, почти нежная улыбка.

— Доброе утро, Джейк, — произнесла она.

Голос был мягким, как шёлк.

— Лира, — ответил он.

— Ты рано проснулся.

— Не спалось.

— Мне тоже.

Она подошла ближе.

— Я всю ночь думала, — сказала она. — О тебе. О нас.

— И?

— И поняла, что была неправа.

Джек приподнял бровь.

— Ты? Неправа?

— Да. Представь себе.

Она остановилась в шаге.

— Я пыталась быть... хорошей. Терпеливой. Ждать, пока ты сам поймёшь. — Она покачала головой. — Но это не работает. Ты не понимаешь.

— Чего?

— Что мы созданы друг для друга.

Она произнесла это так просто, так спокойно, что Джек на мгновение опешил.

— Лира, — начал он.

— Не перебивай.

Её улыбка стала шире.

— Я знаю, что ты сейчас скажешь. Что-нибудь про свободу. Про то, что ты не создан для отношений. Про то, что тебе нужно пространство. — Она хихикнула. — Но это всё неправда. Ты сам не знаешь, что тебе нужно. А я знаю.

— Откуда?

— Потому что я знаю тебя лучше, чем ты сам.

Она сделала ещё шаг.

Джек отступил.

— Лира, — произнёс он. — Ты меня пугаешь.

— Знаю.

— И тебе всё равно?

— Мне не всё равно. Просто это... необходимо.

Она подняла руку.

В её ладони что-то блеснуло. Лёд. Тонкая, почти невидимая пластина, которая парила над кожей, как снежинка.

— Знаешь, что я поняла за эту ночь? — спросила она, разглядывая лёд. — Любовь — это не про ожидание. Любовь — это про действие. Про то, чтобы взять своё. Удержать. Защитить.

— Защитить от кого?

— От всех.

Она сжала ладонь.

Лёд хрустнул.

— От Эвелин. От Селесты. От Авроры. От всех, кто смотрит на тебя так, будто имеет право.

— Никто не имеет права.

— Вот именно. Никто.

Она улыбнулась.

— Кроме меня.

Джек сглотнул.

Воздух вокруг Лиры стал холоднее. Он видел, как из её рта вырывается лёгкий пар. Как иней начинает расползаться по полу, по стенам, по его ботинкам.

— Лира, — сказал он. — Остановись.

— Зачем?

— Потому что это безумие.

— Безумие — это позволить им забрать тебя.

Она шагнула вперёд.

Джек попятился.

— Ты боишься, — произнесла она. — Это хорошо. Страх — это честно.

— Я не боюсь.

— Врёшь. Но неважно.

Она подняла вторую руку.

И лёд ожил.

Он пополз по стенам, по потолку, по полу. Тонкие, изящные узоры, похожие на паутину, но смертельно опасные. Джек чувствовал, как холод проникает под одежду, как дыхание становится рваным.

— Я не хочу причинять тебе боль, — сказала Лира.

— Тогда не надо.

— Но иногда, — продолжила она, будто не слыша, — это единственный способ, чтобы ты понял.

Она сделала резкое движение.

Лёд рванулся вперёд.

Джек отпрыгнул.

Он бежал.

---

Академия превратилась в лабиринт.

Коридоры, которые вчера были знакомыми, теперь казались чужими. Стены покрылись изморозью. Светильники мигали, как в предсмертной агонии. Джек слышал за спиной лёгкий, почти невесомый перестук — это лёд полз за ним, как живой.

— ДЖЕЙК! — голос Лиры разносился по коридорам, многократно отражаясь. — НЕ УБЕГАЙ! Я ПРОСТО ХОЧУ ПОГОВОРИТЬ!

— Разговор со льдом мне не нравится! — крикнул он, сворачивая за угол.

И налетел на неё.

Эвелин.

Она стояла посреди коридора, как статуя. Алые волосы рассыпались по плечам. Глаза горели.

— Воррен, — произнесла она.

— Не сейчас! — выдохнул Джек.

— Что?

— Она сзади! Лира! Она... изменилась!

Эвелин посмотрела за его спину.

И улыбнулась.

— Ах, — протянула она. — Значит, она наконец показала себя.

— Что?

— Я знала. Знала, что эта тихая серая мышь не так проста.

Она схватила Джека за руку.

— Идём.

— Куда?

— Подальше от неё.

Она потащила его в боковой коридор.

Джек не сопротивлялся.

---

Они остановились в какой-то кладовой.

Тёмной, пыльной, заставленной ящиками. Эвелин захлопнула дверь и прижала к ней ладонь. Дерево вспыхнуло алым — она поставила блок.

— Это задержит её, — сказала она. — На какое-то время.

— Спасибо, — выдохнул Джек.

— Не благодари.

Она повернулась.

— Я делаю это не из доброты.

— А зачем?

— Затем, что ты мой.

Джек замер.

— Эвелин...

— Молчи.

Она подошла ближе.

В её глазах было то, что он уже видел раньше. Но теперь это стало... глубже. Темнее.

— Ты просил остановиться, — произнесла она. — Помнишь?

— Да.

— Я не смогла.

— Знаю.

— И сейчас не смогу.

Она коснулась его щеки.

Пальцы были горячими. Обжигающими.

— Пока ты бегаешь от нас, — продолжила она, — всё будет только хуже. Понимаешь? Ты сам создаёшь этот хаос. Своим бегством. Своим страхом.

— А что мне делать? Стоять?

— Нет. Выбирать.

— Что?

— Одну из нас.

Она придвинулась.

— Выбери меня, — прошептала она. — И я остановлю их. Всех. Лиру. Селесту. Кого угодно. Ты будешь в безопасности.

— А если не выберу?

Эвелин улыбнулась.

Но улыбка была страшной.

— Тогда я не остановлюсь, — сказала она. — И они не остановятся. И ты будешь бегать, пока не сломаешься.

Она провела рукой по его груди.

— А когда сломаешься... — её голос стал ниже, — я подберу осколки. И соберу из них то, что захочу.

Джек отшатнулся.

— Ты ненормальная.

— Знаю.

Она шагнула к нему.

— Но я, по крайней мере, честна.

Она снова коснулась его.

И в этот раз её прикосновение было другим. Не угрожающим. А... жадным. Она прижала его к стене, и её горячее тело вдавилось в него.

— Знаешь, что самое смешное? — прошептала она ему на ухо.

— Что?

— Ты боишься. Но тебе нравится.

— Это не так.

— Врёшь.

Её губы скользнули по его шее.

— Твоё сердце, — произнесла она. — Оно колотится. Я чувствую.

— От страха.

— И от возбуждения.

Она отстранилась и посмотрела ему в глаза.

— Признай это, Джек. Тебе нравится быть в центре. Нравится, когда из-за тебя сходят с ума. Нравится быть причиной.

— Нет.

— Да.

Она улыбнулась.

И в её улыбке была такая уверенность, что Джеку стало по-настоящему страшно.

— Я тебя вижу, — сказала она. — Насквозь. И мне это нравится.

Дверь содрогнулась.

Удар.

Ещё.

Лира.

— ОНА УЖЕ ЗДЕСЬ! — крикнула Эвелин, отступая от Джека. — Иди за мной!

— Куда?

— Вниз. Там старые проходы. О вас никто не узнает.

— О нас?

— О тебе, — поправилась она. — Потом.

Она схватила его за руку.

И они побежали.

---

Подвалы академии были лабиринтом.

Тёмные, сырые, пахнущие плесенью и старым камнем. Джек не знал, куда они идут. Эвелин двигалась уверенно, будто уже бывала здесь.

— Ты знаешь эти проходы? — спросил он.

— Немного.

— Откуда?

— Изучала карты.

— Зачем?

— Чтобы найти место, где можно спрятаться. Или спрятать.

Он не стал уточнять.

Сзади, где-то наверху, выли пол и стены. Лира не отставала. Джек слышал, как лёд скрипит, расширяясь, как трескаются камни.

— Она сильнее, чем я думала, — пробормотала Эвелин.

— Она всегда была сильной.

— Не в этом смысле. Она... одержима.

— Как и ты.

Эвелин резко остановилась.

— Я не одержима, — сказала она.

— Ага, конечно.

— Я — целеустремлённая.

— Это одно и то же.

Она развернулась.

— Нет. Я не ползаю за тобой по коридорам. Я не покрываю стены льдом. Я... — она запнулась.

— Что?

— Я просто знаю, что ты мой. И жду, когда ты это поймёшь.

— А если не пойму?

— Тогда мне придётся тебе помочь.

Она снова потащила его за собой.

---

Они вышли в старый винный погреб.

Огромный зал с каменными арками и бочками, от которых пахло чем-то прокисшим. Джек огляделся.

— Здесь тупик.

— Нет.

Эвелин подошла к стене и нажала на камень.

Часть стены отъехала, открывая узкий проход.

— Идём.

— Куда?

— В катакомбы. Они ведут за пределы академии.

— За пределы?

— Да. Я же сказала: я готовилась.

Джек колебался.

— А что потом? — спросил он. — Мы выйдем наружу, и что?

— А потом, — Эвелин посмотрела на него, — ты будешь в безопасности. Со мной.

— А Лира?

— Она останется здесь. И успокоится. Или нет. Неважно.

— Неважно?

— Для меня — да.

Джек отступил.

— Эвелин, — сказал он. — Ты понимаешь, что это похищение?

— Это спасение.

— Для кого?

— Для тебя.

Она схватила его за плечи.

— Ты не видишь, что происходит! — выкрикнула она. — Лира сошла с ума! Селеста плетёт интриги! Аврора наблюдает, как ты тонешь! Айрис... Айрис вообще не человек! А я...

— А ты?

— А я — единственная, кто может тебя защитить!

Она прижала его к стене.

— Я сильная. Я знаю, как драться. Я знаю, как выживать. И я... — её голос дрогнул. — Я хочу, чтобы ты был со мной. Не потому что я сумасшедшая. А потому что ты — первый, кто увидел меня. Настоящую.

— Эвелин...

— Молчи.

Она коснулась его лица.

— Я устала, — прошептала она. — Устала быть сильной. Устала доказывать. Устала бояться, что ты исчезнешь.

— Я не исчезну.

— Исчезнешь. Все исчезают.

Она уткнулась лбом в его плечо.

— Мой отец исчез. Моя мать исчезла. Все, кого я любила... — она замолчала.

— Эвелин...

— Нет. Не жалей меня.

Она подняла голову.

— Я не хочу жалости. Я хочу тебя.

Её губы были в сантиметре.

И в этот момент стена за их спинами взорвалась.

---

Лира стояла в проломе.

Вся в инее, с белыми от холода волосами и глазами, из которых исчезло всё человеческое.

— ОТОЙДИ ОТ НЕГО, — произнесла она.

Голос был спокойным.

И от этого ещё более страшным.

Эвелин развернулась, выхватывая клинок.

— Попробуй забери, — ответила она.

— Это не просьба.

— И это не твоё право.

Они бросились друг на друга.

Джек отскочил.

Огонь и лёд столкнулись. Взрыв. Грохот. Вокруг засвистели осколки. Джек упал, закрывая голову руками. Мир превратился в хаос.

Он видел, как Эвелин рубит воздух, оставляя алые дуги. Как Лира создаёт ледяные стены, которые тут же взрываются под огненными ударами. Они двигались, как две стихии, сошедшиеся в смертельном танце.

— ПРЕКРАТИТЕ! — заорал Джек.

Его не услышали.

Он вскочил.

Рапира сама прыгнула в руку.

— Я СКАЗАЛ — ХВАТИТ!

Он рубанул воздух.

Клинок-хамелеон вспыхнул, впитывая ману, и из него вырвалась волна — не огонь, не лёд, а что-то третье. Чистая энергия. Она ударила в пол между девушками, разбросав их в разные стороны.

Тишина.

Эвелин лежала у одной стены. Лира — у другой.

Джек стоял посреди, тяжело дыша.

— Достаточно, — произнёс он.

Они смотрели на него.

— Вы обе, — продолжил он, — сошли с ума. Но я не буду вашим трофеем. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда.

— Джейк... — начала Лира.

— Молчи.

Она замолчала.

— Я ухожу, — сказал Джек. — И если кто-то из вас пойдёт за мной... — он сжал рапиру, — я не буду церемониться.

Он повернулся.

И пошёл к выходу.

— Джек! — крикнула Эвелин. — Ты не можешь просто уйти!

— Могу.

— Там опасно!

— Мне не привыкать.

Он вышел.

---

Подвалы сменились коридорами.

Коридоры — лестницами.

Джек шёл, не разбирая дороги. В голове шумело. Сердце колотилось. Рапира в руке всё ещё вибрировала, как натянутая струна.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — шептал он.

Он не знал, куда идёт.

Пока не оказался у знакомой двери.

Кабинет Авроры.

Он толкнул дверь.

Аврора сидела в кресле, с чашкой чая, и смотрела на него.

— Ты всё-таки пришёл, — произнесла она.

— Откуда ты знала?

— Я всегда знаю.

Она отпила чай.

— Они подрались, — констатировала она. — Ожидаемо.

— Ты знала?

— Предполагала.

— И не вмешалась?

— А зачем? Это был их выбор.

Джек прошёл в комнату и рухнул на стул.

— Я больше не могу, — сказал он.

— Можешь. Просто устал.

— Это одно и то же.

— Нет.

Аврора поставила чашку.

— Ты не сломался. Ты просто понял, что не можешь всех спасти.

— Я не пытался никого спасать.

— Пытался. По-своему.

Она откинулась в кресле.

— Лира хочет, чтобы ты был только её. Эвелин — чтобы ты был только её. Селеста — чтобы ты был её, но так, как ей удобно.

— А ты?

— А я ещё решаю, чего хочу.

Она улыбнулась.

— Но знаешь, что забавно?

— Что?

— Ты сам всё усложняешь.

— Чем?

— Тем, что не выбираешь.

Она встала.

— Пока ты не выберешь, они будут рвать тебя на части. А ты будешь бегать. Пока не упадёшь.

— И что ты предлагаешь?

— Ничего. Просто наблюдаю.

Она подошла к окну.

— Но если станет совсем скучно, — добавила она, — я, возможно, вмешаюсь.

— Зачем?

— Чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

Джек усмехнулся.

— Ты невыносима.

— Знаю.

Она обернулась.

— Но со мной спокойно, не так ли?

Он замолчал.

И понял: да.

С ней было спокойно.

И это пугало больше всего.

---

Продолжение следует...

Глава 23

Глава 22. «Тени в канаве»

День начался как обычно.

Серый свет сочился сквозь высокие окна академии, ложился на каменные полы бледными пятнами. В коридорах пахло воском, старой бумагой и едва уловимым запахом озона — следствие ночных тренировок в западном крыле. Джек шёл по галерее второго этажа, засунув руки в карманы, и старался ни о чём не думать.

Получалось плохо.

Последние дни превратились в вязкую, тягучую массу, в которой он барахтался, как муха в меду. Лира избегала его. Эвелин избегала его. Селеста исчезла куда-то по делам отца. Аврора наблюдала из своего кресла, как кошка, которая ждёт, когда мышь сама заползёт в пасть.

Тишина вокруг него стала громче любого крика.

— Воррен.

Он остановился.

Трое. Старшекурсники. Джек видел их раньше — они крутились возле тренировочных залов, качали мышцы и смотрели на младших с той особой ленцой, которая бывает только у тех, кто уверен в своём праве на превосходство.

— Привет, — сказал Джек, не останавливаясь.

— Стоять.

Он остановился.

Тот, что впереди, был высоким, широкоплечим, с коротко стриженными светлыми волосами и сломанным носом, который делал его лицо похожим на грубую карту. Его звали Корвин. Джек помнил его по соревнованиям — тот занял седьмое место и с тех пор смотрел на победителей с плохо скрываемой злобой.

— Слышал, ты у нас звезда, — произнёс Корвин, растягивая слова.

— Звезда? — Джек изобразил задумчивость. — Ну, в морском деле звёзды указывают путь. Так что да, возможно.

— Указывают путь, — передразнил второй, низкорослый, с крысиным лицом. — Ты ещё и философ.

— Самую малость. Только по выходным.

Они окружили его.

Джек не двинулся. Внешне. Внутри всё сжалось в тугой узел — тот самый, который появлялся перед дракой. Он знал этот момент. Знал, что последует дальше. Слова. Насмешки. Может быть, лёгкий толчок. А потом — либо драка, либо бегство.

— Ты ведь ничего не умеешь, — произнёс Корвин, наклоняясь ближе. — Все говорят. Сирота. Без таланта. Без рода. Одна удача.

— Удача, — Джек улыбнулся, — это тоже навык. Просто не все умеют её тренировать.

— Ты нарываешься?

— Ни в коем случае. Я просто стою и поддерживаю беседу. Это ведь вы подошли.

Корвин сузил глаза.

— Знаешь, что самое смешное? — спросил он.

— Просвети.

— Тебя держат здесь только из-за баб. Дочь директора. Принцесса. Эта твоя серая подружка. Ты — как комнатная собачка. Тявкаешь, а кусаться не умеешь.

Джек почувствовал, как улыбка застыла.

— Интересное сравнение, — произнёс он. — А ты, значит, пёс, который кусается?

— Что?

— Ну, раз ты так хорошо разбираешься в собаках. Может, сам из их числа? Судя по лицу — порода хорошая. Бойцовская.

Тишина.

Корвин побледнел. Его дружки переглянулись.

— Повтори, — тихо сказал он.

— Зачем? Ты всё слышал.

Джек отступил на шаг — плавно, не отводя глаз.

— Ладно, джентльмены. Было приятно поболтать, но мне пора. Корабли сами себя не построят. Ну, то есть лекции сами себя не прослушают. Или как там у вас говорят.

Он развернулся и пошёл.

— Мы ещё поговорим, Воррен! — донеслось сзади.

— Обязательно, — ответил он, не оборачиваясь. — Если у меня не найдётся дел поинтереснее.

Сердце колотилось.

Но он не ускорил шаг.

Джек Воробей никогда не бежал от стаи шакалов.

Ну, почти.

---

Остаток дня прошёл как в тумане.

На лекциях он сидел один. Лира не появилась. Эвелин — тоже. Джек ловил на себе взгляды — любопытные, настороженные, иногда откровенно враждебные. Студенты шептались. Кто-то показывал на него пальцем. Кто-то отворачивался.

Он делал вид, что не замечает.

Вечером он заперся в своей комнате и долго сидел у окна, глядя, как солнце тонет за зубчатыми стенами. В голове крутились слова Корвина.

«Тебя держат здесь только из-за баб».

— Может, и так, — пробормотал Джек. — Но я хотя бы не кусаюсь.

Он усмехнулся.

Но усмешка вышла кривой.

---

Утро началось с крика.

Джек проснулся от того, что кто-то бежал по коридору. Потом ещё один. Потом ещё. Двери хлопали. Голоса перекликались — срывающиеся, испуганные.

Он сел.

— Что за...

В дверь забарабанили.

— Воррен! Открой!

Это был Маркус.

Джек поднялся, накинул мантию и открыл.

Маркус стоял на пороге. Бледный. Глаза — круглые, как монеты.

— Ты слышал? — выдохнул он.

— Что слышал?

— Их нашли.

— Кого?

— Корвина. И его дружков.

Джек замер.

— В каком смысле «нашли»?

— В канаве. За восточной стеной. Они... — Маркус сглотнул. — Они мертвы, Джек.

Тишина.

Слова повисли в воздухе, как запах гари.

— Мертвы, — повторил Джек.

— Да. Говорят, их... изрезали.

— Изрезали?

— Как скот. Я слышал, один из стражников выблевал всё, что ел на завтрак.

Джек почувствовал, как холод пополз по позвоночнику.

— Это точно они? — спросил он.

— Точно. Корвин и двое его прихвостней. Те самые, что вчера... — Маркус осёкся.

— Что вчера?

— Ну... приставали к тебе.

Джек медленно выдохнул.

— Кто ещё об этом знает?

— Все. Уже все.

Он выглянул в коридор.

Студенты стояли кучками. Шептались. Смотрели.

На него.

— Джек, — тихо сказал Маркус. — Они ведь не думают, что это ты?

— Не знаю.

— Но ты же...

— Я был здесь. Всю ночь.

— У тебя есть свидетели?

Джек помолчал.

— Нет.

Маркус побледнел ещё сильнее.

— Это плохо, — прошептал он.

— Знаю.

---

К полудню академия гудела, как потревоженный улей.

Корвина и его друзей действительно нашли в канаве за восточной стеной. Не просто мёртвыми. Изуродованными. Их тела были покрыты десятками ран — глубоких, рваных, словно их терзали не человеческие руки, а когти дикого зверя. Или лезвия.

Стражи оцепили место. Преподаватели ходили с каменными лицами. Студентов не выпускали из корпусов.

Джек сидел в библиотеке, в дальнем углу, и делал вид, что читает.

— Это был не ты, — произнесла Аврора, появляясь из-за стеллажа.

Он вздрогнул.

— Ты умеешь подкрадываться.

— Я не подкрадывалась. Ты просто не слушал.

Она села напротив, лениво откинувшись на спинку.

— Это был не ты, — повторила она. — Но все так думают.

— Почему?

— Потому что вчера ты с ними поругался. Потому что они угрожали тебе. Потому что ты — чужак. А чужаков всегда подозревают первыми.

Джек отложил книгу.

— А ты откуда знаешь?

— Я наблюдала.

— За мной?

— За всеми. Ты — просто самый интересный.

Она помолчала.

— Хотя теперь, — добавила она, — интереснее становится другое.

