DumbleDoryLife: Вошебник-Ютубер

Глава 1: Челлендж на одиннадцать лет

Тисовая улица спала.

Одинаковые дома тянулись вдоль безукоризненно ровной дороги, отделённые друг от друга одинаковыми изгородями, одинаковыми газонами и одинаково плотно задёрнутыми шторами. Ни в одном окне не горел свет. Ни одна калитка не скрипела под ветром. Даже припаркованные у тротуаров автомобили казались частью тщательно выстроенной декорации — слишком чистой, слишком правильной и совершенно не приспособленной для того, что должно было произойти этой ночью.

Над домом номер четыре дрогнул воздух.

Из пустоты медленно выплыла небольшая камера. Она была чёрной, круглой и держалась в воздухе без всякой опоры, время от времени самостоятельно поправляя угол съёмки. На её корпусе вспыхнул красный огонёк.

Запись началась.

В центре дороги, залитой холодным светом фонарей, появился Альбус Дамблдор.

Несколько мгновений назад его там не было, но теперь он уже стоял перед камерой в длинной лиловой мантии, расшитой серебряными звёздами. Его борода была тщательно расчёсана и перекинута через плечо, чтобы не закрывать лицо в кадре. В одной руке он держал волшебную палочку, в другой — маленькое зеркальце, в котором быстро проверил собственное отражение.

Дамблдор пригладил брови, расправил плечи и дождался, пока рядом с камерой загорится зелёная надпись:

«ЭФИР СТАБИЛЕН. ЗВУК: 100%. ХАЙП: КРИТИЧЕСКИЙ».

Мгновение назад лицо старого волшебника сохраняло скорбное достоинство человека, прибывшего исполнить тяжёлый долг. Теперь же его глаза вспыхнули таким азартом, будто он собирался не оставить осиротевшего младенца на чужом крыльце, а открыть финал чемпионата мира по квиддичу.

Он резко вскинул руки.

— WHAT IS UP, MUGGLES!!! С вами снова я — АЛЬБУС ДАМБЛДОР!

Зачарованная камера подалась ближе. Где-то в ночной тишине грянула торжественная музыка, хотя поблизости не было ни музыкантов, ни даже радиоприёмника.

Дамблдор поднял указательный палец, призывая воображаемую многомиллионную аудиторию приготовиться к главному объявлению.

— И сегодня...

Он выдержал драматическую паузу.

Над улицей прокатилась барабанная дробь. В одном из соседних домов залаяла собака, но почти сразу умолкла, усыплённая небрежным движением волшебной палочки.

— ...я запускаю САМЫЙ БЕЗУМНЫЙ ЧЕЛЛЕНДЖ ЗА ВСЮ ИСТОРИЮ ЭТОГО КАНАЛА!

Перед ним вспыхнул полупрозрачный экран. Огромные красные цифры начали отсчитывать время:

«ДО НАЧАЛА: 00:05:00».

Дамблдор развернулся вполоборота и указал большим пальцем через плечо.

Камера послушно сместилась, беря в кадр дом номер четыре. Бежевые стены, белая дверь, аккуратно подстриженные кусты. Ни одной необычной детали. Даже дверной молоток выглядел так, словно его отдельно обучали презирать всё выходящее за пределы общепринятой нормы.

— Вы видите ЭТОТ дом? Скучный. Бежевый. Стерильный. Здесь живёт семейка ДУРСЛЕЙ.

В воздухе появились три колдографии.

На первой Вернон Дурсль выходил из машины, раздражённо поправляя галстук. На второй Петунья Дурсль вытягивала шею над садовой изгородью, пытаясь рассмотреть происходящее у соседей. На третьей маленький Дадли сидел на полу среди разбросанных игрушек и с остервенением колотил деревянной лошадкой по голове плюшевого медведя.

Дамблдор задумчиво погладил бороду, словно представлял результаты многолетнего научного исследования.

— Я изучил их. Я следил за ними. Я читал их мысли — нелегально, но для контента можно.

На экране появилась надпись:

«МИНИСТЕРСТВО МАГИИ НЕ ОДОБРЯЕТ ДАННЫЙ ВЫПУСК».

Дамблдор покосился на неё и едва заметно повёл палочкой. Предупреждение исчезло, сменившись яркой кнопкой:

«ПОДПИСАТЬСЯ».

— И я официально заявляю: ЭТО САМАЯ УЖАСНАЯ, ТОКСИЧНАЯ, АНТИМАГИЧЕСКАЯ СЕМЬЯ ВО ВСЕЙ БРИТАНИИ.

Он подошёл ближе к первой колдографии и ткнул пальцем в изображение Вернона.

— Вернон Дурсль. Шея как у моржа, мозг как у дрели. Ненавидит всё, что нельзя купить в хозяйственном магазине.

Колдография ожила. Вернон несколько раз открыл рот, беззвучно выкрикивая что-то в сторону человека в зелёной мантии, случайно оказавшегося на другой стороне улицы.

Дамблдор переместился к изображению Петуньи.

— Петунья Дурсль. Женщина, которая довела понятие «нормальность» до уровня ПСИХИЧЕСКОГО РАССТРОЙСТВА.

Последней осталась колдография Дадли.

Директор Хогвартса посмотрел на неё с выражением почти профессионального восхищения и развёл руки, показывая размер небольшого бегемота.

— И их сын Дадли... Человек-подушка, которого с пелёнок кормят беконом и ненавистью ко всему странному.

Все три изображения исчезли.

Камера резко приблизилась к лицу Дамблдора. Стёкла его очков блеснули, а голубые глаза загорелись таким азартом, что даже плавающая перед ним камера на всякий случай немного отступила.

— И ВЫ ЗНАЕТЕ, ЧТО Я СДЕЛАЮ?

Он выдержал паузу, наслаждаясь моментом.

Где-то вдалеке пробили часы.

— Я ОТДАМ ИМ МЛАДЕНЦА. НА 11 ЛЕТ.

Над домом номер четыре вспыхнули золотые фейерверки. Искры сложились в слова «ОДИННАДЦАТЬ ЛЕТ», а затем бесшумно погасли, не оставив после себя ни дыма, ни запаха.

— Но не простого младенца!

Дамблдор выхватил из рукава колдографию и поднял её перед камерой.

На снимке спал маленький черноволосый мальчик. Его лицо было спокойным, одна крошечная ладонь лежала возле щеки, а на лбу виднелся свежий шрам в форме молнии.

— ЭТО ГАРРИ ПОТТЕР! МАЛЬЧИК-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ!

Дамблдор повернул колдографию так, чтобы зрители могли лучше рассмотреть ребёнка.

— Только что победил самого страшного тёмного волшебника в истории. Легенда. Икона. Национальное достояние.

На слове «икона» вокруг фотографии возникло золотое сияние. Где-то сверху посыпались конфетти, но, не долетев до земли, исчезли в воздухе.

Дамблдор указал на дом.

— И я отдам его СЮДА.

Камера метнулась к бежевому фасаду, задержалась на окнах второго этажа, на аккуратной двери и на пустом крыльце, где вскоре предстояло оставить ребёнка.

— В этот бежевый ад. БЕЗ МАГИИ. БЕЗ ПОДДЕРЖКИ. БЕЗ ЕДИНОГО ГРОША В КАРМАНЕ.

Воздух перед Дамблдором вспыхнул.

Огромные огненные буквы закрыли едва ли не половину улицы:

«ЧЕЛЛЕНДЖ: ВЫЖИВАНИЕ В ДУРСЛЬСКОМ АДУ».

Чуть ниже появилась вторая строка:

«ДЛИТЕЛЬНОСТЬ: 11 ЛЕТ».

Дамблдор начал расхаживать перед камерой, заложив одну руку за спину, а другой жестикулируя с энергией ведущего игрового шоу. Подол его мантии скользил по асфальту, не собирая ни пылинки.

— ПРАВИЛА ЧЕЛЛЕНДЖА:

Рядом с ним возникла большая доска. Перо зависло над чистым пергаментом, готовое записывать каждое слово.

Дамблдор поднял один палец.

— ПРАВИЛО №1: Я не вмешиваюсь 11 лет. Вообще. Даже если он будет спать в чулане. Даже если его будут кормить объедками. ДАЖЕ ЕСЛИ ЕГО БУДУТ БИТЬ СКОВОРОДОЙ.

Перо добросовестно записало условие, после чего нерешительно замерло над последними словами.

На лице Дамблдора впервые появилось лёгкое беспокойство. Он посмотрел в сторону дома, словно только сейчас допустил мысль, что выбранная им семья действительно может оказаться хуже ожидаемого.

— Надеюсь, до этого не дойдёт, но кто знает этих Дурслей, лол.

В нижней части экрана возникло предупреждение:

«НЕ ПОВТОРЯТЬ В ДОМАШНИХ УСЛОВИЯХ».

Дамблдор поднял второй палец.

— ПРАВИЛО №2: Никто в магическом мире не знает, куда я его дел. Даже МакГонагалл думает, что я «следую древним законам защиты крови».

Произнеся последние слова особенно торжественным голосом, он изобразил в воздухе кавычки.

Затем быстро оглядел пустую улицу, наклонился к камере и перешёл на заговорщический шёпот:

— На самом деле я просто ЖДУ ЭПИЧНОГО КОНТЕНТА ЧЕРЕЗ 11 ЛЕТ.

Объектив тихо зажужжал, стараясь приблизиться ещё сильнее.

Дамблдор выпрямился и показал третий палец.

— ПРАВИЛО №3: Через 11 лет я заберу его в Хогвартс.

Он развёл руками, и за его спиной возникла сияющая иллюзия замка. Над башнями летали совы, на озере покачивались лодки, а в окнах Большого зала мерцали сотни свечей.

— Я пришлю ему письмо. Обычное письмо из Хогвартса. Совой. Как всем детям.

Иллюзорная сова пролетела над его головой, уронила конверт и едва не врезалась в камеру.

Дамблдор проводил её довольным взглядом.

— Я не знаю, как Дурсли отреагируют. Может, просто отдадут письмо и всё пройдёт тихо-мирно. А может...

Он медленно повернул голову к камере.

В его глазах снова зажёгся опасный огонёк.

— ...может, Вернон взбесится и начнётся хаос.

Позади него вспыхнула короткая иллюзия: Вернон Дурсль размахивал ружьём, вокруг летали письма, совы стучали в окна, а целый дом содрогался от его крика. Через мгновение видение исчезло.

— Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫЙДЕТ.

Дамблдор посмотрел на колдографию ребёнка, которую всё ещё держал в руке. На краткий миг его голос стал почти серьёзным.

— Я не знаю, каким Гарри станет через 11 лет. Может, тихим и забитым. Может, дерзким бунтарём. Может, кем-то совершенно неожиданным.

Он снова перевёл взгляд на объектив.

— Я НЕ ЗНАЮ. НО Я УВЕРЕН — БУДЕТ ВЕСЕЛО.

Издалека донёсся низкий рокот.

Сначала он напоминал отдалённый гром, но быстро становился громче. Где-то над крышами домов приближался тяжёлый мотоцикл.

Дамблдор замер.

На экране перед ним вспыхнул новый таймер:

«00:00:30 ДО ПРИБЫТИЯ ХАГРИДА».

Директор резко обернулся к небу. Над дальними крышами уже появился движущийся огонёк.

Спокойствие великого волшебника исчезло.

Он торопливо убрал фотографию в рукав, взмахнул палочкой, гася иллюзорный Хогвартс, и почти бегом вернулся на исходную позицию перед камерой.

— ТАК, МАГГЛЫ! У МЕНЯ 30 СЕКУНД!

Камера приблизилась, едва успевая удерживать Дамблдора в центре кадра.

— Хагрид уже летит с младенцем! МакГонагалл сейчас припрётся в образе кошки и будет строить из себя моральный компас!

Дамблдор тревожно оглянулся на тёмный угол улицы.

На садовой ограде действительно сидела полосатая кошка. Она замерла между двух аккуратно подстриженных кустов и смотрела на волшебника прищуренными глазами, словно прекрасно слышала каждое его слово. В тусклом свете фонаря её силуэт выглядел настолько подозрительно, что Дамблдор на мгновение забыл и о камере, и о приближающемся Хагриде.

Он медленно опустил руки.

Кошка склонила голову набок.

Дамблдор осторожно наклонился к ней, всматриваясь в морду и пытаясь разглядеть вокруг глаз знакомые отметины

Кошка безразлично зевнула, подняла заднюю лапу и принялась чесать ухо.

Дамблдор с облегчением выдохнул.

— Фух, я уж думал, это МакГонагалл.

Кошка прекратила чесаться и посмотрела на него с таким осуждением, что облегчение Дамблдора продлилось недолго.

Он поспешно повернулся к ней спиной и снова оказался лицом к камере.

— А мне ещё надо сделать скорбное лицо и притвориться, что я тут по важному древнему делу!

Таймер показал пятнадцать секунд.

Рокот мотоцикла уже заставлял дрожать оконные стёкла. Обычная полосатая кошка спрыгнула с ограды и неспешно скрылась между домами, напоследок бросив на Дамблдора недовольный взгляд.

Он приблизил лицо к камере и заговорил безумным шёпотом:

— Через 11 лет я вернусь. С камерой. И вы увидите, что стало с мальчиком, которого я оставил на этом крыльце.

Цифры над его головой продолжали уменьшаться.

Десять.

Девять.

Восемь.

— ЭТО БУДЕТ ЭПИЧНО. ЭТО БУДЕТ САМЫЙ ХАЙПОВЫЙ МОМЕНТ В ИСТОРИИ МОЕГО КАНАЛА.

Пять.

Четыре.

Дамблдор раскинул руки. Его борода развевалась от ветра, поднятого приближающимся мотоциклом, а стёкла очков полыхали отражённым светом фар.

— ЭТО DUMBLEDORYLIFE, ДЕТКА!

Он щёлкнул пальцами.

Камера мгновенно погасла и исчезла.

В ту же секунду на противоположном конце улицы появилась ещё одна полосатая кошка.

В отличие от первой, она не бродила между кустами и не искала, где бы устроиться на ночь. Кошка сидела совершенно неподвижно на невысокой кирпичной стене, выпрямившись с достоинством строгой учительницы. Вокруг её глаз темнели отметины, удивительно похожие на квадратные очки.

Дамблдор заметил её.

Азарт исчез с его лица так быстро, словно кто-то стёр его заклинанием.

— А вот теперь это МакГонагалл, — едва слышно пробормотал он.

Над крышами вспыхнул яркий свет.

На Тисовую улицу опустился огромный летающий мотоцикл. Шины тяжело коснулись асфальта, мотор захлебнулся последним рыком и умолк. На сиденье возвышался Рубеус Хагрид, прижимавший к груди свёрток с маленьким ребёнком.

Полосатая кошка спрыгнула со стены. Едва её лапы коснулись земли, маленькое тело вытянулось, силуэт окутало серебристое сияние, и через мгновение на дороге уже стояла Минерва МакГонагалл.

Дамблдор тем временем успел переместиться к дому номер четыре.

Он сложил руки перед собой. Его плечи были опущены, лицо выражало глубокую скорбь, а в голубых глазах не осталось ни следа прежнего безумного азарта.

Он выглядел именно так, как и полагалось выглядеть великому волшебнику в одну из самых трагических ночей в истории магического мира.

МакГонагалл приблизилась к нему, внимательно вглядываясь в его лицо.

— Добрый вечер, Минерва, — произнёс он тихим, исполненным печали голосом.

Ни один мускул на его лице не выдавал человека, который всего несколько секунд назад кричал в камеру, размахивал руками и обещал своим подписчикам самый хайповый момент в истории канала.

Глава 2: Кастинг на проклятую должность

Камера включилась посреди директорского кабинета.

Несколько мгновений объектив смотрел куда-то в потолок, показывая зрителям резные балки, верхушки книжных шкафов и серебряную модель планет, медленно вращавшуюся под самым куполом. Затем изображение качнулось, стремительно опустилось и остановилось на Альбусе Дамблдоре, который стоял за своим столом и внимательно оценивал получившийся ракурс.

— Нет, слишком низко. Я выгляжу так, будто меня снимает первокурсник, которого я только что вызвал к себе за нарушение правил.

Камера послушно поднялась.

Дамблдор немного повернулся влево, затем вправо, поправил ниспадавшую на грудь серебристую бороду и разгладил рукав тёмно-синей мантии, расшитой золотыми звёздами. За его спиной мерцали тонкие свечи, на полках поблёскивали загадочные приборы, а Фоукс сидел на своей жердочке и наблюдал за происходящим с выражением существа, давно смирившегося с причудами хозяина.

— Вот теперь хорошо.

Над камерой вспыхнул красный огонёк.

Выражение Дамблдора мгновенно изменилось. Спокойная задумчивость исчезла, уступив место такому восторгу, словно перед ним находился не пустой кабинет, а переполненная трибуна финального матча по квиддичу.

Он широко раскинул руки.

— WHAT IS UP, MUGGLES!!! С вами снова я — АЛЬБУС ДАМБЛДОР!

По кабинету прокатилась оглушительная барабанная дробь. Из-за книжных шкафов вырвались золотые искры, вспыхнули под потолком и сложились в огромную надпись:

«НОВЫЙ УЧЕБНЫЙ ГОД — НОВАЯ КАТАСТРОФА!»

Фоукс вздрогнул и недовольно расправил крылья.

— Фоукс, не начинай. Мы репетировали.

Феникс отвернулся.

Дамблдор снова посмотрел в объектив.

— Магглы, до одного из самых важных событий в истории нашего канала осталось совсем немного.

На стол перед ним опустилась большая табличка. По её поверхности пробежали сияющие цифры:

«ДО ПОСТУПЛЕНИЯ ГАРРИ ПОТТЕРА: 117 ДНЕЙ».

— Именно так! Уже этой осенью Гарри Поттер впервые переступит порог Хогвартса и поступит на первый курс. Мальчик-который-выжил наконец окажется в школе магии.

Дамблдор наклонился ближе к камере.

— Я понятия не имею, каким он вырос. Возможно, тихим и воспитанным. Возможно, дерзким и неуправляемым. Возможно, Дурсли всё-таки сумели превратить его в человека, который считает бежевые обои проявлением индивидуальности.

Он на мгновение нахмурился.

— Надеюсь, до последнего не дошло.

Дамблдор выпрямился и прошёлся вдоль стола. Камера плавно последовала за ним, удерживая директора в центре кадра.

— Как бы там ни было, его первый год в Хогвартсе должен стать незабываемым. И подготовка уже началась. Письмо будет доставлено вовремя. С портретами достигнута договорённость: они станут докладывать мне обо всём, что увидят, а самые талантливые из них — ещё и тайно снимать происходящее.

Дамблдор заговорщически наклонился к камере.

— С призраками тоже всё схвачено. Они проходят сквозь стены, появляются где угодно и совершенно не понимают, зачем живым людям нужна личная жизнь. Идеальная команда.

Он вернулся к столу и положил ладонь на огромную стопку пергаментов.

— Но есть одна проблема.

Музыка оборвалась.

Свечи немного потускнели. Над пустым креслом возле стены появилась полупрозрачная надпись:

«ПРЕПОДАВАТЕЛЬ ЗАЩИТЫ ОТ ТЁМНЫХ ИСКУССТВ».

Под ней вспыхнуло:

«ВАКАНСИЯ ОТКРЫТА».

После небольшой паузы добавилось:

«СНОВА».

Дамблдор поднял взгляд на последнее слово и несколько мгновений молча его рассматривал.

— Да, магглы. Снова.

Он тяжело вздохнул, хотя в уголках его глаз уже пряталось плохо скрываемое предвкушение.

— Некоторые вещи в Хогвартсе отличаются удивительным постоянством. Лестницы меняют направление. Портреты уходят из собственных рам. Ученики ежегодно находят новые способы оказаться там, куда им категорически запрещено заходить. А должность преподавателя защиты от Тёмных искусств снова становится свободной.

Дамблдор выдержал паузу.

— Иногда мне кажется, что проще было бы вообще не убирать объявление о вакансии, но на этот раз мне нужен не просто преподаватель.

Дамблдор поднялся из-за стола. Камера плавно отступила, удерживая его в центре кадра.

— Найти человека, который способен пересказать детям учебник, проверить несколько свитков и показать пару защитных чар, не так уж сложно. Теоретически с этим справится почти любой квалифицированный волшебник.

Он задумался.

— По крайней мере, так мне утверждает Министерство. А люди из Министерства никогда не говорят глупостей, ЛОЛ

За его спиной вспыхнула первая надпись:

«ЗНАНИЯ».

— Разумеется, кандидат должен разбираться в Тёмных искусствах. Желательно лучше самих учеников.

Появилась вторая:

«ОПЫТ».

— Он должен хотя бы раз столкнуться с настоящей опасностью и не писать об этом мемуары на следующий же день.

Третья надпись вспыхнула особенно ярко:

«ТАЙНА».

— У него обязательно должна быть тайна. Мрачная, тревожная и желательно такая, которую можно раскрыть не раньше конца учебного года.

Дамблдор наклонился к объективу.

— Если выяснить всё в сентябре, удержание аудитории будет катастрофическим.

За его спиной возникла шкала:

«НОРМАЛЬНЫЙ» — «СЛЕГКА ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЙ» — «СОВЕРШЕННО ОТБИТЫЙ».

Стрелка остановилась почти у последнего деления.

— Мне нужен достаточно отбитый кандидат, чтобы подарить нам опасность, интригу и огромное количество просмотров…

Стрелка поползла ещё дальше.

Дамблдор быстро вернул её немного назад.

— Но не настолько отбитый, чтобы уничтожить школу раньше, чем Гарри Поттер успеет в неё поступить. Всему своё время.

Он вернулся к столу, на котором лежали десятки анкет. Одни были обожжены, другие покрыты подозрительными пятнами.

— За последние недели я провёл множество собеседований. Все они были тайно записаны, а кандидаты до сих пор уверены, что разговаривали исключительно со спокойным, мудрым и ответственным директором школы, ЛОЛ

Дамблдор улыбнулся.

— Иногда длинная борода творит чудеса.

Он провёл рукой над стопкой заявлений.

— Сегодня вы увидите лучшие моменты этого отбора. Каждого кандидата, каждую попытку произвести на меня впечатление и почти каждое нарушение британского законодательства, произошедшее в моём кабинете.

Изображение за его спиной на мгновение сменилось чередой коротких кадров: чья-то мантия вспыхивала огнём; неизвестная ведьма вылетала из окна верхом на кресле; человек в железном шлеме пытался протиснуть в дверь огромный топор; Дамблдор невозмутимо накрывал серебряным колпаком что-то маленькое, зубастое и очень сердитое.

Кадры исчезли.

— После каждого собеседования я записывал отдельный комментарий, чтобы вы понимали, почему кандидат не получил работу.

Дамблдор положил ладонь на верхнюю папку.

— А в конце этого выпуска я покажу того, кого всё-таки выбрал.

Над столом вспыхнул вопрос:

«КТО СТАНЕТ НОВЫМ ПРЕПОДАВАТЕЛЕМ?»

Дамблдор взял первую папку, взглянул на имя и замер.

Радость на его лице сменилась усталым смирением.

— Однако начнём мы с человека, который подаёт заявление на эту должность каждый год.

Он повернул папку к камере.

На чёрной обложке серебряными буквами было выведено:

«СЕВЕРУС СНЕЙП».

— Признаюсь, у меня была надежда, что хотя бы в этот раз он забудет.

Дамблдор открыл папку. Внутри лежала учебная программа такой толщины, что для неё вполне можно было выделить отдельную полку.

— Но Северус не забывает ничего. Особенно если считает, что с ним поступили несправедливо.

Он перевернул несколько страниц.

— Знания безупречны. Опыт впечатляющий. Внешность мрачная. Одного взгляда достаточно, чтобы первокурсник признался во всём, включая преступления, совершённые до собственного рождения.

Дамблдор закрыл папку.

— Казалось бы, идеальный кандидат.

Он печально покачал головой.

— Но если назначить Снейпа преподавателем защиты от Тёмных искусств, должность зельевара освободится. А хорошего мастера зелий найти гораздо сложнее.

Дамблдор доверительно приблизился к камере.

— Кандидатов на защиту много. Почти каждый второй волшебник уверен, что способен бороться с Тёмными силами. Особенно если никогда с ними не сталкивался, ЛОЛ

Он приподнял тяжёлую программу Снейпа.

— А вот людей, готовых каждый день спускаться в подземелья, дышать испарениями и смотреть, как дети превращают редкие ингредиенты в ядовитую кашу, значительно меньше.

Дамблдор положил папку обратно.

— Поэтому пусть пока варит свои зелья. Возможно, в другой раз я всё-таки дам ему желанную должность.

Он сделал паузу.

— Разумеется, сначала мне пришлось сообщить ему об этом лично.

Золотые буквы над кабинетом погасли.

Изображение на мгновение потемнело, а затем появилась надпись:

«СКРЫТАЯ ЗАПИСЬ. КАНДИДАТ №1».

Кадр сменился.

Теперь камера находилась высоко под потолком и была направлена на директорский стол. Дамблдор сидел в кресле с безупречно спокойным выражением лица. Никаких сияющих надписей, шкал и спецэффектов в кабинете больше не было.

За дверью раздался тяжёлый стук.

— Войдите, — произнёс Дамблдор.

Дверь распахнулась.

Северус Снейп вошёл в кабинет так, словно этот разговор уже однажды испортил ему жизнь и теперь собирался сделать это снова. Длинные полы чёрной мантии скользнули следом и замерли у двери. В руках Снейп держал толстую папку, перевязанную тёмной лентой. Судя по её размерам, внутри находилась не просто заявка на должность, а подробный план преподавания вплоть до последнего дня.

Дамблдор указал на кресло напротив.

— Присаживайтесь, Северус.

— Благодарю, я постою.

Снейп приблизился к столу и положил перед директором папку. Та опустилась на столешницу с тяжёлым стуком — звук, какой издаёт кирпич, упавший на другой кирпич.

— Обновлённая программа курса защиты от Тёмных искусств, — произнёс он ровным голосом, в котором не было ни капли энтузиазма, зато имелось примерно ведро сдержанной гордости.

Дамблдор посмотрел на папку. Потом на Снейпа. Потом снова на папку.

— Северус, — мягко начал он. — Я тронут. Правда. Вы проделали огромную работу.

— Знаю.

— И я нисколько не сомневаюсь, что как преподаватель защиты вы были бы...

Дамблдор замялся, подбирая слово.

— ...устрашающе эффективны.

Снейп едва заметно приподнял подбородок. Видимо, это был его способ принимать комплименты.

— Однако, — продолжил Дамблдор, и лицо Снейпа мгновенно окаменело, — не в этом году.

Повисла пауза. Даже свечи, кажется, перестали потрескивать.

— Вы говорили то же самое в прошлом году, — произнёс Снейп. Его голос стал тише, что обычно не предвещало ничего хорошего.

— И, как видите, не солгал, — Дамблдор развёл руками. — В прошлом году я действительно отказал вам только в том году. Сейчас уже совершенно новый отказ.

Снейп резко поднялся.

Его мантия взметнулась чёрной волной. Несколько мгновений он стоял неподвижно, глядя на директора с выражением человека, который пытается найти логическую брешь в аргументе — и не может, и от этого бесится ещё сильнее.

— Вы... — начал он и осёкся.

Дамблдор смотрел на него с выражением искреннего, почти отеческого тепла.

— Северус, я ценю вашу настойчивость. Она достойна восхищения. Но подумайте сами: если я назначу вас на эту должность, кто будет преподавать зельеварение?

Снейп открыл рот, но Дамблдор уже продолжил:

— Гораций Слизнорт? Он выходил на пенсию трижды. Где он сейчас? В вечном отпуске. Не будем тревожить старика.

— Есть другие кандидаты, — процедил Снейп.

— Есть, — согласился Дамблдор. — Но ни один из них не обладает вашим... — он сделал паузу, — ...умением объяснять разницу между настоем и отваром так, что ученики запоминают это на всю жизнь. В основном потому, что боятся забыть.

Снейп молчал. Это было не согласие, но и не возражение. Скорее — временное перемирие.

Дамблдор поднялся и направился к двери, мягко давая понять, что разговор окончен.

— В другой раз, Северус. Обязательно.

Снейп медленно взял со стола свою папку. Он не убрал её в мантию — видимо, программа ещё пригодится. Для следующего раза.

— В следующий раз, — произнёс он, переступая порог, — я, возможно, не приду.

Дамблдор улыбнулся:

— Вот видите, вы уже начинаете понимать систему.

Дверь закрылась.

Дамблдор повернулся к камере, которая всё это время снимала сцену из-под потолка. Несколько секунд он молча смотрел в объектив, затем вздохнул:

— Магглы, скажу вам честно: Снейп был бы великолепным преподавателем защиты. Он знает о Тёмных искусствах больше, чем некоторые Тёмные волшебники, а его манера входить в класс уже сама по себе напоминает психологическую атаку.

Дамблдор задумчиво посмотрел на закрывшуюся дверь.

— Но зелья он варит так, что вряд ли кто-нибудь сумеет его переплюнуть. К тому же подземелья подходят ему идеально: каменные стены, полумрак, пламя под котлами… В такой обстановке ученики начинают одновременно бояться и уважать его ещё до первого вопроса. А страх, как известно, превосходно укрепляет память.

Он вернулся к столу и провёл рукой над оставшимися папками.

— Поэтому Снейп останется там, где его талант и мрачность приносят школе наибольшую пользу. А на должность преподавателя защиты мне нужен не просто сильный волшебник.

Дамблдор приблизился к камере.

— Мне нужен тот самый человек. Достаточно компетентный, чтобы дожить до конца учебного года, и достаточно отбитый, чтобы до этого конца вообще было интересно добраться.

Он вернулся к столу и взял следующую папку.

— Ладно. Со Снейпом разобрались. Дальше — остальные. И поверьте, там есть на что посмотреть

Кадр сменился,над столом вспыхнула новая надпись:

«КАНДИДАТ № 2»

Чуть ниже проступило имя:

«САЙЛАС ГРИМШОУ»

После короткой паузы добавилась ещё одна строка:

«ОСВОБОЖДЁН ИЗ АЗКАБАНА ПО АМНИСТИИ ДВАДЦАТЬ ДНЕЙ НАЗАД».

Директор снова сидел за столом, но теперь напротив него расположился крупный мужчина лет пятидесяти с коротко остриженными седыми волосами и тяжёлым, неподвижным взглядом. Его тёмная мантия, явно купленная задолго до заключения, была ему мала в плечах и топорщилась при каждом движении.

Возле его кресла стоял большой кожаный саквояж.

Изнутри периодически доносилось царапанье. Что-то скреблось о стенку, затихало, а затем принималось снова — размеренно и настойчиво.

Дамблдор перевёл взгляд на саквояж. Тот дёрнулся и затих.

— Вы принесли с собой наглядные пособия? — поинтересовался директор.

— Да.

Дамблдор подождал продолжения. Его собеседник явно не считал, что к слову «да» требуются какие-либо пояснения. Он вообще, кажется, не считал, что к чему-либо требуются пояснения.

Дамблдор перелистнул лежавшие перед ним бумаги — личное дело, присланное из Министерства, несколько справок и рекомендательное письмо на гербовой бумаге.

— Причина вашего заключения сформулирована довольно расплывчато, — заметил он. — «Неоднократное превышение допустимых пределов магической самообороны».

Сайлас Гримшоу впервые слегка шевельнулся.

— У нас с Министерством были разные представления о слове «допустимые», — произнёс он.

— Насколько разные?

— Они считали, что после обезоруживания противника следует остановиться.

Он произнёс это без гнева и без раскаяния — просто как факт, с которым давно смирился.

Дамблдор развернул рекомендательное письмо. Пробежал глазами по строчкам.

— «Настоятельно рекомендуем господину Гримшоу рассмотреть постоянное трудоустройство в удалённом и хорошо охраняемом учреждении», — прочитал он вслух.

Поднял глаза.

— Очень содержательная рекомендация.

— Они долго её составляли.

— Здесь нет ни слова о ваших педагогических способностях.

— Они не спрашивали.

Дамблдор отложил письмо и взял со стола толстую программу, которую Сайлас принёс с собой. Страницы были исписаны мелким, убористым почерком — ни единой помарки, ни одного зачёркнутого слова.

Он перелистнул первые несколько страниц. Задержался на одной из них.

— Я читаю вашу программу, мистер Гримшоу, — произнёс он. — И обратил внимание на один любопытный пункт. У вас тут написано: «Как определить, что учитель ведёт вас в ловушку».

Дамблдор поднял глаза от пергамента и посмотрел на Сайласа поверх очков.

— Вы серьёзно собрались преподавать это детям? В школьной программе?

Сайлас выдержал его взгляд. Складка между его бровей стала глубже.

— По-вашему, это не звучит как школьная программа? — спросил он в ответ. Голос прозвучал ровно, без вызова — он действительно хотел услышать мнение директора.

Дамблдор не ответил. Он перелистнул ещё несколько страниц.

— На пятом курсе вы предлагаете обучать сопротивлению допросу.

Дамблдор перевернул ещё несколько страниц и остановился ближе к концу.

— А седьмой курс заканчивается темой «Как покинуть страну до того, как Министерство закроет границы».

— Выпускной экзамен, — сказал Сайлас.

В кабинете повисла тишина. Даже саквояж перестал царапаться.

Дамблдор опустил программу на стол и посмотрел на кандидата с тем же мягким, изучающим выражением, с каким обычно разглядывал сложные магические приборы, ещё не решив, стоит ли их трогать.

— Мистер Гримшоу, — произнёс он почти мягко. — Ваша программа содержит двадцать семь нарушений школьного устава, девять нарушений законов Министерства и отдельный раздел о том, как уничтожить улики после практического занятия.

— Там написано «убрать следы», — поправил Сайлас.

— И вы уточняете: «включая свидетелей».

Сайлас чуть повернул голову. Посмотрел на стену. Затем снова на Дамблдора.

— Это старая редакция.

— А новая?

— Ещё не утверждена.

Дамблдор закрыл программу и положил её поверх остальных бумаг. Сложил пальцы домиком.

— Благодарю вас, мистер Гримшоу, — сказал он наконец. — Мы обязательно сообщим вам о решении.

Сайлас поднялся. Он не выглядел ни разочарованным, ни обнадёженным. Просто кивнул, взял саквояж — внутри снова что-то заскреблось, но он легонько стукнул по стенке, и звук прекратился — и направился к двери.

У порога он остановился.

— Я не идеальный кандидат, — произнёс он, не оборачиваясь. — Но мои ученики точно будут выживать. Всегда.

Дверь закрылась.

Дамблдор подождал, пока стихнут шаги в коридоре, затем повернулся к камере.

— Магглы, — сказал он задумчиво. — С одной стороны, его программа — это прямой путь к расследованию Министерства. С другой стороны, он единственный кандидат, который откровенно предупредил учеников, что учитель может вести их в ловушку.

Он взял папку Гримшоу и отложил её в отдельную стопку — туда, где уже лежала папка Снейпа.

— Я ещё подумаю.

Кадр потемнел.

На чёрном фоне появилась новая надпись:

«КАНДИДАТ № 3»

Под ней проступило имя:

«СИДНИ ДЕ СУИНИ»

После короткой паузы добавилось:

«АВРОР В ОТСТАВКЕ»

Кадр сменился.

Напротив Дамблдора сидела высокая женщина лет тридцати пяти в безупречно скроенной тёмно-синей мантии. Светлые волосы были аккуратно собраны, тонкие перчатки лежали на коленях, а на груди поблёскивал старый знак аврора. Она держалась прямо и спокойно, словно находилась не на собеседовании, а на заседании Визенгамота, исход которого давно просчитала.

Дамблдор перелистывал её программу.

В отличие от программы Гримшоу, здесь не было ни уничтожения улик, ни сопротивления допросам, ни срочного бегства из страны. Каждый раздел был подробно расписан: теория, демонстрация, практическое занятие, повторение и проверка усвоенных навыков.

— Должен признать, мисс де Суини, ваша программа производит прекрасное впечатление, — произнёс Дамблдор. — Последовательная, подробная и, что особенно радует, не содержит ни одного прямого нарушения законов Министерства.

— Законы обычно мешают только тем, кто не умеет работать в их пределах.

Дамблдор на мгновение задержал на ней взгляд.

— Очень обнадёживающая формулировка.

Он перевернул страницу.

— Теоретическая часть, демонстрация заклинания, практика в парах… Всё вполне традиционно. Однако после каждой темы у вас указана ещё одна стадия: «проверка в естественных условиях».

— Именно.

— Что вы подразумеваете под естественными условиями?

— Ученик должен уметь воспользоваться полученными знаниями не только тогда, когда стоит посреди класса с палочкой в руке и заранее знает, какое заклинание сейчас в него полетит.

— Разумно.

— Поэтому после завершения каждой темы начинается период внезапных проверок.

Дамблдор снова посмотрел в программу.

— Например?

— После изучения щитовых чар ученик может быть атакован безопасным учебным заклинанием в коридоре.

— Без предупреждения?

— В этом заключается смысл проверки.

— Разумеется.

— После изучения обнаруживающих чар в школе появятся замаскированные угрозы. Некоторые будут людьми, некоторые — зачарованными предметами. Ученики должны заметить их и правильно определить уровень опасности.

— А если не заметят?

— Потеряют баллы.

Дамблдор опустил программу.

— Факультетские?

— Факультетские.

— Сколько именно?

— Зависит от ошибки. Если ученик заметил нападение, но не успел поставить щит, — десять баллов. Если вообще не распознал угрозу — двадцать.

— А если заклинание попало в другого ученика?

— Дополнительные пять баллов за каждого пострадавшего.

— Снимаются с того, кто не защитился?

— С того, кто мог защитить окружающих, но не сделал этого.

Дамблдор слегка приподнял брови.

— То есть баллы могут потерять и свидетели?

— Бездействие во время нападения тоже является решением, директор.

Она произнесла это спокойно, почти учтиво. Ни тени сомнения в её голосе не прозвучало.

Дамблдор перелистнул ещё несколько страниц.

— Предположим, ученик успешно отражает внезапное заклинание. Сколько баллов он получает?

— Нисколько.

— Нисколько?

— Он не получил заклинанием в спину. Разве этого недостаточно?

Дамблдор на мгновение задумался.

— Для некоторых учеников это действительно станет значительным достижением.

Сидни чуть наклонила голову, принимая замечание всерьёз.

— Я не предлагаю нападать на неподготовленных детей, — продолжила она. — Сначала ученики изучат теорию. Затем отработают заклинания на уроке. Только после этого начнутся проверки. Я никогда не требую того, чему не обучала.

— Очень справедливо.

— Тёмный волшебник не станет заранее сообщать ребёнку время и место нападения.

— Обычно они действительно проявляют удивительную неучтивость.

— Именно поэтому школьные занятия не должны создавать у учеников ложное ощущение безопасности.

Дамблдор снова обратился к программе.

— Здесь сказано, что проверки могут проводиться в коридорах, библиотеке, Большом зале и на территории школы.

— Да.

— Во время приёма пищи?

— Только после первого месяца.

Рука Дамблдора замерла над страницей.

— То есть первый месяц вы всё-таки намерены щадить учеников?

— Им потребуется время, чтобы привыкнуть постоянно следить за окружающей обстановкой.

— Очень заботливо с вашей стороны.

— Во время сна проверки проводиться не будут.

— Это утешает.

— За исключением выпускных курсов.

Дамблдор медленно снял очки, протёр их краем рукава и снова надел.

— Разумеется.

— К концу обучения старшекурсник обязан просыпаться от изменения магического фона в спальне.

