Другой Мародер

Пролог. Когда несколько событий пошли не так, как планировалось

AU-1. Довольно короткое

1971 год. Площадь Гриммо, дом 12

Если бы кто-то спросил Ориона Блэка, чего ему больше всего хочется, он бы ответил: покоя.

Да, покоя. Больше часов и дней в фамильной библиотеке, за изучением многочисленных фолиантов по Темным Искусствам и прочей Древней Магии.

Меньше — светских раутов, нудных бухгалтерских отчетов и крикливых детей.

Да, детей.

Несмотря на то, что их с Вальбургой брак был, что называется, по любви, это не делало обязанности по занятию с детьми менее обременительными.

Не поймите неправильно, Орион любил своих детей. В том числе потому, что они были от его возлюбленной — кузины Вальбурги.

Магглы бы сказали, что их страсть — запретна. Ну как же! Почти что прямые кузены, Орион и Вальбурга Блэки! Слава Мерлину, они все же не магглы.

О… даже в их помешанной на чистоте крови семейке внебрачная связь, по сути, брата и сестры, была бы осуждена. И сурово наказана!

Но он вовремя сумел обуздать истинно блэковский нрав своей возлюбленной и подать их связь с нужной точки зрения. А теперь, спустя годы…

Теперь у них с Вальбургой за плечами долгие годы совместной жизни. О которых Орион Блэк нисколько не жалел! Разве что…

Разве что старший сын — Сириус — которому в этом году предстояло поступать в Хогвартс, вызывал беспокойство. Нет, пока что не опасения, но… беспокойство.

Вспыльчивый блэковский характер мог сыграть с Наследником злую шутку. Например, тьфу-тьфу-тьфу, сподвигнуть Распределяющую Шляпу отправить юного Сириуса Блэка куда-нибудь… куда-нибудь помимо Слизерина! Учитывая детскую дружбу Сириуса с Джеймсом Поттером, вполне вероятен Гриффиндор. Что станет грандиозным скандалом!

А значит, нужно принять меры…

О, Орион не стал бы вмешиваться в судьбу Наследника столь радикально!

Не стал бы искать мастера-артефактора, имеющего связи в Континентальной Гильдии, чтобы тот нашел старинные рунные цепочки, которые обеспечивали работу Распределяющей Шляпы.

Не стал бы искать связи в Хогвартсе, чтобы проникнуть к Распределяющей Шляпе таким образом, чтобы ни директор, ни кто-то еще, не отследили визит.

И не стал бы шантажировать саму Шляпу — артефакт, который был сделан настолько тщательно, что получил собственный разум — дабы сподвигнуть её на определенный настрой при распределении новых Блэков в Хогвартсе.

Не стал бы. Если бы не жена, которая вся извелась, смотря на выходки Сириуса.

«Что только не сделаешь ради любви» — думая о Вальбурге, процитировал Орион фразу персонажа из книги, которая еще даже не была написана.

А через некоторое время, в Большом Зале Хогвартса, только лишь коснувшись темных волос Сириуса Блэка, и не дав ему даже подумать, Распределяющая Шляпа прокричала:

— Слизерин!

Так история Мародеров была сломана во второй раз…

AU-2. Длинное и основное

Около 1958 года. Пригород Манчестера.

Девушка, бегущая по темным улицам пригорода, хрипло и отрывисто дышала. Бледное лицо, растрепанная иссиня-черная коса, затравленный взгляд — все в ней выдавало Жертву, которую настигал стремительный и безжалостный Хищник.

На девушке красовалось просторное одеяние насыщенного малахитового цвета, которое сейчас, во время этого надрывного забега, неаккуратно развевалось за её спиной. В руках она сжимала странную деревянную палочку, хотя подсознательно понимала, что против преследователей она сейчас бесполезна.

Не ей, домашней девочке, противостоять своре ублюдков, что шли по её следам…

Лишь на мгновение она остановилась перевести дыхание… И тут же поняла, что зря это сделала.

Несколько оглушительных хлопков по бокам улочки дали понять, что преследователи засекли её и настигли. Глубоко вздохнув, девушка из последних сил рванулась вперед…

Чтобы с визгом упасть на грязную мостовую, когда больно жалящий луч заклинания ударил её в плечо.

Из темноты выступило несколько фигур в длинных одеяниях.

— Эйлин, детка, ну куда же ты так спешишь, м? — мерзко протянул голос мужчины, что навис над распростертой девушкой и поигрывал такой же, как у неё, деревянной палочкой в руках. — Мы же так мило пообщались в прошлый раз и тут… бам! — щелчок пальцами. — Ты внезапно убегаешь, оставляя своего милейшего отца в очень двусмысленной ситуации. Мы же с ним, вроде как, договорились!

Мерзкая усмешка рассекает холеное лицо говорящего: стройного платинового блондина в дорогом черном костюме и накинутой поверх него мантии.

— Иди к Мордреду, Малфой! — срывающимся от страха голосом отвечает девушка. — Я не собираюсь быть твоей… шлюхой! — девушка выплюнула последнее слово с такой ненавистью и отвращением, что даже приглушили сквозящий в каждом слове ужас.

С лица того, кого назвали Малфоем, на мгновение исчезло презрительно-веселое выражение и проступил лютый оскал. Но лишь на мгновение. Он снова мило улыбнулся.

Но в следующий же момент, он резко метнулся вперед и рывком поднял девушку с земли.

Та, приглушенно вскрикнув, могла только в ужасе сощуриться.

— Шлюхой, говоришь? — как-то задумчиво проговорил блондин, после чего вдруг, резким движением разорвал ткань платья, что скрывалось под мантией девушки, в области груди. Та и звука издать не успела. — Вообще, это называется контрактом на вынашивание, который, кстати, твой батюшка безропотно подписал, — усмешка. Холеные руки с длинными пальцами удерживают тихо плачущую девушку в стальном захвате. Одна ладонь деловито проникает в дыру на платье, бесцеремонно лапая нежную девичью грудь. — Но, в принципе, ты права: иначе, как шлюхой, тебя вряд ли можно назвать. Потому что твой папаша продал тебя. Просто и без затей.

Эйлин бессильно плакала, пока её мучитель с садистской ухмылочкой продолжал беззастенчиво лапать её грудь.

Его подельники, числом двое, откровенно наслаждались зрелищем. Но, уже когда Малфой собирался перейти к более активным действиям, из полумрака раздался немного заплетающийся голос:

— Эй, пидоры! А ну отстали от девушки!

Двое сопровождающих Малфоя недоуменно уставились в темноту, а сам блондин, брезгливо поморщился и оттолкнул от себя зареванную девушку. Та тут же осела на мостовую, лихорадочно стараясь запахнуть порванную на груди одежду.

— Маггл, — презрительно протянул один из телохранителей платиноволосого насильника. — Щас я его быстро…

Но не успел громила навести на смутно виднеющийся в сумерках силуэт палочку, как с совершенно другой стороны раздался крик:

— Парни! Да этот пидор на Тоби пушку наставил!

В голову растерявшегося мага, что попытался — всего-то! — стереть так некстати подвернувшемуся магглу память, прилетел увесистый булыжник.

Дальше события завертелись и вовсе неконтролируемым калейдоскопом: пять или шесть магглов с размалеванными в красный и желтый цвета лицами, явно пьяных и не особенно адекватных, с ревом устремились на троих растерявшихся магов.

Один из нападавших — тот самый, первый, с длинными черными волосами и крупным крючковатым носом — будто из ниоткуда возник перед растерявшимся Малфоем, загородив от него изумленную девушку.

— Авада… — попытался сказать что-то блондин.

— Хуяда! — закончил за него маггл, со всей дури впечатывая тому в лицо пудовый кулак. Светловолосый маг отлетел в ближайший овраг и больше не вставал.

Несколько вспышек озарило улицу — и трое магглов упали, не подавая признаков жизни. Все же профессиональные боевые маги, нанятые Малфоем телохранителями, даже дезориентированные были куда сильнее обычных магглов.

Но простецы взяли числом. Палочки и магия — хорошо. Но численный перевес и острые заточки в темном переулке все-таки куда более веский аргумент.

— Ч-черт, Тоби, — простонал один из товарищей черноволосого маггла, лежа на мостовой и прижимая к окровавленному боку ладонь. — Что это, мать его, только что было?

— Я не… — не знал, что ответить означенный Тоби. Вдруг он почувствовал тонкие пальчики на своем бицепсе. Оглянувшись, он увидел только что спасенную от насильников девчонку. — Чего? Не видишь, я занят немного!

— Нам надо уходить! — умоляющий взгляд темных, почти черных, глаз. — Немедленно!

Последнее слово было подкреплено какой-то странной… силой?

Тобиас тряхнул головой, но почему-то, встретившись с этим умоляющим взглядом, понял: надо валить. Срочно, немедленно, не смотря ни на что! Насрать, что впервые в жизни он бросит раненных товарищей — а для ультрас Манчестер Юнайтед это было немыслимо! Он знал, просто ЗНАЛ: если не уйти, будет еще хуже. И ему, и парням!

Когда они со странной девчонкой уже скрылись в одном из переулков, сзади раздались странные громкие хлопки. Почему-то у Тобиаса Элиота Снейпа эти звуки вызвали ассоциацию с сиренами копов…

Два года спустя…

— Тоби, антипохмельное! — девушка с длинными черными волосами, по давней привычке сплетенными в толстую косу, выскочила вслед за мужем из маленького обшарпанного домика в Паучьем тупике.

— Черт, Эли, ты же знаешь, что я не могу взять эту… — тут мужчина, названный Тоби, воровато огляделся и продолжил на тон ниже: — Я не могу взять с собой колдовское зелье. Ребята не поймут. Да и мало ли…

— Но, Тоби…

— Эй! — усмехнулся Тобиас Снейп в ответ на растерянный взгляд своей жены. — Эли, я как-нибудь справлюсь с последствиями наших… кхм, посиделок и так. Нашим, маггловским способом, — выделил слово "маггловским" он. Эйлин лишь вздохнула и, шмыгнув носом, обняла мужа.

— Тоби, мне страшно! — снова шмыг носом.

— Эй, детка! — обнял в свою очередь жену Тобиас. — С тобой останется Милли с женой. В конце концов, Эли, мы готовились к этой поездке столько месяцев! А Миллан — проверенный боец, хоть и… кхм, накосячил.

Эйлин Снейп, в девичестве Принц, лишь улыбнулась своему мужу: дураку, футбольному фанату и выпивохе. Мужу, которого любила не смотря ни на что!

Маггл? Глупость какая... Собратья-маги отнеслись к ней куда хуже, чем этот грубый простец-работяга.

Выпивает? Как она поняла, все мужчины так или иначе выпивают. Но Её мужчина, даже упитый в говно, никогда не трогал её и пальцем! В отличие от того же Малфоя.

Ультрас?... Ну, тут было сложнее. Девушке, которая даже квиддичем-то не особенно интересовалась, было странно осознавать, что у магглов спорт — это что-то вроде особой культуры. То есть не просто игра, не просто даже ставки! Что есть еще целая субкультура фанатов!

К которым принадлежал и её муж, Тобиас Снейп. И о каковой культуре совершенно искренне пыталась узнать и она: чистокровная волшебница Эйлин Принц, ныне Снейп. Хотя, она до сих пор мало что понимала.

Правда, учитывая тот факт, что все её соседки-магглы тоже мало понимали в этом, Эйлин поняла: футбол - чисто мужское увлечение.

Она знала про соседа — Миллана О’Харрена — одного из команды ультрас, что возглавлял Тоби. Тот как-то накосячил перед «парнями», а потому его назначили дежурным по семьям остальных, пока команда ездила на пару недель в Лондон, на очередной Чемпионат с участием Манчестер Юнайтед.

Тобиас был вообще очень агрессивным и вспыльчивым. К тому же частенько выпивал. Но, как уже говорилось, на жене-колдунье это не сказывалось.

Как он когда-то сказал? Ах, да…

«Ты сразу четко и ясно дала понять, кто ты и что ты» — сказал как-то Тобиас на её вопрос. «Если бы умолчала и все это дерьмо всплыло бы потом… это был бы другой разговор. А так…» — он внимательно посмотрел на новоиспеченную жену. «Ты открыла мне то, что не должна была. Это многого стоит».

Эйлин знала: несмотря ни на что, ЕЁ он не обидит никогда! Не для того он спас её от незавидной судьбы стать секс-рабыней Бриана Малфоя. Не для того она, несмотря на риск оказаться вне закона, в тот же день призналась в том, что является ведьмой.

И не для того она прошла этот ад жизни без магии, лишь бы человек, которого она искренне любила, не оказался в зоне риска.

Его заскорузлая ладонь прошла по её раздутому животу.

— Как назовем? — спросил он.

— Северусом, — виновато улыбнулась она. — Это традиция, передается из поколения в поколение.

— Ясно, — чуть усмехается Тоби. — Как и то, что родится он волшебником, пойдет в Хогвартс и поступит в этот, как его…

— Слизерин, — улыбнулась Эйлин.

— Во-во! — кивнул Тобиас. — Обиталище мажориков-аристократов. Но ничего, — как-то залихватски улыбнулся Тоби. — Даже из мажориков-аристократов, — тут он обнял жену и, под сдавленный её писк, прошел кончиком языка по точеной шее, — можно сделать вполне себе приличных людей.

Она лишь рассмеялась и толкнула мужа в плечо. А потом долго смотрела вслед уходящему автобусу с фанатами Манчестер Юнайтед.

В животе у Эйлин уже вовсю толкался пока еще нерожденный Северус Снейп…

Ей еще предстояло будущее, где она рассказывала своему сыну, почему «Мародер» — не самое почетное прозвище. Впрочем, как и любые разъяснения подросткам от родителей, эта лекция тоже будет пропущена мимо ушей…

1 курс: Рождение Мародеров

— Сев! Ты меня слушаешь вообще?! — возмутилась рыжеволосая девочка с ярко-зелеными глазами, стукнув миниатюрным кулачком по столику в занятом ими купе «Хогвартс-экспреса».

— Чего тебе, женщина? — неохотно поднял глаза от книги названный Севом мальчик. На его детском личике очень смешно смотрелось ироничное выражение, явно скопированное с кого-то из взрослых. — Не видишь, занят я!

— Вечно укроешься за своей челкой и уткнешься в какую-нибудь книгу! — надулась его собеседница. — И не называй меня женщиной!

— А как тогда называть? Мужчиной? — ехидно спросил мальчик.

— Дурак! — раздраженно кинула рыжая и вылетела из купе в коридор. А мальчик с длинными черными волосами и крючковатым носом, хмыкнув, снова уткнулся в книгу «Тысяча растений и трав».

Впервые отправляя сына в Хогвартс, Эйлин дала ему кучу наставлений. И одно из них касалось декана факультета Слизерин:

— Слизнорт обожает, когда к нему подлизываются, — говорила она. — Но ты характером во многом пошел в отца. Так что вряд ли сможешь заставить себя пресмыкаться, — как-то грустно посмотрела на своего сына Эйлин. — Да и вряд ли мы сможем позволить себе тратиться на дорогие сладости для декана, пока Тоби не найдет работу, — вздохнула она. — Так что, придется добывать себе репутацию и уважение, как принято в нашей семье: усердием и талантом!

С этими словами она отдала Северусу пачку книг по зельеварению, оставшиеся еще со времен её собственной учебы в Хогвартсе.

И вот он сидит, уткнувшись в толстый справочник и стараясь вникнуть в содержание таблиц сочетания ингридиентов, хотя с удовольствием бы пошел гулять по вагону вслед за Лили — чертовски хотелось пообщаться с настоящими волшебниками, найти новых друзей, поговорить про предстоящее Распределение! Но каждый раз, когда такая мысль возникала в голове, он со вздохом возвращался к книге. Он не мог подвести отца с матерью. Он должен стать лучшим на своем потоке!

Дверь в купе резко распахнулась.

— О, Джей, а тут походу свободно! — раздался задорный голосок из коридора.

Северус недовольно поднял глаза на нахала: мальчишку его возраста, в черной мантии первокурсника, причем явно сшитой на заказ. По крайней мере при виде этого одеяния одиннадцатилетний Снейп сразу же вспомнил про свою одежду: не секонд-хэнд, конечно, но самую простую и дешевую.

Длинные черные кудри, глаза серого цвета, нагловатое выражение лица — в сочетании с дорогой одеждой все это довершало образ ввалившегося в купе мальчишки. Таких отец обычно называл «богатенькие мажоры».

— А ничего, что тут как бы я сижу? — поднял бровь Северус, в то время, как сероглазый перевел на него пренебрежительный взгляд, будто только заметив.

По сравнению с вошедшими — а их уже было двое, ведь к первому вторженцу присоединился лохматый черноволосый очкарик — Северус казался несколько худоватым. Правда, он нисколько не сомневался, что из драки с этими мажориками, в случае чего, выйдет победителем. Недаром отец учил его уличному махачу — тому самому, фанатскому, когда сторонники разных клубов сталкиваются в переулке возле паба. И это еще не считая некоторых пакостных проклятий, которые показывала ему мать. К тому же, кажущийся худым мальчик был жилистым, будто пружина: жизнь на рабочих окраинах, в компании драчливых сверстников, закалила юного Снейпа.

А вот те, кто так бесцеремонно ввалился в его купе, подобным опытом похвастаться явно не могли.

— Расслабься, носатый! — глянул на него очкарик, как раз плюхнувшийся на сиденье напротив. — Чего ты возникаешь? Места всем хватит.

Его сероглазый товарищ при слове «носатый» фыркнул и как-то по-собачьи тряхнул головой.

— У твоего друга, надеюсь, нет блох? — нарочито озабоченным тоном спросил у очкарика Северус, отчего тот прыснул и толкнул нахмурившегося сероглазого. — А то могу посоветовать отличный маггловский шампунь. Для собак, — ехидно уточнил мальчик.

— Сам ты пес! — обиженно вскинулся обладатель вьющейся шевелюры. Правда, быстро взял себя в руки и на его лице проступило такое же ехидное выражение, как ранее у Снейпа. — Кстати, а твой здоровенный клюв ходить не мешает? Ну там не знаю, может он перевешивает вперед?

Настала очередь Северуса хмурить брови, в то время как очкарик уже вовсю ржал, гладя на них двоих.

Снейп хмыкнул:

— Твой четырехглазый друг что-то очень уж развеселился, — протянул он. — В то время как над ним еще никто сегодня явно не шутил.

— Ха! Поттер — четырехглазый! Точно! — в свою очередь весело толкнул в плечо поперхнувшегося смехом товарища сероглазый.

Северус почти физически ощутил, как спало повисшее напряжение. Подколки друг над другом не переросли в ругань.

В какой-то момент снова хлопнула дверь и кто-то приглушенно ойкнул.

— Простите, я думал… думал, что здесь свободно, — смущенно проговорил паренек с каштанового цвета волосами, заглянувший в купе. — Я это… наверное, пойду поищу другое место…

— Да брось, — махнул рукой Северус. — Учитывая, какой балаган тут устроили эти двое, — кивок в сторону сидящих напротив мальчишек, которые при этих словах слитно хмыкнули, — ты нам уж точно не помешаешь!

Так в их компанию добавился четвертый персонаж.

Когда в купе вернулась Лили, она застала там развеселую компанию мальчишек, которые поедали сладости, купленные первыми двумя знакомыми Северуса: те оказались действительно детьми из богатых семей, а потому щедро поделились с менее состоятельными новыми друзьями.

— Сев! — возмущенно воскликнула девочка, глядя на то, как её друг поедает шоколадную лягушку. — Что тут уже происходит?!

— А, Лилс! — кое-как проглотив сопротивляющуюся квакшу, уставился он на подругу своим самым честным-пречестным взглядом. — Познакомься. Это Джеймс Поттер, Сириус Блэк и Ремус Люпин. И да: эти придурки хотят поступать на Гриффиндор!

— Эй! А вот сейчас обидно было! — воскликнул Сириус, при этом состроим такую рожицу, что было понятно: обижается он чисто для вида.

— А как еще вас назвать, если вы собираетесь на самый придурошный факультет в школе? — поднял бровку Снейп.

— Ты сам-то куда собираешься, мистер Знаю-Все-Лучше-Всех? — фыркнул Поттер.

— На Слизерин, разумеется, — с достоинством кивнул Северус под ехидное «о-о-о!» Блэка и Поттера. — В конце концов, должен же я соответствовать идеалам своих чистокровных предков, — при этом на лице мальчика проступило нарочито-чопорное выражение, заставившее всех прыснуть.

— Снейп! — обиженно воскликнула Лили. — Ты про меня не забыл?

— Да ладно, Лилс, — примирительно поднял ладони Северус. — Места хватит еще на четверых! Чего ты?...

Девочка сощурила глаза и, возмущенно хмыкнула, снова выбегая в коридор. Оставшиеся в купе мальчишки недоуменно переглянулись.

— Чего это она? — глянул на Снейпа Джеймс.

— Да это Лили, — махнул рукой Северус. — Мы с ней с детства дружим. И она частенько такая. Ей кажется, будто помыкать мной — её неотъемлемое право.

— Женщины, — глубокомысленно протянул Блэк, после чего обсуждение как-то само собой перешло на квиддич…

— Слизерин! — крикнула Распределяющая Шляпа, едва коснувшись черных кудрей Сириуса. Тот же, с расширившимися глазами, пытался что-то сказать, но профессор МакГонагалл уже сняла с него артефакт, а за столом зеленого факультета хлопали новоиспеченному змеенышу.

Хмурый Блэк плюхнулся рядом с Северусом.

— Ты прямо сияешь, — недовольно пробурчал он, глядя на насмешливое выражение на лице товарища.

— Ты бы видел свою рожу в тот момент! — фыркнул в ответ Северус. — Жаль, отцовский фотоаппарат в школу нельзя было протащить — такой бы кадр вышел!

Ткнув локтем под ребра веселящегося Снейпа, Сириус глянул в ту сторону, где продолжалось Распределение.

— Поттер, Джеймс!

— Гриффиндор!

— Люпин, Ремус!

— Гриффиндор!

Блэк застонал:

— Ну вот, Джей с Ремом распределились к гриффам!

— И что? — поднял бровку в своей излюбленной манере Северус. — Это всего лишь значит, что они будут протаскивать нас в свою гостиную.

— А мы их в свою? — отвлекся Сириус.

— А нам их в свою может и не получиться, — нахмурился Снейп. — Мама рассказывала, что Слизерин — самый скрытный факультет. Даже если слизеринцы сами приводят гостей из других колледжей, гостиная может не открыться чужакам.

Тем временем, пока друзья болтали, Рапределение подошло к концу и начался пир. А потом высокий светловолосый староста, представившийся Люциусом Малфоем, построил первокурсников и повел их в подземелья. В тот день они так и не смогли больше перекинуться с Поттером и Люпином ни единым словом…

— Эй, Нюньчик! Смотри, куда прешь! — как-то даже радостно протянул Блэк, отталкивая с пути пухлого мальчишку в мантии с нашивкой Гриффиндора. Тот, не удержавшись рухнул на колени, а набитая битком сумка лопнула по шву и её содержимое оказалось на полу.

— Злой ты, Блэк, — нарочито укоризненно вздохнул идущий рядом Снейп, — нехороший. Вот смотри, надо людям помогать, — с милой улыбкой, от которой владелец развалившейся сумки еще больше побледнел и вжал голову в плечи, Северус наклонился якобы подобрать разбросанные учебники. В тот момент его и настиг звонкий девчачий голосок:

— Снейп! Блэк! — перед раздосадованными слизеринцами возникла раскрасневшаяся рыжая гриффиндорка. — Отстаньте от него!

— Ох, Лилс! Не начинай снова! — закатил глаза Северус. — Чего ты постоянно защищаешь эту крысу?

— А вы чего к Питеру привязались? Что он вам сделал?!

— Может, дело в самом факте его существования? — Блэк кинул презрительный взгляд на лихорадочно собирающего учебники с пола гриффиндорца.

— Мало того, что ваши дружки Поттер с Люпином от него даже в гостиной не отстают! Та еще и вы! — не унималась Лили.

— Эванс, да ладно тебе! — раздался голос нового участника перепалки — лохматого черноволосого парня в очках. — Смотри, парни уже отстали от Нюниуса. Верно ведь? — глянул он на двоих слизеринцев поверх очков. Блэк со Снейпом переглянулись и, усмехнувшись, пошли следом за Поттером в Большой зал, провожаемые подозрительным взглядом прищуренных зеленых глаз.

Джеймс с Сириусом пару раз оглянулись на Эванс и Петтигрю, которые собирали на полу разбросанные учебники, и нетерпеливо толкали Северуса. Тот, хмыкнув, демонстративно глянул на механические часы на руке.

— Три, — его дружки усмехнулись. — Два. Один!

Сзади раздался болезненный вскрик и из порванной сумки толстяка потекла едко-зеленая пена, обжигающая руки до волдырей!

— Снейп! — рявкнула в спины убегающим друзьям Лили, но те уже скрылись за дверями Большого зала.

— Эх, забористая штука у тебя вышла, Клюв! — уважительно покивал Блэк. — Если ты на первом курсе такое варишь, то на седьмом что будет твориться, у-у…

— Я собираюсь после школы получать Мастера по зельеварению, — довольно кивнул в ответ Снейп. — И не называй меня Клюв!

— Да брось, Клю-ювик, — состроил умильную рожицу Поттер, чем заработал тычок в ребра от Северуса. — Но да, — сменил тему он, — надо придумать что-то новенькое к тому моменту, когда Луни вернется после… — тут Джеймс огляделся, проверяя, нет ли кого поблизости. — …после своих пушистых проблем.

— Сегодня по-любому ничего не получится, — Северус мельком оглядел стол Слизерина, нашел там платиновую макушку старосты и скривился. — Люциус назначил нам с Сири отработку у Слизнорта.

— Но у него же доказательств нет! — возмутился Поттер.

— На Сева — нет, — буркнул Блэк. — А на меня — есть.

— А я говорил тебе, что взорвать девчачий туалет было хреновой идеей! — буркнул Снейп. — Мы слизеринцы или где? А ты мне что? «Да ладно, Севви, подумаешь, навозная бомба, никто и не поймет, что это мы», — противным голосом передразнил он Блэка. — То ли дело какая-нибудь шипучая дрянь! Ни шума, ни пыли. Учись!

— Это ты у нас гений зельеварения и любимец Слизнорта, — скривился Сириус.

— А ты зато на чарах блистаешь, — парировал Снейп. — Вот и придумал бы что-нибудь в этом направлении. А то навозная бомба — это же примитивно! Шутка уровня детского сада.

— Ладно-ладно! — поморщился Блэк. Снейп с самого Рождества донимал его лекциями о необходимости «соответствовать своему факультету». То есть — не попадаться.

Поттер двинулся налево, к столу Гриффиндора, а двое слизеринцев отправились к своему.

Отработки у преподавателей зельеварения не особенно различались из года в год. Множество поколений студентов Хогвартса занимались на них практически одним и тем же: драили котлы и сортировали ингредиенты. Но так как Слизнорт уже усвоил, что Снейпу последнее занятие приносит откровенное удовольствие, то предпочитал припрягать носатого первокурсника к чистке котлов.

За неполный учебный год, проведенный в Хогвартсе, Блэк со Снейпом приобрели на своем факультете неоднозначную репутацию. С одной стороны, оба они умели показать безупречные манеры и воспитание: Сириус вырос в аристократической семье, а Северусу все это годами внушала Эйлин. Но с другой стороны…

С другой стороны, они дружили с гриффиндорцами. К тому же, юный Блэк несколько раз попадался на шалостях, по громкости сравнимыми с тем взрывом в девчачьем туалете, что не добавляло ему очков в глазах факультета.

Первокурсник Снейп же сначала показался всем вполне сносным молодым человеком. Хоть и полукровка, но он демонстрировал то, что принято называть Породой. Отточенные движения, хорошие воспитание, несомненный талант к зельеварению: все это поначалу создало у окружающих иллюзию, что Северус — примерный и послушный мальчик.

Первыми нехорошими звоночками стало его постоянное общение с Сириусом Блэком и частые опоздания к отбою. Люциус — староста Слизерина — недовольно поджимал губы и отчитывал Снейпа за недисциплинированность, но и только. Пока мальчишка не попадался преподавателям и другим старостам, Люциус закрывал глаза на отлучки Северуса.

Что касается Блэка, то староста надеялся, что, общаясь с покладистым Снейпом, тот и сам возьмется за ум.

А потом грянул взрыв. В буквальном смысле.

Оказалось, что мальчишка Снейп, вместе с Блэком, Поттером и Люпином, пытался сварить оборотное зелье в заброшенном классе, расположенном аккурат над складом ингредиентов Слизнорта. В итоге они расплавили пол, после чего нестабильная жижа пролилась на приготовленные для урока реагенты.

Правда, личности виновников Люциус установил лишь спустя месяц, по косвенным признакам и оговоркам, так что принимать меры было уже несколько поздновато… Но пометку в голове староста себе поставил: Снейп — такой же оторвиголова, как и трое его дружков! Только если Блэк или Поттер по большей части вытворяли всякую дичь просто из любви к шалостям, то Снейп мог учудить что-нибудь из академического интереса. Мордредов маньяк-экспериментатор!

Правда, преподаватели не могли нарадоваться на двоих слизеринцев: Снейп был, как уже упоминалось, прямо-таки гением зельеварения, а Блэк, такое ощущение, буквально родился с палочкой в руках!

В общем, факультет Слизерин одновременно и гордился гениальными первокурсниками, и побаивался их. Тем более, что компашка из двух гриффиндорцев и двух слизеринцев имела привычку довольно жестоко подшучивать над теми, кто хотя бы кидал на них косой взгляд.

На эту отработку Люциус отправил Снейпа просто в догонку к Сириусу. Потому что не сомневался: если попался Блэк, замешан и Снейп. А где замешаны эти двое, то где-то рядом точно торчат уши Поттера и Люпина! Но в данном конкретном случае прижать последних двух не получилось, так что драить котлы Блэк и Снейп отправились вдвоем.

Спустя час неспешного ширканья щетками по чугунной поверхности котлов Слизнорт махнул рукой и отправил двух друзей восвояси.

Час был поздний, скоро должен был прозвучать звук колокола, обозначавший отбой.

— Как думаешь, стоит пройтись до башни Гриффиндора? — лениво протянул Северус. Местонахождение гостиной алого факультета Поттер с Люпином выдали двоим слизням чуть ли не в первый день.

— Да ну! — махнул рукой Сириус и широко зевнул. — Бесконечный треп Слизнорта про его личную армию «выдающихся выпускников», — передразнил декана Блэк, — изрядно утомляет. Спать охота.

Опершись о резной парапет у стены, он хотел было поправить съехавший носок…

Как вдруг камень под его рукой подался внутрь стены и Сириус чуть с воплем не распластался на полу!

— Что за?!... — начал он, но почти сразу умолк.

В стене открылась дверь. Точнее, проем, высотой по пояс стоящим рядом мальчишкам.

— Потайной ход! — хором прошептали слизеринцы.

Нет, их четверка за прошедший год уже нашла парочку потайных ходов, но все они были короткими и соединяли меж собой коридоры внутри Хогвартса. Этот же…

— Он во внешней стене, — взволнованно рассуждал Снейп. — Значит — ведет наружу! Ты понимаешь, что это значит?

— Ага, — глаза Сириуса светились азартом. — Надо рассказать Джею и Рему!

— Да, если лезть — то всем вместе, — пробурчал Северус пытаясь рассмотреть что-либо в открывшемся проходе. — На что ты нажал?...

Пока они разбирались с механизмом двери, пока закрыли ход, уже наступило время отбоя. Кое-как добравшись до подземелий, слизеринцы завалились спать.

— Эх, жаль, что этот ход нашелся так поздно! — сокрушался Джеймс, когда через несколько дней они сидели в купе «Хогвартс-экспресса», увозящего их на летние каникулы. — Теперь два месяца ждать, пока сумеем его нормально исследовать!

Снейп по старой привычке уткнулся в очередной справочник по зельеварению. Ему составил компанию Люпин — юный оборотень тоже умел и любил учиться. Поттер же с Блэком откровенно валяли дурака.

— Пойти, что ли, Нюньчика поискать? — рассуждал Сириус. От этих слов Снейп поморщился.

— Давайте пока отвалим от Петтигрю, — неохотно произнес он. — Хотя бы до сентября. А то Эванс мне на каникулах плешь проест!

— Пф! Клюв, да она у тебя как заботливая женушка! — заржал Блэк. Глаза Северуса опасно сузились.

— Тили-тили-тесто? — поиграл бровками Джеймс.

Ремус только с улыбкой покачал головой, наблюдая за разгорающейся шуточной перепалкой. Он до сих пор не мог поверить, что у него появились друзья: самые настоящие! Которые втягивали его во всякие интересные авантюры, с которыми он бегал по замку и ввязывался в драки.

Придумщик Поттер, основной их стратег и идейный вдохновитель большинства шалостей.

Безбашенный Блэк, готовый ввязаться в драку хоть со старшекурсниками, хоть с доспехами в коридоре!