— Что?

— Кто это сделал.

Джек посмотрел ей в глаза.

— Ты знаешь?

— Нет. Но могу предположить.

— И?

Аврора улыбнулась.

Но улыбка была холодной.

— У тебя есть поклонницы, Воррен. Очень... преданные.

Он сглотнул.

— Ты думаешь...

— Я ничего не думаю. Просто констатирую факты.

Она поднялась.

— Если бы я была тобой, — произнесла она, — я бы очень внимательно смотрела, кто в последнее время держится от тебя подальше.

И ушла.

Джек остался сидеть.

Сердце билось где-то в горле.

«Держатся подальше».

Лира.

Эвелин.

Они обе избегали его последние дни.

Обе были злы.

Обе были... способны.

— Нет, — прошептал он. — Не может быть.

Но червь сомнения уже прогрыз свою нору.

---

Он нашёл Лиру в оранжерее.

Она сидела на каменной скамье среди папоротников, обхватив колени. Её серые глаза были устремлены в никуда. Джек подошёл, стараясь не шуметь.

— Лира.

Она не вздрогнула.

— Я знала, что ты придёшь.

— Нужно поговорить.

— О чём?

— О вчерашнем. О Корвине.

Она медленно повернула голову.

— Ты думаешь, это я?

— Я не знаю, что думать.

— Но пришёл спросить.

— Да.

Она долго смотрела на него.

— Это не я, — сказала она.

Голос был ровным. Пустым.

— Тогда кто?

— Не знаю. Может, Эвелин.

— Она?

— Она способна.

— И ты способна.

Лира не ответила.

— Где ты была ночью? — спросил Джек.

— Здесь.

— Одна?

— Да.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

Она покачала головой.

— Плохо.

— Знаю.

Она поднялась.

— Ты веришь мне? — спросила она.

Джек помолчал.

— Я хочу верить.

— Это не ответ.

— Это единственное, что у меня есть.

Лира шагнула к нему.

— Если бы я убила их, — тихо произнесла она, — ты бы об этом не узнал. Никто бы не узнал. Я бы не оставила их в канаве, как мусор.

— А как бы оставила?

— Никак. Ты бы просто больше их не увидел.

Джек почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Это должно меня успокоить?

— Это должно показать тебе, что я не дура.

Она развернулась и ушла.

Джек остался среди папоротников.

И впервые задумался: а что, если Лира права?

---

Эвелин он нашёл в тренировочном зале.

Она била по манекену с такой силой, что дерево трещало. Джек стоял в дверях и смотрел. Он не спешил подходить.

— Долго будешь пялиться? — спросила она, не оборачиваясь.

— Пока не пойму.

— Что?

— Ты ли это.

Эвелин остановилась.

Потом медленно повернулась. Её лицо было мокрым от пота. Волосы прилипли ко лбу. В глазах — усталость и что-то ещё.

— Ты серьёзно? — произнесла она.

— А что мне остаётся?

— Я не убивала их, Воррен.

— А кто?

— Не знаю. Но если бы я хотела кого-то убить, я бы начала не с этих шакалов.

— А с кого?

Она сжала челюсти.

— С тех, кто реально встаёт между нами.

Джек сглотнул.

— Это не делает тебя невиновной.

— А мне и не нужно твоё оправдание.

Она швырнула клинок на пол.

— Если ты пришёл спросить, убила ли я троих идиотов, которые оскорбляли тебя в коридоре, — то нет. Не убила. Но не потому что не хотела.

— А почему?

— Потому что это было бы слишком просто. И слишком заметно.

Она подошла ближе.

— Если я решу кого-то убрать, — тихо сказала она, — ты об этом не узнаешь. Пока не станет поздно.

Джек отступил.

— Знаешь, — произнёс он, — вы все говорите одинаково.

— Потому что мы все хотим одного.

Она прошла мимо.

— Ищи, кого хочешь, Воррен. Но не приходи ко мне с обвинениями. Я не в том настроении.

Она вышла.

Джек остался один.

В зале пахло потом, деревом и озоном.

И чем-то ещё.

Чем-то, что он не мог опознать.

---

Ночью он не спал.

Лежал на кровати, глядя в потолок, и прокручивал в голове все события. Корвин. Насмешки. Драка. Смерть.

Три человека.

Изрезаны.

Найдены в канаве.

— Кто? — шептал он. — Кто мог это сделать?

Он перебирал варианты.

Лира. Она была зла. Она была способна. Но её стиль — холод, лёд, аккуратные удары. Изрезанные тела не вязались с её почерком.

Эвелин. Она была в ярости. Она умела убивать. Но Эвелин действовала бы в открытую. Она не стала бы прятать тела.

Селеста. Она исчезла. Но Селеста была слишком расчётлива, чтобы оставлять такие очевидные следы.

Аврора. Она наблюдала. Но стала бы она пачкать руки?

Айрис...

Джек сел.

Айрис.

Принцесса.

Он не думал о ней с того самого собрания. Но теперь...

«Ты — первый, кто не встал на колени».

«Именно поэтому ты должен остаться только моим».

Джек сжал одеяло.

А что, если это она? Что, если она решила убрать тех, кто угрожал его жизни? Не из любви. А из чувства собственности. Из ощущения, что только она имеет право его трогать.

— Чёрт, — прошептал он. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Он встал.

Подошёл к окну.

Луна висела над академией, как бледный глаз.

— Я должен узнать, — произнёс он.

Но как?

---

Утром его вызвали к директору.

Джек шёл по знакомому коридору и чувствовал, как стены давят на плечи. Каждый шаг отдавался в висках. В голове было пусто и шумно одновременно.

Кабинет директора был большим, холодным, с окнами во всю стену. За столом сидел отец Селесты — седовласый, с лицом, похожим на высеченное из камня. Рядом стояли два стражника.

— Воррен, — произнёс он.

— Директор.

— Проходи. Садись.

Джек сел.

Директор долго смотрел на него.

— Ты знаешь, зачем тебя вызвали?

— Догадываюсь.

— Трое студентов мертвы. Их нашли вчера утром. Перед этим они публично конфликтовали с тобой.

— Это был не конфликт. Это были слова.

— Слова, после которых они исчезли.

— Я не имею к этому отношения.

— У тебя есть доказательства?

— У вас есть?

Директор сузил глаза.

— Ты дерзок, Воррен.

— Это не преступление.

— Пока.

Тишина.

Джек смотрел в глаза директору и не отводил взгляда.

— Я был в своей комнате, — сказал он. — Всю ночь. Один. К сожалению, у меня нет свидетелей. Но и у вас нет доказательств.

— Доказательства появятся.

— Тогда и поговорим.

Директор помолчал.

— Иди, — произнёс он. — Но не покидай академию. И не приближайся к месту преступления.

— А если мне туда понадобится?

— Воррен.

— Всё, понял. Ухожу.

Он поднялся.

— Кстати, — сказал он уже у двери. — Спросите свою дочь.

— Что?

— Спросите, где она была той ночью.

И вышел.

---

Вечером его ждала записка.

Её подсунули под дверь.

Свернутый клочок пергамента, перевязанный серебристой нитью.

Джек развернул его.

«Не ищи виновных. Просто будь осторожен. Она смотрит. С.»

Он скомкал записку.

— Селеста, — прошептал он. — Значит, ты всё знаешь.

Он подошёл к окну.

Где-то вдалеке, за стенами академии, выла собака.

Или не собака.

Джек не хотел знать.

---

Продолжение следует...

Глава 24

Глава 23. «Ночной гость»

Ночь в академии была особенной.

Она не просто наступала — она опускалась, как тяжёлый бархатный полог, гасила звуки, сгущала тени, превращала знакомые коридоры в чужие, полные шорохов и полунамёков. Даже камень, из которого были сложены стены, будто дышал иначе — глубже, медленнее, как спящее животное.

Джек лежал в своей комнате, закинув руку за голову, и смотрел в тёмный потолок. Сон не шёл. Последние события крутились в голове, как обрывки паруса на штормовом ветру: Корвин, мёртвые тела, канава, записка Селесты, пустые глаза Лиры, раскалённые прикосновения Эвелин.

Он закрыл глаза.

— Спи, Джек, — прошептал он сам себе. — Завтра будет новый день. Может, не такой поганый.

Но подсознание, старая пиратская крыса, не соглашалось. Оно ворочалось, скреблось, нашёптывало:

«Что-то будет».

«Что-то уже идёт».

«Ты слышишь?»

Джек прислушался.

Тишина.

Глубокая, ватная, как вода на дне трюма.

Он выдохнул.

И тут — стук.

Не громкий. Не требовательный. Мягкий, почти вежливый. Три удара. Пауза. Ещё два.

Джек замер.

— Кто? — спросил он, не поднимаясь.

Тишина.

Потом — снова стук.

— Кто там? — повторил он, уже громче.

Ответа не было.

Но стук повторился. И в этот раз он был другим — медленным, тягучим, будто стучали не костяшками пальцев, а чем-то твёрдым. Словно в дверь упирались лбом.

Джек сел.

Рапира лежала на стуле у кровати. Он потянулся к ней, не сводя глаз с двери.

— Если это шутка, — произнёс он, — то она не смешная.

Тишина.

А потом — голос.

Тонкий, женский, но с каким-то неправильным надломом. Он доносился не из-за двери, а будто из щелей, из-под пола, из самого воздуха.

— Дже-е-ейк…

Джек сжал рукоять.

— Кто это? — спросил он.

— Откро-о-ой…

Голос тянул звуки, как будто говоривший с трудом удерживал их во рту. В нём было что-то знакомое — но и что-то совершенно чужое. Словно знакомый голос пропустили через мокрую тряпку.

— Назови себя, — потребовал Джек.

— Ты зна-а-аешь…

— Нет. Не знаю.

— Зна-а-аешь…

Стук повторился. Громче. Настойчивее.

Джек встал.

Он подошёл к двери — медленно, бесшумно, как ходил когда-то по палубам захваченных кораблей. Остановился в шаге.

— Я не открою, — сказал он.

— Откро-о-ой…

— Нет.

— Мне ну-у-ужно… с тобо-о-ой… поговори-и-ить…

— Говори так.

— Я хочу… бли-и-изко…

— Переживёшь.

Тишина.

Джек слышал, как за дверью что-то шуршит. Тихо, как ткань, которую волокут по полу. Потом — лёгкое царапанье. Будто ногти скользят по дереву.

— Ты бо-о-оишься, — прошелестел голос.

— Нет.

— Врёшь… Я слы-ы-ышу… твоё се-е-ердце…

Джек сглотнул.

Сердце действительно колотилось. Глухо, быстро, где-то в горле.

— Кто ты? — спросил он снова.

— Ты зна-а-аешь…

— Нет!

— Зна-а-аешь… но не хо-о-очешь… при-и-изнать…

Голос стал ближе. Теперь он звучал так, будто говорившая прижалась губами к замочной скважине.

— Я мо-о-огу… войти-и-и…

— Дверь заперта.

— Две-е-ери… это не пре-е-епятствие…

Джек отступил.

Он поднял рапиру, выставил перед собой. Клинок-хамелеон слабо засветился, впитывая рассеянную в воздухе ману.

— Если ты войдёшь, — произнёс Джек, — я буду защищаться.

Смех.

Тихий, булькающий, как вода в засорившейся трубе.

— Ты… преле-е-естный…

— Спасибо. Постараюсь записать это в дневник.

— Шу-у-утишь… даже сей-ча-а-ас…

— Это нервное.

Снова тишина.

Джек не дышал.

А потом — звук.

Тонкий, металлический, как будто кто-то провёл лезвием по камню. Джек замер.

Лезвие.

Он знал этот звук. Слишком хорошо знал.

— Что ты делаешь? — спросил он.

Ответа не было.

Только звук — медленный, царапающий, приближающийся.

И вдруг — удар.

Дверь содрогнулась.

Джек отпрыгнул.

Второй удар.

Третий.

Дерево застонало. Щепки брызнули в стороны.

Из дверного полотна высунулось остриё.

Тонкое. Серебристое. Оно блестело в лунном свете, как рыбья чешуя.

— Ты же не серьёзно, — прошептал Джек.

Лезвие медленно поползло вниз, расщепляя дерево, как масло. Оно двигалось к замку — неторопливо, почти лениво.

Джек метнулся к двери и упёрся в неё плечом.

— Убирайся! — крикнул он. — Кто бы ты ни была!

Смех.

Лезвие остановилось.

— Ты… бои-и-ишься…

— Да! Боюсь! И что?

— Ничего… Про-о-осто… прият-но-о-о…

— Ты сумасшедшая!

— Зна-а-аю…

Лезвие дёрнулось.

Джек отшатнулся.

Он схватил стул и подпёр дверь. Потом ещё один. Потом стол. Руки дрожали. В голове билась одна мысль:

«Она пройдёт. Рано или поздно».

— Джек… — прошептал голос. — Я не хочу-у-у… делать тебе… бо-о-ольно…

— Тогда уходи!

— Не могу-у-у…

— Почему?!

— Потому что… ты мо-о-ой…

Лезвие снова ударило в дверь.

На этот раз сильнее.

Джек увидел, как дерево треснуло. Как замок задрожал. Как щель между косяком и полотном стала шире.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — зашептал он.

Он огляделся.

Окно.

Оно было открыто? Нет. Закрыто. Но можно выбить.

Джек подбежал к нему, рванул раму.

Она не поддалась.

— Давай, давай, — шипел он, дёргая.

Лезвие за спиной скрежетало, вгрызаясь в дерево.

Окно наконец распахнулось.

Ночной ветер ворвался в комнату — холодный, колючий. Джек выглянул. Внизу, в трёх этажах, — каменный двор. Падать слишком высоко.

— Отлично, — прошептал он. — Просто отлично.

Он обернулся.

Дверь трещала.

— Джек… — голос стал тише. — Не убега-а-ай…

— Я и не убегаю. Я... э... стратегически отступаю.

Он сжал рапиру.

— Ну, — произнёс он. — Если ты хочешь войти, тебе придётся постараться.

Смех.

— Ты… тако-о-ой… смешно-о-ой…

— Рад, что тебе весело.

Он встал в центре комнаты.

Лезвие в последний раз ударило по замку.

И всё затихло.

---

Тишина была хуже шума.

Джек стоял, не дыша.

Секунда.

Другая.

Третья.

Ничего.

Он медленно опустил рапиру.

— Эй, — тихо позвал он. — Ты там?

Ответа не было.

Он шагнул к двери.

Осторожно. Очень осторожно.

Подошёл. Прислушался.

За дверью — ничего. Только ветер, который гулял по коридору, и далёкий, едва слышный скрип половиц.

Джек прижался ухом к дереву.

Тишина.

— Ушла? — прошептал он.

И вдруг — голос.

Совсем рядом. Прямо у его уха. Будто губы прижались к щели между косяком и дверью.

— Я… верну-у-усь…

Джек отпрянул.

Сердце рванулось куда-то в пятки.

Он замер, ожидая нового удара.

Но ничего не было.

Только тишина.

И медленный, затихающий звук шагов — лёгких, как будто кто-то шёл босиком по холодному камню.

---

Джек не спал до рассвета.

Он сидел на полу, привалившись спиной к стене, и смотрел на изуродованную дверь. Рапира лежала на коленях. Руки всё ещё дрожали.

— Кто это был? — шептал он. — Кто?

Он перебирал варианты.

Лира? Голос не был похож. Слишком... ломаный.

Эвелин? Она не стала бы шептать. Она бы вышибла дверь.

Селеста? Нет. Слишком грубо.

Аврора? Возможно. Но зачем ей?

Айрис?

Джек закрыл глаза.

— Чёрт, — выдохнул он. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Он поднялся.

Подошёл к двери.

Замок был почти разрублен. Дерево висело клочьями. Остриё пробило дверь в нескольких местах, оставив узкие, блестящие порезы.

Джек провёл по ним пальцами.

— Это было не предупреждение, — прошептал он. — Это было приглашение.

Он отошёл.

— И она вернётся.

---

Утром он никому не сказал.

Маркус заметил дверь и вытаращил глаза.

— Что у тебя случилось?

— Тренировался, — ответил Джек.

— Мечом? В двери?

— Вдохновение — странная штука.

— Джек...

— Не спрашивай, Маркус. Просто... не спрашивай.

Он вышел в коридор.

Студенты смотрели на него.

Шептались.

Отходили.

Джек шёл, глядя прямо перед собой, и чувствовал, как страх, который он прятал всю ночь, медленно превращается в злость.

— Хватит, — прошептал он. — Хватит быть добычей.

Он сжал рапиру.

— Пора стать охотником.

---

Продолжение следует...

Глава 25

Глава 24. «Глазок»

День тянулся, как смола.

Джек ходил по академии, стараясь держаться людных мест, но даже толпа не приносила облегчения. Каждый взгляд казался подозрительным. Каждый шёпот за спиной — угрозой. Он ловил себя на том, что постоянно оглядывается, проверяет углы, прислушивается к шагам.

Паранойя? Возможно. Но после прошлой ночи паранойя казалась здравым смыслом.

Он искал признаки.

Что-нибудь. Всё что угодно.

Но день был до отвращения обычным. Никто не подходил. Никто не угрожал. Лира сидела на лекциях с каменным лицом и не смотрела в его сторону. Эвелин тренировалась до седьмого пота и не замечала его. Селеста не появлялась. Аврора дремала в библиотеке, как всегда.

— Может, я всё придумал? — пробормотал Джек, сидя в столовой над остывшим супом.

Но дверь в его комнате говорила об обратном.

Он помнил, как лезвие вгрызалось в дерево. Помнил этот голос — ломаный, шипящий, пробирающийся под кожу, как заноза.

«Я вернусь».

Джек поёжился.

— Нет, — прошептал он. — Не придумал.

Он отодвинул тарелку.

Оставаться одному в комнате было нельзя. Это он понял ещё на рассвете, когда сидел на полу, привалившись к стене, и смотрел, как солнце медленно заливает комнату серым светом. Если она вернётся — а она вернётся — он не хотел встречать её в одиночку.

Нужен был кто-то рядом.

Кто-то, кто сможет разбудить его, если он начнёт кричать во сне. Кто-то, кто хотя бы вызовет стражу, если дверь снова начнут рубить.

Маркус.

Единственный, кому он мог доверять. Ну, почти.

---

Он нашёл его после обеда, на тренировочной площадке.

Маркус стоял у мишени и швырял огненные сгустки — один за другим, без передышки. Его рыжие волосы слиплись от пота. Лицо было сосредоточенным, злым.

— Привет, — сказал Джек.

Маркус не обернулся.

— Привет.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Говори.

Джек помедлил.

— Ты не мог бы... — он запнулся. — В общем, я хочу переночевать у тебя.

Маркус замер.

Огненный сгусток сорвался с его ладони и врезался в мишень, оставив дымящуюся воронку.

— Что? — переспросил он, поворачиваясь.

— Переночевать. В твоей комнате.

— Зачем?

— Ну... — Джек почесал затылок. — У меня... ремонт. Дверь пострадала.

— Дверь?

— Ага. Немного. Почти незаметно. Но сквозняк мешает.

Маркус прищурился.

— Ты что-то темнишь.

— Я всегда темню. Это моё обаяние.

— Джек.

— Ладно, ладно. — Джек вздохнул. — Мне просто... некомфортно одному. После всего, что случилось. С Корвином. С этими убийствами. Понимаешь?

Маркус помолчал.

— Понимаю, — сказал он наконец. — Но почему я?

— Потому что ты — единственный, кто не пытается меня убить. Ну, пока.

— Спасибо за доверие.

— Всегда пожалуйста.

Маркус покачал головой.

— Ладно, — буркнул он. — Приходи вечером. Только не храпи.

— Я не храплю. Я мелодично дышу.

— Посмотрим.

---

Вечер наступил быстрее, чем хотелось.

Джек собрал вещи — немного, только самое необходимое: рапиру, пару амулетов, которые он так и не научился толком использовать, сменную рубашку. Всё это он упаковал в походный мешок, который нашёл в шкафу.

Комната выглядела чужой.

Изуродованная дверь зияла, как открытая рана. Джек не стал её ремонтировать — просто запер на щеколду, которую вчера чудом не снесло, и подпёр стулом. Сомнительная защита, но лучше, чем ничего.

— Прощай, — тихо сказал он, обводя взглядом стены. — Надеюсь, ненадолго.

Он вышел.

Коридор был пуст.

Джек шёл быстро, прижимаясь к стене. Ему казалось, что из каждой тени на него смотрят. Каждый скрип половиц отдавался в позвоночнике. Каждый порыв сквозняка казался чьим-то дыханием.

— Спокойно, — шептал он. — Это просто нервы.

Но нервы не желали успокаиваться.

---

Комната Маркуса находилась на четвёртом этаже, в южном крыле.

Джек постучал.

Тишина.

Он постучал снова.

Ничего.

— Маркус? — позвал он.

Ответа не было.

Джек подёргал ручку. Дверь была не заперта.

Он толкнул её и вошёл.

В комнате было темно. Только лунный свет лился сквозь узкое окно, выхватывая из мрака очертания кровати, стола, стула. Всё было на своих местах. Но хозяина не было.

— Маркус? — снова позвал Джек.

Тишина.

Он прошёл внутрь, огляделся. На столе лежала раскрытая книга. На кровати — скомканное одеяло. У стены — тренировочный манекен, который Маркус так и не починил.

— Ну и где ты? — пробормотал Джек.

Он сел на стул.

Подождал.

Ничего.