— А остальные ученики в этой спальне?

— Получат практический урок групповой защиты.

Дамблдор закрыл программу.

— Позвольте уточнить, мисс де Суини. Через несколько месяцев после начала вашего курса ученики будут ожидать нападения в коридорах, за завтраком и библиотеки

— Да.

— Они перестанут поворачиваться спиной к дверям.

— Надеюсь.

— Начнут проверять каждый подозрительный предмет.

— Именно.

— И будут воспринимать любого приближающегося преподавателя как возможную угрозу.

— Если преподаватель не представляет угрозы, ему нечего опасаться проверки.

Несколько секунд Дамблдор молча смотрел на неё.

— Вы когда-нибудь преподавали раньше?

— Три года в учебном центре авроров.

— И как ваши ученики отзывались о вашей методике?

— После выпуска они избегали обсуждать её в моём присутствии.

— Из уважения?

— Из осторожности.

Дамблдор понимающе кивнул и положил ладонь на закрытую программу.

— Что ж, мисс де Суини, вы, несомненно, обладаете знаниями, опытом и весьма необычным взглядом на образование.

Сидни поднялась. Движение было точным и спокойным. Она взяла со стола свои перчатки и аккуратно надела их.

Дамблдор тоже поднялся.

— Я с вами свяжусь, если ваша кандидатура будет утверждена. Спасибо, что пришли.

— Благодарю за уделённое время, директор.

Сидни уже направилась к двери, когда из её небольшой сумки донёсся резкий звонок.

Она остановилась.

Звонок повторился.

Сидни едва заметно вздохнула, открыла сумку и достала небольшое складное зеркальце в серебряной оправе. Его поверхность вспыхнула, подёрнулась серой рябью, а затем на ней появилось тёмное помещение.

Перед зеркалом на другом конце связи стоял человек в чёрном балахоне. Его лицо скрывала вытянутая белая маска с огромным раскрытым ртом, застывшим в немом крике.

Дамблдор с любопытством наклонил голову.

Сидни открыла зеркальце полностью.

— Слушаю.

Человек в маске приблизился к своей стороне зеркала. Изображение его лица заняло почти всю поверхность.

— Привет, Сидни.

Голос был искажён — низкий, хрипловатый, будто проходивший через заклинание или артефакт, менявший тембр до неузнаваемости

Она захлопнула зеркальце и в кабинете повисла тишина.

Дамблдор посмотрел на неё.

— Знакомый?

Сидни убрала зеркальце обратно в сумку.

— Бывший… ученик.

— Снимали баллы?

— Сто двадцать.

Дамблдор понимающе кивнул.

— С факультета?

Сидни взялась за дверную ручку.

— Лично с него.

Она вышла, сохраняя всё ту же безупречную осанку. Дверь за ней закрылась.

Дамблдор несколько секунд смотрел ей вслед, затем повернулся к скрытой камере.

— Нет, магглы. Пожалуй, брать её не стоит. Не хочется плодить ей лишних сталкеров. Судя по всему, даже бывшие ученики продолжают искать возможности пересдать.

Он вернулся к столу и ещё раз взглянул на программу Сидни.

— К тому же не думаю, что её методы помогут нам набрать просмотры. Безопасные заклинания, тщательно подготовленные проверки, строгая система вычитания баллов… Профессионально, эффективно и совершенно предсказуемо.

Дамблдор отложил её папку.

— Мне нужен человек, рядом с которым даже я не буду до конца понимать, что произойдёт дальше.

Кадр потемнел.

На чёрном фоне появилась надпись:

«КАНДИДАТ № 4»

Под ней проступило имя:

«КОНРАД КАРПЕНТЕР»

После небольшой паузы добавилось:

«СПЕЦИАЛИСТ ПО ОБНАРУЖЕНИЮ ПОДМЕНЫ»

Кадр сменился.

Изображение вернулось не сразу. Сначала послышался скрип двери, затем в кадре появился Дамблдор, сидевший за своим столом с приготовленной папкой перед собой. Дверь директорского кабинета была открыта, однако кандидат всё ещё оставался в коридоре.

Худощавый мужчина лет сорока пяти замер на пороге, словно входил не на собеседование, а в помещение, откуда прежде никто не возвращался. Его коричневая мантия была измята, воротник застёгнут до самого горла, а под глазами темнели глубокие тени хронического недосыпа. На поясе висели мешочки, флаконы, связки амулетов и несколько небольших зеркал в металлических оправах.

По дороге к кабинету Конрад успел пройти мимо десятков портретов. Одни провожали его любопытными взглядами, другие перешёптывались после того, как он проходил, а несколько нарисованных волшебников и вовсе покинули свои рамы прежде, чем он успел приблизиться. Последние три лестничных пролёта он преодолел, постоянно оглядываясь и стараясь не поворачиваться к стенам спиной.

Однако увиденное в директорском кабинете оказалось ещё хуже.

Здесь портреты занимали почти всю стену. Бывшие директора Хогвартса сидели в креслах, стояли возле книжных шкафов, дремали за столами и, несмотря на старательно разыгрываемое безразличие, наблюдали за новым посетителем.

Один из них из вежливости кивнул.

Конрад немедленно отступил обратно в коридор.

— Вас что-то беспокоит, мистер Карпентер? — спросил Дамблдор.

Конрад обвёл взглядом стену.

— Значит, они и здесь.

— Кто?

— Портреты.

— В Хогвартсе их довольно много.

— Я заметил. Они следили за мной всю дорогу. Одни смотрели, другие передавали что-то следующим, а те, кого я пытался расспросить, просто уходили из рам.

Изображённый директор в бордовой мантии возмущённо выпрямился.

— Возможно, им просто не понравилось, что вы направляли на них палочку.

Конрад медленно повернулся к нему.

— Этот ещё и знает, что происходило в коридоре.

— Мне рассказали, — невозмутимо ответил портрет.

Несколько мгновений Конрад молча смотрел на него, после чего перевёл взгляд на Дамблдора.

— Они уже успели доложить обо мне.

— Портреты иногда разговаривают между собой.

— Вы произносите это так, словно пытаетесь меня успокоить.

Дамблдор терпеливо дождался окончания проверки.

— Теперь мы можем начать?

Конрад опустился на самый край кресла, не прикасаясь спиной к обивке.

— Сначала я хотел бы обсудить условия.

Он достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо пергамент и положил его на стол. Даже не разворачивая документ, Дамблдор понял, что перечень будет длинным.

— В моём рабочем кабинете не должно быть ни одного портрета, — сказал Конрад. — Ни человеческого, ни животного. Даже обычные пейзажи придётся убрать, если в них изображены окна, двери или тёмные проходы.

Дамблдор развернул пергамент.

— Вы опасаетесь, что кто-то сможет наблюдать за вами из нарисованного пейзажа?

— А вы можете доказать, что не сможет?

Директор задержал взгляд на первой странице условий, после чего перевернул её и обнаружил вторую.

— В личной комнате портреты тоже запрещены, — продолжил Конрад. — Все стены должны быть проверены на наличие скрытых рам, замаскированных глаз и заколдованных изображений. Желательно дважды. Один раз вами, второй — мной, чтобы исключить возможность того, что первый проверяющий уже подменён.

В одном из портретов кто-то тихо фыркнул.

Конрад резко обернулся.

В этот раз бывшие директора не успели притвориться спящими. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, после чего почти синхронно закрыли глаза.

— Эти следящие жулики особенно опасны, когда считают, что их никто не замечает, — произнёс Конрад.

— Они бывшие директора Хогвартса.

— Одно другому не мешает.

Дамблдор перелистнул ещё одну страницу.

— Здесь также упоминается защита от призраков.

— Не защита. Система обнаружения и сдерживания.

Конрад начал перечислять необходимые меры с той серьёзностью, с какой другой преподаватель обсуждал бы количество учебников и размер классной доски. В стены предлагалось встроить сигнальные чары, вдоль порогов протянуть тонкие серебряные нити, а под потолком развесить специальные колокольчики, реагирующие на резкое падение температуры. Вокруг спальни должны были располагаться ловушки, отпугивающие призраков и заставляющие их менять направление.

Дамблдор снял очки и внимательнее посмотрел на список.

— Мистер Карпентер, Хогвартс населяют десятки привидений. Они посещают занятия, присутствуют на праздниках и свободно перемещаются по замку.

— Именно поэтому они больше никого не настораживают. Идеальное положение для шпиона.

— Большинство из них умерло несколько столетий назад.

— Значит, у них было достаточно времени, чтобы войти в доверие.

С ближайшего портрета донёсся приглушённый смешок, который тут же перешёл в неубедительный кашель.

Дамблдор отложил список условий.

— Полагаю, теперь мы можем обсудить вашу преподавательскую программу.

Конрад не ответил.

Его внимание переместилось к Фоуксу.

Феникс спокойно сидел на своей жердочке, склонив голову набок, и с явным любопытством рассматривал странного посетителя. В золотисто-красных перьях мерцал свет свечей, а чёрные глаза неотрывно следили за каждым движением Конрада.

Тот медленно выпрямился.

— Почему ваш феникс так на меня уставился?

Дамблдор взглянул на Фоукса, словно впервые заметил его присутствие.

— Вероятно, вы его заинтересовали.

— Чем?

— Возможно, многочисленными амулетами.

Конрад продолжал смотреть на птицу.

— Давно он у вас?

— Много лет.

— И за всё это время вы ни разу не проверяли, действительно ли перед вами феникс?

В кабинете наступила тишина.

Фоукс моргнул.

Дамблдор тоже.

— Он всегда был фениксом.

— Но вы не проверяли

Конрад достал с пояса маленькое круглое зеркало, по краям которого были выгравированы защитные символы, и осторожно направил его на птицу. Поверхность зеркала на мгновение посеребрилась.

Фоукс недовольно расправил крылья.

— Возможно, анимаг, — пробормотал Конрад. — Министерство могло послать его следить за вами. Удобная форма: живёт в кабинете директора, слушает все разговоры, не вызывает подозрений и при необходимости может уничтожить улики огнём.

Возмущённый крик Фоукса заставил портреты распахнуть глаза.

Конрад мгновенно убрал зеркало.

— Видите? Нервничает.

— Вы направили на него неизвестный магический предмет.

— Настоящему фениксу нечего опасаться проверки.

Фоукс снова вскрикнул, на этот раз значительно громче, и ударил крыльями так, что несколько пергаментов на столе Дамблдора взлетели в воздух.

Конрад проводил их взглядом.

— Теперь пытается сорвать собеседование.

— Фоукс, — мягко произнёс Дамблдор, поднимая ладонь, — мистер Карпентер пока лишь рассматривает возможность того, что вы являетесь сотрудником Министерства.

Феникс медленно повернулся к хозяину и посмотрел на него с таким оскорблённым достоинством, что даже несколько портретов сочувственно закивали.

Конрад это заметил.

— Они поддерживают друг друга.

— У них сложились хорошие отношения.

— Так обычно и выглядят организованные сети наблюдения.

Дамблдор решил вернуться к программе, пока кандидат не потребовал допросить всю стену.

Из документов следовало, что Конрад многие годы занимался существами и заклинаниями, способными копировать человеческий облик, подменять воспоминания или управлять чужим телом. Он расследовал случаи применения оборотного зелья, разоблачал анимагов, изучал одержимость и несколько раз обнаруживал магические копии людей, которые месяцами жили среди родственников, не вызывая подозрений.

Опыт у него действительно был впечатляющий.

Методика — гораздо тревожнее.

Конрад предлагал приучать учеников регулярно проверять друг друга при помощи тайных вопросов, личных воспоминаний и специальных знаков, менявшихся каждую неделю. После пробуждения каждый ребёнок должен был записывать три события из своей жизни, известных только ему, а вечером убеждаться, что всё ещё способен их вспомнить. Если хотя бы одно воспоминание исчезало или менялось, ученику запрещалось возвращаться в спальню до завершения полной проверки.

— А если он просто забыл? — спросил Дамблдор.

— Тогда ему нечего бояться обследования.

— Большинство детей забывают половину того, что произошло с ними утром.

— Поэтому начинать следует с трёх воспоминаний. Пять оказались бы чрезмерной нагрузкой.

Конрад говорил об этом совершенно серьёзно. Он также собирался ввести систему паролей между учениками, отдельные вопросы для друзей и ежедневные проверки поведения. Резкая смена настроения, необычная вежливость, неожиданное улучшение успеваемости или внезапное желание помочь преподавателю должны были рассматриваться как возможные признаки подмены.

— Значит, если ленивый ученик неожиданно выполнит домашнюю работу, вы заподозрите, что это не он?

— В первую очередь.

— А если он просто решил исправиться?

— Тогда проверка подтвердит его личность, и он сможет продолжить исправляться.

Конрад бросил короткий взгляд на портреты.

— Иногда достаточно того, что человек слишком долго смотрит.

Несколько бывших директоров немедленно отвели глаза.

Дамблдор перевернул последнюю страницу программы.

— Допустим, ученики научатся распознавать перемены в поведении друг друга. Но насколько часто подобные случаи вообще происходят в школе?

— Реже, чем могли бы, — ответил Конрад. — Исключительно потому, что те, кто занимается подменой, предпочитают более ценные цели.

— Например?

— Сотрудников Министерства. Авроров. Глав влиятельных семей. Людей, имеющих доступ к закрытой информации.

Он ненадолго замолчал, затем обвёл взглядом кабинет, задержавшись на столе директора, стопках официальных писем.

— Или преподавателей крупной школы магии.

Теперь его внимание полностью переключилось с учеников на устройство самого Хогвартса.

— Как часто вы проверяете сотрудников после длительного отсутствия? — спросил он.

Дамблдор слегка приподнял брови.

— Проверяем в каком смысле?

— Оборотное зелье, заклятия подчинения, внедрённые воспоминания, одержимость. У вас существует обязательная процедура, подтверждающая, что вернувшийся преподаватель действительно тот, за кого себя выдаёт?

— Обычно мы ограничиваемся приветствием.

Конрад некоторое время ждал продолжения. Поняв, что его не будет, медленно откинулся на спинку кресла.

— Значит, преподаватель может исчезнуть на месяц, вернуться и просто приступить к работе?

— Если он не пропустил начало учебного года.

Взгляд Конрада стал ещё тяжелее. Однако в нём не было недоверия лично к Дамблдору — лишь усталость специалиста, который только что обнаружил огромную дыру в чужой системе безопасности.

— А если он вернётся другим?

— Полагаю, коллеги заметят перемены.

— Те самые коллеги, которых тоже никто не проверяет?

Дамблдор задумчиво посмотрел на портреты. Несколько бывших директоров, ещё недавно возмущённых подозрениями Конрада, теперь старательно избегали его взгляда.

— До настоящего момента этот подход работал, — заметил Дамблдор.

— Это не подход, директор. Это везение

Несколько бывших директоров неодобрительно зашевелились в своих рамах, но Конрад уже не обращал на них внимания. Он собрал бумаги, аккуратно выровнял края и поднялся.

— Я пришлю вам перечень минимальных мер безопасности. Даже если вы выберете другого кандидата, прочитайте хотя бы первые двадцать страниц.

— А сколько их всего?

— Сто восемьдесят семь.

— Очень краткое руководство.

Дамблдор поднялся.

— Благодарю за беседу, мистер Карпентер. Мы сообщим вам о решении.

Конрад направился к двери, но перед выходом всё же задержался возле жердочки Фоукса. Феникс встретил его взгляд с таким оскорблённым достоинством, будто до сих пор не простил подозрений в работе на Министерство.

— Птицу я бы всё-таки проверил, — произнёс Конрад.

— Обязательно приму вашу рекомендацию во внимание.

— Только не предупреждайте заранее.

После этих слов он вышел в коридор. Там Конрад остановился, дождался, пока два волшебника на ближайшем портрете отвернутся, и лишь затем направился к лестнице.

Дамблдор подождал, пока звон его шаги окончательно стихнут.

Портреты почти одновременно заговорили, возмущённо перебивая друг друга. Фоукс сердито защёлкал клювом и демонстративно отвернулся от хозяина.

Дамблдор поднял взгляд к скрытой камере.

— Магглы, должен признать: он едва не обнаружил всю нашу систему наблюдения.

Директор посмотрел на стену, и портреты один за другим притихли.

— Но вместо тайного канала увидел заговор портретов, призраков и одного особенно подозрительного феникса. Это впечатляющий результат, хотя и не совсем тот, на который я рассчитывал.

Фоукс коротко и возмущённо вскрикнул.

— Не переживай, — успокоил его Дамблдор. — Я знаю, что ты не анимаг.

Он немного помолчал.

— Министерство не сумело бы найти настолько хорошего актёра

Кадр потемнел.

На чёрном фоне появилась последняя надпись:

«КАНДИДАТ № 5»

Под ней проступило имя:

«КВИРИНУС КВИРРЕЛЛ»

Кадр сменился.

Мужчина, сидевший напротив Дамблдора, разительно отличался от всех предыдущих кандидатов. Ни тяжёлого взгляда Гримшоу, ни безупречного спокойствия Сидни де Суини, ни вооружённой подозрительности Конрада Карпентера. Квиррелл занимал самый край кресла, ссутулив узкие плечи и сложив руки на коленях так крепко, словно боялся, что они начнут жить собственной жизнью.

На его голове возвышался большой фиолетовый тюрбан, намотанный с таким количеством ткани, что голова профессора казалась непропорционально крупной.

Квиррелл нервно улыбнулся.

— П-профессор Д-д-дамблдор, я ч-чрезвычайно благодарен, что вы с-согласились меня принять.

Дамблдор ответил привычной доброжелательной улыбкой, но его взгляд на мгновение задержался на тюрбане.

— Рад вашему возвращению, профессор Квиррелл. Надеюсь, путешествие оказалось познавательным.

— О-очень. Н-н-невероятно познавательным.

— Особенно Албания?

Пальцы Квиррелла сильнее сжались на коленях.

Д-да. Удивительная страна. Г-горы, леса, древние р-руины…

Он говорил медленно и старательно, заикаясь почти на каждом втором слове. Однако в выборе мест для запинок чувствовалась странная аккуратность. Они появлялись именно там, где должны были подчеркнуть робость, и исчезали, когда Квиррелл увлекался рассказом или произносил заранее подготовленную фразу.

Дамблдор слушал его с мягким вниманием.

— Насколько я помню, прежде вы не заикались.

На лице Квиррелла промелькнуло выражение, которое исчезло слишком быстро, чтобы его можно было назвать испугом.

— П-путешествие сильно меня изменило.

— Вижу.

— Я с-столкнулся с вещами, к которым не был г-готов.

— Вам угрожали?

— Н-несколько раз.

— Тёмные волшебники?

— В-возможно.

— Проклятые существа?

— Встречались и т-такие.

— А может быть, нечто гораздо более древнее и опасное?

Заикание исчезло.

— Что вы имеете в виду?

Ответ прозвучал быстро, ровно и почти резко.

Квиррелл понял это одновременно с Дамблдором. Его лицо дрогнуло, и следующую фразу он произнёс уже с удвоенным старанием:

— П-простите. Я х-хотел сказать, что не совсем п-понял вопрос.

Дамблдор слегка улыбнулся и опустил взгляд на лежавшие перед ним бумаги, позволив кандидату поверить, что оговорка осталась незамеченной.

— Ничего страшного. После столь тяжёлого путешествия вам, вероятно, непросто рассказывать о пережитом.

— И-именно.

Дамблдор открыл программу Квиррелла.

Она оказалась удивительно обычной. Защитные чары, распознавание проклятий, опасные существа, основы дуэли. Никаких внезапных нападений в столовой, уничтожения свидетелей или ежедневных анализов крови. Программа была аккуратной, разумной и достаточно скучной, чтобы её без единого возражения утвердило Министерство.

— Ваш учебный план производит хорошее впечатление, — заметил Дамблдор. — Хотя должен признать, после предыдущих кандидатов отсутствие раздела о бегстве из страны кажется почти недостатком.

Квиррелл неуверенно улыбнулся, не понимая, была ли это шутка.

— Я п-предпочитаю традиционный подход.

— Теория, практика, экзамены?

— Д-да.

— Никаких скрытых испытаний?

— Н-нет.

— Проклятых учебников?

— Разумеется, н-нет.

— Живых наглядных пособий в багаже?

Квиррелл моргнул.

— Нет.

Дамблдор перелистнул несколько страниц, хотя давно перестал читать. Что-то в кабинете изменилось. Не свет, не температура и не движение воздуха — скорее само ощущение пространства. Возле Квиррелла словно находилось ещё одно присутствие: слабое, истощённое, но настолько пропитанное злобой, что даже остаточной силы хватало, чтобы магия вокруг него едва заметно искажалась.

Фоукс перестал чистить перья и поднял голову. Пламя ближайшей свечи вытянулось в тонкую синеватую нить.

Дамблдор продолжал смотреть в бумаги.

— Вы давно носите этот тюрбан?

Квиррелл машинально коснулся его края.

— П-подарок одного албанского князя.

— Как любезно с его стороны.

— Он с-считал, что тот защитит меня от… некоторых существ.

— И помогает?

Квиррелл на мгновение замолчал.

— П-пока да.

Из-под тюрбана исходило почти неслышное движение. Не звук — скорее слабое колебание чужой магии, мгновенно исчезнувшее, когда Дамблдор поднял глаза.

Теперь сомнений почти не осталось.

Перед ним сидел не просто испуганный профессор, вернувшийся из опасного путешествия. В Квиррелле находилось что-то ещё. Нечто, что пряталось, наблюдало и слушало каждое слово.

И Дамблдор слишком хорошо знал этот холодный след.

Он закрыл программу.

Квиррелл заметно напрягся, готовясь услышать отказ.

— П-профессор Дамблдор, я понимаю, что моя нынешняя… н-нервозность может вызвать у вас сомнения. Но я ув-веряю вас, что обладаю всеми необходимыми знаниями. Я д-долго изучал Тёмные искусства, их п-происхождение, способы защиты и…

— Вы приняты.

Квиррелл по инерции продолжил:

— …и считаю, что смогу дать ученикам н-необходимые навыки для…

Он осёкся.

Несколько мгновений мужчина неподвижно смотрел на Дамблдора, словно пытался понять, не ослышался ли. Пальцы, до этого крепко сжимавшие край мантии, медленно разжались.

— П-простите?

— Должность преподавателя защиты от Тёмных искусств ваша, — повторил Дамблдор с тем же спокойствием, будто решение было принято ещё до начала собеседования.

Квиррелл осторожно выпрямился. Удивление на его лице быстро сменилось настороженностью.

— В-вы меня принимаете?

— Если вы всё ещё заинтересованы.

— Д-да, разумеется. Просто я п-полагал, что вы захотите задать д-дополнительные вопросы.

— Не вижу в них необходимости.

Квиррелл не ответил сразу. Он явно ожидал подвоха и теперь пытался понять, где именно тот скрывается.

— Вы даже не спросили, п-почему я покинул прежнюю должность.

— Вы отправились расширять свои познания и вернулись человеком с гораздо более серьёзным практическим опытом.

Квиррелл машинально коснулся края тюрбана.

— И вас не б-беспокоит моё нынешнее состояние?

— Напротив. После путешествия вы производите гораздо более сильное впечатление.

В глазах Квиррелла мелькнула тревога.

— С-сильное?

Дамблдор улыбнулся.

— Незабываемое.

Дамблдор проводил нового преподавателя до двери.

— Добро пожаловать в Хогвартс, профессор Квиррелл. Все необходимые документы будут подготовлены к началу учебного года.

— Б-благодарю вас, профессор Д-дамблдор. Я п-постараюсь оправдать ваше д-доверие.

— Не сомневаюсь, что вы преподнесёте нам немало сюрпризов.

Квиррелл настороженно посмотрел на директора, однако лицо Дамблдора выражало лишь обычную доброжелательность.

— Д-до первого сентября.

— До первого сентября, профессор.

Квиррелл вышел в коридор. Дамблдор не стал закрывать дверь сразу и ещё несколько секунд стоял на пороге, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру. Квиррелл спускался по винтовой лестнице осторожно, придерживая одной рукой край тюрбана, и вскоре исчез за поворотом.

Директор дождался, пока шаги Квиррелла окончательно стихнут на винтовой лестнице. Лишь после этого он вернулся в кабинет, плотно закрыл дверь и на несколько мгновений замер к ней спиной.

Сдерживаться он больше не мог.

Улыбка стремительно расползлась по лицу, плечи расправились, а в глазах вспыхнул почти мальчишеский восторг. Дамблдор резко обернулся к скрытой камере и широко развёл руками.

— Магглы!

Он произнёс это так, словно едва дождался момента, когда сможет поделиться произошедшим.

— Вы видели? Вы всё это видели?

Не дожидаясь ответа от зрителей из другого мира, Дамблдор поспешил к столу, схватил оставшуюся стопку заявлений и прижал её к груди. Несколько секунд он смотрел на папки с выражением искреннего сочувствия, после чего рассмеялся и отбросил их на дальний край стола.

— Всё! Остальных кандидатов можно даже не смотреть!

Папки разлетелись веером, несколько пергаментов соскользнули на пол, но Дамблдор не обратил на них никакого внимания.

— Какая гора с плеч! А я уже думал, придётся провести ещё десяток собеседований, выслушать ещё несколько учебных программ и выбирать между человеком, который выпускает на уроках чудовищ, женщиной, создающей будущих преследователей, и специалистом, подозревающим школьные портреты в организации тайной разведывательной сети.

Он остановился посреди кабинета, всё ещё не в силах перестать улыбаться.

— Но теперь выбирать больше не нужно. Он сам пришёл. Лучший кандидат, которого только можно было представить.

Дамблдор наклонился ближе к камере и заговорщически понизил голос, хотя его восторг от этого стал лишь заметнее:

— Под этим тюрбаном скрывается Волан-де-Морт.

Он выпрямился и снова развёл руками, словно само имя было достаточным объяснением всему происходящему.

— Сам Волан-де-Морт явился ко мне на собеседование и попросил должность преподавателя защиты от Тёмных искусств! Магглы, о таком можно было только мечтать.

Дамблдор прошёлся вокруг стола, возбуждённо перечисляя достоинства нового преподавателя:

— Великий Тёмный волшебник, прячущийся на затылке робкого профессора. Фальшивое заикание. Таинственное путешествие в Албанию. Подозрительный тюрбан. Уверенность, что ему удалось всех обмануть. И теперь он будет учить детей защищаться от Тёмных искусств, оставаясь главным их представителем в здании.

Он ненадолго замолчал, словно ещё раз оценивал совершенство сложившейся ситуации.

— Это не просто удачная кандидатура. ЭТО ДЖЕКПОТ

Фоукс вздрогнул на жердочке и недовольно расправил крылья.

— Подумайте сами: Гарри Поттер впервые приезжает в Хогвартс, а Волан-де-Морт уже ждёт его здесь. Причём не где-нибудь в подземельях, не в Запретном лесу и даже не в тщательно подготовленной ловушке. Он будет вести занятия по защите от самого себя.

Дамблдор ненадолго задумался и с заметным удовольствием повторил:

— По защите от самого себя… Великолепно.

Фоукс издал короткий тревожный крик.

— Не смотри на меня так. Разумеется, я буду внимательно следить за происходящим.

Дамблдор оглянулся на стену с портретами. Несколько бывших директоров смотрели на него с выражением, в котором беспокойство смешивалось с давно накопившейся усталостью.

— И вы тоже будете следить. Именно поэтому я до сих пор вас не снял, несмотря на убедительные доводы мистера Карпентера.

Портреты начали возмущённо переговариваться, но Дамблдор уже снова повернулся к зрителям.

— Скорее бы начался учебный год. Признаюсь честно, мне самому интересно, что теперь будет.

Над столом появилась зелёная надпись:

«КАНДИДАТ УТВЕРЖДЁН»

Через мгновение под ней проступила вторая:

Дамблдор посмотрел на отложенную стопку заявлений, взмахнул палочкой, и она сама отправилась в нижний ящик стола.

— Прошу прощения, господа. Вам просто не повезло оказаться в одном списке с Волан-де-Мортом.

Он закрыл ящик и повернулся к камере. Восторг всё ещё сиял в его глазах, хотя теперь Дамблдор старался вернуть себе хотя бы подобие директорского достоинства.

— Ну что ж, магглы, этот выпуск подошёл к концу. Преподаватель найден, Тёмный Лорд принят на работу, а Хогвартс пока ни о чём не подозревает. Пожалуй, более удачно этот день закончиться уже не мог.

Фоукс издал короткий тревожный крик.

— Разумеется, мог, — поправился Дамблдор, покосившись на него. — Например, если бы мне не пришлось платить Волан-де-Морту преподавательскую зарплату.

Он ненадолго задумался.

— Хотя, строго говоря, зарплату будет получать Квиррелл. Остаётся надеяться, что они сами разберутся, как её делить.

Дамблдор приблизился к камере и заговорщически понизил голос:

— Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить приезд Гарри Поттера, первое знакомство учеников с нашим новым преподавателем и всё, что начнётся после того, как Волан-де-Морт решит, что устроился в Хогвартс незамеченным.

Он уже протянул руку к камере, но остановился.

— И обязательно отправьте этот выпуск друзьям. Не каждый день великий Тёмный волшебник приходит устраиваться к тебе на работу и получает должность раньше, чем успевает закончить собеседование.

Дамблдор улыбнулся.

— До встречи в Хогвартсе, магглы. Учебный год обещает быть незабываемым.

Изображение погасло.

На чёрном фоне появилась надпись:

«DUMBLEDORYLIFE»

Глава 3: Совиная почта Хогвартса

Кадр открылся видом на директорский кабинет.

За высокими окнами стояло ясное летнее утро. Солнечный свет падал на письменный стол, отражался от серебряных приборов и золотил края раскрытых книг. Дамблдор сидел в кресле, сложив перед собой руки. Рядом на жердочке дремал Фоукс.

Над столом появилась надпись:

«ДО ПОСТУПЛЕНИЯ ГАРРИ ПОТТЕРА: 39 ДНЕЙ»

Дамблдор посмотрел прямо в камеру.

— WHAT IS UP, MUGGLES!

Фоукс приоткрыл один глаз.

— Сегодняшний выпуск посвящён событию, которого я ждал почти одиннадцать лет. Гарри Поттеру было отправлено его приглашение в Хогвартс.

Над плечом директора возникло изображение плотного желтоватого конверта с зелёным адресом и алой сургучной печатью.

— Официальное письмо о зачислении, список школьных принадлежностей и подпись профессора Макгонагалл.

Улыбка Дамблдора стала немного сдержаннее.

— Однако всё прошло не совсем гладко.

Изображение конверта исчезло. На его месте появились две строки:

«ДОСТАВЛЕНО: ДА»

«ПРОЧИТАНО АДРЕСАТОМ: НЕТ»

— Письмо добралось до дома Гарри, но сам Гарри его не прочитал.

Дамблдор выдержал небольшую паузу.

— Как выяснилось, одной попытки оказалось недостаточно. Впрочем, скоро вы сами всё увидите.

Он поднялся из кресла.

— Заодно я покажу вам место, которое почти никогда не видят даже ученики Хогвартса. Вы узнаете, откуда берутся школьные письма, каким образом на конвертах появляются точные адреса и что происходит с корреспонденцией после того, как она покидает замок.

Надписи сменили друг друга:

«ШКОЛЬНАЯ КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ»

«СЕКРЕТЫ АДРЕСНОЙ МАГИИ»

Дамблдор уже направился к двери, но остановился и снова посмотрел в камеру.

— А в конце выпуска вас ждёт небольшое задание.

Фоукс поднял голову.

— Не беспокойся. Выполнять его будешь не ты.

Феникс медленно отвернулся.

— Скажем так, магглы: от вашей активности будет зависеть, насколько настойчивой окажется следующая попытка доставить письмо Гарри Поттеру.

На экране вспыхнула надпись:

«НЕОБЫЧНОЕ ЗАДАНИЕ — В КОНЦЕ ВЫПУСКА»

— Но сначала посмотрим, что произошло с первым приглашением.

Кадр сменился.

«ПОПЫТКА № 1»

В высокой круглой башне ещё царил предрассветный полумрак. Сквозь широкие арочные проёмы проникал холодный ветер, шевеля сухую солому и свободные перья. Сотни сов дремали в каменных нишах и на деревянных перекладинах, изредка переступая когтями или негромко перекликаясь.

В центре нижнего уровня находилась почтовая станция. Несколько каменных каналов поднимались из пола и заканчивались длинными наклонными лотками.

Из одного канала донёсся тихий звон.

На лоток поднялся плотный желтоватый конверт. На его лицевой стороне зелёными чернилами было выведено:

«Мистеру Г. Поттеру. Тисовая улица, дом четыре. Литтл-Уингинг. Графство Суррей».

Рядом загорелась небольшая табличка:

«ПЕРВОЕ ПРИГЛАШЕНИЕ»

Дамблдор взял конверт и провёл пальцем по зелёным строкам.

— Почти одиннадцать лет ожидания, и всё наконец свелось к одному письму.

Он повернул конверт к камере.

— О Гарри Поттере к этому времени знает почти каждый ребёнок в магической Британии. В ту ночь, когда мы оставили его у дома Дурслей, профессор Макгонагалл обещала, что скоро в нашем мире не останется ребёнка, который не знал бы его имени.

Дамблдор слегка улыбнулся.

— Минерва сдержала обещание.

Перед экраном появились старые выпуски «Ежедневного пророка». На первых полосах мелькали знакомые заголовки:

«ГОД БЕЗ ВОЛАН-ДЕ-МОРТА»

«МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ»

«ГАРРИ ПОТТЕР: НОВАЯ ГОДОВЩИНА»

— Несколько лет она использовала часть средств, выделенных на школьную корреспонденцию, чтобы имя Гарри регулярно появлялось в «Пророке». Памятные статьи, упоминания к годовщинам, небольшие справки для родителей будущих учеников.

На экране появилась копия финансового отчёта Хогвартса:

«РАСХОДЫ НА ИНФОРМИРОВАНИЕ АБИТУРИЕНТОВ»

Дамблдор задержал взгляд на этой строке.

— Министерская проверка трижды интересовалась, какое отношение Гарри Поттер имеет к школьной корреспонденции. Профессор Макгонагалл каждый раз отвечала, что однажды ему всё равно придётся отправить письмо.

На край лотка опустилась бурая сова. Дамблдор уже собирался передать конверт сове, но задержал его в руке.

— Значительно позже я узнал ещё одну любопытную подробность. Имя «Гарри Поттер» к тому времени было официально зарегистрировано как торговая марка.

На экране одна за другой появились фотографии значков с молнией, футболок с надписью «МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ», брелоков и памятных кружек с тем же символом.

— Значки, футболки, брелоки, кружки… У профессора Макгонагалл оказался небольшой, но чрезвычайно устойчивый бизнес.

Дамблдор посмотрел на изображения внимательнее.

— А я то долгое время недоумевал, зачем имя Гарри требовалось упоминать в «Пророке» каждую неделю.

Одна из фотографий увеличилась. Под значком с молнией была указана цена:

«ТРИ СИКЛЯ»

Дамблдор несколько секунд молча изучал надпись.

— Многое стало понятнее.

Изображения исчезли, и в его руках снова остался только конверт.

— Теперь самому Гарри оставалось узнать, почему все остальные уже знали его имя.

Дамблдор закрепил конверт на лапе птицы, затем достал маленькую маггловскую камеру и осторожно затянул ремешок у неё на груди.

— Обычно мы не записываем доставку школьной корреспонденции. Но Гарри Поттер поступает в Хогвартс только один раз, и я предпочёл сохранить этот момент.

Сова скосила глаза на камеру.

— Не беспокойся. Она почти ничего не весит.

Птица проверила крепление письма клювом и расправила крылья.

— Дом номер четыре, Тисовая улица. Доставь письмо и возвращайся.

Сова оттолкнулась от края лотка и вылетела через арочный проём.

Кадр сменился изображением с закреплённой камеры. На мгновение объектив заполнили распахнутые крылья, затем внизу открылись крыши Хогвартса, озеро и тёмная линия Запретного леса.

На экране появилась надпись:

«ДОСТАВКА НАЧАТА»

Изображение ускорилось. Под совой сменялись леса, поля, дороги и города, пока впереди не показались одинаковые дома Литтл-Уингинга.

Птица снизилась над Тисовой улицей и направилась к дому номер четыре. Камера показала аккуратный газон, припаркованный автомобиль и входную дверь, стремительно приближавшуюся к объективу.

Сова опустилась на крыльцо, сняла конверт с лапы и протолкнула его в почтовую щель.

Письмо исчезло внутри дома.

На экране появилась отметка:

«ДОСТАВЛЕНО»

Птица задержалась на крыльце всего на несколько секунд, после чего взлетела и направилась обратно к Хогвартсу.

Кадр вернулся в директорский кабинет.

Бурая сова сидела возле Дамблдора и с явным удовольствием клевала угощение. Маленькая камера лежала на столе рядом с ноутбуком.

— Сова выполнила свою часть безупречно. Письмо достигло дома, поэтому я ожидал, что на этом доставка будет завершена.

Дамблдор повернул к камере раскрытую книгу.

На странице светилось имя:

«ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР»

Под ним располагались две строки:

«ДОСТАВЛЕНО: ДА»

«ПРОЧИТАНО АДРЕСАТОМ: НЕТ»

Дамблдор задержал взгляд на второй отметке.

— Однако Гарри его не открыл.

Он снова посмотрел на запись с камеры. Сова подлетела к нужному дому, конверт исчез в почтовой щели — больше ничего выяснить по этим кадрам было невозможно.

— Одного непрочитанного письма недостаточно, чтобы делать серьёзные выводы. Его могли не заметить среди обычной почты или случайно отложить.

Дамблдор закрыл книгу.

— Поэтому я решил отправить второе.

кадр сменился

«ПОПЫТКА № 2»

— Но прежде чем отправить второе письмо, разберёмся, откуда оно вообще возьмётся.

Кадр сменился.

Дамблдор стоял в узком каменном коридоре, по которому почти не ходили ни ученики, ни преподаватели. Здесь не было портретов, доспехов и привычных украшений Хогвартса — только несколько факелов, тяжёлая дубовая дверь и небольшая табличка:

«ШКОЛЬНАЯ КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН»

Дамблдор прочитал надпись и посмотрел на камеру.

— К счастью, вы находитесь в другом мире и формально посторонними не считаетесь.

Он положил ладонь на дверную ручку.

— Многие магглы, вероятно, представляют, как профессор Макгонагалл каждое лето собственноручно переписывает несколько сотен приглашений, сохраняя одинаково строгий почерк и доброжелательное настроение.

Дамблдор задумался.

— Первое возможно. Второе — значительно менее вероятно.

Он открыл дверь.

За ней находился просторный зал, уходивший далеко в глубину замка. Под высоким сводчатым потолком висели десятки зачарованных светильников. Через всё помещение тянулись длинные ряды деревянных столов, разделённых на рабочие секции. Над каждой покоились перья, чернильницы, сургучные чаши и тяжёлые печати с гербом Хогвартса.

Большинство секций сейчас бездействовало. Перья лежали неподвижно, сургуч остыл, а стопки пергамента были накрыты плотной тканью. Ежегодная рассылка приглашений уже завершилась.

В центре зала под прозрачным защитным колпаком хранился единственный лист пергамента. Перед ним стояла серебряная табличка:

«ОФИЦИАЛЬНЫЙ ОБРАЗЕЦ ПИСЬМА О ЗАЧИСЛЕНИИ»

Внизу виднелась подпись Минервы Макгонагалл.