Мрачноватый Снейп, главный «безумный ученый» их квартета, уже на первом курсе сумевший создать несколько далеко не безобидных вредилок, которые они потом испытывали на других студентах.

С каждым из них было по-своему интересно, но вместе…

Вместе они были чем-то невероятным!

— Кстати, как назовем нашу команду? — вдруг спросил Сириус.

— Ну… — задумался Поттер. — Как там нас МакКошка назвала?

— Когда застукала за разграблением кухни? — прыснул Ремус.

— Мародерами, — кивнул Снейп.

— Вот! Точно! — щелкнул пальцами Джеймс. — Так и назовемся — Мародеры!

— Дурацкое название, — фыркнул Снейп. — Но звучит, ничего не скажешь. Я — за.

— И я.

— И я!

— Вот и решили! — обрадовался Поттер. А после секундной паузы сверкнул в сторону Северуса глазами: — Клюв, так что там у тебя с Эванс? Сюськи-поцелуйчики, да?

— Поттер!

2 курс: Сила Любви

— В этом году я пройду отборочные испытания в команду по квиддичу! — вот первое, что выпалил Поттер, ввалившись в купе, где уже меланхолично развалился с книгой Снейп. Сириус с Ремом пошли гулять по поезду: поздороваться со знакомыми, познакомиться с первачками и пошугать их. А как без этого, они же теперь второкурсники. То есть в школе появились те, кто младше них!

На фразу Джеймса Северус только выгнул знакомым жестом бровь и перевернул страницу.

— Поздравляю, — протянул он чуть иронично. — И что, прикажешь теперь болеть за тебя?

— Ну… — задумался Поттер. До него только сейчас дошло, что Снейп с Блэком, вообще-то, учатся на Слизерине, и болеть за команду Гриффиндора для них было бы странно. Неопределенно хмыкнув, Джеймс плюхнулся на сидение напротив Северуса и произнес: — А ты сам не думал?…

— Нет, — резко ответил Снейп.

— Да брось, Клюв! — махнул рукой Джеймс. — У тебя комплекция довольно худощавая, хватка есть и реакция — почти идеальный ловец! Ну разве что на метле ты держишься как… как…

— Как пьяный тролль-канатоходец, — закончил за него вломившийся в купе Сириус. — Привет, Джей! Ты где пропадал? Я думал, мы еще на платформе встретимся.

— Задержался немного, — хмыкнул в ответ очкарик. — Отец давал… последние указания.

— Ругал, — тихо уточнил вошедший вслед за Блэком Люпин. — Я слышал, — уточнил он на вопросительные взгляды товарищей.

— Дай угадаю, — проговорил Снейп, все же откладывая книгу в сторону. — МакГонагалл писала ему про твои выходки, и тебя поэтому все лето… эм, воспитывали.

— Ага, — вздохнул Поттер. — Правда, за хорошую учебу отец, как обещал, купил метлу! «Комета-71», — чуть небрежно добавил он, явно ожидая реакции друзей.

— Ого! — не заставили они себя ждать. Даже Снейп, не очень любивший полеты на метлах, округлил глаза в восхищении. Еще бы! Новейшая модель спортивной метлы — это вам не старенькие школьные «Чистометы» и «Харрикейны»!

— А тебя Эванс не пилила летом? — спросил Джеймс у Снейпа, когда восхищенные «охи» и «ахи» немного улеглись.

— Пилила, — поморщился Северус. — Дулась почти весь июль, только к августу оттаяла. Еще и сестренка её, — еще одна досадливая гримаса, — масла в огонь подливала. «А я говорила, что этот оборванец Снейп свяжется с плохой компанией!» — пискляво изобразил он голосок Петунии.

Остальные заржали.

Так, слово за слово, они дождались тележки со сладостями. В этот раз Снейп с Люпином, переглянувшись, попытались было расплатиться за себя сами, но Поттер с Блэком с хохотом пресекли эти попытки.

— Сев, вот станешь Мастером-зельеваром, тогда и расплатишься за всех шоколадных лягушек! — веселился Поттер.

Постепенно Мародеры снова вернулись к обсуждению летних каникул и родителей.

— Мои предки вообще до усрачки рады были, когда узнали, что я поступил на Слизерин, — фыркнул Сириус. — Мать так и вовсе будто помолодела лет на десять! Не поверите: даже почти не отчитывала за наши художества в школе! Ну так, слегка пожурила… в стиле Клюва, — кивнул он на ухмыляющегося Снейпа. — Ну, типа «слизеринцы не чужды шалостей, но никогда не попадаются» и бла-бла-бла! А когда тетка Джеймса, — он кивнул на друга, — как-то рассказала ей про жалобы МакКошки, то знаете, что моя ответила? — Блэк обвел присутствующих победоносным взглядом. — Цитирую: «Если у заместителя директора есть доказательства каких-то серьезных нарушений со стороны моего сына, пусть предъявит их мне лично. А то, что какой-то грязнокровка не способен постоять за себя в обществе мальчишек — это его собственные проблемы» — вот прям так и сказала! — сверкал глазами Блэк.

— Про грязнокровку — это она о Нюниусе что ли? — поднял бровку Снейп. Друзья давно заметили, что у него это стало фирменным жестом.

— Типа того, — махнул рукой Блэк. — Хотя, кажется, родители крысюка все же маги.

— Магглорожденные, вроде, — пожал плечами Люпин и нахмурился: — Но мне все равно не нравится, когда кого-то называют этим словом, — тихо проговорил он. — Даже когда дело касается Петтигрю.

— Не бери в голову, Рем! — отмахнулся Сириус. — Мать называет этим словом, — копируя Ремуса, чуть иронично выделил он «этим», — чуть ли не каждого, кто не может отличить нож для лобстеров от ложки для десерта!

Все прыснули.

— А мой отец устроился работать на постоянной основе в автосервисе, — говорил Снейп. — Это такое место, где магглы чинят свои машины за деньги, — уточнил он на непонимающие взгляды друзей. — Мама заключила контракт с какой-то аптекой в Косом переулке, варит туда зелья. Так что мне даже карманных денег дали на дорогу. Жаль, в Хогсмид разрешено ходить только с третьего курса…

— Ну, учитывая то, что мы нашли тогда с тобой в последнюю неделю в школе, — протянул Сириус, обводя взглядом друзей, — может так случиться, что мы и без чьего-либо разрешения сможем сбегать туда.

— Ты про потайной ход? — тут же вскинулся Джеймс.

— Ага, — кивнул Сириус. — Он явно ведет за пределы школы.

— А ведь если он выходит в Запретный лес, — загорелись глаза у Снейпа, — я смогу набрать Полуночных Грибов! И Ядовитого Мха!

— Ну, кто о чем, а Клюв — про свои разлюбезные зелья, — насмешливо фыркнул Поттер.

— Джей, ты не понимаешь! — запальчиво воскликнул Северус. — Если я соберу эти ингредиенты, я смогу… Помнишь, я говорил, что у меня есть идея, как создать Хищное Зелье?

— В смысле, такую гадость, которая не просто бурлит и обжигает до волдырей, но еще и может ползать по полу и кидаться на людей? — с любопытством глянул на друга Джеймс.

— Мордред! Я думал, Сев тогда пошутил! — восхищенно округлил глаза Блэк.

— Пф! Разумеется, нет! Главное, чтобы старосты ничего не заподозрили, — нахмурился юный зельевар.

— Ну, Малфой выпустился из школы, а факультетские старосты не так нас опекали, как он. Я даже почти уверен, что Люциус сумел понять кто варил оборотку в том заброшенно классе и взорвал кабинет Слагхорна.

— Если понял, то почему нас не исключили? — нахмурился Люпин.

— Видимо, доказать не смог, — пожал плечами Снейп.

— Кстати, мы Нюниуса в поезде видели! — сменил тему Блэк. — И знаете, что? Он сидит, весь такой довольный, в компании Маклаггена и его дружков!

— Маклагген же — тот хвастливый придурок с четвертого курса, что постоянно громко рассуждает, как гриффиндорской команде нужно играть? — уточнил Северус.

— Ага, — кивнул Джеймс. — И о том, как этой самой команде повезет, если он соизволит начать играть в квиддич. Но все прекрасно знают, что во время вступительных испытаний он каждый год проваливается.

— Нюньчик и Маклагген, — задумчиво протянул Снейп. — Крыса, которая тебя ненавидит, и придурок, который очень скоро тоже тебя возненавидит. Блеск!

— Чего это Маклаггену меня ненавидеть? — нахмурился Поттер.

— Он каждый год терпит неудачу при попытке попасть в команду факультета, — ответил вместо Снейпа Люпин. — А тут ты, всего-то второкурсник, сразу же получаешь место ловца.

— Ты действительно отлично летаешь, Джей-Джей, — кивнул Сириус. — Так что мы не сомневаемся в том, что уж ты-то пройдешь в команду с первого раза!

— Вопрос в том, как бы вам с Луни не оказаться в гостиной своего факультета в меньшинстве, — задумался Северус. — Причем в компании старшекурсников, которые вас не любят.

— Ой, Сев, да какие там старшекурсники! — махнул рукой Джеймс, бесшабашно взъерошивая свои и без того лохматые волосы — это тоже было чем-то вроде фирменного поттеровского жеста, как у Снейпа вздернутая бровка. — Маклагген — четвертый курс. Браун — третий курс. О’Хара — третий курс. Ну и Нюньчик, — на этой фразе Снейп мерзко усмехнулся, — самый старший старшекурсник прямо!

Ребята рассмеялись. Им было по двенадцать лет, и казалось, что ничего страшного не может произойти в принципе…

— Мерзкая крыса! — разъяренно шипел Джеймс, лежа на койке в больничном крыле. По правую руку от него развалился на стуле Блэк, по левую — возвышался черной статуей Снейп. — Мы бы с Луни сумели дать отпор гребанному Маклаггену и Брауну, если бы Петтигрю не ударил в спину!

Половина лица Поттера раздулась и чертовски болела — жалящее заклятье у Брауна получилось слабенькое, захватив только половину лица, но все-таки получилось. А еще оно было дополнено ударом кулака — вторая половина лица Джеймса была украшена шикарным бланшем под глазом.

— Это было ожидаемо, — проговорил Северус в своей неподражаемой манере: холодно и надменно. Точней, это со стороны казалось, что надменно, но остальные Мародеры прекрасно знали: это прикрытие для клокотавшей внутри Снейпа ярости. — Петтигрю, как ты и сказал, крыса. А крысы всегда бьют исподтишка и только при численном перевесе. И теперь…

— Теперь у Нюньчика есть сильные друзья, — по-собачьи оскалился Блэк — он тоже был чертовски зол.

— И вы с Ремом, как я и предполагал, остались в меньшинстве в гостиной Гриффиндора, — чуть склонил голову Северус, отчего его длинная челка упала на лицо, скрывая глаза.

— Но из спальни второго курса-то Нюниус никуда не денется! — сузились глаза Поттера.

— Может и деться, — проговорил в ответ Снейп. — Если договорится со старостой или нажалуется декану. А Нюньчик может.

— Так что, Джейми, в спальне этого пасюка достать не получится, — досадливо тряхнул головой Сириус. — Разве что Клюв даст тебе какую-нибудь химическую дрянь…

— Достаточно обычного острого перца в трусы, — криво усмехнулся Снейп. Впрочем, его ухмылка быстро пропала. — Но нет, все-таки это плохой вариант. Если Нюньчик нажалуется, то любой инцидент в спальне тут же будут приписывать Джею и Луни. Так что…

— Так что только гостиная и коридоры, — синхронно кивнули Блэк с Поттером. Ремуса с ними в тот день не было: близилось полнолуние, и четвертого Мародера отправили в Визжащую хижину, пережидать «пушистую проблему». В стычке с Маклаггеном он тоже пострадал, но, как потом объяснил друзьям, на нем все очень быстро заживает — хоть какая-то польза от ликантропии.

— А вот интересно, — задумчиво протянул Снейп, — а есть ли потайные ходы, ведущие в гостиные факультетов?

— Вряд ли, — пожал плечами Джеймс. — Зря, что ли, такие сложности развели: пароли, секреты…

— О, брось, — закатил глаза Сириус. — Любой дурак, зная ритм Хельги Хаффлпафф, может проникнуть в гостиную барсуков. И каждый, у кого более или менее развита соображалка, может ответить на вопрос двери в башню Рейвенкло.

— Пароль от гостиной Гриффиндора можно подслушать или украсть пергамент с ним, — кивнул Снейп. — А вот Слизерин…

— Не может быть, чтобы гостиная нашего факультета была единственной, в которую нельзя проникнуть в обход правил! — всплеснул руками Блэк.

— Вот и я подумал, — снова кивок Северуса. Злость в его взгляде сменилась задумчивостью. — Каждый Основатель обустроил общежития для своих учеников в соответствии со своими предпочтениями. Хм… — потер он лоб. — Мне нужно в библиотеку!

— Ох! — закатил глаза Сириус, а Джеймс усмехнулся. Но Северус уже развернулся на выход из больничного крыла.

— Люмос, — Джеймс вгляделся в темный провал, открывшийся им, когда Блэк со Снейпом привели их в коридор, где нашли потайной ход, и вспомнили, как его открывать. — Тут вполне можно идти по двое. Кто со мной первым?

Сириус с ухмылкой протиснулся вперед и тоже зажег Люмос.

Ход был прямым, как стрела, и поначалу представлял собой обычный коридор, выложенный каменными плитами. Но в какой-то момент камень сменился обычной землей, и друзья поняли: они пересекли границу замка.

Четверке второкурсников даже в голову не пришло для начала выяснить, каким образом проход открывается изнутри — на случай, если он закроется. Но они так были захвачены своим приключением, что совершенно об этом забыли! Впрочем, на этот раз все обойдется: для открытия хода нужно было всего-то нажать на закрывающую проход панель изнутри.

Наконец, спустя полчаса, ход уперся в деревянную лестницу, ведущую наверх, к квадратному люку.

Запертому люку.

— Мордред! — досадливо выругался Джемс.

— Спокойно, — чуть прищурился Снейп. — Алохомора! — направил он палочку на люк.

Что-то щелкнуло и Сириус, снова толкнув квадратную крышку, смог немного приподнять её.

— На нем что-то лежит сверху, — опустил он крышку обратно. — Тяжелое.

Поднатужившись все вместе, школьники-таки смогли открыть люк и выбраться на свет божий.

— Ого! — воскликнули они хором. И было от чего — они оказались посреди обширного склада, уставленного ящиками с яркими этикетками и огромными бочками. Но уже через минуту выражения на их лицах с восхищенных сменились на недоуменные и даже брезгливые.

— Что это? — гадливо скривив рот, рассматривал этикетку на ближайшем ящике Снейп. На ней был изображен нарочито-слащавый толстый младенец с голубиными крыльями за спиной, а также с луком и стрелой в руках.

— Это, кажется, склад кафе мадам Паддифут, — хмурился Люпин.

— А что, Клюв, может подаришь Эванс что-нибудь из этого? — снова завел свою шарманку Джеймс. Снейп лишь раздраженно отмахнулся — его уже достали подначки Поттера по поводу «его женушки».

— Можешь сам ей что-нибудь подарить, если охота, — холодно ответил Северус. — Ты же у нас мистер Крутой-Ловец-Гриффиндора! Вот, например, — перевел он взгляд на один из ящиков… и застыл. — Вот, например, амортенцию…

— Да не может быть! — воскликнули разом остальные Мародеры.

— Амортенция же запрещена к распространению! — округлил глаза Ремус. — Разрешение на её варку дают только в Аврорате, и только для образовательных целей!

— В смысле? — не понял Джеймс. — Где учат такое варить?!

— Да не варить! — отмахнулся Люпин. — На старших курсах и, кажется, в Академии Авроров, преподают способы распознавания ядов. Ну, и варке антидотов к каждому из них. А амортенция — тоже, по сути, яд!

— Тогда откуда здесь?… — непонимающе нахмурился Сириус.

— Оттуда, — вернул себе непроницаемое выражение лица Снейп, — что это не настоящая амортенция. Так, легкий стимулятор, детская водичка. Девчонки, говорят, с руками отрывают, особенно на старших курсах.

— А ты откуда знаешь? — подозрительно сощурился Поттер.

— Мама рассказывала, — пожал плечами Снейп.

— Хм… — задумался Джеймс. Северус уже с досадой подумал, что тот наверняка опять начнет сейчас подкалывать его на тему Эванс. Но Поттер заговорил о другом: — А знаете, что? Кажется, я знаю, как отомстить этим козлам: Маклаггену и компании…

На этот раз обошлось без взрывов. Благо, варить амортенцию на основе того суррогата, что они стащили со склада кафе мадам Паддифут — это не то же самое, что варить её с нуля. И, разумеется, гораздо проще, чем варить оборотку.

После того, как Северус с непривычки надышался паров варимого им зелья, он какое-то время ходил, очень глупо и неестественно улыбаясь. Друзьям даже пришлось на какое-то время спрятать его в одном из заброшенных классов: столь неадекватное поведение сильно бросалось в глаза. Но это была весьма скромная цена за то фееричное зрелище, свидетелями которому Мародеры стали в День Святого Валентина!

Перенести акцию возмездия на День Всех Влюбленных предложил Блэк — и остальные поддержали его идею. Во-первых, это было бы очень символично. Во-вторых, куда ниже вероятность попасться: все наверняка спишут произошедшее на всегдашнюю любовную истерию в этот день.

И, надо сказать, Валентинов день 1973 года запомнился Хогвартсу надолго…

В какой-то момент Дуглас Маклагген, четверокурсник Гриффиндора, как-то странно выпрямившись и отставив кружку, встал из-за стола и решительно двинулся в сторону сидящего на другом конце стола второкурсника Питера Петтигрю.

— Питер, — серьезно и как-то торжественно произнес Дуглас. — Питер, я был слеп! О, как же я был слеп!

Ничего не понимающий Питер испуганно взирал на нависшего над ним Маклаггена.

— Но теперь я понял, — с восторженным блеском в глазах продолжал Дуглас. — Я понял, что… люблю тебя, Питер!

В зале воцарилась гробовая тишина. Лишь Мародеры судорожно сжимали челюсти, стараясь не заржать.

— Эй! — Маклаггена грубо толкнули в плечо. Перед ним стоял раскрасневшийся Селвин Браун. — Это я люблю Питера! Отвали, Маклагген!

— Оба отвалили! — толкнул их обоих со всей силы Миллан О’Хара. — Питер — мой! Только мой!

Бедняга Петтигрю раскрывал и закрывал рот, переводя полные ужаса глаза с одного из наперебой пытающихся признаться ему в любви старших товарищей, на другого. Наконец, воспользовавшись тем, что все трое отвлеклись друг на друга, он выскользнул из-за стола и попытался сбежать.

Не тут-то было!

— Питер! Вернись, чтобы мы могли слиться в экстазе!

Зал, в начале этой невероятной сцены еще хранивший молчание, сперва захихикал, а под конец и вовсе разразился неудержимым хохотом и криками преподавателей, с руганью спешащих к выходу из зала, куда уже скрылись все четверо участников комедии.

В итоге Питера пришлось снимать с каменной горгульи, расположенной на парапете, опоясывающем один из внутренних двориков Хогвартса, на которой он повис и орал дурным голосом. Его внезапные ухажеры возбужденно подпрыгивали у подножия этого парапета и, перебивая друг друга, клялись второкурснику в вечной любви, предлагали руку, сердце и прочие части тела. Их обездвижили и отправили сначала в Больничное крыло, а оттуда — прямиком в Мунго, устранять последствия амортенции.

После этого инцидента О’Хара подал заявление на перевод в Шармбатон, а Маклагген, Браун и Петтигрю до конца года боялись даже приблизиться друг к другу, не говоря уж о том, чтобы искать виновных или вообще выпендриваться!

Четверка друзей же так и не была уличена ни в чем, хотя порою их и подмывало рассказать кому-нибудь о своих подвигах. Но все четверо понимали: если кто-то узнает, у них будут огромные неприятности!

Правда, троица их противников поглядывала на них с большим таким подозрением. И, что уж говорить: с откровенной ненавистью!

Так, незаметно для самих себя, Мародеры нажили первых в своей жизни врагов. А сколько еще им предстояло «первого в жизни»?

А тем временем межфакультетское соревнование закончилось триумфальной победой Гриффиндора, обеспеченной в том числе блестящим выступлением Джеймса Поттера в роли ловца на квиддичном поле. Блэк со Снейпом закатывали глаза, сочились ехидством и корчили рожи, но поделать ничего не могли — победа была вполне заслуженной.

— Тоже что ли в квиддичную команду поступить в следующем году? — бормотал Сириус, поедая шоколадную лягушку в купе «Хогвартс-экспресса», что мчался на юг — в Лондон. — А то у Джея уж слишком рожа довольная, аж светится!

— Попробуй, — перелистнул страницу учебника Снейп, развалившийся на сиденье напротив. — Кажется, один из наших загонщиков в этом году выпустился из школы, так что вперед!

— Загонщиком? — перевел Сириус взгляд на Северуса.

— Ну смотри: ловец из тебя так себе. Охотники у Слизерина все отличные, так что менять кого-то из них на тебя никто не будет. Вратарь? Скучно. А вот загонщик… Неужто плохо: в людей бладжеры отбивать?

— Вот уж точно, — хмыкнул Блэк. — Кстати, где там наши триумфаторы?

— Празднуют в соседнем вагоне, — поморщился Снейп. — Скоро придут.

Дверь купе отъехала в сторону и внутрь ввалились Поттер, Люпин и…

— Лилс? — удивленно поднял брови Снейп.

Девочка с непроницаемым видом прошла внутрь и села рядом с Джеймсом. Помолчав пару секунд, она с убийственной серьезностью выдала:

— Признаться, последняя ваша выходка превзошла по своей тупости, пожалуй, все предыдущие, — ребята напряглись. — Но… — вздохнула Эванс и поперхнулась, наклонив голову. Мальчишки с беспокойством придвинулись к ней, но Лили как-то странно хрюкнула и откинулась на спинку сиденья, хохоча: — Но как же это было смешно!

Мародеры недоуменно переглянулись и сами не заметили, как заулыбались, а потом тоже рассмеялись. Разубеждать девочку, что инцидент с амортенцией — не их рук дело, они не стали. Зачем? Пусть думает, что хочет.

К тому же, Джеймсу с недавних пор подсознательно хотелось показать себя перед Эванс с лучшей стороны. И если уж её так рассмешила их последняя выходка — то почему бы нет?

Мародеры ехали домой. Второй год оставался позади.

3 курс: Лунатик, Бродяга, Сохатый и Клюв

— Сын, — обратился к Сириусу отец в конце семейного ужина, сразу после возвращения обоих младших Блэков из Хогвартса. — Через час жду тебя в дальней секции библиотеки. Не опаздывай, — сухо проинформировал Орион сына. Сириус в ответ лишь сдержанно кивнул: учеба на Слизерине, да еще и в компании Северуса Снейпа, отучила его от проявления излишних эмоций.

Впрочем, исподтишка наблюдая за родителями и видя их гордые и довольные лица, он усмехался, ловя себя на мысли, что детская идея поступить на Гриффиндор в пику матери была, мягко говоря, дурацкой. Ведь учеба на змеином факультете в итоге никак не мешала его дружбе с Джеймсом. Более того: благодаря этому он подружился с Северусом!

Да и, к тому же, слизни оказались не такими уж засранцами, как думали они с Джеем раньше. Были, конечно, откровенные уроды, вроде их с Севом соседа по комнате — Эйвери, или того же прыщавого Трэверса, шестикурсника. Такие, как эти двое, очень любили порассуждать, как они поступят со всякими грязнокровками, попадись те им в руки. Особенно старался Трэверс, и от его извращенных фантазий порой становилось тошно даже самым надменным и упертым сторонникам чистой крови. А девушки даже сидеть рядом с этим козлом отказывались!

Но в остальном ребята на Слизерине были вполне себе ничего. По крайней мере, ничего такого по сравнению с тем, к чему Сириус привык дома. Чуть более зажатые, надменные и с чуть более выраженным снисходительным отношением к магглам и магглокровкам, чем представители других факультетов.

Ну, последнего, как со вздохом был вынужден мысленно признать Сириус, может и побольше, чем просто «чуть». Но в сравнении с тем, как презирала магглов и все, что с ними связано, его мать, это было именно, что «чуть»!

Библиотека дома Блэк представляла собой настоящий лабиринт из полутемных залов, коридоров, образованных книжными стеллажами, и винтовых лестниц между уровнями. Сириус всегда подозревал, что это место находится вне такого понятия, как «пространство». Оно напоминало скорее какую-то зловещую Пещеру Сокровищ или одно из Подземелий Драконов*, о которых рассказывал Северус, нежели хранилище знаний.

Вход в дальнюю секцию находился в Четвертом Зале, около странной медной конструкции, чем-то похожую одновременно на телескоп, астролябию и глобус.

Отец уже ждал его.

— Что ж, сын, — как-то устало произнес Орион Блэк, и Сириус нахмурился: обычно отец говорил чуть отстраненно и холодно, особенно если рядом была Вальбурга. Выражать свои истинные чувства, как сейчас, старший Блэк позволял себе нечасто. — Вот тебе и исполнилось тринадцать лет. А потому, несмотря на ворчание твоей матери, я считаю… — небольшая пауза, — я считаю, что ты все-таки достоин того, чтобы открыть тебе доступ к Дальней Секции библиотеки. Её закрытой части.

Сириус сглотнул.

— Отец… — осмелился произнести он. — Скажи, а почему?...

— Почему именно сейчас? — чуть усмехнулся Орион. — Потому что ты вступаешь в тот возраст, когда… Ну, когда мальчики начинают обращать внимание на девочек. Переломный период в жизни!

Сириус фыркнул под насмешливым взглядом отца, но все равно почувствовал, что щеки потеплели от нахлынувшей краски.

— В общем… Потихоньку я начну учить тебя всему, что ты должен знать не просто как наследник семьи Блэк, но и просто как мужчина. А это, — жест рукой в сторону едва приметной дверцы в углу, — поможет тебе лучше усвоить эту науку.

Отец Сириуса вынул палочку и, на мгновение прикрыв глаза, что-то пробормотал и ткнул в неприметную золотую завитушку на рисунке обоев возле дверцы.

Та вспыхнула зеленым светом и дверь Дальней секции отворилась.

Орион сделал приглашающий жест. Сириус, сглотнув, и кинув быстрый взгляд на отца, шагнул вперед…

— Парни! — воскликнул Блэк, едва переступив порог купе, в котором расположились Мародеры. — Кажется, я знаю, как нам помочь Луни!

С этими словами Сириус с размаху бухнул на столик большущий фолиант в солидном кожаном переплете.

— Беарн Абердинский «Высочайшие и Наитаинственнейшие Секреты искусства Трансфигурации», — прочел Ремус с удивлением. — Я не совсем…

— Да ты почитай вот это! — воскликнул Сириус.

— Глава XXXII «Анимагия или Высокое искусство в животных превращения», — прочитал Снейп и, насмешливо подняв бровку, посмотрел на Блэка: — Сири, я боюсь тебя разочаровать, но анимагия и ликантропия — принципиально разные процессы! Как ты собрался?…

— А! Точно! — хлопнул себя по лбу Блэк. — Сначала надо было вам показать вот это, — с этими словами он полез в свою сумку: судя по тому, что в относительно небольшой рюкзак его рука ушла аж по плечо, на этот предмет были наложены чары расширения пространства. — Вот! — с довольным видом он протянул друзьям книжку, которая выглядела уже не так солидно, как первый фолиант. Была она не толще обычных школьных учебников, при этом переплет был старым, деревянным, обитым потемневшим серебром по краям.

— «Ликантропы и волколаки: классификация, особенности, способы борьбы», — снова прочитал заголовок Снейп.

— Глава седьмая, — с предвкушением откинулся на спинку сидения Сириус.

Ремус, Северус и Джеймс склонились над указанной главой и углубились в чтение.

Первым дошло до Люпина.

— Сири, — побледнел он. — Ты что, хочешь стать?…

— Анимагами, — подняли восхищенные взгляды Поттер и Снейп.

— Именно! — самодовольно осклабился Сириус. — Тут написано, что оборотень гораздо легче переносит трансформацию, если рядом находится его Стая. Причем, — ткнул он пальцем в один из абзацев в указанной им главе, — были случаи, когда оборотни росли в окружении обычных животных, иногда даже травоядных, и тоже считали их Стаей!

— «Более того: в таковых случаях ликантроп менее зол становится и более покладист, а при удаче да с Божией помощью сознание человечье мог оставить в теле зверином», — старательно продираясь через старомодные словарные изыски, процитировал Джеймс.

— Сказать, что я потрясен — ничего не сказать… — протянул Снейп и перевел взгляд на Блэка. — Сири сам, самостоятельно провел анализ сразу двух древних рукописей, сопоставил факты, подготовил тезисы и выводы. Где-то что-то крупное сдохло…

— О, Клюв, заткнись! — хмыкнул Сириус, но было видно, что эта завуалированная похвала в язвительной снейповской манере ему приятна.

— Ребята, — тихо пробормотал бледный Ремус, вжимая голову в плечи. — Не надо. Из-за меня вы подвергните себя такой опасности…

— Рем, — перебил его Сириус, пока Снейп с лихорадочным блеском в глазах листал книгу про оборотней и сверял её с содержимом фолианта по трансфигурации. — Если ты про то, что находиться рядом с оборотнями опасно, то для анимагов…

— Да нет же! — всплеснул руками Люпин. — Это же противозаконно! К обучению на анимага допускаются только те, кто получил не меньше Выше Ожидаемого по трансфигурации на ЖАБА! Это седьмой курс! А еще нужно быть совершеннолетним!

— Ой, Рем, как будто мы собирались регистрироваться в Министерстве! — отмахнулся Джеймс, которого идея стать анимагом тоже захватила.

— Но это же Азкабан… — растерянно пробормотал Люпин.

— Несовершеннолетних в Азкабан не сажают, — кинул Северус, не отрываясь от книг. — Но опасность тут, скорее, в другом, — поднял он хмурый взгляд на друзей. — Здесь, — он постучал по кожаному переплету фолианта, — описывается древний, считавшийся утерянным способ стать анимагом буквально за полгода. А современная официальная программа подготовки анимагов, одобренная Министерством, предусматривает долгий период подготовки! Это связано с тем, что телу и разуму волшебника нужно адаптироваться к облику животного. Чем дальше по эволюционной цепочке от человека животное — тем дольше период подготовки. Таким образом…

— Сев, а попроще? — с мученическим выражением на лице простонал Джеймс.

— Попроще? — поджал губы Северус. — Если проще, то современная официальная методика — длинная, сложная и безопасная. А эта — короткая и опасная.

— Пф! — фыркнул Блэк. — Когда нас это останавливало?

— Но, ребята, — снова попытался возразить Люпин. — Министерство не зря запретило обучение анимагии без надзора со стороны профессионалов! И не зря к нему допускаются только совершеннолетние! И этот древний способ…

— Рем, ты хочешь и дальше сидеть каждый месяц в Визжащей хижине и переносить этот волчий кошмар в одиночестве? — Поттер перевел совершенно серьезный взгляд на Ремуса. К нему присоединились Снейп и Блэк. — Не думаю. И мы больше не оставим тебя одного!

Слизеринцы согласно кивнули. Когда их другу нужна была помощь — ничто не могло остановить Мародеров!

— Как видишь, мои предположения подтвердились, — оглядывал обнаруженное помещение Северус.

— Мордред! Кто бы мог подумать! — плюхнулся в ближайшее кресло Сириус. — Как говоришь, это называется? Истинная Обитель?

Комната представляла собой зеркальную копию гостиной Слизерина. Правда, проходы, выходящие из неё, вели не в спальни учеников и не на первый уровень подземелий, а в лабиринт потайных ходов, уходящих глубоко под замок.

— Да, — тоже сел Снейп. — Истинная Обитель или Истинная Гостиная. Открывающаяся лишь тем, кто проявит качества, ценимые Салазаром Слизерином.

— Хитрость и смекалка?

— Именно, — кивнул Северус. — Мы искали способ перехитрить всех, лазая по потайным ходам. Мы проявили при этом смекалку — и нашли вход сюда.

— Точно, ты же в конце того года упоминал, что, в теории, можно проникнуть в любую гостиную, если знать предпочтения соответствующего Основателя!

— Вот-вот! — самодовольно подбоченился Снейп. — Салазар Слизерин был известен своим коварством. Все его поступки имели двойное дно, слова — тройной смысл, а привычка всегда иметь запасной план и вовсе вошла в историю! — процитировал Северус «Биографию Основателей», которую штудировал на каникулах. — Говорят, что большая часть потайных ходов школы — его работа. И неудивительно, что он сделал даже потайную гостиную для своих учеников!

— Сев, — вдруг побледнел Сириус. — Так мы что же… в Тайной Комнате? — севшим голосом произнес он. — А как же Ужас Слизерина?!