Время тянулось. Джек смотрел на дверь, на окно, на тени, которые медленно ползли по стенам. Ему было не по себе. Но здесь, по крайней мере, была целая дверь. И не было ледяных узоров на полу.

— Может, он задержался, — прошептал Джек. — На тренировке. Или в столовой.

Он откинулся на спинку.

— Или в библиотеке. Или у какой-нибудь девчонки. Везде, только не здесь.

Он вздохнул.

— Ладно. Подождём.

---

Прошёл час.

Может, больше.

Джек сидел в темноте, накручивая на палец ремешок от ножен. Сон подкрадывался, но он сопротивлялся. Нельзя спать. Не здесь. Не сейчас.

Он уже начал дремать, когда услышал шаги.

Не в комнате. В коридоре.

Медленные, тяжёлые. Они приближались.

Джек выпрямился.

— Маркус? — тихо позвал он.

Шаги остановились.

Прямо за дверью.

Тишина.

А потом — стук.

Три удара. Ровных, спокойных, будто стучали не в дверь, а в стену.

Джек встал.

— Маркус? — повторил он.

Ответа не было.

Он подошёл к двери.

В комнате было темно, но из коридора сквозь замочную скважину сочился слабый свет. Джек заглянул в глазок.

И замер.

С той стороны, прямо напротив, на уровне его глаз, смотрело лицо.

Лицо Маркуса.

Оно было бледным, как полотно. Глаза широко распахнуты. Губы приоткрыты, будто он хотел что-то сказать, но забыл, как это делается.

— Маркус, — выдохнул Джек. — Ты чего?

Маркус не ответил.

Он просто смотрел.

Не мигая.

— Открой, — произнёс Джек. — Это же я.

Тишина.

Маркус не шевелился.

Джек почувствовал, как холод пополз по спине.

— Маркус, — повторил он. — Если это шутка, то...

Он осёкся.

Что-то было не так.

Слишком бледное лицо. Слишком неподвижное. Слишком... пустой взгляд.

— Маркус?

Лицо не изменилось.

Джек отступил от двери.

Инстинкт самосохранения — старый, верный, спасший его от сотни смертей — взвыл сиреной.

«НЕ ОТКРЫВАЙ!»

Но рука уже потянулась к ручке.

— Это же Маркус, — прошептал Джек. — Просто... ему плохо. Или он ранен. Или...

Он нажал на ручку.

Щёлкнул замок.

Дверь медленно открылась.

---

То, что он увидел, навсегда останется в его памяти.

Маркус смотрел на него.

Но не с высоты человеческого роста.

Его голова висела на стене — прибитая к камню длинным железным крюком, торчащим из глазницы. Второй крюк пробивал челюсть, удерживая её в жутком оскале. Тёмная, уже запёкшаяся кровь стекала по стене, образуя под головой неровную, блестящую дорожку.

Тела не было.

Только голова.

И взгляд.

Пустой, стеклянный, устремлённый точно в дверной глазок.

Джек закричал.

Он не помнил, как отшатнулся. Как врезался спиной в стену. Как сполз по ней на пол, не в силах отвести глаз от этого жуткого, невозможного зрелища.

В голове билась одна мысль:

«Она была здесь. Она ждала. Она знала, что я приду».

Джек зажал рот ладонью.

Крик превратился в сдавленный стон.

Он сидел на полу, дрожа, и смотрел, как луна медленно ползёт по мёртвому лицу его друга.

— Прости, — прошептал он. — Прости, прости, прости...

Он не знал, к кому обращается.

К Маркусу? К себе? К той, что сделала это?

Ответа не было.

Только тишина.

И далёкий, едва слышный смех, который, как ему показалось, донёсся из глубин коридора.

---

Джек бежал.

Он не помнил, как поднялся. Как выскочил из комнаты. Как понёсся по коридорам, не разбирая дороги.

Стены мелькали. Светильники размазывались в жёлтые полосы. Дыхание рвалось из груди. Рапира била по ноге, но он не чувствовал.

Он бежал туда, где, как он надеялся, было спасение.

Западная башня.

Селеста.

Она предлагала помощь. Она знала. Она всегда знала.

— Пропустите! — заорал он, влетая в коридор, ведущий к башне.

Стражник у входа преградил путь.

— Стой! Кто...

— Воррен! Мне нужно к Селесте! Она ждёт!

— Какая ещё...

— Дочь директора! Селеста Вайтрейн! Она сказала, что я могу прийти! Что меня пропустят!

Стражник колебался.

— У меня нет приказа...

— Плевать на приказы! — Джек вцепился в его нагрудник. — Там... там убили человека! Маркуса! Его голова... — он задохнулся. — Мне нужна помощь!

Лицо стражника изменилось.

— Ты уверен?

— Да! Клянусь чем угодно! Пусти!

Стражник отступил.

— Иди. Но если ты солгал...

— Не солгал!

Джек рванулся вперёд.

---

Лестница была бесконечной.

Винтовые ступени, холодный камень, узкие окна, из которых лился лунный свет. Джек взлетал, перепрыгивая через две ступени, хватаясь за перила, задыхаясь.

— Селеста! — кричал он. — Селеста!

Эхо разносило его голос по башне, многократно отражая, искажая, будто насмехаясь.

— СЕЛЕСТА!

Дверь.

Массивная, белая, с серебряными узорами.

Джек ударил в неё кулаком.

— Открой! Это я! Воррен!

Тишина.

Он ударил снова.

— Прошу! Открой! Ты говорила, что поможешь!

Дверь медленно отворилась.

За ней стояла Селеста.

Она была в длинной ночной рубашке, с распущенными серебристыми волосами, которые в лунном свете казались жидким светом. Её лицо было спокойным, но глаза — встревоженными.

— Джек? — произнесла она. — Что случилось?

— Маркус, — выдохнул он. — Она убила Маркуса.

Селеста замерла.

— Кто?

— Не знаю! Та, что приходила ночью! Она... она прибила его голову к стене! Прямо напротив глазка! Чтобы я увидел!

Он ввалился в комнату.

— Ты говорила, что поможешь! Что я могу прийти! Вот я! Помоги!

Селеста схватила его за плечи.

— Успокойся, — произнесла она. — Дыши.

— Я не могу! Она...

— Дыши.

Её голос был холодным, но в нём звенела сталь.

Джек сделал судорожный вдох.

Потом ещё.

— Так, — сказала Селеста. — Теперь расскажи мне всё. По порядку.

---

Он рассказал.

Всё. Ночного гостя. Лезвие в двери. Голос. Страх. Решение переночевать у Маркуса. И то, что он увидел.

Селеста слушала, не перебивая.

Когда он закончил, она отвернулась к окну.

— Значит, — произнесла она, — это началось.

— Что началось?

— Охота.

Она повернулась.

— Ты понимаешь, что это не просто убийство? Это послание. Для тебя.

— Какое?

— «Ты не спрячешься. Я всегда найду. И те, кто рядом с тобой, — умрут».

Джек сглотнул.

— Но кто? Кто на это способен?

— Многие, — спокойно ответила Селеста. — В этой академии полно людей, которые умеют убивать. Вопрос только в том, у кого есть мотив.

— У всех! — выкрикнул Джек. — У Лиры! У Эвелин! Даже у тебя!

Селеста приподняла бровь.

— Ты подозреваешь меня?

— Я... — он осёкся. — Я не знаю. Я уже ни в чём не уверен.

— Это хорошо.

— Что?

— Страх делает тебя честным.

Она подошла ближе.

— Я не убивала твоего друга, Джек. И не собираюсь убивать тех, кто тебе дорог.

— Почему?

— Потому что мне это не нужно.

Она коснулась его щеки.

— Я не хочу, чтобы ты боялся меня. Я хочу, чтобы ты доверял мне.

— Это сложно.

— Знаю. Но я подожду.

Она отстранилась.

— А пока — останешься здесь. В башне тебя не тронут.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что сюда не сунется даже тот, кто убил твоего друга.

Она улыбнулась.

Но в улыбке было что-то, отчего Джеку снова стало не по себе.

— Добро пожаловать в моё убежище, — произнесла Селеста. — Надеюсь, тебе здесь понравится.

---

Продолжение следует...

Глава 26

Глава 25. «Убежище и улики»

Комната Селесты была... странной.

Не холодной, как ожидал Джек. И не роскошной, как можно было бы предположить, судя по статусу её обитательницы. Она была тёплой. Обжитой. Со стенами, выкрашенными в мягкий кремовый цвет, с книгами, которые лежали не только на полках, но и на подоконнике, на столе, даже на полу возле кровати. Пахло лавандой, старым деревом и чем-то неуловимо сладким — как сушёные ягоды.

— Ты, наверное, ожидал чего-то другого, — произнесла Селеста, закрывая дверь.

— Если честно — да, — ответил Джек. — Думал, здесь будут ледяные статуи и портреты предков, которые следят за каждым движением.

— Портреты есть. Ледяных статуй нет. Пока.

Он не понял, шутка это или нет.

Комната была не слишком большой, но уютной. У окна — широкий подоконник с подушками. У дальней стены — кровать под балдахином, но не тяжёлым, тёмным, как в его гостиной, а лёгким, полупрозрачным, похожим на облако. У камина, который давно не топлен, — два кресла и маленький столик с чайным сервизом.

— Присаживайся, — сказала Селеста, указывая на одно из кресел.

Джек сел.

Тело ныло. Ноги дрожали. В голове всё ещё стояла картина: голова Маркуса, прибитая к стене, и пустой, стеклянный взгляд, устремлённый в дверной глазок.

— Тебе нужно выпить, — произнесла Селеста.

— Я не пью... ну, обычно.

— Это не ром. Это настойка. Успокаивает.

Она взяла с полки небольшую бутылку из тёмного стекла, плеснула в чашку. Жидкость была янтарной, с травяным запахом.

— Пей, — повторила она.

Джек взял чашку.

Пальцы дрожали так, что он едва не расплескал. Сделал глоток. По телу разлилось тепло — мягкое, обволакивающее, как одеяло.

— Что это? — спросил он.

— Семейный рецепт. Помогает при потрясениях.

— У вас в семье часто бывают потрясения?

— Реже, чем хотелось бы.

Она села напротив.

— Расскажи ещё раз. Медленно. С самого начала.

Джек закрыл глаза.

И рассказал.

---

Он говорил долго.

Селеста слушала, не перебивая. Её лицо оставалось спокойным, но Джек видел, как она сжимает подлокотники кресла — всё сильнее с каждой деталью.

— Значит, голос был женский, — произнесла она, когда он закончил.

— Да. Но искажённый. Будто говорили через воду.

— А лезвие?

— Тонкое. Серебристое. Оно вгрызалось в дверь, как в масло.

— Меч.

— Возможно.

— И оно оставило следы?

— Да. Глубокие. Я их видел.

Селеста задумалась.

— Это не Лира, — сказала она наконец.

— Почему ты так уверена?

— Лира использует лёд. Её магия не оставляет таких следов. А если бы она хотела войти, она бы заморозила замок и выбила его.

— А Эвелин?

Селеста помолчала.

— Эвелин использует клинок. Да. И она достаточно сильна, чтобы пробить дверь. Но...

— Что?

— Эвелин не стала бы оставлять голову в коридоре. Она слишком... прямолинейна. Если бы она хотела напугать тебя, она бы напала в открытую.

— Тогда кто?

Селеста не ответила.

Она поднялась и подошла к окну.

— Ложись спать, Джек, — произнесла она. — Завтра будет тяжёлый день.

— Я не усну.

— Уснёшь. Настойка сильная.

— А если...

— Никто не войдёт, — перебила она. — В мою башню не сунется даже принцесса.

— Ты уверена?

Она обернулась.

— Абсолютно.

И в её голосе было столько льда, что Джек на мгновение забыл, как дышать.

---

Он проснулся от света.

Яркого, белого, бьющего прямо в глаза. Джек зажмурился, перевернулся, натянул одеяло. Одеяло пахло лавандой.

— Пора, — раздался голос.

Он приоткрыл один глаз.

Селеста стояла у окна, уже одетая в форму академии. Её серебристые волосы были собраны в сложную причёску, из которой не выбивалось ни одной пряди.

— Что? — хрипло спросил Джек.

— Расследование. Нашли тело.

Он сел.

— Тело? Маркуса?

— Да. Его нашли в саду. Без головы.

Джек почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.

— Чёрт.

— Кроме того, — продолжила Селеста, — рядом с телом нашли оружие.

— Какое?

— Клинок. Алый. С гравировкой рода Роузвент.

Джек замер.

— Эвелин, — прошептал он.

— Похоже на то.

— Но ты же сама говорила...

— Я говорила, что она не оставила бы голову в коридоре. Я не говорила, что она не могла убить.

Селеста отошла от окна.

— Вставай. Нам нужно быть там.

---

Сад был оцеплен.

Стражи в серебристых доспехах стояли по периметру, отгоняя любопытных студентов. Джек шёл рядом с Селестой и чувствовал, как десятки взглядов впиваются в него. Шёпоты ползли со всех сторон.

— Это он...

— Воррен...

— Это из-за него...

— Говорят, они поссорились...

Он старался не слушать.

Тело лежало под старой яблоней, в тени. Оно было прикрыто белой тканью, но Джек видел очертания — широкие плечи, длинные ноги. Маркус. Его друг. Тот, кто бросал огненные сгустки в мишень и ворчал, что Джек невыносим.

Тот, кого он втянул в это.

— Не смотри, — тихо произнесла Селеста.

— Уже поздно.

Она коснулась его руки.

— Держись.

Рядом с телом, на траве, лежал клинок.

Алый, с золотой гравировкой. Джек сразу узнал его. Такой же висел на поясе у Эвелин на тренировках. Тот самый, которым она рубила манекены, доводя их до щепок.

— Это её, — произнёс Джек.

— Возможно.

— Не возможно. Я видел этот клинок.

— И что?

— И то, что он здесь — доказательство.

Селеста покачала головой.

— Доказательство — это то, что можно подтвердить. А клинок можно украсть. Или подбросить.

— Ты веришь, что она невиновна?

— Я не верю никому.

Она посмотрела ему в глаза.

— И тебе не советую.

---

Днём они встретили Эвелин.

Та стояла на тренировочной площадке, но не тренировалась. Просто стояла, глядя в пустоту. Её рыжие волосы были распущены. Лицо — бледное.

— Роузвент, — позвал Джек.

Она обернулась.

— Ты слышал, — произнесла она. — Конечно, слышал.

— Это твой клинок?

— Да.

— Как он оказался в саду?

— Не знаю.

— Не знаешь?

— Я его потеряла.

— Потеряла? Меч? Которым ты дорожишь больше, чем жизнью?

Эвелин сжала кулаки.

— Кто-то выкрал его, — сказала она. — Вчера. Пока я была на тренировке.

— Кто?

— Если бы я знала, я бы уже разорвала его на части.

Она подошла ближе.

— Послушай, Воррен. Я не убивала твоего друга.

— Тогда почему твой меч лежит рядом с телом?

— Потому что кто-то хотел, чтобы ты подумал, что это я!

Её голос сорвался.

— Это подстава! Понимаешь? Кто-то играет с нами! С тобой! Со мной! Он убивает и оставляет улики, чтобы мы сожрали друг друга!

— Или, — тихо произнесла Селеста, — ты убила его, а теперь пытаешься выкрутиться.

Эвелин резко повернулась.

— А ты вообще кто? Защитница? Или новая хозяйка?

— Я — та, кто хочет разобраться.

— А я — та, кто говорит правду!

Она снова посмотрела на Джека.

— Ты мне веришь?

Он молчал.

— Веришь?!

— Я не знаю, — честно ответил он.

Эвелин отшатнулась.

— Понятно.

Она развернулась и пошла прочь.

Джек смотрел ей вслед.

— И что теперь? — спросил он.

— Теперь, — произнесла Селеста, — мы вернёмся в башню.

---

Башня встретила их тишиной.

Джек снова сидел в кресле, глядя в тёмное окно. Селеста стояла у камина, задумчиво вертя в руках какую-то старую книгу.

— Ты думаешь, это она? — спросил он.

— Нет.

— А кто?

— Тот, кто хочет, чтобы мы так думали.

Она положила книгу.

— Джек, — произнесла она. — Кто-то очень умный и очень опасный затеял игру. И ты — её центр.

— Почему я?

— Потому что ты — аномалия. Слабый маг, который побеждает. Чужак, который не прогибается. Ты раздражаешь одних и притягиваешь других. И тот, кто это делает, — хочет тебя сломать.

— Или забрать.

— Или забрать, — согласилась Селеста.

Она подошла к нему.

— Поэтому ты останешься здесь. Пока всё не закончится.

— А если не закончится?

— Значит, останешься навсегда.

Она улыбнулась.

И Джек не понял, шутка это или нет.

— Селеста, — тихо сказал он. — Спасибо.

— За что?

— За то, что не убила меня. Пока.

— Пока, — повторила она.

И её улыбка стала шире.

---

Продолжение следует...

Глава 27

Глава 26. «Серебряная паутина»

Джек не помнил, как уснул.

Кажется, он сидел в кресле, смотрел на огонь, который Селеста всё-таки разожгла, и слушал, как потрескивают дрова. Потом веки отяжелели, мысли стали вязкими, как мёд, и он провалился в темноту.

Проснулся он от запаха.

Сладкого, тёплого, с нотками ванили и чего-то цветочного. Этот запах окутывал, проникал в лёгкие, обволакивал сознание. Джек открыл глаза.

Он лежал на кровати.

Не в кресле.

На кровати Селесты.

Балдахин нависал над ним, как облако. Простыни были мягкими, прохладными. Подушка пахла лавандой.

— Доброе утро.

Голос раздался совсем рядом.

Джек повернул голову.

Селеста сидела на краю кровати, глядя на него сверху вниз. Её серебристо-белые волосы были распущены и падали на плечи, как жидкий лунный свет. На ней было лёгкое платье — светлое, почти невесомое, с тонкими бретелями, которые подчёркивали изящные ключицы и бледную, фарфоровую кожу. В утреннем свете она казалась призраком — красивым, недостижимым, но слишком реальным, чтобы быть сном.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Я... — Джек облизал пересохшие губы. — Как я оказался здесь?

— Ты уснул в кресле. Я перенесла тебя.

— Перенесла?

— Магия. Ты был лёгким.

Она улыбнулась.

И в этой улыбке было что-то такое, отчего у Джека внутри всё сжалось. Не от страха. От... предвкушения? Он не знал.

— Я не храпел? — спросил он, чтобы разрядить неловкость.

— Немного.

— Врёшь.

— Возможно.

Она наклонилась ближе.

И Джек увидел её по-настоящему.

Тонкие черты лица, острые, но без резкости. Светло-голубые глаза, похожие на льдинки, но не холодные — внимательные. Губы, чуть приоткрытые, с той лёгкой полуулыбкой, которая могла означать всё, что угодно. Шея — длинная, изящная, с едва заметной голубой жилкой, пульсирующей под кожей.

— Тебе идёт быть в моей постели, — произнесла она.

Джек замер.

— Селеста...

— Не напрягайся. Я не собираюсь нападать.

— Тогда что ты делаешь?

— Смотрю. Ты красивый, когда спишь.

— Я и когда не сплю ничего.

Она тихо засмеялась.

— Скромность тебе не идёт.

Она поднялась.

И Джек невольно проводил её взглядом. Её фигура была безупречной — не вызывающей, но от того не менее опасной. Каждое движение — плавное, выверенное, как у танцовщицы. Она знала, что он смотрит. И ей это нравилось.

— Я принесла завтрак. Поешь.

Джек сел.

На столике у окна действительно стоял поднос: свежие булочки, мёд, ягоды, графин с чем-то, что пахло травяным чаем. Всё было разложено с той аккуратностью, которая выдавала хозяйку.

— Ты серьёзно? — спросил он.

— А что?

— Это выглядит как... свидание.

— А если и так?

Она налила ему чай.

— Ты в моей башне. В моей комнате. Ешь мою еду. Разве это не то, о чём мечтает половина академии?

— Может, но я — не половина.

— Знаю. Поэтому ты здесь.

Она села напротив, закинув ногу на ногу. Платье скользнуло, открывая колено. Джек заставил себя смотреть ей в глаза.

— Почему ты мне помогаешь? — спросил он.

— Я уже отвечала.

— Ответ был... расплывчатым.

— Хорошо. Тогда так: ты заинтересовал меня. С первой встречи. С того переулка, где ты, безоружный, полез на троих бандитов.

— И?

— И я хочу понять, кто ты.

— А если я сам не знаю?

— Тогда мы будем выяснять вместе.

Она улыбнулась.

В её светло-голубых глазах было что-то, отчего Джеку стало тесно. Что-то глубокое, затягивающее, как омут, в котором отражаются звёзды.

— Ты опасна, — тихо сказал он.

— Знаю.

— Ты не просто помогаешь. Ты... обволакиваешь.

— Тебе не нравится?

— Нравится. В этом и проблема.

Она наклонила голову.

— Страх — это нормально, Джек. Он означает, что тебе не всё равно.

— А тебе?

— Что?

— Тебе не всё равно?

Селеста помолчала.

Потом взяла ягоду с подноса и медленно съела. Джек видел, как её губы сомкнулись вокруг тёмной вишни, как она облизала пальцы — неторопливо, почти лениво.

— Мне, — произнесла она, — уже давно не было так интересно.

---

День тянулся, как патока.

Селеста не отпускала его. Не то чтобы держала взаперти — нет. Просто каждый раз, когда Джек порывался уйти, она находила причину задержать его: чай, разговор, какая-то книга, которую «обязательно нужно показать». И он оставался.