— Перед началом каждой приёмной кампании заместитель директора утверждает единый текст приглашения, — объяснил Дамблдор, проходя между рядами. — После этого комната создаёт необходимое количество точных копий. Отдельно добавляются только имя ученика и место доставки.

Он остановился возле высокой деревянной панели, покрытой небольшими табличками. На каждой были указаны имя будущего первокурсника и состояние его письма.

Почти все строки светились спокойным золотистым светом.

Дамблдор нашёл нужную.

«ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР»

Под именем располагались три строки:

«ОТПРАВЛЕНО: 1» «ДОСТАВЛЕНО: 1» «ПРОЧИТАНО АДРЕСАТОМ: 0»

— Пока всё ещё может объясняться случайностью, — сказал он. — Поэтому сегодня мы изготовим второй экземпляр.

Он коснулся палочкой строки с именем Гарри.

Под ней появилось новое поле:

«ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЭКЗЕМПЛЯРЫ: 0»

Цифра сменилась единицей.

В глубине зала тихо прозвенел колокольчик.

На ближайшем столе сама собой откинулась защитная ткань. Из стопки поднялся чистый лист пергамента и плавно лёг на рабочую поверхность. Следом ожили три пера.

Первое принялось выводить текст приглашения. Второе одновременно переписывало список необходимых учебников и школьных принадлежностей.

— В обычный день здесь одновременно работают девяносто шесть перьев, — сообщил Дамблдор. — Сейчас нам понадобится только одна секция.

Он бросил взгляд на остальные безмолвные столы.

— По крайней мере, я на это надеюсь.

Когда основной текст был закончен, третье перо воспроизвело заверенную подпись Макгонагалл. Лист самостоятельно сложился втрое. Из соседнего отделения выскользнул плотный конверт, принял пергамент и закрылся.

В серебряной чаше вспыхнул огонь. Сургуч размягчился, поднялся в воздух тяжёлой алой каплей и лёг на клапан. Печать с гербом Хогвартса опустилась сверху.

Последним появился адрес.

Зелёные буквы медленно проступили на лицевой стороне:

«Мистеру Г. Поттеру. Чулан под лестницей. Тисовая улица, дом четыре. Литтл-Уингинг. Графство Суррей».

Дамблдор перестал идти.

— Чулан под лестницей?

Он приблизился к письму и перечитал вторую строку.

— Любопытно. Я не обратил внимание на первом письме.

В его голосе ещё не было открытого осуждения, но прежняя лёгкость заметно ослабла.

— Адресная магия указывает не просто дом, а точное место, где будущий ученик обычно спит. Это помогает сове выбрать нужное окно, этаж или часть здания.

Он снова посмотрел на конверт.

— В большинстве случаев там написано «спальня». Иногда — «комната на втором этаже». Однажды встречалась «верхняя кровать у западной стены», но в той семье было девять детей.

Дамблдор выдержал паузу.

— Чулан под лестницей встречается впервые.

Фоукс, сидевший на его плече, издал тихий неодобрительный звук.

— Я тоже не считаю это нормальным, Фоукс. Но одна необычная строка на конверте пока не объясняет, почему Гарри не прочитал письмо.

Готовый конверт скользнул по столу и исчез в одном из нескольких отверстий у дальней стены. Над ним зажглась надпись:

«ИСХОДЯЩАЯ КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ ЮЖНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ»

— Отсюда письма поступают непосредственно в совятню, — пояснил Дамблдор. — Между двумя отделениями проложены внутренние каналы. Это значительно быстрее, чем поручать домовикам носить каждый конверт через половину замка.

Кадр сменился.

Дамблдор поднимался по широкой каменной лестнице, закручивавшейся внутри башни. Чем выше он поднимался, тем громче становились шорох крыльев, перестук когтей и редкие совиные крики.

Над последней аркой висела деревянная вывеска:

«СОВИНАЯ СЛУЖБА ХОГВАРТСА»

Ниже располагалась счётная доска:

«ВСЕГО ПТИЦ: 500» «В ПОЛЁТЕ: 27» «ОТДЫХАЮТ: 14» «ДОСТУПНО: 459»

— Пятьсот сов, — произнёс Дамблдор, заметив движение камеры. — Этого вполне достаточно для нужд школы, учеников и официальной переписки.

Он слегка улыбнулся.

— Обычно.

Совятня занимала почти всю башню. В каменных стенах располагались сотни глубоких ниш, соединённых деревянными перекладинами и переходами. Внизу стояли кормушки и широкие чаши с водой. Выше находились площадки для отдыха, а под самой крышей открывались огромные арочные проёмы.

В центре нижнего уровня размещалась почтовая станция.

Несколько каменных каналов заканчивались наклонными лотками, над которыми светились направления доставки. Письма поднимались из глубины замка и распределялись по нужным отделениям.

Из одного отверстия донёсся звон.

Второе письмо Гарри появилось на поверхности и легло на свободный лоток.

Над ним вспыхнула зелёная надпись:

«ЛИТТЛ-УИНГИНГ, ГРАФСТВО СУРРЕЙ»

Ближайшие совы одновременно повернули головы.

Крупная серая птица с тёмными пятнами на груди слетела с перекладины и опустилась рядом с конвертом. Она изучила адрес, затем подняла лапу.

Из края лотка выдвинулся кожаный ремешок. Письмо аккуратно закрепилось на совиной лапе.

— Система распределяет задания с учётом расстояния, погоды и состояния птицы, — объяснил Дамблдор. — Однако сова вправе отказаться от маршрута, если считает себя неподходящей.

Серая птица посмотрела на него.

— Они чрезвычайно серьёзно относятся к профессиональной независимости.

Сова проверила крепление клювом и расправила крылья.

Дамблдор подошёл ближе.

— Это второе письмо для Гарри Поттера. Первое оказалось внутри дома, но сам мальчик его так и не прочитал.

Птица моргнула.

— На этот раз постарайся оставить его как можно ближе к адресату.

Сова наклонила голову.

Дамблдор закончил закреплять второе приглашение на лапе крупной серой совы.

— Постарайся оставить его как можно ближе к Гарри Поттеру. Внутрь дома проникать пока не требуется.

Прежде чем птица успела взлететь, через ближайшую арку в совятню ввалилась другая сова — маленькая, потрёпанная и явно уставшая. На её лапе криво болтался ярко-жёлтый конверт, перевязанный верёвкой вместо нормального ремешка.

Птица тяжело опустилась рядом с Дамблдором и требовательно вытянула лапу.

— Мне?

Дамблдор отвязал конверт. На лицевой стороне крупными красными буквами было написано:

«ДИРЕКТОРУ ШКОЛЫ ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА ХОГВАРТС»

Он вскрыл письмо.

Внутри находился лист ослепительно-зелёного пергамента, украшенный изображением двух улыбающихся волшебников, державших над головами дымящийся котёл.

«УВАЖАЕМЫЙ ДИРЕКТОР ДАМБЛДОР!

ЗЕЛЬЕВАРНЯ БРАТЬЕВ ДЖИГГЕРОВ предлагает Хогвартсу особые условия на оптовые поставки лечебных составов для учащихся!

НАСТОЙКА ОТ ФУРУНКУЛОВ — СКИДКА ТРИДЦАТЬ ПРОЦЕНТОВ!

СРЕДСТВО ОТ ВОЛДЫРЕЙ — КАЖДЫЙ ДЕСЯТЫЙ ФЛАКОН БЕСПЛАТНО!

УСПОКАИВАЮЩИЙ БАЛЬЗАМ ПОСЛЕ НЕУДАЧНЫХ УРОКОВ ЗЕЛЬЕВАРЕНИЯ — НОВИНКА СЕЗОНА!

Позаботьтесь о здоровье учеников заранее! Предложение действительно только до конца месяца».

Внизу мелкими буквами было приписано:

«Зельеварня братьев Джиггеров не несёт ответственности за временное изменение цвета кожи, появление дополнительных фурункулов и потерю способности различать вкусы».

Дамблдор несколько мгновений изучал письмо, после чего посмотрел прямо в камеру.

— Магглы, вы не представляете, сколько спама прорывается через защиту замка. Я запретил подобной корреспонденции появляться в Большом зале, но совятню рекламодатели, кажется, считают своей территорией.

Потрёпанная птица всё ещё стояла перед ним, заметно уставшая после долгого перелёта.

Дамблдор аккуратно сложил рекламный лист.

— Благодарю за доставку. Можешь отдохнуть и поесть. Кормушки находятся внизу.

Сова тихо ухнула, словно только этого и ждала, и полетела к нижнему уровню совятни.

Дамблдор убрал письмо в карман мантии. Камера задержалась на торчавших наружу словах:

«СКИДКА ТРИДЦАТЬ ПРОЦЕНТОВ»

Он заметил это.

— Исключительно для передачи мадам Помфри.

Он повернулся к серой сове, всё это время терпеливо ожидавшей разрешения.

— Теперь можешь отправляться.

Серая сова оттолкнулась от площадки. Сильный взмах крыльев поднял несколько свободных перьев, и птица вылетела через арочный проём.

Над башней появилась надпись:

«ПИСЬМО № 2 В ПУТИ»

Счётная доска возле входа тихо щёлкнула.

«В ПОЛЁТЕ: 28» «ДОСТУПНО: 458»

Дамблдор проводил сову взглядом и повернулся к камере.

— Гарри остаётся только получить конверт и прочитать его. Пока нет никаких оснований предполагать, что для этого понадобится что-то большее, чем одна дополнительная сова и одно дополнительное письмо.

Кадр сменился.

За окнами директорского кабинета уже сгущались сумерки. На столе перед Дамблдором лежала раскрытая книга, а серая сова, отправленная в Литтл-Уингинг, сидела на подставке и приводила в порядок растрёпанные перья.

Возле имени Гарри Поттера по-прежнему сохранялась прежняя отметка:

«ОТПРАВЛЕНО: 2» «ДОСТАВЛЕНО: 2» «ПРОЧИТАНО АДРЕСАТОМ: 0»

Дамблдор несколько секунд молча смотрел на страницу.

— Что ж, магглы. Второе письмо тоже не увенчалось успехом.

Он перевёл взгляд на вернувшуюся сову.

— Птица добралась до нужного дома, доставила конверт и даже убедилась, что Гарри находился неподалёку. Однако письмо вновь забрали прежде, чем он успел прочитать его.

Сова недовольно щёлкнула клювом.

— Да, я понимаю, что крупный маггл действовал решительно.

Она расправила крылья, пытаясь показать размеры встреченного человека.

— И занимал значительную часть дверного проёма.

Дамблдор закрыл книгу, но его рука ещё некоторое время оставалась на обложке.

— Одно непрочитанное письмо можно объяснить случайностью. Два — тоже, если очень постараться. Но теперь мне начинает казаться, что в доме номер четыре возникло небольшое сопротивление.

Он посмотрел прямо в камеру.

— Поэтому третья попытка будет несколько убедительнее.

На экране появилась надпись:

«ПОПЫТКА № 3»

Кадр перенёсся в зал школьной корреспонденции.

Большинство рабочих секций по-прежнему бездействовало, однако теперь возле имени Гарри Поттера на деревянной панели горело новое распоряжение:

«ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЭКЗЕМПЛЯРЫ: 12»

Дамблдор стоял рядом, держа палочку у цифры.

— Посылать все двенадцать одновременно было бы неразумно, — пояснил он. — Если письма перехватывает один человек, большая стопка лишь облегчит ему работу.

Он коснулся нижней части таблички.

— Шесть писем отправятся сейчас. Ещё шесть — через половину суток. Таким образом, если первая партия исчезнет, вторая прибудет в тот момент, когда ответственный за исчезновение уже решит, что справился.

В глубине зала ожил один полный ряд рабочих секций.

Защитные ткани одновременно откинулись с нескольких столов. Из шкафов поднялись листы пергамента, над ними заскользили зачарованные перья. По залу разнёсся ровный шорох быстро выводимых строк.

Шесть приглашений были подготовлены почти одновременно. Пергамент складывался, конверты закрывались, сургучные печати одна за другой опускались на клапаны.

На первом конверте проступил адрес:

«Мистеру Г. Поттеру. Маленькая спальняна втором этаже. Тисовая улица, дом четыре. Литтл-Уингинг. Графство Суррей».

Дамблдор заметил изменение и остановился.

— Маленькая спальня?

Он взял конверт и сравнил его с сохранённой записью предыдущего адреса.

«Чулан под лестницей»

— Значит, после первых писем Гарри переселили.

В его голосе прозвучало сдержанное удовлетворение.

— Наше приглашение пока не было прочитано, но определённый положительный результат уже достигнут.

Фоукс, находившийся рядом, посмотрел на него с сомнением.

— Я не называю это успехом. Лишь отмечаю, что семейство Дурслей понимает намёки. По крайней мере те, которые касаются жилищных условий.

Внезапно из соседнего канала выскользнул ещё один конверт.

Он отличался от остальных: пергамент успел пожелтеть сильнее, зелёные чернила немного выцвели, а на сургучной печати лежал тонкий слой пыли. Конверт приземлился прямо поверх писем Гарри.

Дамблдор нахмурился, поднял его и прочитал надпись:

«ОТ МИНЕРВЫ МАКГОНАГАЛЛ ЭЛФИНСТОУНУ УРКХАРТУ ОТДЕЛ МАГИЧЕСКОГО ПРАВОПОРЯДКА МИНИСТЕРСТВО МАГИИ»

Край сложенного листа выступал из неплотно закрытого конверта. Камера успела поймать несколько строк:

«Дорогой Элфинстоун,

Я прочитала твой последний отчёт. Он был… приемлемым. Возможно, даже больше чем приемлемым. Предлагаю обсудить его за чаем. Или чем-нибудь покрепче».

Дамблдор замер.

Несколько мгновений он молча смотрел на письмо, затем медленно перевёл взгляд на камеру.

— Оу. Кажется, я не должен был это видеть.

Он прикрыл выступавший лист ладонью.

— И вы, строго говоря, тоже.

Дамблдор поспешно положил конверт на отдельный лоток с надписью:

«АРХИВНАЯ КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ»

Письмо немедленно исчезло внутри стены.

— Иногда старая почта попадает не в тот канал, — пояснил он, возвращаясь к приглашениям Гарри. — Разумеется, я сообщу профессору Макгонагалл о технической неисправности.

Он немного подумал.

— Не уточняя, что именно она нам показала.

Шесть конвертов ушли по внутреннему каналу в сторону совятни.

Кадр сменился.

На почтовой станции письма появились одно за другим и легли на общий лоток. Над ним вспыхнуло направление:

«ЛИТТЛ-УИНГИНГ, ГРАФСТВО СУРРЕЙ»

Шесть сов слетели с перекладин почти одновременно. Письма закрепились на их лапах, после чего птицы одна за другой вылетели через арочные проёмы.

На экране возникла надпись:

«ПЕРВАЯ ПАРТИЯ: 6 ПИСЕМ»

Изображение сменилось видом дома номер четыре.

Первые конверты появились утром. Один упал на коврик через почтовую щель. Второй был оставлен на подоконнике. Третий оказался рядом с задней дверью. Ещё несколько сов кружили над крышей, выбирая удобное место для доставки.

Кадр ускорился.

Солнце поднялось над улицей, прошло через полуденную точку и начало опускаться к горизонту.

В зале корреспонденции вновь прозвенел колокольчик. Ожили те же рабочие секции. Ещё шесть приглашений были переписаны, сложены и запечатаны.

Надпись на экране изменилась:

«СПУСТЯ 12 ЧАСОВ»

«ВТОРАЯ ПАРТИЯ: 6 ПИСЕМ»

Новая группа сов покинула башню.

К дому Дурслей письма прибыли уже вечером. Одно ударилось в окно гостиной. Другое опустилось возле гаража. Третья сова терпеливо просидела на крыше почти двадцать минут, дожидаясь, когда кто-нибудь откроет дверь.

Ни один из конвертов не оказался в руках Гарри достаточно долго, чтобы он смог прочитать содержимое.

Кадр вернулся в кабинет Дамблдора.

Теперь в книге значилось:

«ОТПРАВЛЕНО: 14» «ДОСТАВЛЕНО: 14» «ПРОЧИТАНО АДРЕСАТОМ: 0»

Дамблдор перечитал последнюю строку и медленно снял очки.

— Четырнадцать писем.

Он протёр линзы краем рукава.

— Одно первое, одно повторное, затем две партии по шесть. Все доставлены. Ни одно не прочитано Гарри Поттером.

Он снова надел очки.

— Теперь это уже не случайность.

Фоукс тихо вскрикнул, словно давно ожидал этого признания.

— Да, Фоукс. Семейство Дурслей сознательно не позволяет ему получить приглашение.

Дамблдор поднялся из кресла и подошёл к окну. Несколько мгновений он смотрел на тёмное небо над Хогвартсом.

— Самым простым решением было бы послать Хагрида. Он добрался бы до дома, вошёл внутрь и вручил письмо Гарри лично. Надёжно, быстро и почти наверняка успешно.

Дамблдор повернулся к камере.

— Но слишком просто.

Фоукс медленно закрыл глаза.

— Мы ещё не испробовали все возможности почтовой службы.

На экране появилась надпись:

«ПОПЫТКА № 4»

Дамблдор вновь стоял у панели в зале школьной корреспонденции. На этот раз рядом с именем Гарри появилось число:

«ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЭКЗЕМПЛЯРЫ: 40»

Система предложила отправить все письма одной партией, однако Дамблдор перечеркнул рекомендацию и разделил доставку на четыре этапа с промежутком в шесть часов.

«10 ПИСЕМ — НЕМЕДЛЕННО»

«10 ПИСЕМ — ЧЕРЕЗ 6 ЧАСОВ»

«10 ПИСЕМ — ЧЕРЕЗ 12 ЧАСОВ»

«10 ПИСЕМ — ЧЕРЕЗ 18 ЧАСОВ»

— Если сорок писем прибудут одновременно, мистеру Дурслю придётся отказать Гарри только один раз. Мы же предоставим ему четыре отдельные возможности пересмотреть своё решение.

Дамблдор подтвердил расписание, и над столами одновременно поднялись десятки зачарованных перьев.

— Полные сутки последовательной и исключительно вежливой настойчивости.

Кадр сменился записью с камеры одной из сов.

ПЕРВАЯ ПАРТИЯ

Десять птиц опустились к дому номер четыре, и письма одно за другим прошли через почтовую щель. Гарри услышал шелест в прихожей и вышел из чулана как раз в тот момент, когда последний конверт лёг поверх остальных. На каждом зелёными чернилами было написано его имя, но рассмотреть что-либо ещё он не успел: Вернон появился из гостиной, загородил мальчику дорогу и обеими руками сгреб письма с коврика. Гарри попытался обойти его, однако Вернон прижал стопку к груди и отступил к кухне с таким видом, словно только что перехватил секретные документы вражеской державы.

Через несколько минут камера совы сняла его у мусорного бака. Вернон разорвал конверты пополам, бросил внутрь, закрыл крышку и для надёжности поставил сверху пустой цветочный горшок. Отойдя на несколько шагов, он вернулся и добавил второй.

ВТОРАЯ ПАРТИЯ

К следующей доставке почтовая щель уже была заколочена деревянной планкой, поэтому совы расселись на изгороди и крышах соседних домов, ожидая возможности приблизиться к Гарри. Она появилась, когда Петуния отправила его вынести мусор. Гарри едва успел дойти до бака, как одна из птиц бесшумно спустилась с фонарного столба и села ему прямо на предплечье. Он замер, стараясь не уронить мешок, а сова протянула ему конверт. Гарри взял письмо, увидел своё имя и уже начал вскрывать печать, когда за кухонным окном резко отдёрнулась штора.

Вернон всё это время наблюдал за двором. Он выскочил из дома и помчался к Гарри, даже не закрыв за собой дверь. Мальчик успел сделать несколько шагов назад, но Вернон вырвал у него письмо, указал на дом и дождался, пока Гарри уйдёт внутрь. После этого он сам выбросил мешок, проверил землю возле бака и обошёл его с другой стороны, словно подозревал, что остальные девять конвертов могут скрываться в засаде.

Совы действительно оставили письма вокруг участка: возле задней двери, под воротами гаража и на наружных подоконниках. Вернон собирал их почти десять минут, а закончив, ещё долго стоял посреди газона и осматривал крыши. Одна птица сидела на изгороди и спокойно наблюдала за ним. Вернон посмотрел на неё, затем на свой дом и вернулся проверить, точно ли Гарри находится внутри.

ТРЕТЬЯ ПАРТИЯ

К вечеру Вернон уже не выпускал Гарри из поля зрения. Он ходил за ним по дому с газетой, изображая полное равнодушие, хотя за двадцать минут ни разу не перевернул страницу и держал выпуск вверх ногами. Когда Гарри направился на кухню, Вернон последовал за ним; когда мальчик вернулся в гостиную, газета двинулась следом. Дадли некоторое время наблюдал за этим из кресла, но предпочёл ничего не спрашивать.

Тем временем третья партия распределилась вокруг дома. Одно письмо легло на крышу автомобиля, другое оказалось возле гаража, несколько сов опустились на наружные подоконники. Гарри заметил белый конверт за окном кухни и потянулся к ручке, однако Вернон мгновенно опустил газету, задёрнул штору и вышел через заднюю дверь. Вернулся он уже с тремя письмами, после чего продолжил чтение всё того же перевёрнутого выпуска.

Оставшиеся конверты заставили его несколько раз обойти дом. За одним пришлось лезть под живую изгородь, и камера совы запечатлела, как из ветвей сначала появилась рука с письмом, затем голова Вернона, а следом и остальная часть человека, искренне довольного тем, что Гарри снова ничего не прочитал. Выбравшись на газон, он обнаружил, что мальчик смотрит на ещё один конверт у гаража. Газета полетела в траву, и Вернон в третий раз за день побежал через участок.

ЧЕТВЁРТАЯ ПАРТИЯ

Последние десять сов появились глубокой ночью, но на этот раз Вернон ожидал их снаружи. Перед домом стояло складное кресло, рядом находились термос, фонарь и будильник, выставленный на предполагаемое время доставки. Сам Вернон сидел в халате и домашних тапочках, держа на коленях бинокль. Когда над соседними крышами показались первые силуэты, он поднялся ещё до звонка будильника и направил фонарь в небо.

— Я знал, что вы вернётесь.

Совы немедленно разделились. Несколько направились к заднему двору, две ушли к гаражу, ещё три обогнули дом с противоположной стороны. Вернон постоял посреди дорожки, пытаясь решить, за кем следить, затем бросил бинокль в кресло и побежал вокруг дома. Пока он снимал письмо с кухонного подоконника, другой конверт появился возле входной двери; когда Вернон вернулся вперёд, одна из птиц уже садилась на крышу автомобиля. Через несколько минут его организованный наблюдательный пост превратился в брошенное кресло, опрокинутый термос и будильник, звонивший на всю Тисовую улицу.

Одна из сов тем временем опустилась на наружный подоконник комнаты Гарри и постучала клювом по стеклу. Вернон заметил её ещё из сада, когда собирал письма возле изгороди. Увидев появившегося у окна Гарри, он бросил конверты прямо на газон и помчался к дому, оставив термос, кресло и продолжавший звонить будильник без присмотра.

Гарри открыл окно, принял письмо из клюва совы и сразу увидел на конверте своё имя. Снизу хлопнула входная дверь, затем по лестнице загрохотали шаги. Он торопливо поддел печать и успел приоткрыть край конверта, но в этот момент Вернон ворвался в комнату, выхватил письмо и захлопнул окно перед птицей.

Когда он вернулся в сад, несколько собранных им писем уже разлетелись по газону. Вернон принялся подбирать их заново и только потом заметил ещё один конверт на сиденье своего кресла, аккуратно прижатый сверху биноклем. Он медленно поднял взгляд к крыше, где сидела сова с камерой, а затем перевернул кресло и проверил, не оставили ли под ним что-нибудь ещё.

Кадр вернулся в директорский кабинет. Дамблдор посмотрел на страницу с именем Гарри, напротив которого по-прежнему стояла отметка о непрочитанном приглашении.

«ОТПРАВЛЕНО: 40» «ДОСТАВЛЕНО: 40» «ПРОЧИТАНО АДРЕСАТОМ: 0»

— За одни сутки мистер Дурсль заколотил почтовую щель, установил наблюдение за Гарри, вычислил расписание доставки и организовал ночное дежурство перед домом.

Фоукс издал негромкий звук.

— Да, должен признать: к получению чужой корреспонденции он относится значительно серьёзнее, чем большинство людей — к собственной.

Дамблдор закрыл книгу.

— На данный момент мистер Дурсль побеждает, ни один из сорока экземпляров не был прочитан адресатом.

— Я мог бы закончить эксперимент прямо сейчас. Отправить Хагрида, вручить Гарри приглашение и перейти к подготовке следующего выпуска.

Он ненадолго задумался.

— Но у меня есть безумная идея.

На экране медленно возникла надпись:

«ОДИН ЛАЙК — ОДНО ПИСЬМО»

Дамблдор подался ближе к камере.

— Давайте поступим так, магглы. Ровно через сутки после публикации этого видео я посмотрю, сколько лайков оно набрало.

Он указал палочкой на светящиеся слова.

— Сколько лайков будет под выпуском в этот момент, столько писем я отправлю Гарри Поттеру.

Надпись дополнилась новым условием:

«ПОДСЧЁТ ЧЕРЕЗ 24 ЧАСА»

— Сто лайков — сто писем. Тысяча…

Дамблдор посмотрел на Фоукса.

Феникс отвернулся ещё до того, как директор успел закончить.

Он поднял палец.

— Важное уточнение: засчитывается только количество лайков, зафиксированное ровно через сутки. Более поздняя активность не увеличит объём отправки.

Дамблдор улыбнулся.

— Я всё-таки директор школы, а не безответственный человек.

Где-то за кадром один из портретов издал скептический свист.

— От вашей активности будет зависеть масштаб пятой попытки. Вы решите, отправится ли к Гарри скромная дополнительная партия или вся совятня Хогвартса проведёт крайне насыщенный день.

На экране появились последние строки:

«У ВАС ЕСТЬ 24 ЧАСА»

«ОДИН ЛАЙК — ОДНО ПИСЬМО»

Дамблдор откинулся в кресле.

— Ставьте лайки ответственно, магглы.

Он выдержал небольшую паузу.

— Или безответственно. В данном случае результат будет значительно интереснее.

Дамблдор улыбнулся и поднял руку в прощальном жесте.

— Подписывайтесь на DUMBLEDORYLIFE и не забудьте нажать на колокольчик. Ровно через сутки мы узнаем, насколько плохой идеей было отдавать вам право выбирать количество писем.

Он подмигнул камере.

— До встречи, магглы. И помните: если вам пришло письмо из Хогвартса — откройте его сразу. Это сэкономит всем огромное количество времени.

Изображение погасло.

Глава 4: Как я готовлю защиту философского камня и перегружаю сов

Кадр открылся крупным планом огромной лохматой головы.

Чёрный нос почти упирался в объектив, а тяжёлое дыхание заставляло изображение едва заметно дрожать. Через несколько секунд голова отодвинулась, и стало видно ещё две: одна внимательно следила за камерой, вторая довольно жмурилась под рукой Дамблдора.

Директор сидел на каменном полу и неторопливо почёсывал пса за ухом.

«ДО ПОСТУПЛЕНИЯ ГАРРИ ПОТТЕРА: 37 ДНЕЙ»

Дамблдор посмотрел в камеру.

— WHAT IS UP, MUGGLES!

Средняя голова радостно высунула язык. Правая продолжала изучать объектив, а левая попыталась добраться до печенья. Дамблдор придержал пачку ладонью и достал одно угощение.

— Сегодня я хочу для начала познакомить вас с Пушком, его предоставил Хагрид, который несколько лет назад приобрёл трёхголового пса где-то в Греции. Где именно, у кого и на каких условиях состоялась сделка, он объясняет крайне неохотно. Судя по всему, часть подробностей Хагрид не помнит, а оставшуюся часть предпочитает не сообщать директору школы.

Правая голова снова приблизилась к объективу. Дамблдор мягко отвёл её морду в сторону, и камера немного отдалилась, впервые показывая помещение целиком.

Каменная комната была небольшой. Огромное тело Пушка занимало почти всё свободное пространство между стенами. Пёс мог лечь, подняться и сделать несколько шагов, но для полноценного разворота места ему явно не хватало.

— Хагрид до последнего не хотел его отдавать. Когда я показал ему это помещение, он заявил, что Пушку здесь будет даже не развернуться.

Дамблдор оглядел комнату.

— В данном случае Хагрид оказался совершенно прав.

Средняя голова положила тяжёлую морду ему на плечо. Директор слегка наклонился под её весом, но продолжил говорить с прежним спокойствием:

— Поэтому мне пришлось наложить несколько дополнительных чар. Они поддерживают мышцы Пушка в необходимом состоянии, чтобы за время пребывания здесь ничего не атрофировалось, и создают для него постоянное ощущение покоя и блаженства.

Левая голова довольно прикрыла глаза, подтверждая его слова.

— Состояние сохраняется до тех пор, пока в комнату не войдёт кто-нибудь, кроме меня или Хагрида. В этом случае действие успокаивающих чар немедленно прекращается.

Дамблдор протянул Пушку ещё одно печенье.

— О питании тоже можете не беспокоиться. Хагрид приходит сюда постоянно и лично его кормит. А позади Пушка находится уборная,так что основные бытовые потребности учтены. Кроме возможности развернуться.

Одна из голов попыталась переместиться вслед за рукой Дамблдора,он погладил её по шее, после чего снова посмотрел в камеру.

— Прежде чем я объясню, зачем трёхголовый пёс поселился в одной из комнат Хогвартса, небольшое обновление по заданию из прошлого выпуска.

Он достал из кармана сложенный лист и развернул его.

— Сутки закончились, поэтому окончательное число ваших отметок «нравится» мне уже известно. В соответствии с обещанием сейчас в комнате корреспонденции пишется необходимое количество писем для Гарри Поттера.

На лице Дамблдора появилась довольная улыбка.

— Результаты задания, отправку писем и всё, к чему она приведёт, вы увидите в конце этого выпуска. А пока у нас есть время заняться другой подготовкой.

Он сложил лист и убрал его обратно.

— Сегодня мы начинаем подготовку к размещению в Хогвартсе философского камня Николаса Фламеля. Это единственный известный предмет, способный превращать обычный металл в золото и создавать эликсир жизни. В настоящий момент Камень хранится в банке «Гринготтс», где находится в полной безопасности.

Дамблдор достал из пачки новое печенье и протянул средней голове. Две остальные тут же приблизились, не желая оставаться в стороне.

— Гоблины параноидальны даже по меркам волшебников. Их наиболее защищённые хранилища расположены глубоко под Лондоном, за массивными дверями и запутанной системой подземных путей, которую практически невозможно преодолеть без сопровождающего.

Он разделил ещё одно печенье между оставшимися головами.

— На нижних уровнях установлены зачарованные водопады, смывающие маскировочные чары, действие оборотного зелья и почти любую другую магию, позволяющую посетителю выдать себя за кого-нибудь другого. А возле наиболее ценных хранилищ гоблины держат прикованного дракона — живого, раздражительного и, судя по всему, давно недовольного условиями труда.

Правая голова шумно втянула воздух возле пачки. Дамблдор передал ей следующее угощение.

— Таким образом, потенциальному грабителю необходимо проникнуть в банк, незаметно спуститься на один из глубочайших уровней, сохранить маскировку под зачарованным водопадом и каким-то образом миновать существо, способное сжечь его вместе со всем планом ограбления. Защита Гринготтса практически безупречна.

Дамблдор немного помолчал, продолжая почёсывать среднюю голову за ухом.

— В общем, полный отстой. Совершенно не то, что нужно для контента.

Левая голова воспользовалась тем, что директор смотрел в камеру, выхватила пачку и проглотила всё оставшееся печенье вместе с частью упаковки. Дамблдор осторожно вытянул размокший картон из её пасти, осмотрел его и отбросил в сторону.

— Гоблины предпочитают решать подобные вопросы быстро, надёжно и без лишнего пространства для импровизации. Подход разумный, но совершенно лишённый творческой составляющей. Поэтому Камень будет перенесён из банка в Хогвартс, где мы вместе с преподавателями подготовим собственную систему защиты.

Он ненадолго задумался.

— Хотя «защита» — не совсем точное слово. Скорее, последовательность испытаний, каждое из которых при должной подготовке можно преодолеть. Настоящая защита, как вы понимаете, несколько затруднила бы дальнейшее продвижение.

Одна из голов Пушка снова положила морду Дамблдору на плечо.

— Преподаватели не сразу согласились тратить свободное время на создание смертельно опасной полосы препятствий под школой. Мне пришлось повысить им зарплату и заверить каждого, что его личный вклад необходим для безопасности одного из самых ценных магических предметов в истории.

Дамблдор чуть понизил голос и наклонился ближе к камере.

— Они, разумеется, не знают, что на самом деле всё это делается ради вас, мои дорогие магглы.

Он выпрямился и положил ладонь на морду средней головы.

— И теперь мы возвращаемся к Пушку. Он станет первым испытанием.

Все три головы одновременно посмотрели на Дамблдора.

— К счастью для предполагаемого злоумышленника, способ пройти мимо него действительно существует. Иначе перед нами была бы не полоса испытаний, а трёхголовый тупик.

Дамблдор посмотрел на огромное тело, почти полностью перекрывавшее комнату.

— Под Пушком будет находиться вход к следующим этапам. Любому желающему продолжить путь придётся сначала попасть сюда, пережить прекращение успокаивающих чар и найти способ пройти мимо трёх голов, каждая из которых способна проглотить взрослого человека.

Средняя голова широко зевнула, продемонстрировав несколько рядов огромных зубов.

— Как видите, начало получилось достаточно убедительным.

Он вынул из рукава сложенный пергамент и развернул его на каменном полу. По листу тянулась схема помещений, расположенных одно под другим. Пушок немедленно положил на нижнюю половину плана тяжёлую лапу, скрыв несколько комнат.

— Сразу под люком будут расти Дьявольские силки профессора Стебль. Она вырастила их по моей личной просьбе, хотя я сообщил лишь, что растение необходимо для важных школьных нужд. Профессор Стебль хотела уточнить, какие именно нужды требуют разместить под замком плотоядные лианы, способные задушить человека.

Дамблдор посмотрел в камеру.

— Разумеется, важные.

Он осторожно потянул пергамент на себя, но Пушок лишь сильнее прижал его к полу.

— Дьявольские силки обвивают всё, что на них падает, и затягивают хватку при сопротивлении. Однако человек, сохранивший спокойствие или вспомнивший несколько первых уроков травологии, сможет освободиться. Мне хотелось, чтобы испытание одновременно проверяло знания и готовность не паниковать в объятиях растения, которое намерено вас задушить.

Дамблдор перестал бороться за план и указал на видимую часть схемы.

— Следующее помещение подготовит профессор Флитвик. В нём будут находиться сотни летающих ключей, но только один откроет дверь дальше. Чтобы нарушитель мог его поймать, мы оставим в комнате несколько мётел.

Правая голова Пушка наклонилась, словно тоже заметила некоторую странность.

— Без них ключ оставался бы недосягаемым, а это уже больше напоминало бы защиту. Профессор Флитвик настаивает, что задача должна проверять внимательность, реакцию и умение летать. Я не стал говорить ему, что взрослый тёмный волшебник при необходимости может просто взорвать дверь. Не следует мешать преподавателю, когда он увлечён учебным процессом.

Дамблдор отломил ещё три кусочка печенья и продолжил, пока Пушок был занят:

— За ключами расположится гигантская шахматная доска профессора Макгонагалл. Для продолжения пути придётся занять место одной из фигур и выиграть партию. Побеждённые фигуры обычно покидают доску по частям, поэтому проигрывать я не рекомендую.

Он провёл пальцем по краю пергамента, где из-под лапы Пушка выглядывали несколько нарисованных клеток.

— Я предложил Минерве позволить фигурам сразу нападать на любого вошедшего. Она ответила, что это нарушает правила шахмат. Возразить мне было нечего. Если уж каменные фигуры собираются разбить человеку голову, они должны сделать это в соответствии с утверждённым регламентом.

Левая голова попыталась слизнуть с плана крошки. Дамблдор вовремя прикрыл рукой чернила.

— Профессор Квиррелл предложил поставить в одном из следующих помещений горного тролля. Когда я принимал его на работу, мы договорились встретиться снова только в сентябре, поэтому само животное он пока не предоставил, но заверил, что доставит его к началу учебного года.

Дамблдор задержал палец над пустым участком схемы.

— Я не стал уточнять, где именно он собирается провести лето и почему уверен, что вернётся оттуда вместе с троллем. После того как Хагрид привёз из Греции трёхголового пса, требования к отчётности пришлось несколько смягчить.

Одна из голов Пушка потянулась к пергаменту, и директор убрал план чуть дальше от её зубов.

Он перевёл палец дальше по схеме.

— Предпоследнее испытание принадлежит профессору Снейпу. Комната будет запечатана магическим огнём, а на столе останутся семь бутылок и стихотворная загадка, позволяющая определить, какая из них пропустит человека вперёд.

Дамблдор позволил себе небольшую паузу.

— Первоначальный проект Северуса состоял из семи бутылок смертельного яда и не предусматривал загадки. Пришлось напомнить ему, что мы создаём испытание, а не способ навсегда сократить число претендентов на философский камень. После второго повышения зарплаты он согласился добавить одну бутылку для прохода вперёд, одну для возвращения назад и несколько ложных вариантов.

Средняя голова Пушка громко фыркнула.

— Именно. Я тоже не ожидал, что стихотворение окажется настолько длинным. По словам Северуса, логика требует точности. По моему мнению, он просто давно хотел заставить кого-нибудь внимательно прочитать его стихи.

Под лапой Пушка оставался скрыт только последний участок схемы. Дамблдор посмотрел на него, но освобождать пергамент не стал.

Дамблдор провёл пальцем дальше по схеме, но за комнатой Снейпа пергамент оставался пустым.

— Собственную защиту я пока не подготовил. В настоящий момент философский камень всё ещё находится в Гринготтсе, профессор Квиррелл где-то путешествует, а большая часть существует только на бумаге. Было бы преждевременно придумывать последний этап, не убедившись, что кто-нибудь вообще способен добраться дальше Пушка.

Он посмотрел на три огромные головы, расположившиеся над люком.

— Если это произойдёт, я добавлю в конце нечто действительно надёжное. Желательно такое, что невозможно преодолеть благодаря хорошему знанию школьной программы, умению летать или способности рифмовать названия ядов.

Пушок снова положил лапу на пергамент и окончательно скрыл последние комнаты. Дамблдор не стал вытаскивать план.

— Итак, к началу учебного года предполагаемого злоумышленника будут ждать трёхголовый пёс, плотоядное растение, летающие ключи, шахматная партия, обещанный профессором Квирреллом тролль и литературное творчество Северуса Снейпа. У меня останется достаточно времени придумать, как остановить его окончательно.

Дамблдор посмотрел на Пушка, который уже пытался оторвать зубами угол пергамента.

— При условии, разумеется, что первое испытание не съест план раньше сентября.

Кадр сменился.

Теперь Дамблдор стоял на широкой галерее, окружавшей огромное пространство между этажами Хогвартса. Внизу и вверху пересекались десятки лестничных пролётов, соединявших балконы, площадки и двери, некоторые из которых находились так далеко от ближайшего прохода, что добраться до них можно было только тогда, когда замок сам предоставлял такую возможность. Пока камера осматривала зал, одна из лестниц отделилась от стены и медленно поплыла к соседней галерее.