— Нет, — ответил, поразмыслив, Снейп. — В Тайную Комнату, по легенде, может проникнуть только прямой потомок Салазара. А Истинная Гостиная открывается любому, кто отвечает определенным требованиям. Это разные помещения.

— А, ну тогда ладно, — облегченно выдохнул Сириус.

В то время, как искали они Истинную Обитель довольно долго, стараясь убить время, пока Джеймс и Ремус освободятся с отработки у МакГонагалл, выйти оказалось куда проще: шаг в укрытый тенью уголок — и вот ты появляешься в «отражении» этого угла в официальной гостиной Слизерина.

— Причем, заметь, — продолжал Снейп, — у каждого из Основателей есть место, которое ассоциируется именно с ним! У Ровены Рейвенкло — библиотека, у Годрика Гриффиндора — оружейная, ныне Зал Славы, а у Хельги Хаффлпафф — её сад, сейчас занятый теплицами. Все это — открытые и всем известные места. И только лаборатория Слизерина, более известная как Тайная Комната, была секретным убежищем, скрытым ото всех, кроме самых близких! А когда Салазар и Годрик поссорились, так и вовсе параноик Слизерин закрыл её для всех, кроме своего наследника!

— Ох, Клюв! — поморщился Сириус. Они как раз шли в сторону башни Гриффиндора, чтобы сообщить друзьям о находке. — Мы нашли место для тренировок по анимагии — все, хватит! Охота тебе копаться во всем этом?

— Но это же так интересно! — возмущенно воскликнул в ответ Снейп.

За разговорами они и не заметили, что навстречу им идут двое второкурсников.

— Сириус, — поджал губы черноволосый паренек, похожий на Блэка.

— Рег, — махнул рукой брату Сириус. — Чего тебе? Или просто мимо идешь?

— Вы куда сейчас? — спросил младший.

— К Джею и Рему идем, дела у нас, — пожал плечами старший брат.

— Не стоит тебе дружить с гриффами, брат, — нахмурился Регулус. — Чего ты водишься со всякими?...

— Рег, я же ничего не говорю, когда ты общаешься со всякими уродами из компании Эйвери? — повернулся к брату всем корпусом Сириус. — Чего там в вашей компании ценят? А, точно, вы же чистоту крови постоянно обсуждаете! — как бы «вспомнил» Блэк. — Так Джеймс чистокровный, Ремус тоже. У Северуса мать сильная волшебница, Мастер-зельевар. Так какие вопросы?

— Короля определяет свита, — гордо задрал нос спутник Рега — юный Барти Крауч.

— О, ты смотри-ка, деточка цитирует магглов! — язвительно процедил Снейп, поднимая бровь.

— Грязнокровых нищебродов не спрашивали! — огрызнулся Регулус.

— Эй, братишка, ты что, давно в глаз не получал? — ласково пропел Сириус, нависая над Регулусом. — Так ты смотри, мы это упущение быстро исправим!

— Мама еще узнает, с кем ты водишься! — бессильно прошипел младший и, развернувшись, ретировался. Он прекрасно знал, что Сири куда сильнее его самого — и в магическом, и в физическом плане.

— Мелкий говнюк! — гневно прошипел Блэк.

— О, да брось, Сири, — пожал плечами Снейп. — Я уже привык. Эти еще так, мелкота! — из уст человека, который сам был всего на год старше этой «мелкоты», звучало это откровенно смешно, но рядом не было ни одного взрослого, чтобы посмеяться. — Вон Трэверс как на меня слюной брызжет — ого-го!

— Трэверс на тебя взъелся, потому что ты, всего лишь полукровка, обходишь его по всем статьям! — хмыкнул Блэк. — Он — уродливый тупица, а ты — отличник, гений зельеварения и девчонкам нравишься.

Северус аж споткнулся.

— Ч-чего?! — перевел он ошалелый взгляд на друга.

— Что слышал! — хлопнул по плечу друга Сириус. — Пошли уже, Рем с Джеем уже наверняка освободились.

Единогласно было вынесено решение начать тренировки по анимагии в ближайший же вечер. Блэк, правда, предлагал начать «вот прямо сейчас!», но его осадили: во-первых, МакКошка сказала, что сегодня проверит, в гостиной ли Джеймс и Ремус перед отбоем. Так что тут не помогла бы даже мантия-невидимка, которую друзья обычно использовали для своих рейдов. Ну, а во-вторых, для первой стадии Превращения нужно было сварить несколько зелий, а Северус еще не до конца разобрался с ингредиентами. Так что смысла идти в Истинную Обитель не было, и Мародеры отправились спать.

— Ну что, Джей, готов получить свое? — радостно спросил поигрывающий битой загонщика Сириус, зависнув недалеко от трибуны. На нем красовалась изумрудно-зеленая мантия сборной Слизерина.

— О, Сири, ты главное по бладжеру не промажь! — хохотнул в ответ ловец Гриффиндора.

Игра Слизерин-Гриффиндор началась менее минуты назад, и пока что друзья ещё имели возможность поболтать. Но вот с воем пронесся тяжелый темный шар, и Сириус сорвался с места, ловко перехватывая его до того, как тот встретился с головой Крейта МакМиллана — слизеринского охотника. Старшего Блэка недаром взяли в команду: с битой он обращался виртуозно!

Противостояние было достаточно жестким: на кону был Кубок Школы! То, как в прошлом году выступил Поттер, принеся своему факультету безоговорочную победу, многих впечатлило! Так что капитан команды Слизерина распиналась почти час, настраивая игроков на победу любой ценой!

Сириус поморщился. Они с Джеймсом, конечно, договорились, что если так получится, что он зарядит бладжером в Поттера, тот не обидится. Но все равно в душе копошился мерзкий червячок: друзья так не поступают!

Еще и капитан — Катарина Флинт — то и дело зыркала на Блэка выразительными взглядами, как бы напоминая: дружба дружбой, а снитч Поттер взять не должен!

Тяжело вздохнув, Сириус наклонился вперед, посылая метлу вперед.

Взгляд выцепил на трибуне две знакомые фигурки: недовольно морщащийся Снейп и машущий руками Люпин.

Блэк усмехнулся: дай Снейпу волю, он бы поселился в лаборатории Слагхорна или в Истинной Гостиной, где они с Ремусом варили зелья для подготовки к анимагическому превращению. А ведь Клюв еще и что-то свое разрабатывать успевал параллельно, причем тоже с помощью Лунатика! Вот двое заучек!

Мелькнул золотой росчерк — на поле появился снитч. Джеймс тут же устремился за ним, летя почти вплотную к трибунам. Решение созрело мгновенно: Сириус со всей силы треснул по железному боку бладжера, и тот устремился по траектории, пересекающейся с траекторией полета Поттера…

И опередил его, врезавшись в гриффиндорскую трибуну! В пяти сантиметрах от головы Питера Петтигрю.

Тот медленно повернулся к застрявшему в досках мячу. Повернулся обратно. Закатил глаза. Сполз под лавку.

Сириус ухмыльнулся: Джеймс, грязно ругаясь, поднялся повыше. Ловец Гриффиндора упустил снитч, но сказать, что его друг огрел его бладжером, было нельзя. Идеальное преступление!

В итоге Гриффиндор победил с совсем небольшим отрывом: Поттер поймал снитч, но к тому времени слизни успели накидать в кольца соперников кучу квоффлов. Шансы на Кубок Школы по-прежнему балансировали в районе пятьдесять-на-пятьдесят…

Приближалась весна. Прошел День Святого Валентина, в который одна половина учеников Хогвартса выходили к трапезе увешанные защитными амулетами и определяющими яды кольцами, а вторая — водила палочками над едой, и пила только из собственных фляжек.

В Истинной Гостиной уже стоял целый стеллаж с ровным рядом флакончиков: Северус не терял времени даром, каждую свободную минуту торча над котлом на пару с Ремусом. Благо, вытяжка в гостиной была отличной, и искать место для варки нужных зелий не приходилось.

Не забывали друзья и про описанные в книге Беарна Абердинского упражнения по концентрации и Самотрансфигурации. Стать таким образом метаморфом было нельзя, но как подготовка к принятию устойчивой анимагической формы было обязательно.

Петтигрю с компанией почти не беспокоили Мародеров. Что и неудивительно: позор прошлого года еще не забылся, и на любое язвительное замечание с их стороны следовало напоминание об их «любовных похождениях».

А вот сами Мародеры, особенно Сириус и Джеймс, периодически шпыняли однокурсника. Не особенно усердствуя, впрочем: выходка с бладжером на матче Гриффиндор-Слизерин была вершиной их шалостей в этом году.

Вообще, на привычные выходки у четверки друзей почти не осталось времени: все их мысли были заняты предстоящим превращением!

— Что пишут? — как-то за завтраком спросил Снейп Сириуса, когда строгий филин принес тому письмо в черном конверте, с гербом Блэков, выдавленном на серебристом воске.

— Мама гневно вопрошает, почему её сын и Наследник, — последнее слово он явно произнес с Большой Буквы, — водится с каким-то грязнокровным сбродом и даже смеет показывать этому самому сброду книги из семейной библиотеки, — сквозь зубы прорычал Блэк и перевел свирепый взгляд на другой конец стола, где с независимым видом завтракал Регулус. — Тебе объяснить, кто написал матери все это дерьмо?!

— Успокойся, Блэк, — поморщился проходящий мимо староста Слизерина — Джеймс Фарли. — Так хорошо год прошел: от вашей компании никаких проблем и вообще тишь да гладь! Умоляю тебя, продолжайте в том же духе до лета! Иначе, клянусь, Люциуса вы будете вспоминать с ностальгией!

Сириус скрипнул зубами, но промолчал и вернулся к овсянке. Снейп же, усмехнувшись, проговорил:

— Мда, странно, что он так долго собирался… А что мешает написать такое же письмо, но уже про компанию твоего братца? Подлецы и мерзавцы с грубыми плебейскими привычками, которые даже при дамах не стесняясь обсуждают всякую грязь, — при этих словах Сириус хмыкнул. — А может, они эту грязь еще и вытворяют на самом деле? Тихая, послушная маменькина деточка Регулус попала в плохую компанию, ах-ах! — приторно-заботливым голоском пропел последнюю фразу Снейп. Блэк хмыкнул:

— Может сработать…

— А чтобы показать, что мы не «грязнокровный сброд», ты можешь на летних каникулах представить нас своей матушке, — пожал плечами Снейп. — Не пойми неправильно, я не напрашиваюсь в гости! — уточнил юный зельевар. — Но если Джеймса она знает, то мы с Ремом…

— Ты не в гости набиваешься, ты в библиотеку Блэков набиваешься, — фыркнул Сириус. — Да шучу я, шучу! Клюв, да брось, я ж пошутил! — рассмеялся он, глядя на побледневшего Снейпа. — Тем более, что идея пригласить вас всех действительно неплоха.

— Это можно отложить до лета, — обиженно поджал губы Северус.

— Да, сейчас у нас другая цель, — кивнул Сириус, покосившись на друга. Вроде бы сменить тему удалось. — Где и когда? — понизил голос он.

— Полнолуние на следующей неделе, — с непроницаемым выражением на лице, тихо произнес Снейп. — Джеймс сказал, встречаемся в десять вечера в субботу. У Дракучей ивы.

Сириус кивнул и вернулся к завтраку. Друзья и не заметили, что все время, пока они обсуждали предстоящую встречу, рядом стоял соломенноволосый паренек, которого они ранее видели в компании Регулуса.

Барти Крауч чуть слышно хмыкнул и, переглянувшись с Регом, двинулся в сторону выхода из Большого зала. Кажется, они нашли способ выяснить, чем таким таинственным занималась компания Блэка-старшего весь год, что даже забывала про свои выходки!

Разумеется, они с Регом совершенно не собирались лезть куда-то среди ночи, в отличие от Сириуса и его тупых дружков! Тем более, что этот урод Снейп упомянул полнолуние и Дракучую иву, а значит это поход куда-то в Запретный лес, связанный с оборотнями! Дураков соваться в такие передряги нет.

Благо, всегда найдутся тупые гриффы, готовые на все, лишь бы ненавистных им Мародеров исключили из школы!...

— Да-а… — протянул Джеймс, оглядывая захламленное помещение. — Кру-уть!

— Джей, это просто заброшенное здание, — закатил глаза Снейп, вытягивая из проема тайного хода сумку с зельями. — Времени у нас не так много!

Визжащая хижина встретила Мародеров тишиной и запустением. Люпин проводил здесь всего одну ночь каждый месяц, и то в образе волка, так что поддерживать здесь какой-то порядок директор, видимо, посчитал излишним.

— Парни, — сглотнул Ремус. — Давайте договоримся: если не получится сразу, вы тут же свалите! Я не знаю, когда начнется… ну вы поняли.

— Расслабься, Луни! — хлопнул его по плечу Блэк. — Все получится!

Северус тем временем раскладывал по растрескавшемуся столу склянки с зельями.

— Так, — наконец проговорил, оглядывая ряды фиалов. — Это, — часть зелий отодвинута в одну сторону, — тебе, Джей. — Это, — еще одна часть, — для Сири. А это, — указал он на оставшееся, — для меня. Пить залпом, очень быстро! Чтобы между приемом разных снадобий было не больше пяти секунд.

Поттер с Блэком кивнули. Люпин горестно вздохнул.

— Ну, — поднял Джеймс взгляд на друзей, — понеслась!

В указанные промежутки уложились все трое. Какое-то время ничего не произошло.

— Концентрируйтесь, кретины! — прошипел Северус, прикрыв глаза. Спохватившись, Сириус и Джемс последовали его примеру.

Ну и, разумеется, первым перевоплотиться получилось у Снейпа: на месте длинноволосого бледного мальчика в мрачной мантии взметнулся ворох черных перьев и…

— Кар-р! — торжествующе провозгласил черный ворон, взмахнув крыльями.

Чуть позже к нему присоединился крупный черный же волкодав. А еще спустя секунду раздался грохот и жалобный звон: это молодой лесной олень задел ветвистыми рогами пыльную люстру.

— Вау! — хором воскликнули друзья, превратившись обратно.

— Ну, по крайней мере, мы теперь вполне можем придумать прозвища и для Джея с Сири, — отряхнул зачем-то мантию Снейп. — А то мы с Ремом, значит, Лунатик и Клюв, а вы чего?

— И точно, — повеселел Люпин. — Как их назовем?

— Ну Джей-Джей у нас Сохатый, — едко усмехнулся Северус. — Таких рогов и у настоящих-то оленей нет!

— А Сири будет Бродягой, — фыркнул Джеймс в ответ. — Дворняга из него вышла что надо!

— Эй! Я породистый, вообще-то! Кажется… — засомневался Сириус в последний момент.

— В любом случае, — поднял руку Поттер, окончательно ставший негласным лидером их компании, — теперь мы можем помочь Луни!

— Лунатик, Бродяга, Сохатый и Клюв, — помотал головой Ремус, улыбаясь. — Классно звучит!

— Ну что, — протянул кулак Джеймс, и на него легли три ладони. — Полнолуние скоро. Зажжем, парни!

Восторженно галдящие друзья, вышедшие к опушке Запретного леса, не заметили пухлую фигуру мальчика с крысиным личиком, что следил за ними от самого замка. Питер Петтигрю немного опоздал: когда он вылез из потайного хода, четверо его недругов уже вышли из Визжащей хижины — но он быстро нагнал их.

На этот раз он твердо решил, что сделает так, чтобы ненавистных Мародеров исключили из школы…

В купе, где ехали Мародеры, царило подавленное настроение.

— Думаете, Нюньчик не растрепет? — протянул, наконец, не выдержав, Сириус.

— Блэк! Сколько раз повторять: Дамблдор взял с него клятву! — досадливо поморщился Снейп. — И, насколько я понял, еще и память частично подправил…

— А это ты откуда знаешь? — удивился Сириус, забыв про тот конфуз с Петтигрю, когда они так бездарно попались и дело чуть не закончилось трупом.

— Я дополнительно читаю кое-что и помимо журналов по зельям! — фыркнул Снейп. — «Основы окклюменции» например.

— Там же только общие понятия! — удивился Ремус.

— Но определить человека со скорректированной памятью вполне позволяет, — отмахнулся Снейп. — К тому же, директор всю беседу смотрел Петтигрю прямо в глаза — явно в башке копался!

— Точно! — стукнул кулаком в ладонь Джеймс. — Нюньчик же так и не вспомнил, что видел нас в образе животных! И что Луни — оборотень!

— Именно. Он запомнит только, что мы столкнулись с волколаком, и что Поттер, — Северус кивнул в сторону Джеймса, — спас его.

— Мда… Так себе должничок… — поморщился Поттер.

— Бросьте, парни, — уже совсем по-собачьи тряхнул шевелюрой Блэк. — Все разрешилось нормально, уж Дамблдору-то верить можно. Так что, — он оглядел друзей, — я предлагаю обсудить каникулы.

— Хорошая идея! — согласились остальные.

«Хогвартс-экспресс» нёсся по просторам Шотландии, обозначая окончание третьего года учебы Мародеров. История окончательно встала на другие рельсы. Но насколько они «другие»? И так ли много поменяется в будущем?...

4 курс: Когда цветет над головой омела...

— Тобиас, прошу тебя… Позови Эйлин! — умолял волшебник в лиловой мантии черноволосого здоровяка, одетого в черную майку и джинсы. Они стояли у калитки небольшого частного коттеджа в Коукворте, купленного семейством Снейпов совсем недавно.

— Нет уж, папаша, — покачал головой Тобиас. — Пока она сама мне не скажет, что тебя вообще в принципе можно пустить к нам на порог — тебе сюда дороги нет! Давай уже, проваливай!

— Молодой человек, поимейте уважение!...

— Имел я твое уважение — доволен? А теперь убирайся! — сплюнул на мостовую Тобиас Элиот Снейп, хозяин дома. — После того, как ты, считай, продал собственную дочь за долги — тебе сюда хода нет!

Плечи старика опустились. Бесполезно.

И ведь не заколдуешь вредного маггла! В прошлый раз, когда он попытался, во-первых, мордредов Снейп оказал бешеное ментальное сопротивление, а во-вторых, Эли — его маленькая Эли! — тут же почувствовала это и пришла своему муженьку на помощь!

Старый Говард Принц шмыгнул носом. Наверное, именно такой муж нужен был его дочери. Хоть он и маггл, но был настоящей опорой. Стеной! Защитником, за спиной которого его девочка была по-настоящему в безопасности. В отличие от него самого…

Он слышал ходящие в Лютном переулке слухи, что Бриан Малфой, этот ублюдок и Предатель Крови, барон-разбойник волшебного мира, погиб в ночь бегства Эйлин. Может ли так статься, что его прикончили… магглы? И конкретно этот самый маггл — Тобиас Снейп?

Вопросы, вопросы… Усталый старик вряд ли сможет ответить на них. Все, что ему остается — это влачить одинокое существование, варя зелья для лавчонок Лютного переулка, и раз в неделю выползая за покупками на волшебный рынок.

Говард побрел прочь от дома Снейпов. Его походка уже стала по-стариковски шаркающей, хотя ему не было еще и семидесяти. Для волшебника — не возраст. Но для усталого, разочаровавшегося в жизни и в себе волшебника — достаточный, чтобы почувствовать себя настоящей развалиной.

Когда он приблизился к ветхому деревянному мостику через грязную местную речку, до него донесся мальчишечий голос:

— Эй, Снейп! Тебя предупреждали, чтобы не появлялся в нашем районе!

Наглый подростковый голосок шел со стороны реки. Говард Принц, нахмурившись, посмотрел в ту сторону.

Двое мальчишек стояли против компании в пять человек. Те пятеро явно были маггловскими подростками, причем довольно потрепанными жизнью: старая грязная одежда, неухоженный вид — тут-то Принц и припомнил, что, кажется, у магглов сейчас какой-то кризис бушует. Ну, тогда неудивительно, что мальчики так одеты. Волшебники-то не всегда хорошо живут, что уж говорить о простецах…

Но Говард заставил себя вернуться от размышлений к реальности. А в реальности перед ним разворачивалась сцена противостояния его внука — а кто еще здесь мог быть такого возраста и с фамилией Снейп? — вместе с каким-то лохматым пареньком в очках, и банды маггловских подростков.

— Майлз, — раздался в ответ холодный мальчишеский голос. Говард даже вздрогнул — так он напомнил ему Эйлин. — Я тоже тебя предупреждал: не лезь ко мне! Предыдущего урока тебе не хватило?

— Посмотрим, Снейп, как ты сейчас запоешь, — прошипел в ответ лидер пятерых оборванцев.

Что произошло дальше, Принц так и не понял. Вот названный Майлзом мальчишка качнулся вперед, занося кулак. Вот юный Снейп и его друг поднимают в ответ руки. А дальше — вспышка, крики и плеск воды: кто-то из пятерки нападавших рухнул в воду.

— Чертовы колдуны! — испуганно вопил Майлз, выбираясь на берег и убегая.

Оставшиеся на мосту мальчишки весело смеялись, глядя, как их противники отступают. Говард воровато огляделся и, наложив на себя дезиллюминационные чары, подкрался ближе.

— …не вынимая палочки? И ты помнишь, что нам нельзя колдовать на каникулах? — услышал он обрывок разговора.

— Пф! — самодовольно фыркнул долговязый мальчик с длинными черными волосами и большим носом, в котором Говард безошибочно узнал сына Эйлин. На нем была надета потертая кожаная куртка и маггловские синие штаны из грубой ткани. — Сохатый, никакой магии! Обычная химия… с толикой зельеварения, — усмехнулся юный Снейп и вынул из внутреннего кармана куртки… пачку маггловских сигарет!

— Воу! А тебе от отца не влетит? — спросил паренек в очках, глядя на это.

— Да ладно, жвачкой запах перебью! — отмахнулся Снейп. Чиркнув спичкой, он зажег огонь и прикурил.

— Дай, что ли, и мне попробовать, — хмыкнул его приятель.

Первая затяжка, ожидаемо, заставила мальчишек закашляться. Но уже через минуту они с сосредоточенным видом пускали дым: видимо, пытались понять, что взрослые в этом находят.

— Клюв, — наконец, нарушил молчание очкарик, — а вы с Эванс… ну… тут гуляете?

— Мы не гуляем, — поморщился «Клюв». — Мордред, Поттер, сколько раз тебе уже говорить?!

— Да понял я, понял! — выставил перед собой ладони очкарик.

«Поттер» — поднял брови Принц. «Фамилия известная. Неужто мой внук водит знакомства с такими людьми? Как интересно…»

— Я имел ввиду, вы с Эванс же общаетесь вне школы? А если гуляете, то здесь? — обвел рукой окружающий пейзаж очкарик.

— Нет, здесь — нет, — покачал головой Снейп, выкидывая окурок в реку. — Здесь не лучший район для приличных девочек.

— Это да, — протянул его приятель.

«Видимо, мальчишка не вдавался в подробности, куда отправляется, когда отпрашивался у родителей. К другу и к другу — какая разница» — усмехнулся Говард. «Узнай Флимонт Поттер, где живет друг его сына, вряд ли отпустил бы единственного наследника в злачный маггловский район».

— Обычно мы с ней говорим об учебе, о книгах, так что здесь не лучшее место, — пожал плечами внук Принца. — Иногда она меня распекает за то, что мы задирали кого-то в школе, или за наше с Блэком увлечение Темными искусствами. Ну или за то, что мы шпыняли Нюниуса. Вот чего она его защищает? — сменил вдруг тему «Клюв».

— Может, жалеть убогих — её призвание, — фыркнул Поттер.

— Этот убогий — подлая, двуличная крыса! Даже Эванс могла бы понять это за все время в Хогвартсе, — поджал губы Снейп.

— Что, Клюв, до сих пор не можешь забыть, как Нюньчик на первом курсе настучал МакКошке, что мы таскаем еду с кухни? — усмехнулся очкарик.

— Да мне плевать! — фыркнул юный Снейп. — Тем более, что мы с тех пор не раз его уже проучили.

— И ещё проучим, — кивнул Поттер, ухмыльнувшись. Но тут же посерьезнел: — Так что, Сев, вы с Эванс не…

— Да нет же, Джеймс! — всплеснул руками Северус. — Мне нравится… нравятся немного другие девчонки, — чуть покраснев, поправился он.

— Тогда, — просветлел лицом Джеймс, не заметив этой оговорки, — ты не мог бы… Ну, я подумал… — замялся он. — В общем, ты же с детства знаешь Лили… Расскажи, что ей нравится? Ну…

— Я понял, — хитро прищурился внук Говарда, сложив руки на груди. — Но что я за это получу?

— Чертов слизень! — прошипел Поттер. — Ничего не делаешь без выгоды для себя?

— Именно так! — самодовольно задрал нос «Клюв».

— Так что ты хочешь? — нахмурился Джеймс.

— МакДональд, — коротко и бесстрастно произнес Снейп.

— Что?! — поперхнулся «Сохатый». — Мэри МакДональд?! Эта сисястая дура в рюшечках?!

— Полегче, — поморщился Северус.

— Да… прости. Но, Мордред! МакДональд, серьезно?!

— Абсолютно, — так же бесстрастно ответил Снейп. — Её интересы, предпочтения, привычки, кто к ней подкатывает и так далее — я хочу знать все!

— Ладно… — потерянно протянул Поттер.

— Ну и добавь к этому парочку книг по ментальной магии из библиотеки Поттер-мэнора, — поднял бровь Снейп, ухмыляясь.

— Эй, так нечестно!...

Дальше Говард слушать не стал. Вздохнув, он отошел от парочки друзей подальше и аппарировал. Но он точно знал: в следующем году он вернется в Коукворт. Не для того, чтобы в очередной раз безуспешно пытаться помириться с Эйлин, нет. На этот раз он будет налаживать отношения с внуком. А, так как мальчик явно любит книги, он знал, чем его заинтересовать. И этот год он потратит на то, чтобы найти, выкупить, да выкрасть хотя бы те книги из семейной библиотеки, что касались ментальной магии и зельеварения, что он и его отец продали из-за жестокой нужды.

Но хватит! Хватит, Говард Дэмиан Принц, оправдываться бедностью и трудными временами! Пусть ты сам какое-то время поголодаешь, но твой внук получит наследие своих предков!

Может, тогда Эйлин смягчится и, наконец-то, пустит на порог своего дома провинившегося отца?...

— Министерство хочет устроить в Хогвартсе год совместного обучения со студентами иностранных школ, — проговорил как-то раз за ужином Орион Блэк. Сириус и Регулус навострили уши, а Вальбурга скривила губы:

— Скорее уж, это Дамблдор хочет устроить в Хогвартсе Год Рекламы Светлейшего Из Магов! — раздраженно проговорила она. — Чтобы пропиарить самого себя в Международной Конфедерации Магов. Он уже прожужжал всем уши по поводу необходимости возрождения традиции проведения Турнира Трех Волшебников! — Вальбурга Блэк проговорила эту фразу с таким презрением, будто это было не старинное всеевропейское спортивное мероприятие, а какой-то шабаш грязнокровок. — Но, так как министр в который раз отказывает ему в этом, старый интриган решил хотя бы так заявить о себе.

— Похоже на то. Сириус, Регулус, — перевел взгляд на сыновей Орион. — В этом году будьте особенно осторожны! Ученики Дурмстранга после последней войны и геноцида, устроенного Гриндевальдом в Восточной Европе, активно ищут возможности для выправления своей демографии и обновления генофонда за счет браков с иностранными волшебниками. Порою весьма… неблаговидными способами, — сжал он губы. — Так что сегодня же мы с вами пойдем в Гринготтс и вы оба получите по комплекту защитных артефактов.

— Особенно рассчитанных на выявление амортенции! — вставила Вальбурга. — Эти галльские вертихвостки из Шармбатона тоже не чураются грязных методов. Но даже безо всяких зелий, — тут взгляд матери явственно потяжелел, — надеюсь, у вас хватит ума держаться в рамках приличий?

Под суровым взглядом матери братья невольно вжали головы в плечи.

— И да, я очень надеюсь, что в этом году, — снова проговорил Орион, — вы воздержитесь от ребяческого ябедничанья друг на друга. Регулус, в первую очередь это касается тебя! — повернулся он к нахмурившемуся младшему сыну. — То, что Сириус сумел подружиться с наследником Поттеров, несмотря на учебу на разных факультетах — огромная удача! И эти два паренька, которым он покровительствует… — старший Блэк пожевал губами, вспоминая. — Снейп и Люпин, да. Весьма достойные молодые люди. Достойные и чрезвычайно талантливые! — поднял Орион палец, как бы подчеркивая важность того, что он сказал.

Сириус усмехнулся. Те два дня, что Сохатый, Лунатик и Клюв гостили на Гриммо 12, прошли достаточно плодотворно.

Джеймс буквально очаровал родителей Сириуса безупречными манерами истинного Наследника с Большой Буквы. С Орионом Джей даже вел оживленные беседы на тему политики, а с Вальбургой — о взаимоотношениях чистокровных семейств и всякой светской чепухе, чем привел обоих в полнейший восторг!

Снейп же, стоило ему оказаться в лаборатории особняка — которой, надо сказать, отец Сириуса очень гордился — то смог показать настоящие чудеса таланта! Юноша, по сути мальчишка, едва закончивший третий курс, уже вполне уверенно варил зелья, которые не всем взрослым волшебникам по силам. Это еще не считая тех идей и самостоятельных наработок, что он вывалил перед ошарашенным Орионом — и это в четырнадцать лет!

Ремус на этом фоне поначалу несколько терялся: он в основном дополнял Северуса, когда тот начинал рассказывать что-то по зельям. Правда, когда родители захотели посмотреть, чему молодые люди научились в плане непосредственно магии, Люпин сумел блеснуть ловкостью при применении боевых чар и эрудированностью в плане защиты. Хмык отца и вполголоса произнесенное «вот бы в Хогвартс такого учители ЗОТИ» Сириус решил запомнить.

Орион потом даже соизволил похвалить старшего сына, что он «водит знакомство со столь перспективными молодыми людьми».

-Что касается твоего круга общения, Регулус, то знай: меня он не устраивает! — продолжил глава семейства. — Пообщайся с кем-нибудь поприличней со своего факультета. Гринграсс, Кэрроу, да хотя бы тот же Буллстроуд — куда более подходящая тебе компания! Тем более, что Трэверс и Роули замечены в вербовке школьников… в известную организацию, — поджал губы Орион. — Что бы там ни говорили эти выскочки, я не потерплю участия моих детей во всяких радикальных группировках! Это понятно? — обвел он взглядом присутствующих. — Вот и славно.

— А я сегодня же напишу Краучу, — строго произнесла Вальбурга. — Вы ведь с младшим Краучем в вместе в этой компании крутились? Вот пусть узнает, с кем связался его сын!

Впрочем, судя по опущенной голове Регулуса, в нем сейчас бурлило фамильное блэковское упрямство. Так что на то, что он прислушается к мнению родителей, рассчитывать не приходилось.

Сириус задумался. Как же так вышло, что они с Регом поменялись ролями? Вечное разочарование семьи, старший шалопай, стал «достойным звания наследника юношей», а Регулус, наоборот, начал потихоньку терять очки в глазах родителей. Правда, как признавал Сириус, младшенький пока, все же, не успел настолько накосячить, чтобы вызвать настоящее неудовольствие предков.

Но, поразмыслив, Бродяга решил, что сейчас ему не хочется думать об этом. Скоро он снова уедет в Хогвартс, и никакие козни младшего братца не смогут омрачить радости от встречи с друзьями.

Вода в Хоглейке взбурлила, а из образовавшегося водоворота появился красивый корабль с алым двуглавым орлом на белом парусе. Школа Дурмстранг прибыла в Хогвартс первой.

А уже через пару минут в небесах мелькнул серебристый росчерк: связка светящихся пегасов несли к полю возле озера сияющую синюю карету. Школа Шармбатон тоже не заставила себя ждать.

— Вот интересно, — немного развязно протянул смазливый брюнет-четверокурсник с нашивкой Слизерина, обратившись к своему соседу: тоже брюнету, но с прямыми волосами и крупным носом, а также чуть более худощавому, — как скоро смазливые француженки, дрожащие от холода, ринутся к нам в объятия, дабы хоть немного погреться о горячих британских парней?

— Сири, — проговорил в ответ Снейп, как раз углядевший пышногрудую гриффиндорку Мэри МакДональд в толпе, — можно тебя попросить об одолжении?

— Да, конечно! — с готовностью вскинулся Бродяга. — О каком?

— Заткнись.

Блэк поперхнулся, но все же умолк. Но явно потом планировал высказать другу все, что он думает о таких «просьбах».

А Северусу совсем не нравилось происходящее. Нет, он понимал восхищение Сириуса — шармбатонки, да и сошедшие с корабля девушки из Дурмстранга, были довольно красивы! А судя по тому, что в толпе гриффиндорцев выделялись восторженные рожи Поттера и Люпина — они разделяли взгляды Бродяги на прибывших дам! А ведь Джеймс совсем недавно расспрашивал его про Эванс — и вот он пускает слюни по стройным француженкам и фигуристым славянкам!