Потому что с ней было... безопасно.

И это пугало.

Они гуляли по башне. Селеста показывала ему старые гобелены, магические артефакты, вид из верхнего окна, от которого захватывало дух. Она говорила — спокойно, размеренно, и её голос был как музыка, под которую хочется закрыть глаза и плыть по течению.

— Ты останешься ещё на одну ночь, — сказала она вечером.

— Я не могу.

— Почему?

— Потому что это... неправильно.

— Кто сказал?

— Я.

— А ты у нас эксперт по правильному?

Он усмехнулся.

— Обычно наоборот.

— Тогда оставайся.

Она подошла ближе.

В вечернем полумраке она была ещё красивее. Свечи отбрасывали на её лицо тёплые блики, заставляя серебристые волосы мерцать, как расплавленный металл. Платье, которое она сменила к вечеру, было тёмно-синим, с серебряной вышивкой, и сидело так, будто шили его специально для неё. Что, впрочем, наверняка так и было.

— Ты боишься не меня, — произнесла она. — Ты боишься того, что происходит между нами.

— А что происходит?

— Ты начинаешь мне доверять.

— Это плохо?

— Для тебя — возможно.

Она коснулась его щеки.

Пальцы были холодными, но прикосновение — мягким, почти невесомым. Джек почувствовал, как по телу пробежала дрожь — не от холода, а от того, что последовало за ним. Тепло. Её близость обжигала и завораживала одновременно.

— Я не причиню тебе вреда, — прошептала она. — Если ты сам не захочешь.

— А если захочу?

— Тогда это будет твой выбор.

Она отстранилась.

— Но выбор нужно делать осознанно.

Она развернулась и пошла к кровати.

Джек смотрел на неё.

На то, как она двигается. На то, как колышется подол платья. На то, как она поправляет волосы, открывая шею — бледную, изящную, беззащитную.

— Спи сегодня здесь, — сказала она. — Я постелю на полу. Или в кресле.

— Ты серьёзно?

— Вполне.

— А можно наоборот?

Она обернулась.

— Ты предлагаешь мне лечь в кровать, а сам сядешь в кресло?

— Ну... это было бы по-джентльменски.

— Ты не джентльмен.

— Пират. Но у пиратов тоже есть честь.

Селеста улыбнулась.

— Спи на кровати, Джек. Я не кусаюсь.

— Все так говорят.

— А ты проверь.

Он замер.

Она смотрела на него.

И в этом взгляде было столько обещаний, что у Джека перехватило дыхание.

— Я... — начал он.

— Молчи.

Она снова подошла.

Близко. Очень близко.

Джек чувствовал запах её духов — тонкий, цветочный, с горьковатой ноткой. Чувствовал тепло её тела. Видел, как вздымается её грудь под тонкой тканью.

— Просто спи, — прошептала она. — Я буду рядом.

И она легла.

Прямо поверх одеяла. Рядом с ним.

Джек лежал, глядя в потолок, и чувствовал тепло её тела — близкое, манящее, опасное. Он не смел пошевелиться. Не смел повернуться. Потому что знал: стоит ему взглянуть на неё — и он пропадёт.

— Селеста, — прошептал он.

— Да?

— Это ловушка?

— Возможно.

— И я в неё попадаю?

— Ты уже в ней.

Она повернулась к нему.

И прежде чем он успел ответить, она положила голову ему на плечо.

Её волосы рассыпались по его груди, как серебристый шёлк. Джек закрыл глаза.

И понял: бежать уже поздно.

Он сам шагнул в эту паутину.

И, кажется, ему это нравилось.

---

Продолжение следует...

Глава 28

Глава 27. «Серебряная паутина рвётся»

Ночь в западной башне была особенной.

Она не просто наступала — она обволакивала, как бархат, пропитанный запахом лаванды и старого серебра. Свечи, которые Селеста зажгла вечером, давно догорели, оставив после себя лишь лёгкий аромат воска и тонкие струйки дыма, поднимавшиеся к потолку, где их ловили тени. Лунный свет лился сквозь высокие стрельчатые окна, разрезая комнату на серебристые и чёрные полосы, и в этом призрачном освещении всё казалось нереальным: и кровать под полупрозрачным балдахином, и кресла у остывшего камина, и тонкие занавеси, колыхавшиеся от едва уловимого сквозняка, который, казалось, проникал не снаружи, а из самих стен.

Джек лежал на спине, уставившись в тёмный потолок, и слушал.

Тишина.

Она была не пустой. В ней что-то жило — тихое, едва слышное, как дыхание спящего зверя. Он различал звуки, которых днём не замечал: шорох ткани, когда ветер трогал занавеси; поскрипывание половиц где-то внизу; далёкий, почти неразличимый гул, будто сама башня медленно дышала.

Рядом, положив голову ему на плечо, лежала Селеста.

Он чувствовал её тепло. Тонкое, но настойчивое. Чувствовал, как её волосы щекочут его шею, как её дыхание — ровное, спокойное — касается его ключицы. Она спала. Или делала вид, что спит.

Джек не знал.

Он вообще уже ничего не знал.

— Как я здесь оказался? — прошептал он, не разжимая губ.

Вопрос был риторическим. Он знал ответ. Знал, что сам шагнул в эту паутину. Сам остался. Сам позволил ей лечь рядом, положить голову на плечо, обвить его своим теплом, как змея обвивает ветку.

Но почему?

Почему он не ушёл? Почему не настоял? Почему, чёрт возьми, он снова позволил себе быть слабым?

Джек медленно повернул голову.

Селеста лежала рядом. В лунном свете её лицо казалось высеченным из алебастра — бледное, безупречное, почти неживое. Длинные ресницы отбрасывали тени на скулы. Губы были чуть приоткрыты. На шее, там, где билась жилка, пульсировала едва заметная тень.

Она была красива.

Так красива, что от этого становилось страшно.

— Это неправильно, — прошептал Джек.

Он осторожно, очень осторожно, начал выскальзывать из-под неё. Движения были медленными, выверенными, как у человека, который крадётся по палубе тонущего корабля, зная, что один неверный шаг — и всё.

Её голова соскользнула с его плеча на подушку.

Она не проснулась.

Джек замер.

Секунда. Другая.

Тихо.

Он сел.

Голова кружилась. Во рту было сухо. В висках стучало. Он поднёс руку к лицу, потёр глаза. Пальцы дрожали.

— Что со мной? — прошептал он.

И тут он понял.

Напиток.

Та настойка, которую Селеста дала ему вечером. «Успокаивает», — сказала она. «Семейный рецепт». Джек вспомнил вкус — травяной, с горчинкой, странный. Он списал всё на усталость, на пережитое потрясение, на что угодно. Но теперь, сидя в темноте с ватной головой и непослушным телом, он понял: его одурманили.

— Чёрт, — выдохнул он.

Не сильно. Не настолько, чтобы вырубить. Но достаточно, чтобы притупить волю. Чтобы он не спорил. Чтобы послушно лёг рядом с ней, как ягнёнок.

— Чёрт, чёрт, чёрт.

Он спустил ноги на пол.

Камень был холодным. Это помогло — немного прояснило мысли. Джек сделал глубокий вдох, потом ещё. Воздух был густым, сладким, будто пропитанным чем-то невидимым.

— Так, — прошептал он. — Соберись. Ты выбирался из трюмов, где воняло гнилью. Выберешься и отсюда.

Он встал.

Колени подкосились.

Джек ухватился за край кровати, удержал равновесие. Потом, шаг за шагом, двинулся к двери.

Комната была большой, но в темноте казалась бесконечной. Каждый предмет — кресло, столик, ваза — превращался в смутную тень, которую приходилось обходить. Джек двигался, как лунатик: медленно, бесшумно, вытянув руки перед собой.

Дверь.

Массивная, белая, с серебряными узорами, которые в лунном свете казались живыми. Джек добрался до неё, привалился спиной к стене, перевёл дух.

Затем потянулся к ручке.

Он нажал.

Ручка поддалась.

Но дверь не открылась.

Он нажал сильнее.

Ничего.

— Заперто, — прошептал он.

И тут же почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Разумеется, — пробормотал он. — Разумеется, заперто. Потому что это ловушка. А я — мышь. И сам в неё залез.

Он провёл ладонью по двери. Гладкое дерево. Никаких засовов. Никаких щеколд. Замок был магическим — Джек видел слабое свечение рун в замочной скважине.

— Отлично, — прошептал он. — Просто отлично.

Он попытался вспомнить, как открываются магические замки. Накопитель? Контрзаклинание? Кровь?

Кровь.

Он слышал, что некоторые замки открываются только кровью владельца. Или того, кого владелец вписал в контур.

Джек коснулся губы. Она была сухой, потрескавшейся. Он надавил сильнее, пока не почувствовал металлический привкус.

— Попробуем, — прошептал он.

Он прижал окровавленный палец к замочной скважине.

Ничего.

— Чёртов колдунский замок, — выругался он.

Он отступил, огляделся. Окно. Оно было открыто? Нет. Но можно разбить. Или...

— Куда ты собрался?

Голос раздался прямо над ухом.

Джек замер.

Его сердце оборвалось и рухнуло куда-то в пятки. Дыхание сбилось. Он медленно, очень медленно повернул голову.

Селеста стояла за его спиной.

Близко. Слишком близко.

Её глаза в темноте блестели, как два осколка льда. На губах играла лёгкая улыбка — та самая, которую Джек уже научился бояться.

— Я спрашиваю, — повторила она, — куда ты собрался?

Голос был мягким. Почти нежным. Но в нём звенело что-то, отчего у Джека подкосились ноги.

— Я... — он сглотнул. — Мне нужно выйти.

— Зачем?

— Подышать.

— Здесь есть воздух.

— Мне нужен другой.

Она наклонила голову.

— Ты лжёшь, — произнесла она. — Но это неважно. Главное — что ты пытался уйти.

— Я не пытался. Я просто... проверял дверь.

— Зачем?

— Из любопытства.

— Любопытство, — повторила она. — Знаешь, что случается с любопытными мышами?

Джек отступил.

Селеста шагнула вперёд.

— Они попадают в мышеловку, — сказала она. — И уже не выбираются.

---

Она говорила, и каждое её слово было как капля яда, медленно стекающая в уши.

— Ты думал, что сможешь уйти, — произнесла она. — Что всё это — просто игра. Что я — просто очередная девушка, которую можно очаровать и бросить.

— Селеста...

— Молчи.

Она подняла руку.

В её ладони вспыхнул серебристый огонёк. Он поднялся в воздух, рассыпался на тысячи искр, которые окружили их, как светящийся кокон.

— Я ждала, — продолжила она. — Долго. Очень долго. С того самого переулка, где ты, весь в крови, улыбался мне, как дурак.

— Я не...

— Я ждала, — перебила она. — Когда ты придёшь. Когда оценишь. Когда поймёшь, что я — единственная, кто может дать тебе то, что нужно.

— И что же мне нужно?

— Я.

Она шагнула ближе.

— Я нужна тебе, Джек. Просто ты ещё не осознал.

— Это не...

— Осознал, — повторила она. — Или осознаешь. Но к тому времени будет поздно.

Она коснулась его груди.

— Я терпела, — прошептала она. — Терпела Лиру. Эвелин. Даже эту ленивую Аврору. Я смотрела, как они кружат вокруг тебя, как мухи. Я улыбалась. Я ждала.

Её пальцы сжали его рубашку.

— Но терпение, — произнесла она, — не бесконечно.

---

Джек попытался отшатнуться.

Селеста схватила его за плечи.

Её сила была невероятной. Не человеческой. Джек почувствовал, как его отрывает от пола — легко, как тряпичную куклу.

— Что ты делаешь?! — выкрикнул он.

— То, что должна была сделать давно.

Она рванула его вперёд.

Мир перевернулся.

Джек ударился спиной о пол — точнее, о мягкий ковёр, который смягчил падение, но не спас от удара. Воздух вышибло из лёгких. Перед глазами вспыхнули искры.

А потом она оказалась сверху.

Селеста сидела на нём, прижимая его бёдра своими. Её колени сдавили его бока. Руки упёрлись в его грудь. Волосы рассыпались серебристым веером, закрывая от него весь мир.

— Ты никуда не уйдёшь, — произнесла она.

Её глаза горели.

Не злостью. Не яростью. А чем-то гораздо более страшным — холодной, расчётливой, абсолютной уверенностью.

— Селеста, — выдохнул Джек. — Пожалуйста...

— Что? — она наклонилась ближе. — Остановиться? Отпустить? Сделать вид, что ничего не было?

— Да!

— Поздно.

Она провела пальцами по его щеке.

— Ты сам пришёл ко мне, — прошептала она. — Сам попросил помощи. Сам остался. А теперь хочешь сбежать?

— Я не...

— Ты боишься, — перебила она. — Это нормально. Страх — это часть... привыкания.

— Привыкания?

— Да. Ко мне. К нам.

Она наклонилась ещё ниже.

Её губы были в сантиметре от его губ.

— Я так долго ждала, — прошептала она. — Долго. Слишком долго. А теперь ты здесь. В моей комнате. Подо мной. И никуда не денешься.

— Ты ненормальная.

— Возможно.

Она улыбнулась.

— Но я — твоя.

Она потянулась к нему.

И в этот момент дверь взорвалась.

---

Грохот.

Вспышка.

Дерево разлетелось в щепки, и в комнату ворвался свет — ослепительный, белый, как разряд молнии. Джек зажмурился, закрывая лицо руками.

Селеста резко выпрямилась.

— Какого...

— Отойди от него.

Голос был спокойным.

Почти ласковым.

Но в нём было столько силы, что воздух в комнате задрожал.

Джек открыл глаза.

В дверном проёме, среди дымящихся обломков, стояла Айрис.

Её светлые волосы были распущены и светились, как будто каждая прядь была соткана из света. Глаза — ярко-голубые, холодные, как арктический лёд. На губах — улыбка. Та самая, идеальная, за которой скрывалось всё, что угодно.

— Принцесса, — произнесла Селеста, не двигаясь. — Какая честь.

— Встань, — повторила Айрис. — И отойди от него.

— А если не отойду?

— Тогда, — Айрис шагнула вперёд, — я заставлю.

Она не угрожала.

Она просто сказала.

И от этого было страшнее.

Селеста медленно поднялась.

Она не выглядела испуганной. Скорее — раздражённой. Как кошка, которую согнали с добычи.

— Ты зря пришла, — произнесла она.

— Нет, — ответила Айрис. — Я пришла вовремя.

Она посмотрела на Джека.

— Ты в порядке?

— Я... — он сглотнул. — Да.

— Поднимись.

Он поднялся.

Ноги дрожали.

Айрис перевела взгляд на Селесту.

— Ты понимаешь, что ты наделала? — спросила она.

— Я не наделала ничего противозаконного.

— Правда? — Айрис приподняла бровь. — Незаконное удержание студента. Использование снотворных зелий без согласия. Насилие. Всё это — нарушения устава Академии.

— Я не удерживала его.

— А дверь?

Селеста промолчала.

— Твоя дверь была заперта магическим замком, — продолжила Айрис. — Студент Воррен не является твоим родственником, опекуном или санкционированным гостем на эту ночь. Ты не имела права оставлять его здесь.

— Он сам остался.

— Под действием зелья.

— Это не...

— Я видела следы, — отрезала Айрис. — И не только я. Дежурный маг зафиксировал всплеск твоей энергии. Так что не нужно лгать.

Она сделала шаг вперёд.

— Ты — дочь директора, — произнесла она. — Но это не даёт тебе права нарушать закон.

— А ты, — Селеста вскинула голову, — принцесса. И что? Ты пришла, чтобы читать мне мораль?

— Нет. Я пришла, чтобы остановить тебя.

Она посмотрела на Джека.

— Он пойдёт со мной.

— Он не пойдёт.

— Пойдёт.

Они смотрели друг на друга.

И в этом взгляде было столько всего, что Джек почувствовал, как воздух в комнате сгущается, становится плотным, как вода. Свечи, которых не было, вспыхнули сами собой. Занавеси затрепетали. Пол задрожал.

— Селеста, — произнесла Айрис. — Не заставляй меня.

— А если заставлю?

— Тогда мне придётся действовать. А тебе это не понравится.

Она улыбнулась.

— Ты знаешь, на что я способна.

Селеста сжала кулаки.

Но не двинулась.

— Забирай, — процедила она. — Пока.

— Разумно, — ответила Айрис.

Она повернулась к Джеку.

— Идём.

— Куда?

— Подальше отсюда.

Джек колебался.

— Не бойся, — добавила Айрис. — Я не кусаюсь.

— Все так говорят.

— Ну, — она улыбнулась, — я, по крайней мере, предупреждаю.

Она протянула ему руку.

Джек посмотрел на Селесту. Та стояла посреди комнаты, бледная, с горящими глазами. Её пальцы сжимались и разжимались.

— Мы ещё поговорим, — тихо произнесла она.

— Обязательно, — ответила Айрис за Джека.

И вывела его из комнаты.

---

В коридоре было темно.

Они шли молча. Айрис — впереди, Джек — следом, всё ещё оглушённый, растерянный, не понимающий, что только что произошло.

— Спасибо, — наконец выдавил он.

— Не за что.

— Нет, правда. Ты меня спасла.

— Я сделала то, что должна.

Она остановилась.

— Но не обольщайся, Воррен.

— В смысле?

— Я пришла не потому, что ты мне нравишься.

— А почему?

— Потому что Селеста перешла черту. И потому что ты — студент Академии. А я — наследница престола. Защищать подданных — мой долг.

— Даже таких, как я?

— Особенно таких.

Она пошла дальше.

Джек смотрел ей вслед.

— Ты знаешь, — сказал он, — это звучит как начало очень странной истории.

— Все истории с тобой странные.

— Это комплимент?

— Это констатация.

Они спускались по лестнице.

Внизу, у выхода из башни, Джек остановился.

— И что теперь? — спросил он.

— Теперь ты вернёшься в свою комнату. Или в другую. Главное — не оставайся один.

— А если она снова придёт?

— Не придёт.

— Откуда ты знаешь?

Айрис обернулась.

— Потому что я буду наблюдать.

И в её голосе было что-то такое, отчего Джек невольно поёжился.

---

Продолжение следует...

Глава 29

Глава 28. «После бури»

Селеста стояла посреди комнаты и смотрела на дверь.

Точнее, на то, что от неё осталось.

Обломки. Щепки. Серебристые руны, которые всё ещё слабо светились, разбросанные по полу, как внутренности разорванного зверя. Всё это выглядело... неправильно. Как будто кто-то вскрыл её мир и выпотрошил его, не спросив разрешения.

Она медленно подняла руку.

В ладони вспыхнул серебристый огонёк.

Маленький. Нежный. Почти безобидный.

А потом она сжала пальцы.

И комната взорвалась.

Не в прямом смысле. Но всё, что находилось внутри, пришло в движение. Кресла отлетели к стенам. Стол перевернулся. Книги сорвались с полок и закружились в воздухе, как стая обезумевших птиц. Ваза, стоявшая на подоконнике, разлетелась на тысячу осколков, которые брызнули в разные стороны, рассекая воздух.

Селеста стояла в центре этого хаоса, и её серебристые волосы развевались, как змеи.

— Как ты смеешь, — прошептала она.

Голос был тихим, но в нём клокотала такая ярость, что стены, казалось, задрожали.

— Как ты смеешь входить в мой дом, — продолжила она, — ломать мою дверь и забирать то, что моё?

Она выбросила руку вперёд.

Серебристая вспышка ударила в стену, оставив на камне глубокую, дымящуюся борозду.

— Принцесса, — выплюнула она. — Дочь императора. Наследница престола. Ты думаешь, что можешь всё?

Она снова ударила.

На этот раз — в потолок.

Осколки штукатурки посыпались вниз, как снег.

— Ты думаешь, что он твой? — Селеста усмехнулась. — Что ты сможешь его забрать? Спрятать за своей стражей? Держать под присмотром, как комнатную собачку?

Она схватила с пола обломок дверной рамы и швырнула в окно.

Стекло разлетелось.

Ветер ворвался в комнату, раздувая её волосы, срывая занавеси.

— Никто, — прошептала она, — не заберёт его. Ни ты. Ни Лира. Ни Эвелин. Никто.

Она закрыла глаза.

А когда открыла — в них уже не было безумия.

Был только холод.

Ледяной, абсолютный, как дыхание смерти.

— Ты совершила ошибку, Айрис, — произнесла она. — Ты встала между мной и им.

Она улыбнулась.

И в этой улыбке не было ничего человеческого.

— А за ошибки, — добавила она, — нужно платить.

---

Джек лежал на своей кровати и смотрел в потолок.

Своей.

Не в башне Селесты. Не в комнате Маркуса. А в своей собственной. С изуродованной дверью, которую он снова подпёр стулом, и с холодной пустотой в груди.

За дверью, в коридоре, стояли двое.

Он слышал их дыхание. Ровное, спокойное. Охранники Айрис. Она выставила их сразу после того, как довела его до комнаты.

— До утра, — сказала она. — Потом решим.

И ушла.

Джек не стал спрашивать, что будет потом.

Он вообще не хотел ни о чём спрашивать. Не хотел ни думать, ни вспоминать, ни чувствовать. Но мысли лезли сами, как крысы в трюм.

«Селеста».

«Она сидела на мне. Её руки. Её губы. Её голос, обещающий всё и сразу».

«Айрис. Принцесса. Спасительница? Или новая клетка?»