— Всё, что я показывал вам до этого, создаётся намеренно. У каждого испытания есть автор, назначение и предусмотренный способ пройти дальше. Поэтому, несмотря на трёхголового пса, плотоядное растение и возможное появление тролля, их едва ли можно назвать самой непредсказуемой частью Хогвартса.

Дамблдор дождался приближения лестницы и ступил на первую ступень. Пролёт начал поворачиваться раньше, чем он успел подняться полностью. Директор ухватился за перила, удержал равновесие и продолжил рассказ, словно ничего не произошло. Следовавшая за ним зачарованная камера плавно поднялась над лестницей.

— Иногда здесь бывает по-настоящему небезопасно.

Лестница медленно несла их над центральным пролётом. Под ней уходили вниз десятки этажей, каменных арок и переходов, растворявшихся в темноте.

— Наши лестницы регулярно меняют направление. Некоторые доставляют учеников совсем не туда, куда они собирались, другие начинают движение в тот момент, когда человек ставит ногу на первую ступень. Есть и такие, которые способны остановиться посреди пути и продолжить маршрут лишь тогда, когда сочтут ожидание достаточно продолжительным.

Дамблдор посмотрел вниз, после чего добавил с прежним спокойствием:

— Совет попечителей неоднократно предлагал заменить их обычными. Однако каждый раз выяснялось, что никто не знает, как полностью остановить существующую систему, а демонтаж одной лестницы может вызвать непредсказуемую реакцию остальных. Кроме того, преподаватели полагают, что подобные перемещения развивают в учениках внимательность, терпение и способность опаздывать на уроки с убедительным выражением лица.

Лестница наконец соединилась с другой галереей. Дамблдор сошёл на площадку и направился вдоль перил. Неподалёку находилась старая дверь, закрытая потемневшим замком. Судя по выцветшей табличке, когда-то за ней располагался туалет, которым уже много лет никто не пользовался.

— Около двадцати лет назад на седьмом курсе Хогвартса учился юноша, которого почти все называли Пивзом. Это было не настоящее имя. Прозвище появилось благодаря его устойчивому интересу к пиву и в итоге сохранилось значительно лучше, чем сведения обо всём остальном.

Дамблдор остановился возле закрытой двери. В его голосе ещё оставалась привычная лёгкость, но теперь говорил он заметно спокойнее.

— Родителей у него не было. Единственная женщина, официально считавшаяся его опекуном, погибла в автомобильной аварии, пока он находился в школе. К последнему году обучения за пределами Хогвартса у Пивза не осталось никого, кто ждал бы его возвращения или стал задавать вопросы, если бы он не вернулся.

Он провёл взглядом по старому замку.

— Однажды вечером Пивз выпил несколько бутылок и обнаружил, что ближайший туалет закрыт. Следующий находился этажом ниже. Он поспешил к лестнице как раз в тот момент, когда она начала менять направление, оступился и упал в центральный пролёт.

Камера повернулась к перилам. Далеко внизу двигалась очередная лестница, казавшаяся отсюда узкой деревянной полосой.

— Падение было долгим. Аргус Филч находился неподалёку, услышал шум и первым добрался до нижнего этажа, но помочь уже не мог.

Дамблдор снова посмотрел на закрытый туалет.

— Сам Пивз до сих пор убеждён, что Филч специально закрыл туалет, зная, что ему придётся спешить на другой этаж. По его версии, Аргус дождался его на движущейся лестнице, столкнул заклинанием, а затем выдал убийство за несчастный случай.

Из-за ближайшей колонны вылетела полупрозрачная фигура.

— Всё так и было!

Дамблдор повернул голову.

— Мистер Филч не умеет колдовать.

Пивз усмехнулся.

— Это ты так думаешь.

Он пронёсся над перилами и исчез между лестницами.

Дамблдор некоторое время смотрел ему вслед, а затем продолжил идти вдоль галереи.

— Министерство, разумеется, придерживалось менее сложной версии произошедшего. Однако во время расследования возникло несколько неприятных вопросов. Движущиеся лестницы не проходили полноценной проверки безопасности несколько столетий, закрытый туалет отсутствовал в части школьных планов, а руководство не смогло убедительно объяснить, каким образом несовершеннолетний ученик получил доступ к такому количеству алкоголя.

Очередная лестница проплыла мимо галереи, ненадолго перекрыв свет из высокого окна.

— Признать ответственность означало бы признать, что ученик погиб из-за целой последовательности нарушений. Пришлось бы проверять лестницы, восстанавливать документацию, выяснять, кто закрыл туалет, и отвечать на вопросы родственников погибшего.

Дамблдор остановился у перил.

— Последняя часть обычно создаёт Министерству больше всего неудобств. Но Пивз был сиротой. После смерти опекуна у него не осталось ни родителей, ни родственников, ни человека, способного потребовать продолжения расследования. Некому было спрашивать, почему он не вернулся домой, добиваться компенсации или оспаривать официальный отчёт.

Он посмотрел туда, где исчез полтергейст.

— Поэтому Министерство выбрало значительно более удобное решение и объявило, что ученика по прозвищу Пивз никогда не существовало. Согласно новой версии, в Хогвартсе на протяжении многих столетий обитал полтергейст, возникший из озорства, накопленного несколькими поколениями школьников.

Дамблдор слегка покачал головой.

— Я никогда не понимал, почему эта история показалась кому-то правдоподобной. Видимо, если повторять официальную версию достаточно долго, отсутствие смысла постепенно начинает восприниматься как древняя традиция.

Он продолжил путь вдоль галереи. За его спиной лестница снова отделилась от стены и начала менять направление.

— Руководство Хогвартса обязали подписать соглашение, запрещающее рассказывать о случившемся кому-либо в нашем мире.

Дамблдор повернулся к камере.

— К счастью, мои дорогие магглы, вы находитесь в другом.

Он остановился перед очередной лестницей, дождался, пока та приблизится к площадке, и проверил направление её движения, прежде чем сделать шаг.

— Поэтому следует различать испытания, которые мы создаём для философского камня, и опасности, уже являющиеся частью Хогвартса. Первые имеют правила, решение и преподавателя, который хотя бы приблизительно представляет, что должно произойти. Вторые существуют несколько столетий, не сопровождаются инструкциями и официально считаются особенностями школьной архитектуры.

Дамблдор ещё раз посмотрел на движущиеся лестницы, затем повернулся к камере.

— А теперь вернёмся к нашему заданию. Пока мы осматривали Хогвартс, письма как раз должны были закончить.

Кадр сменился

Дамблдор стоял возле почтовой станции в совятне. Лоток, на который обычно падало по одному или два письма, исчез под огромной массой конвертов. Они заполняли соседний стол, громоздились на каменном полу и продолжали высыпаться из внутреннего канала небольшими пачками. Над станцией ровным зелёным светом горело направление:

ЛИТТЛ-УИНГИНГ

Последние несколько конвертов скользнули по лотку и легли поверх остальных. Свет над станцией погас.

— Пока мы знакомились с Пушком, осматривали будущие испытания и обсуждали безопасность лестниц Хогвартса, написание писем завершилось.

Дамблдор поднял маггловский ноутбук, развернул экран к камере и показал итоговое число:

8 416 ОТМЕТОК «НРАВИТСЯ»

— В предыдущем выпуске я пообещал, что за каждую вашу отметку Гарри Поттер получит одно письмо из Хогвартса. Как видите, вы отнеслись к его образованию с исключительной серьёзностью.

Он опустил ноутбук и посмотрел на тысячи конвертов, занявших почти всю свободную часть совятни.

— Или вам просто захотелось увидеть, как восемь тысяч четыреста шестнадцать писем атакуют один маггловский дом. В любом случае обещание выполнено: все письма дописаны, запечатаны и уже прибыли в совятню.

Сверху упал запоздавший конверт, ударился о край переполненного лотка и соскользнул на пол рядом с башмаком Дамблдора. Он поднял письмо и положил его на ближайшую стопку.

— Только представьте, как Дурсли потом будут всё это оттуда выгребать.

Директор закрыл ноутбук и отложил его в сторону.

— А теперь начинается самое интересное.

Камера развернулась вслед за ним.

Большинство перекладин было занято, но среди птиц оставались заметные промежутки: часть сов ещё не вернулась после доставки обычной почты, другие выполняли поручения преподавателей. Оставшиеся птицы с явным беспокойством смотрели на горы конвертов под ними.

Дамблдор прошёл к центру башни, и по движению его палочки письма начали подниматься с пола, складываться в связки и распределяться между совами.

— Благодаря вашим лайкам сегодня им придётся поработать сверхурочно. Некоторые птицы уже заняты другой работой, поэтому после этой отправки в Хогвартсе останется совсем немного свободных сов.

Очередная связка разделилась на двадцать конвертов и закрепилась на лапах крупной сипухи. Та расправила крылья, проверила вес и недовольно переступила на перекладине.

— Четыреста двадцать сов понесут по двадцать писем. Последней достанутся оставшиеся шестнадцать.

Небольшая серая сова возле последней стопки медленно повернула голову и посмотрела на Дамблдора.

— Вам повезло.

Он взял несколько маленьких маггловских камер, прикреплённых к тонким ремешкам, и закрепил первую на груди сипухи.

— Несколько птиц будут вести съёмку. Остальные разделятся и воспользуются всеми доступными путями проникновения: окнами, дверными щелями, вентиляцией и дымоходом. Обычный маггловский дом не проектировался с расчётом на организованное нападение пергамента.

Дамблдор поправил объектив и дождался, пока на камере загорится красный огонёк.

— Появление четырёхсот двадцати одной совы над жилым районом, вероятно, привлечёт внимание Министерства.

Когда последние связки закрепились на лапах птиц, Дамблдор подошёл к распахнутому окну. Над Запретным лесом темнело вечернее небо, а совятня наполнилась шелестом сотен расправляющихся крыльев.

Он поднял руку.

— Мои дорогие магглы, вы поставили восемь тысяч четыреста шестнадцать отметок «нравится».

Совы замерли на перекладинах.

— Получайте контент.

Дамблдор опустил ладонь.

Первые совы сорвались с перекладин и устремились к открытым окнам. За ними поднялись десятки других, и через несколько секунд вся башня наполнилась тяжёлым гулом сотен крыльев. Птицы вырывались наружу плотными потоками, набирали высоту над крышами Хогвартса и соединялись над Запретным лесом в огромную стаю.

Маленькая серая сова с последними шестнадцатью письмами задержалась на краю окна. Она посмотрела вслед остальным, затем медленно повернула голову к Дамблдору.

— Боюсь, ваши коллеги уже улетели.

Сова недовольно щёлкнула клювом, оттолкнулась от камня и тяжело поднялась в воздух.

Изображение дрогнуло и сменилось записью с одной из закреплённых камер. Внизу проносились леса, поля и маггловские дороги. Стая постепенно растягивалась, более быстрые птицы уходили вперёд, но над Литтл-Уингингом совы снова собрались вместе, закрыв собой значительную часть вечернего неба.

Тисовая улица показалась впереди — ряд одинаковых домов, аккуратные газоны, подстриженные изгороди и несколько соседей, уже вышедших на улицу посмотреть, почему над районом кружит столько птиц.

Перед домом № 4 стая разделилась. Одни совы опустились на крышу, другие окружили окна, несколько десятков выстроились над дымоходом. Остальные заняли забор, фонарный столб, деревья и соседние крыши, терпеливо ожидая своей очереди.

В гостиной Вернон Дурсль сидел с газетой, хотя уже несколько минут не переворачивал страницу. Почтовую щель по-прежнему закрывала прибитая им деревянная планка. Все окна были заперты, шторы задёрнуты, а камин прикрывала тяжёлая металлическая решётка.

Гарри сидел на краю дивана под постоянным наблюдением дяди. Петунья складывала выстиранные полотенца, время от времени поглядывая на окно, а Дадли лежал перед телевизором с коробкой печенья на животе.

Первый удар пришёлся по крыше.

Вернон медленно опустил газету. Над потолком прокатился быстрый стук множества когтей. Он усилился, окружил дом со всех сторон, затем неожиданно прекратился.

Петунья застыла с полотенцем в руках.

— Вернон…

Снаружи что-то ударило в деревянную планку.

Гарри повернулся к двери. Следом раздался второй удар, затем третий. Доска задрожала. Один из гвоздей выскочил и со звоном упал на пол.

Вернон вскочил, схватил оставленный возле двери молоток и бросился в прихожую.

— Только попробуйте!

Следующий удар выбил второй гвоздь. Планка повисла на одном краю, а затем окончательно оторвалась и отлетела к лестнице.

В образовавшуюся щель хлынули письма.

Первый поток ударил Вернона в грудь и лицо. Конверты заполнили прихожую, понеслись по коридору и ворвались в гостиную. Вернон попытался вернуть доску на место, но новая волна вырвала её у него из рук и отбросила к стене.

Почти одновременно загрохотало в камине.

Металлическая решётка выгнулась наружу. Между прутьями протиснулись несколько конвертов, за ними появились десятки других. Крепления не выдержали, решётка сорвалась и рухнула на ковёр.

Из камина вырвался плотный поток писем, поднявший облако золы.

Дадли вскочил и опрокинул коробку с печеньем. Петунья схватила его за плечи и оттащила от камина. Конверты цеплялись за её платье, падали на плечи и забивались в волосы. Она срывала их с себя и бросала на пол, но сверху тут же опускались новые.

Письма проникали через вентиляционные отверстия и сыпались со второго этажа. Несколько конвертов вылетели из кухни, хотя никто уже не мог понять, каким образом они туда попали.

Гарри поймал один из них.

Вернон заметил это из прихожей, бросил молоток и рванулся через гостиную. Он выхватил письмо раньше, чем Гарри успел сорвать печать, разорвал конверт пополам и швырнул обрывки в сторону.

— Не смей их открывать!

Рядом с Гарри упали ещё куча писем. Он наклонился, но Вернон схватил его за ворот футболки и оттащил от дивана. Новый поток из камина ударил Дурсля в спину, осыпал письмами с головы до ног и едва не сбил его с ног.

Пол быстро исчезал под конвертами. Они покрыли мебель, ступени и подоконники, свисали со светильников и продолжали прибывать. Снаружи в стёкла стучали клювы, над потолком ходили сотни птиц, а через выбитую почтовую щель непрерывно поступали новые письма.

Один конверт опустился прямо перед Гарри. Вернон наступил на него, но рядом тут же лёг следующий. Затем ещё один.

Вернон оглядел гостиную, в которой уже невозможно было сделать шаг, не наступив на имя Гарри Поттера. Затем схватил его за плечо.

— Мы уезжаем.

— Куда? — Петунья едва расслышала его сквозь шум.

— Подальше отсюда. Собирай вещи.

Вернон потащил Гарри к двери, разгребая письма ногами. Открыть её удалось лишь с третьей попытки: снаружи на крыльце уже скопилась гора конвертов. Когда створка наконец поддалась, новая масса писем ворвалась в прихожую и разлетелась по дому.

Во дворе было не лучше. Конверты покрывали дорожку и газон, застревали в кустах и лежали на крыше его серого авто. Совы сидели на заборе, фонарном столбе и соседних деревьях. Несколько птиц стояли прямо возле автомобиля, держа в клювах очередные письма.

Вернон распахнул переднюю пассажирскую дверь, втолкнул Гарри внутрь и заблокировал замок. Затем обежал машину, сел за руль и запер остальные двери.

— Сиди здесь.

Гарри посмотрел на закрытое окно, затем на дядю.

— А куда я могу уйти?

Вернон не ответил. Он продолжал следить за ним, пока Петунья и Дадли собирали вещи.

Каждый раз, когда Гарри двигал рукой, Вернон поворачивался к нему, будто письмо могло появиться прямо из кармана мальчика.

Через несколько минут Петунья вышла из дома с чемоданом и сумкой с документами. Следом показался Дадли, нагруженный пакетами с едой. Письма цеплялись за их одежду, падали на вещи и крутились вокруг ног. Петунья вернулась ещё раз, вынесла второй чемодан, с трудом заперла входную дверь и поспешила к машине.

Пока она усаживала Дадли на заднее сиденье, одна из сов с закреплённой камерой опустилась на капот и повернулась к лобовому стеклу. Скрытый объектив оказался направлен прямо в салон.

Петунья забралась внутрь и захлопнула дверь. На коленях у неё лежала сумка с документами, рядом Дадли прижимал к себе пакет с едой.

— И куда мы поедем? — спросила она. — Мы бросим дом?

— Мы не бросаем дом, — Вернон вставил ключ в замок зажигания. — Переночуем в гостинице, а утром снимем какой-нибудь домик подальше отсюда. До первого сентября.

— А потом?

— Потом учебный год у них начнётся без него. Они поймут, что опоздали, и оставят нас в покое. Мы вернёмся домой, а мальчишка пойдёт в нормальную школу.

Петунья посмотрела через заднее стекло на заваленный письмами двор.

— А завод?

— У меня есть заместитель. Несколько недель он как-нибудь продержится.

Она повернулась к лобовому стеклу и только теперь заметила сидевшую перед ними птицу.

— Вернон, у нас сова на капоте.

— Ничего. Сейчас я разгонюсь, и она сама улетит.

Сова сидела перед самым лобовым стеклом и держала в клюве конверт, повёрнутый лицевой стороной к салону.

Гарри сразу прочёл написанный зелёными чернилами адрес:

МИСТЕРУ Г. ПОТТЕРУ СЕРЫЙ «VAUXHALL VECTRA» ПЕРЕДНЕЕ ПАССАЖИРСКОЕ СИДЕНЬЕ РЯДОМ С МИСТЕРОМ В. ДУРСЛЕМ

— Они даже знают, где я сижу.

Петунья подалась вперёд между передними креслами. Дадли вытянул шею из-за её плеча, пытаясь разглядеть конверт. Несколько секунд оба молча читали адрес, после чего Петунья медленно перевела взгляд на мужа.

Вернон крепче сжал руль, завёл двигатель и резко тронулся с места. Сова несколько секунд удерживалась на капоте, продолжая снимать салон, затем расправила крылья и поднялась над автомобилем, не выпуская письмо из клюва.

Изображение качнулось. Внизу мелькнула крыша машины, колёса разбросали лежавшие на дороге конверты, и они быстро покинули Тисовую улицу.

Над домами начали подниматься другие совы. Одна за другой они покидали крыши, деревья и фонарные столбы, собираясь в стаю вслед за автомобилем.

Камера поднялась выше. Внизу удалялась серая машина, а за ней по небу двигались сотни птиц.

Кадр оборвался.

Изображение вернулось в кабинет директора Хогвартса. Перед Дамблдором стоял раскрытый ноутбук, на экране которого застыл серый автомобиль, удаляющийся по дороге под целой стаей сов. Директор несколько секунд смотрел на запись, затем повернулся к камере.

— Ну вот, вы сами всё видели. Восемь тысяч четыреста шестнадцать писем, и Гарри не прочитал ни одного.

Он снял очки и неторопливо протёр стёкла краем мантии.

— По совершенно непонятным причинам Дурсли очень сильно не хотят отпускать его в Хогвартс.

Дамблдор вернул очки на место и ещё раз посмотрел на остановившийся кадр.

— Ну что же, я сдаюсь. Больше никаких писем.

Он закрыл ноутбук.

— Придётся послать тяжёлую артиллерию в виде Хагрида.

Фоукс поднял голову и тихо щёлкнул клювом.

— И, вероятно, ещё кого-нибудь, чтобы убрать все эти письма. Хотя бы снаружи дома. Иначе мне придётся такого наслушаться от Министерства…

Дамблдор посмотрел прямо в объектив.

— Сами понимаете.

На его лице появилась спокойная улыбка.

— На этом всё, мои дорогие магглы. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить прибытие Гарри Поттера в Хогвартса и много всего интересного.

Он поднял руку на прощание.

— До следующего выпуска.

Экран погас

Глава 5: Деликатное поручение для Хагрида

Кадр открылся в кабинете директора. Дамблдор сидел за столом, а позади него Фоукс привычно устроился на жердочке и неторопливо перебирал клювом перья.

Над кадром появилась надпись:

«30 АВГУСТА ДО НАЧАЛА УЧЕБНОГО ГОДА: 2 ДНЯ»

Дамблдор посмотрел в объектив.

— WHAT IS UP, MUGGLES!

Фоукс на мгновение поднял голову, после чего вернулся к своему занятию.

— Сентябрь почти наступил, и сегодня я отправлю Хагрида за Гарри Поттером. Но прежде хотел бы поделиться с вами кое-чем, произошедшим на прошлой неделе.

Дамблдор взял со стола сложенный лист пергамента.

— Я получил письмо от Артура Уизли. Его младший сын Рон в этом году поступает в Хогвартс, и мистер Уизли решил заранее уточнить один небольшой вопрос.

Он развернул письмо и показал его камере.

На экране появился увеличенный фрагмент:

УВАЖАЕМЫЙ ПРОФЕССОР ДАМБЛДОР!

В СПИСКЕ ШКОЛЬНЫХ ПРИНАДЛЕЖНОСТЕЙ УКАЗАНО, ЧТО УЧЕНИК МОЖЕТ ВЗЯТЬ С СОБОЙ СОВУ, КОШКУ ИЛИ ЖАБУ. РОН ХОТЕЛ БЫ ПРИВЕЗТИ С СОБОЙ НАШУ СЕМЕЙНУЮ КРЫСУ КОРОСТУ. ОНА ЖИВЁТ У НАС УЖЕ МНОГО ЛЕТ, ПОЧТИ ВСЁ ВРЕМЯ СПИТ И, ПОЛАГАЮ, НЕ ДОСТАВИТ ШКОЛЕ НИКАКИХ НЕУДОБСТВ.

МОЖНО ЛИ СДЕЛАТЬ ДЛЯ НЕГО ИСКЛЮЧЕНИЕ?

Дамблдор опустил письмо.

— Как видите, мистер Уизли прекрасно знает, какие животные разрешены в Хогвартсе, но попросил позволить Рону привезти с собой крысу.

Он аккуратно сложил пергамент.

— И да, я разрешил.

Дамблдор немного помолчал.

— Ради Рона я решил сделать исключение.

Его взгляд на мгновение переместился к письму.

— Не совсем ради Рона, конечно. Знали бы вы, что это за крыса…

Он уже собирался продолжить, но остановился.

— Впрочем, не стану заранее портить интригу. Пусть Рон выяснит это самостоятельно.

Фоукс тихо щёлкнул клювом.

— Дополнительная интрига хорошо влияет на удержание аудитории.

Дамблдор отложил письмо в сторону.

— Так что первого сентября Короста прибудет в Хогвартс вместе с Роном Уизли. Нам остаётся лишь надеяться, что она будет вести себя как обычная крыса.

Он посмотрел прямо в камеру.

— По крайней мере, достаточно убедительно.

Дамблдор придвинул к себе другое письмо, на конверте которого было написано имя Гарри Поттера.

— А теперь перейдём к Хагриду.

Кадр сменился.

Дверь кабинета открылась, и внутрь вошёл Хагрид. Ему пришлось слегка пригнуться, чтобы не задеть головой верхнюю часть дверного проёма. Он закрыл за собой дверь и подошёл к столу Дамблдора.

Съёмка велась с верхней книжной полки. Небольшая камера была спрятана в глубине между двумя толстыми томами, оставляя в кадре почти весь кабинет.

— Вы звали меня, профессор?

Дамблдор отложил лежавшие перед ним бумаги и указал на кресло. Хагрид посмотрел на него, затем на самого себя и предпочёл остаться стоять.

— Рубеус, у меня для тебя особое задание.

Хагрид сразу выпрямился.

— Конечно, профессор.

Дамблдор ненадолго задумался.

— Нет, два задания.

— Два?

— Помнишь, я просил тебя забрать философский камень из банка «Гринготтс»?

— Конечно, помню. Только я всё ещё не понимаю зачем.

— Что именно вызывает у тебя сомнения?

— Я знаю, что Камень будет храниться в Хогвартсе. Я уже отдал вам Пушка. Но в «Гринготтсе» Камень и так в полной безопасности. Там хранилища, гоблины, заклинания и дракон.

— Именно поэтому никто не ожидает, что мы заберём его оттуда.

Хагрид нахмурился.

— Но если никто не может до него добраться, какая разница, ожидают они переноса или нет?

Дамблдор некоторое время молча смотрел на него поверх очков.

— В Хогвартсе Камень будет находиться под моим непосредственным наблюдением.

Хагрид медленно кивнул, хотя ответ явно ничего ему не объяснил.

— Хорошо. Когда его забрать?

— Завтра. Передашь гоблинам моё письмо и получишь содержимое хранилища номер семьсот тринадцать. Никому не показывай свёрток и не рассказывай, что находится внутри.

Дамблдор достал из ящика запечатанный конверт и положил его на стол.

— Заберёшь Камень во время выполнения второго задания.

— А второе какое?

Директор положил рядом ещё один конверт.

— Ты отправишься за Гарри Поттером.

Выражение лица Хагрида сразу изменилось.

— За Гарри? Что случилось?

— Его родственники отказались передать ему приглашение в Хогвартс. После нескольких попыток доставить письмо другими способами они покинули дом и увезли Гарри на небольшой остров у побережья.

Хагрид нахмурился.

— Они забрались на остров, лишь бы он не получил письмо?

— Именно так.

— Тогда я вручу его лично.

— В этом и заключается второе задание. Сегодня ночью найдёшь Гарри и передашь ему приглашение. Завтра отведёшь его в Косой переулок. Сначала вместе с ним зайдёшь в «Гринготтс», а затем поможешь приобрести всё необходимое к учебному году.

Дамблдор открыл ящик стола и достал старый потемневший ключ.

— Это ключ от хранилища его родителей. Отдай его Гарри, как только вы окажетесь в банке. С этого момента он должен иметь доступ к оставленным ему деньгам.

Хагрид взял ключ

— Не понимаю, профессор. Раз у Гарри столько денег, почему мы не сообщили Дурслям? Может быть, тогда они хорошо бы к нему относились.

— Именно поэтому мы им и не сообщили. Мне хотелось, чтобы они растили Гарри как племянника, а не как владельца хранилища.

— И как, получилось?

Дамблдор слегка поправил лежавшие перед ним бумаги.

— Первые отправленные нами письма были адресованы Гарри в чулан под лестницей.

Хагрид замер.

— Они держали его в чулане?

— После получения письма Гарри переселили в свободную спальню.

— Значит, спальня у них всё-таки была.

— По всей видимости.

Хагрид медленно убрал ключ во внутренний карман пальто.

— Я с ними поговорю.

— Твоя задача — вручить Гарри письмо.

— Я вручу. А потом поговорю.

Дамблдор посмотрел на него поверх очков.

— Постарайся ограничиться именно разговором.

Хагрид ничего не ответил. Директор передал ему конверт с приглашением Гарри, а затем подвинул письмо для гоблинов.

— Когда Гарри возьмёт деньги из своего хранилища, ты заберёшь философский камень из хранилища номер семьсот тринадцать. Не показывай ему свёрток и не рассказывай, что находится внутри.

— А если он спросит?

— Скажи, что выполняешь поручение Хогвартса.

Хагрид убрал оба конверта.

— Значит, сегодня я найду Гарри, завтра отведу его за покупками, заберу Камень, а первого сентября доставлю мальчика на поезд.

— Не совсем.

Хагрид насторожился.

— Что ещё?

— Не доводи Гарри до вокзала. Оставь его в нескольких кварталах от Кингс-Кросс.

Хагрид несколько секунд смотрел на директора, ожидая продолжения.

— Зачем?

— Пусть начнёт учиться самостоятельности.

— Профессор, ему одиннадцать лет. Лондон огромный, а на билете указана платформа, которой для магглов вообще не существует. Я хотя бы объясню ему, куда идти и как попасть к поезду.

— Не надо, Рубеус.

— Но он может заблудиться.

— Поэтому привези его заранее.

Хагрид недовольно нахмурился.

— Не понимаю, зачем оставлять мальчика одного, когда я могу спокойно довести его до поезда.

— Потому что я прошу тебя этого не делать.

Дамблдор произнёс это всё тем же спокойным тоном, но Хагрид понял, что распоряжение обсуждению не подлежит.

— Значит, просто дать ему билет и исчезнуть?

— Именно.

Хагрид посмотрел на билет, затем снова на директора.

— Дурсли хотя бы рассказали ему, как всё устроено?

Дамблдор промолчал.

Хагрид принял его молчание за подтверждение, хотя особой уверенности на его лице не появилось.

— Ладно. Оставлю его неподалёку от вокзала. Но времени дам с запасом.

— Это вполне разумно.

Хагрид спрятал билет и направился к двери. Он уже взялся за ручку, когда Дамблдор снова его окликнул:

— И, Рубеус…

Лесничий обернулся.

— Что ещё?

— У Гарри завтра день рождения.

Хагрид застыл.

— Завтра?

— Ему исполнится одиннадцать.

— И вы говорите об этом только сейчас?

— Ты ещё не ушёл.

Хагрид посмотрел на часы, быстро прикинул оставшееся время и отпустил дверную ручку.

— Я что-нибудь придумаю

— Купишь торт?

— Сам испеку.

— Прекрасно.

Хагрид поспешно вышел из кабинета. Его тяжёлые шаги быстро удалились по коридору.

Дамблдор дождался тишины, затем поднял взгляд к камере, спрятанной между книгами на верхней полке.

— Письмо теперь точно будет доставлено. Посмотрим, магглы, насколько точно Рубеус понял мои инструкции.

Кадр сменился

Новый кадр открылся над ночным морем. Сова летела низко над водой, то поднимаясь над волнами, то почти касаясь их кончиками крыльев. Впереди постепенно проступил небольшой скалистый остров с одинокой хижиной.

— Мистер Дурсль проявил поразительную настойчивость, — раздался за кадром голос Дамблдора. — Покинул собственный дом, пропустил работу и вывез всю семью в море. Всё ради того, чтобы Гарри не получил письмо из школы.

Сова обогнула остров и опустилась на узкий выступ возле окна. За мутным стеклом горела единственная лампа. Вернон сидел за столом и ел бутерброд, Петунья устроилась на кушетке рядом с задремавшим Дадли, а Гарри лежал на полу под старым одеялом.

— Как видите, магглы, даже бегство на необитаемый остров не мешает мистеру Дурслю устроить ночной дожор, — раздался за кадром голос Дамблдора.

Вернон вдруг перестал жевать и поднял голову. Несколько секунд он прислушивался, словно почувствовал неладное, затем отложил бутерброд и подошёл к окну. Сова тут же пригнулась ниже рамы.

Снаружи раздался тяжёлый удар,сова снова подняла голову над краем окна.

Петунья вздрогнула и прижала к себе Дадли. Гарри сел, а Вернон схватил ружьё и направил его на дверь.

— Кто там? — крикнул он.

Ответа не последовало. Второй удар заставил дверь содрогнуться в петлях.

— Я вооружён! — крикнул Вернон.

— Мистер Дурсль решил предупредить об этом заранее, — спокойно прокомментировал Дамблдор. — Вероятно, чтобы незваный гость успел подготовиться.

После третьего удара дверь сорвалась с петель и рухнула внутрь хижины. В проёме появился Хагрид. Ему пришлось пригнуться, чтобы войти. Он поднял дверь, попытался поставить её обратно, но та сразу накренилась, и Хагрид прислонил её к стене.

— Простите, — пробормотал он. — Не рассчитал.

Вернон поднял ружьё и направил ему в грудь.

— Я требую, чтобы вы немедленно ушли, сэр! Кто позволил вам выламывать дверь?

Хагрид посмотрел на оружие, взялся за ствол и одним движением загнул его вверх. Вернон попытался вырвать ружьё, случайно нажал на спуск, и выстрел пробил потолок. Петунья вскрикнула, Дадли закрыл голову руками, а сверху посыпалась труха.

Рубеус отпустил испорченное оружие и оглядел хижину. Его взгляд остановился на Дадли, прятавшемся рядом с матерью. Великан улыбнулся и направился к нему.

— Я не видел тебя с пелёнок, Гарри, но ты немного больше, чем я ожидал. Особенно в области живота.

За кадром вновь прозвучал голос Дамблдора:

— Это было не очень вежливо со стороны Рубеуса. Обвинять ребёнка в лишнем весе при первой встрече совершенно необязательно.

Дадли испуганно покачал головой.

— Я не Гарри.

Хагрид остановился. Из дальнего угла поднялся худой мальчик в круглых очках.

— Это я.

Хагрид перевёл взгляд с Дадли на Гарри и смущённо кашлянул.

— Ну конечно, это ты! А я тут тебе кое-что принёс.

Он достал из внутреннего кармана помятую коробку и открыл её. Под крышкой оказался покрытый розовой глазурью торт. Зелёными буквами на нём было выведено: «HAPPEE BIRTHDAE HARRY».

— Наверное, по дороге немного помялся, но вкус-то от этого не испортился. Сам испёк и слова написал!

Сова за окном вытянула шею, направляя камеру на надпись.

— Рубеус не преувеличивает, — раздался за кадром голос Дамблдора. — Судя по надписи, он действительно всё сделал самостоятельно.

Гарри осторожно принял коробку.

— Спасибо… Э-э… простите, но вы кто?

Хагрид громко рассмеялся и хлопнул себя ладонью по лбу.

— Ах да, я же не представился! Рубеус Хагрид, хранитель ключей и садов Хогвартса.

Он произнёс это так, словно название должно было сразу всё объяснить.

— Конечно, ты уже знаешь о Хогвартсе.

— К сожалению, нет.

Улыбка на лице Хагрида исчезла.

— Не знаешь?

Гарри покачал головой.

— А разве твои опекуны ничего тебе не рассказали? — Хагрид бросил тяжёлый взгляд на Дурслей и снова повернулся к мальчику. — Ты волшебник, Гарри.

Гарри замер с коробкой в руках.

— Я волшебник?

— Да. И держу пари, очень хороший, если немного потренируешься.

— Нет, вы, кажется, ошиблись. Я не волшебник. Я просто Гарри.

Хагрид немного наклонился к нему.

— А с тобой никогда не происходило чего-нибудь необычного, когда ты боялся или злился?

Гарри задумался. Его взгляд невольно переместился к Дурслям. Вернон сильнее сжал испорченное ружьё, а Петунья напряжённо следила за мальчиком.

Сова повернула голову, переводя камеру с Гарри на его родственников.

— Судя по реакции семьи, примеры всё-таки имеются, — заметил Дамблдор.

Хагрид выпрямился и снова полез во внутренний карман пальто.

— Тогда вот это должно всё объяснить.

Он достал конверт с зелёной надписью и протянул его Гарри.

— Возьми. Оно твоё.

Гарри взял протянутый конверт, несколько секунд рассматривал своё имя, выведенное зелёными чернилами, затем осторожно вскрыл письмо и развернул вложенный лист.

Вернон наблюдал за ним, всё сильнее багровея, но выдержал лишь первые несколько строк.

— Он никуда не поедет! — рявкнул он. — Когда мы взяли его, то поклялись положить конец всей этой чертовщине!

Гарри медленно опустил письмо и повернулся к нему.

— Так вы знали? Вы знали, что я волшебник, и ничего мне не говорили?!

— Знали?! Конечно, мы знали! — Петунья выступила вперёд. — Как могло быть иначе с моей покойной сестрицей? Лили была точно такой же! Мои мать и отец… О, они так гордились! У нас в семье появилась ведьма! Но только я видела, кто она на самом деле, — чудовище! А потом она встретила этого Поттера, они поженились, и у них родился ты — такой же ненормальный! Потом её убили, а ты свалился на наши головы!

Гарри побледнел.

— Убили?! Вы сказали, что они погибли в автокатастрофе!

Хагрид вскочил с кушетки так резко, что та сдвинулась под ним.

— В автокатастрофе?! Лили и Джеймс Поттер погибли в автокатастрофе?! Это чушь! Бред! Оскорбление!

Его голос прогремел по тесной хижине. Сова за окном отпрянула, едва не потеряв равновесие на узком выступе, но быстро расправила крылья и снова направила камеру внутрь.

— Мы должны были сказать ему хоть что-то! — выкрикнула Петунья.

— И вы решили сказать, что великие волшебники погибли в обычной аварии?!

Вернон снова встал между Хагридом и своей семьёй.

— Я говорю: он никуда не поедет! Мы не станем платить за то, чтобы какой-то сумасшедший старый дурак учил его дурацким фокусам!

Хагрид мгновенно замолчал. Выражение его лица изменилось. Он медленно достал из пальто розовый зонтик, шагнул к Вернону и направил остриё ему в грудь.

— Никогда… больше… не смей… оскорблять… Альбуса Дамблдора в моём присутствии!

Вернон вжался спиной в стену, не сводя глаз с зонтика.

— Признаться, это значительно более решительная защита моей репутации, чем я ожидал, — раздался голос Дамблдора. — Хотя последние три слова Рубеусу следовало бы заменить на «вообще».

Сова повернула голову в сторону стола. Пока внимание взрослых было приковано к Хагриду, Дадли уже успел открыть оставленную Гарри коробку. Он отломил большой кусок торта и торопливо запихнул его в рот, размазав розовую глазурь по пальцам и щекам.

— Пока мистер Дурсль защищает Гарри от образования, его сын занялся уничтожением вещественных доказательств дня рождения, — прокомментировал Дамблдор.

Хагрид заметил движение и перевёл взгляд на Дадли.

— Эй! Это торт Гарри!

Дадли замер с набитым ртом, но кусок из рук не выпустил. Хагрид направил на него зонтик и сделал короткое движение.

Раздался хлопок.

Дадли взвизгнул, выгнулся и схватился за заднюю часть брюк. Ткань натянулась, а затем из-под неё показался закрученный поросячий хвост.

Петунья закричала и бросилась к сыну. Вернон уронил согнутое ружьё и попытался закрыть Дадли собой, пока тот метался по хижине, стараясь рассмотреть, что с ним произошло.

Гарри несколько секунд смотрел на хвост, а затем не выдержал и рассмеялся.

Сова наклонила голову, удерживая Дадли в центре кадра.

— Теперь я понимаю, почему Рубеус так легко согласился ограничиться разговором, — раздался за кадром голос Дамблдора. — У нас просто разные представления о том, что считается разговором.

Хагрид смущённо убрал зонтик.

— Э-э… Гарри, сделай одолжение, не говори об этом в Хогвартсе. Мне вообще-то колдовать запрещено. Малость переборщил…

Он посмотрел на Дадли, который спрятался за матерью, оставив хвост снаружи.

— Я хотел превратить его в свинью целиком. Пусть скажут спасибо, что не стал.

— Пожалуй, Рубеусу не стоит объяснять Дурслям, каким именно был первоначальный замысел. Они и без того выглядят достаточно благодарными, — раздался за кадром голос Дамблдора.

Хагрид достал старые карманные часы, открыл крышку и посмотрел на время.

— Ну что, нам пора.

Он направился к выходу, но возле прислонённой к стене двери остановился и обернулся к Гарри.

— Если, конечно, ты хочешь остаться — оставайся. Дело твоё.

Гарри посмотрел на Дурслей. Петунья пыталась спрятать хвост Дадли под его одеждой, сам Дадли продолжал жевать украденный торт, а Вернон растерянно переводил взгляд со сломанного ружья на Хагрида.

Гарри сложил письмо, убрал его обратно в конверт и подошёл к великану.

— Я пойду с вами.

Хагрид улыбнулся и пригнулся, выходя из хижины. Гарри последовал за ним, прижимая к себе письмо и коробку с оставшимся тортом.

Сова дождалась, пока они окажутся снаружи, расправила крылья и слетела с выступа вслед за ними.