Но, Мордред возьми! Сириуса и его младшего брата предупреждали! Даже защитные артефакты не справятся, если их носитель — долбодятел!

Если девушки в делегациях иностранных школ — чистокровные волшебницы, и за ними стоят многочисленные семьи, то малейший намек на то, что эта девушка скомпрометирована — привет! Даже упрямец Сириус не отвертится от женитьбы. Мистер Блэк, который Орион, предупреждал их об этом! Всех Мародеров! И не раз!

Сам-то Северус пока что настроился на охмурение МакДональд. Джеймс вроде запал на Эванс — хотя и тут надо контролировать, чтобы гости не подмешали наследнику Поттеров какой-то гадости! Защитные артефакты — защитными артефактами, но чем Мордред не шутит, пока Мерлин пьян?

Люпин был относительно целомудренным по характеру — что довольно редко для оборотней. Хотя, может, это он так свою натуру укорачивает? Но тоже стоит приглядеть. Несмотря даже на то, что вряд ли кто-то позарится на невзрачного и небогатого Лунатика.

Но основная головная боль — все же Бродяга и Сохатый! Сам себя Северус не считал настолько выгодной партией, чтобы следить за своим питьем и едой — куда важней было уберечь друзей — двое из которых учились на гребанном Гриффиндоре!

И просчитался. Потому что некоторые даже не заморачивались не то, что зельями, а и просто магией…

— Ты — Севьергус Снайп? — нависла над Снейпом здоровенная блондинка с абсолютно монументальным бюстом, одетая в алую, обитую мехом мантию Дурмстранга. — Я — Хельга Рагнвальдсдоттир из школы Дурмстранг. Ты ид’ти со мной на Й`ольский бал!

— А… я… — попытался воспротивиться Снейп.

— Ты есть приглашательный друг`ая женщин… дама? — поправилась блондинка, поджав губы.

— Да! — наконец-то родил Снейп. — Я приглашатель… ПРИГЛАСИЛ другую даму! Ничем не могу помочь! — слизеринцев не зря называют скользкими: если ускользают из рук — ничто не может их остановить! А тут еще и знание потайных ходов Хогвартса — гремучее сочетание!

Северус ввалился в Истинную Обитель, тяжело дыша.

— Клюв, ты чего такой нервный? — поднял глаза Блэк, до этого читавший какую-то зловещего вида книгу в черном переплете, при этом взмахивая палочкой — явно разучивал какое-то очередное Темное проклятье, которыми они со Снейпом на пару в последнее время увлекались, к неудовольствию Эванс.

— Сири... — выдавил бледный Северус. — Мне срочно нужны такие же, как у тебя, артефакты.

— Да чего случилось-то? — включился в разговор Джеймс, который до этого с мечтательным видом подкидывал золотой снитч.

— Женщины, — тихо вздохнул Ремус, сидящий тут же. — Похоже, Сева пыталась охомутать одна из приехавших девчонок.

— Оу! — усмехнулся Сириус. — Ну, хотя, ожидаемо, — ернически начал «рассуждать» Блэк. — Клювик у нас парень видный, талантливый, да и мордашка смазливая...

— Бродяга, заткнись! — простонал Снейп, в глазах которого плескался ужас. — Она же здоровенная — косая сажень в плечах! Старшекурсница! Да она безо всякой магии и зелий меня... меня...

— Изнасилует, — кивнул Поттер, гнусно поиграв бровками. — А потом заставит на себе жениться «за поругание девичьей чести».

Снейп начал съезжать вдоль стеночки. Остальные Мародеры переглянулись и прыснули.

— Вот вам смешно, — потерянно пробормотал Северус. — А я ей сказал, что не могу пойти с ней на бал, потому что уже пригласил другую! — он спрятал лицо в ладонях. Посидев так пару мгновений, слизеринец резко встал: — Так... Мне срочно нужно найти МакДональд!

А уже через двадцать минут подружки Мэри МагДональд могли узреть совершенно непередаваемую картину.

— МакДональд! Пойдем со мной на бал!

Дело происходило в одном из коридоров возле башни Гриффиндора, где Северус смог поймать предмет своего обожания.

— А если я уже занята? — манерно ответила она.

— Я знаю яды, которые не оставляют следов, — тут же ответил Снейп. — Так что от твоего кавалера можно быстро избавиться!

Девчонки захихикали, Мэри и вовсе фыркнула.

— Дурак, — капризно вздохнула Мэри. — Пошутила я! Ладно... — стрельнула глазками она. — Я согласна. Но тогда жду тебя завтра после уроков у нашей гостиной — пойдем выбирать мне платье по каталогу!

Окрыленный Снейп мчался в сторону подземелий, уже не видя победного взгляда Мэри, брошенный на своих подруг.

-Мэри, ты серьезно?! — удивленно воскликнула Лили, когда услышала, как МакДональд хвасталась тем, кто пригласил её на бал. — Это же Снейп! И он — один из этих придурков Мародеров! К тому же они с Блэком и Мальсибером Темные искусства в тихую изучают — я сама видела у них книги!

-Ой, брось, Эванс! — отмахнулась Мэри. — Ты сама на бал с Поттером идешь! А он тоже «придурок Мародер», — передразнила она рыжую.

Лили густо покраснела: крыть было нечем. Но и сдаваться она не привыкла!

— Но он же некрасивый!

— Да что ты понимаешь? — возмутилась МакДональд. — Он весь такой, — мечтательно вздохнула Мэри, — мрачный, крутой, холодный. Как изогнет свою бровь, как взмахнет мантией, как скажет что-нибудь! Ох...

Лили поморщилась. Нет, она совершенно ничего не имела против своего друга детства! Ну, помимо его увлечения Темными искусствами. Ну и того факта, что он — один из Мародеров, известных хулиганов, задир и пакостников!

Хотя, учитывая, что она-таки согласилась идти на бал вместе с Поттером, попрекать Северуса дружбой с Джеймсом и компанией было глупо.

Лили устало вздохнула. Она и сама не знала, почему согласилась пойти с Джеймсом. Уж точно не по той причине, что навоображали себе всякие мерзкие личности, вроде этой Скитер с пятого курса и семикурсницы Амбридж! Что Лили типа пытается таким образом улучшить свое положение в волшебном мире. Ну как же: грязнокровка охмуряет наследника чистокровной семьи!

Она вздохнула. «Грязнокровка» — будто клеймо на всех магглорожденных, попавших в волшебный мир Британии! И еще один повод все же простить друга детства за все косяки: когда Эйвери назвал её этим словом, Северус просто и без затей разбил ему лицо, в лучших традициях ультрас «Манчестер Юнайтед». Попал потом на неделю отработок, но сам факт...

Конечно, её раздражало та травля, что Мародеры устроили бедняге Петтигрю с первого курса, когда тот повадился доносить на них. Даже защищала толстяка, по мере сил. Правда, когда Питер сошелся с компанией Маклаггена, её защита утратила смысл. Да и желание защищать этого мальчишку пропала: по мере общения с новыми друзьями Питер становился все более заносчивым и злым.

Их компания называла себя «Новый Орден», что бы это ни означало, они все как один собирались после школы пойти в авроры, и на всех углах говорили, что борются с прихвостнями Пожирателей Смерти, проникшими в Хогвартс. Большинство студентов — и Лили в том числе — крутили пальцем у виска. Потому что дальше громких слов доморощенный «Орден» не шел. Так, пару раз переругивались с Трэверсом и поцапались с Мародерами — вот и все подвиги.

Мысли сами собой вернулись к МакДональд и Снейпу. Нет, ну надо же! Фриковатый, частенько угрюмый и мрачный друг детства — и яркая, жизнерадостная Мэри. Кто бы мог подумать?...

— Ой, омела! — воскликнула Мэри МакДональд, задрав голову, когда они со Снейпом удрали с бала.

Северус лишь тихо хмыкнул: он эту остановку под омелой планировал еще с лета. Правда, уже пару часов назад понял, что МакДональд и сама не против этой... остановки.

И, тем не менее, когда его взгляд упал на пухлые, накрашенные розовой помадой губы девушки, все его хитрые слизеринские планы выпали из головы. В конце-то концов, ему было четырнадцать лет, и это был его первый поцелуй!

Неловкий, неуклюжий... Но волнительный, будоражащий кровь!

Они еще какое-то время сидели на лавке под той омелой, обнявшись. Иногда — снова целовались. И это было воистину волшебное время...

— Воу! — воскликнул Северус утром Рождества, когда распаковал небольшой сверток, что прислали ему родители. — Сири, зацени!

Он держал в руках круглые темные очки. В записке, что прилагалась к подарку, было написано: «Нашему маленькому Джону Леннону».

— А кто такой этот Джон Леннон? — спросил Сириус.

— Маггловский популярный певец, — отмахнулся Снейп, нацепляя очки на свой крючковатый нос. — Ну как я?

— Стильно! — уважительно покивал Блэк.

— Дай-ка зеркало... Хм... Точно, Джон Леннон! Только черноволосый, — удивился Северус.

— Мордред! Как будет возможность, дай послушать этого твоего Леннона, а то прям любопытно.

— Ты летом хотел к моему отцу в мастерскую наведаться, — пожал плечами Северус. — Вот заодно и фотку Леннона покажу, и песни послушаем. Кстати! У магглов недавно классная группа появилась — AC/DC!...

Так, за разговорами о музыке, они и пошли в Большой зал...

Остаток семестра пролетел штатно. Ну, насколько «штатно» могут быть будни Мародеров. Правда, по сравнению с предыдущими годами, теперь полнолуния проходили куда веселее!

— Только бы никто из гостей школы нас не запалил, — вжав голову в плечи, косился на сверкающую карету Шармбатона Ремус, когда их четверка кралась в сумерках к опушке Запретного леса.

Волк, что через неполный час скакал по ночному лесу в сопровождении черного волкодава и оленя с ветвистыми рогами, а также ворона, что кружил над ними в вышине, был счастлив!

Нет, Ремус Люпин по-прежнему не осознавал себя в волчьем облике! Но он подсознательно чувствовал: рядом с ним его друзья. Его Стая! И этого было достаточно для того, чтобы оставаться счастливым даже в образе волколака.

Шло время, подходил к концу четвертый год учебы Мародеров в Хогвартсе.

Поттер на каждом углу рассказывал, что они с Эванс встречаются — ну правда, если уж на бал они пошли вместе! Лили же все отрицала, но при этом так откровенно краснела, что прохода от подружек, желающих знать подробности, у неё не было!

О том, что они встречаются, МакДональд, к удовольствию Снейпа, объявила совершенно четко и конкретно.

Сириус менял девушек, как перчатки, о чем ходило много слухов, и каковые слухи с удивительным упорством копила блондинистая гриффиндорка Рита Скитер. Правда, пока что её деятельность не раскусил даже Ремус — самый, пожалуй, проницательный из Мародеров.

Ну а сам Ремус Люпин был еще до Йольского Бала замечен в тесном общении со студентами Дурмстранга. А потом, краснея и бледнея, пригласил одну миниатюрную девушку из их числа — то ли русскую, то ли финку — на сам бал. А после, когда гости из других школ уже отбыли назад, постоянно строчил письма, ответы на которые прилетали с полярными совами.

Год прошел штатно. Ну, насколько «штатно» может пройти год у детей, которые так стремительно взрослеют...

А в магической Британии, тем временем, разгоралась подпольная война!

5 курс: T.N.T.

Над Коуквортом витал фабричный смог, не давая разглядеть голубое летнее небо. Грязная речушка несла свои воды через городок, разделяя благополучный квартал с его аккуратными коттеджиками и грязный, покрытый копотью рабочий район.

Ворон, что летел высоко в небе над городом, осматривал это место с каким-то отстраненным интересом.

Коукворт... Здесь, в маленьком маггловском городишке, он когда-то родился. Здесь его жизнь, подобно двум разделенным рекой частям города, тоже как бы поделилась на две разные части: волшебную и обычную.

Пыльные старинные фолианты, которые мама сумела раздобыть в старом поместье Принцев — из числа тех, что дед и прадед еще не успели продать. Матчи Манчестер Юнайтед, которые они с отцом смотрели по телевизору в пабе, когда старший Снейп брал сына с собой. И многое, многое другое!

Все это было его жизнью. Жизнью мальчика по имени Северус Снейп, который прямо сейчас летел над родным городком в образе черного ворона.

Размышлять в теле птицы было трудновато — все же не предназначены были вороньи мозги для ностальгирования и самокопания. И все же, разглядывая Коукворт с высоты птичьего полета, Северуса пробивало на философствования.

Черный ворон с карканьем приземлился на покрытую битумом крышу кирпичного гаража, возле которого возились две черноволосые фигуры. Одна, с мощным разворотом плеч, прямыми волосами и большим носом, принадлежала отцу Северуса — Тобиасу Снейпу. Вторая, мальчишеская, с непослушными кудрями и симпатичным личиком — его же, Северуса, другу, Сириусу Блэку.

Последний, до этого увлеченно копавшийся во внутренностях полуразобранного мотоцикла, вдруг болезненно дернулся и зашипел — его явно ударило током.

Наклонив голову набок, ворон насмешливо каркнул.

Блэк поднял голову и вытянул в сторону наглой птицы руку, собранную в неприличный маггловский жест.

Ворон снова каркнул и, повертев головой, залетел внутрь гаража, где спокойно принял свой настоящий облик.

— Никогда не привыкну к этому колдовскому дерьму! — воскликнул Тобиас, вздрогнув. — Сев! Сколько раз говорить: никакой магии вне дома! Если кто-то увидит...

— Да кто увидит, па? — поморщился младший Снейп. — В такую-то рань...

— Мало ли! — отвесил сыну подзатыльник Тобиас. Впрочем, не сильный — сейчас у старшего в семействе Снейпов было благодушное настроение. Ну как же: выходной! Утро можно посвятить возне с мелкотой (то, что этой «мелкоте» уже по пятнадцать лет исполнилось — частности), а вечером посидеть в пабе с кружечкой пива! — И вообще, вам же запрещено колдовать на каникулах!

— Так это ж без палочки, — фыркнул Северус. Сириус только хмыкнул, продолжая увлеченно ковыряться в мотоцикле. — Эти олухи из Министерства отслеживают палочки в основном.

— А... — глубокомысленно протянул Тобиас, не став и дальше развивать тему.

— Ну что, Сириус, выходит что-нибудь? — тем временем ехидно ухмыльнулся младший Снейп, поворачиваясь к другу.

— Отвали, Клюв! Сам бы попробовал, — буркнул хмурый Блэк. Не сказать, что у него проклюнулись какие-то особенные успехи в обращении с маггловскими механизмами, но отрицать несомненного интереса наследника Блэков к этому направлению было глупо.

Тобиас про себя вздохнул. Вот казалось бы — родной сын, почти весь в него! И лицом, и множеством привычек, даже некоторыми интересами — чего стоит несомненное увлечение сына футболом вообще и Манчестер Юнайтед в частности! А поди ж ты: возиться с механизмами, что-то конструировать, чинить — терпеть не может! Ну вот не любит Северус руками работать, ну никак!

Старший Снейп поморщился. С одной стороны, как-то это было ему не по вкусу. Не наша, не рабочая порода! Казалось бы, растет белоручка, на длинных пальцах которого — унаследованных, кстати, от Эйлин — никогда не появится трудовых мозолей!

Но, с другой стороны, у парня явный талант к этому, как его... зельеварению. Эйлин говорила, что это — очень хороший заработок, если как следует выучиться. Но так то если выучиться...

Хотя не ему ли, Тобиасу Элиоту Снейпу, всегда хотелось вырваться из этой вечной бедности, из вечного бега в колесе? Работать, работать, работать — только для того, чтобы его сын точно так же продолжал вкалывать за гроши? Ну уж дудки! Если есть возможность дать сыну хорошее образование, перспективы — почему и нет?

Так что Тобиас примирился с тем фактом, что Северус ограничивается тем, что наблюдает за потугами своего друга научиться нелегкому ремеслу автомеханика.

Впрочем, у этого Сириуса явно был талант! Не такой яркий, как у приезжавшего в прошлом году другого приятеля Сева — Джеймса. Тот вообще, казалось, чувствовал любой механизм нутром! Но и Блэк был довольно рукастым парнем.

Северус крутился подле них только потому, что они с Блэком хотели не просто собрать мотоцикл с коляской, но и как-то его заколдовать. Как понял Тобиас, это, как и их превращения в животных, было противозаконно. Но да ничего: Тобиас считал, что любое правительство — это сборище нахлебников, которые только и делают, что обирают честного рабочего человека! И если мальчишки не попадутся — а эта их ушлая четверка, судя по рассказам Северуса, вряд ли попадется — то и пусть их.

— Парень, может ты все-таки отключишь аккумулятор, прежде чем руками лезть? — поморщился Снейп-старший, когда Сириус в очередной раз схлопотал током по пальцам.

— Не, пап, руны надо наносить при работающем агрегате, — ответил за приятеля Северус. — Конструкция должна учитывать активное состояние объекта нанесения, иначе...

— Да понял, понял! — отступил Тобиас. — У нас на все про все, — тут он покосился на наручные часы, — не больше часа. А потом Эли ждет нас всех на чай и пирог с патокой.

Блэк лишь рассеяно кивнул, а Северус хмыкнул. После чего они провозились еще почти три часа, до тех пор, пока рассерженная Эйлин сама не пришла и разогнала их импровизированный мальчишник.

— Сев, — подсела к нему Лили в купе «Хогвартс-экспресса», где он договорился встретиться с Мэри. — Мне надо с тобой поговорить.

Снейп перевел на подругу детства вопросительный взгляд. Та выглядела серьезной и сосредоточенной, так что подшучивать в ответ не было никакого желания.

— И о чем же? — настороженно спросил он, закрывая и аккуратно убирая книгу, которую только что читал.

— Я про ваши с Блэком и Мальсибером увлечения! — хмуро пробурчала она. Но после того, как Северус закатил глаза, Лили яростно зашипела: — Нет, Сев, я не буду читать тебе лекцию на тему «Темные искусства — это плохо и аморально, а потому вы не должны и бла-бла-бла». Потому что тебе такие речи — что об стенку горох!

— Тогда чего тебе, Лилс? — поморщился Снейп. — Черт, ну у каждого же свои увлечения! К тому же я десять раз тебе говорил...

— Да, да! «Если не знать самих Темных искусств — нельзя нормально научиться от них защищаться», — процитировала девушка. — Но в этом году... В этом году это будет откровенно опасно, Сев, — уже тише проговорила Лили.

Северус нахмурился. Такой постановки вопроса пока что не было.

Если честно, он никогда не понимал, почему Джеймс с Лили так воротят нос от Темных искусств! Даже тихоня Ремус, после начала переписки со своей пассией из Дурмстранга — оказавшейся родом откуда-то из Сибири — хмурился, но все же признавал полезность некоторых разделов Темной магии. А Сохатый и Лилс упрямо мотали головой и хмурились, не желая даже слушать их с Сириусом!

Хотя, понять их тоже можно. Темные искусства по традиции считались уделом некоторых древних чистокровных семейств, которые испокон веку славились нетерпимостью к «грязнокровкам». Лили это прозвище ненавидела люто! И Джеймс, который заглядывался на неё с курса этак второго-третьего, соответственно, тоже.

Но они же знают, что Мародеры никогда не были сторонниками этих взглядов! Они же лучшие друзья! А с Лили он и вовсе с детства знаком — так в чем же дело?

Хотя, сами по себе Темные искусства...

Если честно, чем-то по-настоящему Темным из них из всех владел разве что Бродяга. Несколько жутковатых проклятий, что они раскопали с ним в библиотеке Блэк-хауса, были рассчитаны на кровь Блэков, так что вполне закономерно, что ни Северус, ни тем более Мальсибер или Люпин, при всем желании не смогли бы освоить их.

Ну и самостоятельные разработки самого Снейпа в исполнении Бродяги становились в разы сильнее: он ничуть не преувеличивал, когда говорил, что Сириус, кажется, родился с палочкой в руках! Настолько тонко чувствовать саму Магию — этим даже не все Блэки могли похвастаться. Тот же Регулус, хоть и был одним из лучших на своем курсе, но такими талантами похвастаться не мог.

Изобретенные Северусом заклинания были как в принципе безобидными — тот же Левикорпус — так и... негуманными. Чего только стоила смесь Секо и Риктусемпры — Сектусемпра! Так вот, в исполнении Блэка оно превращалось в настоящее заклинание-мясорубку! Сириус, теоретически, мог с его помощью буквально превратить человека в фарш! При должной концентрации и искреннем желании навредить, конечно — а ведь именно последнее являлось основным критерием, по которому магию относили к Темной.

Хотя, справедливости ради, стоило признать, что Снейп тоже с огромным удовольствием овладевал этими чарами. Да и зелья не запускал. Так же, мягко говоря, далекие от понятия «Светлая магия». Жидкий аналог первого из Непростительных Заклятий только чего стоил! Ну и работа над усовершенствованием Аконитового зелья тоже велась вне рамок, очерченных законом. В общем, куда ни посмотри...

Но Лили, кажется, имела ввиду несколько другое.

— Эм... Лилс… — несколько неуверенно начал он, но был перебит:

— Ты читал новости? — спросила она.

— Ну... да, — протянул Северус.

— И потому знаешь, что произошло с тем аврором?

— Аластором Моуди? — удивленно вскинул брови Снейп, по-прежнему не понимая, к чему ведет подруга. — Ну... Пожиратели Смерти изуродовали его до неузнаваемости, и теперь он одноногий и одноглазый инвалид, неспособный к дальнейшей службе, — припомнил подробности той статьи Северус.

— Именно! А теперь главное: знаешь, что Министерство совместно с Авроратом предприняло в связи с этим?

— Эм... Нет? — уже совсем запутался парень.

— Они назначили нового преподавателя ЗОТИ, — поджала губы Лили. — Тоже аврора. Мне Поттер сказал.

— То есть, — чуть побледнел слизеринец, — он будет, помимо преподавания...

— Да! Следить за теми, кто практикует Темные искусства или подозревается в этом! — шепотом проговорила девушка. — Так что, если вы с Блэком не хотите в Азкабан...

— Да брось, Эванс! — раздался со стороны дверей купе развязный голос Сириуса. — Когда это мы попадались, скажи, Клюв?

— Сири! — вошедшие следом за Бродягой Джеймс и Ремус тоже были крайне сосредоточены, как и девушка. — Лили дело говорит. Мой отец сказал, что у этого аврора задача не столько учить нас чему бы то ни было, сколько прививать нам лояльность правительству. Любыми способами, — слово «любыми» Поттер выделил особо.

Сириус поморщился, но ничего не сказал. Снейп тоже упрямо нахмурился — Северус не любил, когда ему запрещали заниматься чем-то, что ему нравилось. Будь это родители, друзья или даже Министерство!

Что уж говорить про Блэка, у которого упрямство было вместо второго имени. А уж после того, как его накрутила мать...

— Давайте лучше музыку слушать. Я уже говорил Бродяге: у магглов появилось куча классных новых групп!... — сменил тему Снейп и, надев на нос свои круглые очки, с загадочным видом вынул из чемодана странное маггловское устройство, которое они с Блэком обозвали «магнитофон». Вскоре по вагону полилась песня, исполняемая под доселе неведомые волшебной Британии звуки электрогитар:

Big wheels keep on turning

Carry me home to see my kin…*

Поезд набирал ход, неся их на север — в Шотландию.

…Sweet home Alabama

Where the skies are so blue

Sweet home Alabama

Lord, I`m coming home to you…*

Мародеры возвращались в школу...

— Но, сэр! — вскинул руку Сириус после вводной речи, которую прочел худощавый аврор с вытянутым лошадиным лицом — их новый преподаватель Защиты от Темных Искусств. Не дожидаясь, пока ему разрешат говорить, юноша продолжил: — Каким образом мы сможем защищаться от заклинаний Темной магии, если ничего в них не понимаем?! Защититься каким-то жалким Протего от того же Sanguine ferventem — нереально!

— Мистер Блэк! Во-первых, выкрики с места неприемлемы. Так что — минус десять баллов со Слизерина! — скривил губы аврор. Его глаза — голубые и водянистые, смотрели холодно и презрительно. — Во-вторых, спешу вам сообщить, что даже использование обычных боевых чар, в число которых, согласно последним декретам Министерства, входит и Протего, в непредусмотренных законом случаях, также может послужить причиной уголовного преследования.

На последней фразе класс явственно зароптал. Причем, не только поддержавшие Блэка слизеринцы, но и большинство гриффиндорцев. Ну как же: вместо нормальной подготовки по боевой магии и ЗОТИ — какие-то скучные юридические закавыки, к тому же откровенно идиотские!

— И в-третьих, — продолжил учитель, представившийся мистером Даллом, — по идее, вы вообще даже знать не должны о существовании заклятий, подобных тому, что вы назвали! И у меня возникает вопрос: кто же тот человек, что научил пятикурсника Хогвартса темному заклинанию, за одно только знание которого я имею право завести на вас дело? Хотя, учитывая ваше происхождение — могу сделать пару предположений, — зловеще улыбнулся преподаватель, отчего Сириус побледнел. — Молчите? В таком случае продолжим урок...

— Но, сэр! — вскочила фигура в гриффиндорской мантии. Северус, который все это время сидел и не отсвечивал, досадливо поморщился — два самых несдержанных Мародера, как всегда не смогли остаться в стороне. И если Блэк просто поддался импульсу, то Поттер ринулся его защищать. — Но, сэр! Сириус говорит правильно! Ни Протего, ни Экспеллиармус, которые описаны в назначенном Министерстве учебнике, не смогут помочь против того, что применяют темные волшебники!

— А вам откуда знать, какие заклинания применяют темные волшебники? — прямо-таки пропел Далл, хищно оскалившись на Поттера — почуял добычу, не иначе!

— Ну, вам-то это точно неизвестно, — сам от себя не ожидая, выдал Северус своим обычным едким тоном. — Законы, ответственность, неприемлемость темной магии — отличное прикрытие для банальной некомпетентности!

Он глянул на побледневшее лицо преподавателя и прикусил язык. Ну кто, кто тянул его за этот излишне несдержанный порою орган?!

— Мистер Блэк. Мистер Поттер… и мистер Снейп, сели не ошибаюсь. Две недели отработок. У меня в кабинете. Каждый день, ровно в семь вечера. Не задерживайтесь!...

— ...и тренировки по квиддичу пропускаем! — стонал Сириус, откинувшись на кресле в Истинной Обители и с чуть заметной завистью глядя на то, как вокруг Сохатого и Клюва хлопочут их девушки. Особенно старалась МакДональд, почти силой уложившая Северус на один из диванов и суетившаяся с повязками и припарками.

— Всего две недели, Бродяга, — прошептал бледный Снейп, пока Мэри с застывшими в глазах слезами меняла повязки на его руке. — Подумаешь...

— А ведь эта дрянь еще долго не сойдет, — кивнул на собственную руку не менее бледный Поттер, — если Далл будет обновлять её каждый день.

Сириус покосился на свое предплечье, на котором, как и у двух его друзей, были вырезаны слова «Я не должен нарушать закон». Кровавое перо с какой-то гадостной примочкой — это вам не шутки!

По-хорошему, надо было написать родителям. И если у Снейпа они мало что могли сделать, то сам Сириус не хотел впутывать старших Блэков. Не только по причине подростковой гордости, но и потому, что сейчас у родителей и без того были проблемы: Пожиратели Смерти наносили хоть и не частые, но очень болезненные удары по семьям «грязнокровок», отчего авроры, сами по большей части из не самых чистокровных семей, зверели все больше. Ну и отношение к темным семьям у официальной власти поэтому было сейчас соответствующим. Не хотелось бы провоцировать их нападки на родителей еще и на тему того, что они «воспитывают будущих Пожирателей».

Конечно, оставался еще Поттер. Но, по здравому размышлению, друзья решили и к его родителям не обращаться. Поттеры были хоть и не столь «знамениты», как Блэки, но и безоблачной репутацией, как, например, Лонгботтомы, похвастаться не могли. Потомки некромантов Певереллов, ну как же... В общем, на волне общей истерии и на них могли найти компромат. Провоцировать параноящих законников не хотелось.

Дополнительной головной болью был резко обнаглевший «Новый Орден». Учитывая, что Мародеры теперь были, что называется, «на карандаше» у преподавателя ЗОТИ, то и все конфликты с Петтигрю и его дружками закачивались неизменно в пользу последних. Даже если те являлись инициаторами и виновниками конфликта — наказывали всегда четверку друзей!

— Мордред! — прорычал Сириус, в раздражении стукнув по подлокотнику дивана, на котором он сидел, и тут же зашипел: стукнул-то он больной рукой. — Если так пойдет и дальше, мы пропустим целый год и не сможем заниматься!

— Ну… вы можете заниматься здесь, — неуверенно пробормотала Мэри.

— Не вариант, — ответил Снейп, прикрыв глаза и явно наслаждаясь её прикосновениями. — Здесь мало места. Нужен полноценный зал для отработки боевых чар. К тому же, некоторые проклятья бьют по площадям или провоцируют неприятные последствия, вроде остаточного фона. В маленькой гостиной это смерти подобно!

— Дались вам эти Темные искусства, — пробурчал Поттер. Но сделал он это как-то неуверенно. Впрочем, приобняв за плечи Эванс, он несколько приободрился. Та потихоньку оттаивала по отношению к нему, и даже пару раз наконец-то сама назвала его своим парнем. Впрочем, Мародеры знали –Джеймс по-настоящему ей нравится. Просто упрямство не позволяло вот так вот запросто принять ухаживания наглого гриффиндорца.

— Ты не понимаешь, Джеймс, — поморщился Сириус. — Это не просто занятия Темными искусствами. Это подготовка к тому, что наверняка грянет через пару лет!

— Мистер Блэк говорил, что нам сразу после выпуска из школы предстоит трудное время, — вздохнул Ремус. — Будет война.

— Она уже идет, — отрезал Блэк. — Отцу уже намекали… на всякое. Он не соглашается, — мотнул он головой. — А вот Регулус…

— Твой брат по-прежнему зависает в компании, что тусовалась с Трэверсом? — поднял голову Снейп.

— Да, — сплюнул Сириус. — Эти придурки не попадаются и ведут себя тише воды, ниже травы — но я-то знаю, о чем они шепчутся по спальням!

— А вы, как дебилы, отвлекаете огонь на себя, — поморщился Северус. — Теперь этот Далл считает рассадником бунта нас, а не эти… личинки Пожирателей.

— И что нам делать-то теперь? — уныло протянул Джеймс после паузы. Его явно не вдохновляла перспектива прослыть главным «темным магом» школы. — Заниматься по программе Министерства — это какое-то издевательство! Читаем этот пустопорожний учебник, зубрим пункты каких-то сраных декретов — а смысл всего этого? Тут война разгорается, а нам вдалбливают в головы, что нужно действовать по схеме: «если вас убили — обратитесь в Аврорат»!

Блэк заржал, Ремус вздохнул, Северус задумчиво щурился.

— Ну… — внезапно произнесла МакДональд. После того, как на ней скрестились взгляды всех присутствующих, она покраснела и сбивчиво продолжила: — Можно… можно собрать группу тех, кто хочет нормально заниматься… Ну… тайно… — совсем поникла под пристальным вниманием она.

— Мысль хоть и простая, но неочевидная, — задумчиво протянул Северус. — Вопрос в другом: где и каким образом? Ведь если нас засекут…

— Будут проблемы, — нахмурился Джеймс. Все ждали, что он решит — все же за ним окончательно закрепился статус лидера их группы. Наконец, после минуты хмурого молчания, он со вздохом произнес: — Нет. Все же мы не станем посвящать еще кого-то в наши дела. МакДональд и Эванс — вот все, кто будет в курсе…

— Еще Мальсибер, — произнес Снейп.

— Ты уверен, Клюв? — поднял на него хмурый взгляд Поттер. — Он, конечно, не общается особо с компашкой Трэверса, но…

— Уверен, — кивнул Северус. — Я затащил его в Клуб Слизней как-то раз, — тут слизеринец гнусно усмехнулся, — и там он познакомился с одной девчонкой с Рейвенкло. Магглорожденной. Ну и…

— Короче, идеи Пожирателей его не особенно вдохновляют, — закончил за него Джеймс. Снова подумав, он снова перечислил: — Тогда мы четверо, Лилс, Мэри… и Мальсибер. А там посмотрим.

На том и порешили.

Северус, поминутно оглядываясь, поднялся на восьмой этаж и начал искать гобелен, о котором говорил его дедушка.

— Варнава Вздрюченный, Варнава Вздрюченный… Ага, вот, — кивнул он, найдя нужное — изображение троллей в балетных пачках, избивающих дубинами незадачливого волшебника.

Воровато оглядевшись, он глубоко вздохнул и начал ходить туда-сюда по коридору, представляя себе оборудованную по последнему слову магической науки лабораторию.

Несмотря на то, что он знал, что именно ищет, появившаяся из ниоткуда дверь вызвала у него приступ эйфории.

— Круть! — вырвалось у Снейпа. Снова оглядевшись, он подошел к дверце и нажал на ручку.