«Маркус. Его голова. Пустой взгляд, устремлённый в глазок».

Джек перевернулся на бок.

— Джек, — прошептал он сам себе, — что с тобой случилось?

Раньше он был другим.

Там, в той жизни, где было море, ром и паруса, он умел выкручиваться из всего. Умел улыбаться, когда хотелось орать. Умел бежать, когда хотелось упасть. Умел быть Джеком Воробьём.

А здесь...

Здесь он был просто Джейком Ворреном. Мальчишкой. Пятнадцатилетним сиротой, который попал в мир, где всё было слишком большим, слишком опасным, слишком... настоящим.

— Ты не готов, — прошептал он. — Ты был готов к абордажу. К шторму. К проклятым сокровищам. Но не к этому.

Он закрыл глаза.

— Не к ним.

---

Утро встретило его серым светом и тишиной.

Джек встал, оделся, сунул рапиру в импровизированные ножны и вышел.

Охранники всё ещё стояли у двери.

— Вам приказано сопроводить нас? — спросил он.

Один из них кивнул.

— Куда бы вы ни шли.

— Даже в уборную?

— Даже туда.

— Замечательно. Давно мечтал о личной свите.

Он пошёл по коридору.

Студенты шарахались.

Он видел, как они переглядываются, как шепчутся, как прикрывают рты ладонями. Слова долетали обрывками:

— ...это он...

— ...Воррен...

— ...говорят, она держала его в башне...

— ...а принцесса выбила дверь...

— ...у него и охрана теперь...

— ...живёт как король...

Джек слышал всё.

И впервые за долгое время ему захотелось что-то сказать в ответ. Не шутку. Не остроту. А что-то злое, резкое, чтобы они заткнулись. Но он сдержался.

— Они не понимают, — прошептал он.

— Что? — спросил один из охранников.

— Ничего. Просто мысли вслух.

Он шёл в столовую.

Но аппетита не было.

---

Он сел за дальний стол, спиной к стене.

Охранники встали по обе стороны, как статуи.

Джек взял яблоко, покрутил в пальцах.

И вдруг вспомнил.

Лира.

Она приносила ему яблоки. В приюте. Когда он был никем. Когда его никто не охранял и никто не шептался за спиной.

Он отложил яблоко.

— Где она? — спросил он у охранника.

— Кто?

— Лира. Студентка. Серая, тихая. Вы её знаете?

Охранник переглянулся с напарником.

— Не имеем приказа следить за ней.

— А мне и не нужно, чтобы вы следили. Просто... — Джек осёкся. — Ладно. Забудь.

Он поднялся.

— Куда вы? — спросил охранник.

— На улицу. Подышать.

— Мы с вами.

— Разумеется.

---

День тянулся.

Джек бродил по двору, по тренировочным площадкам, по окраинам академии. Охранники следовали за ним, как тени. Студенты расступались. Даже деревья, казалось, шумели иначе — настороженно, будто ждали, что он вот-вот взорвётся.

Он вспоминал ночь.

Не мог не вспоминать.

Перед глазами снова и снова всплывало лицо Селесты — бледное, прекрасное, искажённое той жуткой, спокойной одержимостью. Её слова. Её руки. Её тяжесть.

— Ты боишься, — сказала она.

И он боялся.

Но не так, как она думала.

Он боялся не её. Он боялся того, что где-то внутри — в той части, которую он не хотел признавать, — ему это... понравилось.

— Нет, — прошептал Джек, останавливаясь. — Нет.

— Что? — спросил охранник.

— Ничего.

Он сжал кулаки.

— Я — Джек Воробей, — тихо произнёс он. — Капитан. Пират. Человек, который не принадлежит никому.

Он поднял голову.

— И я не сломаюсь.

---

Вечером он сидел в своей комнате.

Охранники остались за дверью.

Джек смотрел на изуродованную дверь — ту самую, которую пробило лезвие. Следы были всё ещё свежими. Глубокими. Как шрамы.

— Это было предупреждение, — прошептал он. — И я его получил.

Он достал рапиру.

Клинок-хамелеон блеснул в тусклом свете.

— Но я больше не буду добычей, — произнёс Джек. — Ни для кого.

Он сделал выпад.

Потом ещё.

И ещё.

Он тренировался до тех пор, пока руки не задрожали, пока лёгкие не загорелись, пока страх не отступил, вытесненный простым, ясным, знакомым чувством.

Гневом.

— Ну всё, — выдохнул он, опуская клинок. — Хватит.

Он подошёл к окну.

Луна висела над академией, как холодный, равнодушный глаз.

— Кто бы ты ни была, — прошептал Джек, — я тебя найду.

Он сжал рапиру.

— И тогда мы поговорим.

---

Продолжение следует...

Глава 30

Глава 29. «Корона и клетка»

Утро выдалось холодным.

Солнце, поднимавшееся над шпилями Академии, казалось далёким и равнодушным, как глаз древнего божества, которому нет дела до муравьиной возни внизу. Свет сочился сквозь высокие окна восточного крыла, ложился на мраморные полы бледными полосами, и в этих полосах медленно кружились пылинки — крошечные, невесомые, будто само время застыло в воздухе.

Джек шагал по коридору, и его шаги отдавались гулким эхом. За спиной, в нескольких шагах, следовали двое охранников — молчаливые, как каменные изваяния, в полированных доспехах, от которых пахло сталью и холодом. Они не разговаривали с ним. Просто шли. И это молчание давило сильнее любых слов.

— Далеко ещё? — спросил Джек, не оборачиваясь.

— Почти пришли, — ответил один.

— Хорошо. А то у меня уже ноги затекли от вашей торжественности.

Он пытался шутить. Но шутки выходили тусклыми, как старая медь.

---

Восточное крыло всегда казалось Джеку чужим.

Здесь не было обычной академической суеты — ни студентов с кипами книг, ни преподавателей, спешащих на лекции, ни запаха мела и старых пергаментов. Вместо этого — прохлада, торжественная тишина и ощущение, что за тобой наблюдают. Портреты на стенах смотрели пристально, как судьи. Колонны уходили вверх, теряясь в тени. Даже воздух здесь был другим — разреженным, холодным, с лёгким привкусом металла, будто где-то рядом затаился клинок.

Дверь в конце коридора была высокая, двустворчатая, украшенная имперским гербом — серебряный единорог, пронзающий рогом корону. Перед ней стояли ещё двое стражей. Они не спросили, кто он. Просто открыли двери.

— Входите, — произнёс один.

Джек шагнул внутрь.

---

Зал был огромен.

Высокий купол, с которого свисали хрустальные светильники, похожие на застывшие слёзы. Мраморный пол, отполированный до зеркального блеска, в котором отражались колонны и его собственная тень. Вдоль стен — гобелены с имперской символикой: золотые львы, серебряные единороги, алые розы. Всё дышало величием, от которого хотелось либо упасть на колени, либо сбежать.

Джек не сделал ни того, ни другого.

Он пошёл вперёд.

И увидел её.

Айрис сидела в кресле в дальнем конце зала.

Это не было обычное кресло. Скорее — малый трон: высокая спинка, обитая алым бархатом, подлокотники с золотой резьбой, ножки в виде львиных лап. Она восседала на нём, как королева, которая ещё не надела корону, но уже знает, что та ей принадлежит.

Её лицо было безупречным.

Светлые, почти белые волосы, собранные в сложную причёску, из которой не выбивалось ни единой пряди. Кожа — фарфоровая, гладкая, без единого изъяна. Глаза — ярко-голубые, как арктический лёд, но в них не было холода. Было нечто иное: спокойное, тяжёлое, всепоглощающее внимание. Так смотрят на добычу хищники, которые не спешат.

Она была одета в белое.

Длинное платье, строгое, закрытое, но подчёркивающее каждую линию тела. На шее — тонкая цепочка с сапфиром, который мерцал в такт её дыханию. На пальцах — серебряные кольца. На запястьях — браслеты, которые тихо позвякивали, когда она двигалась.

— Джейк Воррен, — произнесла она.

Голос был мягким, как бархат, и острым, как лезвие, спрятанное в этом бархате.

— Ваше Высочество, — ответил Джек.

Он не поклонился.

Айрис заметила это.

— Ты не кланяешься, — сказала она.

— Простите. Спина болит.

— От чего?

— От поклонов. Всем подряд.

Она улыбнулась.

Но улыбка не коснулась глаз.

— Подойди ближе, — произнесла она.

Джек сделал несколько шагов.

Она смотрела на него сверху вниз. Не потому что он был ниже — они были почти одного роста, если бы она встала. Но она сидела, и это сидение давало ей невидимую высоту. Высоту трона. Высоту власти.

— Ты знаешь, зачем я тебя позвала? — спросила она.

— Догадываюсь.

— И?

— Хотите, чтобы я был благодарен.

— Благодарен?

— За спасение. Вчера. От Селесты.

Айрис покачала головой.

— Благодарность — это для слабых, — произнесла она. — Мне она не нужна.

— Тогда зачем?

— Я хочу поговорить о твоём будущем.

— Оно у меня есть?

— Может быть.

Она поднялась.

Джек заметил, как изменился воздух. Он стал плотнее, тяжелее, будто само пространство признало её движение. Свет, лившийся из окон, словно пригнулся к полу. Тени стали длиннее.

Айрис медленно спустилась с возвышения и подошла к нему.

Её шаги были бесшумными. Она ступала так, будто мрамор сам расстилался под её ногами.

— Ты понимаешь, в каком положении находишься? — спросила она.

— В положении, которое мне не нравится.

— А именно?

— Я — студент, за которым охотится какая-то тварь. Убит мой друг. Меня подозревают. На меня нападают. И единственные, кто предлагают помощь, — требуют за неё слишком много.

— Слишком много? — она приподняла бровь. — Я ещё ничего не потребовала.

— Но собираетесь.

Она улыбнулась.

— Проницательный.

Она обошла его по кругу.

Джек чувствовал её присутствие. Не запах — духов у неё почти не было, только лёгкий аромат белых лилий. Не тепло — наоборот, от неё веяло прохладой, как от мраморной статуи. А именно присутствие. Тяжёлое, неотвратимое, как приближение грозы.

— Я следила за тобой, — произнесла она.

— Заметил.

— Не с того дня. С самого начала. С вступительного испытания.

— И?

— И ты меня... заинтриговал.

Она остановилась перед ним.

— Ты слаб, — сказала она. — У тебя почти нет магии. Ты не знатен. Не богат. Не обучен. По всем меркам ты должен был сломаться ещё в первые дни.

— Но не сломался.

— Именно.

Она смотрела ему в глаза.

— Ты выжил там, где погибли бы сильнейшие. Ты победил там, где должен был проиграть. Ты заставил дочь директора влюбиться в тебя. Заставил наследницу герцогства сходить с ума. Заставил даже эту ленивую Аврору проявлять интерес.

— Я не заставлял.

— Вот именно. В этом и загадка.

Она коснулась его подбородка.

Пальцы были холодными. Не ледяными — просто прохладными, как фарфор.

— Ты — аномалия, Джек, — прошептала она. — И аномалии либо уничтожают, либо... присваивают.

— И что вы хотите сделать?

— Второе.

Она отстранилась.

— Я предлагаю тебе стать моим.

— Вашим?

— Моим слугой. Моим доверенным лицом. Моим личным помощником.

Джек усмехнулся.

— Звучит как клетка.

— Звучит как спасение.

— Для кого?

— Для тебя.

Она развернулась и пошла к трону.

— Подумай, — произнесла она, не оборачиваясь. — Если ты будешь под моей защитой, никто не посмеет к тебе приблизиться. Ни Селеста. Ни Лира. Ни Эвелин. Ни эта тварь, что убила твоего друга. Ты будешь неприкосновенен.

— Как дорогая ваза за стеклом.

— Как сокровище.

Она села.

— Сокровища берегут, — добавила она. — Их не разбивают.

— А если сокровище хочет, чтобы его оставили в покое?

— Сокровища не имеют желаний.

Джек покачал головой.

— Знаете, что я думаю? — спросил он.

— Просвети.

— Я думаю, что вам скучно. Вся эта власть, поклонение, идеальность. Вам скучно до такой степени, что вы готовы коллекционировать странных студентов, как диковинных рыбок.

Айрис не разозлилась.

Напротив — её улыбка стала шире.

— Продолжай, — произнесла она.

— Вы предлагаете мне защиту не потому, что я вам нужен. А потому, что я отказываюсь. Потому что я не падаю на колени. Потому что я — единственный, кто не смотрит на вас как на богиню.

— И что в этом плохого?

— Ничего. Но это не основание, чтобы становиться чьим-то слугой.

Он сделал шаг вперёд.

— Я не буду вашим, — сказал он. — Ни сегодня. Ни завтра. Никогда.

Тишина.

Долгая, как удар сердца.

Айрис смотрела на него.

А потом — засмеялась.

Это был не тихий, сдержанный смех. Настоящий. Громкий. Искренний.

Она смеялась так, будто услышала самую лучшую шутку в своей жизни.

— О, Джек, — произнесла она, отсмеявшись. — Ты восхитителен.

— Рад, что развлёк вас.

— Ты больше, чем развлёк.

Она поднялась.

— Ты подтвердил мои ожидания.

— И какие же?

— Что ты не сломаешься. — Она шагнула к нему. — Пока.

— Пока?

— Пока.

Она остановилась в шаге.

— Но знай, — прошептала она, — моё предложение остаётся в силе.

— Я не передумаю.

— Все так говорят.

— Я не все.

— Я заметила.

Она коснулась его щеки.

— И именно поэтому, — произнесла она, — мне так трудно от тебя отказаться.

Она отстранилась.

— Иди, Джек. Охрана останется с тобой.

— Я не просил.

— Я знаю.

Она вернулась к трону.

— Иди. И помни: моя дверь всегда открыта.

— Если передумаю?

— Когда передумаешь.

Она улыбнулась.

И в этой улыбке было столько уверенности, что Джек почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Я не передумаю, — сказал он.

— Посмотрим.

Он развернулся и пошёл к выходу.

У самой двери он остановился.

— Айрис, — произнёс он, не оборачиваясь.

— Да?

— Почему вы смеялись?

Она помолчала.

— Потому что, — ответила она, — ты первый за много лет, кто сказал мне «нет».

Джек усмехнулся.

— Может, вам стоило бы чаще слышать это слово.

— Может быть, — согласилась она. — Но только от тебя.

Он вышел.

Дверь закрылась за спиной, отрезая его от зала, от трона, от неё.

Но её взгляд он всё ещё чувствовал.

Как прикосновение.

Как обещание.

---

Продолжение следует...

Глава 31

Глава 30. «Пустота»

Лира не пришла на завтрак.

Джек заметил это не сразу. Он сидел за дальним столом, ковырял ложкой остывшую кашу и старался не смотреть на охранников, которые застыли у входа, как два мраморных изваяния. Студенты вокруг перешёптывались, бросали на него косые взгляды, отводили глаза, когда он поднимал голову. Всё как обычно.

Но Лиры не было.

Обычно она появлялась первой. Садилась слева от него — всегда слева, будто это место было высечено в камне. Клала на стол яблоко. Молчала. Иногда улыбалась той своей тихой улыбкой, от которой у Джека внутри всё сжималось.

Сегодня её место пустовало.

— Где Лира? — спросил он у охранника, когда они вышли из столовой.

— Не имею сведений.

— А кто имеет?

— Её Высочество, возможно.

Джек сжал челюсти.

— Тогда передайте её Высочеству, что я хочу знать.

Охранник промолчал.

---

Он искал её весь день.

Обошёл библиотеку, оранжерею, тренировочные залы, даже заглянул в старый кабинет, где они когда-то сидели на подоконнике и говорили о море. Лиры нигде не было.

Джек спрашивал студентов. Те пожимали плечами, отводили глаза, бормотали что-то невнятное. Никто не видел. Никто не знал. Или не хотел знать.

К вечеру тревога превратилась в тяжёлый, липкий ком, застрявший где-то между грудью и горлом.

Он стоял у окна в пустом коридоре и смотрел, как солнце тонет за стенами Академии. Мысли крутились, как шестерёнки, скрежетали, цеплялись друг за друга.

«Лиры нет».

«Она не могла просто исчезнуть».

«Она бы предупредила».

«Если только...»

Он закрыл глаза.

— Селеста, — прошептал он.

Имя упало в тишину, как камень в колодец.

Селеста.

Он вспомнил её лицо в ту ночь. Бледное, прекрасное, искажённое той спокойной, ледяной одержимостью. Вспомнил её слова: «Ты никуда не уйдёшь». Вспомнил, как она сидела на нём, прижимая его к полу, как её серебристые волосы закрывали весь мир.

Она не смирилась.

Он знал это.

Такие, как Селеста, не смиряются. Они ждут. Они планируют. Они действуют.

И вот теперь...

— Она убирает конкуренток, — произнёс Джек вслух.

Слова прозвучали жутко, но логично.

Селеста не могла забрать его силой — после той ночи Айрис выставила охрану, а сама Селеста наверняка была под наблюдением. Но она могла сделать другое. Могла заставить его прийти самому. Могла убрать тех, кто стоял между ними. Лиру. Эвелин. Любую, кто осмеливался приближаться.

— Чёрт, — выдохнул Джек. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Он отошёл от окна.

В голове складывалась картина, от которой тошнило.

Убийства. Подставы. Клинок Эвелин, подброшенный к телу Маркуса. Голова, прибитая к стене напротив глазка. Всё это было похоже на части одной головоломки, которую он отказывался собирать.

А теперь — Лира.

Её исчезновение не было случайным.

— Она хочет, чтобы я пришёл, — прошептал Джек. — Чтобы я сам попросил защиты. Чтобы я оказался в её башне, в её руках, в её власти.

Он сжал кулаки.

— И она не остановится, пока не получит своё.

---

Ночь наступила быстро.

Джек сидел в своей комнате, уставившись на дверь. Охранники всё ещё стояли в коридоре — он слышал их дыхание, лёгкий звон доспехов, когда они переминались с ноги на ногу. Но теперь их присутствие не успокаивало.

Он думал о Лире.

О её серых глазах, которые всегда смотрели на него с той тихой, отчаянной надеждой. О её руках, которые приносили ему яблоки и сжимали его ладонь, когда было страшно. О её голосе, который шептал: «Не исчезай».

Она сама исчезла.

И он не смог её защитить.

— Ты обещал, — прошептал он. — Обещал, что будешь рядом.

Он не знал, к кому обращается.

К ней? К себе?

В темноте комнаты ответа не было.

Только тишина.

И тяжёлое, удушающее чувство вины.

---

Ночью он не спал.

Лежал на кровати, смотрел в потолок и слушал, как ветер стучит в окно. В голове крутились обрывки мыслей, воспоминаний, страхов.

«Селеста».

«Она могла убить Маркуса».

«Она могла подбросить клинок».

«Она могла забрать Лиру».

Он перевернулся на бок.

«Или это не она».

Джек замер.

А что, если нет?

Что, если он ошибается? Что, если за всем этим стоит кто-то другой? Кто-то, кто хочет, чтобы он винил Селесту? Кто-то, кто играет им, как марионеткой?

— Айрис, — прошептал он.

Принцесса. Она предлагала защиту. Она выставила охрану. Она была рядом в нужный момент.

Слишком рядом.

Слишком вовремя.

— Нет, — пробормотал Джек. — Слишком просто.

Но червь сомнения уже прогрыз ход.

Он сел.

— Хватит, — сказал он. — Хватит гадать.

Он встал, подошёл к столу, зажёг свечу.

Пламя дрожало, отбрасывая на стены пляшущие тени.

Джек достал из ящика старый лист пергамента и огрызок угля. Разгладил. Задумался.

— Итак, — произнёс он, — что мы знаем?

Он начал писать.

Маркус. Убит. Голова у глазка. Тело в саду.

Клинок Эвелин. Подброшен.

Ночной гость. Лезвие. Голос шипящий.

Селеста. Держала в башне. Одурманила.

Айрис. Спасла. Предложила защиту. Отказ.

Лира. Пропала.

Он посмотрел на список.

— Слишком много совпадений, — прошептал он.

Он отложил уголь.

— Кто-то очень умный, — продолжил он, — и очень терпеливый. Кто-то, кто знает нас всех. Наши слабости. Наши страхи.

Он закрыл глаза.

— Кто-то, кто хочет, чтобы мы уничтожили друг друга.

И впервые за долгое время ему стало по-настоящему страшно.

Не за себя.

За тех, кто остался.

---

Утром он отправился к западной башне.

Охрана шла следом, как тени. Джек не прогонял их. Пусть идут. Пусть видят.

Башня встретила его тишиной.

Дверь была цела — новая, с теми же серебряными узорами. Джек остановился перед ней.

— Селеста! — крикнул он.

Эхо разнесло его голос по лестнице.

Тишина.

— Я знаю, что ты там! — продолжил он. — Открой!

Он ударил кулаком по двери.

— Если ты хоть что-то сделала с Лирой, я...

Дверь распахнулась.

На пороге стояла Селеста.

Она была бледна. Глаза — воспалённые, как после долгой бессонницы. Волосы — распущенные, спутанные. На ней было простое тёмное платье, без украшений, без обычной безупречности.

— Что ты сказал? — произнесла она.

— Лира. Она пропала.

— И ты решил, что это я?

— А кто?

Селеста усмехнулась.

— Конечно, — сказала она. — Конечно, я. Потому что я — чудовище. Потому что я держала тебя в башне. Потому что я...

— Ты одурманила меня!