Кадр вернулся в кабинет Дамблдора. Фоукс по-прежнему сидел за его спиной, а директор выглядел заметно довольнее, чем в начале выпуска.

— Ну что, магглы, наконец-то Гарри получил своё письмо. У Дурслей не нашлось достаточно весомых аргументов против Хагрида, и первого сентября мальчик будет здесь, в Хогвартсе.

Дамблдор ненадолго задумался.

— Если, конечно, не заблудится по дороге на вокзал и сумеет самостоятельно найти платформу девять и три четверти. Но я уверен, что одиннадцатилетний ребёнок с этим справится.

Он спокойно улыбнулся в камеру.

— Итак, Гарри Поттер будет здесь. Волан-де-Морт на голове профессора Квиррелла будет здесь. Философский камень тоже будет здесь.

Дамблдор выдержал небольшую паузу.

— Не представляю, что может пойти не так.

Он подался немного ближе к камере.

— Ставьте лайки, подписывайтесь на DUMBLEDORYLIFE и не пропустите первое сентября. Увидимся в Хогвартсе, магглы.

Глава 6: Хогвартс-экспресс

Кадр открылся в уже знакомом кабинете директора. Дамблдор сидел за столом, сложив перед собой руки, а Фоукс привычно устроился позади него.

— WHAT IS UP, MUGGLES!

Он широко улыбнулся в камеру.

— Сегодня первое сентября. Рубеус Хагрид успешно выполнил оба моих поручения: Гарри Поттер получил приглашение, приобрёл всё необходимое к учебному году и, что особенно приятно, каким-то образом добрался до платформы девять и три четверти.

Дамблдор сделал небольшую паузу.

— Сейчас Гарри вместе с остальными учениками уже мчится сюда на Хогвартс-экспрессе. А когда поезд прибудет, первокурсников будет ждать одна из старейших традиций нашей школы — распределение по факультетам.

Он протянул руку в сторону, и в кадре появилась старая, потрёпанная остроконечная шляпа.

— Распределяющая шляпа когда-то принадлежала Годрику Гриффиндору. Четверо основателей Хогвартса наделили её частью своих знаний, чтобы даже после их смерти она могла определять, на каком факультете ученику будет лучше всего.

Дамблдор посмотрел на шляпу.

— За тысячу лет она выслушала мысли огромного количества одиннадцатилетних детей и всё ещё согласна продолжать работать. Думаю, уже одно это заслуживает уважения.

Он снова повернулся к камере.

— И скоро мы наконец узнаем, кого же за одиннадцать лет сумели воспитать из Гарри Поттера мистер и миссис Дурсль.

На лице директора появилась едва заметная улыбка.

— Но до распределения ещё есть время. Поэтому предлагаю не тратить его впустую.

Дамблдор взял лежавший на столе небольшой пульт.

— Я тайно разместил некоторое количество скрытых камер в вагонах Хогвартс-экспресса. Посмотрим, чем заняты наши ученики по дороге в школу.

Дамблдор слегка улыбнулся.

— Возможно, Гарри уже успел с кем-нибудь познакомиться.

Изображение переключилось на купе, где сидели четверо незнакомых первокурсников. Один из мальчиков явно пользовался всеобщим вниманием.

— Мой брат там учится. Говорит, в Хогвартсе за тобой следят портреты.

Девочка напротив нахмурилась.

— В смысле следят?

— В прямом. Ты проходишь мимо, а они смотрят. Некоторые ещё потом рассказывают другим портретам, куда ты пошёл.

— Зачем?

— Не знаю. Им делать нечего.

Мальчик рядом с окном заметно напрягся.

— А я слышал про призраков.

— Они тоже есть. Могут прямо сквозь тебя пройти.

— Это больно?

— Брат говорит, очень холодно.

Девочка попыталась отмахнуться:

— Ну и что? Призраки хотя бы видно.

— Не всегда.

Она замолчала.

Мальчик продолжил, уже явно наслаждаясь произведённым эффектом:

— А в Большом зале над столами висят тысячи горящих свечей.

— Красиво.

— Пока на тебя не начинает капать расплавленный воск.

— Чего?!

— Поэтому старшие стараются не садиться прямо под ними.

Мальчик у окна посмотрел на него с ужасом.

— А куда тогда садиться?

— Между свечами.

— А если промахнёшься?

Тот пожал плечами.

За кадром раздался голос Дамблдора:

— Хотел бы уточнить, что свечи в Большом зале совершенно безопасны.

Небольшая пауза.

— Почти всегда.

Один из первокурсников тем временем осторожно спросил:

— А про лестницы правда?

Дамблдор переключил камеру.

На новом изображении оказалось другое купе. В дальнем углу сидели старшекурсники — парень и девушка. Они тесно прижались друг к другу и увлечённо целовались, явно не обращая внимания ни на мелькающий за окном пейзаж, ни на что-либо ещё.

Несколько секунд изображение продолжало оставаться на экране.

— Хм...

Дамблдор задержался ещё на мгновение, а затем словно вспомнил, что ведёт трансляцию.

— А. Да.

Изображение тут же сменилось.

— Неловко вышло, магглы.

Небольшая пауза.

— Пожалуй, проверим другое купе.

На новом изображении сидели четыре первокурсницы. Две девочки у окна о чём-то тихо разговаривали, ещё одна разбирала вещи в сумке, а девочка с густыми каштановыми волосами держала на коленях раскрытую книгу.

Дверь купе отъехала в сторону.

На пороге появился заметно встревоженный мальчик.

— Простите... вы жабу не видели?

Разговор сразу стих.

— Жабу? — переспросила одна из девочек.

— Да. Его зовут Тревор. Я его потерял.

Остальные переглянулись и покачали головами.

Девочка с книгой закрыла её.

— Когда ты видел его в последний раз?

— Не знаю... Он был со мной, когда мы сели в поезд.

— А где ты уже искал?

— В нескольких купе.

— В каких именно?

Мальчик замялся.

— Я... не помню.

Девочка поднялась с места.

— Тогда пойдём. Будем проверять все купе по порядку.

— Ты поможешь?

— Конечно. Так мы найдём его быстрее.

Она вышла вместе с мальчиком в коридор.

Несколько секунд камера показывала закрывшуюся за ними дверь.

— Любопытно. Эта юная леди ещё даже не добралась до Хогвартса, а уже организовала поисковую операцию, — раздался за кадром голос Дамблдора. — Думаю, в школе ей будет чем заняться.

Изображение сменилось. Камера показывала ещё одно купе, где расположились Фред и Джордж Уизли. На сиденье между ними валялась раскрытая коробка взрывающихся карт, несколько упаковок сладостей и пара свёртков, которые близнецы явно не торопились кому-либо показывать.

Фред сидел у окна и лениво тасовал карты, время от времени поглядывая в коридор через стекло двери.

— Я всё-таки считаю, что Перси слишком серьёзно воспринял назначение старостой. Он показал мне значок ещё дома, потом на вокзале и ещё раз уже в поезде, словно между этими событиями я мог забыть, что мой брат получил огромную власть над школьными коридорами.

Джордж усмехнулся, разворачивая одну из конфет.

— Мама сказала, что мы должны им гордиться. Я стараюсь. Особенно когда он проходит мимо и поправляет значок, чтобы его случайно никто не пропустил.

— Думаешь, он уже сделал кому-нибудь замечание?

— Фред, поезд едет больше часа. Конечно сделал. Скорее всего, несколько. Иначе зачем вообще становиться старостой?

Фред собирался ответить, но дверь купе осторожно отъехала в сторону. На пороге появился тот самый встревоженный мальчик, которого камера недавно показывала в другом вагоне.

— Простите, вы жабу не видели?

Близнецы одновременно повернулись к нему. Фред отложил карты.

— Потерял?

— Да. Его зовут Тревор. Мы уже несколько вагонов проверили.

— А тебя самого как зовут? — спросил Фред.

— Невилл. Невилл Долгопупс.

Джордж несколько мгновений смотрел на него с таким серьёзным выражением, будто услышал сведения чрезвычайной важности.

— Слушай Невил, дело серьёзное, тебе сначала придётся обратиться к старосте.

Невилл явно не ожидал такого ответа.

— Зачем?

— Оформить потерю, — спокойно объяснил Джордж.

— Потерю жабы?

— Разумеется. Иначе ты вообще не имеешь права её искать, — добавил Фред так буднично, словно речь шла о давно известном школьном правиле.

Невилл посмотрел сначала на одного, потом на другого.

— А что мне нужно сделать?

— Получить форму семь-A, — без малейшего колебания ответил Джордж. — Её выдаёт староста.

— А где его найти?

— Перси Уизли где-то в другом купе, — сказал Фред. — Рыжий, с блестящим значком на груди и таким серьёзным лицом, будто поезд без него немедленно сойдёт с рельсов. Не перепутаешь.

— Спасибо!

Невилл закрыл дверь и поспешил дальше по коридору

Фред и Джордж ещё несколько секунд сохраняли серьёзные лица. Потом переглянулись и одновременно рассмеялись.

— Он сказал спасибо, — напомнил Джордж.

— И пошёл искать Перси с формой семь-A.

— Звучит официально.

Фред снова усмехнулся.

За кадром раздался голос Дамблдора:

— Полагаю, сегодня Перси ещё не раз пожалеет, что сообщил братьям о своём назначении старостой.

Изображение сменилось. В новом купе у окна спал какой-то старшекурсник, привалившись головой к стеклу. На соседнем сиденье лежала раскрытая книга, которую он, судя по всему, собирался читать перед тем, как уснуть.

Дамблдор задержался на нём всего несколько секунд.

— Полагаю, здесь мы ничего не пропустим.

Камера переключилась снова.

В следующем купе сидели трое первокурсников. Светловолосый мальчик расположился у окна, а двое заметно более крупных устроились напротив него, доедая купленные в поезде сладости.

— Отец говорил, что главное — сразу понять, с кем стоит общаться, — рассказывал светловолосый мальчик. — В Хогвартсе полно семей, о которых никто никогда не слышал, а потом их дети почему-то считают, что между всеми учениками нет никакой разницы. Хотя достаточно узнать фамилию человека, и многое становится понятно.

Один из его приятелей проглотил конфету и пожал плечами.

— А если фамилию всё равно не знаешь?

— Тогда спрашиваешь, кто его родители. Отец говорит, это даже надёжнее. Он почти всех важных людей знает лично и обещал рассказать мне, к кому стоит присмотреться.

— А если родители тоже неизвестные?

Светловолосый мальчик усмехнулся.

— Тогда, скорее всего, и присматриваться незачем.

Второй мальчик одобрительно хмыкнул и полез за очередной сладостью. Светловолосый же продолжил с заметным удовольствием:

— Главное — сразу правильно себя поставить. Некоторые приезжают сюда и только потом начинают выяснять, с кем оказались рядом. По-моему, это глупо. Я предпочитаю знать заранее.

В этот момент дверь купе отъехала в сторону. На пороге появилась девочка с густыми каштановыми волосами.

— Простите, вы жабу не видели? Мальчик по имени Невилл Долгопупс потерял жабу

Светловолосый мальчик отвлёкся от разговора и посмотрел на неё.

— Нет, не видели. Ты тоже на первый курс?

— Да. Невилл говорит, что на платформе Тревор ещё был с ним, а заметил пропажу уже после отправления.

— Я Драко Малфой.

Девочка на мгновение отвлеклась от рассказа.

— Гермиона Грейнджер. Очень приятно. В общем, мы уже проверили почти весь предыдущий вагон...

— Малфой, — повторил Драко с лёгкой улыбкой. — Возможно, ты слышала эту фамилию.

— Нет.

Улыбка на его лице чуть дрогнула.

— Мой отец — Люциус Малфой. Наша семья довольно известна в волшебном мире.

— Понятно, — сказала Гермиона и тут же посмотрела на двух его спутников. — А вы тоже жабу не видели? Коричневая, Невилл говорит довольно крупная.

Один из мальчиков покачал головой.

— Нет.

— Жаль. Он ужасно переживает.

Гермиона попрощалась и вышла. Она закрыла дверь и исчезла в коридоре.

Малфой ещё несколько секунд смотрел ей вслед, потом раздражённо откинулся на спинку сиденья.

— Я ей представился. Два раза. А она всё время про жабу и какого-то Долгопупса.

Один из мальчиков хмыкнул.

— Долгопупс.

Второй усмехнулся.

— Ну и фамилия.

— Вот именно, — подхватил Малфой. — Малфой она, значит, никогда не слышала, а Долгопупса уже запомнила.

Один из его приятелей пожал плечами.

— Может, потому что у него жаба пропала?

Малфой нахмурился.

— Заткнись.

Несколько секунд в купе было тихо.

— Похоже, магглы, знаменитая фамилия Малфой только что проиграла жабе по имени Тревор, — раздался за кадром голос Дамблдора.

Изображение сменилось.

Камера в коридоре поймала Фреда и Джорджа возле перехода между вагонами. Перед ними стоял маленький первокурсник с чемоданчиком.

— Мне просто нужно к другу в следующий вагон, — объяснил он.

Фред покачал головой.

— Тогда без разрешения старосты никак.

Мальчик насторожился.

— Какого разрешения?

— Письменного, — уточнил Джордж. — Форма семь-Б.

— А где её взять?

— У старосты. Перси Уизли, — объяснил Фред. — Рыжий, высокий, со значком на груди. Где-то дальше по поезду, ходит и следит за порядком.

Джордж добавил:

— Выглядит так, будто лично отвечает за весь поезд. Не перепутаешь.

Мальчик посмотрел на дверь в соседний вагон.

— А просто пройти нельзя?

— Можно, — ответил Фред. — Но тогда твоим родителям выпишут штраф.

Первокурсник сразу убрал руку от двери.

— Я лучше найду старосту.

— Разумно.

Он подхватил чемоданчик и поспешил по коридору. Близнецы проводили его взглядом.

Через несколько секунд к переходу подошли две девочки.

— Пропустите, нам в следующий вагон.

Фред переглянулся с Джорджем.

— Форма семь-Б есть?

Девочки остановились.

— Какая форма?

Изображение сменилось прежде, чем Фред успел ответить.

На экране появилось другое купе. У окна сидел Гарри Поттер, а напротив него — рыжеволосый первокурсник. Свободное место между ними почти исчезло под покупками: на сиденье громоздились коробки конфет, пакетики, несколько шоколадных лягушек, упаковки драже и ещё с десяток сладостей, названия которых Гарри, судя по его лицу, видел впервые.

— А вот и Гарри, — раздался за кадром голос Дамблдора. — Похоже, по дороге в Хогвартс он уже успел с кем-то познакомиться и закупился по полной.

Гарри перебирал покупки, пока не вытащил небольшую коробку.

— О, шоколадная лягушка.

Он открыл её.

Лягушка мгновенно распрямила лапы, прыгнула ему на колено, оттуда — на оконную раму и одним скачком вылетела в открытое окно.

Рыжеволосый мальчик проводил её взглядом.

— Не повезло.

Гарри несколько секунд смотрел вслед исчезнувшей лягушке.

— И за что я заплатил?

— Надо было быстрее хватать.

Гарри повернулся к нему.

— Она живая, что ли?

— Не совсем. Она шоколадная.

— Я видел. Она только что убежала.

— Ну да.

— И как вы их едите живыми?

Рыжеволосый мальчик нахмурился.

— Они не живые. Они просто прыгают.

Гарри помолчал.

— У вас очень странное определение слова «не живые».

— Ты рассуждаешь как маггл.

Гарри ничего не ответил и снова принялся разбирать покупки. После недолгих поисков он вытащил следующую коробку, но открывать её не торопился. Сначала подозрительно посмотрел на рыжеволосого мальчика.

— А эти не прыгают?

Тот покачал головой.

Только после этого Гарри прочитал название:

— «Драже Берти Боттс со всеми вкусами». Какие там вообще вкусы есть?

Рыжеволосый мальчик пожал плечами.

— Всякие. Клубника, шоколад… гудрон, мокрая шерсть, муравьиная попка. Мне один раз попалась со вкусом клопа-вонючки.

Гарри медленно опустил коробку.

— И зачем это? Что за лотерея? Почему просто не сделать обычные фруктовые конфеты?

Рыжеволосый мальчик тяжело вздохнул.

— Опять ты начинаешь.

Гарри отложил драже в сторону и принялся рыться дальше в куче покупок. Через несколько секунд ему попалась небольшая яркая упаковка.

— «Мятные мыши», — прочитал он вслух.

Рыжеволосый мальчик мельком посмотрел на пакет.

— Разбегаются, если открыть.

Гарри, уже взявшийся за край упаковки, сразу зажал её обратно.

— Нет.

— Ты даже не попробовал.

— Я уже купил одну еду, которая от меня убежала. Вторую я выпускать не собираюсь.

Рыжеволосый мальчик посмотрел на него с явным недоумением.

— Но они вкусные.

— Отлично. Пусть остаются вкусными внутри упаковки.

Гарри отложил пакет с мятными мышами подальше и снова принялся перебирать покупки. Следующей ему попалась прозрачная упаковка с длинными карамельными червячками.

Он несколько секунд молча смотрел на неё.

— Только не говори мне, что они ползают.

Рыжеволосый мальчик посмотрел на упаковку так, будто вопрос был совершенно странным.

— Конечно ползают. Иначе это была бы обычная карамель.

Гарри медленно положил червячков рядом с мятными мышами.

— Вот именно. Обычная карамель меня бы вполне устроила.

Гарри снова потянулся к куче покупок и вдруг заметно оживился.

— О. Наконец-то что-то нормальное.

Он вытащил небольшую упаковку печенья.

— Печенье с предсказаниями. Я такое знаю.

Рыжеволосый мальчик посмотрел на упаковку.

— После укуса на нём появляется предсказание ближайшего будущего.

Гарри пожал плечами.

— Это хотя бы не бегает и не бывает со вкусом таракана.

Он открыл упаковку, достал печенье и откусил кусок. На оставшейся половине медленно проступили слова:

«Через десять секунд ты сделаешь ещё один укус».

Гарри несколько секунд смотрел на надпись.

— Очень полезно.

— А ты откуси ещё, — предложил рыжеволосый мальчик. — Может, следующее будет интереснее.

Гарри нехотя сделал второй укус.

Надпись исчезла. Через мгновение на печенье появились новые слова:

«Я же говорил».

Гарри молча посмотрел на него.

— Рон.

— Что?

— Я начинаю ненавидеть вашу еду.

Дверь купе внезапно отъехала в сторону. На пороге появилась Гермиона.

— Никто не видел жабу? Мальчик по имени Невилл потерял жабу.

Гарри поднял голову.

— Тоже шоколадную?

Гермиона непонимающе посмотрела на него.

— Нет. Обычную жабу.

— Вы и обычных жаб едите?

— Что?! Нет! — Гермиона на секунду даже забыла о поисках. — Это питомец. Обычных жаб едят во французской школе магии.

Гарри нахмурился.

— Я думал, они только лягушачьи лапки едят.

— Если магглы, то так и есть, — сказал Рон.

Гарри несколько секунд смотрел на них обоих.

— Представляю, что тогда едят в китайской школе магии.

Гермиона всматривалась на него и заметив шрам вдруг замерла.

— Боже мой. Ты же Гарри Поттер?

Гарри слегка растерялся от такой реакции.

— Да.

— Я Гермиона Грейнджер.

Она несколько секунд разглядывала его, словно проверяя соответствие всему, что успела о нём прочитать, а затем перевела взгляд на сидевшего напротив мальчика.

— А ты кто?

Рон слегка выпрямился.

— Я Рон Уизли.

Гермиона кивнула.

— У тебя грязь возле носа, Рон Уизли.

Рон машинально потёр нос.

— Где?

Но Гермиона уже развернулась к двери. Она вышла в коридор и закрыла за собой дверь.

Рон ещё несколько секунд тёр нос, пытаясь понять, попал ли вообще в нужное место, когда наконец вытер грязь возле носа ,то посмотрел на Гарри.

— Так на чём мы остановились? А, точно. Я понял: ты просто привык жить как маггл. Чтобы всё было понятно заранее и никакого сюрприза.

— Потому что я покупаю еду, а не приключение.

— Всё равно скучно.

Рон отвернулся, полез в свою сумку и через несколько секунд достал оттуда плитку «Alpen Gold».

Гарри замолчал.

Несколько секунд он просто смотрел на шоколад в руках Рона.

— Это что?

Рон мельком взглянул на упаковку.

— Шоколад.

— Обычный?

— Ну да.

— Не прыгает?

Рон покачал головой.

— Не бывает со вкусом муравьиной задницы?

— Нет.

Гарри посмотрел на него уже с откровенным возмущением.

— И после всей твоей критики из-за того, что мне не нравится убегающая еда и жуткие вкусы, ты привёз с собой это?

Рон нахмурился и прижал плитку к себе.

— Ну иногда тоже хочется обычного.

Гарри покосился на шоколад в его руках.

— Знал бы, сам купил бы на вокзале нормальной еды. Но Хагрид уверял, что в поезде всё есть.

Рон пожал плечами.

— Ну так всё и есть.

За кадром раздался голос Дамблдора:

— Полагаю, магглы, первые гастрономические открытия Гарри в волшебном мире оказались несколько более насыщенными, чем он рассчитывал.

Дамблдор ещё немного посмотрел на Гарри и Рона.

— Что ж, с Гарри всё в порядке. А после недавней инициативы Фреда и Джорджа я просто не могу не проверить, как проходит первая поездка нашего нового старосты.

Изображение сменилось.

Перси Уизли сидел в купе, когда в дверях появился растерянный первокурсник.

— Простите, мне нужна форма семь-Б.

Перси поднял на него глаза.

— Какая ещё форма семь-Б?

— Для перехода между вагонами.

— Для перехода между вагонами не нужна никакая форма.

Мальчик растерялся.

— Но мне сказали, что без неё штраф.

Перси нахмурился.

— Кто тебе это сказал?

Мальчик обернулся в коридор.

— А мне тоже нужна семь-Б, — раздался чей-то голос.

— А мне восемь-А.

— Мне сказали, что для совы нужно отдельное разрешение.

— А если с жабой?

Кто-то из коридора уверенно ответил:

— Тогда подпись старосты и свидетеля.

Перси поднялся с места и вышел из купе.

Увидев толпу первокурсников в коридоре, он сразу понял, кто за этим стоит. Лицо Перси вспыхнуло от злости.

— НЕТ НИКАКИХ РАЗРЕШЕНИЙ! — крикнул он, перекрывая гомон в коридоре.

Кадр вернулся в кабинет Дамблдора. Фоукс по-прежнему сидел за его спиной, а директор выглядел вполне довольным увиденным.

— Что ж, магглы, Хогвартс-экспресс ещё даже не прибыл в школу, а первый учебный день уже оказался довольно насыщенным.

Дамблдор слегка улыбнулся.

— Гарри Поттер успел познакомиться с Роном Уизли, открыть для себя особенности волшебной кухни и выяснить, что не всякую купленную еду удаётся удержать достаточно долго, чтобы её съесть.

Он ненадолго задумался.

— Гермиона Грейнджер тем временем разыскивает жабу по всему поезду, а Фред и Джордж Уизли успели создать документ, которого никогда не существовало, и обеспечить Перси работой на его первой поездке в качестве старосты.

На лице Дамблдора появилась довольная улыбка.

— И всё это ещё до прибытия в Хогвартс. Пожалуй, год действительно обещает быть интересным.

Он посмотрел прямо в камеру.

— Совсем скоро первокурсники увидят замок, войдут в Большой зал и узнают, на каких факультетах им предстоит провести следующие семь лет.

Небольшая пауза.

— А я наконец лично познакомлюсь с Гарри Поттером. Одиннадцать лет — довольно долгий срок между встречами.

Дамблдор улыбнулся.

— Ставьте лайки, подписывайтесь на DUMBLEDORYLIFE и не пропустите распределение.

— Увидимся в Хогвартсе, магглы.

Глава 7: Шляпа, пир и сорок пять ударов топором

Кадр открылся в уже знакомом кабинете директора. Дамблдор сидел за столом, а Фоукс привычно устроился на жердочке у него за спиной.

— WHAT IS UP, MUGGLES!

Дамблдор широко улыбнулся в камеру.

— Наконец-то учебный год начался. Ученики добрались до Хогвартса, первокурсники впервые переступили порог замка, и сегодня мы посмотрим одну из старейших школьных традиций — распределение по факультетам.

Он чуть подался вперёд.

— Гриффиндор, Слизерин, Ревенклоу или Хафельпаф. Именно Распределяющая шляпа решит, где каждый из наших новых учеников проведёт следующие семь лет.

За спиной директора Фоукс повернул голову к камере.

— Разумеется, я заранее позаботился о том, чтобы скрытые камеры находились в Большом зале. Поэтому церемонию мы увидим целиком.

Дамблдор сделал небольшую паузу, и в его глазах мелькнуло знакомое веселье.

— А заодно наконец узнаем, куда Шляпа определит Гарри Поттера.

Он откинулся на спинку кресла.

— Признаться, я сам очень заитригован

Изображение сменилось. Теперь запись шла с одной из скрытых камер в Большом зале.

Высокие двери Большого зала распахнулись, и профессор Макгонагалл вошла первой. Следом за ней потянулась длинная вереница первокурсников, заметно притихших ещё в коридоре. Постепенно даже те, кто пытался шептаться, замолчали окончательно.

Перед ними открывался весь Большой зал. Четыре длинных факультетских стола были заполнены учениками, над которыми в воздухе висели сотни свечей. Высоко над головами вместо обычного потолка раскинулось ночное небо. Гермиона, оказавшаяся неподалёку от Гарри и Рона, подняла голову и почти сразу зашептала стоявшей рядом девочке, что потолок зачарован и выглядит точно как настоящее небо — об этом написано в «Истории Хогвартса».

Рон покосился на Гарри.

— Она и это успела прочитать?

Гарри только пожал плечами.

У гриффиндорского стола Фред заметил младшего брата среди первокурсников и ткнул Джорджа локтем. Оба одновременно подняли руки, словно Рон мог не увидеть двух рыжих близнецов среди нескольких сотен человек.

Рон увидел.

И сразу сделал вид, что нет.

— Кажется, он рад нас видеть, — заметил Джордж.

— Просто потрясён.

Сидевший неподалёку Перси повернул голову.

— Оставьте его в покое хотя бы до распределения.

Фред посмотрел на него с искренним удивлением.

— А после можно?

Перси отвернулся.

Макгонагалл вывела первокурсников к преподавательскому столу и остановила перед ступенями. За ним сидели учителя, которых большинству новичков ещё только предстояло узнать. Когда шум окончательно стих, Дамблдор поднялся со своего места.

Он несколько секунд оглядывал Большой зал, а затем улыбнулся первокурсникам.

— Добро пожаловать в Хогвартс. Для многих из вас сегодняшний вечер станет первым знакомством не только с этой школой, но и с миром, частью которого вы теперь являетесь. Надеюсь, за следующие семь лет Хогвартс станет для вас местом, которое вы будете вспоминать с теплом.

За одним из столов кто-то тихо сказал:

— Если доживём.

Сосед тут же шикнул на него.

Дамблдор продолжил:

— Прежде чем мы приступим к распределению, думаю, будет справедливо представить тех людей, которые в ближайшие годы станут учить вас, задавать вам домашнюю работу, принимать экзамены и время от времени сообщать, что ваши представления о собственных способностях несколько преувеличены.

По залу прокатились смешки.

Дамблдор повернулся к женщине справа от себя.

— Профессор Минерва Макгонагалл. Преподаватель трансфигурации и декан Гриффиндора.

Макгонагалл чуть склонила голову. За гриффиндорским столом раздались аплодисменты, к которым быстро присоединились остальные.

— Профессор Помона Спраут, преподаватель травологии и декан Хафельпафа.

Спраут приветливо улыбнулась первокурсникам, а хафельпаффцы встретили её особенно дружно.

— Профессор Филиус Флитвик, преподаватель заклинаний и декан Ревенклоу.

Флитвик приподнялся на своём месте и помахал рукой. Несколько первокурсников вытянули шеи, пытаясь рассмотреть его поверх преподавательского стола.

— Профессор Северус Снейп. Зельеварение. Декан Слизерина.

Рон, не отрывая глаз от профессора, чуть наклонился к Гарри.

— Выглядит весёлым.

Гарри ещё раз посмотрел на неподвижное лицо Снейпа.

— Очень.

Тем временем Дамблдор уже повернулся к следующему преподавателю.

— И, наконец, наш новый преподаватель защиты от тёмных искусств — профессор Квиринус Квиррелл.

Квиррелл неловко поднял руку.

Снейп даже не повернул головы в его сторону. Он сидел с тем же выражением лица, с каким мог бы наблюдать за похоронной процессией.

Дамблдор тем временем перешёл к школьным правилам.

— Несколько предупреждений, прежде чем начнётся учебный год. Запретный лес называется так не из любви преподавателей к драматическим названиям. Ученикам входить туда запрещено.

Фред повернулся к Джорджу.

— Хорошо, что уточнили.

— Я уже думал, что это приглашение.

Дамблдор продолжил, будто ничего не слышал:

— И раз уж речь зашла о местах, куда ученикам не следует ходить, познакомлю вас ещё с одним человеком, которого вы наверняка будете видеть довольно часто. Наш школьный смотритель — мистер Аргус Филч.

У стены возле преподавательского стола стоял худой мужчина с недовольным выражением лица. Рядом с его ногами сидела тощая кошка, внимательно следившая за учениками.

Филч окинул первокурсников таким взглядом, словно уже заранее подозревал каждого минимум в трёх нарушениях.

— Мистер Филч попросил напомнить, что правый коридор третьего этажа в этом году закрыт для всех учеников, — продолжил Дамблдор. — Причём под словом «закрыт» я подразумеваю не «особенно интересен после отбоя» и не «можно войти, если рядом нет профессора».

По залу прокатился смех, однако среди старшекурсников нашлись и те, кто с новым интересом посмотрел в сторону директора.

Фред медленно повернулся к Джорджу.

Джордж уже смотрел на него.

— Нет, — сразу сказал Перси.

— Мы ничего не сказали, — возмутился Фред.

— Я заранее.

Дамблдор дождался, пока шум стихнет.

— В коридор действительно не следует заходить тем, кто не желает познакомиться с крайне болезненными последствиями собственного любопытства. Полагаю, этого объяснения будет достаточно.

Дамблдор снова перевёл взгляд на первокурсников.

— А теперь перейдём к причине, по которой вы все сейчас стоите перед нами. Совсем скоро каждый из вас узнает свой факультет — и стол, за которым будет сидеть следующие семь лет. Профессор Макгонагалл проведёт церемонию распределения.

Он улыбнулся.

— Удачи.

Дамблдор сел, а Макгонагалл отошла к стене и вернулась с небольшим табуретом. На нём лежала старая, потрёпанная остроконечная шляпа.

Рон наклонился к Гарри.

— Это она.

— Что?

— Распределяющая шляпа.

Гарри посмотрел на старую шляпу.

— И всё?

Гермиона тут же повернулась к нему.

— Она зачарованная.

— Я уже начинаю понимать, что у вас это универсальное объяснение.

Шляпа шевельнулась.

На её потёртой поверхности появилась складка, похожая на рот, и Большой зал снова затих.

Шляпа расправила складки и запела. Песня оказалась неожиданно бодрой для предмета, который выглядел так, словно несколько столетий провёл на дне старого сундука. Она рассказала о четырёх основателях Хогвартса, о качествах, которые ценит каждый факультет, и заверила первокурсников, что бояться нечего — достаточно надеть её, а решение она примет сама.

Когда песня закончилась, Большой зал разразился аплодисментами. Шляпа поклонилась каждому из четырёх факультетских столов и снова обмякла на табурете.

Макгонагалл развернула длинный список.

— Когда я назову ваше имя, выходите вперёд, садитесь на табурет и надевайте Шляпу. После того как она назовёт ваш факультет, проходите к соответствующему столу.

Она посмотрела на первую строку.

— Аббот, Ханна.

Из ряда первокурсников вышла светловолосая девочка. Она дошла до табурета, осторожно села и позволила Макгонагалл опустить Шляпу ей на голову.

— Так-так-так, — задумчиво протянула Шляпа. — Я вижу в твоей голове очень редкий и ценный дар, мисс Аббот.

Ханна затаила дыхание, ожидая услышать о великой магии.

— Ты умеешь идеально ровно заправлять кровать с первого раза, никогда не теряешь второй носок после стирки и помнишь, где лежат вещи, которые все остальные уже отчаялись найти.

— Но... разве это магия? — растерялась девочка.

— В замке, где живут сотни неряшливых подростков с волшебными палочками? Это не просто магия, это суперсила! Твои будущие соседки по комнате будут молиться на тебя, как на божество порядка. Иди и спаси их от хаоса. ХАФЕЛЬПАФФ!

За столом Хафельпафа раздались дружные аплодисменты. Профессор Спраут тепло улыбнулась, пока Ханна снимала Шляпу и спешила к своему новому факультету.

Запись ускорилась. Один за другим первокурсники садились на табурет, Шляпа почти сразу выкрикивала факультет, за соответствующим столом раздавались аплодисменты, и кадр перескакивал к следующему ученику.

За кадром раздался голос Дамблдора:

— Не волнуйтесь, магглы, я не собираюсь заставлять вас смотреть каждое распределение целиком. Иногда Шляпе хватает трёх секунд, а мне — ещё меньше, чтобы понять, что это не войдёт в выпуск.

Скорость записи вернулась к обычной.

— Боунс, Сьюзен.

Сьюзен вышла вперёд и села значительно спокойнее Ханны.

— А если я попаду не туда, куда хочу?

— А куда ты хочешь?

Сьюзен задумалась.

— Я ещё не решила.

— Тогда вероятность трагической ошибки заметно снизилась.

— Логично.

— Очень. ХАФЕЛЬПАФ!

Ханна первой подвинулась за столом, освобождая Сьюзен место рядом.

Макгонагалл дождалась, пока она сядет.

— Бут, Терри.

Терри устроился на табурете и почти сразу спросил:

— Что будет, если ты не сможешь решить?

— Оставим тебя здесь до завтра.

— Что?!

— Шучу. Обычно хватает до полуночи.

Терри замолчал.

Потом нахмурился.

— Обычно?!

Шляпа выдержала короткую паузу.

— РЕВЕНКЛОУ!

За столом Ревенклоу рассмеялись и захлопали. Флитвик энергично присоединился к своим ученикам, а Терри снял Шляпу, явно всё ещё размышляя над словом «обычно».

Запись на несколько мгновений ускорилась. На экране один за другим сменились новые первокурсники: одному Шляпа выкрикнула факультет почти раньше, чем Макгонагалл успела убрать руки, над другим задумалась секунд на двадцать. Затем монтаж снова вернулся к обычной скорости.

— Булстроуд, Миллисента.

Крупная темноволосая девочка уверенно вышла вперёд. Она дошла до табурета, села и позволила Макгонагалл опустить Шляпу себе на голову.

— Хм, очень любопытно, — спокойно произнёс голос на её голове. — В твоих мыслях отличный порядок, мисс Булстроуд. Ты не любишь тратить время на лишние усложнения. Если перед тобой стоит цель, ты просто идёшь к ней по прямой.

— Мой отец говорит, что если интрига слишком сложная, она развалится сама, — мысленно ответила Миллисента. — Зачем тратить время?

— Твой отец — исключительно практичный человек, — одобрительно отозвалась Шляпа. — И он абсолютно прав. Истинные слизеринцы знают, что кратчайший путь к успеху — самый надёжный. Твоему факультету очень пригодятся твоя твёрдость и умение смотреть фактам в лицо. Ты будешь той силой, на которую остальные всегда смогут опереться. СЛИЗЕРИН

Слизеринцы встретили её аплодисментами. Снейп лишь слегка перевёл взгляд на новую ученицу своего факультета.

Следующие два распределения Дамблдор оставил лишь короткими фрагментами: один первокурсник отправился в Хафельпаф, другой — в Гриффиндор.

— Корнер, Майкл.

Майкл сел.

— А ты действительно читаешь мысли?

— Нет. Я просто очень удачно угадываю то, что ты сейчас думаешь.

— Серьёзно?

— Нет.

Майкл задумался.

— Значит, всё-таки читаешь?

— РЕВЕНКЛОУ!

За столом Ревенклоу рассмеялись и захлопали. Флитвик тоже улыбнулся, встречая нового ученика своего факультета.

Майкл снял Шляпу, но, спускаясь с помоста, ещё раз обернулся на неё, явно так и не получив удовлетворительного ответа на свой вопрос. Макгонагалл дождалась, пока он доберётся до стола Ревенклоу, и перевела взгляд на следующую строку.

— Крэбб, Винсент.

Вперёд вышел крупный мальчик и без особой спешки уселся на табурет. Макгонагалл опустила ему на голову Шляпу.

Несколько секунд та молчала.

— Слизерин?

— Да. Отец сказал, что я должен попасть в Слизерин. Он сам там учился.

— Поразительно. Первый родитель в истории Хогвартса, который заранее решил за ребёнка.

Крэбб нахмурился.

— Но я и сам хочу в Слизерин.

— Вот это уже гораздо полезнее. Всё-таки распределяю я сегодня тебя.

Винсент немного помолчал.

— Я вообще не представляю себя на другом факультете.

— Тогда наконец-то мы обсуждаем тебя, а не твоего отца.

Шляпе понадобилось ещё несколько секунд.

— СЛИЗЕРИН!

За зелёно-серебряным столом захлопали. Крэбб снял Шляпу и направился к своему новому факультету, вполне довольный результатом.

Макгонагалл дождалась, пока он займёт место, и снова опустила взгляд на список.

— Финч-Флетчли, Джастин.

Джастин вышел вперёд значительно бодрее многих остальных и сел.

— Я хочу туда, где мои друзья.

— Ты познакомился с ними сегодня в поезде.

— И что?

— Ничего. Просто впечатляющая скорость привязанности.

Джастин пожал плечами.

— Они мне понравились.

Шляпа помолчала.

— Да, пожалуй, тут всё понятно. ХАФЕЛЬПАФ!

За хафельпаффским столом его встретили особенно дружно. Джастин сразу кому-то помахал и поспешил занять свободное место.

Макгонагалл снова посмотрела в список.

— Финниган, Симус.

Симус вышел вперёд, сел и глубоко вдохнул.

— Только бы не опозориться.

— Ты сидишь в остроконечной шляпе перед несколькими сотнями человек. Самая опасная часть уже позади.

Симус замер.

— Спасибо. Очень помогла.

— Не за что. Впереди ещё семь лет возможностей.

— Каких возможностей?

Шляпа ответа не дала.

— ГРИФФИНДОР!

За гриффиндорским столом захлопали.

Симус снял Шляпу и подозрительно посмотрел на неё, прежде чем уйти.

Дальше пошла быстрая монтажная нарезка. На табурете один за другим появлялись первокурсники, которых камера прежде не показывала; с некоторыми Шляпа разбиралась сразу, над другими задерживалась чуть дольше. Через несколько коротких склеек запись снова вернулась к обычной скорости.

— Голдштейн, Энтони.

Энтони сел.

— Можно задать вопрос?

— Ты уже задал.

— Тогда ещё один. Как именно ты определяешь факультет?

— А вот теперь я уверена.

— В чём?

— РЕВЕНКЛОУ!

Энтони начал снимать Шляпу.

— Но ты не ответила.

— И это будет беспокоить тебя весь ужин.

Он направился к Ревенклоу, всё ещё явно не удовлетворённый результатом беседы. Флитвик с интересом посмотрел на нового ученика.

Макгонагалл дождалась, пока Энтони отойдёт от табурета, поправила Шляпу и снова посмотрела в список.