На какой-то миг у него перехватило дух! Явившееся ему помещение действительно представляло собой лабораторию: со множеством котлов, перегонных кубов, кругов для зачарования и многим другим!

Но главное — в ней был целый стеллаж с книгами!

Он провел пальцами по корешкам древних фолиантов. Магия крови, духа, стихий — множество трудов, которые можно было найти разве что в Запретной секции библиотеки! А некоторые вряд ли были даже там — открытая им комната явно перенесла их откуда-то еще. Интересно, где в Хогвартсе находились места, хранящие труды по темным проклятиям и созданию инферналов? Северус даже не брался предполагать.

Говард Принц, человек, представившийся его дедом, произвел на мальчика двоякое впечатление. Он подкараулил юного Снейпа, когда тот возвращался со стороны реки, где жила Лили, с которой они частенько делали вдвоем домашку. Блэк к тому времени уже уехал к себе, и Северус был один.

С одной стороны, старик вызывал брезгливую жалость. Залатанная мантия, жиденька бородка, взгляд побитого щенка. И постоянные извинения. За то, что не уберег дочь, за то, что только сейчас нашел возможность пообщаться с внуком, за все подряд!

С другой же стороны…

С другой стороны, Говард Принц был настоящим кладезем знаний и информации! Северус, поначалу отнесшийся к стремному старику со смесью настороженности и брезгливости, потихоньку проникся его знаниями и — особенно — наличием у того некоторых книг, которые он уже много раз пытался найти в библиотеке или выпросить у декана!

Ментальная магия и особенно легиллименция — вот, что с недавних пор занимало ум юного слизеринца. В сочетании с теми книгами, что они раздобыли с Сириусом в библиотеки Блэк-хауса, эти знания позволят им создать нечто… нечто…

У Северуса даже слова подходящего не находилось. Если они правильно расшифровали некоторые чары Хогвартса, если верно поняли написанное в книгах Блэка, и если те рукописи, что подарил ему дедушка — подлинные…

О, перспективы открывались нешуточные! Если все получится…

…И все получилось.

Эта идея зрела в головах четверки Мародеров уже почти год: создать артефакт, способный отслеживать происходящее в школе, особенно передвижение присутствующих в ней. Впервые её озвучил Ремус, когда Северус, захлебываясь восторгом, выкладывал перед друзьями результаты своих исследований в гостиных факультетов.

— То есть, поняв, что за связки использовали Основатели при создании гостиных — мы поймем примерный принцип создания их Комнат, — проговорил Люпин. Снейп кивнул, Поттер и Блэк промолчали. — Конечно, до Тайной Комнаты нам не добраться, но даже принцип создания Оружейной, Библиотеки и Садов — уже немалое подспорье. Но тогда… — оборотень задумался. А потом выдал: — Так мы же можем буквально следить за всеми, кто находится в замке!...

И вот четверо друзей окружили стол, на котором лежал плод их трудов — маленький квадратный кусочек пергамента.

— Ну… И как мы это назовем? — протянул Сириус, сверкая глазами.

— Да просто как-нибудь, — пожал плечами Снейп, водя палочкой над созданным артефактом — проводил последние тесты.

— Карта Мародеров? — вопросительно глянул на друзей Люпин.

— А не слишком ли… компрометирующе? — поморщился Северус. — При её создании была применена Магия Крови — а это Темные искусства, промежду прочим! В Азкабан неохота…

— Да кто её открыть-то сможет, кроме нас? — насмешливо глянул на друга поверх очков Поттер. — К тому же, Клюв, мы же не собираемся её терять, да и применять будем… аккуратно, верно?

Все закивали, даже Снейп. На самом деле название ему нравилось.

Так что предмет, созданный на стыке Магии Крови, Менталистики и тончайших рунных связок Хогвартса, было решено так и назвать.

Картой Мародеров.

— А ну стойте, отродье! — несся по коридорам крик Филча, что стремительным шагом преследовал неведомых юных террористов. Которые в который уже раз нарисовали на одной из стен Хогвартса свою бунтарскую символику: букву «А» с длинной перекладиной, заключенной в круг.

И надпись «Анархия — мать порядка!» несмывающейся краской.

Профессор Далл сбился с ног, гоняясь за неведомыми бунтарями, что рисовали граффити на стенах волшебной школы, унижающие Министерство, министра и лично самого профессора, а также несколько раз серьезно проклявшие некоторых учеников из Инспекционной Дружины, что патрулировали ночные коридоры! И если похабные рисунки еще можно было провести по статье «Мелкое хулиганство», то Темные проклятья уже тянули на полноценное уголовное преследование!

Но было бы кого преследовать! Ублюдочные Мародеры вели себя, как сущие ангелы, никак не выказывая своей причастности к происходящему! А ведь аврор Мортимер Далл чувствовал: это именно они!

Но как — как? — кучка школьников смогла обмануть его, опытного следака?!

Ответ один — их научили взрослые. Подговорили, идеологически обработали, научили тому, чего обычные пятикурсники знать не могут!

Впрочем, недолго этой отчаянной четверке пребывать на свободе!

О, он вычислил все их лёжки и секреты! Потайные ходы, заброшенные классы, некоторые этажи — все места, где они часто появляются! Да, он их не видел и не слышал — но некоторые артефакты Министерства, пусть и завязанные на старую добрую Магию Крови — говорили четко и ясно: четверка Мародеров там была!

Конечно, показания, полученные при помощи Темной магии, к отчету не подошьешь. Но сам факт...

Многие в Аврорате — особенно этот покалеченный псих Аластор Муди — скрутили бы скорее самого Мортимера, чем четверку подозрительных школьников! Ну как же — применение Темных искусств на несовершеннолетних! Слово плачущих детишек против слова «зарвавшегося полицая»!

А он бы на этих «детишках» еще бы и Круциатус попрактиковал! Даже если они и невиновны — просто для профилактики! Особенно на Блэке — чтобы отродье чернокнижников знало свое место.

Он пока что не отправлял сову с отчетом начальству — незачем пока. Вот закончится расследование...

Вызов к директору заставил Мортимера досадливо поморщиться: не ко времени!

Но явился он точно в срок.

— Звали?

— Мортимер, мальчик мой! — добродушно улыбнулся старик-директор, заставив Далла досадливо поморщиться — он терпеть не мог этого обращения! — Проходи, садись. Чаю? Сладостей?

Мортимер только кивнул. Не то, чтобы он был таким уж сладкоежкой, но его отец-маггл всегда говорил: никогда не пропускай возможности выслужиться, не упускай шанса с девушкой и не отказывайся от дармового угощения — другого случая может и не быть. Пожалуй, это было если не жизненным кредо аврора, то одной из тех установок, что накрепко засели у него в голове.

А потому он с удовольствием отхлебнул чая с какими-то душистыми травами и зачерпнул целую горсть любимых Дамблдором лимонных долек.

Когда он изрядно приложился к чашке и отправил несколько «долек» в рот, на него сошло какое-то просветленное, отстраненное состояние, свойственное мирному человеку после пары-тройки бокалов пива. Ну или после некоторых волшебных зелий.

— А теперь, мальчик мой, ты будешь слушать меня очень и очень внимательно, — наклонился вперед Дамблдор, мигом утратив всю свою доброжелательность. Он видел: по расслабленной позе аврора, по расфокусированному взгляду — зелья, подмешанные в чай и сладости, начали действовать. — Ты не станешь оказывать какую-либо поддержку никому из учеников. Никому! Ни тем, кого ты по недомыслию считаешь «светлыми», ни тем, кто в твоем понимании «темные». Никому. Ты — бесстрастный преподаватель Защиты от Темных Искусств. И точка!...

Уже спустя пару часов старый директор глубоко вздохнет и, тяжело встав из-за стола, подойдет к неприметному сейфу в глубине кабинета. Но извлечет из него не какой-то древний артефакт, не старинную книгу, и даже не сверкающие в полумраке кабинета сокровища.

Нет. Всего лишь бутылку старого, выдержанного огневиски.

— Осуждаешь, старый друг? — спросил старик у сидящего на жердочке феникса. Тот лишь курлыкнул в ответ. — Знаю, я во многом не прав, — старик грустно вздохнул, после чего опрокинул в себя целый бокал жгучей жидкости. — Но, — крякнул, откашливаясь, Дамблдор, — я верю: эти мальчишки способны не только на граффити в пику ненавистному преподавателю! Они способны на большее!

Феникс сварливо курлыкнул. Дамблдор посмотрел на него с насмешливой улыбкой и налил себе еще виски.

— Да, Фоукс, я знаю, — сказал директор, болтая янтарную жидкость в бокале. — Мальчишки их возраста не должны воевать! И мы, взрослые волшебники, обязаны сделать все, чтобы этого не произошло! Но… — очередной бокал вертелся в руках старика. — Но вот подготовить их к ВОЗМОЖНОЙ битве — наша обязанность. Как считаешь?

Феникс лишь прокричал, расправляя крылья.

— Эх, жаль, не получилось нормально смахнуться с гребанным «Новым Орденом», — вздыхал Блэк, сидя на траве неподалеку от озера. Расположившийся рядышком Снейп лишь угумкнул, уткнувшись в очередной фолиант. Поттер сидел, опершись спиной о дерево и лениво подкидывая снитч. — Думаете, выдастся еще возможность?

— Надеюсь, что они наконец-то успокоятся, — хмуро пробормотал Люпин, что пытался на коленке нарисовать домашку по трансфигурации. — Мало нам этих… личинок Пожирателей, как их Северус назвал, так еще и жирный пасюк с компанией достают!

— Да брось, Луни! После того, как эти уроды облапали малышку Астру и избили тех ребят с Хаффлпаффа — ты хочешь с ними помириться? — поморщился Блэк.

— Мда, Мальсибер, как узнал, что урод Петтигрю попытался залезть в лифчик к Девис, чуть не рехнулся от злости! — хмыкнул Снейп.

— У них, что, все серьезно? — удивился Блэк.

— Знаешь, Бродяга, в отличие от тебя, нормальные люди склонны создавать постоянные пары, потом жениться, иногда даже детей заводить, — ернически протянул Северус.

— Ой, да ну вас! — отмахнулся Блэк. — Еще школа не окончена, а я уже в окружении женатиков!

— Парни, постойте-ка, — вдруг вскинулся молчавший до этого Джеймс. — Да никак это Нюньчик собственной персоной!

На лицах Мародеров — даже у миролюбивого обычно Люпина — проступило хищное выражение.

— Он не один, — сощурил глаза Ремус.

— Ничего, все равно повеселимся! — радостно проговорил Блэк, подкинув палочку на ладони и двинувшись к озеру, где уже сгруппировалась компания из нескольких студентов, входящих в так называемый «Новый Орден».

Впрочем, дойти они не успели. Потому что первыми к «орденцам» подошла компания девчонок с нашивками всех четырех факультетов. Во главе с Лили Эванс.

— Эй, Питер, — медовым голоском, который наученные горьким опытом Мародеры тут же опознали и, побледнев, остановились. — Тут, говорят, ты одну девочку обидел.

— Отвали, Эванс! — презрительно сплюнул ей под ноги Петтигрю. — Чего пристала? Давай-давай, вали отсюда, только твоего трепа аля «я ваша мамаша, слушайтесь меня» нам не хватало!

Пара «орденцев» хохотнула на слова Питера, но остальные лишь затравленно озирались. И было отчего: их окружила толпа из не менее, чем трех десятков девчонок с третьего по шестой курс.

Наконец, и жирный крыс понял, что что-то не так.

— Ты чего задумала! — испуганно взвизгнул он. — Ты, подстилка Пожира…

Договорить он не успел, потому что Лили со зверским выражением на лице взмахнула палочкой и рявкнула: «Левикорпус!» — и несчастный жирдяй с визгом взвился в воздух кверху ногами. Движение палочкой — и после непродолжительного полета Петтигрю с плеском рухнул в воды озера.

Толпа разъяренных юных ведьм окружила напуганных парней, явно с не самыми гуманными намерениями.

— Знаешь, Поттер, — сглотнув, произнес Снейп. — Хорошо, что Эванс — твоя девушка, а не моя. Мне как-то это… и во френдзоне хорошо.

Джеймс же стоял со странным выражением лица. Восхищение на нем соседствовало с откровенным желанием немедленно сорваться и бежать прямиком до канадской границы…

Мародеры ехали домой. Несмотря на то, что они считали себя взрослыми и самостоятельными людьми, которые готовы были противостоять не только ублюдкам из «Нового Ордена», но и самому Темному Лорду с его Пожирателями, сами взрослые их таковыми не считали.

Пока же Лунатик, Бродяга, Сохатый и Клюв заперлись в купе, пригласив с собой разве что Мальсибера, и слушали музыку.

Чуть визгливый голос пел из динамиков маггловского магнитофона:

See me ride out of the sunset

On your color TV screen

Out for all that I can get

If you know what I mean...**

То, что злющий профессор Далл отстал от них и вдруг стал вести себя тише воды ниже травы, они восприняли как должное. Они победили — он проиграл! Не стоит шутить с теми, кто представляет собой оживший динамит!

Так они думали. Тогда они еще не знали, что Мортимера Далла сняли с должности преподавателя ЗОТИ по ходатайству самого директора. Со скандалом: министерский ставленник, оказывается, злоупотреблял запрещенными зельями и потому неадекватно жестоко наказывал учеников!

И лишь много лет спустя они смогут сопоставить эти события и понять, в чем тут роль некоего седобородого старца.

Сам же директор в это время сидел за своим столом, ел лимонные дольки и вполголоса напевал, подражая хрипящему голосу солиста AC/DC:

…T.N.T.! I`m dynamite!

T.N.T.! and I`ll win the fight!

T.N.T.! I`m a power load!

T.N.T.! watch me explode!...

[Прим.автора:

*Начальные строки песни Lynyrd Skynyrd - Sweet Home Alabama 1974 года **Cтроки из песни группы AC/DC "T.N.T." 1975 года. Фиг знает, как к Северусу попала запись декабря 1975 года, но предположим что ему пластинку родители прислали на Рождество.]

6 курс: Время взяться за ум

Северус наблюдал за тем пухляком в дорогом костюме уже минут пятнадцать, забавляясь его явному замешательству от самого вида обитателей Паучьего тупика, не говоря уж про их откровенно бандитские нравы. Толстяк, на вид чуть старше двадцати лет, тискал в руке объемный букет белых роз, который, вместе с весьма недешевым костюмом, являл собой прямо-таки чудовищный контраст с окружающей убогой действительностью!

Шестнадцатилетний Снейп даже в уме делал сам с собой ставки: сколько этот мажорчик еще проживет прежде, чем к нему пристанет местная гопота? Учитывая, что толстяк еще в добавок пытался заговорить с обитателями Паучьего тупика, что уже, по мнению Северуса, было одной большой ошибкой — шансов у дурня было немного.

Но гляди-ка, ведь продержался же как-то этот олух целых пятнадцать минут! Глядишь, может и еще пятнадцать продержится. А может даже, случится чудо, и он…

Не случилось. Потому что к нему «подкатили». И — тут Снейп чуть слышно присвистнул — не кто-нибудь, а его «приятель» Майлз! Тот самый заводила местной шантрапы возраста самого Северуса. Который за прошедшие два года с того момента, как они вместе с Джеймсом столкнулись с ним на мосту, сумел сколотить самую настоящую банду!

Мальчик напрягся: конечно, жиртрест в непомерно богатом прикиде был ему никто и звать никак, но позволять Майлзу вот так вот запросто, на глазах у Снейпа, грабить кого-то? Учитывая их «нежную дружбу», что продолжалась уже долгие годы, еще со времен до Хогвартса — ни за что!

Впрочем, какое-то время Северус еще колебался — все-таки с Майлзом были двое его приятелей. Но все сомнения ушли, когда до него донесся вопрос, который задал толстяк, нервно теребящий многострадальный букет:

— П-простите, а вы не подскажете, где здесь проживает семейство Эванс?

«Вот говно» — подумал Снейп, ускоряя шаг — благо, трое ублюдков его пока не видели. «У Майлза и его уродов наверняка с собой заточки. Палочка?» — он нащупал продолговатый предмет во внутреннем кармане своей кожаной куртки. «Нет, не вариант. Вот только вылететь из Хогвартса за несанкционированное волшебство сейчас мне не хватало! Если сломают палочку…»

Мальчик даже передернулся от это мысли. Не сейчас, когда все наладилось! Когда он сдал первые квалификационные экзамены. Когда матушка так расцветает каждый раз, когда он демонстрирует свои успехи в зельеварении и ЗОТИ. Когда все у них так хорошо складывается в волшебном мире…

И не только в нем.

Отец нашел работу поближе к Лондону. И должность повыше, и платили побольше — в общем, прощай Коукворт! Жаль было, конечно, бросать Лили — но так и виделись они большую часть времени в школе. А после школы — всем им дорога в волшебный мир, так что территориальные проблемы перестанут быть таковыми.

Да и, тем более, она теперь с Поттером встречается — вот пусть Джей-Джей и морочится этим вопросом, ориентируясь в Коукворте без своего друга Клюва!

Но вот как быть с толстяком?

Северус в свои шестнадцать был достаточно принципиальным и законопослушным… ну, в пределах разумного.

На счастье жирного маггла в дурацком вычурном костюме, спасение идиотов, которые как-то связаны с семейством его подруги, вполне вписывались в эти пределы!

Он подоспел в тот самый момент, когда толстый мажор понял: доброжелательностью субчики из Паучьего Тупика не страдают! Потому что Майлз наконец-то вынул заточку и шипел жиртресту о том, что неплохо бы побашлять тем, кто беднее и, что уж греха таить, весьма стройнее его! В смысле: «гони кошелек с цацками, да пиджачок снять не забудь, жирный!»

— Мааааайлз! — как можно более противным голоском из всех возможных протянул юный Снейп. От этого голоса рекомый гопник резко дернул голову в плечи и заоглядывался. Но быстро опомнился и повернулся к Северусу лицом, лихордочно стискивая заточку.

— С… С…. Снейп! — выплюнул, как мерзкое ругательство, Майлз.

— Мю… Мю… Мюиииилз! — издевательски спародировал его четвертый Мародер, мерзко усмехаясь. — И чего тебе тут надо, а?

— Тебя, свинолюб, не спрашивали! — рявкнул Майлз в ответ. Но Северус уже уловил в его голосе истеричные нотки — признак неуверенности и слабости. — Вали, пока цел!

— Эй, мистер! — спокойно повернулся к толстяку с модной нынче у магглов чуть отпущенной шевелюрой, баками и усами. — Темные очки есть?

— Эм… Да! — часто закивал тот, шаря в районе грудного кармана.

— Надевайте, — хищно улыбнулся Снейп. Глядя прямо на толстяка, не обращая внимания на троицу бандитов, он эффектным движением нацепил на нос круглые темные очки. И только после этого повернулся к гопникам: — А сейчас мы продемонстрируем парочку трюков…

Отдать должное Майлзу — отреагировал он молниеносно. Нет, он не пытался достать проклятущего Снейпа — знал по горькому опыту, что бесполезно! Просто, стоило большеносому парню сунуть руку за пазуху, он тут же рухнул на землю и прикрыл голову руками. Потому отделался он лишь испугом и заложенными ушами.

А вот его приятелям повезло меньше: они попытались надвинуться на наглого выскочку и начистить ему лицо. И потому, когда странная склянка, брошенная Снейпом, разбилась о мостовую, они заорали от боли: полыхнувшая вспышка ослепила и обожгла их!

Толстяк, которого, благодаря темным очкам, почти не задело, стоял столбом и разевал рот, пока Северус не схватил его за рукав и не потянул за собой:

— Бежим! — прикрикнул он.

И они побежали, сопровождаемые злобной руганью Майлза и воем ослепленных громил. Мелькали обшарпанные дома Паучьего тупика, ржавые контейнеры и грязные подворотни. Они поскальзывались на грязной мостовой, стараясь уйти как можно дальше от троицы бандитов. Не то, чтобы Снейп боялся им подобных, но никто не гарантировал, что к ним не подоспеет подмога: мало ли, с кем связался Майлз и много ли их сбежится на взрыв?

Очень скоро толстяк начал бежать все медленнее, а дышать — все тяжелее. А минут через пять беспрерывного бега они и вовсе были вынуждены остановиться — маггл совсем выдохся. Благо, до мостика через речку, на другой стороне которой располагался благополучный район Коукворта, оставалось всего ничего.

— Я… Эх!... Уф!... — пытался отдышаться жирдяй, опершись ладонями на колени и чуть покряхтывая. — Я, это… — наконец, сделав глубокий вздох, он сфокусировал взгляд на Снейпе. — Ох, парень! Спасибо, — наконец, толстяк выпрямился, утирая от пота широкое лицо, сейчас раскрасневшееся, будто помидор.

— Вы, мистер, нашли, пожалуй, самое не подходящее для прогулок место! — угрюмо буркнул Северус в ответ. Он не так сильно запыхался, как спасенный толстяк, но все же подобные испытания на выносливость тоже были для него непривычны. — Это, черт возьми, Паучий тупик! Более злачное местечко и вообразить трудно!

— Эм… — смутился спасенный. — Я заблудился, если честно. Оставил машину у заправки «Шелл», что на шоссе…

— Это же почти две мили отсюда! — уставился на него Северус. — И вы все это расстояние прошли пешком?! Ничего себе «заблудился»!

— Ну, — покраснел толстяк, — сначала-то был район с магазинчиками…

— Маркет Сайд, — кивнул Снейп.

— Ну… да. Я там цветы купил, — он покосился на то, что осталось от роскошного букета: растрепанный, наполовину поломанный веник — и тяжело вздохнул. — Мда, цветы… Ну и подумал, что это же все один городок — почему бы не пройтись вдоль речки, собраться с мыслями… В общем, вот это вот все, — развел он руками. — А потом, видимо, свернул не туда и…

— Понятно, — поморщился Северус. — Если честно, то «не туда» — это мягко сказано!

— Это уж точно, парень! — тряхнул головой толстяк. — Эх, чего это я? Где мои манеры? Вернон Дурсль! — протянул пухлую ладонь маггл. — Спасибо за спасение, эээ…

— Северус Снейп, — фыркнул Северус, но руку пожал. — Ладно, пошли! До дома Эвансов, так уж и быть, доведу.

— Ох, спасибо огромное! — снова рассыпался в благодарностях Дурсль — он явно еще не отошел от пережитого.

Они перешли через реку и забрались по тропинке на холм, с вершины которого открывался отличный вид на квартал Грин Хилл — тот самый «чистый» район Коукворта, состоящий из одинаковых коттеджей, окруженных аккуратными клумбами и ухоженными садами.

— Удивительно, как в одном городке может быть два настолько разных места, — шумно выдохнул толстяк Дурсль, вытирая вспотевший лоб платком. — А ты сам, па… то есть, Северус — могу я так тебя называть? — дождавшись утвердительного кивка, Вернон продолжил: — А ты сам что там делал? Ну, если не секрет, конечно, — тут же уточнил он. — Одет ты, надо сказать, куда приличней тамошней шантрапы.

При этих словах Снейп усмехнулся: лет шесть-семь назад он и сам не особенно отличался от «шантрапы» из Паучьего тупика. Разве тем, что его обноски были более-менее чистыми и аккуратно заштопанными — Эйлин Снейп никогда не позволяла сыну ходить, подобно огородному пугалу! Да и магия тут была очень большим подспорьем: волшебнику куда проще починить износившуюся вещь, чем магглу.

Теперь же, по меркам Паучьего тупика, юный Снейп выглядел и вовсе настоящим денди: добротная кожаная куртка, джинсы, потертые кроссовки и черная майка. Этакий представитель крепко стоящего на ногах рабочего класса.

Так что вопрос о том, что он делал в злачном районе, был действительно интересным.

— Мы с родителями жили там, — пожал он плечами. — Недавно переехали. Надо было кое-что забрать.

Толстяк понимающе кивнул, а Северус чуть заметно улыбнулся: он ведь, по сути, и не соврал совсем. Они действительно жили раньше в Паучьем тупике и ему действительно нужно было кое-что… забрать там. Точнее, купить. Но уточнять он, конечно же, не стал.

Когда до дома Эвансов оказалось всего ничего, Вернон вдруг остановился и побледнел.

— Черт! — воскликнул он и начал лихорадочно шарить по карманам шикарного костюма под непонимающим взглядом Снейпа. Наконец, облегченно выдохнув, Дурсль вынул руку из внутреннего кармана, сжимая какую-то коробочку.

— О? — с непонятным выражением лица поглядел на неё Северус. — Кольца?

— А? Да, — чуть покраснел толстяк. — Я вот… иду девушке предложение делать. Дочь Эвансов, Петуния. Ты ведь её знаешь?

— Пф! Да уж, — Северус немного расслабился после того, как Вернон назвал имя. — И, поверь, не понаслышке…

— В смысле? — нахмурился толстяк.

— Да уж не в этом-то точно! — даже чуть развеселился Снейп. — Мы с младшей Эванс, Лили, в одной школе учимся, — уточнил он.

— Оу, — удивленно покосился на него Дурсль, но выяснять подробности не стал.

Дальше они шли молча, благо, до дома Эвансов оставалось минут десять хода неспешным шагом.

Их уже встречали.

— Вернон, что случилось? — воскликнула Петуния, сбегая по крыльцу вниз и хмурясь на потрепанный вид жениха.

При виде старшей сестры Лили Северус еле удержался от того, чтобы присвистнуть: Пет выглядела сногсшибательно!

Легкое летнее платьице облегало стройную фигурку, почти не скрывая длинные ноги. Светлые волосы были уложены в высокую прическу, открывающую вид на изящную шею. Легкий макияж очень удачно подчеркивал отдельные черты, делая Петунию… красивой?

Удивительно, насколько радикально может измениться девушка, когда она не поджимает презрительно губы и не щурит глаза, будто прицеливаясь — а именно к такому выражению её лица привык мальчик.

Впрочем, стоило Петунии заметить его, маячащего рядом с пухлым Верноном, как привычное выражение тут же исказило красивое личико.

— Снейп! — прошипела она, отчего бедняга Дурсль вздрогнул и рефлекторно отступил на полшага — настолько этот тон контрастировал с тем заботливым и мягким голоском, которым она приветствовала его вначале. — А ты что тут забыл?!

— Эм, Пет, я, собственно… — прокашлялся Вернон. — Этот молодой человек очень меня выручил, можно сказать спас! — чем дальше, тем увереннее говорил толстяк. — Ну, еще и сказал, что знаком с твоей семьей, ну и… — он быстро перевел взгляд с Петунии на нагло ухмыляющегося, глядя ей в глаза, Северуса. — В общем, я заблудился и попал в неприятности, — виновато показал он на то, что осталось от букета. — А Северус был столь любезен, что вступился за меня... Кстати, а что ты сделал, парень? — вдруг встрепенулся Дурсль. При этом Петуния чуть побледнела, метнув панический взгляд на Снейпа — она явно опасалась, что проклятый колдун применил в присутствии её жениха магию и теперь ей придется оправдываться. Но её опасения пока что остались напрасными — Вернон лишь уважительно покивал и произнес: — Что-то из прикладной химии, да? Надеюсь, кислоту для пушеров ты не варишь, ха-ха! — чуть хохотнул он.

— А вот я такому бы нисколько не удивилась, — холодно протянула Петуния, беря толстяка за локоток и настойчиво пытаясь утянуть его в дом. — Впрочем, нам уже давно пора: мама с папой ждут! — мило улыбнулась она Вернону. Напряжение, с которым она это сделала, заметил, казалось, только Северус.

— Эй, ну надо же пригласить парня на чай? — удивленно посмотрел на свою предполагаемую невесту Дурсль. — Он же твой знакомый, разве нет? Да и меня спас…

— Да без проблем, мистер Дурсль! — фыркнул Снейп, получая прямо-таки физическое наслаждение от ужаса, который отразился на личике Пет, когда Вернон предложил пригласить ненавистного мальчишку в её святая святых — на кухню Эвансов! — Меня вообще родители заждались, я ж отпрашивался на определенное время…

— Ну, что поделать… — вздохнул толстяк. — Ладно, бывай, Северус! — махнул он рукой юноше. — И, если что, можешь называть меня просто Вернон, — хмыкнул Дурсль. — Кстати, — будто спохватившись, толстяк спустился с крыльца дома, приблизился к Снейпу и вынул из кармана визитку. — У моего отца фирма по производству сверл и фрезеров. Так что после школы, если хочешь, можешь попытать счастья у нас в качестве стажера! — он улыбнулся и вдруг добавил, наклонившись: — Только, парень, дурь в следующий раз прячь получше, — подмигнул он опешившему Северусу, ткнув того в грудь. В то самое место, где даже сквозь куртку виднелась выпуклость — содержимое внутреннего кармана явно не было рассчитано на размер этого самого кармана.

— Как ты?!... — удивленно вздохнул Снейп.

— Парень, я учился в универе! — снова подмигнул Вернон. — Уж я-то знаю о том, как протащить в кампус бухло и травку, буквально ВСЕ! Ну, бывай! — уже в полный голос попрощался толстяк, возвращаясь к застывшей на крыльце, будто статуя, Петунии. — Еще свидимся!

— Ну, это вряд ли, — тихо пробормотал обескураженный Северус, не подозревая, насколько ошибается…

В вагон старост «Хогвартс-экспресса» Ремус вошел не сразу. Чуть постоял, собираясь с мыслями, шумно выдохнул. И лишь после этого отворил дверь в вагон.

Длинное помещение, уставленное по периметру диванчиками и креслами. Пара журнальных столиков. Канделябр с волшебными свечами — сейчас потушенными. Пространство явно слегка расширено — иначе все это добро вряд ли поместилось бы в один вагон.

Ну и, конечно, собственно старосты и их помощники.

Двое старост школы: Элис Розье со Слизерина и Фрэнк Лонгботтом с Гриффиндора, сидели за одним столиком и что-то обсуждали. Ремус не успел разглядеть их лиц во время разговора, но, почему-то, они показались ему наполненными холодом и враждебностью к собеседнику. Хотя, возможно, это были просто маски, которые старосты натянули на себя, когда повернулись к вошедшему Люпину.

Отношения Змей со Львами, и так исторически не самые лучшие, в последнее время совсем охладели: разгоравшаяся на просторах Британских островов война все отчетливее прочерчивала границу между людьми, вынуждая выбирать сторону. Искренне или нет, добровольно или под давлением обстоятельств, явно или не явно — но все больше волшебников отбрасывали нейтралитет, вставая по ту или по другую сторону баррикад. И Ремус с ужасом осознавал, что ему в этом противостоянии места не было от слова «совсем»!

Оборотень, темная тварь, вряд ли найдет место в лагере «света». А в «темные» идти — это значит уподобиться тому маньяку и моральному уроду, что обратил его самого в пятилетнем возрасте — Фенриру Грейбеку! Да и друзья в таком случае вряд ли его поймут.

Куда ни кинь — всюду хрень, как любит говорить Бродяга.

Вздохнув и пригладив под взглядами присутствующих волосы — они были уложены практически идеально, но Ремус все равно постоянно их приглаживал — юный оборотень вступил в вагон старост.

— Люпин, — недовольно буркнул Лонгботтом. — Наконец-то! А мы-то думали, когда ты явишься?

— Я немного… — Ремус сглотнул. — Я задержался.

— Это мы заметили, — с каменным выражением лица презрительно произнесла Розье. Её фраза сопровождалась смешками от старост факультетов и их шерифов. — Ладно, Лонгботтом, разбирайся со своим… прайдом, — фыркнула она в сторону вошедшего гриффиндорца. — А мне еще журнал надо заполнить.

С этими словами она развернулась и вышла из вагона, сопровождаемая двумя старостами Слизерина. Фрэнк только досадливо поморщился.

— Ладно, — повернулся он к новоиспеченному старосте Гриффиндора. — Теперь можно и с тобой разобраться, — нахмурился он. — Выйдем-ка, — мотнул головой Лонгботтом, выходя из вагона в тамбур. Ремус, тяжко вздохнув, поплелся следом.

— Значит так, Люпин, — уперся ему в лицо палец Фрэнка, стоило дверям тамбура закрыться, отсекая их двоих от любопытных глаз. — Хочу, чтобы ты сразу уяснил: я был против твоего назначения старостой! Но МакГонагалл посчитала, что тебе стоит дать шанс, — он поморщился, будто сжевал что-то кислое. — Спору нет: учишься ты на «отлично», от твоих успехов на занятиях факультет получает уйму баллов. Но еще больше баллов ты спускаешь в унитаз в компании своих дружков Мародеров! — сердито воскликнул Лонгботтом. — Как ты будешь поддерживать дисциплину, я просто не представляю… — Фрэнк тяжело вздохнул и потер переносицу. — Ладно, раз декан верит в тебя, попытаюсь поверить и я, — еще один вздох. — Но смотри у меня! Если вы четверо опять начнете чудить, значка ты быстро лишишься — это понятно?

— Да, разумеется, — быстро кивнул Ремус.

— И, разумеется, помощников я назначу тебе сам, — отрезал семикурсник. — А то, не дай Мерлин, Поттеру отдашь эту должность!