— Да! — она сделала шаг вперёд. — Да, я это сделала! Я хотела, чтобы ты остался! Но я не убивала твоего друга! И я не трогала Лиру!

— Почему я должен тебе верить?

— Потому что, — она подняла руку, — если бы я хотела её убрать, я бы сделала это давно. И не так.

— А как?

— Тихо. Незаметно. Ты бы никогда не узнал.

Джек сглотнул.

— Это должно меня успокоить?

— Это должно показать тебе, что ты ошибаешься.

Она подошла ближе.

— Джек, — произнесла она, — кто-то играет с нами. С тобой. Со мной. Со всеми. И если ты будешь верить каждому совпадению, ты проиграешь.

— Тогда кто?

— Не знаю. Но я выясню.

Она посмотрела на охранников за его спиной.

— Ты всё ещё под её защитой, — сказала она. — Это хорошо.

— Почему?

— Потому что, — Селеста улыбнулась, но улыбка вышла горькой, — когда всё рухнет, тебе понадобится кто-то, кто не сломался.

Она развернулась и закрыла дверь.

Джек остался стоять.

Он не знал, верить ей или нет.

Но одно было ясно: Лира не найдена.

А время шло.

---

Продолжение следует...

Глава 32

Глава 31. «Голос из темноты»

Первым, что почувствовала Лира, был холод.

Не тот холод, к которому она привыкла — её собственная магия, лёд, струящийся по венам, как вторая кровь. Этот холод был другим. Внешним. Грубым. Он забирался под одежду, под кожу, в самые кости. Он пах сыростью, камнем и чем-то затхлым — как в старых подвалах, куда не заглядывает солнце.

Она открыла глаза.

Темнота.

Сначала ей показалось, что она ослепла. Но постепенно из мрака проступили очертания: каменные стены, низкий потолок, решётка в нескольких шагах. Слабый, дрожащий свет сочился откуда-то сбоку — не то факел, не то магический кристалл, умирающий в своей оправе.

Лира попыталась пошевелиться.

Тело не слушалось.

Вернее, слушалось, но с трудом. Руки были связаны за спиной — грубой верёвкой, впивающейся в запястья. Ноги — свободны, но затекли. Во рту пересохло. Голова гудела, как после долгого падения.

— Где я? — прошептала она.

Голос прозвучал хрипло, чужо.

Ей никто не ответил.

Лира заставила себя сесть. Это было непросто: каждое движение отдавалось болью в плечах и спине. Она прислонилась к стене, перевела дух.

Память возвращалась обрывками.

Вечер. Она вышла из библиотеки. Шла по коридору. Кто-то позвал её по имени — тихо, знакомо. Она обернулась.

И всё.

Темнота.

Удар по голове? Магия? Она не помнила.

— Чёрт, — выдохнула Лира.

Она попыталась сосредоточиться, призвать магию. Лёд. Холод. Свою стихию. Но внутри было пусто. Словно что-то блокировало её резерв. Словно на неё надели невидимые оковы, которые гасили любую искру.

— Чёрт, — повторила она.

Паника подкатывала, как волна. Лира задышала глубже, стараясь удержать её. Нельзя. Не сейчас. Не здесь.

Она огляделась.

Темница была небольшой. Метра три на четыре. Каменный пол, устланный гнилой соломой. В углу — деревянное ведро. На стенах — потёки влаги. Ни окон. Ни дверей, кроме решётки.

— Эй! — позвала она. — Есть кто?!

Тишина.

Только капли воды, падающие где-то вдалеке.

Лира сжала зубы.

— Эй! — повторила она громче. — Я знаю, что вы там! Отвечайте!

И в этот раз тишина отозвалась.

Шаги.

Медленные, ровные, как биение сердца. Они приближались.

Лира замерла.

Из темноты, за пределами решётки, появилась фигура.

Невысокая. Стройная. Одетая в тёмный плащ с капюшоном, скрывающим лицо. На лице — маска. Серебристая, гладкая, без прорезей для глаз — только два тёмных пятна, в которых не было ничего.

— Очнулась, — произнесла незнакомка.

Голос был... странный. Не низкий, не высокий. Ровный, как поверхность замёрзшего озера. Без интонаций. Без эмоций.

— Кто ты? — спросила Лира.

— Это не важно.

— Где я?

— Это тоже не важно.

— А что важно?

Незнакомка подошла ближе.

— Джек, — сказала она.

Имя повисло в воздухе, как лезвие.

Лира почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Что? — переспросила она.

— Джейк Воррен, — повторила незнакомка. — Джек. Ты знаешь его.

— Откуда ты...

— Расскажи мне о нём.

Лира смотрела на маску.

— Зачем?

— Мне нужно понять.

— Понять что?

— Его.

Незнакомка отступила на шаг, будто обдумывала следующий вопрос.

— Расскажи, какой он, — произнесла она. — Что он любит. Чего боится. Как спит. Что говорит во сне. С кем говорит. Кому улыбается.

— Это не твоё дело.

— Ошибаешься.

Голос прозвучал спокойно, но в нём мелькнуло что-то, отчего у Лиры похолодело внутри.

— Ты его не знаешь, — сказала она.

— Знаю, — ответила незнакомка. — Лучше, чем ты.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Чтобы подтвердить.

Лира сглотнула.

— Кто ты? — повторила она.

Незнакомка помолчала.

— Я та, — произнесла она наконец, — кто знала его раньше.

— Раньше?

— До тебя. До академии. До всего.

Лира нахмурилась.

— Он из приюта, — сказала она. — Я знала его в приюте.

— Это то, что он тебе сказал.

— Это правда.

— Правда, — незнакомка качнула головой, — это то, что мы решаем считать правдой.

Она снова подошла ближе.

— Расскажи мне, — произнесла она, — как ты его встретила.

— Зачем?

— Мне интересно.

— Нет.

— Нет?

— Я не буду говорить.

Незнакомка замерла.

— Ты смелая, — сказала она. — Это хорошо.

— Это не смелость. Это нежелание помогать той, кто держит меня в клетке.

— А если я скажу, что не держу тебя?

— А что ты делаешь?

— Задаю вопросы.

Лира усмехнулась.

— Ты больная.

— Возможно, — незнакомка не стала спорить. — Но это не отменяет вопросов.

Она опустилась на корточки перед решёткой.

— Джек, — произнесла она. — Он ведь не тот, кем кажется.

Лира замерла.

— Что ты имеешь в виду?

— Он говорит, что сирота. Что ничего не умеет. Что его магия слаба. Но при этом он выживает там, где другие ломаются. Он побеждает там, где должен проигрывать. Он притягивает к себе людей, как пламя притягивает мотыльков.

Она наклонила голову.

— Это необычно, — продолжила она. — Даже для одарённого.

— Он не одарён.

— Да. В этом и загадка.

Лира молчала.

— Ты ведь тоже это заметила, — сказала незнакомка. — Ты умная. Ты наблюдательная. Ты давно поняла, что с ним что-то не так.

— Я не понимаю, о чём ты.

— Понимаешь.

Она просунула руку между прутьями.

— Расскажи, — произнесла она. — И, возможно, я отпущу тебя.

— Возможно?

— Возможно.

Лира смотрела на неё.

— Я не верю тебе, — сказала она.

— И правильно.

Незнакомка убрала руку.

— Но у тебя нет выбора.

Она поднялась.

— Я вернусь, — произнесла она. — У тебя будет время подумать.

Она развернулась.

— Подожди! — крикнула Лира.

Незнакомка остановилась.

— Что?

— Ты хоть раз... — Лира запнулась. — Ты хоть раз была с ним по-настоящему?

Незнакомка не обернулась.

— Да, — тихо сказала она. — Однажды.

— И что случилось?

— Он ушёл.

Она сделала шаг в темноту.

— Они все уходят.

И исчезла.

---

Лира осталась одна.

Тишина сомкнулась вокруг, как вода.

Она сидела, привалившись к стене, и смотрела в темноту, где только что стояла незнакомка. Сердце билось. Мысли путались.

«Она знала его раньше».

«Раньше, чем я».

«Раньше, чем академия».

— Это невозможно, — прошептала Лира. — Он был в приюте. Я знаю. Я видела.

Но что-то внутри неё, тихое, как шёпот, возражало:

«А что, если нет?»

Она закрыла глаза.

Перед ней всплыло лицо Джека. Его улыбка. Его глаза, в которых иногда, на долю секунды, мелькало что-то древнее. Что-то, чего не должно быть у пятнадцатилетнего сироты.

— Кто ты, Джек? — прошептала Лира.

Ответа не было.

Только темнота.

И холод.

---

Продолжение следует...

Глава 33

Глава 32. «Огонь и лёд»

Джек нашёл её на тренировочной площадке.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая каменные стены в тёмно-оранжевый. Воздух был густым от запаха пота, разогретого металла и магии. Эвелин стояла в центре площадки, спиной к нему, и била по манекену. Не магией — просто руками, с той грубой, отчаянной силой, которая появляется, когда не знаешь, куда деть злость.

Каждый удар отдавался глухим стуком. Манекен дрожал. Дерево трещало.

Джек остановился в нескольких шагах.

— Роузвент, — позвал он.

Она не обернулась.

— Уйди, Воррен.

— Мне нужно поговорить.

— А мне — нет.

— Лира пропала.

Удар.

— Я знаю.

— Тогда поговори.

Она замерла.

Медленно, очень медленно опустила руки. Пальцы дрожали — то ли от усталости, то ли от чего-то ещё. Потом обернулась.

Её лицо было бледным. Глаза — красные, не то от недосыпа, не то от слёз, которые она ни за что бы не показала. Волосы растрепались, прилипли ко лбу. Она была без мантии, в одной тренировочной рубахе, насквозь мокрой от пота.

— Что ты хочешь услышать? — спросила она.

— Правду.

— Какую? Что я её ненавидела? Что она стояла между нами? Что я мечтала, чтобы она исчезла?

— Ты это уже говорила.

— Тогда что?

Джек подошёл ближе.

— Ты видела её вчера?

Эвелин усмехнулась.

— И поэтому ты пришёл? Думаешь, это я?

— Я просто спрашиваю.

— Нет. Я её не видела.

— Где ты была?

— Здесь. Тренировалась. До ночи.

— Кто-нибудь может подтвердить?

Она прищурилась.

— Ты серьёзно?

— Времена такие.

Эвелин сжала кулаки.

— Я не обязана перед тобой отчитываться, Воррен.

— Но если не отчитаешься — подумаю, что ты что-то скрываешь.

— Да плевать, что ты подумаешь!

Она шагнула к нему.

— Ты пришёл сюда с обвинениями? Ко мне? После всего, что между нами было?

— А что между нами было?

Она замерла.

Джек видел, как в её глазах вспыхнула боль. Яркая, острая, как порез.

— Ты невыносим, — прошептала она.

— Знаю.

— Ты приходишь, когда тебе нужно. Берёшь. Уходишь. А потом возвращаешься снова, как будто ничего не было.

— Я не...

— Молчи!

Она толкнула его.

Джек отступил на шаг, но удержался на ногах.

— Ты хочешь знать, где я была? — выкрикнула Эвелин. — Я была здесь! Потому что это единственное место, где я могу не думать о тебе! Единственное, что помогает забыть, как ты смотришь на других!

— Эвелин...

— Ты смотрел на Лиру! На Селесту! На эту чёртову принцессу! А на меня — только когда я злилась! Только когда я была для тебя... забавой!

Её голос сорвался.

Джек смотрел на неё.

И впервые не нашёл слов.

— Я не забавлялся, — тихо сказал он.

— Врёшь.

— Нет. — Он покачал головой. — Ты мне... нравилась.

— Нравилась?

— Нравишься.

Она замерла.

— Но это не то, что ты хочешь услышать, — добавил он.

— А что я хочу?

— Чтобы я был твоим.

— Да.

— Я не могу.

— Почему?

— Потому что я не принадлежу никому.

Эвелин усмехнулась.

— Ты это говоришь, — произнесла она, — а сам бегаешь за каждой, кто на тебя посмотрит.

— Я не бегаю.

— Нет. Ты стоишь. И они бегут к тебе.

Она отвернулась.

— Лиру я не трогала, — сказала она. — И Маркуса не убивала. И клинок мой не подбрасывала.

— Я не говорил...

— Ты думал.

Она обхватила себя руками.

— Но знаешь, что самое обидное? — тихо продолжила она. — Я бы, наверное, смогла. Если бы до этого дошло.

Джек сглотнул.

— Эвелин...

— Нет. Слушай.

Она повернулась.

— Я не убивала. Не похищала. Не подставляла. Но я понимаю тех, кто это сделал.

— Что?

— Понимаю, — повторила она. — Потому что когда ты рядом — всё остальное перестаёт иметь значение. Правила. Мораль. Совесть. Всё сгорает.

Она сделала шаг к нему.

— И от этого, — прошептала она, — мне страшно.

Джек смотрел в её глаза.

Он видел в них не только злость. Не только ревность. Он видел страх. Настоящий, глубокий, как бездна.

— Мне тоже, — признался он.

Эвелин моргнула.

— Что?

— Мне тоже страшно, — повторил он. — Каждый день. Каждую ночь. Я боюсь, что кто-то из вас пострадает. Что кто-то уже пострадал. Что я не смогу это остановить.

— Тогда зачем ты остаёшься?

— Потому что бежать некуда.

Он посмотрел на неё.

— Я уже пробовал. Не вышло.

Эвелин слабо улыбнулась.

— Ты невозможен.

— Знаю.

— И я тебя ненавижу.

— Знаю.

— И не могу перестать думать.

Она подошла ближе.

— Джек, — произнесла она.

— Что?

— Если Лира жива... я помогу её найти.

— Правда?

— Правда. Но не потому что она мне нравится. А потому что... — она запнулась.

— Что?

— Потому что ты попросил.

Она развернулась и пошла прочь.

Джек смотрел ей вслед.

— Эвелин! — крикнул он.

Она остановилась.

— Спасибо.

— Не за что.

Она сделала ещё шаг.

— Но если узнаю, что ты снова был у Селесты, — добавила она, не оборачиваясь, — я за себя не отвечаю.

И ушла.

---

Продолжение следует...

Глава 34

Глава 33. «Контракт»

Дождь не прекращался.

Он барабанил по стёклам, стекал по каменным стенам, собирался в лужи на подоконниках. Академия тонула в серой, вязкой сырости, и казалось, будто само небо прижалось к земле, не в силах держать тяжесть туч. Джек стоял у окна своей комнаты и смотрел, как молния разрывает горизонт на белые осколки.

— Лира, — прошептал он. — Где ты?

Гром.

Ответа не было.

Он не спал вторую ночь. Мысли крутились, как обезумевшие чайки над палубой тонущего корабля. Он перебирал варианты, отметал, возвращался снова. Селеста? Нет. Слишком очевидно. Слишком... грубо. Эвелин? Нет. Он видел её глаза. Она не лгала.

Айрис?

Джек замер.

Принцесса. Та, что предлагала защиту. Та, что выставила охрану. Та, что была рядом в нужный момент. Слишком рядом. Слишком вовремя.

— А если это она? — прошептал он.

Мысль была как нож, повёрнутый в ране.

Он не хотел в это верить. Но и отмахнуться не мог.

---

Дверь открылась без стука.

Джек обернулся.

На пороге стоял один из охранников — высокий, с лицом, будто вырезанным из камня. Дождь оставил на его доспехах блестящие капли, и они медленно стекали вниз, как слёзы.

— Её Высочество желает видеть вас, — произнёс он.

— Сейчас?

— Немедленно.

Джек усмехнулся.

— Разумеется, — сказал он. — У принцесс не бывает «позже». У них бывает только «сию секунду» и «почему ты ещё не здесь».

Он накинул мантию и вышел.

---

Восточное крыло тонуло в полумраке.

Дождь здесь звучал иначе — глуше, тяжелее, будто сама погода знала, куда они идут, и не одобряла. Факелы на стенах трепетали, отбрасывая на мрамор пляшущие тени. Охранники, застывшие у дверей, провожали Джека пустыми взглядами. Никто не спрашивал, кто он. Все уже знали.

Дверь в зал Айрис была приоткрыта.

Оттуда лился тёплый, янтарный свет.

— Входи, — раздался голос.

Джек толкнул створку.

---

Айрис стояла у окна.

Она была одета в тёмно-синее платье, длинное, с серебряной вышивкой, которая мерцала при каждом движении, как звёзды на ночном небе. Волосы — распущенные, светлые, почти белые — струились по спине, и дождь за стеклом, казалось, завидовал их блеску. Она не обернулась, когда он вошёл. Просто стояла, глядя на бурю, и в этом спокойствии было что-то пугающее.

Будто буря была не снаружи.

Будто она сама была бурей — замершей, ожидающей.

— Джейк, — произнесла она.

— Вы меня звали.

— Да.

Она медленно повернулась.

И Джек снова поразился, насколько она... нечеловеческая.

Её лицо было совершенным. Без единого изъяна, без единой лишней черты. Кожа — как фарфор, подсвеченный изнутри. Глаза — ярко-голубые, но не холодные. Нет. В них было что-то другое. Что-то глубокое, тяжёлое, как вода подо льдом. Она смотрела на него, и в этом взгляде было всё: любопытство, уверенность, превосходство.

И удовлетворение.

Да.

Удовлетворение.

Она знала, зачем он пришёл. Знала, что он не сможет отказаться. Знала, что он уже проиграл — ещё до того, как переступил порог.

— Ты не спал, — заметила она.

— Вы и это видите?

— Я вижу всё.

Она прошла к столику, на котором были разложены карты, свитки, какие-то артефакты, слабо пульсирующие в полумраке.

— Лира, — произнесла она. — Она пропала.

— Я знаю.

— И ты ищешь её.

— Пытаюсь.

— Безрезультатно.

Джек сжал челюсти.

— Вы пришли, чтобы констатировать очевидное?

— Я пришла, чтобы предложить помощь.

Он прищурился.

— Какую?

— Свою.

Она села в кресло — не на трон, но так, будто любое кресло под ней становилось троном.

— У меня есть ресурсы, — продолжила она. — Люди. Артефакты. Связи. Я могу найти её быстрее, чем ты.

— И что взамен?

Она улыбнулась.

— Контракт.

Джек покачал головой.

— Вы не сдаётесь.

— Никогда.

Она откинулась на спинку.

— Подумай, Джек. Каждый час, который ты тратишь на сомнения, — это час, который Лира проводит неизвестно где. С неизвестно кем. В неизвестных условиях.

— Вы давите.

— Я говорю правду.

Она подалась вперёд.

— Ты боишься, — произнесла она. — Это нормально. Но страх не должен останавливать.

— А что, по-вашему, должно?

— Цель.

Она смотрела ему в глаза.

— Твоя цель — спасти Лиру. Моя — получить тебя. Мы можем помочь друг другу.

— Звучит как сделка с дьяволом.

— Я не дьявол, Джек. Я — принцесса.

— Иногда это одно и то же.

Она тихо засмеялась.

— Возможно, — согласилась она. — Но я выполняю обещания.

Джек молчал.

Он думал.

Контракт. Магический. Нерушимый. Он знал, что такие заключают на крови — и они связывают подписавшего навсегда. Или пока одна из сторон не умрёт.

Но...

Его губы дрогнули в улыбке.

«Джейк Воррен», — пронеслось в голове. — «Это имя не моё».

Он был Джеком Воробьём. Капитаном. Пиратом. Человеком, который обманывал богов, дьяволов и саму смерть. Магический контракт, подписанный чужим именем, не мог связать его.

Ну, почти.

— Хорошо, — произнёс он.

Айрис замерла.

— Что?

— Я согласен.

Она смотрела на него.

Долго. Внимательно.

— Так просто? — спросила она.

— А вы хотели, чтобы я поломался?

— Я хотела, чтобы ты понял.

— Я понял.

Он сделал шаг к ней.

— Но у меня есть условие.

— Слушаю.

— Сначала — поиски. Контракт — после.

Айрис покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не верю тебе.

— А я — вам.

— Значит, мы оба рискуем.

Она поднялась.

— Магический контракт, — произнесла она, подходя к столику. — Подписанный кровью. Нерушимый.

Она взяла свиток.

— Я составила его сегодня утром.

— Вы были так уверены?

— Я всегда уверена.

Она развернула пергамент.

Джек заглянул в текст.

Слова были на древнем языке, но он понимал общий смысл. Служение. Верность. Подчинение. Всё то, от чего у него внутри всё переворачивалось.

— Вы серьёзно? — спросил он.

— Абсолютно.

— И что будет, если я нарушу?

— Ты не сможешь.

— А если попробую?

Айрис улыбнулась.

— Тогда, — произнесла она, — контракт сделает это за меня.

Она подошла ближе.

— Не смотри так мрачно, — сказала она. — Служение мне — не кандалы. Это... крылья.

— Крылья?

— Да. Ты получишь защиту, ресурсы, знания. Всё, чего лишён сейчас. Тебе не придётся больше бегать.

— А придётся что?

— Быть рядом.

Она коснулась его груди — легко, кончиками пальцев.

— Совсем рядом.

Джек сглотнул.

— Вы умеете убеждать.

— Я умею брать своё.

Она протянула ему нож.

— Кровью, — произнесла она.

Джек взял нож.

Лезвие было холодным. Острым. С серебряной рукоятью, украшенной сапфиром.

Он сделал надрез на ладони.

Кровь выступила тёмной каплей.

Он прижал ладонь к пергаменту.

Вспышка.