— Гойл, Грегори.

Второй крупный мальчик вышел вперёд.

— Я хочу в Слизерин.

— Почему?

— Крэбб уже там.

— Давно знакомы?

— Всю жизнь.

— Наконец-то просьба о друзьях от человека, который действительно знает их больше нескольких часов. СЛИЗЕРИН!

Гойл отправился к Крэббу.

Макгонагалл провела пальцем дальше по списку.

— Грейнджер, Гермиона.

Гермиона сразу вышла вперёд. Рон наклонился к Гарри и тихо сказал:

— Это та девчонка из поезда, которая искала жабу и разговаривала так, будто уже работает здесь профессором. Спорим, её отправят к самым занудным умникам?

Гермиона села на табурет, и Макгонагалл надела на неё Шляпу. Несколько секунд ничего не происходило.

— Ого… Сколько у тебя в голове книг.

— Я прочитала «Историю Хогвартса», вводный курс трансфигурации и все учебники из списка. Я подумала, что нужно обязательно всё выучить до приезда в замок.

— Пожалуйста, выдохни. Я нахожусь у тебя на голове и уже вижу весь этот багаж знаний целиком.

Гермиона замолчала.

— Ревенклоу принял бы тебя с радостью. Тут даже спорить не о чем. Но за всеми этими выученными страницами есть кое-что поинтереснее.

— Что?

— Ты учишь правила не затем, чтобы спокойно сидеть над ними в углу. Ты будешь спорить, доказывать свою правоту и, когда понадобится, полезешь защищать других, даже если сама будешь напугана.

Шляпа ненадолго притихла.

— Ума для Ревенклоу у тебя более чем достаточно. Но тебе лучше туда, где чаще сначала бросаются вперёд, а уже потом вспоминают, что об этом было написано в книге.

И громко объявила:

— ГРИФФИНДОР!

Гриффиндорцы зааплодировали.

Гермиона сняла Шляпу и направилась к ним. Проходя мимо Рона, она заметила его выражение лица.

— Ты думал, что будет Ревенклоу.

Рон посмотрел на Гарри.

— Она и сама похоже умеет мысли читать

Следующий участок церемонии Дамблдор снова сократил: несколько распределений промелькнули одно за другим, почти без пауз. Одна девочка отправилась в Хафельпаф мгновенно, другому мальчику Шляпа выкрикнула «СЛИЗЕРИН!» едва коснувшись его волос. После короткой нарезки изображение вновь задержалось на Макгонагалл, когда та взглянула на новую строку.

— Долгопупс, Невилл.

Невилл побледнел.

— О нет.

Гарри повернулся к нему.

— Ты же знал, что тебя вызовут.

— Я надеялся, это случится позже.

Невилл вышел вперёд, чуть не прошёл мимо табурета, заметил ошибку и вернулся. Несколько старшекурсников улыбнулись, но никто не засмеялся.

Шляпа опустилась ему на голову.

— Может, Хафельпаф?

— Почему?

— Там, наверное, спокойнее.

— Ты выбираешь факультет по уровню безопасности для твоей нервной системы?

— А так нельзя?

— Можно. Но Хогвартс — замок суровый, тут даже в шкафах иногда водятся боггарты. Так что спрятаться не выйдет.

Невилл нервно сглотнул.

— Я просто не самый храбрый.

Шляпа немного помолчала.

— Храбрость — это не отсутствие страха, Невилл, — мягко заметила Шляпа. — Это когда тебе до смерти страшно, но ты всё равно садишься на этот табурет перед всей школой. Я вижу, что внутри тебя сидит настоящий лев. Правда, пока ещё маленький, пугливый и очень старается убедить себя, что его там вообще нет.

Невилл крепче вцепился в края табурета.

— Поэтому я уже знаю, куда тебя отправить.

Он замер в ожидании.

— АЗКАБАН.

Невилл так резко вскинул голову, что Шляпа съехала ему почти на затылок.

— ЧТО?!

По Большому залу прокатился смех. Даже Макгонагалл на мгновение прикрыла глаза, будто заранее знала, что Шляпа когда-нибудь до этого дойдёт.

Невилл сидел совершенно белый, всё ещё вцепившись обеими руками в края табурета.

Шляпа дала ему пережить эти несколько секунд.

— Шучу.

И прежде чем Невилл успел что-нибудь ответить, она уже выкрикнула на весь зал:

— ГРИФФИНДОООР!

Гриффиндорский стол встретил решение Шляпы смехом и громкими аплодисментами, а Невилл, всё ещё не до конца оправившийся после «Азкабана», машинально поднялся с табурета и направился к своему новому факультету, даже не заметив, что так и оставил Шляпу на голове. Макгонагалл несколько секунд молча смотрела ему вслед, позволив сделать несколько шагов, прежде чем окликнула:

— Мистер Долгопупс.

Невилл обернулся, и профессор лишь указала взглядом на его голову. Только тогда он понял, что произошло, торопливо стащил Шляпу и, густо покраснев, вернулся, чтобы отдать её Макгонагалл.

— Простите.

Профессор приняла Шляпу, и уголок её рта едва заметно дрогнул, пока Невилл второй раз отправлялся к гриффиндорскому столу — на этот раз уже без неё.

После Невилла запись на несколько секунд перешла в ускоренную нарезку. Макгонагалл называла фамилии одну за другой, а Шляпа словно решила наверстать время: «ХАФЕЛЬПАФ!», «РЕВЕНКЛОУ!», «СЛИЗЕРИН!» прозвучали почти без пауз. Затем кадр снова замедлился до обычной скорости.

— Макмиллан, Эрни.

Эрни вышел вперёд с таким видом, будто собирался присутствовать как минимум на официальном приёме.

— Моя семья училась в Хогвартсе много поколений.

— Знаю.

— Я просто хотел сообщить.

— Благодарю. Я очень переживала, что придётся распределять тебя без генеалогической справки.

Эрни не сразу понял, шутит ли она.

— ХАФЕЛЬПАФ!

Профессор Спраут зааплодировала вместе со своим столом.

Макгонагалл опустила взгляд на следующую фамилию.

— Малфой, Драко.

Фред тут же наклонился к Джорджу.

— Малфой… Получается, его мама — Милфа Малфой?

Джордж усмехнулся.

— Теперь я хочу её увидеть

— Соблюдайте дисциплину! — возмущённо прошептал Перси, — Если профессор Макгонагалл услышит ваши комментарии, Гриффиндор потеряет первые баллы ещё до начала семестра.

Драко уверенно сел.

Шляпа едва коснулась его головы.

— Я Малфой.

— Я слышала, когда твою фамилию назвали десять секунд назад.

— Я просто хотел уточнить.

— На случай, если я забыла?

Драко замолчал.

— СЛИЗЕРИН!

За слизеринским столом раздались громкие аплодисменты. Фамилия Малфой была знакома многим. Драко поднялся с довольным видом и направился туда, где уже сидели Крэбб и Гойл.

Снейп проводил его взглядом чуть дольше, чем большинство предыдущих первокурсников.

— Паркинсон, Пэнси.

Пэнси вышла вперёд и уверенно села на табурет. Макгонагалл надела ей на голову Шляпу, и девочка сразу зажмурилась.

— Только бы Слизерин, только бы Слизерин, только бы Слизерин…

— Хватит, я всё поняла! — перебила её Шляпа. — Если я сейчас же это не выкрикну, у меня подкладка лопнет от твоего эха. СЛИЗЕРИН!

Пэнси отправилась к своему столу.

После Пэнси последовала ещё одна короткая нарезка: Макгонагалл вызывала учеников, Шляпа быстро объявляла факультеты, а аплодисменты перекатывались от одного стола к другому. Затем монтаж остановился на следующем имени.

— Патил, Падма.

Одна из двух очень похожих девочек вышла вперёд. Рон посмотрел на оставшуюся.

— Они близняшки?

— Похоже, — ответил Гарри.

Падма села на табурет, и Макгонагалл надела ей на голову Шляпу.

Шляпа некоторое время молчала.

— Любопытно. Ты пытаешься понять, по какому принципу я сейчас выбираю.

— Если ты и так видишь мои мысли, зачем вообще разговариваешь со мной?

Шляпа замолчала.

— Наконец-то за вечер кто-то задал действительно неудобный вопрос.

Падма улыбнулась.

— Так зачем?

— РЕВЕНКЛОУ!

Падма сняла Шляпу и пошла к столу Ревенклоу.

Макгонагалл посмотрела на следующую строку.

— Патил, Парвати.

Парвати заняла место сестры на табурете и надела Шляпу.

— Падма уже в Ревенклоу, — заметила Шляпа.

— Я видела.

— И не собираешься просить отправить тебя следом?

— Нет. Мы близняшки, а не один человек.

Шляпа ненадолго задумалась.

— Вот это уже интересно. ГРИФФИНДОР!

Парвати сняла Шляпу и под аплодисменты направилась к гриффиндорскому столу.

Рон, всё ещё стоявший среди ожидающих распределения первокурсников, проводил её взглядом, затем посмотрел на Падму за столом Ревенклоу.

— Надо же…

— Что? — спросил Гарри.

— Они близняшки, а их разделили.

— И?

Рон кивнул в сторону Фреда и Джорджа.

— Фреда с Джорджем не разделили.

За сёстрами Патил последовала ещё одна быстрая монтажная вставка. Двух первокурсников Шляпа распределила буквально одним словом, над следующим подумала немного дольше; в кадре мелькали новые лица и аплодирующие столы, пока запись снова не вернулась к обычной скорости.

Макгонагалл дождалась, пока очередной первокурсник займёт место за своим столом, и снова опустила взгляд на список.

— Поттер, Гарри.

По Большому залу сразу прошёл шёпот.

Гарри ещё не успел сделать шаг, а за несколькими столами уже начали поворачиваться головы.

— Поттер?

— Гарри Поттер?

— Это он?

Рон, всё ещё стоявший рядом среди ожидающих распределения первокурсников, посмотрел на Гарри.

— Ну… удачи.

— Спасибо.

Гарри вышел вперёд.

Шёпот сопровождал его почти до самого табурета. За преподавательским столом Макгонагалл внимательно наблюдала за ним. Снейп не сводил с Гарри тяжёлого взгляда. Квиррелл тоже поднял голову. Дамблдор сидел спокойно, сложив руки перед собой.

Гарри сел, и Макгонагалл опустила Шляпу ему на голову. Ткань закрыла глаза, а шум Большого зала сразу стал приглушённым.

Несколько секунд Шляпа молчала.

— Любопытно.

Гарри нахмурился.

— Что?

— Храбрость есть. И немало. Упрямства тоже хватает. Способности хорошие. Желание самому решать, кем ты станешь… очень сильное.

Она ненадолго замолчала.

— Амбиции тоже имеются.

Гарри сразу вспомнил всё, что успел услышать о Слизерине.

— Только не Слизерин.

— Вот как.

— Только не туда.

— Почему же? Для Слизерина у тебя вполне подходящий набор качеств. Там ты мог бы многого добиться.

— Не хочу.

Шляпа снова задумалась.

— Ты очень уверен.

— Да.

— Интересно. Многие сегодня просили меня отправить их на определённый факультет. Ты один из немногих, кто куда сильнее уверен в том, куда попасть не хочет.

Гарри ничего не ответил.

— Что ж. Иногда выбор человека говорит о нём не меньше, чем всё остальное.

Пауза затянулась ещё на несколько секунд.

А затем Шляпа закричала на весь зал:

— ГРИФФИНДОР!

Гриффиндорский стол взорвался аплодисментами. Фред и Джордж застучали ладонями по столу, Гермиона захлопала вместе со всеми, Невилл широко улыбнулся.

Гарри снял Шляпу и вернул её Макгонагалл.

Когда он направился к Гриффиндору, за другими столами всё ещё переговаривались. Дамблдор встретился с ним взглядом и слегка улыбнулся.

Гарри занял свободное место неподалёку от Гермионы и Невилла. Уже оттуда он посмотрел туда, где всё ещё стояли нераспределённые первокурсники.

Рон поймал его взгляд и показал большой палец.

Гарри ответил тем же.

Макгонагалл тем временем уже посмотрела на следующую строку списка.

— Томас, Дин.

Из оставшихся первокурсников вышел темнокожий мальчик. Он сел и позволил Макгонагалл опустить Шляпу ему на голову.

— Я вообще до сегодняшнего дня не знал, какие факультеты существуют, — тихо произнёс Дин.

— Какое блаженство, — произнёс голос на его голове. — Никаких мыслей о древних родах. Никакого страха опозорить дедушку-аристократа. Дин, вы — лучшее, что случилось со мной за последнее время.

— Серьёзно? Почему?

— Потому что вы не пытаетесь доказать мне, какой факультет для вас будет лучше. Вы просто сидите на табурете и ждёте результат.

Дин улыбнулся:

— И куда меня определит такое полное отсутствие информации?

— Туда, где сначала делают, а думают уже в больничном крыле. Вам понравится. ГРИФФИНДОР!

Гриффиндорский стол встретил его аплодисментами. Дин снял Шляпу и занял свободное место неподалёку от Гарри.

После Томаса Дамблдор снова сжал несколько распределений в короткую нарезку. В кадре быстро сменились ученики, которые прежде почти не попадали в объектив, а Шляпа не задерживала церемонию дольше необходимого.

Рон всё это время оставался среди тех, кто ещё ждал своей очереди. Чем меньше вокруг него становилось людей, тем чаще он поглядывал на Макгонагалл и длинный пергамент в её руках.

За гриффиндорским столом Фред тоже это заметил.

— Нервничает.

Джордж посмотрел на младшего брата.

— Может, думает, что Шляпа впервые в истории отправит Уизли в Слизерин.

Перси нахмурился.

— Не говори ерунды.

— Вот теперь я тоже начинаю на это надеяться, — сказал Фред.

Следующее распределение осталось в выпуске всего на несколько секунд: Макгонагалл назвала фамилию, Шляпа почти сразу объявила факультет, и запись перескочила к следующему моменту. Профессор снова посмотрела в список.

— Уизли, Рон.

За гриффиндорским столом Фред мгновенно выпрямился.

—Всё-таки наш.

— Пока ещё нет, — заметил Перси.

Джордж медленно повернулся к нему.

— Я всегда подозревал, что значок старосты тебя испортит.

Рон сделал вид, что ничего этого не слышит, и направился к табурету. Проходя мимо гриффиндорского стола, он мельком посмотрел на Гарри, а тот улыбнулся и поднял большой палец — теперь уже возвращая жест, которым Рон поддержал его перед собственным распределением.

Рон сел, и Макгонагалл надела ему на голову Шляпу.

— Только не говори про моих братьев.

— Я ещё ничего не сказала.

— Но собиралась.

— Вообще-то здесь мысли читаю я.

Рон чуть поморщился.

— Точно.

Шляпа ненадолго притихла, разбираясь в увиденном.

— Их действительно много.

— Братьев?

— И братьев тоже.

Рон вздохнул.

— Просто все они уже чем-то известны. Билл был старостой школы, Чарли отлично играл в квиддич, Перси теперь староста, а Фред и Джордж…

— Фред и Джордж — отдельная проблема.

Рон не удержался от улыбки.

— Вот именно.

— А тебе совсем не хочется оказаться просто следующим Уизли.

Улыбка постепенно исчезла. На этот раз Рон ничего не ответил, и Шляпа несколько секунд молчала вместе с ним.

— Что ж, тогда придётся выяснить, кто такой Рон.

И на весь Большой зал разнеслось:

— ГРИФФИНДОР!

Фред и Джордж одновременно вскочили со своих мест.

— Какая поразительная интрига! — картинно всплеснул руками Фред.

— Весь зал буквально замер от неожиданности! — подхватил Джордж. — Кто бы мог подумать, что Шляпа примет такое радикальное и непредсказуемое решение.

За гриффиндорским столом засмеялись. Перси тоже хлопал, хотя и значительно сдержаннее братьев.

Рон покраснел, стащил Шляпу и поспешил к столу.

— Добро пожаловать в клуб неоправдавшихся надежд на Слизерин, — негромко произнёс Фред, когда брат проходил мимо.

— Заткнись.

Рон наконец добрался до Гарри и сел рядом.

— Я специально попросил её не говорить про братьев.

Гарри посмотрел на Фреда и Джорджа.

— По-моему, против твоих братьев магия бессильна.

Рон мрачно кивнул и спросил:

— Кстати, она с тобой разговаривала. Надеялась выудить из тебя что-то интересное?

— Она предлагала Слизерин, — спокойно ответил Гарри. — Доказывала, что это лучший стратегический выбор для моей карьеры.

Рон резко повернулся, едва не звякнув тарелками:

— Серьёзно? И что ты сделал?

— Сказал, что отказываюсь от этого предложения.

Рон замер, глядя на Гарри с искренним недоумением:

— Так можно было? Просто отказаться от вердикта древнейшего артефакта?

— Рон, если бы у неё было право принудительного распределения, Хогвартс давно превратился бы в тюрьму строгого режима. Разумеется, моё мнение имело решающий вес.

Рон перевёл взгляд на Малфоя, который уже что-то высокомерно объяснял Крэббу и Гойлу.

— Хорошо, что ты это выяснил. Забавно: ты до этого лета вообще ничего не знал о волшебниках, а уже додумался просто поспорить со Шляпой.

Гарри усмехнулся.

После Уизли выпуск снова перескочил вперёд по записи. Несколько оставшихся распределений промелькнули короткой нарезкой: Макгонагалл называла фамилии, Шляпа почти сразу объявляла решения, ученики расходились к своим столам. Последний такой фрагмент закончился громким «СЛИЗЕРИН!», после чего монтаж вернулся к обычной скорости — у списка оставалась последняя строка.

Макгонагалл посмотрела на последнюю строку.

— Забини, Блейз.

Блейз спокойно вышел вперёд. В отличие от многих предыдущих учеников, он не оглядывался ни на один из факультетских столов и сел так, будто несколько сотен наблюдавших за ним людей его совершенно не беспокоили.

Макгонагалл надела на него Шляпу.

— Надеюсь, ты не собираешься долго копаться у меня в голове.

— Почему? Есть что скрывать?

— У всех есть.

Шляпа на секунду притихла.

— Очень честный ответ.

Блейз едва заметно усмехнулся.

— СЛИЗЕРИН!

За последним столом снова раздались аплодисменты. Блейз снял Шляпу и направился к слизеринцам, выбрав свободное место чуть в стороне от Малфоя, Крэбба и Гойла.

Макгонагалл посмотрела на пергамент, убедилась, что последняя строка пройдена, и свернула список.

Последний первокурсник занял место за своим факультетским столом. За время церемонии зрители увидели лишь часть нового курса подробно: остальные распределения Дамблдор оставил в коротких монтажных фрагментах.

Макгонагалл сняла Шляпу с табурета и отнесла её в сторону.

Дамблдор поднялся со своего места.

Дамблдор поднялся со своего места, и разговоры за четырьмя факультетскими столами постепенно стихли.

— Что ж, распределение закончено. Поздравляю наших новых учеников с тем, что теперь у каждого из вас есть факультет, декан, соседи по спальне и ещё три стола людей, с которыми вы сможете спорить о том, чей факультет лучше.

По залу прокатились смешки.

Дамблдор широко развёл руки.

— На сегодня, полагаю, достаточно церемоний. Да начнётся пир!

Он сел.

В ту же секунду пустые блюда на длинных столах наполнились едой. Перед учениками появились жареные цыплята, мясо, картофель, овощи, хлеб, пироги, соусницы и столько всего сразу, что несколько первокурсников просто замерли, не зная, за что хвататься первым.

Гарри посмотрел на ближайшие блюда почти с облегчением. После всего, что продавалось в поезде, жареное мясо, картофель, овощи и хлеб выглядели удивительно привычно.

— Наконец-то нормальная еда.

Рон уже накладывал себе картофель и только довольно кивнул:

— Я же говорил.

Гарри потянулся к большому куску жареного мяса, но не успел подцепить его вилкой: прямо из стола под его рукой внезапно вылетела полупрозрачная человеческая голова. Он резко отдёрнулся и едва не выронил вилку, а вслед за головой из столешницы показались плечи, туловище и руки. Через мгновение рядом с первокурсниками уже завис целый призрак мужчины в старинной одежде.

— Добрый вечер!

Рон перестал жевать, Невилл застыл с хлебом в руке, а Дин Томас машинально отодвинул тарелку чуть дальше. Гарри несколько секунд молча смотрел на неожиданного гостя, после чего всё-таки спросил:

— Вы всегда так появляетесь?

Призрак оглянулся на стол, словно только теперь задумался о выбранном пути.

— Не всегда. Но должен признать, эффект получается хороший.

Несколько старших гриффиндорцев засмеялись, а призрак тем временем церемонно поклонился новым ученикам.

— Сэр Николас де Мимси-Порпингтон. Рад приветствовать вас в Гриффиндоре.

— Почти Безголовый Ник, — тут же добавил один из сидевших неподалёку старшекурсников.

Сэр Николас медленно повернулся к нему.

— Я всё ещё предпочитаю «сэр Николас де Мимси-Порпингтон».

Гермиона сразу заинтересованно посмотрела на его шею.

— Простите, сэр, а как это — почти безголовый?

Ник тяжело вздохнул, будто прекрасно знал, к чему сейчас придётся перейти.

— Этот вопрос мне задают каждый сентябрь.

Он взялся за левое ухо и потянул голову в сторону. Та откинулась с плеча и повисла почти горизонтально, удерживаемая лишь узкой полоской полупрозрачной шеи. Невилл заметно побледнел и выдохнул что-то вроде «О господи», зато Симус, наоборот, подался ближе с совершенно искренним восхищением.

— Вот это да.

Гарри так и остался сидеть с вилкой в руке.

— Теперь понятно.

Ник вернул голову на место, аккуратно поправил воротник и с достоинством объяснил, что для такого результата понадобилось сорок пять ударов тупым топором: палач оказался человеком настойчивым, но совершенно не способным довести начатое до конца.

Гермиона нахмурилась.

— Сорок пять?

— Да.

Дин посмотрел на Ника с новым интересом.

— После сорок четвёртого он не подумал, что, возможно, делает что-то не так?

Ник на мгновение задумался.

— Если и подумал, то не сообщил.

За гриффиндорским столом снова рассмеялись. Невилл после этого осторожно положил хлеб обратно на тарелку и признался, что, пожалуй, продолжит ужин немного позже.

— Не позволяйте моей смерти портить вам аппетит, — любезно сказал Ник.

— Уже поздно, — пробормотал Невилл.

Рон тем временем совершенно спокойно вернулся к еде. Гарри покосился на него, не понимая, как тот может продолжать ужин сразу после демонстрации почти полного обезглавливания.

— Тебя это вообще не беспокоит?

Рон пожал плечами, не переставая есть.

— Я очень голодный.

Следующая склейка перевела запись к столу Хафельпафа, где удивлённые возгласы уже раздавались среди первокурсников. Прямо сквозь каменную стену выплыл полный призрак монаха с таким довольным выражением лица, словно не умер много веков назад, а всего лишь немного опоздал к ужину.

— Добро пожаловать в Хафельпаф! Рад видеть новые лица!

Он неторопливо поплыл вдоль стола, приветствуя первокурсников по очереди. Ханна Аббот улыбнулась ему, Сьюзен немного настороженно поздоровалась в ответ, а Джастин Финч-Флетчли, державший в руках блюдо с пирогом, машинально протянул его Монаху.

Тот посмотрел сначала на пирог, затем на Джастина.

— Очень любезно.

Джастин только теперь сообразил, кому предлагает еду.

— Ой. Простите.

— Ничего страшного. За несколько столетий я научился переживать подобные разочарования с достоинством.

Кадр сменился на стол Ревенклоу, где появилась высокая бледная женщина в длинном платье. Она бесшумно скользнула сквозь каменную стену и медленно поплыла вдоль стола, почти не обращая внимания ни на разговоры, ни на новых учеников. В отличие от добродушного Толстого Монаха, она явно не собиралась приветствовать каждого первокурсника лично.

Терри Бут проводил её взглядом и повернулся к сидевшему рядом старшекурснику.

— Кто это?

— Серая Дама.

Терри ещё раз посмотрел на призрака.

— А почему Серая?

Старшекурсник пожал плечами.

— Без понятия.

Энтони Голдштейн, сидевший неподалёку, удивлённо округлил глаза.

— Серьёзно? Вы ревенкловцы и до сих пор не докопались до истины?

— Парень, за последнюю сотню лет этот вопрос ей задавали примерно десять тысяч раз, — резонно заметил старшекурсник. — Причём в самых разных вариациях, от стихов до логических уравнений. Она игнорирует всех одинаково успешно.

Энтони с новым интересом посмотрел на Серую Даму, словно существование задачи, которую несколько поколений учеников так и не решили, только сделало её привлекательнее.

Терри тоже не собирался сдаваться.

— Значит, идеальная формулировка всё ещё не найдена.

— Ну давай, блесни интеллектом, — предложил старшекурсник.

Терри уже повернулся к Серой Даме и открыл рот, но та как раз проплывала мимо их части стола. Призрак медленно повернула голову и остановила на мальчике холодный высокомерный взгляд.

Вся решимость Терри куда-то исчезла. Он закрыл рот, спокойно потянулся к своему кубку и сделал вид, будто именно это собирался сделать с самого начала.

— Я сначала проведу предварительный анализ данных. Безопасность превыше всего.

Падма Патил усмехнулась.

— Очень по-ревенклоуски.

Старшекурсник рассмеялся, а Серая Дама, не удостоив их ни единым словом, уже бесшумно плыла дальше вдоль стола.

Следующая камера показывала стол Слизерина, где появление факультетского призрака встретили совсем иначе. Разговоры сами собой стали тише, когда из каменной стены медленно выплыл высокий мужчина с мрачным лицом. На его полупрозрачной одежде темнели пятна крови, тяжёлые цепи покачивались при каждом движении, а от самого призрака веяло таким холодом, что сидевшие ближе к краю стола первокурсники невольно притихли.

Крэбб перестал жевать, Гойл тоже отложил вилку, а Пэнси настороженно проводила приближающуюся фигуру взглядом. Драко, напротив, постарался сохранить совершенно невозмутимое выражение лица.

Сидевший рядом старшекурсник заметил реакцию первокурсников и, чуть подавшись к ним, негромко предупредил:

— Главное — если Кровавый Барон остановится рядом с вами, не смотрите ему в глаза.

Пэнси тут же повернулась к нему.

— Почему? Что будет?

Старшекурсник выдержал короткую зловещую паузу.

— О, последствия неприятные. Глаза вылезут из орбит, а волосы станут фиолетовыми.

Драко скептически прищурился.

— Серьёзно? Какое-то сомнительное проклятие.

Пэнси раздражённо выдохнула, уже поняв, что над ними просто издеваются, а Крэбб снова потянулся к жареной курице. В этот самый момент Кровавый Барон, до этого медленно двигавшийся вдоль стола, остановился прямо за спиной шутника.

По столу сразу потянуло ледяным холодом. Изо рта сидевшего напротив Гойла пошёл пар, Крэбб замер с рукой над блюдом, а улыбка старшекурсника начала исчезать, когда он заметил, куда теперь смотрят первокурсники.

Барон несколько секунд молча стоял у него за спиной, глядя сверху вниз на затылок ученика.

— Ладно, раскололи. Я это сам придумал, — уже куда менее уверенно признался старшекурсник. — На самом деле он просто… любит стоять сзади и слушать, как первокурсники верят в глупые сказки.

Драко перевёл взгляд на неподвижного Барона.

— Похоже, про фиолетовые волосы ему особенно понравилось.

Пэнси фыркнула, Гойл невольно усмехнулся, а Крэбб всё-таки решил пока не трогать курицу.

Кровавый Барон ещё несколько секунд сохранял полную неподвижность, после чего так же бесшумно поплыл дальше вдоль стола, не произнеся ни слова. Только когда он оказался достаточно далеко, старшекурсник наконец выдохнул и снова потянулся к своему кубку.

— Добро пожаловать в Слизерин.

Пэнси внимательно посмотрела на него.

— Волосы проверь

Старшекурсник машинально провёл ладонью по голове и тут же заметил её усмешку.

— Очень смешно.

— Спасибо.

Пэнси повернулась к Драко, и они на секунду переглянулись. Тот едва заметно усмехнулся, явно оценив, как быстро она вернула старшекурснику его собственную шутку.

Кадр вернулся к гриффиндорскому столу. Разговор там постепенно вернулся к еде, хотя Почти Безголовый Ник так и остался рядом с первокурсниками. Симуса демонстрация с головой, похоже, не напугала, а только окончательно заинтересовала, и теперь он расспрашивал призрака уже о его жизни.

— Так вы и при жизни были сэром?

Ник заметно оживился.

— Разумеется. Я происходил из благородной семьи, учился здесь, в Гриффиндоре, а позднее служил при королевском дворе. Был посвящён в рыцари и вращался в весьма достойном обществе.

Гермиона, до этого державшая вилку в руке, незаметно отложила её и повернулась к нему всем корпусом. Гарри покосился на неё и сразу понял, что с этого момента ужин для неё временно перестал существовать.

— А за что вас казнили? — спросил Симус.

Достоинство на лице Ника немного померкло.

— Произошло небольшое недоразумение с леди Грив.

— Какое недоразумение? — тут же спросила Гермиона.

Ник посмотрел на неё и, видимо поняв, что отделаться общими словами уже не получится, продолжил:

— У неё были несколько неровные зубы. Я предложил исправить их при помощи магии.

— И?

— Вместо ровных зубов у неё вырос бивень.

Симус фыркнул от неожиданности, Рон на мгновение перестал жевать, а Гермиона нахмурилась ещё сильнее.

— Бивень?

— Очень неудачное стечение магических обстоятельств.

— Вы превратили зуб женщины в бивень.

Ник чуть выпрямился.

— Когда вы формулируете это именно так, звучит значительно хуже.

Гермиона слушала его уже с таким сосредоточенным выражением лица, словно после ужина ей предстояло написать полную биографию сэра Николаса де Мимси-Порпингтона и утром сдать её профессору Макгонагалл.

— И вас за это казнили?

Ник тяжело вздохнул.

— У королевского двора были несколько более строгие представления о врачебных ошибках, чем сейчас. Меня арестовали, лишили волшебной палочки и приговорили к отсечению головы. А дальше, как вы уже успели увидеть, палач тоже допустил небольшую профессиональную ошибку.

Дин усмехнулся.

— Сорок пять раз подряд.

Улыбка на лице Ника заметно померкла. До этого он сам рассказывал о собственной казни с привычной иронией, но чужое веселье, похоже, воспринималось совсем иначе.

— Рад, что последние минуты моей жизни оказались настолько занимательными.

Дин сразу перестал улыбаться.

— Простите, я не хотел…

— Ничего страшного, — с достоинством ответил Ник, хотя голос стал заметно холоднее. — Пожалуй, оставлю вас наслаждаться ужином.

Он выпрямился, привычным движением поправил воротник и поплыл прочь вдоль гриффиндорского стола. Гермиона проводила его взглядом, а затем повернулась к Дину.

— По-моему, это было лишнее.

— Уже понял.

После ухода Ника за гриффиндорским столом на несколько секунд повисла неловкая тишина. Дин уткнулся в тарелку, явно не горя желанием продолжать тему, Гермиона ещё некоторое время смотрела вслед призраку, а потом тоже вернулась к ужину. Симус, только что с таким энтузиазмом расспрашивавший сэра Николаса о его прошлом, благоразумно решил больше не обсуждать казни хотя бы до конца вечера. Невилл же, убедившись, что демонстраций с отрубленной головой больше не предвидится, наконец снова взялся за хлеб.

Гарри наконец добрался до куска мяса, ради которого всё и начиналось. Он положил его себе на тарелку, попробовал и удовлетворённо кивнул.

Рон посмотрел на него.

— Ну?

— Вот теперь нормально.

Рон тоже кивнул и снова занялся ужином.

Кадр сменился.

Дамблдор снова сидел за своим столом, а Фоукс привычно устроился на жердочке позади него.

— Что ж, магглы, первый вечер в Хогвартсе официально завершён. Наши первокурсники получили факультеты, познакомились с преподавателями, узнали, куда им категорически запрещено ходить, и успели поужинать в компании нескольких мертвецов.

Он слегка улыбнулся.

— К слову, появление призраков во время первого пира не случайность. У нас с ними давняя договорённость: каждый год они приходят знакомиться с первокурсниками именно за ужином. Я считаю, что к призракам лучше привыкнуть сразу. Гораздо спокойнее впервые увидеть сэра Николаса в Большом зале, среди нескольких сотен учеников, чем обнаружить его ночью выходящим из стены возле собственной кровати.

Дамблдор ненадолго задумался.

— Хотя появление непосредственно из-под ужина Гарри в договорённость, насколько я помню, не входило. Полагаю, сэр Николас решил проявить инициативу.

Фоукс повернул голову в сторону директора, а Дамблдор продолжил:

— И, конечно, теперь мы знаем главное: Гарри Поттер отправился в Гриффиндор. Распределяющая шляпа всерьёз рассматривала и Слизерин, однако у самого Гарри на этот счёт оказалось довольно определённое мнение.

Он чуть подался вперёд и посмотрел прямо в камеру.

— На этом всё, магглы. Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и не пропускайте следующие выпуски. Гарри Поттер наконец в Хогвартсе, а значит, теперь начнётся самое интересное

Дамблдор улыбнулся и поднял руку в прощальном жесте.

— До встречи в следующем выпуске. Постараюсь к тому времени сохранить всех первокурсников в целости и сохранности.

Он на секунду задумался.

— По крайней мере, в относительной.

Экран погас

Глава 8: Как первокурсники осваиваются в Хогвартсе

На экране появился знакомый кабинет директора. Дамблдор сидел за столом, а Фоукс привычно устроился на жердочке позади него.

— WHAT IS UP, MUGGLES!

Дамблдор широко улыбнулся в камеру.

— Сегодня мы посмотрим, как наши первокурсники осваивались в Хогвартсе в течение первой недели. Для некоторых самым сложным испытанием станет расписание, для некоторых — лестницы, а некоторые успеют выяснить, насколько далеко сова готова зайти ради доставки одного письма.

Дамблдор немнго помолчал

— Однако прежде я должен показать вам запись, сделанную рано утром второго дня.

Кадр сменился.

Скрытая камера показывала тот же кабинет с другого ракурса. За окнами только начинало светлеть. Дамблдор сидел за столом с чашкой чая, когда в дверь постучали.

— Войдите.

Фред и Джордж появились в кабинете вместе. Их непривычно серьёзные лица заставили Дамблдора отставить чашку ещё до того, как дверь закрылась.

— Доброе утро, мистеры Уизли. Если вы решили навестить директора до завтрака по собственной воле, полагаю, у вас есть веская причина.

Фред переглянулся с братом и полез под мантию.

— Есть. Но сначала нам немного стыдно признаться в одной вещи. Мы кое-что украли у Филча.

Дамблдор чуть приподнял брови.

— Карту Мародёров?

Рука Фреда замерла под мантией. Джордж медленно повернул голову к брату.

— Значит, признание можно было пропустить.

Фред всё-таки достал сложенный кусок старого пергамента и положил его на стол.

— Оно всё равно было весьма достойным, — заметил Дамблдор, переводя взгляд на карту. — Продолжайте.

Фред положил пергамент на стол и развернул его вместе с Джорджем.

— Вчера мы нашли на ней кое-что странное. В спальне первокурсников Гриффиндора появилось имя человека, которого там совершенно точно быть не должно.

Он нашёл нужный участок и ткнул в него пальцем.

— Какой-то Пидер…

Джордж тут же толкнул его локтем.

Фред осёкся, заметил взгляд брата и кашлянул.

— Простите. Питер. Питер Петтигрю.

Дамблдор перевёл взгляд на указанное место карты. Ни удивления, ни вопросов не последовало, но близнецы пока этого, похоже, не заметили.

— Сначала мы решили, что Карта ошибается, — продолжил Джордж. — Поэтому поднялись в спальню и проверили. Там Рон, Поттер, Долгопупс, Финниган и Томас. Никакого Петтигрю.

— Но точка никуда не исчезла, — подхватил Фред. — Мы посмотрели ещё раз. Потом снова заглянули в спальню. Потом Джордж заметил кое-что совсем интересное.

Джордж провёл пальцем по карте.

— Питер двигался, когда двигалась крыса Рона. Останавливался, когда останавливалась она. Мы проверили несколько раз.

Фред постучал ногтем возле имени.

— Так что либо у Карты очень специфическое чувство юмора, либо Короста — анимаг.

Дамблдор ещё раз посмотрел на отмеченную точку и спокойно откинулся на спинку кресла.

— Карта работает исправно. Крыса вашего брата действительно является Питером Петтигрю.

Близнецы уставились на него. Они явно ожидали удивления, вопросов или хотя бы сомнений, но директор произнёс это так, словно сообщил им давно известный факт.

Фред первым нарушил молчание.

— Профессор… судя по вашей реакции, вы не только знаете, кто такой Петтигрю. Вы и про крысу знали.

— Знал, — ответил Дамблдор уже без прежней улыбки. — И до сих пор у меня были причины не вмешиваться. Теперь ситуация несколько изменилась, потому что о ней узнали вы двое.

Джордж медленно посмотрел на брата, потом снова на директора.

— То есть всё это время вы знали, что наш младший брат несколько лет убирает какахи за взрослым мужиком?

Фред покосился на него.

— Ты удивительно быстро нашёл самую важную часть этой истории.

— Я просто пытаюсь представить жизнь Рона после того, как он об этом узнает.

Дамблдор ничего на это не ответил. Он ещё раз осмотрел Карту, затем аккуратно подтянул её к своей стороне стола.

— Её я пока оставлю у себя. Карта может пригодиться мне для некоторых дел. Когда необходимость отпадёт, верну.

Фред с Джорджем переглянулись. Карта была слишком ценной вещью, чтобы расставаться с ней охотно, но после короткого молчания оба всё же кивнули.

Дамблдор сложил пергамент и отложил его в сторону.

— Есть ещё одна просьба. О том, что вы обнаружили, пока никому не следует рассказывать. В особенности Рону.

На этот раз близнецам даже не понадобилось переглядываться.

— Нет, профессор, — ответил Фред. — С Картой ладно, но это уже другое.

Джордж согласно кивнул.

— Это наш брат. По-моему, Рон имеет право знать.

Дамблдор на мгновение прикрыл рот рукой, переждал возникшую улыбку и снова посмотрел на них серьёзно.

— Рон узнает правду. Просто не сейчас. Петтигрю не знает, что раскрыт, и я предпочёл бы пока сохранить это положение вещей.

Фреду объяснение явно не понравилось.

— А он всё это время будет рядом с Роном.

— Я прослежу, чтобы Питер Петтигрю не причинил вашему брату вреда, — спокойно ответил Дамблдор. — Это я вам обещаю.

Главную тревогу с лиц близнецов это сняло, однако убеждать их молчать оказалось недостаточно. Джордж опёрся ладонями о край стола.

— Это хорошо. Но он всё равно заслуживает узнать, с кем делил комнату все эти годы.

Дамблдор некоторое время молча смотрел на обоих.

— Сто галлеонов.

Теперь замолчали уже близнецы.

Фред слегка нахмурился, словно не был уверен, что правильно расслышал.

— Профессор… вы сейчас предлагаете нам деньги за то, чтобы мы ничего не сказали Рону?

— Именно это я и предлагаю.

Фред покачал головой.

— Нет. Даже не обсуждается.

Дамблдор взял чашку и совершенно спокойно сделал глоток.