Ремус вздохнул с каким-то облегчением: он и сам не хотел ставить Сохатого своим помощником — знал, что тот будет пользоваться властью шерифа направо и налево, вовлекая в это остальных Мародеров и самого Люпина. А теперь у него есть совершенно законный повод отказать другу — как же, староста школы сам всех назначил и поставил перед фактом.

— Хорошо, — выдохнул Лонгботтом. — С этим примерно разобрались. Второе, уже не касающееся твоего нового звания. Что ты скажешь о том, что про вас говорят эти горлопаны из Нового Ордена? — последнее слово Фрэнк произнес с еле слышной насмешкой. Люпин же нахмурился:

— А что они говорят? — немного затупил он, пытаясь понять, что староста школы имеет ввиду.

— О том, что вы с Джеймсом Поттером собираетесь после школы стать Пожирателями Смерти, — скрестил руки на груди Лонгботтом.

— Они так говорят про любого, кто им не нравится, — фыркнул Ремус.

— Но не все из этих «любых» общаются со слизеринцами, — прищурился староста. — Послушай, Люпин, — устало выдохнул Фрэнк. — Я не могу указывать тебе, с кем общаться или дружить! К тому же я прекрасно знаю, что слизеринец — еще не значит Пожиратель, — при этих словах Лонгботтом будто задумался на мгновение о чем-то. Впрочем, он почти сразу отмер: — В-общем, лично я и любой другой здравомыслящий человек тебя поймет. А вот резкие, как понос, кретины, вроде МакЛаггена или того же Петтигрю — вряд ли! А мне, если честно, хочется доучиться свой последний год в Хогвартсе без эксцессов и военных действий! — снова тяжелый вздох. — А потому я прошу тебя… нет, я просто требую, чтобы ваша гоп-компания не задирала этих петухов из Ордена и не давала им повода задираться к вам, — твердо произнес семикурсник. — И я надеюсь — очень сильно надеюсь! — что мерзопакостные слухи, распространяемые о вас Орденом — это всего лишь слухи, Люпин.

— Могу в том поклясться, — буркнул Ремус в ответ. Ему этот разговор нравился все меньше.

— Не стоит разбрасываться клятвами, — хмыкнул Фрэнк. — Но, как уже говорилось, я готов поверить тебе на слово. От тебя требуется только оправдать это доверие, — кивнул он на значок старосты на груди Ремуса. — Ладно, пошли, — махнул он в сторону входа в вагон. — Остались только общие инструкции. Ну и заодно познакомишься с остальными.

Они вернулись в купе старост, где, после официального представления Люпина остальным, начали вводить его в курс обязанностей старосты. Но Ремус не раз и не два ловил на себе напряженный взгляд Фрэнка — тот явно решил присмотреть как за проблемным новым старостой, так и за его друзьями.

— Петуния сказала, что ты выручил её жениха, — с непроницаемым лицом произнесла Лили, сидящая рядом с приобнявшим её за талию Поттером. Северус сидел напротив, облокотившись на стену, вытянув одну ногу вдоль скамьи и читая очередную книгу. Один: Мэри, чмокнув его в губы и оставив сверток с собственноручно испеченными пирогами, побежала искать подружек, чтобы поделиться новостями, накопленными за лето.

— О? В самом деле? — не отрываясь от книжки, протянул Снейп. — Да, было дело. Я еще ужасно удивился: оказывается, твоя сестра иногда может вести себя чуть милее, чем шипящая фурия…

— Сев! — возмутилась Лили. — Она моя сестра!

— Иногда это особенно заметно, — фыркнул в кулак сидящий тут же Сириус.

Лили не удостоила Бродягу ответом, лишь прожгла взглядом. И снова вернулась к Снейпу.

— В общем, спасибо тебе, конечно, — поджала она губы, отчего, будто подтверждая слова Блэка, стала до жути похожей на раздраженную Петунию. — Но меня очень интересует: что ты делал в Паучьем Тупике? Вы же переехали ближе к Лондону!

— Надо было… забрать кое-что, — будто нехотя ответил Северус, но внутри весь напрягся.

— А если не секрет — что? — глаза Лили прищурились: она буквально кожей чуяла, что что-то её друг детства скрывает!

— Носки, — ляпнул первое, что пришло в голову, Снейп.

— Носки? — даже растерялась от такой откровенной глупости девушка.

— Ага, — честным-пречестным взглядом посмотрел на неё Северус. — Носки, которые достались мне от прадедушки. В буквальном смысле памятные! — абсолютно серьезным тоном продолжал нести ахинею он. — Я даже стирать их не осмеливаюсь, ведь каждая соринка в них — это память о моих чистокровных предков!

— Да-да, — тоже на абсолютно серьезных щах подхватил Бродяга. — Он их просто снимает перед сном и ставит в уголочке.

— В смысле — ставит?... — не сразу поняла она, а потом сообразила: — Ой, фу-у-у! — Лили возмущенно вскочила. — Дураки! Ну вас, пойду лучше Мэри найду, — при этих словах девушка высвободилась из объятий Джеймса и выскочила из купе под смех слизеринцев.

— Мордред, парни! — поморщился Поттер. — Нормально же сидели…

— Ты-то да, — фыркнул Сириус, снова возвращаясь к квиддичному журналу, который читал до этого. — На твоей роже так и читалось, что ты готов нас всех повыгонять и перейти к более… горизонтальным ухаживаниям.

— Да иди ты, Сири! — буркнул Джеймс. — Лилс теперь наверняка обидится…

— Главное, что она на время забыла о своих расспросах, — захлопнул книгу Северус и, встав с лавки, выглянул в коридор. — Вроде отошла, — пробурчал он, заперев дверь на замок и вынимая свою дорожную сумку. Джеймс с Сириусом с любопытством наблюдали за его действиями.

А Снейп, покопавшись в рюкзаке, вынул, наконец, то, что искал.

— Зацените! — с торжеством в голосе произнес он, выкладывая на столик купе полиэтиленовый мешочек, наполненный какой-то сушеной травой.

— Что это? — недоуменно поднял брови Сириус, переглядываясь с Джеймсом.

— Травка, — с восхищенным придыханием ответил Снейп.

— Да и так видно, что травка! — фыркнул Поттер. — Это какой-то новый ингредиент для твоих зелий, Клюв? И чего в нем такого?

— Да не травка, а травка! — возмутился Северус, но, поняв, насколько глупо прозвучала его фраза, уточнил: — Это маггловская трава такая. Называется каннабис! Его в маггловских университетах курят.

— И чем она от табака отличается? — скептически потыкал пальцем в пакетик Джеймс.

— Она расслабляет и классно вштыривает! — поднял палец Снейп. — А еще, говорят, помогает в творчестве — я точно не знаю. Хочу проверить, как под этой штукой получится зелья варить…

— Круть! — воскликнул Поттер. — Это ж как мозгопырное зелье, только маггловское, да?

У Джеймса отец был начальником отдела в Аврорате, а потому про мозгопырное зелье юный Поттер знал почти все! Правоохранительные органы волшебного мира упорно, но почти безуспешно боролись с этой дрянью, торговля которой расцвела еще в начале двадцатого века в местах навроде Лютного переулка.

— Ну, типа того, — пожал плечами Северус. — Только не такое сильное и на психику не влияет. И вообще все чаще применяется в маггловской медицине!

— Ого! — расширились глаза у Сохатого и Бродяги. Еще бы: в волшебной медицине использовались исключительно неприятные препараты. Неприятные как на вкус, так и по своим последствиям — чего один только Костерост стоил! Так что авторитет магглов только что очень сильно вырос в глазах юных шестикурсников.

— У меня, кстати, еще одна теория есть насчет каннабиса, — когда друзья немного успокоились, произнесСнейп. — Её, кстати, один знакомый Мальсибера с Рейвенкло выдал — так что идея не моя! — уточнил он. — Так вот: марихуана расслабляет и успокаивает. Что, если… — тут он оглядел Поттера с Блэком, давая понять, что сейчас он скажет нечто крайне важное. — Что, если дать Рему покурить травки перед обращением?

— А что, может сработать! — взъерошил волосы Джеймс, с уважением глядя на Северуса. — Мордред! Еще войдем в историю, как изобретатели лекарства от ликантропии, — развеселился он.

— Тут, — кивнул на пакетик Снейп, — хватит на целую серию экспериментов. Еще и нам самим чуть-чуть останется. Тоже чисто в исследовательских целях, — ханжески возвел он очи горе.

— Кого посвящаем? — деловито потер руки Бродяга.

— Мальсибера, разумеется… можно Лавгуда еще, — пожал плечами Снейп, но, видя, что друзья недоуменно хмурятся, пояснил: — Да вы чего, не знаете его? Чувак на год младше, с Рейвенкло! Он мне, кстати, и подкинул ту идею накурить Лунатика в полнолуние.

— А он… — с сомнением протянул Поттер, переглядываясь с Сириусом.

— Хотел бы — давно выдал, — пожал плечами Снейп. — Он сам по себе парень… странный. Но ясно дал понять, что в курсе... пушистых проблем Рема. Ну так что?

— Ну, дождемся Лунатика и Мальсибера, проведем голосование, — махнул рукой Джеймс. — Если никто из Мародеров и сочувствующих не против — то примем и этого… Лавгуда, так?

На том и порешили.

Северус судорожно провел рукой под носом и с неудовольствием посмотрел на кровавую юшку, оставшуюся на пальцах. Удар у Брауна был поставлен что надо. Впрочем, Снейп в мордобое понимал куда как побольше напавших на него: выросший на задворках промышленного городка мальчишка сумел некисло так удивить троих гриффиндорцев, что подловили их с Мэри в коридоре возле заброшенного женского туалета второго этажа с целью «поговорить»!

— С-су-ука, Снейп! — стонал семикурсник Майкл Терджис, валяясь на полу и держась за свое мужское достоинство: как ни странно, волшебникам даже в голову не приходило, что обычный удар ногой в пах может оказать такой эффект!

— Отойди от неё, Браун, — с ледяным спокойствием произнес слизеринец, глядя прямо в глаза Селвину Брауну, что прижал к стене растрепанную Мэри МакДональд. Вид у гриффиндорца был при этом несколько обескураженный: он явно не ожидал, что тощий Снейп и на вид неуклюжая МакДональд окажут такое сопротивление!

Предполагалось, что Терджис с Петтигрю отвлекут и изобьют этого сального слизня: так, чтобы рыпаться не мог, но без членовредительства — все же никому не хотелось проблем! А в это время Браун поговорил бы с МакДональд, показал, что бояться нечего — все под контролем, коварный Пожиратель обезврежен! Принцесса спасена, принц ликует, теперь она может безо всякого страха пойти в Хогсмид с нормальным парнем — с ним, Селвином, разумеется.

Но с самого начала все пошло наперекосяк!

Во-первых, Браун совершенно не ожидал, что девушка, которую он считал жертвой шантажа и угроз со стороны мерзкого слизня Снейпа — ну не может же порядочная гриффиндорка по своей воле начать встречаться со слизеринцем, в самом-то деле! — вдруг наподдаст попытавшемуся схватить её Терджису по яйцам! Кто её научил этому противоестественно подлому приему, Селвин почему-то не сомневался.

Следующим шоком были слезы МакДональд. Когда он прижал её к стене (только для того, чтобы она перестала брыкаться — опоил её Снейп, что ли?!), девушка заплакала! Но он же ничего такого не имел ввиду! Просто… просто!...

Еще и сраная крыса Петтигрю слинял сразу же, как только запахло жаренным! Но и это еще полбеды…

— Я тебя сейчас нахрен на куски порежу, если ты не уберешь свои грязные ручонки от моей девушки! — проскрежетал зубами Снейп.

Браун раскрыл было рот, чтобы высказать наглому Пожирателю все, что он думает о том, что скользкий слизень называет своей девушкой благородную гриффиндорку! При этом он на какое-то мгновение отшатнулся от Мэри и неосторожно подставился…

Зря. МакДональд, даром что чистокровная, прекрасно овладела приемом, который ей показал Снейп. И который она уже применила на Терджисе.

Селвин Браун скрючился, хватаясь за обиженную часть тела, издавая какое-то жалкое бебеканье. А Мэри, тут же воспользовавшись ситуацией, метнулась к Северусу и спряталась у него за спиной.

Когда перед Снейпом не осталось препятствий в виде девушки, которую он боялся задеть, он почувствовал, будто у него выросли черные крылья за спиной! Его переполнило нечто злое и темное. Нечто, что буквально рвалось с поводка, требуя спустить его с кончика палочки!

Он злобно усмехнулся и, уже не обращая внимания на текущую из носа кровь, попытался произнести:

— Сектусем…

— Экспелиармус! — опередил его каркающий голос от входа в туалет, и палочка выскочила из руки слизеринца и улетела к тому, кто его обезоружил. — И какого, спрашивается, Мордреда, здесь происходит?!

В дверях стояла приземистая фигура волшебника весьма экстравагантной наружности. Одноногий и одноглазый — с деревянным протезом на ноге и повязкой на глазу соответственно. Спутанные светлые волосы, иссеченное жуткими гноящимися шрамами лицо — Аластор Муди, новый преподаватель ЗОТИ Хогвартса.

— Мистер Снейп, мистер Браун, мистер Терджис… и мистер Петтигрю, — последняя фамилия была совпровождена приглушенным визгом — бывший аврор безжалостно дернул за ухо толстяка в гриффиндорской мантии, вынуждая его выскочить на середину помещения. — Вопрос о том, что тут происходит, считаю излишним. Да-да, мистер Браун, не пытайтесь оправдываться! — фыркнул жуткий учитель, увидев возмущенное выражение лица Селвина. — Да, возможно, вы и не помышляли об изнасиловании, но дела-то, дела… — при этом крючковатый палец Муди уперся прямо в переносицу бедняге гриффу. — Дела указывают на то, что со временем вы можете пойти по кривой дорожке. А потому — минус пятьдесят баллов Гриффиндору и чистка сортиров на протяжении месяца!

— Но, сэр! — попытался возразить Браун. — Снейп…

— Защищал девушку от вас, кретинов! Еще вопросы?! — обвел взглядом единственного глаза присутствующих Муди. — Тогда свободны, — сквозь зубы буркнул он. — Вас троих, — ткнул он пальцами в троицу гриффиндорцев, — я жду с завтрашнего дня на отработки. Посмотрим на ваши таланты ассенизаторов, хе-хе... Свободны!

Судя по взглядам, которые Браун, Терджис и Петтигрю бросали на экс-аврора, они глубоко и тотально разочаровались в Аврорате в общем, и этом конкретном служителе порядка в частности. И даже не подумали проанализировать ситуацию или понять, как их деяния выглядели в глазах преподавателя ЗОТИ в момент его появления.

У Северуса мелькнула мысль, что виной тому — сознание подростков, что еще не способны просчитывать последствия своих действий, пусть даже постфактум. Психологию переходного периода ему все лето начитывали мать и дедушка — которого, кстати, хоть и со скрипом, но впустили в дом Снейпов. И который оказался кладезью не только магических, но и маггловских наук. В том числе — психологии.

Впрочем, применять эту науку к самому себе Северус считал излишним. Куда больше ему нравилось думать, что, раз он обладает всеми этими знаниями, то по сознанию является куда более взрослым, чем все его одногодки!

И не замечал за собой по-юношески импульсивных поступков и мыслей. До поры до времени не замечал.

— А вот вас, Снейп, я попрошу остаться, — вкрадчиво проговорил покалеченный аврор, когда слизеринец попытался выскользнуть из туалета, потянув за собой Мэри. — И вас, мисс МакДональд, тоже.

— Профессор Муди, мы!... — попыталась заговорить девушка, но была прервана.

— Не припомню, чтобы разрешал вам говорить, мисс! — рявкнул профессор. — И вообще, — тут его единственный глаз, уже налившийся кровью, обратился на слизеринца, отчего тот невольно отступил на шаг. — В следующий раз, когда попытаетесь применить заклинание Темных искусств, Снейп, вспомните, что отвечаете отныне не только за себя! — тут он на секунду перевел взгляд на Мэри. — И еще одно, — снова вперился он в лицо Северуса. — Директор из сил выбивается, чтобы сохранить мир и спокойствие в стенах школы. А что делаете вы, мистер Снейп, м?! Мальчишка! — уже совсем взбешенно рявкнул он. — Какого Мордреда я должен возиться с туповатыми детёнышами, к тому же напрочь лишенными инстинкта самосохранения?!

Только сейчас Северус заметил замерших в дверях старост школы: Фрэнка Лонгботтома и Элис Розье.

Заметил их и Муди, а потому, в последний раз сверкнув единственным глазом, буркнул:

— Придете ко мне сегодня вечером, Снейп, на отработку. Я надеюсь, что одного дня написания строчек вам хватит… Да не дергайтесь так! — заметил он хмурый взгляд студента. — Я не садист Далл. Так что перо будет обычным. Но на будущее, чтобы ничего подобного, — тут профессор оглядел разгромленный туалет взглядом, — не произошло, запомните, Снейп…

При этом Муди придвинулся к обмершему Северусу вплотную и яростно прошипел:

— Постоянная бдительность!!!...

— Все на месте? — прошептал Джеймс, оглядывая собравшуюся гоп-компанию. Учитывая, что, помимо четверых Мародеров, с ними было еще двое, Поттер был предельно собран и насторожен. Конечно, остальные трое участников их команды гарантировали полнейшую верность двоих неофитов. Но это не значило, что неприятности не возникнут в самый неподходящий момент!

Джеймс нервно поправил очки: все они ходили по лезвию ножа! Конечно, Карта Мародеров гарантировала им, что на территории школы они могут ходить невозбранно в любом виде, но…

Но ребята то и дело нарываются на неприятности. Чего только случай с Клювом и его девушкой стоит! А ведь Ремус просил, просто-таки умолял их не нарываться!

Но что делать, если обнаглевшая мразь лезет к девчонкам?! Тут уж поневоле поймешь Снейпа, который, по его же словам, чудом не попробовал собственноручно созданное заклинание Темных искусств на этом уроде Брауне!

Джеймс вдохнул.

Джеймс выдохнул.

И… послал все рассуждения подальше.

Они, мать его, Мародеры! А значит — справятся со всеми трудностями, что готовит им школа.

— Итак, — когда все вошли в Истинную Обитель, он развернулся и принял наиболее величественную позу из тех, что мог представить. — Вы, что пришли сюда за Мудростью и Знанием, готовы ли вы?

К тому времени он сам, а также Бродяга, Лунатик и Клюв образовали нечто вроде неправильного полукруга, обращенного к тем, кто стоял у входа. Новым членам Братства Мародеров.

— Рейнард Мальсибер! — торжественно провозгласил новоиспеченный Великий Магистр Мародеров. — Готов ли ты произнести Клятву?

— Готов, — наклонил голову однокурсник Снейпа в мантии с гербом Слизерина.

— Ксенофилиус Лавгуд! Готов ли ты принести Клятву?

— Готов, — протянул парень с очень светлыми, почти платиновыми, волосами. И с нашивкой Рейвенкло.

— Хорошо. Достаньте палочки! — скомандовал Сириус. Именно он разрабатывал, на пару со Снейпом, обряд инициации.

Нет, ничего такого! Хотя, Темных искусств в этой клятве было пруд пруди — спасибо библиотеке Блэков. Но, теоретически, принесший клятву при её нарушении лишался лишь того куска памяти, что отвечал за тайны новоиспеченного Братства.

Теоретически.

— Повторяйте слова клятвы…

Я в мире незрелом

Исправлю изъян!

Что Мордред не делал,

Пока Мерлин пьян?

— Вот и все, — поднял руки в жесте проповедника Джеймс, глядя, как яркие нити соединяют кончики палочек действующих и новоиспеченных Мародеров. Когда же все погасло, он произнес: — Да направит нас Отец Понимания!...

…— Кхм, Джей, — когда они уже вшестером перли по направлению к Визжащей хижине, произнес Северус. — А откуда ты взял эту ахинею про Отца Понимания?

— А я думал, у магглов всегда такой фразой заканчивают собрания тайных обществ, — чуть удивленно ответил Поттер, пробираясь через скопление корней в коридоре между Дракучей Ивой и Визжащей Хижиной. — Ты ж, Клюв, сам мне дал почитать ту книгу! «Тайная история Ордена Тамплиеров»* — отличная книженция, надо сказать!

— Напомни мне не давать тебе больше маггловских книг… — проворчал Снейп, что больше был занят расчетами по зельям для Мальсибера и Лавгуда, а также по дозировке каннабиса в зелье для Люпина, чем мозговыми тараканами чертова Поттера!

— Так, парни, — взял снова слово Сохатый, как новоиспеченный «Магистр», когда они вылезли в Визжащей Хижине. — Сейчас вы подтвердите, что готовы к тому, что задумали! Иначе… — он обвел их взглядом. — Ну, вы поняли.

Мальсибер, похоже, понимал. А вот Лавгуд… По его отсутствующей физиономии мало что можно было узнать. Но Джеймс надеялся, что, раз Клюв за него поручился, то рейвенкловец не станет проблемой. А лучше — станет отличным приобретением!...

Общение со слизеринцами не прошло зря — он уже оценивал людей по их полезности и качествам, а не только по внешности и приятности в общении.

На столе стояли штабеля пузырьков, сгруппированные на две кучки: для Мальсибера и для Лавгуда. Почти те же, что пили Мародеры на третьем курсе, перед первым обращением.

— Ну, — чуть нервно дернул щекой Рейнард. — Вздрогнули!...

На этот раз никаких особых разрушения не было, так как ни один из новоиспеченных анимагов не превратился во что-то масштаба Сохатого: на полу сидела, сверкая бусинками глаз, черная росомаха, а под потолком летала маленькая бело-коричневая птица.

— И что это? — посмотрел на севшего ему на руку Лавгуда Сириус.

— Сорокопут, — внимательно изучив новый облик рейвенкловца Снейп. — Хищная птица.

— Вот этот воробей — хищная птица?! — хохотнул Блэк, пока Мальсибер с Лавгудом обращались обратно.

— Более того, — хмыкнул Клюв. — Эта птичка известна тем, что любит насаживать своих жертв на шипы и колья. Заживо!

— Кхм! — аж подавился Бродяга и почти с ужасом уставился на потусторонне улыбающегося Лавгуда. — М-да…

Пока Мальсибер и Лавгуд восторженно делились новыми ощущениями, Снейп продолжал потрошить принесенную сумку.

— Так, Рем, — с горящими глазами повернулся он, наконец, к Люпину. — Теперь с твоей проблемой.

— Сев, я по-прежнему не уверен… — сглотнул юный оборотень, глядя на то, как его друг ловко скручивает самодельную сигарету с маггловской травой.

— Не попробуешь — не узнаешь! — широко улыбнулся Снейп.

После недолгих уговоров он все же решился и сделал затяжку… и закашлялся.

— Мда, а нюх оборотня я не учел, — глядя, как Люпин, морщась, все же прикуривает сделанный косячок, то и дело чихая и кашляя, пробормотал Северус. — Но наука требует жертв…

— Почему твоей жертвой должен становиться я?! — возмутился Ремус.

— Потому что ты у нас главный выгодополучатель этих экспериментов, — отрезал Снейп. — Если правильно рассчитать дозировку, то при помощи каннабиса можно усовершенствовать аконитовое зелье!

— Какое-какое зелье? — нахмурился Блэк. — Клюв, полнолуние скоро, а ты про свои зелья!

— Аконитовое! — раздраженно огрызнулся Северус. — Зелье, что позволяет оборотню находиться в относительном сознании в полнолуние. А при помощи этой травы я могу добиться усиления эффекта и даже значительно облегчить процесс оборота!

Ремус шмыгнул носом, видимо, таким образом соглашаясь с другом. Он уже все это знал — именно поэтому продолжал усердно затягиваться, несмотря на то, что взгляд у него конкретно окосел, а сам он начал как-то глупо улыбаться.

— А мы сами что, так и будем тупить?! — возмущенно воскликнул Джеймс. — Давай-ка, Клюв, забабахай и нам по сигаретке!

Уже через какие-то полчаса Визжащая Хижина преобразилась.

Огромный лесной олень мотал рогатой башкой и как-то рвано взревывал, будто пытаясь смеяться. По полу катались три комка меха: росомаха, пес и огромный волк — глупо поскуливая и высунув языки. Крохотный сорокопут сосредоточенно клевал зеркало. А под потолком кружил крупный ворон и орал на весь дом:

— ЧУ-УВА-АКИ-И-И!!! ЧУ-УВА-АКИ-И-И!!!

В какой-то момент волк и пес вскинули морды вверх и попытались повторить фразу ворона, но получился у них лишь переливчатый вой, отразившийся от стен.

И невдомек было накурившимся анимагам, что в подземном коридоре, ведущем к Дракучей Иве, притаилась целая компания студентов Хогвартса, вооруженная палочками. Которые со все нарастающей паникой слушали те дикие вопли, что раздавались в хижине.

— Они что там, привидений навызывали? — осипшим голосом произнес Селвин Браун.

— Только не говори, что ты сдрейфил, Браун, — поморщился семикурсник Терджис. — Не после того, как ты втянул нас в это дерьмо!

— Скорее уж, похоже на вой вурдалака, — кивнул очкастый рейвенкловец Голдстейн, недавно присоединившийся к Новому Ордену. — Только они из всей нежити могут так играть интонациями…

— Голдстейн, мы в курсе, что ты дофига всякого дерьма из продвинутого курса ЗОТИ знаешь, но прошу, — с нажимом произнес Терджис, — заткнись!

Ему было не по себе. С одной стороны, он не особенно верил байкам Брауна и выпустившегося в прошлом году МакЛаггена о том, что эти утырки Мародеры способны на что-то, кроме тупых шуточек и заносчивого вида. Впрочем, так он думал про всех богатых мудаков, что усиленно делали вид, будто школа и все вокруг им принадлежит. То, что Снейп и Люпин были, мягко говоря, не из богатых семей, он успешно игнорировал.

С другой: каким-то же образом они каждый раз избегали ловушек, что готовили им чуть ли не всем составом Ордена, мистическим образом выходили сухими из воды и вообще — будто мысли читали!

Хотя, чего ожидать от сынков Пожирателей?

Опять же, факт того, что отцы Люпина, Поттера и Снейпа вряд ли тянули на Пожирателей Смерти, он предпочитал игнорировать. Долбанные Мародеры выпендриваются, делают вид, что лучше других, да и у девчонок имеют больший успех, чем он, Маркус Терджис — значит, точно Пожиратели! Несмотря на то, что отец одного был аврором, а другого — и вовсе магглом. Это же мелочи!

И если обосравшееся Министерство и дубьё из Аврората не могут (или не хотят?) арестовать этих сукиных детей, то за дело придется браться ему — Маркусу Гвенлану Терджису!

Несмотря на то, что идея полезть за Мародерами в Визжащую хижину принадлежала Брауну, а тому наверняка напел её Петтигрю, Маркусу она показалась весьма интересной. Он уже представлял себе, как вокруг него будут скакать, ловя каждое слово, журналисты, как сам Министр повесит ему на грудь орден, как этого припадочного кретина Муди с позором отправляют в отставку! Ну как же — целое гнездо темных магов, раскрытое простым школьником…

Он так размечтался, что не заметил, как его дергают за рукав.

— Что там?! — рявкнул он. И удивленно замолк. Потому что его голос прозвучал удивительно громко: после стоявшего мгновение назад шума Маркус не сразу это осознал. — Что за?...

И тут его глаза расширились в ужасе. Потому что в темноте туннеля на них надвигался огромный волк!

— О… обо… оборо!... — пытался выдохнуть застрявшее в горле слово Голдстейн, но от ужаса не смог этого сделать. Браун истерично икал. Сам же Терджис просто обмер, сидя на земле, не в силах пошевелить и пальцем.

Если бы кто-то из незадачливых орденцев мог в тот момент соображать, то они бы увидели, что оборотень приближается к ним с заметным юзом, заплетаясь мохнатыми лапами и высунув язык. Наконец, волколак приблизился к Маркусу, посмотрел на того мутным взглядом желтых глаз, широко открыл пасть, полную острых зубов…

И с судорожным «буэ-э» наблевал прямо на мантию гриффиндорца.

Немая сцена.

— Ик! Ик! — только и раздавался голос Брауна в звенящей тишине.

Внезапно на голове волка появилась черная тень. Тень повернула голову, рассматривая облеванного Терджиса, после чего развернула крылья и радостно заорала:

— ЧУ-УВА-АК!!!

Этот крик будто послужил спусковым крючком: трое орденцев, внезапно очухавшись, с воплями ужаса ломанулись к выходу под Дракучей ивой. Они уже не думали о том, что же на самом деле они увидели и как к этому причастны ненавистные Мародеры — сознание мальчишек заполнила всепоглощающая паника!

Каким чудом они миновали ветви агрессивного дерева, они не помнили. Последнее воспоминание было о том, как они приближаются к воротам Хогвартса и от стены отделяется какая-то тень…

— Чтоб я еще хоть раз покурил этой дряни, — морщился Поттер, держа холодный компресс у больной голову. — Успокоение, умиротворение… А на деле — то же мозгопырное зелье, только маггловское!

— Да уж, лучше огневиски жахнуть, — поморщился Блэк. — Все предсказуемей…

Ремус промолчал. Он вообще был единственным из всех Мародеров — новых и старых — кто почти без последствий перенес эксперимент с каннабисом. Даже вынес кое-какую выгоду из произошедшего: превращение в волка и обратно действительно прошло на удивление легко!

Но это и неудивительно: организм оборотня имел куда более мощный метаболизм, так что переварил отраву относительно без потерь. Хотя, по словам Клюва, он все же проблевался в конце.

Причем, как ему казалось, он проблевался не просто так. Он проблевался на кого-то! Но, так как память о прошедшем полнолунии была, как обычно, подернута дымкой звериных инстинктов, он мало что помнил. Только надеялся, что уж на этот раз, когда у них была Карта Мародеров, ребята не проворонили возможную слежку, как это было на третьем курсе.

В Истинной Обители присутствовали почти все Мародеры. Все, кроме Клюва, который куда-то исчез с утра пораньше. Даже Сириус и Рейнард не могли сказать, куда делся Северус — что было чертовски странно, ведь от гостиной Слизерина они шли вместе.

У Ремуса по этому поводу было крайне паршивое предчувствие.

В какой-то момент чуткий слух оборотня уловил еле слышный скрип — кто-то прошел через дверцу в глубине Скрытой Гостиной, что вела в сеть катакомб под замком.

— Северус пришел, — оповестил Мародеров Ремус. Все тут же вскинулись и повернулись в сторону входа в лабиринт. Как раз в тот момент, когда в помещение вошел нахмуренный Снейп.

— Клюв! — воскликнул Джеймс. — А мы как раз обсуждали, что, наверное, стоит воздержаться от этой маггловской гадости. Нет, в зельях еще куда ни шло, но…

— Меня к декану вызывали, — внезапно проговорил Северус.

На какое-то мгновение повисла тишина.

— Эм… — протянул Поттер, переглянувшись с остальными. — И… все в порядке?

— Ну, как сказать… — почесал в затылке Снейп. — С одной стороны, отделался я сравнительно легко. Но разговор был… странным. Слагхорн вообще, такое ощущение, не знал, что со мной делать! — фыркнул он. — Но… — тут он сглотнул. — Но велел вечером, «когда оклемаемся», — эту фразу он выделил, — всем нам явиться к директору в кабинет.

Все явственно побледнели. Было очевидно, что как минимум Дамблдор и декан Слизерина были в курсе их похождений.

И что теперь? Наказание? Исключение?

— Мать меня убьет, — мертвым голосом протянул Сириус.

Примерно то же самое в разных вариациях подумали и все остальные — это было видно по их лицам. Кроме Лавгуда — у того, как обычно, мало что можно было прочесть по лицу.

А вечером все шестеро Мародеров уже стояли у статуи горгульи, ожидая назначенного времени.

В какой-то момент в коридоре раздался цокающий звук опускающейся на каменный пол деревяшки, и из-за угла стремительно вылетел профессор Муди.

— Все собрались? — сквозь зубы прошипел он. И, не дождавшись ответа, махнул головой: — Тогда вперед! Экспериментаторы хреновы… — последние слова он сердито проворчал себе под нос, но мальчишки его услышали. И еще пуще вжали головы в плечи.

Дамблдор встретил их на удивление благожелательно. Предложил чаю и сладостей. Говорил о какой-то чепухе, в то время как одноногий аврор буравил их сердитым взглядом.

Но, наконец, директор со вздохом отставил в сторону чашку и устало проговорил:

— Ну, а теперь об имевшем место… инциденте.

— Инциденте! — не выдержав, рявкнул Муди. — Мордредовы мальчишки! Вы хоть представляете, какого труда стоит поддержание равновесия в стенах школы, а?! По всей стране пропадают люди, волшебники друг на друга волками смотрят — а они, мать вашу разэдак!...

— Аластор! — укоризненно посмотрел на разошедшегося профессора Дамблдор поверх очков-половинок.