Руны на свитке загорелись алым, потом серебристым, потом погасли. Джек почувствовал лёгкое покалывание — не боль, не тепло, просто странное ощущение, будто кто-то провёл пальцем по его позвоночнику.

— Готово, — произнесла Айрис.

В её голосе было столько удовлетворения, что Джек едва не вздрогнул.

— И что теперь? — спросил он.

— Теперь, — она свернула свиток, — ты мой.

Она подняла на него глаза.

— И знаешь, что самое приятное? — произнесла она.

— Что?

— Что ты сам пришёл к этому.

Она провела пальцем по его щеке.

— Сам решил. Сам подписал. Сам отдал себя.

Джек не ответил.

Он смотрел на свою ладонь.

Кровь уже сворачивалась, образуя тонкую корку.

«Не твоё имя, — повторил он про себя. — Не твоя кровь. Не твоя клятва».

Но где-то в глубине, в той тёмной части, где жил страх, шевельнулось сомнение:

«А что, если ты ошибаешься?»

— Ищите Лиру, — сказал он вслух.

— Разумеется, — ответила Айрис. — Я уже начала.

— Что?

— Пока ты шёл сюда, мои люди проверяли каждый угол академии. И не только.

— И?

— Пока ничего. Но скоро будет.

Она подошла к двери.

— Идём, — бросила она. — У нас много работы.

Джек смотрел ей вслед.

На её прямую спину. На серебристые волосы. На то, как она двигается — будто весь мир должен расступаться перед ней.

— Да, — прошептал он. — Много.

И последовал за ней.

Айрис обернулась на мгновение.

— И ещё, Джек, — произнесла она.

— Что?

— Теперь, когда ты мой... — она улыбнулась, — я не позволю никому тебя тронуть.

Она отвернулась.

— Никому.

И в этом слове было столько собственничества, что Джек почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Он только что подписал контракт.

И, кажется, не только на бумаге.

---

Продолжение следует...

Глава 35

Глава 34. «Цена подписи»

Дождь не стихал.

Он барабанил по стёклам восточного крыла, стекал по мраморным подоконникам, собирался в тёмные лужи на каменных плитах. Вспышки молний выхватывали из мрака очертания башен, и на мгновение казалось, будто вся Академия — это огромный корабль, плывущий сквозь шторм.

Айрис шла впереди.

Джек следовал за ней.

Он не хотел идти. Ноги будто налились свинцом. Но что-то — не контракт, нет, контракт был слабым, едва ощутимым, как тёплое пятно на груди, — что-то другое толкало его вперёд. Любопытство. Страх. Или та тёмная, древняя часть его существа, которая всегда тянулась к огню, даже зная, что обожжётся.

— Далеко ещё? — спросил он.

— Мы почти пришли, — ответила Айрис, не оборачиваясь.

— Вы это уже говорили. Минут десять назад.

— Значит, осталось меньше.

Она свернула в узкий коридор, который Джек никогда раньше не видел. Стены здесь были ниже, потолок — темнее. Факелы горели тускло, и их свет казался не живым, а каким-то застывшим, будто сам воздух не хотел, чтобы здесь было светло.

В конце коридора была дверь.

Высокая, тёмная, с серебряным гербом. Айрис коснулась её ладонью, и дверь бесшумно отворилась.

— Входи, — произнесла она.

Джек шагнул внутрь.

---

Покои Айрис были... неожиданными.

Он ожидал холода. Камня. Имперской роскоши, от которой сводит скулы. Но вместо этого — тепло. Мягкий свет, льющийся от десятков свечей, расставленных по всей комнате. Тяжёлые портьеры из тёмно-синего бархата. Ковёр, в котором ноги утопали, как в мхе. И запах — белые лилии, воск и что-то терпкое, почти неуловимое, отчего голова слегка кружилась.

— Ты удивлён, — заметила Айрис.

— Немного.

— Думал, здесь будет трон и цепи?

— Примерно.

Она тихо засмеялась.

— Цепи — это для тех, кто не умеет подчиняться добровольно.

Она прошла к креслу у окна и села.

Джек остался стоять.

Айрис сняла верхнюю мантию — медленно, как будто каждое движение было частью ритуала. Под ней оказалось тёмно-синее платье, облегающее, с серебряной вышивкой по вороту. Она откинулась на спинку, положила ногу на ногу и посмотрела на Джека.

— Подойди, — произнесла она.

— Я и так близко.

— Подойди ближе.

Он сделал шаг.

Ещё один.

Остановился в двух шагах от неё.

— Вот так, — сказала Айрис. — Теперь ты там, где должен быть.

— И где же это?

— Рядом со мной.

Она улыбнулась.

И в этой улыбке было столько всего, что Джек невольно сглотнул.

---

— Ты знаешь, что написано в контракте? — спросила она.

— Примерно.

— Тогда давай уточним.

Она подняла руку и начала загибать пальцы.

— Первое. Ты обязан находиться рядом, когда я этого требую. Не в клетке. Не на цепи. Просто рядом.

— Как комнатная собачка?

— Как доверенное лицо.

— Звучит лучше.

— Второе, — продолжила она, не поведя бровью, — ты не можешь причинить мне вред. Ни магией. Ни оружием. Ни словом.

— А если я пошутил?

— Шутки не считаются.

— Это обнадёживает.

— Третье, — её голос стал ниже, — я имею право прикасаться к тебе.

Джек замер.

— Прикасаться? — переспросил он.

— Да.

— И что это значит?

— Это значит, — Айрис медленно поднялась, — что если я захочу коснуться твоего лица, твоей руки, твоего плеча — я это сделаю.

Она подошла к нему.

— И ты не отстранишься.

Она подняла руку.

Джек не двинулся.

Её пальцы коснулись его щеки. Лёгкие, прохладные, как шёлк. Она провела ими по скуле, спустилась к подбородку, задержалась на губах.

— Вот так, — прошептала она. — Видишь? Ничего страшного.

Джек смотрел ей в глаза.

— А если мне неприятно?

— Тогда ты терпишь.

— И это всё?

— Нет, — она улыбнулась. — Это только начало.

Она отстранилась и вернулась к креслу.

— Четвёртое, — продолжила она, садясь, — ты будешь сопровождать меня. На собраниях. На ужинах. На приёмах. Ты будешь стоять за моей спиной. Или сидеть рядом. И все будут видеть, что ты мой.

— Вы делаете из меня украшение.

— Я делаю из тебя заявление.

— Какое?

— Что есть вещи, которые не оспариваются.

Джек усмехнулся.

— Вы говорите так, будто я — трофей.

— А разве нет?

Она смотрела на него.

— Ты — самый странный студент этой Академии, — произнесла она. — Слабый, но непобедимый. Дерзкий, но обаятельный. Ты выжил там, где ломаются сильнейшие. И ты отказал мне.

— И поэтому вы решили меня заполучить?

— Именно поэтому.

Она наклонила голову.

— Всё, что сопротивляется, — ценнее.

---

Джек чувствовал, как внутри нарастает напряжение.

Не от контракта. Контракт был едва заметен — лёгкое тепло в груди, как от глотка рома. Он чувствовал другое. Её присутствие. Её голос. Её уверенность. Она заполняла комнату, как вода, и ему приходилось бороться, чтобы не захлебнуться.

— А если я откажусь? — спросил он.

— Ты уже подписал.

— Но вдруг.

— Тогда контракт напомнит тебе о себе.

— Как?

Айрис улыбнулась.

— Хочешь проверить?

— Возможно.

Она поднялась.

— Тогда сделай шаг назад.

Джек не двинулся.

— Сделай шаг назад, — повторила она.

Он помедлил.

А потом — изобразил.

Джек не отступил, но сделал вид, что пытается и не может. Напряг лицо, сжал челюсти, схватился за грудь, будто невидимая рука держит его на месте.

— Что... — прохрипел он, — что вы делаете?

Айрис наблюдала.

В её глазах вспыхнуло удовлетворение.

— Я ничего не делаю, — произнесла она. — Это контракт.

— Чёрт...

— Он не пускает тебя. Правда, это... приятно?

— Что?

— Ощущать, что ты не можешь уйти.

Джек поднял на неё глаза.

— Вы садистка.

— Я — принцесса.

— Это почти одно и то же.

Она засмеялась.

— Ты всё ещё шутишь, — сказала она. — Это хорошо. Значит, не сломался.

— И не сломаюсь.

— Посмотрим.

Она подошла к нему.

Близко. Очень близко.

— Теперь, — прошептала она, — что касается остального...

— Остального?

— Да. Того, что не написано.

Она обошла его по кругу.

— Ты будешь сидеть рядом со мной за ужином. Держать мой плащ, если попрошу. Отвечать, когда я зову. И... — она остановилась за его спиной, — принимать мои прикосновения.

Её ладони легли ему на плечи.

Джек вздрогнул.

Не от холода. От неожиданности.

— Тебе не нужно ничего делать, — продолжила она. — Просто быть. Рядом. Когда я захочу.

— А если я не захочу?

— Тогда, — её губы почти коснулись его уха, — тебе придётся притвориться.

Она развернула его к себе.

— Ты хорошо притворяешься, Джек.

— Откуда вы...

— Я вижу.

Она смотрела ему в глаза.

— Ты актёр. Всегда был. Но со мной... — она провела пальцем по его скуле, — тебе не нужно играть.

— А что нужно?

— Просто быть моим.

Она отстранилась.

— А теперь, — произнесла она, — идём.

— Куда?

— К окну.

---

Она подвела его к окну.

Дождь за стеклом не утихал. Капли стекали по стеклу, оставляя извилистые дорожки. Молния расколола небо, и на мгновение комната залилась белым светом.

Айрис стояла за его спиной.

— Красиво, — прошептала она.

— Дождь?

— Нет. Ты.

Она положила ладони на его плечи.

— Ты теперь под моей защитой, — произнесла она. — Никто не тронет тебя. Ни Селеста. Ни Эвелин. Ни та тварь, что убила твоего друга.

— А вы?

— Я — другое.

Она прижалась ближе.

— Я трону тебя. Но не так, как они.

— А как?

— Как сокровище. Бережно. Но постоянно.

Джек сглотнул.

— Это пугает.

— Знаю.

— И вам нравится?

— Да.

Она развернула его.

— Очень нравится.

Их лица были в сантиметре друг от друга.

— Ты боишься, — сказала она. — Это правильно. Страх — это часть... привыкания.

— Я не хочу привыкать.

— Привыкнешь.

Она коснулась его губ пальцем.

— А теперь — достаточно.

Она отступила.

— Лиру уже ищут. Мои люди проверяют каждый угол академии. И не только.

— И?

— Пока ничего. Но скоро будет.

— Вы обещаете?

— Я не обещаю. Я гарантирую.

Она вернулась к креслу.

— Иди, Джек. Отдыхай. Завтра начнём.

— Что начнём?

— Нашу... совместную жизнь.

Она улыбнулась.

— И, Джек...

— Что?

— Если ты попробуешь меня обмануть, я узнаю. И тогда наш уговор станет... строже.

Она смотрела на него.

— А теперь иди.

Джек развернулся и пошёл к двери.

У самого выхода он остановился.

— Айрис, — произнёс он, не оборачиваясь.

— Да?

— Почему вы так уверены, что контракт действует?

Она помолчала.

— Потому что ты ещё здесь, — ответила она.

Джек усмехнулся.

— Возможно, мне просто нравится дождь.

Он вышел.

Дверь закрылась за спиной.

Айрис осталась в комнате одна.

Она улыбнулась.

— И ты теперь мой.

---

Продолжение следует...

Глава 36

Глава 35. «Тень короны»

Утро началось с тишины.

Дождь наконец стих, оставив после себя влажный, посвежевший воздух и капли, которые всё ещё срывались с карнизов, разбиваясь о каменные плиты. Солнце пробивалось сквозь рваные тучи, и его лучи, косые и бледные, ложились на мокрые стены Академии, заставляя их блестеть, как рыбья чешуя.

Джек стоял у окна своей комнаты и смотрел, как мир медленно оживает после шторма.

Он не спал. Опять.

Но в этот раз усталость была другой. Не липкой, панической, как в предыдущие ночи, а какой-то отстранённой, почти философской. Он думал об Айрис. О её словах. О её руках на своих плечах. О том, как она смотрела на него — не как на человека, а как на вещь, которая наконец-то оказалась в её руках.

— Ты влип, Джек, — прошептал он. — Влип по самые уши.

Но где-то внутри, в той тёмной части, которую он не хотел признавать, шевелилось любопытство.

Айрис была... другой.

Не как Лира, с её тихой, отчаянной преданностью. Не как Эвелин, с её вспыльчивым пламенем. Не как Селеста, с её ледяным контролем. Айрис была выше этого. Она не нуждалась в нём. Она не боялась его потерять. Она просто хотела его — спокойно, уверенно, как хотят то, что по праву принадлежит.

И это было страшно.

Потому что против такой уверенности не работали ни шутки, ни бегство, ни обаяние.

---

Стук в дверь.

— Воррен, — раздался голос охранника. — Её Высочество ожидает вас.

Джек вздохнул.

— Уже?

— Да.

— А позавтракать мне дадут?

— Вас проводят в столовую. Потом — к Её Высочеству.

— Какое счастье, — пробормотал Джек. — Просто день мечты.

Он накинул мантию, поправил рапиру и вышел.

---

Завтрак прошёл в тишине.

Студенты всё так же косились, шептались, отводили глаза. Но теперь к их взглядам добавилось что-то новое — не просто любопытство или враждебность, а опасливое почтение. Они видели, что за Джеком ходят охранники. Они знали, что он связан с принцессой. И это меняло всё.

— Поздравляю, — произнёс Маркус? Нет. Маркус был мёртв.

Джек замер.

На мгновение ему показалось, что он услышал голос друга. Живой, насмешливый, с той лёгкой хрипотцой, которая появлялась, когда Маркус злился или волновался.

— Поздравляю, — повторил голос. — Теперь ты не просто сирота. Ты — чья-то собственность.

Джек сжал вилку.

— Заткнись, — прошептал он.

Но голос уже исчез.

Осталась только тишина.

И холод.

---

Айрис ждала его в восточном крыле.

Она была одета иначе, чем вчера. Более... официально. Строгое белое платье с высоким воротом, серебряная цепь на груди, волосы собраны в безупречную причёску. Она выглядела как королева, которая готовится к выходу в свет.

— Джейк, — произнесла она, увидев его.

— Ваше Высочество.

— Сегодня у меня несколько встреч. Ты будешь сопровождать меня.

— Как мило. А если я откажусь?

— Ты не откажешься.

Она улыбнулась.

— Идём. Нас ждут.

---

День превратился в череду бесконечных залов, коридоров и разговоров.

Айрис встречалась с преподавателями, представителями студенческих советов, какими-то людьми, которые явно были не из Академии, но приезжали к ней с докладами. Джек стоял за её спиной, как тень, и слушал.

Слушал её голос.

То, как она говорила, было отдельным видом магии. Айрис не повышала голоса. Не угрожала. Не требовала. Она просто... говорила. И люди слушали. Мужчины и женщины, старше её в два, в три раза, склоняли головы и соглашались. Они боялись её — Джек видел это в их глазах. Но не того страха, который вызывает грубая сила. А другого — почти благоговейного ужаса перед чем-то, что невозможно понять.

— Ты устал, — произнесла Айрис, когда они наконец остались вдвоём в пустом коридоре.

— Немного.

— Не привык стоять.

— Не привык быть мебелью.

Она тихо засмеялась.

— Тебе идёт.

— Что?

— Быть рядом.

Она пошла дальше.

— Вечером у нас будет ужин. Небольшой. Только ты и я.

— Романтично.

— Возможно.

Она обернулась.

— И не думай сбежать. Контракт всё ещё действует.

— Я и не думал.

— Врёшь.

— Немного.

Она улыбнулась.

— Мне нравится твоя честность.

— Это не честность. Это стратегия.

— Тем лучше.

---

Вечер наступил быстро.

Солнце ушло за горизонт, и Академия погрузилась в синие сумерки. Джек стоял у дверей покоев Айрис, ожидая, когда его позовут. Охранники застыли по бокам, как каменные изваяния.

— Входи, — раздался голос.

Джек толкнул дверь.

Комната была освещена свечами.

Их было много — десятки, расставленные на столиках, на подоконниках, на полу. Тёплый свет дрожал на стенах, заставляя тени плясать. В центре комнаты был накрыт стол: два прибора, блюда под серебряными крышками, графин с тёмным вином.

Айрис стояла у окна.

Она переоделась.

Теперь на ней было платье из тёмного шёлка, струящееся, как вода. Волосы распущены. На шее — тот самый сапфир, который мерцал в такт её дыханию.

— Ты пришёл, — произнесла она, не оборачиваясь.

— Вы звали.

— Да.

Она повернулась.

— Садись.

Джек сел.

Айрис заняла место напротив.

— Я устала за день, — сказала она. — Но усталость приятная. Дела двигаются.

— Рад за вас.

— Ты не рад. Ты злишься.

— Немного.

— Почему?

— Потому что я здесь не по своей воле.

— А по чьей?

— По вашей.

Айрис улыбнулась.

— Ты сам подписал контракт.

— Вы сами поставили условия.

— Я предложила. Ты согласился.

Она налила вино.

— Выпей. Это снимает напряжение.

— А если не хочу?

— Тогда я выпью за нас двоих.

Она поднесла бокал к губам.

Джек смотрел на неё.

В свете свечей она была... нереальной. Её кожа казалась полупрозрачной. Глаза — тёмными, глубокими, как омуты. Волосы струились по плечам, как расплавленное серебро.

— Знаешь, — произнесла она, — я редко ужинаю с кем-то.

— Почему?

— Потому что никто не умеет молчать.

— А я умею?

— Ты умеешь слушать. Это другое.

Она отпила.

— Люди всегда что-то хотят. Денег. Власти. Внимания. Они говорят, говорят, говорят. А я устаю от их голосов.

— И от моего?

— Твой — другой.

— Чем?

— В нём нет мольбы.

Джек усмехнулся.

— Вы коллекционируете тех, кто не ползает?

— Я ценю тех, кто не боится.

— Я боюсь.

— Но не ползаешь.

Она поставила бокал.

— Это и есть самое ценное.

---

Ужин длился долго.

Айрис ела медленно, почти лениво. Она смотрела на Джека, и в этом взгляде было что-то, отчего ему становилось жарко. Не страстно. Скорее — как под пристальным солнцем, которое не обжигает, но заставляет пот выступить.

— Ты не спросил о Лире, — заметила она.

— Спрашивал утром.

— И с тех пор молчишь.

— Жду.

— Чего?

— Новостей.

Айрис отложила вилку.

— Мои люди нашли след, — произнесла она. — Недалеко от восточной стены. Похоже, её вывели через старый туннель.

— Вывели?

— Или она ушла сама.

— Лира бы не ушла.

— Ты так уверен?

— Да.

Айрис наклонила голову.

— Ты её любишь?

Джек замер.

— В каком смысле?

— В том, который заставляет людей терять голову.

Он помолчал.

— Не знаю, — честно ответил он.

— Она тебя любит.

— Знаю.

— И это тебя пугает.

— Да.

Айрис улыбнулась.

— Тогда, возможно, её исчезновение — к лучшему.

— Что?

— Шутка.

— Плохая.

— Но ты отреагировал.

Она поднялась.

— Идём. Я покажу тебе кое-что.

---

Она подвела его к стене у изголовья кровати.

Джек не сразу понял, что она делает. Айрис коснулась камня, и часть стены отъехала, открывая узкую нишу. Внутри, на бархатной подушке, лежал кинжал.

Тонкий, серебристый, с рукоятью, украшенной сапфиром.

— Это был мой первый клинок, — произнесла Айрис. — Мне было шесть.

— Шесть?

— Да. Отец подарил. Сказал, что наследница престола должна уметь защищать себя.

Она взяла кинжал.

— Я тренировалась каждый день. До крови. До слёз. Пока не перестала чувствовать боль.

— И что потом?

— Потом боль стала частью меня.

Она повернула клинок, и свечи отразились в лезвии.

— Знаешь, каково это, когда от тебя ждут совершенства? — спросила она.

— Догадываюсь.

— Нет. Не догадываешься.

Она посмотрела на него.

— Когда тебе шесть, а ты уже знаешь, что от твоей улыбки зависят судьбы тысяч. Когда тебе десять, а ты уже понимаешь, что любое неверное слово может стоить жизни. Когда тебе пятнадцать, а ты уже не помнишь, как плакать.

Она сделала шаг к нему.

— Тогда ты перестаёшь быть человеком, Джек. Ты становишься... символом.

— И как это? — тихо спросил он.

— Одиноко.

Она подняла руку и коснулась его щеки.

— Но потом, — прошептала она, — появляешься ты.

— Я?

— Да. Ты — первый, кто не видит во мне символ. Первый, кто не боится. Первый, кто спорит.

— И поэтому вы решили меня запереть?

— Я решила тебя оставить.

Она провела пальцами по его скуле.

— Это не одно и то же.

---

Позже она сидела у окна, а Джек стоял рядом.

Дождь снова начался — мелкий, почти бесшумный, как шёпот.

— Ты останешься, — произнесла Айрис.

— Здесь?

— Да.

— На ночь?

— Да.

Джек сглотнул.

— И что я должен делать?

— Ничего.

Она повернулась.

— Просто будь рядом.

Она поднялась и подошла к кровати.

— Ляжешь здесь. Со мной.

— Я не...

— Ты не тронешь меня. И я не трону тебя. Пока.

Она легла.

— Иди сюда, — произнесла она.

Джек колебался.