— Двести пятьдесят.

На этот раз категорического ответа не последовало. Фред посмотрел на Джорджа, а тот задержал взгляд на директоре заметно дольше, чем после первой суммы.

— Заманчиво… — наконец признал Джордж. — Но это всё-таки наш младший брат.

Дамблдор поставил чашку на блюдце.

— Пятьсот.

Близнецы снова переглянулись, но директор ещё не закончил.

— И когда вы действительно соберётесь открыть тот магазин приколов, о котором столько говорите, я помогу вам с помещением.

Фред медленно повернулся к Дамблдору.

Джордж тоже перестал улыбаться — теперь уже исключительно от серьёзности предложения.

— Вы и про магазин знаете?

— Мистер Уизли, вы обсуждаете его значительно чаще, чем вам кажется.

Несколько секунд братья молчали. Джордж посмотрел на Фреда, потом на лежащую возле Дамблдора Карту и снова на брата.

— Ну… в принципе, он не самый наш лучший брат.

Фред уставился на него.

— Джордж.

— Что? Дамблдор уже пообещал, что с ним ничего не случится. Мы сейчас обсуждаем исключительно сроки получения информации.

Фред хотел возразить, но вместо этого задумался. В его лице медленно появилось то же выражение, что и у брата.

— Чарли действительно лучше.

— Намного.

Оба снова посмотрели на Дамблдора.

— Пятьсот и помощь с магазином? — уточнил Фред, теперь уже явно проверяя условия сделки целиком.

Дамблдор кивнул.

— В обмен на то, что история Питера Петтигрю пока останется между нами.

Фред протянул руку через стол.

— Ладно. Но если Рону начнёт что-нибудь угрожать, деньги уже ничего не меняют.

Дамблдор пожал ему руку.

— Разумеется. Я уже дал вам слово относительно безопасности вашего брата.

На этом вопрос для близнецов, похоже, был закрыт. Джордж направился к двери первым, а Фред уже собирался последовать за ним, когда вдруг остановился.

— Профессор, а пятьсот когда?

— После завтрака.

Фред сразу повеселел.

— Тогда мы полностью поддерживаем ваше решение тщательно разобраться в ситуации.

Джордж открыл дверь.

— Очень тщательно.

Они вышли из кабинета.

Кадр сменился.

Дамблдор снова сидел перед камерой в своём кабинете, а Фоукс привычно устроился на жердочке позади него.

— Что ж, с утренними неожиданностями пока закончим. Наши первокурсники провели в Хогвартсе уже неделю: познакомились с преподавателями, получили первые домашние задания и постепенно начали понимать, как вообще устроена жизнь в замке.

Он улыбнулся.

— Посмотрим, как они обустроились.

Кадр сменился.

Скрытая камера показывала коридор возле гостиной Хафельпафа. Перед рядом больших деревянных бочек стояли Эрни Макмиллан, Джастин Финч-Флетчли, Сьюзен Боунс и ещё несколько первокурсников. Эрни уверенно подошёл к нужной бочке и начал простукивать ритм, которому их научили ещё в первый вечер. Первые удары прозвучали правильно, но ближе к концу он слегка сбился.

Из соседней бочки тут же донеслось оглушительное:

— АПЧХИ!

Крышка распахнулась, выпустив целое облако мягких жёлтых перьев. Они мгновенно окружили Эрни, облепили волосы, мантию и плечи, а по коридору разнёсся лёгкий сладкий запах мёда. Несколько перьев ещё медленно кружились вокруг него, пока сам Эрни неподвижно стоял посреди этого великолепия, стараясь сохранить остатки достоинства.

Джастин секунду смотрел на него, но не выдержал и рассмеялся.

— О боже, Эрни! Ты теперь похож на гигантского шмеля! Или на очень важного цыплёнка!

Сьюзен тоже засмеялась, а Эрни молча снял с плеча длинное жёлтое перо и с укором посмотрел на Джастина.

Как раз в этот момент из-за поворота появился Седрик Диггори. Он заметил первокурсников возле входа, потом покрытого перьями Эрни и сразу понял, что произошло.

— На ритме сбился?

Эрни нехотя кивнул. Седрик подошёл к бочкам и ещё раз медленно простучал правильную последовательность, специально не торопясь, чтобы младшие успели её запомнить. На этот раз проход в гостиную спокойно открылся, не сопровождая успех ни чиханием, ни новыми перьями.

За кадром раздался голос Дамблдора:

— У Хафельпафа довольно мягкая система напоминаний. Если ученик забывает правильный ритм, его не наказывают. Ему просто дают время пахнуть мёдом и выглядеть так, чтобы второй раз ошибаться уже совершенно не хотелось.

Кадр сменился.

Теперь запись шла из-под стеклянного купола одной из теплиц. За длинными рабочими столами занимались первокурсники Хафельпафа, перед которыми стояли глиняные горшки с землёй и молодыми прыгучими луковицами. Профессор Помона Стебель в испачканном землёй фартуке ходила между рядами, проверяя работу учеников.

— Так, первокурсники! Возьмите кусочки пергамента и обязательно подпишите свои горшки, чтобы на следующей неделе не перепутать прыгучие луковицы.

Большинству учеников хватило нескольких секунд. Джастин кособоко нацарапал на клочке пергамента «Джастин Ф.» и прилепил его к глине, Эрни аккуратно вывел своё полное имя размашистым почерком, а Сьюзен просто написала «Сьюзен Боунс» и вернулась к растению.

Ханна Аббот тем временем достала линейку, тонкое перо и несколько пузырьков цветных чернил. Пока остальные уже закончили, она аккуратно, по миллиметрам расчертила свой кусок пергамента и начала заполнять одну графу за другой:

Имя растения: Прыгучая луковица (обыкновенная)  Дата пересадки: 4 сентября   Стол: 4  Студент: Ханна Аббот  График полива и заметки:

Джастин заметил, что она всё ещё занята подписью, наклонился через стол и несколько секунд рассматривал получившуюся табличку.

— Ханна, мы их через неделю пересаживаем, а не оформляем им свидетельство о рождении.

Сьюзен тоже заглянула через плечо и прочитала последнюю строчку.

— График полива и заметки?

— Я буду записывать, когда её поливали и что с ней происходило, — объяснила Ханна. — Тогда ничего не перепутается.

Джастин посмотрел на маленькую луковицу.

— Что с ней происходило? Ханна, это луковица.

— Магическая.

— Всё равно луковица.

Эрни, услышав разговор, тоже взглянул на аккуратно расчерченный пергамент.

— Вообще-то удобно. Если с растением что-нибудь случится, можно будет понять когда.

Джастин сразу повернулся к нему.

— Не поддерживай её. Не хватало чтоб нас всех заставили делать также.

В этот момент возле их стола остановилась профессор Стебель. Она посмотрела сначала на луковицу, затем на табличку Ханны, спокойно прочитала все пункты и задержалась на последней графе.

— Мисс Аббот, я попросила подписать горшок, а не завести растению медицинскую карту.

Ханна немного смутилась, но табличку убирать не стала.

— Но если записывать полив и изменения, потом будет легче понять, всё ли с ним в порядке.

Профессор Стебель ещё раз взглянула на таблицу.

— Боюсь представить, что произойдёт, когда я действительно попрошу вас вести дневник наблюдений.

Джастин засмеялся.

— Ей понадобится второй горшок. Для записей.

Сьюзен улыбнулась, Эрни снова посмотрел на собственную табличку с одним именем, а Ханна невозмутимо поправила пергамент, чтобы тот стоял ровно по центру горшка.

За кадром снова раздался голос Дамблдора:

— Во время распределения Шляпа предположила, что мисс Аббот обладает редким талантом к порядку. К четвёртому сентября стало понятно, что даже она несколько недооценила масштаб происходящего.

Кадр сменился.

В следующем фрагменте первокурсники сидели за партами в одном из учебных кабинетов. Перед каждым стояла небольшая деревянная шкатулка, которую требовалось открыть только что изученным заклинанием. Судя по происходящему в классе, простота задания оказалась несколько преувеличена: у Джастина крышка даже не дрогнула, Эрни уже третий раз тщательно повторял движение палочкой, а за соседним столом чья-то шкатулка начинала слегка дымиться после каждой попытки.

Сьюзен произнесла заклинание ещё раз, посмотрела на неподвижную крышку и вместо очередной попытки взяла шкатулку в руки. Она осмотрела боковые стороны, перевернула её и заметила маленькую металлическую пластинку на дне.

— Тут что-то написано.

Джастин перестал махать палочкой.

— Что?

Сьюзен прочитала вслух:

— Перед применением заклинания снять предохранительную защёлку.

Джастин медленно опустил палочку. Эрни перевернул свою шкатулку и обнаружил такую же защёлку.

— Мы всё это время пытались колдовать на запертую коробку?

Сьюзен посмотрела на настенные часы.

— Девять минут.

Она сдвинула маленький рычажок, поставила шкатулку обратно на парту и снова произнесла заклинание. Крышка немедленно распахнулась.

Джастин тоже снял защёлку, но перед тем как попробовать ещё раз, возмущённо посмотрел на нижнюю сторону своей коробки.

— Кто вообще пишет инструкцию снизу?

— Тот, кто хочет проверить, догадаешься ли ты её поискать, — ответила Сьюзен.

Эрни открыл свою шкатулку со второй попытки, а Джастин ещё несколько секунд смотрел на Сьюзен.

— Знаешь, это ужасно раздражающе разумно.

— Спасибо.

За кадром раздался голос Дамблдора:

— Мисс Боунс за первую неделю обнаружила довольно редкое для начинающего волшебника качество: способность предположить, что далеко не всякую проблему необходимо немедленно атаковать волшебной палочкой.

Кадр сменился.

Последняя запись хафельпаффской подборки показывала класс зельеварения. Между рядами котлов медленно ходил профессор Снейп, пока первокурсники следили за содержимым своих котлов и старались лишний раз не привлекать его внимания.

Снейп остановился у его стола и несколько секунд смотрел на содержимое котла с таким выражением, словно оно оскорбило его лично.

— Финч-Флетчли... Посмотрите на это. То, что булькает в вашем котле, напоминает не зелье от прыщей, а сточные воды лондонской подземки. Вы должны были измельчить змеиные клыки в мелкий порошок, а у вас там куски, которыми ещё можно кого-нибудь укусить.

Джастин, однако, слушал профессора с таким вниманием, будто тот проводил для него индивидуальный урок. Он посмотрел на собственную разделочную доску, кивнул, быстро записал несколько слов в лежавший рядом блокнот и снова поднял глаза на Снейпа.

— Я вас понял. Спасибо, профессор. А насколько мелким должен быть порошок? Совсем как мука или чуть крупнее?

Снейп несколько секунд молча смотрел на него, явно не ожидая, что его разнос закончится дополнительным вопросом. Затем взял со стола один из оставшихся змеиных клыков, бросил его в ступку и несколькими уверенными движениями растёр почти в однородный порошок.

— Если вы всё-таки намерены приготовить зелье, а не содержимое канализационной трубы, клыки должны быть измельчены примерно до такой консистенции.

Джастин тут же наклонился ближе, внимательно рассмотрел порошок в ступке и довольно кивнул.

— О! Вот теперь понятно. Спасибо, профессор.

— Мистер Финч-Флетчли, вы понимаете, что я только что крайне нелестно отозвался о вашей работе?

Джастин немного удивился самому вопросу.

— Ну да. Но вы же сказали, что именно я сделал неправильно.

За соседним столом Сьюзен уже улыбалась, стараясь не отвлекаться от собственного котла. Снейп задержал взгляд на Джастине ещё на несколько секунд, однако тот совершенно спокойно взял ступку и принялся измельчать оставшиеся змеиные клыки уже так, как ему показали. В итоге профессор молча развернулся и продолжил обход класса.

За кадром раздался голос Дамблдора:

— Профессор Снейп привык, что после подобных замечаний ученики обычно пугаются, обижаются или стараются больше не попадаться ему на глаза. Мистер Финч-Флетчли почему-то решил, что ему бесплатно досталась индивидуальная консультация.

Камера показала Джастина, который уже старательно растирал в ступке следующий змеиный клык, время от времени сверяясь с образцом, который ему только что показал Снейп.

Дамблдор добавил:

— Возможно, в другой раз мы проверим, сумеет ли мистер Финч-Флетчли с той же вежливостью обсудить чистоту школьных коридоров с Аргусом Филчем.

Тем временем Снейп продолжил обход класса и вскоре остановился возле Драко Малфоя. Он внимательно осмотрел содержимое котла, проверил цвет зелья и едва заметно кивнул.

— Правильный оттенок и консистенция. Пять баллов Слизерину.

Драко довольно улыбнулся и снова взялся за работу. За соседним столом Пэнси Паркинсон заметила, что Миллисента Булстроуд собирается добавить иглы дикобраза, не сняв котёл с огня, и успела остановить её прежде, чем ингредиенты оказались внутри.

— Хорошая внимательность, мисс Паркинсон. Ещё три балла Слизерину, — немедленно произнёс Снейп.

Через несколько минут очередь дошла до Крэбба и Гойла. Крэбб потянулся за очередным ингредиентом и едва не задел локтем стоявший у самого края стола пузырёк. Гойл успел поймать его прежде, чем тот опрокинулся.

— Два балла Слизерину за предусмотрительность, мистер Гойл.

Пэнси проводила профессора взглядом и наклонилась к Блейзу Забини, который спокойно помешивал своё зелье, будто ничего необычного вокруг не происходило.

— Если так пойдёт дальше, к концу урока нам выдадут Кубок школы.

Блейз даже не поднял головы.

— Не мешай декану работать.

На другом конце класса Джастин как раз закончил измельчать очередной змеиный клык. Он сравнил получившийся порошок с тем, который ему показал Снейп, довольно кивнул, потом посмотрел на профессора и поднял руку.

— Профессор Снейп, а мне баллы за то, что я исправился, будут?

Снейп медленно повернулся к нему.

— Минус пять баллов Хафельпафу за выпрашивание баллов, мистер Финч-Флетчли.

Джастин опустил руку.

— Понял. Больше не буду.

Пэнси поспешно прикрыла рот ладонью, а Блейз на этот раз всё-таки оторвался от котла и посмотрел вслед Снейпу. Профессор же с совершенно невозмутимым видом продолжил обход, словно только что продемонстрировал образцовое применение школьной системы поощрений.

За кадром раздался голос Дамблдора:

— Профессор Снейп относится к системе факультетских баллов с исключительной объективностью. Во всяком случае, именно так профессор Снейп описывает её мне.

Кадр сменился.

Следующая запись показывала Драко и Пэнси, которые уже несколько минут шли по одному из верхних коридоров. Драко уверенно держался впереди, однако Пэнси начала подозревать неладное, когда на стене перед ними во второй раз появился портрет полного волшебника с красным попугаем на плече.

Она остановилась.

— Мы здесь уже были.

— Не были.

Пэнси указала на портрет.

— Он пять минут назад спросил, почему у тебя такая причёска.

Волшебник немедленно оживился.

— И ответа я, кстати, так и не получил.

Драко сделал вид, что не слышал ни его, ни Пэнси, и свернул в соседний проход.

— Я знаю, куда идти. Отец рассказывал мне про Хогвартс.

Через несколько минут тот же портрет снова возник впереди.

— О, причёска вернулась! — обрадовался волшебник.

Пэнси посмотрела на Драко уже без всякой попытки скрыть улыбку.

— Давай спросим дорогу.

— Малфои не спрашивают дорогу.

Пэнси тут же повернулась к портрету.

— Где кабинет профессора Макгонагалл?

Волшебник с красным попугаем довольно оживился и указал рукой в соседний проход.

— По этому коридору до конца, потом налево, вверх по лестнице и ещё раз налево.

— Спасибо, — сказала Пэнси и сразу направилась в указанную сторону.

— Я думала, Малфои не спрашивают дорогу.

Драко невозмутимо поправил мантию.

— Я и не спрашивал. Малфои умеют пользоваться информацией, добытой другими.

Пэнси посмотрела на него.

— Удивительно удобное семейное правило.

За кадром снова появился Дамблдор:

— К третьему дню мистер Малфой освоил одну из важнейших особенностей Хогвартса: если идти достаточно уверенно, окружающие довольно долго не замечают, что ты понятия не имеешь, куда идёшь.

Кадр сменился.

Крэбб и Гойл столкнулись с похожей проблемой, но выбрали несколько иной способ её решения. Камера поймала их возле лестницы, где они уже второй раз оказались перед портретом сухопарого волшебника в тёмно-синей мантии. Тот, заметив возвращение мальчиков, поспешно уткнулся в книгу.

Гойл остановился перед рамой.

— Ты опять неправильно сказал.

Волшебник даже не поднял глаз.

— Возможно, вы неправильно меня поняли.

— Ты сказал: «вторая лестница направо», — напомнил Крэбб.

— Значит, следовало выбрать правильную вторую лестницу.

Крэбб некоторое время смотрел на него, затем совершенно спокойно снял портрет со стены. Волшебник мгновенно забыл про книгу, а Гойл подхватил раму с другой стороны, и оба двинулись дальше по коридору.

— Немедленно верните меня на место! Я нахожусь на этой стене сто двадцать семь лет!

Гойл лишь удобнее перехватил край рамы.

— Где кабинет трансфигурации?

— Я отказываюсь участвовать в этом вопиющем вандализме!

Крэбб остановился.

— Тогда скинем тебя с самого верхнего этажа.

Портрет замолчал. Гойл добавил:

— Вместе с рамой.

— НАЛЕВО! На следующем перекрёстке налево, потом вверх по лестнице и через галерею с гобеленами!

Крэбб снова пошёл вперёд.

— Ну наконец-то!

Через пару поворотов им навстречу попались Драко и Пэнси. Пэнси остановилась и несколько секунд смотрела на огромную картину, которую Крэбб и Гойл несли между собой.

— Вы зачем украли портрет?

— Не украли, — ответил Гойл. — Он нас ведёт.

— Я ПОХИЩЕН! — возмутился волшебник.

Крэбб слегка приподнял свой край рамы.

— Верхний этаж помнишь?

— Прямо! — немедленно сообщил портрет. — До конца коридора прямо!

Пэнси проводила процессию взглядом.

— А ведь работает.

Драко тоже посмотрел им вслед.

— Я ничего не видел.

За кадром прозвучал голос Дамблдора:

— Большинство первокурсников примерно за неделю научились пользоваться портретами, чтобы находить дорогу по замку. Мистеры Крэбб и Гойл несколько усовершенствовали систему.

Кадр сменился.

Ещё одна запись показывала коридор возле подземелий. Аргус Филч как раз закончил оттирать участок пола после очередной выходки Пивза и теперь с мрачным удовлетворением осматривал чистые каменные плиты. Увидев приближавшихся Миллисенту Булстроуд и Блейза Забини, он немедленно перегородил им дорогу щёткой.

— Обходите. Я только что вымыл пол!

Миллисента посмотрела на блестящие плиты, затем на собственные ботинки и, не меняя направления, пошла прямо вперёд.

— Я что сказал?!

Она остановилась уже посреди вымытого участка и подняла одну ногу, показывая подошву.

— У меня чистая обувь.

Филч явно не ожидал подобного аргумента. Блейз тем временем внимательно осмотрел свои ботинки и совершенно спокойно последовал за Миллисентой.

— У меня тоже.

— Я не разрешал вам здесь ходить!

Миллисента обернулась через плечо.

— Но мы ничего не испачкали.

Филч уже собирался объяснить обоим, насколько мало его интересует чистота их обуви, когда из-за угла появились Джастин Финч-Флетчли и Ханна Аббот, возвращавшиеся из теплиц. На ботинках Джастина ещё оставалась земля, и первый же шаг по коридору оставил на камне отчётливый след.

Филч перевёл взгляд на след, потом на Джастина.

— Ещё одни! Вы у меня все будете три недели чистить доспехи в Зале наград! Без магии!

Джастин посмотрел под ноги, сразу понял причину его ярости и вместо испуга широко улыбнулся.

— О, вы абсолютно правы, мистер Филч! Я действительно не вытер обувь после теплиц. Огромное спасибо за замечание. Вы так здорово следите за порядком: Хогвартс огромный, а вы сразу заметили один грязный след. Я в следующий раз обязательно проверю ботинки.

Филч открыл рот, но слова словно застряли в горле. Издав непонятный кряхтящий звук, он резко развернулся и стремительно ушёл прочь по коридору, что-то сердито бормоча себе под нос. Миссис Норрис поспешила следом.

Миллисента проводила его взглядом.

— Ты сейчас серьёзно?

Джастин удивлённо посмотрел на неё.

— А что?

Ханна невозмутимо поправила ремень сумки.

— Он правда такой.

За кадром раздался голос Дамблдора:

— Кажется, совсем недавно я предлагал проверить, сумеет ли мистер Финч-Флетчли так же вежливо обсудить чистоту коридоров с Аргусом Филчем.

Последовала короткая пауза.

— Проверили.

Кадр сменился.

Первая запись из Ревенклоу показывала площадку перед входом в факультетскую гостиную. Несколько первокурсников возвращались после занятий и уже успели привыкнуть к тому, что вместо пароля бронзовый орёл на двери каждый раз задаёт новый вопрос. На этот раз впереди оказался Терри Бут. Орёл повернул к нему голову и произнёс:

— Что можно нарушить, даже не прикоснувшись к нему?

Терри почти сразу ответил:

— Обещание.

Замок щёлкнул, дверь начала открываться, однако Терри почему-то не двинулся с места. Он нахмурился и посмотрел на орла.

— Хотя это не единственный ответ.

Стоявший позади Энтони Голдштейн уже собирался пройти внутрь, но остановился. Орёл тоже замер с приоткрытой дверью.

— Продолжай.

Терри явно воспринял это как приглашение.

— Тишину тоже можно нарушить, не прикасаясь к ней. Правило можно нарушить. Закон. Договор. Ещё можно нарушить порядок, хотя тут зависит от того, что считать прикосновением. Если я передвину предмет палочкой, я к нему не прикасался, но порядок уже нарушил.

За спиной Терри постепенно собрались ещё несколько учеников. Майкл Корнер сначала слушал с интересом, затем взглянул на открытую дверь, через которую никто почему-то не входил.

— Терри, она тебя уже пропустила.

— Я знаю. Но вопрос неточный.

Бронзовый орёл слегка наклонил голову.

— Как бы ты сформулировал его точнее?

Этого оказалось достаточно. Терри шагнул ближе и уже совершенно серьёзно начал объяснять, что необходимо либо уточнить категорию объекта, либо спросить о наиболее очевидном ответе, иначе задача допускает слишком много решений. Энтони некоторое время терпеливо слушал, после чего просто обошёл его и вошёл в гостиную. За ним потянулись остальные.

Через пару минут возле двери остались только Терри и бронзовый орёл.

— Если добавить «данное другому человеку», — рассуждал Терри, — тогда «обещание» уже подходит намного лучше. Хотя договор тоже остаётся...

Из открытого прохода высунулась голова Майкла.

— Терри, ты собираешься сегодня заходить?

— Сейчас. Мы почти исправили вопрос.

Орёл неожиданно произнёс:

— А если правильных ответов несколько, делает ли это вопрос плохим?

Терри замолчал.

Майкл обречённо закрыл глаза.

— Всё. Мы его потеряли.

За кадром раздался голос Дамблдора:

— В Ревенклоу дверь в гостиную открывается тому, кто способен найти ответ на заданный вопрос. К концу первой недели выяснилось, что мистер Бут представляет несколько иную проблему: иногда после правильного ответа он отказывается заходить.

Кадр сменился.

Запись показывала Энтони Голдштейна на одной из центральных лестниц Хогвартса. В руках у него был лист пергамента, покрытый стрелками, цифрами и короткими пометками. Он дождался, пока лестница медленно повернётся к соседней галерее, посмотрел на часы и записал время.

Подошедший Майкл Корнер заглянул ему через плечо.

— Ты что делаешь?

— Выясняю, когда они двигаются. Эта повернулась в девять семнадцать, потом в девять сорок две и в десять семь. Ровно двадцать пять минут.

Майкл ещё раз посмотрел на исписанный пергамент.

— Ты составляешь расписание лестниц?

— Если они двигаются по расписанию, можно заранее выбирать самый быстрый маршрут.

Запись перескочила вперёд. Теперь Энтони сидел на ступенях уже с тремя листами пергамента и переносил результаты в аккуратную схему. Ещё одна смена кадра показала его возле другой лестницы: он сверился с часами, сделал очередную отметку и довольно обвёл несколько совпавших интервалов.

За кадром прозвучал голос Дамблдора:

— Четыре дня мистер Голдштейн записывал каждое перемещение лестниц, которое ему удавалось увидеть. К утру пятницы он был совершенно уверен, что нашёл закономерность.

Следующая запись уже показывала Энтони вместе с Терри и Лизой на лестничной площадке. Он сверился со своей схемой и указал на неподвижную лестницу перед ними.

— Сейчас она повернёт налево.

Прошло несколько секунд. Лестница осталась на месте. Энтони нахмурился и снова посмотрел на часы, а затем механизм наконец пришёл в движение — только лестница спокойно повернула направо.

Энтони медленно посмотрел сначала на неё, потом на свою схему.

— Она нарушила график.

Терри заглянул в расчёты.

— Может, у неё изменилось расписание?

Энтони достал перо и с явным неудовольствием зачеркнул целую колонку.

— Лестницы не должны самостоятельно менять расписание.

За кадром снова появился Дамблдор:

— На пятый день мистер Голдштейн перешёл к следующей гипотезе: лестницы прекрасно знают своё расписание и намеренно отказываются ему следовать.

Кадр сменился.

Следующая запись показывала совятню. Лиза Турпин протянула Терри Буту запечатанный конверт. Тот прочитал надпись на лицевой стороне — «Майклу Корнеру. Хогвартс» — и с сомнением посмотрел на друзей.

— Ну факультет-то можно было написать.

Майкл сразу покачал головой.

— Нет, в этом и смысл. Лиза правильно сделала. Ты говоришь, что сова сама находит человека, значит, никакой Ревенклоу ей не нужен. Пусть попробует отыскать меня только по имени.

Терри ещё раз посмотрел на конверт, но отсутствие подробного адреса его совершенно не смутило.

— Всё равно найдёт. Сове нужен человек, а не номер комнаты.

Майкл усмехнулся и указал куда-то вниз, на огромный замок под башней.

— Здесь сотни комнат, куча коридоров, башни, подземелья. Через двадцать минут я могу оказаться вообще где угодно. И что она будет делать — обыскивать Хогвартс этаж за этажом?

— Не знаю, что она будет делать, — ответил Терри. — Но письмо тебе принесёт.

Лиза перевела взгляд с одного на другого и кивнула на конверт в руках Терри.

— Тогда проверим. Мы с Майклом сейчас уйдём, а ты отправишь письмо через двадцать минут.

Терри убрал конверт.

— Договорились.

Майкл уже направился к выходу вместе с Лизой.

— Готовься проиграть.

За кадром раздался голос Дамблдора:

— На четвёртый день мистер Бут и мистер Корнер обнаружили, что придерживаются совершенно разных взглядов на работу совиной почты. К счастью, мисс Турпин предложила способ выяснить, кто из них прав.

После небольшой паузы директор добавил:

— Для Ревенклоу спор, который можно превратить в эксперимент, обычно долго спором не остаётся.

Кадр сменился.

Камера показывала Майкла и Лизу, спускавшихся по винтовой лестнице из башни. Оба шли быстро, понимая, что двадцать минут начались ещё в совятне, и перебирали варианты прямо на ходу.

— Библиотека отпадает, — сказал Майкл. — Там нас кто-нибудь увидит. Пустой класс тоже слишком просто.

Лиза придержала сумку, когда они свернули на следующую лестницу.

— Тогда предлагай что-нибудь сложнее.

Майкл задумался лишь на секунду.

— Запретный коридор на третьем этаже.

Лиза сразу повернула к нему голову.

— Тот самый, где Дамблдор обещал мучительную смерть?

— Именно. Там точно никто не будет мешать.

Она несколько секунд смотрела на него, пока Майкл сохранял совершенно серьёзное выражение лица.

— Мы проверяем совиную почту, а не предупреждения директора.

Майкл всё-таки усмехнулся.

— Ладно. Найдём место, где вероятность умереть немного ниже.

Они продолжили спускаться и вскоре свернули в тихий боковой коридор, где почти не было учеников. Майкл уже прошёл мимо большого выцветшего гобелена, когда заметил за его краем полоску тёмного дерева. Он вернулся, отодвинул тяжёлую ткань и обнаружил скрытую за ней узкую дверь.

— Вот это уже интереснее.

Лиза придержала гобелен, пока Майкл открыл дверь и заглянул внутрь. За ней оказалась небольшая кладовая, заставленная старой мебелью, пустыми рамами и покрытыми пылью коробками. Никаких окон внутри не было, а стоило отпустить ткань, как дверь снова почти полностью исчезала за гобеленом.

Майкл довольно улыбнулся.

— Терри даже не знает, на каком мы этаже.

Лиза тоже заглянула внутрь.

— Если сова найдёт тебя здесь, признаешь, что проиграл?

— Признаю.

Они скрылись в кладовой, дверь закрылась, а тяжёлый гобелен вернулся на место.

За кадром снова появился Дамблдор:

— Камеры внутри этой кладовой у меня, к сожалению, нет. До сегодняшнего дня я даже не подозревал, что она может понадобиться для исследования почтовой системы Хогвартса.

Пустой коридор несколько секунд оставался в кадре.

— А поскольку следующие двадцать минут можно посвятить исключительно наблюдению за гобеленом, предлагаю воспользоваться одним из величайших достижений маггловского видеомонтажа.

Запись перескочила вперёд.

Коридор выглядел точно так же, однако вскоре из-за поворота появилась школьная сова с небольшим конвертом на лапе. Она уверенно пролетела мимо ближайших дверей, добралась до выцветшего гобелена и резко затормозила. Сделав короткий круг возле стены, птица уцепилась когтями за ткань рядом со скрытым входом и несколько раз настойчиво постучала клювом.

Гобелен почти сразу шевельнулся. Майкл отодвинул его изнутри, выглянул в коридор и замер, обнаружив сову прямо перед собой.

— Да ладно...

Лиза появилась у него за плечом и, увидев птицу, тут же улыбнулась. Сова перебралась на протянутую руку Майкла и выставила лапу с письмом. Он отвязал конверт, повертел его в руках и ещё раз прочитал единственную надпись: «Майклу Корнеру. Хогвартс».

— Ладно. Терри выиграл.

— Я бы часть победы всё-таки отдала сове, — заметила Лиза.

Майкл уже собирался отпустить птицу, но вместо этого посмотрел на скрытую гобеленом дверь, потом снова на сову.

— Подожди. А как ты вообще меня нашла? Терри не знал, куда мы пошли. Мы сами нашли эту кладовую случайно. Дверь закрыта, сверху ещё и гобелен.

Сова коротко ухнула.

Майкл нахмурился.

— Я серьёзно спрашиваю.

Птица ещё несколько секунд смотрела на него, затем расправила крылья и улетела по коридору.

Майкл проводил её взглядом.

— Она знает и просто не хочет говорить.

Лиза засмеялась.

— Теперь можешь спорить об этом с Терри.

За кадром раздался голос Дамблдора:

— Таким образом, мистер Бут выиграл спор, а мистер Корнер получил ответ на свой первоначальный вопрос. Сове действительно оказалось достаточно имени и названия школы.

Небольшая пауза.

— К сожалению, теперь мистера Корнера гораздо больше интересовал вопрос, каким именно образом она это сделала. На него сова отвечать отказалась.

Кадр сменился.

Следующая запись показывала одну из длинных галерей Хогвартса. Падма Патил шла вдоль стены с книгами под мышкой, а её кошка Бесси трусила рядом, время от времени останавливаясь возле доспехов и нижних рам портретов. Возле изображения пожилой волшебницы в огромной шляпе Бесси внезапно замерла. В углу картины, на спинке кресла, сидела маленькая жёлтая канарейка.

Кошка тут же припала к полу и начала медленно подкрадываться. Падма успела заметить её намерения, но схватить не успела: Бесси прыгнула, ударила передними лапами по нижнему краю рамы, а канарейка испуганно взлетела и скрылась за границей портрета. Пожилая волшебница вскочила с кресла и возмущённо уставилась вниз.

— Мисс! Уберите свою кошку! Она только что попыталась съесть моего Персиваля!

Падма подхватила Бесси на руки и посмотрела туда, где только что исчезла птица.

— Она не может его съесть. Он нарисованный.

— Это не оправдание!

Падма уже собиралась уйти, когда Бесси вдруг вывернулась из её рук и помчалась вдоль стены. Персиваль успел перебраться в соседний портрет, где рыцарь в серебряных доспехах позировал возле окна, и теперь сидел на навершии его меча. Бесси снова взлетела лапами на раму; рыцарь шарахнулся в сторону, а канарейка перелетела дальше.

— Эй! — возмутился рыцарь, выглядывая вслед птице. — Почему у меня вообще чужая канарейка?!

Падма поспешила за Бесси. Персиваль между тем явно освоился: он перелетал из одной картины в другую точно в тот момент, когда кошка почти добиралась до него. В следующем портрете какой-то волшебник едва успел пригнуться, когда над его головой промелькнуло жёлтое пятно, дама с веером потребовала прекратить безобразие, а сидевший за обеденным столом толстяк поспешно прикрыл руками свой пирог, хотя канарейка даже не посмотрела в его сторону.

Наконец Персиваль оказался в портрете с небольшим садом и уселся на ветку яблони. Бесси остановилась прямо под рамой, не сводя с него глаз, и начала медленно водить хвостом из стороны в сторону. Падма догнала кошку как раз в тот момент, когда из предыдущей картины появилась запыхавшаяся хозяйка канарейки.

— Я требую, чтобы вы немедленно забрали эту хищную тварь!

Падма тут же нахмурилась.

— Не называйте Бесси тварью. Она просто кошка, а ваш Персиваль уже несколько минут специально летает у неё перед носом.

Волшебница возмущённо поджала губы.

— Он спасает свою жизнь!

— Тогда почему он каждый раз ждёт, пока Бесси подойдёт поближе?

Словно решив лично вмешаться в спор, Персиваль спрыгнул с ветки, подлетел почти к самому краю холста и принялся демонстративно хлопать крыльями прямо перед кошкой. Бесси мгновенно припала к полу, приготовившись к прыжку.

Падма указала на птицу.

— Вот. Он сейчас специально.

— Персиваль никогда бы…

Канарейка снова дождалась, пока Бесси прыгнет, и в последний момент метнулась в соседний портрет. Падма медленно повернулась к хозяйке птицы.

— Никогда?

Волшебница замолчала и подозрительно посмотрела вслед своему питомцу.

— Персиваль!

Из соседней картины донеслось довольное чириканье.

Падма наконец поймала Бесси и крепко прижала её к себе. Кошка продолжала следить за соседним портретом, а Персиваль вскоре снова появился у самого края изображения и вызывающе зачирикал.

Падма покачала головой.

— По-моему, им обоим нравится.

Хозяйка канарейки явно не хотела с этим соглашаться, но Персиваль уже в третий раз подлетел к краю картины, а Бесси немедленно попыталась вырваться из рук Падмы и продолжить погоню.

За кадром раздался голос Дамблдора:

— Мисс Патил довольно быстро обнаружила, что некоторые конфликты в Хогвартсе значительно сложнее, чем кажутся на первый взгляд.

Последовала небольшая пауза.

— Особенно когда обе стороны хотят продолжения.

Падма понесла Бесси дальше по галерее, придерживая её обеими руками. За спиной снова раздалось громкое чириканье, и кошка мгновенно повернула голову в сторону портретов.

— Даже не думай, Бесси.

Кадр сменился.

Следующая запись показывала гостиную Гриффиндора. Гарри и Рон устроились за одним из столов с учебниками и пергаментами, пытаясь закончить домашнее задание. Рон время от времени макал перо в чернильницу, а Гарри уже в третий раз недовольно смотрел на жирную кляксу, расползшуюся по его пергаменту. Наконец он отложил перо, порылся в сумке и достал обычную синюю шариковую ручку.

Рон почти сразу перестал писать и уставился на неё.

— Это что?

— Ручка.

— Я вижу, что не ложка. Почему ты ей пишешь без чернил?

Гарри повернул ручку в пальцах и показал прозрачную часть стержня.

— Они внутри. Просто пишешь, пока не закончатся.

Рон забрал ручку, осторожно провёл линию на краю своего пергамента, затем написал рядом своё имя. После этого перевернул её, изучил наконечник, ещё раз попробовал написать несколько букв и посмотрел на Гарри уже с куда большим интересом.

— И магглы все такими пользуются?

— Ну да. Почти все.

Рон медленно положил рядом ручку, собственное перо и чернильницу, словно только теперь увидел всю композицию целиком.

— Подожди. Мы можем заставить портреты разговаривать, лестницы — двигаться, письма отправляем с совами через всю страну... а чтобы написать пару слов, всё ещё макаем перо в чернила?

Гарри посмотрел на лежавшие перед ними принадлежности и засмеялся.

— Если так сказать, звучит довольно глупо.

— Потому что это и есть глупо.

Рон снова взял ручку и с явным удовольствием написал ещё несколько слов, причём заметно быстрее, чем до этого пером.

— И сколько такая стоит?

— Несколько пенсов.

Рон замер и посмотрел сначала на ручку, затем на свою чернильницу

— Нас обманывали всю жизнь.

За кадром раздался голос Дамблдора:

— За первую неделю мистер Поттер познакомился со множеством достижений волшебного мира. Мистер Уизли тем временем обнаружил, что магглы в некоторых вопросах давно обошли волшебников.

Кадр сменился.

Следующая запись показывала один из коридоров возле кабинета истории магии. Гермиона Грейнджер шла рядом с Парвати Патил, держа раскрытый учебник перед собой и всё ещё обсуждая закончившуюся лекцию профессора Биннса. Когда они проходили мимо большого портрета усатого волшебника в красном камзоле, тот услышал знакомое название и немедленно вмешался.

— Если вы говорите о восстании троллей в Северном Йоркшире, то ваш учебник наверняка повторяет ту же ошибку, что и все остальные. Это произошло в тысяча пятьсот восемьдесят втором году. Я участвовал в подавлении лично.

Гермиона резкоостановилась , Парвати даже едва не врезалась в неё. Она быстро перелистнула несколько страниц и нашла нужный абзац.

— Нет, в сентябре тысяча пятьсот восемьдесят третьего. Профессор Биннс сегодня назвал ту же дату, и здесь указана запись Визенгамота после окончания восстания.

Волшебник на портрете презрительно посмотрел на учебник.

— Молодая леди, Визенгамот может записывать что ему угодно. Я там был. Мне было двадцать девять лет, когда один из этих мерзавцев разбил мою карету дубиной.

Гермиона уже приготовилась искать в книге дополнительные подтверждения, но Парвати, до этого молча разглядывавшая портрет, вдруг заинтересованно прищурилась.

— Вам было двадцать девять?

— Именно. Прекрасно помню.

— А когда вы родились?

Вопрос явно показался волшебнику странным, но он всё же ответил с прежней уверенностью:

— В июле тысяча пятьсот пятьдесят четвёртого.

Гермиона мгновенно оторвалась от учебника.

— Тогда в сентябре тысяча пятьсот восемьдесят второго вам было двадцать восемь. Двадцать девять исполнилось только в июле следующего года.

Портрет замолчал. Парвати посмотрела сначала на него, затем на Гермиону и уже с улыбкой закончила расчёт:

— Значит, если во время восстания вам действительно было двадцать девять, оно произошло в тысяча пятьсот восемьдесят третьем.