— Что — Аластор?! — повернулся к директору раскрасневшийся аврор. — Этот мальчишка, — он ткнул пальцем в сторону Снейпа, который тут же пожалел, что не может стать невидимым, — протащил в школу маггловский наркотик! Более того — пытался проводить с ним эксперименты! Да ты хоть понимаешь, юнец, как опасно играть с сознанием анимага?! Не говоря уж про оборотня!

Люпин жалобно хлюпнул носом.

— Что касается оборотня, — перевел тяжелый взгляд на Ремуса Аластор. — То уж вы-то, мистер Люпин, должны были понимать: вам пошли навстречу, дали шанс — один на тысячу! А вы делаете все возможное, чтобы этот шанс просрать!

— Аластор! — снова, уже чуть громче, предостерег профессора директор.

— Да-да, вежливость, хороший пример молодежи, недопустимость грубого обращения… В общем, продолжайте сюсюкаться с этими шалопаями, Альбус — но, на мой вкус, им не помешала бы хорошая порка! — с этими словами Муди стремительно двинулся в сторону двери, пройдя в которую, громко ею хлопнул.

На какое-то время воцарилась тишина.

Наконец, профессор Дамблдор медленно вздохнул и, чуть подавшись вперед, спокойно произнес:

— Мальчики мои, — голос его был мягким, но при этом неуловимо строгим. — Я, если честно, несколько разочарован вами…

Снова выдержав небольшую паузу, директор продолжил:

— Аластор во многом прав. Ситуация в стране напряженная. Как вы знаете, идет противостояние сил правопорядка с организацией темных магов, известной как «Пожиратели Смерти». И, несмотря на то, что школа Хогвартс традиционно считается нейтральной территорией, многие ученики ассоциируют себя… с определенной стороной, — снова вздох. — И в этом смысле я, конечно, очень горд, что еще остались здравомыслящие студенты, что принципиально не принимают ничьей стороны. Несмотря на злословие других учеников, — тут Дамблдор оглядел замерших мальчишек взглядом поверх очков-половинок. — Однако, — покачал он головой, — ваша компания уже который год подряд становится эпицентром острого конфликта между студентами.

— Но, профессор, — воспользовавшись паузой в речи старика, робко встрял Сириус. — Мы, по сути-то, и лезли ни к кому. Они сами…

— Не лезли? — поднял бровь Дамблдор, отчего Блэк тут же осекся. — Насколько я помню, ваша компания всегда с удовольствием вступает в каждую перепалку и в любую драку, превращая малейшую искру конфликта в полноценный пожар! — при этих словах Дамблдор встал, а его голос лязгнул сталью. Мародеры с ужасом наблюдали, как с виду мягкий старик, которого все привыкли считать «чутка того», преображается, сверкая молниями из глаз и становясь будто выше ростом. — Это еще не говоря о фактах травли других студентов — мистера Петтигрю, например, вашего однокурсника! Что и вовсе недопустимо. А потому, — лицо директора приобрело холодное и строгое выражение, — я выношу вам последнее предупреждение, джентльмены!

Он обвел их взглядом, заставив вздрогнуть. Таким директора не видел еще, наверное, никто в Хогвартсе!

— Что ж, раз этот момент вам понятен, вернемся к обсуждению ваших… кхм, экспериментов, — насмешливый взгляд поверх очков. — И да, я в курсе, что, помимо исследования аконитового зелья, вы экспериментировали с механизмами замка, нашли способ проникновения в гостиные всех факультетов и даже, — тут он пристально посмотрел на Джеймса, у которого за пазухой лежала Карта Мародеров, — сумели создать некий артефакт на основе полученных знаний. Это не говоря уж про овладение анимагией вопреки декретам Министерства, — укоризненный взгляд, чуть разбавленный хитринкой в глубине глаз старика. — Учитывая все вышеперечисленные таланты, а также ваше стремление залезть во все неприятности подряд, мы с деканами ваших факультетов взяли на себя труд распланировать… дополнительные занятия для каждого из вас.

Мародеры неуверенно переглянулись. Дополнительные занятия?...

— Именно, — улыбнулся старый директор. — Профессор Слагхорн, профессор МакГонагалл и профессор Флитвик введут вас в курс дела. А теперь, я думаю, — снова толика строгости в голосе, — наш разговор окончен.

Когда шестеро мальчишек ушли, Дамблдор еще какое-то время сидел неподвижно, хмурясь каким-то своим мыслям. Их прервал только скрип входной двери.

— Ну как, Аластор? — устало спросил он вошедшего аврора.

— Помимо маггловской травы у этого Снейпа нашлось еще несколько… интересных ингредиентов, — буркнул тот в ответ. — Мальчишка воистину гений! Или самоубийца. Он не только протащил все это в школу, но и умудрился экспериментировать без ущерба для здоровья.

— Ты восхищен ими, так? — насмешливо прищурился старый директор.

— Блэк — прирожденный дуэлянт и малефик. Такого сочетания чар даже я придумать не смог бы! Не говоря о том, что руку бы вывихнул, пытаясь такое применить, — принялся перечислять Муди. — Люпин целенаправленно изучает свои способности в качестве ликантропа — помните, я говорил, что он получает подозрительные письма из-за границы? Поттер талантлив во всем понемногу, к тому же явно проявляет семейную предрасположенность к артефакторике. Особенно когда дело доходит до создания чего-нибудь пакостного, — поморщился аврор. — Мальсибер с Лавгудом ничем пока не отметились. Но ставлю свой единственный глаз против ломанного кната — очень скоро и они отличатся! В такой-то компании… Так что — да, я ими восхищаюсь!

— Если ничего не предпринять… — нахмурился Дамблдор.

— Альбус, — снова поморщился Муди. — Ты хочешь принять школьников в Орден?

— Нет… пока что, — вздохнул старик. — Но очень скоро они выпустятся из школы и их могут попытаться принудить принять чью-то сторону.

— Альбус, — наклонился вперед светловолосый аврор. — Ты до сих пор веришь, что возможен мирный исход дела? Темные маги, Альбус! Целая армия Тьмы — во главе с этим психопатом Реддлом! Такое даже ты не сможешь игнорировать, прикрываясь долбанным нейтралитетом!

Дамблдор лишь отвернулся. Но он понимал: Муди прав.

Орден Феникса создавался как раз для противостояния Пожирателям Смерти. И, несмотря на то, что это противостояние уже давно переросло в настоящую войну, Альбус Дамблдор еще надеялся достучаться до разума Тома, своего бывшего ученика!

— Переговоров больше не будет, Альбус, — покачал головой Муди, разворачиваясь к выходу. — Скоро эта война выплеснется из подполья и зальет кровью весь Остров. А потому надо сразу готовиться к тому, что вот таких вот талантливых мальчишек, — он мотнул головой в сторону двери, — очень скоро поставят перед выбором. Или к стенке — тут как карта ляжет!

— Аластор…

— Думай, Альбус, — отмахнулся аврор. — Год, два, много — три, и думать будет уже поздно! И, кстати, — усмехнулся он. — В бошках у той компании, что попалась Люпину в образе волка, такая каша намешана… В общем, я почистил что смог, но учти: такая же каша бурлит сейчас у двух третей студентов школы! А тебе ли не знать, что в подобных обстоятельствах эта самая каша имеет привычку завариваться. Причем уже отнюдь не в головах…

Когда Аластор вышел, цокая деревянной ногой, Дамблдор какое-то время сидел, невидяще уставившись в стену. А потом, глубоко вздохнув, он решительно выдвинул ящик стола и достал пергамент с пером. Надо было написать несколько писем на континент…

Оставшаяся часть года прошла не сказать, чтобы тихо… Но, по крайней мере, куда тише, чем все предыдущие годы.

Школа настороженно замерла, поглядывая на притихших Мародеров и гадая: что такое крупное сдохло в Запретном лесу, раз эта буйная компашка перестала доставлять проблемы? Более того: заметно ударились в учебу, все время что-то читая и зубря!

Чистокровные из числа тех, кто в открытую симпатизировали Пожирателям, держали свое мнение на этот счет при себе. Самозванный Новый Орден пытался как-то подначить друзей, но не преуспел: разросшаяся до шести человек компания не реагировала даже на открытые оскорбления. А после того, как один из самых их рьяных противников Мародеров — Терджис — прямо сказал, чтобы к ним не лезли, от них и вовсе отстали. Хотя такая реакция была чертовски странной!

Что-то, кажется, подозревал Петтигрю. Но и он молчал, а специально спрашивать эту крысу никому в голову не приходило.

И лишь сами Мародеры — ну, и их девушки — знали, чего им стоит сдерживаться каждый раз, когда их пытались спровоцировать!

Но каждый из них понимал: неудовольствие Дамблдора — это уже серьезно! Игры кончились, и больше на их художества никто закрывать глаза не станет. Предел есть даже у терпения директора.

Впрочем, скучать им не дали.

Всех шестерых вызвали их деканы и выдали списки дополнительных занятий для всей компании. Ничего сверхъестественного: все те же зелья, ЗОТИ, чары и прочее — но куда более углубленные, по программам, учитывающим индивидуальные таланты каждого из них.

Так что времени заскучать у них просто не было. Время до конца года пролетело почти незаметно...

[Прим.автора:

Автор является противников употребления и распространения любых наркотиков, не пропагандирует этого и не рекомендует читателям даже касаться этой дряни.

*жирная отсылка на серию игр Assassin Creed))) И да направит вас Отец Понимания, читатели мои)]

7 курс, ч. 1: Планы на будущее

— Так, парень, — проговорил как-то раз в конце ужина Тобиас Снейп. — Давай-ка дожевывай что жуешь и сходим в гараж. Разговор есть.

Северус нахмурился. Если отец приглашал «поговорить в гараже» — значит, разговор предстоял серьезный, мужской. Касающийся чего-то действительно важного!

А хмурился он потому, что последний подобный разговор у них с отцом закончился тем, что Северус почти неделю не мог нормально сидеть: Снейп-старший все-таки нашел в его вещах сигареты и знатно проучил несознательного отпрыска!

Так что теперь Северус не курил. По крайней мере, табак.

Про себя он содрогнулся, представив, КАК отреагировал бы отец, если бы нашел не просто сигареты, а травку! Хорошо хоть, Сев хранил её в числе прочих ингредиентов для зелий — где-то между маринованными хищными слизнями и сушеными скарабеями. В колдовские «реагенты» сына Тобиас лазать откровенно побаивался, опасаясь по незнанию что-то взорвать.

К тому же, Снейп-младший поклялся самому себе, что больше не притронется к этой маггловской отраве кроме как в исследовательских целях!

Правда, при этом у него мелькнула мыслишка, что “исследовательские цели” можно трактовать очень и очень широко. В том числе и как “курнуть для вдохновения”. Но юный чародей лишь тряхнул головой и отбросил сомнения. Как бы там ни было — клялся-то он сам себе. Значит, и значения своей клятвы волен трактовать, как хочет.

Гараж, что находился неподалеку от нового дома семейства Снейп был хоть и не самым большим, но достаточно просторным, чтобы вместить подержанный Форд Парклейн и собранный отцом мотоцикл с длинными рогами руля. По стенам были развешаны полки с инструментами, а в углу пристроился широкий верстак. В общем, это помещение явно говорило всякому, кто попадал сюда впервые, что его владелец — человек рукастый, привыкший постоянно что-то мастерить.

Северус вздохнул: ему подобных навыков не то, чтобы не хватало, но… Но возиться по полдня с какой-нибудь унылой штуковиной, будь то движок маггловской машины или покрытый вязью рун артефакт-анализатор — было немного не тем, что ему нравилось.

Нет, та же тема с зачарованием мотоцикла на полет и невидимость по-прежнему его очень занимала! Более того — он заставил себя прошерстить несколько томов по артефакторике и рунной магии, что притащил Джеймс на четвертом и пятом курсах. Но юный Снейп вполне отдавал себе отчет, что никакого особенного удовольствия от процесса изучения этого направления магии не чувствует. В данном конкретном случае его влекло не академическое любопытство, а исключительно практический интерес. Ему просто чертовски хотелось иметь летающий мотоцикл!

Позади него скрипнула стальная калитка входа — отец вошел в гараж.

Немного постояв, качаясь с носка на пятку, Тобиас Снейп произнес:

— Сев, — он снова на пару мгновений примолк, но потом тряхнул волосами и начал снова: — Сын. Думаю, пришло время нам кое-о-чем поговорить.

Северус настороженно кивнул, пытаясь понять, собираются его ругать или нет, и если да — то за что. Хотя, по всему выходило, что вряд ли темой их с отцом разговора будет какой-то его косяк. Было полное ощущение того, что Тобиас Снейп уже довольно давно хотел о чем-то поговорить и только сейчас собрался все-таки сделать это.

— Тебе уже исполнилось семнадцать лет, — после еще одной небольшой паузы снова начал старший Снейп. — По вашим этим волшебным законам ты уже — совершеннолетний парень, ага. Вот только по сути ты пока что остаешься мелким шкетом, — усмехнулся отец Северуса, отчего тот поморщился:

— Пап!

— Что — пап? — еще шире ухмыльнулся Тобиас. — Я уже семнадцать лет, как “пап”. И да, признаю, для семнадцатилетнего щегла ты у меня вырос крайне сообразительным парнем. Судя по тому, что вы с матерью мне рассказываете, — он присел на стоящий в углу гаража табурет, — ты с друзьями в этом своем Хогвартсе нехило так отжигаешь! Но при этом, как я понял, вы не просто маетесь дурью, а маетесь ею с толком.

Северус на это утверждение только фыркнул и тряхнул головой, чтобы длинная челка упала на лоб и скрыла смущенное выражение лица. Как бы он ни взбрыкивал, как бы ни строил из себя “крутого, взрослого и совсем-совсем уже самостоятельного человека”, но похвала отца, как всегда, была ему очень приятна. Пусть и высказана эта похвала была в обычной манере Тобиаса — как смесь ворчания и легкой насмешки.

Тот же, снова на мгновение о чем-то задумавшись, вздохнул и встал с табурета.

— В общем, думаю, что, раз ты у нас такой весь умненький и благоразумненький, — эту фразу старший Снейп произнес нарочито ехидным тоном, вызвав возмущенное восклицание Северуса, — то я, пожалуй, отдам тебе одну вещицу. Заметь — ко мне в свое время она перешла только в полные восемнадцать!

Северус озадаченно нахмурился, глядя, как отец подходит к дальнему жестяному шкафу и, открыв его, извлекает из него сверток старой рогожи.

— Я никогда не рассказывал про своего отца — твоего второго деда, — произнес Тобиас, разворачивая рогожу и доставая из неё вытянутую деревянную коробку. — Да и рассказывать особенно не о чем было, — как-то смущенно уточнил он. — Папаша всю свою жизнь проработал технарем. Даже в армии, во время Войны, ничем необычным не выделялся — был водилой грузовика.

Коробка была самой простой, из ошкуренного не лакированного дерева. Сверху, на крышке, трафаретом была выведена какая-то надпись черным готическим шрифтом.

— Это по-немецки, — правильно поняв замешательство сына, произнес Тобиас, чуть ухмыльнувшись. — Gott mit uns — кажется так звучит, но не уверен. Переводится “с нами Бог” или типа того — папаша не особенно много про это рассказывал, — пожал плечами Тобиас. И усмехнулся: — Говорил только, что того боша он пристрелил прямо в его кабинете — тот был каким-то гребанным то ли лейтенантом, то ли бум-бам-фюрером — черт их разберет, этих нацистов. Ничерта я папаше, конечно, не верил, — тряхнул головой Тобиас. — Каким образом водила военного грузовика мог пристрелить нацистского офицера в его же кабинете? Так что, скорее всего, прикончили ублюдка другие. А папаше перепала парочка трофеев из того, что ребята растащили со складов и трупов. Но мораль…. Мораль я все равно уловил, — он вынырнул из воспоминаний и произнес: — “С нами Бог” и прочие громкие фразы не спасают от смерти и поражения, сынок, — пристально глянул в глаза сыну старший Снейп. — Того немца, у которого взяли этот пистолет, они точно не спасли. Хотя и он сам, и вся их гребанная Германия свято верили в обратное...

Около минуты они молчали. Наконец, Тобиас кивнул на коробку:

— Ну, открой что ли.

Северус, шмыгнув носом, с любопытством откинул крышку и его глаза чуть расширились в восхищении!

— Это же!... — поднял он глаза на отца, не зная, что сказать.

— Пистолет, — ухмыльнулся тот. — Наградной вальтер Р38, под патрон Парабеллум 9х19. Трофейный, как я уже говорил, — пожал плечами Тобиас. — Подарок не сказать, чтобы особо ценный. Да и несколько опасный, — усмехнулся старший Снейп. — Не стоит его светить перед кем попало. Особенно перед копами.

Пистолет впечатлял. Черный, начищенный до блеска корпус и узорчатые накладки из серебра на рукояти — явно не стандартного образца — а также вытянутый поджарый контур, буквально завораживали Северуса!

— Иногда, когда нам с твоей мамой становилось особенно тяжело сводить концы с концами, я подумывал загнать эту штуку какому-нибудь коллекционеру или просто барыге, — смущенно пожал плечами Тобиас. — Ну, или серебряные части как минимум. Но все как-то само наладилось, и эта штука осталась в нашей семье. И теперь, — он посмотрел на сына, что завороженно смотрел на семейную реликвию, — он переходит к тебе, Сев.

— Пап, а… — начал было Северус, но отец понял его с полуслова.

— Он рабочий. И вполне стреляет, — кивнул старший Снейп. — Вот только, сын, — нахмурился Тобиас, — хочу тебе кое-что сказать. Ты же знаешь, мы с дядей Милланом и дядей Патриком — из бывших ультрас. И нам частенько приходилось драться. Ты понимаешь?

— Ну… да, — Северус не совсем понял, к чему клонит отец.

— Да. Но я, даже имея такую игрушку, — кивок в сторону пистолета, — все равно предпочитал держать её подальше, в коробке и рогоже, решая свои дела при помощи старых добрых кулаков. Хоть и ухаживал за ней. Сечешь?

— Кажется, да, — кивнул, нахмурившись, Северус. — Ты хочешь, чтобы я, получив такую серьезную вещь, не стал трясти ею на каждом углу. И уж тем более не начал стрелять… без серьезного повода. Я понимаю, папа, — снова кивнул он.

— Я не буду уговаривать тебя не брать пистолет в Хогвартс, — как бы слегка оправдываясь, поднял ладони Тобиас. — Конечно, будь это обычная старшая школа — запретил бы, но… — он глубоко вздохнул. — Но этот ваш волшебный мир — место, как я понял, довольно опасное. Особенно сейчас, когда у вас там начались какие-то волнения.

Северус нахмурился. Эйлин старалась держать мужа в курсе основных событий мира магии, в том числе и на политическом поле. Тобиас не то, чтобы сильно этим интересовался — все-таки он был магглом. Но вот беспокоиться — беспокоился. И чем дальше — тем больше! Так что факт передачи семнадцатилетнему сыну пистолета выглядело весьма логичным в данном случае поступком.

— Спасибо, па, — только и смог выдавить Северус.

— Да не за что, — как-то грустно улыбнулся Тобиас. — И надеюсь, что до того момента, как ты передашь его своим детям, использовать эту штуку не потребуется…

Тяжелая входная дверь громко хлопнула и наступила тишина. И только спустя пару мгновений Вальбурга Блэк с тихим всхлипом осела на стул. Отец Сириуса, Орион, тут же кинулся за Успокаивающим зельем — ссора вышла знатной!

Сам Сириус все еще стоял, сжимая кулаки и гневно пыхтя, при этом глядя на захлопнувшуюся за младшим братцем — этим Пожирательским гаденышем! — дверь.

Наконец, кое-как приведя бурлящие чувства в порядок, он тоже подошел к матери — которая, казалось, за какие-то пару минут стала старее на добрый десяток лет — и взял её за руку.

— О, Сири, — только и смогла вымолвить она, после чего прикрыла глаза и покачала головой.

— Он вернется, мама, — нахмурившись, проговорил Сириус. — Конечно, он вступил в ряды этого, — тут мальчик поморщился, — Ордена Вальпургиевых Рыцарей. Но это не значит, что он ушел из семьи. И если надо, я сам притащу Регулуса домой — за уши! — эту фразу он приглушенно прорычал.

— Сири, остынь, — строго одернул старшего сына Орион, следя, как Вальбурга выпивает флакон Успокаивающего. — Никуда ты не пойдешь и никого тащить сюда не будешь! Хватит на сегодня беготни и скандалов!

— Но мой мордредов братец вступил в Пожиратели Смерти! — не выдержав, вспылил Сириус, вскидывая голову. — В эту банду насильников и убийц! Я за такое ему не то что уши оборву, я…

— Сири! — прикрикнул Орион, приобнимая снова заводящуюся Вальбургу, как вдруг от входа раздался чуть удивленный голос:

— Что за шум, а драки нет?

Взгляды всех троих скрестились на мужчине средних лет, одетому в довольно щегольский темно-зеленый сюртук и дорогую мантию, а также держащему в руках длинную трость с серебряным набалдашником в виде головы пса.

Длинные волосы цвета вороного крыла с легкой проседью ниспадали густыми волнами на плечи пришедшего. На лице с фамильными блэковскими чертами блуждала хитрая улыбка, а в глазах, казалось, навсегда прописались озорные чертенята.

— Альфард, это ты, — вздохнул Орион.

— Ну, с этим фактом трудно спорить, — чуть наклонил голову Альфард Блэк — младший брат отца Сириуса.

Вальбурга, глубоко вздохнув, встала и произнесла:

— Прости, кузен, — со вздохом произнесла она. — К сожалению, мы не ждали твоего прихода, и я…

— О, — окинув внимательным взглядом жену брата, Альфард Блэк отметил и припухшие веки, и подрагивающие руки, и прочие признаки недавней истерики кузины. — Так значит, я действительно не обознался: это малышь Регулус выскочил из дверей, как ошпаренный, несколько минут назад. И вид имел… мягко говоря, недобрый.

— Довольно! — отрезал Орион, видя, что Вальбурга вот-вот снова либо вскипит, либо разрыдается. — Дорогая, пойди приляг. Кричер!...

Когда находящаяся на грани истерики Вальбурга ушла в спальню в сопровождении домовика, Орион с тяжелым вздохом повернулся к гостю:

— Здравствуй, брат. Извини, что мы…

— Брось, Орион! Какие уж тут извинения… Но что вы не поделили с Регом?...

— Довольно! — повторил Орион, сверкнув глазами. — Я не желаю больше сегодня слышать имя этого своевольного сосунка, решившего, что родительский совет для него — пустой звук! Чего ты хотел, брат? — не слишком вежливо и довольно резко спросил он.

— Да так, пришел поздравить своего любимого племянника Сири с совершеннолетием, — широко улыбнулся он Сириусу, отчего тот, несмотря на свое далеко не радужное настроение, улыбнулся в ответ. — Привет, племяш! Ты же не собираешься тоже выскакивать из дома с таким видом, будто за тобой гонится Дикая Охота?

— Нет, — покачал головой старший сын Ориона. — И рад тебя видеть, дядя!

— Ладно, — вздохнул Орион. — Располагайся, брат. Чувствуй себя, как дома. Не возражаешь, если я отойду на полчаса?

— О, Мерлин! Брат, я всего-то на полчаса и пришел. И не к тебе, успокойся, — в своей непосредственной манере фыркнул Альфард. — Иди уже, иди, успокой свою жену, пока она на эмоциях чего-нибудь не разнесла! Мы с Сири и сами справимся. Правда, племяш? — подмигнул он Сириусу.

— Правда, — усмехнулся мальчик, чувствуя, как в груди распускается узел черной ярости, скрутившийся там во время скандального ухода Регулуса. Альфард Блэк всегда каким-то чудесным образом умел самим своим присутствием сделать так, что сердиться становилось решительно невозможно.

Когда Орион ушел, а домовики унесли верхнюю мантию гостя и принесли чай и сладости, дядя Сириуса кивнул и произнес:

— А теперь, племяш, рассказывай, что у вас тут стряслось?

— Регулус заявил, что вступил в ряды последователей Темного Лорда, — нахмурился юный Блэк.

— Хм? — странно посмотрел на Сириуса Альфард. — Мне всегда казалось, что Вальбурга была бы только рада, если один из её сыновей будет биться на передовой за превосходство чистокровных.

— В бизнесе, в науке, в политике — да, — поморщился Сириус. — Но не в сомнительной группировке со все более омерзительной репутацией! Тебе говорили, что Рег у нас — один из лучших учеников школы? Мама с отцом уже подбирали ему высшее учебное заведение, чтобы он совершенствовался дальше, и тут…

— И тут он выкинул фортель, — с пониманием кивнул дядя. — А запереть его — не вариант?

— Этот кретин успел надавать каких-то клятв, — скрипнул зубами Сириус. — Определить, каких конкретно, мы не успели. Смогли только понять, что он добровольно связал себя с этим маньяком Волан-де-Мортом!

— Фью! — аж присвистнул Альфард, вскидывая брови. — И что, моя дорогая кузина даже еще не выжгла его с гобелена за такие художества? Где-то что-то крупное сдохло! — покачал он головой. — Хотя, возможно, еще вспомнит об этом…

Какое-то время они молчали. Лишь Альфард с любопытством поглядывал на племянника.

— А ты, Сири? — внезапно спросил он. — Что ты обо всем этом думаешь?

— Что мелкого гаденыша мало пороли! — ощерился Сириус, в этот момент очень напомнив Альфарду пса. — Всыпать ему по первое число — враз бы мозги на место встали!...

— Ну, это спорно, — хмыкнул Альфард. — Но я не об этом. Я про вещи более… глобальные. Отношение к грязнокровкам и прочее…

— Я не против… магглорожденных, — поморщился Сириус на слово “грязнокровка” — что не укрылось от его дяди. — Конечно, традиции и чистота крови важны, но не настолько, чтобы отказывать в правах тем, у кого нет длинной череды предков-волшебников.

— Обтекаемо и без резких углов, но достаточно четко сформулировано, — уважительно покивал Альфард. — Учеба на Слизерине на лицо! Впрочем, Вальбурге о твоем мнении на сей счет мы все равно говорить не будем, — подмигнул он смутившемуся племяннику. — Боюсь, даже такая осторожная позиция в её глазах будет выглядеть как самое настоящее бунтарство.

— Спасибо, дядя, — благодарно произнес Сириус.

— И все же, — откинулся на спинку кресла Альфард. — Что ты подразумеваешь под “отказывать в правах”?

— Ну, э-э… — даже не смог сразу сформулировать юный Блэк. — Право на жизнь, свободу…

— И прочее банальное бла-бла-бла, которое и так никто ни у кого вроде бы особо не отнимал! — прервал его, фыркнув, дядя. — А если подумать?

И Сириус, нахмурившись, принялся думать — благо, общение со Снейпом приучило его, что иногда надо сначала поразмыслить, и уж потом только говорить. С его характером это частенько не удавалось, но он старался.

— Ну… — наконец, медленно проговорил Сириус. — Право магглорожденных обучаться магии наравне с чистокровными.

— Хорошо, — кивнул Альфард. — Уже лучше. Действительно — игнорировать магглорожденных мы не можем. Необученный маг может в один прекрасный момент стать обскуром. Приходится либо уничтожать таких, как предлагают радикалы, либо обучать. И лучше будет, если мы все же будем выбирать второе. Что еще?

— Равенство перед волшебным законом, — уже уверенней произнес Сириус.

— Хорошо, — снова кивнул дядя. — Чтобы судили по поступкам, а не делали исключения для тех, кто “равнее других” на основании более чистой крови. Что-то еще?

— Эм… — не смог ничего больше придумать Сириус.

— Мда, все-таки в очередной раз убеждаюсь, что в головах у современной молодежи сплошная каша! — насмешливо фыркнул Альфард Блэк, заставив племянника покраснеть и насупиться. — Да брось, племяш! У тебя еще не самый запущенный случай. Это ты не слышал дурачков, которые вопят про “грязнокровок, которые крадут нашу магию” или про то, что “надо уничтожить все древнее и темное колдовство и перекроить все по-новому”. Вот уж у кого каша в тыквах, так каша! Забористая такая, ядреная каша, — широко улыбнулся Альфард.

— Да ну тебя, дядя, — снова засмущался Сириус. — Не поймешь никогда: шутишь ты или нет.

— Я сам не всегда это понимаю, — хитро улыбнулся он. — А хочешь узнать мою позицию по данному вопросу?

Сириус удивленно воззрился на дядю. Он определенно к чему-то хотел племянника подвести — но к чему?

Альфард Блэк появлялся в Блэк-хаусе не сказать, чтобы часто. И каждый раз, слушая его, Сириус так до конца и не мог для себя решить: что думает об этом человеке?

С одной стороны, он каждый раз так тонко и смешно подтрунивал над его тираничной матерью и снобом-отцом, что можно было подумать, будто перед тобой самый настоящий либеральный магглолюбец! Но Сириус еще с первого курса в Хогвартсе перенял у своих собратьев по факультету привычку сначала наблюдать и слушать, а потом уже делать выводы. И уж тем более высказывать эти выводы вслух.

И действительно, Альфард Блэк не был банальным магглолюбцем, хотя, по некоторым намекам, весьма активно проводил время в маггловском мире. Но точно так же, как он едко проходился словами по обычаям волшебников, так же он порою высказывался про некоторых не особенно умных магглорожденных. Что-то там про “слона в посудной лавке”.

Еще минуту поразмыслив, Сириус пожал плечами и… высказал дяде свои наблюдения.

— Ого! — удивленно вскинул брови тот, когда Сири закончил. — Не часто такое случается, что за тобой наблюдает и оценивает школьник, а ты этого даже не замечаешь. Уважаю, племяш!

Он налил себе еще чашечку ароматного Эрл Грея и добавил сахара. После чего произнес:

— Знаешь… я долго думал: как люди становятся оголтелыми магглолюбцами? Никогда не задумывался? — приподнял он бровь. — Нет? Ну что ж, тогда, прежде чем я таки вручу тебе твой подарок, разреши прочитать небольшую лекцию. Ну так, чисто мое мнение. Не возражаешь?

Сириус молча помотал головой.

— Вот и славно, — хмыкнул Альфард. — Так вот, как люди приходят к слепому магглолюбству? Тут два фактора. Точнее, три, но один вытекает из другого. Итак, первый — это устаревшие традиции чистокровных. И тут я имею ввиду, — видя нахмурившегося Сириуса, — не какие-то действительно полезные или непреодолимые вещи, а именно замшелые и откровенно тупые традиции, за которые цепляются чисто из упрямства. Например, — тут он покосился в сторону прихожей и чуть понизил голос, — традиция вывешивать головы домовиков на стене. Ты знал, что этот обычай не несет в себе ни малейшего магического смысла?

— Ну, мама говорила, что этой традиции уже больше тысячи лет и… — Сириус задумался. А действительно — в чем смысл подобного варварства?

— Тысячу лет назад эта традиция имела смысл, — фыркнул Альфард. — Правда, тогда Блэки вывешивали в основном гоблинские и человеческие головы, — наслаждаясь вытянувшейся физиономией племянника, добавил он. — Это был акт устрашения, символ того, что происходит с теми, кто идет против Темнейших и Благороднейших Блэков! А когда открытые враги затихали, наши предки казнили неверных жен, проштрафившихся вассалов или предателей из своего числа. Постепенно таких тоже становилось все меньше — и Блэки перешли на слуг. Правда, пришлось немного поумерить кровожадность и ждать, когда слуга умрет — иначе слуг бы попросту не осталось.

— Откуда ты это все знаешь?! — удивленно воскликнул Сириус, с выпученными глазами глядя на своего дядю.

— Библиотека Блэк-хауса, знаешь ли, порой открывает для пытливого разума куда больше, чем фолианты с описанием темнейших проклятий или демонических артефактов, — хмыкнул дядя. — Но и другие источники тоже весьма неплохое подспорье. Но мы отвлеклись.

— Вторая причина, — продолжил он. — Это появление у потенциального магглофила друзей из числа… нечистокровных, — якобы в последний момент “поправился” Альфард. — Третья же причина — это сталкивание двух первых причин. Традиции чистокровных — те самые радикальные и несгибаемые, но не очень практичные традиции — требуют ни в коем случае не якшаться с “маггловским отродьем” и ничего никогда не рассказывать таким людям о магии. А если и принимать их в волшебный мир — то только как людей третьего сорта. Смекаешь, к чему я веду? — глянул Альфард на племянника.

— Что у человека, который подружился с магглорожденными, начинается конфликт убеждений, — кивнул Сириус. — С одной стороны — замшелые расистские традиции, с другой — вполне яркий пример того, что эти традиции ложны. Ну… или почти ложны.

— Именно! — кивнул Альфард, довольно улыбаясь. — Из-за таких конфликтов распадались целые семьи, парень, — уже без улыбки серьезно глянул на Сириуса дядя. — И, надо сказать, я очень рад, что ты сумел найти в себе силы и не дать подобным глупостям рассорить тебя с собственными родителями.