Но что-то — не контракт, нет — что-то в её голосе заставило его подчиниться.

Он лёг рядом.

Она повернулась к нему лицом.

— Вот так, — прошептала она. — Теперь ты мой. По-настоящему.

Она закрыла глаза.

А Джек лежал и смотрел в потолок, чувствуя тепло её тела и холод её власти.

И не знал, что страшнее.

---

Продолжение следует...

Глава 37

Глава 37. «Грань дозволенного»

Джек проснулся первым.

Это было странно. Обычно сон отпускал его неохотно, цепляясь за веки, за плечи, за мысли, и он поднимался с кровати, как утопленник со дна. Но сегодня всё было иначе. Он открыл глаза, и мир оказался на месте: тёмный потолок, залитый отблесками догорающих свечей, тяжёлые портьеры, за которыми шумел дождь, и тёплое, ровное дыхание рядом.

Айрис.

Она лежала на боку, лицом к нему, но не касалась. Её руки были сложены под подушкой. Волосы разметались по шёлковой простыне, как расплавленное серебро. В полумраке она казалась не человеком, а произведением искусства — слишком совершенным, чтобы дышать.

Джек осторожно повернул голову.

Он лежал на её кровати. В её комнате. Под её властью.

И, что самое страшное, — он не чувствовал желания бежать.

— Это плохо, — прошептал он. — Очень плохо.

Он приподнялся на локтях, стараясь не потревожить её. Медленно, очень медленно, начал отодвигаться к краю.

— Останься.

Голос прозвучал тихо, но твёрдо.

Джек замер.

Айрис не открыла глаз. Она даже не пошевелилась. Только её губы дрогнули, произнося это слово, и оно повисло в воздухе, как приказ.

— Я думал, вы спите, — произнёс он.

— Спала.

— Тогда как...

— Я чувствую, когда ты двигаешься.

Она медленно повернулась на спину.

— Ты хотел уйти, — сказала она. — Но не уйдёшь.

— Почему?

— Потому что контракт.

Она открыла глаза.

И Джек снова увидел этот взгляд — спокойный, тяжёлый, как вода подо льдом. В нём не было угрозы. Было что-то хуже — уверенность.

— Ляг, — произнесла она.

— Я...

— Ляг.

Он лёг.

Айрис повернулась к нему и положила ладонь на его грудь — туда, где билось сердце. Её пальцы были прохладными, но прикосновение — лёгким, почти невесомым.

— Твоё сердце бьётся быстро, — заметила она.

— Это от неожиданности.

— Врёшь.

— Немного.

Она улыбнулась.

— Ты боишься, — произнесла она. — Это хорошо.

— Почему?

— Значит, ты чувствуешь.

Она провела пальцами по его груди — вверх, к ключицам, к шее. Джек сглотнул. Её прикосновение было как прохладный шёлк, скользящий по коже.

— Айрис, — начал он.

— Тшш.

Она прижала палец к его губам.

— Не говори. Просто лежи.

Она села.

Джек остался лежать, глядя, как она поднимается с кровати. На ней была длинная шёлковая сорочка — тёмно-синяя, почти чёрная, струящаяся, как вода. Она подошла к окну и раздвинула портьеры. Серый утренний свет ворвался в комнату, смешиваясь с тёплым свечным.

— Дождь не прекращался, — произнесла она.

— Я слышал.

— Ты любишь дождь?

— Смотря где.

— А здесь?

Он помолчал.

— Здесь — да.

Она обернулась.

— Почему?

— Потому что с ним не так страшно.

Она улыбнулась.

— Ты честен. Это редкость.

— Это просто слова.

— Нет. Это доверие.

Она отошла от окна и снова приблизилась к кровати.

— Сегодня у меня мало дел, — сказала она. — Почти нет.

— И?

— И я хочу провести этот день с тобой.

— Весь день?

— Весь.

Джек приподнялся на локтях.

— И что мы будем делать?

— Жить.

Она села на край кровати.

— Разве этого мало?

---

Она попросила его подать халат.

Халат висел на спинке кресла у камина — тёмно-зелёный, с серебряной вышивкой по вороту. Джек взял его, подошёл к Айрис. Она не поднялась. Просто повернулась спиной, ожидая.

— Накинь, — произнесла она.

Он накинул халат ей на плечи.

Она не двинулась, чтобы завязать пояс.

— Завяжи, — сказала она.

Джек помедлил.

— Вы умеете делать из простых вещей ритуалы.

— Это не ритуал. Это... порядок.

Он завязал пояс.

Его пальцы скользнули по её талии — лёгкое, случайное прикосновение. Айрис не вздрогнула. Только улыбнулась уголками губ.

— Хорошо, — произнесла она. — Теперь вода.

Он принёс воду.

Она пила медленно, глядя на него поверх края бокала. Потом попросила расческу. Потом — застегнуть браслет на запястье.

Каждое действие было простым. Обыденным. Но в каждом чувствовалась её власть. Не грубая, не унизительная, а та, что проникает под кожу незаметно, как медленный яд.

— Ты злишься, — заметила она.

— Немного.

— Но выполняешь.

— У меня нет выбора.

— Выбор есть всегда, — она посмотрела на него. — Просто ты выбрал подчинение.

— Я выбрал сделку.

— Сделка и есть подчинение. Просто с красивым названием.

Она отставила бокал.

— Мне это нравится, — произнесла она. — Твоя злость. Она делает тебя живым.

— А без неё я мёртвый?

— Без неё ты — кукла. А мне куклы не нужны.

Она поднялась.

— Идём. Утро только началось.

---

Они завтракали в той же комнате.

Айрис сидела напротив, и Джек ловил себя на том, что смотрит на неё чаще, чем следовало. Она ела медленно, почти лениво, и каждое её движение было выверенным, как в танце. Она знала, что он смотрит. И ей это нравилось.

— О чём ты думаешь? — спросила она.

— О том, что вы слишком спокойны.

— А как должно быть?

— Не знаю. Может, вы должны злиться, что я не падаю перед вами на колени.

— Ты упадёшь. Со временем.

— Вы так уверены?

— Я никогда не ошибаюсь.

Она отпила чай.

— Падение, — продолжила она, — это не слабость. Это... доверие. Когда ты перестанешь бороться, ты поймёшь.

— И что я пойму?

— Что рядом со мной тебе лучше.

Джек усмехнулся.

— Вы говорите, как пророчица.

— Я говорю, как та, кто знает.

Она поставила чашку.

— Хочешь, я расскажу тебе кое-что?

— Вы всё равно расскажете.

— Возможно.

Она откинулась на спинку стула.

— Когда мне было шесть, у меня был первый клинок, — произнесла она. — Я уже рассказывала.

— Да.

— Но я не рассказала, зачем он мне.

Она помолчала.

— Отец подарил его не для защиты. Для напоминания.

— О чём?

— О том, что я — оружие.

Джек нахмурился.

— Оружие?

— Да. Наследница престола — это не человек. Это инструмент. Символ. Клинок, который должен быть острым, чтобы рубить врагов империи.

— И вы с этим согласны?

— Я с этим живу.

Она посмотрела в окно.

— Меня учили не плакать. Не бояться. Не любить. Потому что любое чувство — это слабость. А слабость — это трещина в броне.

— Но вы же чувствуете.

— Да.

Она перевела взгляд на него.

— И это началось с тебя.

---

День тянулся, как мёд.

Айрис не отпускала его ни на шаг. Они ходили по комнате, говорили, молчали. Иногда она подходила к нему — просто так, без причины — и касалась его плеча, руки, волос. Джек не отстранялся. Он не знал, играет ли, или уже привык.

— Ты напряжён, — сказала она после полудня.

— Есть немного.

— Почему?

— Потому что вы рядом.

— Это плохо?

— Это... непривычно.

Она улыбнулась.

— Привыкнешь.

Она сидела в кресле у окна, закинув ногу на ногу. Джек стоял рядом, как верный паж.

— Подойди, — произнесла она.

Он подошёл.

— Ближе.

Он сделал ещё шаг.

— Достаточно.

Она подняла руку и коснулась его запястья.

— Твоя кожа тёплая, — сказала она. — А моя всегда холодная. Даже летом.

— Это из-за магии?

— Нет. Из-за того, что внутри.

Она провела пальцами по его ладони.

— Ты — как огонь, Джек. А я — как лёд. Но лёд не хочет таять. Он хочет... согреться.

Она сжала его руку.

— И ты — моё единственное тепло.

Джек сглотнул.

— Это признание?

— Это факт.

Она потянула его вниз.

— Сядь.

Он сел у её ног.

Она положила руку ему на затылок.

— Вот так, — прошептала она. — Теперь ты там, где должен быть.

— У ваших ног?

— У моего сердца.

Её пальцы медленно перебирали его волосы.

— Ты не слуга, Джек. Ты — тот, кто слышит мою тишину.

Она закрыла глаза.

— Это ценнее любых клятв.

---

Вечером она снова легла рядом с ним.

Дождь за окном не стихал. Свечи догорели почти до основания. В комнате было темно и тепло.

— Сегодня ты будешь ближе, — произнесла Айрис.

— Я и так рядом.

— Нет. Ближе.

Она придвинулась.

Её тело прижалось к его боку. Голова легла на плечо. Рука — на грудь.

— Вот так, — прошептала она. — Ты — моя тишина. Моё тепло. Моё.

— Я не вещь.

— Знаю.

Она подняла голову.

— Но ты мой.

Она коснулась губами его плеча — легко, почти невесомо.

— И я никому тебя не отдам.

Джек лежал, глядя в потолок.

Он чувствовал её дыхание. Её тепло. Её власть.

И, к своему ужасу, понимал, что уже не хочет сопротивляться.

— Ты думаешь, что притворяешься, — прошептала Айрис. — Но я вижу. Ты начинаешь привыкать.

Джек замер.

Она права.

Она была чертовски права.

---

Продолжение следует...

Глава 38

Глава 38. «Голос в руинах»

В темнице время текло иначе.

Лира не знала, сколько прошло — час, день, вечность. Здесь, в этом каменном мешке, не было ни солнца, ни луны, ни смены света и тени. Только холод, сырость и тишина, которую изредка разрывал далёкий стук капель.

Она сидела, привалившись спиной к шершавой стене, и смотрела в темноту. Руки затекли. В запястья впилась верёвка. Во рту — привкус крови и пыли. Но боль была где-то далеко, на периферии сознания. Главным была не она.

Главным был голос.

Тот, что приходил из темноты.

— Ты не спишь, — произнесла незнакомка.

Лира не ответила.

— Это хорошо. Сон — для слабых.

Она появилась из мрака, как и в прошлый раз. Та же тёмная фигура, тот же плащ, та же серебристая маска без прорезей. Она остановилась перед решёткой и замерла, будто изучая Лиру невидимыми глазами.

— Ты думала о моих вопросах? — спросила она.

— Мне нечего тебе сказать.

— Это неправда.

— Правда.

— Ты знаешь его лучше, чем кто-либо. Лучше, чем эти аристократки. Лучше, чем та, что держит его сейчас.

Лира подняла голову.

— Кто его держит?

Незнакомка качнула головой.

— Айрис.

Имя упало в тишину, как камень в колодец.

Лира почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Принцесса? — переспросила она.

— Да. Она заключила с ним контракт. Служение. Подчинение.

— Он бы не согласился.

— Он согласился. Ради тебя.

Лира замерла.

— Что?

— Она предложила помощь в поисках. Он подписал.

Незнакомка сделала шаг ближе.

— Он продал себя, чтобы найти тебя. А ты сидишь здесь и молчишь.

Лира сглотнула.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю многое.

— Ты следишь за ним?

— Я вижу его. Всегда.

Она сжала прутья решётки.

— Расскажи мне, — произнесла она. — Какой он? Когда вы были в приюте. О чём он говорил. Что любил. Чего боялся.

— Зачем тебе это?

— Мне нужно понять.

— Что?

— Его суть.

Лира усмехнулась.

— Ты говоришь, как безумная.

— Возможно.

Незнакомка отступила.

— Но безумие — это не всегда слабость. Иногда это... ясность.

Она развернулась.

— Я вернусь, — сказала она. — А пока подумай, что для тебя важнее: твоя гордость или его жизнь.

И исчезла.

---

Лира осталась одна.

Она сидела в темноте и слушала, как капли падают на каменный пол. В голове крутились слова незнакомки.

«Он продал себя, чтобы найти тебя».

«Он подписал контракт».

— Джек, — прошептала она. — Что ты наделал?

Она не знала, верить ли. Может, это ложь. Может, игра. Но что-то внутри подсказывало: незнакомка не врала.

Она знала Джека.

Знала его слишком хорошо.

— Кто ты? — прошептала Лира.

Ответа не было.

Только тишина.

И капли.

---

Прошло ещё несколько часов. Или минут. Или дней.

Лира уже не считала. Она дремала, проваливаясь в странное полузабытьё, когда звук разорвал тишину.

Не шаги.

Не голос.

Что-то другое.

Тяжёлое, глухое. Как будто где-то в глубине крепости обрушился камень.

Лира вскинула голову.

Снова.

Удар.

Ещё.

Где-то близко. Слишком близко.

Она замерла, прислушиваясь.

За стенами темницы что-то происходило. Глухие удары. Крики? Нет, не крики. Скорее — отрывистые выкрики, как приказы.

Лира попыталась встать.

Верёвка впилась в запястья. Ноги затекли. Она упала, ударилась коленом о каменный пол, но не издала ни звука.

— Эй! — позвала она. — Эй! Кто здесь?!

Тишина.

Потом — снова удар.

И на этот раз она услышала отчётливо:

— Обыщите всё! Каждый угол!

Голос был мужской. Грубый. Чужой.

Лира отползла к стене.

Сердце колотилось. В голове — паника.

«Кто это? Они пришли за мной? Или...»

Дверь темницы содрогнулась.

Лира увидела, как в щель между прутьями просунулся факел. Свет ударил по глазам, заставляя зажмуриться.

— Тут кто-то есть! — крикнул голос.

Топот.

Скрип.

Лира слышала, как отодвигают засов. Дверь распахнулась.

На пороге стояли трое.

Высокие, в тёмных плащах, с оружием на поясах. Лица скрыты капюшонами. Один держал факел, другой — меч, третий — что-то, похожее на жезл.

— Живая, — произнёс первый.

— Кто ты? — спросил второй, наклоняясь.

Лира не ответила.

— Имя, — потребовал третий.

— Лира, — выдохнула она. — Студентка Академии.

Они переглянулись.

— Ты одна здесь?

— Да. Была... ещё кто-то.

— Кто?

— Не знаю. В маске.

Снова перегляд.

— Маска, — пробормотал первый. — Это она.

— Ушла?

— Не знаю. Обыщите верхние уровни.

Двое вышли.

Оставшийся присел перед Лирой.

— Мы из наёмников, — сказал он. — Нас наняли искать тебя.

— Кто?

— Её Высочество.

Лира сглотнула.

— Принцесса?

— Да. Она обещала хорошую плату.

Он достал нож.

Лира отшатнулась.

— Не бойся. Я разрежу верёвки.

Он перерезал.

Лира потёрла запястья. Кожа была стёрта до крови.

— Здесь есть ещё входы? — спросил наёмник.

— Не знаю. Я не видела.

— Ладно. Идём. Нужно уходить.

Он помог ей подняться.

---

Они шли по тёмным коридорам.

Крепость, в которой держали Лиру, оказалась старыми руинами. Стены поросли мхом. Полы провалились. Кое-где сквозь щели пробивался дневной свет — серый, тусклый, но такой долгожданный, что у Лиры защипало в глазах.

— Осторожно, — сказал наёмник. — Здесь ловушки.

— Откуда вы знаете?

— Опыт.

Они поднялись по полуразрушенной лестнице.

Наверху их ждали остальные.

— Чисто, — сказал один.

— Тогда уходим.

Они вышли наружу.

Лира вдохнула.

Воздух был холодным, влажным, но живым. Пахло землёй, дождём и лесом. Она стояла посреди каменных руин, окружённая наёмниками, и не верила, что свободна.

— Где мы? — спросила она.

— Старая крепость, — ответил один. — К северу от Академии. Мы нашли её по следам.

— Следам?

— Да. Кто-то вёл тебя сюда. И оставил след.

Лира обхватила себя руками.

— Она знала, — прошептала она.

— Кто?

— Та, что в маске.

Наёмники переглянулись.

— Поехали, — сказал старший. — Её Высочество ждёт.

---

Лира сидела в повозке, закутавшись в плащ, который ей дали.

Мир проплывал мимо — мокрый, серый, усталый. Дождь моросил. Дорога размокла. Где-то вдалеке кричали птицы.

Она смотрела на руины, пока они не скрылись за деревьями.

И впервые за долгое время позволила себе заплакать.

Тихо. Беззвучно. Чтобы никто не видел.

Она плакала о себе. О Джеке. О той, что держала её в темноте и называла его имя с такой жадностью, будто он был не человеком, а сокровищем.

— Кто ты? — прошептала Лира, глядя на дорогу. — И что тебе нужно?

Ответа не было.

Только стук копыт.

И дождь.

---

Продолжение следует...

Глава 39

Глава 39. «Возвращение»

Весть о том, что Лиру нашли, пришла под вечер.

Джек сидел в покоях Айрис, у окна, и смотрел, как дождь размывает очертания Академии. Он не знал, сколько прошло времени с тех пор, как он подписал контракт. Дни слились в один бесконечный, тягучий поток. Айрис была рядом почти постоянно — не навязчиво, но неотступно. Она говорила, прикасалась, смотрела. И Джек всё чаще ловил себя на том, что уже не вздрагивает от её близости.

— Ты задумался, — произнесла она, входя.

— Есть немного.

— О Лире?

— Обо всём.

Айрис подошла к нему.

— Её нашли, — сказала она.

Джек резко обернулся.

— Что?

— Мои люди. В старых руинах к северу отсюда. Она жива.

Он вскочил.

— Где она?

— Её везут сюда. Будет к ночи.

Джек смотрел на неё.

— Ты... — он запнулся. — Спасибо.

— Не благодари. Ты заплатил.

Она улыбнулась.

— Но помни, Джек, — добавила она, — ты мой. И то, что она вернулась, ничего не меняет.

Он не ответил.

Просто отвернулся к окну.

Но внутри всё дрожало.

---

Ночь наступила быстро.

Джек стоял у ворот Академии, под дождём, и ждал. Охранники Айрис стояли поодаль, как тени. Он не обращал на них внимания. Всё его существо было устремлено к дороге, которая терялась в темноте.

— Приедут, — тихо произнёс он. — Обязательно.

Дождь усилился.

Капли барабанили по каменным плитам, стекали по лицу. Джек не замечал. Он смотрел в темноту, пока не увидел свет.

Факелы.

Повозка.

Они приближались.

Джек сделал шаг вперёд.

Повозка остановилась. Из неё выпрыгнули наёмники. Потом — маленькая, хрупкая фигура, закутанная в тёмный плащ.

Лира.

Она стояла, пошатываясь, и смотрела на Академию. Потом — на него.

— Джек? — прошептала она.

— Лира.

Он бросился к ней.

Они встретились на полпути. Джек обнял её, прижал к себе. Лира дрожала — от холода, от усталости, от всего сразу. Её руки вцепились в его мантию, как будто она боялась, что он исчезнет.

— Ты жива, — выдохнул он. — Жива.

— Я думала... — она запнулась. — Я думала, что больше тебя не увижу.

— Глупости.

— Ты не знаешь...

— Знаю. Теперь знаю.

Он отстранился, заглянул ей в лицо.

Она была бледной. Под глазами — тени. На запястьях — красные следы от верёвок. Но живая.

— Кто это сделал? — спросил он.

— Не знаю. Она была в маске.

— Она?

— Женщина. Она спрашивала о тебе.

Джек сглотнул.

— Обо мне?

— Да. Она сказала, что знает тебя. Раньше. До всего.

Он замер.

— Что?

— Она говорила странно. Будто ты — не тот, кем кажешься.

Джек почувствовал, как холод пополз по спине.

— Лира...

— Джек, — она посмотрела ему в глаза, — кто ты?

Этот вопрос повис между ними, как лезвие.

— Я... — начал он.

— Не сейчас, — перебила она. — Просто... не сейчас.

Она прижалась к нему снова.

— Сначала дай мне отогреться.

— Хорошо.

Он обнял её.

— Пойдём. Тебе нужно отдохнуть.

---

Айрис ждала их в холле.

Она стояла у подножия лестницы, как королева, встречающая гостей. Её платье было тёмно-синим, с серебряной вышивкой. Волосы собраны. Лицо — спокойное.

— Лира, — произнесла она. — Рада видеть тебя.

Лира замерла.

Она смотрела на принцессу.

— Это вы меня нашли? — спросила она.

— Мои люди.

— Спасибо.

— Не за что.

Айрис перевела взгляд на Джека.

— Ты доволен?

— Да.

— Хорошо.

Она улыбнулась.

— Тогда пусть она отдохнёт. А ты, — она посмотрела на Джека, — вернёшься ко мне.

Лира напряглась.

— Что?

— Джек теперь мой спутник, — спокойно произнесла Айрис. — Он подписал контракт.

Лира повернулась к Джеку.

— Это правда?

— Правда, — ответил он.

— Зачем?

— Чтобы найти тебя.

Она замерла.

— Ты... ради меня?

— Ради тебя.

Лира смотрела на него.

В её глазах стояли слёзы.

— Ты идиот, — прошептала она.

— Знаю.

— Самый настоящий.

— Тоже знаю.

Она вдруг обняла его.