Гермиона довольно развернула учебник к портрету и ткнула пальцем в нужную строчку.

— Как здесь и написано.

Усатый волшебник несколько секунд переводил взгляд с одной девочки на другую. Прежняя уверенность заметно исчезла, но сдаваться окончательно он явно не собирался.

— Возможно, я ошибся насчёт возраста.

Парвати тут же подняла брови.

— Но насчёт года вы уверены?

Портрет замялся, после чего принялся поправлять и без того идеально ровный воротник.

— Прошло больше трёхсот лет. Некоторые подробности могут... слегка перемешаться.

Гермиона закрыла учебник, явно довольная полученным подтверждением, а Парвати уже потянула её дальше по коридору.

— Пойдём. А то сейчас выяснится, что карету ему вообще разбили в другом восстании.

— Карету мне точно разбили! — возмущённо донеслось им вслед.

Парвати обернулась на ходу.

— Ну эту часть мы под сомнение не ставили!

Гермиона засмеялась, и обе продолжили путь.

За кадром раздался голос Дамблдора:

— Мисс Грейнджер довольно быстро обнаружила одно из преимуществ изучения истории в Хогвартсе: иногда первоисточник можно встретить прямо в коридоре.

После небольшой паузы он добавил:

— А Мисс Патил обнаружила не менее важное обстоятельство. Живые свидетели тоже могут быть ненадёжны.

Кадр сменился.

Следующая запись показывала спальню мальчиков Гриффиндора. Дин Томас уже собирался выходить и взялся за дверную ручку, когда Симус Финниган, сидевший на своей кровати с раскрытым учебником, пожелал ему удачи на завтрашнем опросе. Дин машинально постучал костяшками пальцев по деревянной раме двери, и Рон, до этого разбиравший книги возле своей тумбочки, сразу это заметил.

— Зачем ты сейчас постучал по двери?

Дин обернулся.

— По дереву. Чтобы не сглазить.

Рон несколько секунд смотрел на него, явно ожидая более внятного объяснения.

— И что должно произойти?

— Ничего. В этом и смысл. Такое суеверие.

Рон засмеялся и покачал головой.

— Магглы странные. Если боишься сглаза, существуют защитные заклинания. Дерево-то тебе чем поможет?

Симус, до этого с интересом слушавший разговор, отложил учебник.

— Моя мама никогда не оставляет две волшебные палочки скрещенными на столе.

Рон перестал улыбаться.

— Ну это другое.

Дин, уже забывший о том, что собирался уходить, отпустил дверную ручку и повернулся к нему.

— Почему?

— Потому что это плохая примета.

Дин медленно посмотрел на деревянную раму, по которой только что постучал, затем снова на Рона.

— А-а. Понятно. Значит, когда я стучу по дереву — это глупость. А когда две палочки лежат крест-накрест — уже серьёзное дело.

Симус засмеялся, но Рон сразу принялся защищаться.

— Я не говорил, что обязательно что-нибудь случится. Просто так не принято.

— Именно это я пять секунд назад сказал про дерево.

— Нет, у вас вообще дерево.

Дин указал на волшебную палочку Рона.

— А у вас две палки.

Рон возмущённо вскинул её.

— Это не палка!

Симус уже смеялся в открытую.

— Всё, Дин победил.

— Почему это?

— Потому что моя мама ведьма, а папа маггл. Я одиннадцать лет слушаю примерно такие споры с обеих сторон. Вы одинаковые.

Дин довольно постучал по деревянной раме ещё раз.

— На всякий случай.

Рон закатил глаза, вернулся к тумбочке и уже собирался положить свою палочку рядом с палочкой Симуса. В последний момент он заметил, что они лягут крест-накрест, задержал руку и аккуратно передвинул одну в сторону. Дин и Симус одновременно проследили за этим движением, после чего переглянулись с одинаковыми ухмылками.

— Даже не начинайте, — буркнул Рон.

Дин всё-таки засмеялся, а Симус поднял обе руки, будто вообще не собирался ничего говорить. Рон бросил на них недовольный взгляд, но палочки крест-накрест так и не положил.

За кадром раздался голос Дамблдора:

— Мистер Уизли довольно быстро обнаружил, что маггловские суеверия совершенно нелепы и лишены всякого разумного основания.

После небольшой паузы он добавил:

— В отличие, разумеется, от наших.

Кадр сменился.

Невилл Долгопупс стоял у раковины и торопливо умывался, когда прямо из зеркала перед ним появилась бледная девичья голова.

— Бу!

Невилл заорал, шарахнулся от раковины и едва не выронил учебники. Полупрозрачная девочка в очках выплыла из зеркала целиком и тут же засмеялась.

— Ой, какой ты громкий.

Невилл прижал книги к груди и несколько секунд просто смотрел на неё, пытаясь отдышаться.

— Вы... призрак?

— Нет, я всегда прохожу сквозь зеркала перед обедом.

Только теперь Невилл заметил табличку на двери. Его лицо мгновенно изменилось.

— Ой. Это женский туалет.

Девочка тут же заинтересованно приблизилась.

— Правда? А я-то думала, ты специально пришёл.

— Нет! Я дверь перепутал!

— Конечно. Все мальчики случайно заходят в женский туалет, когда хотят познакомиться с девочкой.

Невилл покраснел.

— Я не хотел с вами знакомиться!

Улыбка моментально исчезла с лица призрака.

— А-а. Значит, со мной знакомиться не хочется.

— Нет! То есть да! В смысле... я не это сказал!

Девочка выдержала ещё несколько секунд, наблюдая, как он окончательно запутывается, а потом снова засмеялась.

— Миртл Уоррен. Но почти все зовут меня Плаксой Миртл.

Невилл осторожно кивнул.

— Я Невилл Долгопупс.

Миртл ещё немного посмеялась, а потом вдруг скользнула вперёд и остановилась прямо перед Невиллом, почти лицом к лицу. Тот невольно отшатнулся, но позади уже была раковина, так что отступать оказалось некуда. Миртл с явным удовольствием разглядела его окончательно раскрасневшееся лицо.

— Ты всегда так краснеешь рядом с девочками или мне сегодня особенно повезло?

Невилл замер, попытался что-то ответить, но вместо слов выдал лишь невнятное бормотание. Через секунду он сдался, крепче прижал учебники к груди и почти бегом направился к двери.

— Мне... мне надо идти.

Миртл рассмеялась и полетела следом до самого выхода.

— Заходи ещё, Долгопупс!

Невилл даже не обернулся и только прибавил шагу, а Миртл ещё некоторое время смеялась ему вслед.

За кадром раздался голос Дамблдора:

— Так мистер Долгопупс совершенно случайно познакомился с Миртл Уоррен.

После небольшой паузы он добавил:

— Полагаю, Миртл уже рассчитывает на повторный визит.

Кадр сменился.

Следующая запись показывала Гарри перед большим зеркалом в спальне Гриффиндора. До начала занятий оставалось совсем немного времени, но галстук упорно не желал выглядеть так, как на остальных учениках. Гарри в третий раз затянул узел, посмотрел на результат и попытался поправить его пальцами. Узел получился толстым, съехал набок и при малейшем движении снова начинал расползаться.

В этот момент в открытую дверь заглянула Гермиона. Она уже собиралась что-то сказать, но заметила отражение Гарри в зеркале и остановилась.

— Гарри, что ты сделал с галстуком?

Он посмотрел на собственный узел.

— Завязал.

Гермиона подошла ближе и критически осмотрела результат.

— Это ты называешь завязал?

Гарри хотел ещё раз подтянуть широкий конец, но она перехватила его руку.

— Не трогай. Ты только хуже делаешь. Давай сюда.

Гермиона уверенно развязала узел и выровняла концы галстука.

— Сначала широкий конец должен быть длиннее. Потом его сюда, вокруг, обратно наверх и через петлю.

Гарри посмотрел на её руки.

— Я примерно так и делал.

— Нет, ты просто несколько раз обмотал его вокруг шеи и надеялся на лучшее.

Гарри хотел возразить, но Гермиона уже начала завязывать заново. Первые движения выглядели весьма убедительно, однако где-то посередине один конец неожиданно оказался не с той стороны. Гермиона нахмурилась, распустила половину узла и попробовала ещё раз. Теперь галстук перекрутился возле воротника, и ей пришлось начать практически сначала.

Гарри наблюдал за происходящим через зеркало и всё сильнее сомневался, что Гермиона действительно знает, что делает. Когда она в очередной раз распустила почти готовый узел, он осторожно спросил:

— Ты точно умеешь это делать?

— Конечно умею. Просто стой спокойно, — ответила Гермиона, снова берясь за концы галстука.

Гарри послушно замер, пока она несколько секунд сосредоточенно возилась с узлом, то поправляя воротник, то заставляя его чуть поднять подбородок. Наконец Гермиона протянула широкий конец через последнюю петлю и с удовлетворением потянула узел вверх. Галстук моментально затянулся у самого горла. Гарри вытаращил глаза, схватился за воротник и издал сдавленный хрип.

— Гермиона... до того как ты подошла, я хотя бы мог дышать.

Гермиона тут же ослабила узел, поправила воротник и внимательно посмотрела на результат.

— Зато галстук теперь хотя бы завязан правильно.

Гарри сделал глубокий вдох и посмотрел на себя в зеркало. Узел действительно стоял почти идеально, только воротник после всех манипуляций задрался с одной стороны, а сам галстук теперь оказался заметно короче, чем раньше.

— По-моему, он пытается меня убить.

Гермиона поправила ему воротник и ещё раз оценила результат.

— Просто не трогай его до конца занятий.

Гарри покосился на неё через зеркало.

— А если мне снова понадобится дышать?

Гермиона несколько секунд пыталась сохранить серьёзное выражение лица, но всё-таки засмеялась и ещё немного ослабила узел.

За кадром раздался голос Дамблдора:

— Мисс Грейнджер за первую неделю неоднократно предлагала однокурсникам свою помощь. В данном случае мистер Поттер получил правильно завязанный галстук, несколько полезных советов и лёгкое удушение.

После небольшой паузы Дамблдор добавил:

— Полагаю, для первой недели это вполне приемлемый результат.

Кадр сменился.

На экране снова появился кабинет директора. Дамблдор сидел за столом, а Фоукс дремал на жердочке позади него.

— Вот так наши первокурсники осваивались в Хогвартсе в течение первой недели. Кто-то изучал замок, кто-то — однокурсников, кто-то — совиную почту, а мистер Уизли успел поставить под сомнение несколько веков развития волшебных письменных принадлежностей.

Дамблдор немного улыбнулся.

— Разумеется, первокурсники здесь не единственные, кто сейчас осваивается.

Он наклонился ближе к камере.

— У нас есть ещё Тёмный Лорд.

Фоукс открыл один глаз.

— Скрытой камеры в кабинете профессора Квиррелла я ставить не стал. Волан-де-Морт может её заметить, а объяснять ему, почему директор школы тайно снимает его спальню, я пока не готов.

Дамблдор достал из ящика сложенный кусок старого пергамента.

— Поэтому особенно удачно, что мне в руки попало вот это.

Он развернул карту Мародёров и поднёс её к камере. Среди множества подписанных точек, разбросанных по ночному Хогвартсу, одна медленно двигалась по коридорам третьего этажа. Над ней было написано «Квиринус Квиррелл», однако через несколько секунд буквы дрогнули и сменились на «Том Реддл». Почти сразу появилась прежняя надпись, затем снова «Том Реддл».

Дамблдор постучал пальцем рядом с точкой.

— Видите? Иногда карта немного затрудняется решить, кого именно считать владельцем одного тела.

Надпись снова сменилась.

— Но местоположение определяет превосходно.

Он посмотрел на часы.

— Три часа ночи. Профессор Квиррелл, похоже, решил выгулять своего Тёмного Лорда возле запретного коридора.

Дамблдор сложил карту и поднялся из-за стола.

— Полагаю, будет невежливо заставлять их гулять в одиночестве.

Он распахнул мантию и показал закреплённый с внутренней стороны небольшой зачарованный объектив.

— Для подобных случаев у меня имеется нагрудная камера. Снимает прямо сквозь ткань. Очень удобно, когда хочется быть совершенно случайно оказавшимся в нужном коридоре в три часа ночи.

Кадр сменился.

Изображение теперь шло со скрытой нагрудной камеры Дамблдора и слегка покачивалось в такт его шагам. Ночной коридор был почти пуст, лишь впереди, неподалёку от запретного прохода, показалась фигура профессора Квиррелла. Заметив директора, тот резко замедлил шаг и застыл, явно не ожидая встретить кого-либо здесь в такое время.

Дамблдор приветливо поднял руку.

— О, Северус... то есть Квиринус! Как удачно, что я вас встретил в три часа ночи возле запретного коридора!

Квиррелл заметно занервничал и машинально покосился в сторону прохода.

— Д-директор, я... я просто...

Дамблдор уже доставал из-под мантии толстую пачку пергаментов.

— Министерство прислало новые формы описи учебных пособий. Все артефакты, книги и защитные амулеты в кабинете защиты нужно срочно переписать, кратко описать, указать историю каждого предмета и отдельно отметить, не проклят ли он. И всё до конца недели. Вы ведь не заняты?

Квиррелл покосился в сторону запретного коридора и наконец попытался возразить:

— Но я в-вообще-то...

Дамблдор тут же вручил ему пергаменты.

— Вот и отлично.

Квинирус остался стоять посреди ночного коридора с пачкой министерских форм в руках, а Дамблдор спокойно продолжил путь.

Кадр сменился.

На экране снова появился кабинет директора. Дамблдор уже сидел за своим столом, а Фоукс дремал на жердочке позади него. Карта Мародёров лежала рядом, аккуратно сложенная поверх нескольких книг.

— Не волнуйтесь, магглы. Я не позволю Тёмному Лорду подобраться к Философскому камню раньше времени. Тем более у него впереди ещё очень много работы: проверить домашнее задание Невилла Долгопупса, подготовить первокурсникам урок о вампирах и объяснить Рону Уизли, почему «убежать» не считается универсальным способом защиты от тёмных искусств.

Дамблдор немного помолчал.

— А после сегодняшней ночи ему ещё предстоит полная опись кабинета. Боюсь, возвращение Тёмного Лорда снова немного откладывается.

Дамблдор бросил взгляд на карту и довольно улыбнулся.

— Надеюсь, вам было интересно посмотреть, как наши первокурсники осваиваются в Хогвартсе. Первая неделя прошла удивительно спокойно: пока никто из них даже не попытался пробраться в запретный коридор, залезть в запретный лес или сделать что-нибудь настолько опасное, чтобы мне пришлось срочно придумывать объяснение для Министерства.

Он ненадолго задумался.

— Впрочем, впереди ещё целый учебный год.

Фоукс открыл один глаз, будто и сам не слишком верил в дальнейшее спокойствие.

— Если вам понравился выпуск — ставьте лайк, подписывайтесь на DUMBLEDORYLIFE и обязательно пишите в комментариях, какой факультет за первую неделю показал себя лучше всех. Только постарайтесь не начинать межфакультетскую войну. Для этого у нас уже есть Кубок школы.

Дамблдор придвинул карту Мародёров к себе и снова взглянул на неё.

— А я пока прослежу, чтобы профессор Квиррелл действительно занялся описью своего кабинета, а не решил внезапно прогуляться ещё раз.

Он поднял руку на прощание.

— До встречи в следующем выпуске, магглы. И помните: если директор запрещает вам ходить в какой-то коридор под угрозой мучительной смерти, это вовсе не приглашение проверить, насколько он серьёзен.

Фоукс тихо крикнул с жердочки.

Дамблдор посмотрел на него.

— Именно.

Экран погас.

Глава 9: Первые полёты и наказание спортивной карьерой

На экране появился знакомый кабинет директора. Фоукс сидел на жердочке позади стола, а перед Дамблдором на этот раз лежали две метлы. Одна выглядела вполне современной: гладкое отполированное древко, аккуратно собранные прутья и ровная рукоять. Вторая была настолько старой, что больше напоминала толстую кривую палку с привязанным к ней пучком веток.

— WHAT IS UP, MUGGLES!

Дамблдор широко улыбнулся в камеру.

— Сегодня у наших первокурсников первый урок полётов. Через несколько минут мадам Трюк попытается убедить несколько десятков одиннадцатилетних детей подняться в воздух верхом на деревянных палках, а я считаю, что это прекрасный повод поговорить о том, почему волшебники вообще решили использовать для полётов именно метлы.

Он взял со стола старую метлу и осторожно поднял её перед камерой.

— Первые метлы выглядели примерно так. Необработанное деревянное древко, связка прутьев и весьма ограниченные возможности управления. О комфорте тогда тоже особенно не задумывались.

Дамблдор повернул метлу боком, показывая неровности на древке.

— В 1107 году шотландский волшебник Гатри Локрин совершил на одной из ранних моделей короткий перелёт. Впоследствии он написал, что предпочёл бы сидеть на бутылочных осколках, чем повторить подобное путешествие. В его описании также довольно подробно упоминались занозы в ягодицах и геморрой.

Он некоторое время рассматривал древнюю метлу, после чего аккуратно вернул её на стол.

— Как видите, первые метлы научились летать значительно раньше, чем стали удобными.

Дамблдор взял современную метлу.

— Разумеется, волшебники пробовали и другие виды транспорта. Летающие ковры, например.

Он немного приподнял брови.

— Правда, у ковров есть свои недостатки. После сильного дождя они намокают, тяжелеют и становятся заметно хуже управляемыми. А из-за большой площади даже сухой ковёр гораздо сильнее реагирует на ветер.

Дамблдор положил современную метлу поперёк стола.

— Ковёр удобен, если вам нужно перевезти несколько человек или много багажа. Но для одного волшебника метла быстрее, легче и гораздо манёвреннее. К тому же после полёта её можно просто поставить в угол, а не искать место, где сушить несколько квадратных метров мокрого ковра.

Он потянулся за лежавшей рядом старой книгой и раскрыл её примерно посередине.

— Были и менее удачные идеи. В течение некоторого времени несколько энтузиастов пытались использовать для полётов деревянные бочки. Эта идея оказалось куда хуже ковров.

Он посмотрел в камеру.

— Особенно для посадки.

Фоукс тихо курлыкнул с жердочки.

— Да, Фоукс. Именно поэтому сегодня дети учатся летать на мётлах, а не выкатываются на школьное поле в бочках.

Дамблдор снова взял современную метлу и провёл ладонью вдоль гладкого древка.

— За прошедшие столетия конструкция заметно изменилась. Современная метла быстрее, послушнее и, что особенно важно после истории мистера Локрина, снабжена чарами, благодаря которым всаднику больше не приходится в буквальном смысле сидеть всем своим весом на деревянной рукояти.

Он отложил метлу.

— Теоретически современный полёт на метле вполне безопасен, если следовать указаниям преподавателя, не подниматься выше разрешённого и не пытаться выяснить возможности метлы раньше, чем вам объяснили, как ею управлять.

Дамблдор ненадолго замолчал и посмотрел куда-то в сторону лежавших на столе записей.

— Сейчас вы уже понимаете, почему я употребил слово «теоретически».

На его лице появилась довольная улыбка.

— Посмотрим, как прошёл первый урок.

Кадр сменился.

Теперь запись шла с одной из нескольких скрытых камер, установленных Дамблдором по краям учебного поля. С этого ракурса были хорошо видны два длинных ряда первокурсников и лежавшие рядом с ними школьные мётлы. Мадам Трюк ходила между учениками, проверяя, чтобы никто не попытался взлететь раньше времени.

Поверх записи раздался голос Дамблдора:

— Для сегодняшнего урока я установил вокруг поля несколько камер. После некоторых предыдущих экспериментов с размещением одной камеры выяснилось, что первокурсники обладают удивительной способностью совершать самое интересное именно там, куда она не смотрит.

Мадам Трюк остановилась посередине между рядами.

— Встаньте справа от своей метлы. Вытяните правую руку над ней и скажите: «Вверх!»

По полю прокатилось сразу несколько десятков голосов.

— Вверх!

Метла Гарри мгновенно прыгнула ему в ладонь. У Рона получилось со второй попытки. Метла Гермионы немного покачалась на траве, но осталась лежать, и та нахмурилась, словно уже мысленно сравнивала происходящее с прочитанным учебником. У Падмы метла послушно поднялась после первого же приказа, а у Дина даже не шелохнулась.

С соседнего края поля другая камера поймала Грегори Гойла. После третьего безуспешного «Вверх!» он быстро оглянулся на мадам Трюк, занятую учениками в другом ряду, затем присел, поднял метлу рукой и выпрямился.

Крэбб посмотрел на него.

— Серьёзно?

Гойл пожал плечами.

— В руке же.

Поверх записи снова послышался Дамблдор:

— Мистер Гойл первым обнаружил альтернативный способ заставить школьную метлу подняться. Метод исключительно надёжен, хотя мадам Трюк почему-то не включает его в программу.

Тем временем Падма Патил рассматривала свою метлу и подняла руку.

— Мадам Трюк, а она понимает, кто её хозяин?

Преподавательница повернулась к ней.

— Что именно вы имеете в виду, мисс Патил?

— Если рядом лежат несколько мётел и я скажу «Вверх», почему ко мне прилетит именно моя? Она запоминает человека или может послушаться любого?

Несколько учеников тут же опустили глаза на свои мётлы, явно впервые задумавшись об этом.

— Школьные мётлы не принадлежат конкретным ученикам, — объяснила мадам Трюк. — Они реагируют на того, кто обращается к ним достаточно уверенно и находится рядом.

Падма посмотрела вдоль ряда.

— Значит, если крикнуть «Вверх» в кладовой с сотней мётел, результат может быть интересным.

Мадам Трюк выдержала небольшую паузу.

— Именно поэтому я настоятельно не советую проводить такой эксперимент.

Терри Бут поднял руку.

— А если вообще не вытягивать руку и сказать «Вверх»?

— Метла всё равно попытается подняться к вам.

Терри сразу заинтересовался ещё сильнее.

— А если руку сначала вытянуть, сказать «Вверх», а потом быстро убрать? Насколько высоко она полетит? Она поймёт, что её обманули и ловить никто не собирается, или продолжит подниматься?

Мадам Трюк терпеливо посмотрела на ученика.

— Метла — это неодушевлённый предмет, мистер Бут, она не умеет думать или понимать обман. Команда «Вверх» лишь даёт ей короткий стартовый импульс. Магия рассчитана ровно на то, чтобы подбросить древко на высоту вытянутой руки.

Она сделала небольшую паузу, давая остальным первокурсникам вслушаться.

— Если в верхней точке вы не перехватите метлу ладонью, этот импульс мгновенно угаснет. Чары полёта не активируются без тактильного контакта с волшебником. Метла просто замрёт на долю секунды в воздухе, а затем под действием обычной гравитации рухнет обратно на траву.

Терри задумчиво посмотрел на свою метлу, явно запоминая ответ.

Запись переключилась на Энтони Голдштейна. Тот к этому моменту тоже поймал свою метлу и теперь внимательно рассматривал рукоять.

— Мадам Трюк?

— Да, мистер Голдштейн?

— Если для поднятия метлы нужно сказать «Вверх», то во время полёта ей тоже надо говорить, куда лететь? Например, «влево», «вправо», «выше» или «ниже»?

— Нет. После взлёта метлой управляют руками, наклоном рукояти и положением тела.

Энтони явно не ожидал такого ответа.

— А если мне нужно повернуть точно на тридцать градусов вправо, я не могу просто сказать ей «тридцать градусов вправо»?

— Нет.

Он снова посмотрел на метлу.

— Тогда зачем ей вообще нужна команда «Вверх»?

На несколько секунд мадам Трюк задумалась.

— Потому что так устроены метлы, мистер Голдштейн.

Энтони кивнул, хотя по его лицу было прекрасно видно, что объяснение его совершенно не удовлетворило.

Поверх записи Дамблдор негромко заметил:

— На второй неделе обучения мистер Голдштейн снова столкнулся с неприятным открытием: далеко не каждая магическая система обязана иметь смысл только потому, что ею пользуются несколько столетий.

Мадам Трюк уже собиралась объяснять правильную посадку, когда Дин Томас присел рядом со своей метлой и провёл рукой вдоль деревянного древка. Потом перевернул её, осмотрел с другой стороны и окончательно озадачился.

— А где сиденье?

Рон повернул голову.

— Какое сиденье?

— Обычное. На котором сидят.

Дин поднял метлу перед собой.

— Это просто деревянная палка.

— На современных мётлах используются амортизирующие чары, — объяснила мадам Трюк. — Они поддерживают всадника над древком. Самого сиденья вы не увидите.

Дин осторожно положил ладонь поверх метлы и надавил. Рука остановилась чуть выше дерева, словно упёрлась во что-то невидимое.

Он удивлённо поднял брови.

— Ладно. Это уже немного лучше.

Несколько учеников засмеялись.

Мадам Трюк дождалась тишины и продолжила показывать, как правильно садиться на метлу и держать рукоять. Дин внимательно наблюдал за ней, а потом снова посмотрел на метлу.

— А если я просто свалюсь?

— Поэтому я и учу вас правильно держаться за метлу, мистер Томас, — ответила мадам Трюк. — Пока не освоите управление, высоко подниматься не будете.

Дин явно не стал от этого спокойнее.

— Я вообще-то до прошлой недели думал, что метла нужна пол подметать. А теперь мне предлагают на ней летать.

Рон рядом пожал плечами.

— Все летают.

Дин покосился на него.

— Все волшебники. Вы к этому с детства привыкли.

Симус рассмеялся, а Дин осторожно положил метлу обратно на траву.

— Я ещё подумаю.

Мадам Трюк прошла вдоль рядов, поправляя положение рук и посадку учеников. Камеры несколько раз переключались между группами. Ханна Аббот тщательно проверила, правильно ли держит древко, затем зачем-то ещё раз убедилась, что прутья сзади надёжно закреплены. Сьюзен Боунс быстро разобралась с положением ног и помогла Джастину переставить руку выше. Гермиона, наконец добившаяся от своей метлы послушания, несколько раз повторила движения мадам Трюк ещё до взлёта.

Драко Малфой держался так уверенно, будто уже давно считал урок формальностью. Пэнси несколько раз оглядывалась на него и старалась в точности повторять его посадку. Блейз Забини просто сел на метлу и без особого интереса ждал дальнейших указаний.

Мадам Трюк вернулась на середину поля.

— Теперь, когда я дам свисток, сильно оттолкнитесь ногами от земли. Поднимитесь примерно на метр, удерживайте метлу ровно, а затем слегка наклонитесь вперёд и спокойно опуститесь обратно. Никто не взлетает до сигнала.

Невилл Долгопупс побледнел ещё во время объяснения. Камера с противоположного края поля хорошо поймала, как он сжал рукоять обеими руками и несколько раз переставил ноги, пытаясь устроиться удобнее.

Гермиона заметила это.

— Невилл, просто не отталкивайся раньше свистка.

— Я и не собираюсь.

Метла под ним неожиданно дёрнулась. Невилл испуганно стиснул рукоять ещё сильнее и невольно приподнялся на носках.

— Невилл...

— Я ничего не делаю!

Мадам Трюк уже повернулась в его сторону, но Невилл запаниковал и резко оттолкнулся от земли.

Метла рванула вверх.

Камера у дальнего края поля сначала поймала только его ноги, стремительно уходящие из кадра, после чего запись переключилась на другую, установленную выше. Невилл уже поднялся на несколько метров и продолжал набирать высоту, вцепившись в метлу так, будто боялся даже пошевелиться.

— Мистер Долгопупс! — крикнула мадам Трюк. — Не тяните рукоять на себя! Медленно наклоните её вперёд!

Невилл попытался выполнить команду, но сделал движение слишком резко. Метла качнулась, ушла в сторону, и он едва удержался, повиснув боком. Снизу сразу раздались испуганные крики.

Мадам Трюк побежала следом по полю.

— Спокойно, Невилл! Выпрямитесь! Не смотрите вниз!

Невилл всё-таки сумел снова сесть ровнее, но теперь метла несла его в сторону замка. Он потянул рукоять в другую сторону, пытаясь развернуться, и та резко дёрнулась. Невилл вскрикнул, одна рука сорвалась с древка, а через мгновение он окончательно потерял равновесие.

Он полетел вниз.

Камера успела поймать, как мадам Трюк бросилась вперёд, но Невилл уже тяжело рухнул на траву и остался лежать.

На поле сразу стало тихо.

Мадам Трюк первой добежала до него, опустилась рядом и осторожно помогла приподняться.

— Не двигайте рукой. Похоже, запястье сломано.

Невилл выглядел ошеломлённым и всё ещё тяжело дышал, но смог подняться на ноги. Мадам Трюк поддержала его за плечо и повела к замку.

Запись задержалась на учениках, провожавших их взглядами. Даже те, кто ещё несколько минут назад рвался подняться в воздух, теперь смотрели на свои метлы заметно осторожнее.

Поверх записи раздался уже гораздо более серьёзный голос Дамблдора:

— Не беспокойтесь, магглы. Мистер Долгопупс отделался сломанным запястьем. Для мадам Помфри подобная травма — дело вполне обычное, и очень скоро Невилл снова сможет пользоваться рукой.

Дамблдор немного помолчал.

— Хотя подозреваю, что убедить его снова сесть на метлу будет сложнее, чем вылечить перелом.

Камера переключилась на Дина. Тот ещё несколько секунд смотрел вслед Невиллу, после чего спокойно положил свою метлу обратно на траву.

— Всё. Я не полечу.

Рон обернулся к нему.

— Дин...

— Нет. Я только что спросил, что будет, если я свалюсь. Теперь знаю.

Рядом Энтони тоже положил метлу на траву.

— Я пока тоже не буду.

Дин посмотрел на него с явным одобрением.

— Вот. Нормальный человек.

Энтони продолжал смотреть вслед мадам Трюк и Невиллу.

— Нам ещё даже не объяснили, что делать, если метла перестанет слушаться.

Терри Бут задумчиво посмотрел на свою.

— Вообще-то хороший вопрос.

Поверх записи снова раздался голос Дамблдора:

— После происшествия с мистером Долгопупсом количество желающих немедленно подняться в воздух сократилось. Лично я не вижу в этом ничего удивительного.

Он немного помолчал.

— И вынужден признать, что мистер Голдштейн снова обнаружил в системе довольно существенный недостаток.

На поле мадам Трюк уже скрылась вместе с Невиллом. Перед уходом она строго приказала остальным оставаться на земле и не трогать мётлы.

Несколько секунд никто не двигался.

Затем Драко заметил лежавший в траве небольшой стеклянный шарик, выпавший у Невилла во время падения. Он подошёл и поднял его.

— Смотрите. Напоминалка Долгопупса.

Гарри сразу повернулся к нему.

— Отдай её.

Драко усмехнулся и перекинул шарик из одной руки в другую.

— Думаю, оставлю где-нибудь, чтобы он потом поискал.

Падма Патил шагнула вперёд.

— Малфой, мадам Трюк сказала не трогать мётлы.

Драко уже садился на свою.

— Я слышал.

Он оттолкнулся от земли и быстро поднялся.

Дин проводил Малфоя взглядом.

— Он серьёзно?

Энтони тоже посмотрел вверх.

— Мадам Трюк же сказала не трогать мётлы.

— И Невилл только что руку сломал.

Гарри схватил свою метлу.

Гермиона тут же повернулась к нему.

— Гарри, нет. Если ты полетишь за ним, тебя исключат раньше, чем мадам Трюк вернётся.

— Он забрал вещь Невилла.

— Это всё равно плохая идея.

Гарри уже сел на метлу.

Рон посмотрел сначала на него, потом на Гермиону.

— По-моему, поздно.

Гарри оттолкнулся от земли.

Одна из камер едва успела поймать момент взлёта, и монтаж сразу переключился на верхний ракурс. Гарри стремительно набирал высоту, но, в отличие от Невилла, быстро выровнял метлу. Через несколько секунд он уже уверенно развернулся и направился к Малфою.

Внизу Энтони поднял голову.

Его выражение постепенно изменилось.

— Он управляет ей очень точно.

Дин посмотрел на него.

— Только не говори, что снова хочешь летать.

— Я этого не говорил. Я сказал, что Поттер управляет ей очень точно.

Поверх записи тихо рассмеялся Дамблдор.

— Мистер Голдштейн оказался не против полётов как таковых. Ему просто требовалось убедиться, что система действительно способна работать.

Высоко над полем Малфой поднял стеклянный шарик.

— Забери, если сможешь, Поттер!

Он швырнул напоминалку.

Гарри резко развернул метлу и сорвался следом. Камеры одна за другой подхватили его движение: сначала с края поля, затем сверху и наконец со стороны замка. Гарри почти прижался к древку, набирая скорость, вытянул руку и поймал шарик всего в нескольких метрах от земли.

На поле раздались крики.

Рон вскинул руки.

— Он поймал!

Симус с восторгом посмотрел на Дина.

— Ты это видел?!

— Конечно видел!

Парвати повернулась к Гермионе.

— Он же первый раз летает!

Гермиона всё ещё смотрела на Гарри и, похоже, на несколько секунд даже забыла, что собиралась ругать его за нарушение приказа мадам Трюк.

— Я знаю.

Терри Бут проследил взглядом за Гарри, который снова начал набирать высоту.

— И он даже не упал.

— После Невилла это теперь считается достижением? — спросил Майкл.

Блейз Забини тоже смотрел вверх и наконец признал:

— Ладно. Это было неплохо.

Пэнси тут же покосилась на него.

— Малфой тоже хорошо летает.

— Я ничего про Малфоя не говорил.

Камера со стороны замка в этот момент поймала движение в одном из окон. За стеклом стояла профессор Макгонагалл. Она внимательно наблюдала за Гарри, а через несколько секунд резко развернулась и исчезла из виду.

Поверх записи раздался голос Дамблдора:

— Полагаю, вы заметили профессора Макгонагалл в окне. Судя по тому, с какой скоростью она оттуда ушла, полёт мистера Поттера произвёл на неё некоторое впечатление.

Небольшая пауза.

— К счастью, у меня есть запись и из того кабинета, куда она направилась. Давайте посмотрим.

Кадр сменился.

Следующая запись показывала один из учебных кабинетов. Урок уже шёл, когда дверь открылась и внутрь быстрым шагом вошла профессор Макгонагалл.

— Прошу прощения. Мне нужен Оливер Вуд.

За одной из парт поднялся высокий старшекурсник. Он быстро собрал вещи и вышел вслед за Макгонагалл, явно пытаясь понять, зачем декану понадобился посреди занятия.

Следующая камера подхватила их уже в коридоре. Макгонагалл не стала далеко уходить и остановилась возле окна, из которого было видно учебное поле.

— Профессор, что случилось?

Она указала вниз.

— Я нашла вам ловца.

Вуд сначала посмотрел на неё, потом туда, куда она показывала.

— Ловца?

— Гарри Поттер. Первый курс.

Вуд снова повернулся к Макгонагалл.

— Первокурсник?

— Несколько минут назад он впервые в жизни сел на метлу, поднялся за Малфоем и на большой скорости поймал брошенную напоминалку в нескольких метрах от земли.

Вуд подошёл ближе к окну и нашёл взглядом Гарри среди учеников.

— Это был его первый полёт?

— Первый.

Он ещё несколько секунд смотрел вниз.

— Если он сделал такое в первый полёт, на что он будет способен после тренировок?

Макгонагалл едва заметно улыбнулась.

— Вот и я об этом подумала.

Теперь Вуд уже смотрел на поле совсем иначе.

— Когда я смогу его проверить?

— Сегодня. Сначала я поговорю с профессором Дамблдором, а затем вы сами посмотрите, что он умеет.

Вуд кивнул, не отрывая взгляда от Гарри.

— Если он и на тренировке будет так летать, нам нужен именно он.

— Поэтому я и пришла за вами.

Поверх записи раздался голос Дамблдора:

— Как видите, профессор Макгонагалл потребовалось всего несколько секунд, чтобы превратить нарушение школьных правил в набор нового игрока для команды Гриффиндора. — После короткой паузы он добавил: — Признаться, мне всегда нравился её практичный подход к дисциплине.

Вуд наконец отошёл от окна.

— А первокурсникам вообще разрешено играть?

Макгонагалл посмотрела на него.

— Обычно нет.

Вуд немного помолчал.

— А Поттеру разрешат?

— Именно это я сейчас и собираюсь обсудить с директором.

Поверх записи снова послышался голос Дамблдора:

— И примерно в этот момент я понял, что моё участие в принятии решения уже носит преимущественно формальный характер.

Кадр сменился.

На экране снова появился кабинет директора. Дамблдор сидел за столом и просматривал пергаменты, когда дверь открылась и внутрь вошла профессор Макгонагалл.

— Альбус, мне нужно сделать исключение из школьных правил.

Дамблдор отложил бумаги и жестом предложил ей продолжать. Макгонагалл подошла к столу и коротко рассказала о том, как Гарри поднялся вслед за Малфоем и поймал напоминалку Невилла всего в нескольких метрах от земли.

— Я уже поговорила с Оливером Вудом. Мы хотим взять Поттера в команду Гриффиндора ловцом.

Дамблдор несколько секунд сохранял задумчивый вид.

— Правильно ли я понимаю, Минерва: мистер Поттер нарушил прямой приказ мадам Трюк, самовольно поднялся в воздух, а наказать его мы решили спортивной карьерой?

Макгонагалл поправила очки.

— Альбус, пожалуйста. Гриффиндор уже давно не выигрывал в квиддич. Нам просто необходим хороший ловец.

Дамблдор кивнул, словно довод показался ему вполне серьёзным.

— А что об этом думает сам Гарри? Может, он предпочитает шахматы?

Макгонагалл на секунду задумалась.

— Мы ещё не успели с ним поговорить. Но после того, что я сегодня видела, это будет очень обидно.

Дамблдор с трудом удержал улыбку.

— Особенно для Оливера Вуда, которому вы уже сообщили, что нашли ловца.

Макгонагалл не стала отрицать.

— Я была уверена, что вы согласитесь.

На этот раз Дамблдор уже улыбнулся открыто.

— В таком случае не вижу смысла разочаровывать сразу вас, мистера Вуда и весь Гриффиндор. Пусть Гарри попробует.

Макгонагалл довольно кивнула.

— Спасибо, Альбус.

Она направилась к двери, а Дамблдор снова взял лежавший перед ним пергамент. Только когда дверь закрылась, он отложил его обратно и посмотрел прямо в камеру.

— Надеюсь, магглы, я достаточно убедительно изображал человека, который услышал всё это впервые.

Дамблдор устроился поудобнее в кресле.

— Итак, пошла всего лишь вторая неделя учебного года, а Гарри Поттер уже успел впервые сесть на метлу, нарушить приказ преподавателя, устроить воздушную погоню и попасть в команду Гриффиндора по квиддичу.

Он улыбнулся.

— Для начала сентября весьма неплохо.

Дамблдор сложил руки на столе.

— На этом сегодня всё. Если вам понравился первый урок полётов наших первокурсников, ставьте лайк, подписывайтесь на DUMBLEDORYLIFE и обязательно пишите в комментариях, согласились бы вы сесть на метлу после того, что произошло с мистером Долгопупсом.

Дамблдор слегка улыбнулся и поднял палец.

— И помните, магглы: если на первом уроке полётов преподаватель просит вас не подниматься в воздух, лучше всё-таки послушаться.

Он ненадолго задумался.

— Хотя, как показывает опыт мистера Поттера, иногда последствия бывают довольно неожиданными.

Дамблдор помахал в камеру.

— До встречи!

Экран погас.