— Это… не глупости, — осторожно ответил Сириус, хмурясь. — Магглорожденные — не люди третьего сорта и…

— Я этого и не утверждал, — насмешливо прищурился Альфард. — Я скорее веду к тому, что ты, племяш, не очень смахиваешь на упоротого магглолюбца, хм?

— Э-э… — только и смог выдавить Сириус.

— Знаешь, парень, я сам в свое время чуть не ударился в весь этот оголтелый либерализм, — фыркнул Альфард. — Долой скопом все традиции, принимаем грязнокровок без ограничений, даже учимся у них… А потом понял, что это — такой же путь в никуда, как и полная изоляция от магглов или попытки объявить волшебников какой-то особой высшей расой.

— Традиции важны, — кивнул Сириус, наконец сформулировав в голове то, что бурлило там уже несколько лет бесформенными образами. — Но если следовать им слепо и не понимая, что к чему, а также отвергая все новое — это путь к застою и вырождению. С другой стороны, если просто от них отказаться и так же слепо ринуться принимать все новое, — сам себе кивая, все увереннее говорил мальчик, — можно потерять самое себя. Магия утратит свою душу, свой смысл, превратившись в некий скучный и пустой процесс. И волшебный мир перестанет быть… волшебным, — как-то удивленно поднял он глаза на дядю.

И тот, в свою очередь кивнув, несколько раз негромко хлопнул в ладоши.

— Браво! Браво, племяш! — тепло улыбнулся он и, не удержавшись, потрепал Сириуса по волосам, отчего тот увернулся и недовольно буркнул что-то. — Мордред! — облегченно рассмеялся Альфард. — Если честно, парень, я очень рад, что хотя бы один из детей моего брата имеет голову на плечах. Я боялся, что твоя дружба с наследником Поттеров сделает из тебя не пойми что! Чего доброго, на Гриффиндор бы еще поступил…

— Вообще, в чем смысл конкретно этой традиции, что все Блэки поступают на Слизерин? — недовольно пробурчал, но уже чисто из чувства противоречия, юный Блэк. — Какая разница? Программа у всех факультетов одна и та же, ничего не меняется со времен Основателей!

— Атмосфера, — помахал рукой довольный Альфард. — У каждого колледжа Хогвартса своя атмосфера и... э-э, тусовка.

Сириус аж поперхнулся чаем: услышать от кого-то из старших Блэков, пусть даже от пересмешника Альфарда, маггловское слово — это был чистый нонсенс!

— Брось, племяш, не ты один с магглами общаешься, — хитро улыбнулся дядя и подмигнул. — Так вот, что касается факультетов… — вернулся он к поднятой теме. — Каждый факультет — это не только знамя, гостиная и стереотипная характеристика. Это… дух, — сформулировал он. — Команда единых по духу соратников — именно это задумывали четверо Основателей! И попади ты на любой другой факультет, кроме Слизерина, ты бы…

— Стал бы по духу другим, нежели остальные Блэки, — кивнул Сириус. Кажется, он понял. — Но, — непонимающе вскинул взгляд он. — Но я дружу с парочкой гриффиндорцев. И мы лучшие друзья!

— Это не жесткая система, парень, — покачал головой Альфард. — Но друзья — это друзья. Вы можете быть совершенно разными, и этой разностью отлично добавлять друг друга. Создать свой собственный дух — дух своей команды. Мародеры, да? — снова усмехнулся дядя.

— Откуда?... — выпучил глаза Сири, но дядя его перебил.

— Да так, поговорил со знакомыми, работающими в школе, — отмахнулся Альфард. — Так вот, семья — это другое. Семья — это те самые нужные традиции, которые стоит в жизни сохранить. А друзья — то самое новое и свежее, что стоит в жизнь привнести. Понимаешь? — и, дождавшись кивка, щелкнул пальцами и встал с кресла: — Прекрасно. Но хватит пространных рассуждений! Думаю, я все-таки могу счесть тебя достойным подарка. Хочешь его наконец получить? — приподнял он бровь.

Сириус лишь кивнул. А его дядя взял прислоненную к креслу трость и протянул племяннику:

— С днем рождения, Сири!

— Мак’Дуглас — на тебе сад. Роджерс — второй этаж, и окно в ванной комнате не забудь! Уезерби — рунные камни в подвале, — раздавал команды высокий мужчина лет сорока в строгих роговых очках и красной аврорской мантии. Темно-каштановые волосы были уложены в аккуратную прическу, переходящую в столь же аккуратные бакенбарды. Из-под очков серьезно смотрели светло-карие глаза, обрамленные не по годам глубокими морщинами — было видно, что хмурится этот человек весьма часто.

Происходило стандартная, по меркам волшебного мира, процедура наложения защитных чар на дом. “Стандартная” с поправкой на то, что обычно такие чары накладывали на дома волшебников, а не как сейчас — магглов.

— Мистер Эванс, — обратился главный аврор к стоящему неподалеку вместе с женой магглу. — Мы почти закончили. Осталось только пара мелочей, а также подписание соответствующих бумаг. Где это удобней всего будет сделать?

— Ну, — кашлянув, произнес, мистер Эванс: мужчина классического “английского” облика. То есть с чуть вытянутым лицом, рыжеватыми волосами и голубыми глазами, одетый в брюки, рубашку и плетеный жилет. — Думаю, в гостиной будет в самый раз. Чаю, мистер Поттер? — спросил маггл.

— Если не затруднит, — сухо улыбнулся аврор. — И можно просто — Флимонт. Учитывая наши обстоятельства, скорее всего нам предстоит довольно долгое… общение, — добавил он.

— Тогда меня можете запросто называть Джорджем, — улыбнулся мистер Эванс.

Когда названный Поттером аврор и явно чувствующий себя не в своей тарелке Джордж Эванс расселись на креслах вокруг журнального столика, и миссис Эванс — попросившая называть её Меригольд* — принесла чайник с чашкам, пару мгновений царила тишина, перемежаемая только возней авроров на втором этаже и в саду.

Наконец, мистер Эванс прочистил горло и заговорил:

— Если честно, эээ… Флимонт. Так вот, если честно, для нас это стало несколько… неожиданностью. Вся эта помолвка и, эээ… “частичная интеграция”, как вы говорите… Что это вообще такое?

— Джордж, поймите меня правильно, — вздохнул Флимонт Поттер. — В подавляющем числе случаев никто не предлагает семьям магглорожденных волшебников ничего подобного. Предпочитают более простой подход. То есть — правка памяти, всякие зелья лояльности и прочее, и прочее.

— В смысле, правка памяти?! — резко побледнели Эвансы. — Это что же — родителям таких детей стирают память?!

— Не совсем, — поджал губы Поттер. — Точнее, иногда подобное осуществляется, но чаще предпочитают… более мягкое воздействие. К примеру, — не дав Эвансам вновь заговорить, продолжил он, — есть несколько зелий и приемов ментальной магии, которые… мгм, понижают критичность восприятия в отношении определенных вещей. При помощи них можно добиться того, что родители вроде как знают, что у них есть ребенок со странностями, но при этом не помнят никаких подробностей.

— Святый Боже, — только и смогла вымолвить миссис Эванс. Её муж только нахмурился и недовольно крякнул.

— Поймите, волшебный мир — довольно своеобразное сообщество, — не зная, как разъяснить возможным будущим родственникам очевидные вещи, проговорил Поттер. — Первый и основной закон в нем — этот Статут Секретности, не дающим простым людям про него узнать. Ради обеспечения исполнения этого закона порою идут и на куда более радикальные вещи!

— Это мы уже поняли, — потерянно проговорила Меригольд.

— Мда, своеобразное… сообщество, — буркнул недовольно Джордж. — А ранние браки — это тоже следствие… своеобразия?

— О, да, — поморщился Флимонт. Не сказать, что происходящее ему сильно нравилось, но на что только не пойдешь ради счастья единственного сына? В том числе почти что на должностное преступление — на несанкционированные разговоры с магглами про волшебный мир. — И в первую очередь это нужно как раз-таки вашей дочери.

— Да? И это почему же? — нахмурился мистер Эванс.

— Потому что, как только наши дети заключат брак, — сухо произнес Поттер, — она будет находиться под защитой чистокровной волшебной семьи. И никому в голову не придет… воспользоваться “бесхозной” ведьмой для своих целей.

— В каком смысле — воспользоваться?! — еще пуще возмутился Джордж.

Флимонт Поттер глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Нет, злился он не на чету простецов, что сидели перед ним! Скорее, на ситуацию в целом.

Наверное, будь он на их месте и впервые узнавая не самые лицеприятные факты о мире, в который вот-вот окончательно уйдет жить его ребенок, он бы тоже возмущался. Вот только быть тем, кто вывалит перед Эвансами этот мешок говна, тоже было то еще удовольствие.

— Скажем так, Джордж, Меригольд, — еще раз глубоко вздохнув, начал Поттер. — У нас сейчас несколько… непростая ситуация. С недавних пор многие радикально настроенные маргиналы сколотили несколько банд, провозгласив своей целью, кхм…

— Да, Лили что-то такое рассказывала, — нахмурился мистер Эванс. — Что-то вроде этих… бонхедов**, да?

— Эм, да, — чуть напряженно ответил Флимонт. — Довольно близко. Не совсем в точку, но… близко, — неуверенная улыбка на мгновение появилась на его лице. — Но к делу. Вот договор о заключении брака. Ознакомьтесь и подпишите вот этим, — он протянул будущим сватьям багрового цвета перо.

— Но позвольте, — поднял брови мистер Эванс, глядя на листок пергамента. — Тут же всего пара абзацев! Все, что тут написано — это что Лили Эванс и Джеймс Поттер обязуются заключить помолвку и брак в установленные сроки… и все. Я думал, — поднял он глаза на Флимонта, — что брачные контракты включают в себя несколько… большее количество пунктов.

— Все верно, Джордж, — кивнул Поттер. — Но только никто не говорил про брачный контракт. Мы говорили про договор о заключении брака. В нем, в отличие от брачного контракта, не прописываются все нюансы совместной жизни и дележки имущества в случае чего, — тут Поттер с едва заметным превосходством оглядел довольно простенькое жилище Эвансов. — В нем прописывается, по сути, всего одно обязательство — сам факт вступления в брак.

— Мда, — поджал губы Джордж, снова вчитываясь в строки договора. — Кхм, — почти сразу прервался он. — А что это за оговорка такая “в случае прохождения теста на моральную совместимость”?

— О, не стоит беспокоиться, — чуть поморщился Поттер. — У нашего рода есть одна вещица, позволяющая спрогнозировать совместимость характеров будущих супругов. От банальных бытовых неурядиц это, конечно, не уберегает, но… — неопределенно повел он рукой. — Дает некие гарантии, что брак как минимум небезнадежен.

— Хм… — с сомнением сжал губы Джордж, но все же подписал договор со стороны родителей невесты. — Ауч! Это еще что? — посмотрел он на свое запястье, где на мгновение возник кровавый контур его собственной подписи.

— Кровавое перо, — в свою очередь взял в руки означенный предмет Флимонт Поттер и размашисто расписался. — Для заключения магических контрактов — самое оно. Хоть я и терпеть не могу эту штуку, — буркнул он напоследок, недовольно косясь на щиплющую царапину на запястье.

Когда все необходимые бумаги были подписаны, мистер Эванс, пытаясь как-то сгладить общую неловкость, предложил отметить это дело стаканчиком “чего покрепче”, но Поттер отказался.

— Несмотря на то, что все это вроде как мое личное дело, — обвел он руками разложенные бумаги, — но здесь я совершенно официально и при исполнении. Так что благодарю, но — нет.

— Ну, как знаете, — нисколько не обиделся Эванс. А потом, видно только чтобы поддержать разговор, решил уточнить: — Вы сказали, что банд радикалов появилось несколько. Но Лили нам рассказывала только об этих… ммм, что-то вроде тауэрских Поедателей Говядины…

— Пожиратели Смерти, — нахмурился Флимонт. — Та еще головная боль. Группировка радикальных фанатиков, что любят собраться толпой, покричать расистские лозунги и пошвыряться проклятьями. В последнее время — все более негуманными проклятьями, — он дернул щекой в раздражении. Было видно, что ситуация с этой бандой его не слишком устраивает.

— А другие банды? — нахмурился Джордж.

— Другие? — не сразу понял Поттер. — А, другие… Ну, в основном это всякие “народные мстители”, пытающиеся ответить Пожирателям. Чаще всего — их же методами, — он скривился еще пуще.

— Такое ощущение, что последним вы тоже не особенно симпатизируете, — неуверенно хмыкнул Эванс.

— О, эти разговоры про “на чьей ты стороне”! — закатил глаза Поттер. — Сколько я таких слышал? Знаете, Джордж, я всегда на одной и той же стороне — на стороне Закона, — жестко отрезал аврор. — Мне без разницы, кто совершит преступление: чистокровнейший из чистокровных или либеральнейший из либералов — этот человек понесет наказание, невзирая на то, кто он сам и кто стал его жертвой. Четыре поколения Поттеров следовали этому кредо, — гордо вскинул подбородок он, — и, я надеюсь, дальше будут следовать.

— Эм, — после минутной паузы решила подать голос Меригольд. — Что ж, думаю, в таком случае наша дочь в надежных руках.

— Я постарался воспитать Джеймса достойным человеком, — пожал плечами Флимонт. — Мать бы им гордилась, — чуть нахмурился он.

— А миссис Поттер… — не сразу поняла Меригольд, но осеклась. — О! Простите, Флимонт, мне очень жаль!...

— Ничего. Вы же не знали, — чуть грустно хмыкнул Поттер и, вздохнув, поднялся на ноги. — Ладно. Пора бы и честь знать. Вы хорошо запомнили и выучили правила поведения? Средства связи не вызывают вопросов? Как действует защита ясно? — уже четко и по-деловому спросил он.

Получив же утвердительные ответы, Поттер довольно быстро распрощался и удалился, забрав с собой свою команду. Оставив старших Эвансов с их копией договора и, пожалуй, с куда большим количеством вопросов, чем раньше.

— Северус, вот ты где! — добродушно прогудел профессор Слагхорн, грузно топая вдоль фуршетного стола. — Пойдем скорее — познакомлю тебя кое-с-кем!

Снейп только досадливо поводил головой туда-сюда — воротник парадного сюртука был, такое ощущению, сделан из наждачки. Но деваться было некуда: вечеринка Клуба Слизней — не то мероприятие, куда можно было заявиться в потертой рабочей мантии со следами различных зелий и сальными волосами, напитанными испарениями из котла.

В этот гламурный гадюшник, наполненный самыми пафосными и несносными, на вкус Северуса, обитателями Хогвартса, он попал не сказать, чтобы случайно. Слагхорн давненько на что-то такое намекал в адрес как самого Снейпа, так и Сириуса — больно уж яркими представителями его факультета они являлись. Но как только Северус заикнулся при нем, что хочет найти себе учителя для дальнейшего совершенствования в Зельеварении, пригласил в Клуб открыто. И ведь не отвертишься!

Впрочем, если тот, с кем старина Слагги сейчас его познакомит, действительно тот, о ком думал Снейп…

— Синьор Забини! — воскликнул толстый декан Слизерина обращаясь к такому же пухлому господину в дорогом фраке, что стоял к ним спиной. — Сеньор Забини, а вот и тот самый студент, о котором я рассказывал. Северус, позволь представить тебе Сезаро Забини — одного из лучших Мастеров Зелий Европы.

— Не одного из лучших, а лучшего, Горацио, — с заметным итальянским акцентом весело ответил зельевар, оглядывая при этом Северуса. — Ну что же, молодой человек, давайте немного пообщаемся. Горацио, тебе разве не надо проведать других гостей? — с намеком поднял бровь итальянец.

— О, да-да! — с понимающей улыбкой отступил Слагхорн, а Забини, с улыбкой приподняв бровь, обратил взгляд на Снейпа.

Северус чуть взволнованно оглядел своего предполагаемого Наставника. Кругленький чернявый субъект невеликого роста, с зализанными набок черными набриолиненными волосами, черными же усиками и бородкой-клинышком. Несмотря на добродушное выражение лица, взгляд у Забини был внимательным и очень цепким.

— Что же, молодой человек, если вы закончили меня разглядывать, — насмешливо хмыкнул Мастер, — то давайте немного поговорим об известном нам обоим предмете. Что для вас Зелья? — внезапно спросил он.

— Зелья? — нахмурился Снейп, глубоко задумываясь. — Ну, это… я даже не знаю, как это описать в двух словах, — озадаченно потер он переносицу.

— А вы попытайтесь, — добродушно подбодрил собеседника Забини.

— Это как… Как общение с лучшим другом, — наконец, смог сформулировать Снейп. — Вроде бы все темы уже обсуждены, все реакции изучены. Ты знаешь, как он поведет себя в той или иной ситуации, но… Все равно — каждый раз все как-то… Или игра на музыкальном инструменте! — нашел еще одно сравнение Северус. — Ты знаешь каждый его изгиб, каждую струнку, не задумываясь извлекаешь нужные звуки — и при этом понимаешь, что одни и те же привычные действия порождают все новые и новые аккорды и переливы, сливающиеся в совершенно невероятные симфонии, — мечтательно рассуждал он, не замечая, как все более внимательно смотрит на него Забини, и как все шире становится его улыбка. — А Зелья — это втройне увлекательней. Это… это… я не могу даже слово подобрать!...

— Искусство, — улыбаясь уже во все лицо, проговорил Мастер. — Это — искусство, дорогой мой Северус, — пояснил он непонимающе глядящему на него Снейпу. — Я вот на днях ознакомился с вашими рассуждениями по поводу применения той маггловской травы — каннабиса! О её применении в аконитовом зелье. Весьма… нестандартный подход, надо сказать, — покивал он. — Конечно, идея чертовски сырая и требует доработки, но, при должном обучении с моей стороны и упорстве с вашей, — улыбнулся итальянец, — думаю, уже через пару лет вы сможете представить доработанное зелье к экзамену на Первую ступень Мастерства.

— Так вы, — почувствовав, что горло пересохло, просипел Снейп, — вы берете меня в ученики?

— Я принял это решение еще когда увидел вашу работу, — усмехнулся Забини. — Но хотел убедиться в своих выводах: что вы достойны этого, а не являетесь очередным скучным педантом, что кроме заучивания рецептов и тупого перебора вариантов ни на что не способен! — презрительно фыркнул Мастер, явно кого-то вспомнив. — Но, надо сказать, уже то, что вы осмелились на такой шаг, как добавление столь… спорного ингредиента в волшебное зелье — уже это говорило само за себя.

— Спорного? — нахмурился Снейп. — Но мне показалось, что это вполне логично…

— Мальчик мой! — Забини со снисходительной улыбкой положил на плечо юноши ладонь. — Марихуана — или каннабис — почти неизвестна волшебникам, особенно в Европе. И уж подавно никем никогда не рассматривалась в качестве ингредиента для зелий. Так что я выразился абсолютно четко — вы ОСМЕЛИЛИСЬ! А ведь это первое, что отличает обычного штамповщика дешевых эликсирчиков от Мастера Зелий — последний осмеливается бросить вызов всем правилам и общепринятым порядкам, что были до него, делая все по-своему! Как вы, например, — подмигнул он Северусу.

— Так значит…

— Да, — уже без экспрессии махнул рукой Забини. — Как только вы заканчиваете школу, буду ожидать вас у себя в поместье. Это на Сардинии, — пояснил он. — Правила обучения у меня довольно либеральные, — хмыкнул он. — Пять дней вы живете у меня, учась. На выходные выделяется порт-ключ на родину. Но подобная свобода — не значит, что я потерплю пренебрежения Искусством или лодырничанья! — почти капризно воскликнул Мастер и всплеснул руками. — А потому не советую расслабляться, сеньор, о нет! — погрозил он пальцем. После чего, на секунду задумавшись, спросил: — Вас все устраивает?

— О, мистер Забини, — с гулко колотящимся сердцем выдавил Северус. — Разумеется — да!

— После школы отец сразу же запихнет меня в Академию Авроров, — с непонятным выражением проговорил Джеймс, когда они выкроили, наконец-то, время для того, чтобы собраться всем вместе в Истинной Обители. — Сказал, что это даже не обсуждается. Я, конечно, и не пытался что-то оспорить, но…

— Но безапелляционность предков порою подбешивает, — понимающе хмыкнул Сириус, сидящий рядом.

— Ага, — вздохнул Сохатый и снова о чем-то задумался.

— С Джей-Джеем понятно все, — усмехнулся Блэк. — С Севом тоже — считай, уже стал учеником самого знаменитого Сезаро Забини! А ты-то что, Луни?

— Меня в Сибирский Конклав Волшебников приглашают, — чуть смущенно пробормотал Люпин. — В тамошний заповедник, на стажировку, ну и… — тут он покраснел.

— О, Мерлин! — закатил глаза Сириус, но тут же рассмеялся. — Ясно все с вами троими, женатики мордредовы!

— Ты-то сам что думаешь делать, а, Бродяга? — едко усмехнулся Снейп.

— Ну, для начала попутешествую! — ёрнически начал рассуждать Блэк. — Например в Южную Америку… в отделение тамошнего партнера Гринготтса, — скривился он.

— Отец? — чуть нахмурившись, спросил Поттер.

— Отец, — кивнул Сириус. — Буду вникать в тонкости ведения бизнеса, банковского дела и — по совместительству — осваивать ремесло разрушителя проклятий! Мордред, целых два года… — тоскливо простонал он, откидываясь на спинку дивана.

— Брось, Сири, — качнул головой Снейп. — Лазать по старинным могильникам и древним храмам, искать всякие артефакты — романтика, разве нет?

— Если бы, — поморщился Бродяга. — По большей части это будет нудная учеба, куча бумаженций и толпы очкастых зануд с каменными задницами! — фыркнул он. А потом вздохнул: — Но я не жалуюсь.

— Это ради матери? — тихо спросил Ремус.

На последний вопрос Сириус не отвечал довольно долго. И когда друзья уже решили, что не ответит вовсе, тот разомкнул губы:

— Да, из-за неё, — буркнул он. И все все поняли без слов.

Независимый и непоседливый Сириус готов был пожертвовать своей неуемной натурой: ради матери, которая, потеряв одного из сыновей, начала резко сдавать. Попробуй старший из её детей взбрыкнуть и поступить подобно младшему… Сириус опасался, что она попросту не вынесет подобного.

— Кстати, парни, а что кому на совершеннолетие подарили? — сменил тему Бродяга, разряжая напряженную атмосферу в комнате.

— Ты первый, — фыркнул Снейп.

Сириус, такое ощущение, только и ждал этой фразы, с совершенно невыносимо снобским видом доставая из-за кресла черную трость с набалдашником в виде собачьей головы.

— Вообще, было еще много чего, — несколько небрежно проговорил он, явно наслаждаясь собственной крутостью. — Но это, пожалуй, самый очуменный подарок из всех!

Впрочем, недоуменные взгляды друзей немного опустили его с небес на землю.

— Ну, поздравляю, Бродяга, — хмыкнул Снейп. — Тебе подарили, эээ… палку.

— Это не просто какая-то палка! — фыркнул Блэк, поняв, что обычной тростью друзей не впечатлить. — Зацените.

С этими словами он провернул собачью голову на навершии и из трости вышла…

— Шпага? — недоуменно вздернул брови Джеймс.

— Не просто шпага! — гордо вскинул подбородок Сириус, возвращая на лицо привычное самодовольное выражение. — Это шпага из Лунного серебра, гоблинской работы, с их же рунами!

— Ого! — уже совершенно искренне восхитились трое Мародеров.

— Её тебе подарили после… событий в конце прошлого года? — нахмурился Люпин.

— Да, — кивнул Бродяга. — Банды диких оборотней слишком обнаглели, да и другие темные твари лезут из всех щелей… ой, прости, Луни! — спохватился Блэк. Но Ремус только покачал головой, сохраняя серьезное выражение лица.

— Это очень нужная и правильная вещь, Бродяга, — произнес он, хмурясь. — Уголовники, вроде Грейбэка, да и просто одичавшие волколаки — действительно страшная угроза. Так что полезно иметь такую штуку при себе. Я очень за тебя рад.

Снейп, Блэк и Поттер переглянулись. Все они знали о том, кто обратил Люпина еще в детстве. И в голосе Ремуса им явственно послышалось: “если бы у моего отца тогда была такая шпага”. Но Лунатик промолчал.

— А у меня… вот, — решив прервать затянувшееся молчание, вынул Снейп свой подарок — ту самую коробку с пистолетом, что отдал ему отец на совершеннолетие.

— Парабеллум? — вскинул брови Люпин, когда Северус откинул крышку. — Ого!

— Ого! — вторили ему остальные. Вот только если Сириус и Джеймс просто изумились незнакомой им маггловской вещице со странным названием, то у Снейпа был другой вопрос:

— Луни, а ты-то откуда знаешь, что это?

— Ну, — чуть порозовел Люпин. — Я тут на пару недель вырвался к… ну, вы поняли, эээ…

— Svetlana, — произнес иностранное имя Сириус, как наиболее сведущий в языках.

— Да, к Свете, — уже совсем покраснел Ремус. — Название города, куда я ездил, даже не просите произнести — у меня язык в узел завяжется, пока я его правильно воспроизведу… но суть не в этом, — нахмурился оборотень. — У русских волшебников в Сибири сохранились старые, еще дохристианские знания и традиции, которые искоренили в центральной части России, как “темномагические”. И одна из них — это сохранение памяти не только о друзьях, но и о врагах. И вот такого добра, — он кивнул в сторону снейповского Вальтера, — у них по музеям и семейным сейфам очень много распихано. Так что да, — он поморщился, — немного разбираюсь, что к чему.

— Точно, русские волшебники больше всего же пострадали в Великой Войне с Гриндевальдом! — стукнул себя по лбу Сириус, вспоминая курс Истории Магии. — Кажется, на территории Волшебных Советов и Восточной Европы даже символ его Армии запрещен.

— У нас тоже запрещен, — хмыкнул Снейп задумчиво. — Просто у нас он редко встречается... То есть, там волшебники знают, что такое маггловский “пистолет”? — вернулся он к обсуждаемой теме.

— Более того: побольше самих магглов, — фыркнул Люпин. — Сибирские волшебники вообще магглов не очень… эээ, любят. Считают, что простецов надо контролировать как можно тщательнее — как бы не начудили чего. Московское Министерство Магии сибиряков за это не особо привечает, кстати… Да и традиция отправлять детей в Дурмстранг вместо советского Колдовстворца тоже добавляет напряжения.

— Эй, эй! — замахал руками Сириус. — Мы что-то отклонились от темы в сторону глобальной политики. Мне этого дерьма с отцом хватает! — скривился он. — Клюв, ты что с подарочком-то делать будешь?

— Да я вот думал… — шмыгнул носом Снейп. — Думал, что как раз Луни мне подскажет, где мне, эээ… боезапас обновить.

— В смысле?... — нахмурился Люпин.

— В смысле отлить несколько новых пуль под этого парня, — он кивнул в сторону пистолета. — Серебряных пуль.

Снова повисло молчание — непривычное в их компании, неловкое молчание.

— Парни, вы стесняетесь любого упоминания средств борьбы с оборотнями, как будто я какое-то истеричное меньшинство, обижающееся на любой чих в свою сторону, — фыркнул, наконец, Луни. И его фраза мигом разрядила атмосферу.

— Ну, на негра ты точно не походишь, — ухмыльнулся Джеймс.

— Да и на педика тоже… или мы чего-то о тебе не знаем, Луни? — поднял бровку в фирменном жесте Северус — и парни расхохотались.

— Ну, Слизерин приоткрыл свои карты, — отсмеявшись, проговорил Сириус, переглянувшись со Снейпом. — Пора Гриффиндору открыть свои.

Ремус с Джеймсом переглянулись и вместе выложили на стол свои подарки.

— Что это? — ткнул в выложенный на стол лист пергамента — подарок Лунатику — Джеймс.

— Приказ о моем зачислении в Сибирский Волшебный Университет, — шмыгнул носом Ремус. — Факультет шаманизма, метаморфизма и анимализма. Ну, там еще много всяких бумаг: вид на жительство в общине тамошних оборотней, всякое такое…

— То есть, — друзья переглянулись. — То есть, ты уедешь?

— Ну… да, — кивнул Люпин. — Я уже ездил туда, — чуть виновато пояснил он. — Знакомился с родителями Светы, смотрел, как там живут. И знаете, мне… понравилось, — неуверенно произнес он. — Да и к оборотням в Сибири совсем иное отношение.

Какое-то время они снова помолчали, переваривая свалившуюся на них информацию. А потом Северус перевел взгляд на то, что подарили Джеймсу.

— Аврорский значок моего пра-прадеда, — кашлянул тот. — “Четыре поколения Поттеров сражались с Тьмой и Беззаконием в рядах британского Аврората” — явно пародируя кого-то, процитировал он. — “Ты, Джеймс, будешь пятым поколением”.

— Сохатый... — поморщился Сириус.

— Да знаю я, знаю, — тряхнул непокорной шевелюрой Поттер. — Семья, наследие, вот это вот все. Да и я же говорил: я не против пойти в Академию. Но отец почти постоянно талдычит об этом! — раздраженно сжал он злосчастный значок. А потом вздохнул: — Парни, а давайте поговорим о чем-то другом, а? Надоело, ей-ей, надоело…

— Мальсибер тоже мигрировать собирается, знаете? — протянул Снейп.

— Это из-за той магглорожденной? — поднял брови Блэк.

— Наверное, — пожал плечами Северус. — Хотя мне и не показалось, что у них все серьезно. Хотя дружить они, вроде как, продолжают.

— О, кстати! — внезапно поднял палец Бродяга. — А меня тут кузина Нарцисса привечать начала. Да и муженек её — Люциус — не такой снобский мудак оказался. Помнишь его, Сев?

— Первый и последний раз, когда мы попались на шалости, — кивнул Снейп. — Именно Люциус нас раскусил. Правда, поздно.

Ремус нахмурился.

— Не последний, Клюв. Не последний, — поняв хмурость Лунатика, покачал головой Джеймс. — В прошлом году…

Они замолчали. Между Мародерами будто пролетел холодный ветерок — им резко стало неуютно. Казалось, что строгий взгляд директора проникает даже сюда — в Истинную Обитель. Но наваждение быстро прошло.

— Так что там с Малфоем? — продолжил Джеймс.

— Ну, они с Нарси поженились пару недель назад, — пожал плечами Бродяга. - А в Малфой-мэнор еще летом меня приглашали пару раз. У старины Люца губа не дура — особнячок что надо! — уважительно покивал Блэк. — Вот только как разговор заходит про разведение этих его белых павлинов — Малфоя просто не заткнуть, — хохотнул юноша.

— Не белых, а серебристых, — наставительно поправил Северус. — А во-вторых, разведение подобных птиц и животных — одна из визитных карточек Малфоев! Ингредиенты с принадлежащих им ферм считаются одними из лучших в Европе, к тому же…

— Ну, хоть что-то не меняется, — тоже рассмеявшись, произнес Поттер. — Кто о чем, а Клюв про зелья и ингредиенты.

— Да ну вас! — тряхнул волосами Снейп, демонстративно нацепляя на нос неизменные круглые очки.

— Так я не дорассказал! — поднял руки Сириус. — Нарси и Люц скоро укатят в Медовый месяц. А как вернутся, кузина будет обживаться в Малфой-мэноре. Ну и заодно они начнут расчет ритуала для зачатия ребенка, — при последних словах Бродяга едва заметно порозовел.

— Ну, наши им поздравления, — непонимающе вскинул бровку Снейп. — Ты-то тут при чем? Только не ври, что они приглашают тебя принять участие в ритуале в качестве третьего, — едко протянул он.

— Да иди ты, Клюв! — под смех друзей окончательно покраснел Сириус. — Нарси просто хочет, чтобы я, ну это… стал крестным для их ребенка.

— Ого! — уже серьезно воскликнули Мародеры.

— Это уже куда серьезней, — покивал Ремус. — И это действительно знак большого доверия и большая честь. Поздравляю, Сири!

Все похлопали Бродягу по плечу в знак одобрения. Правда, при этом Джеймс явно о чем-то глубоко задумался, поглядывая на Северуса...

Походу, у меня выходит увеличение объема глав в точности, как у Роулинг - частей её книг, а разделение по главам так же, как частей фильма)))

Осталось немного: 7 курс ч.2 и Эпилог.

*Marigold - бархатцы (анг.). Подумал просто, что раз Лили и Петуния названы в честь цветов, то и их мама тоже будет обладать "цветочным" именем. К тому же частенько встречал в англоязычном контенте это имя.

**Бонхеды - ультра-правые нацисты в Британии, аналог привычных нам "скинов".

7 курс, ч.2: Всегда

Ближе к Пасхе, когда подготовка к выпускным экзаменам шла полным ходом, Лили нагнала Северуса в коридоре.

— Сев, привет, — мило улыбнулась она, покосившись на меланхолично стоящего рядом со Снейпом Мальсибера. — Есть минутка? Можно с тобой поговорить… эээ, приватно?

— Я буду у входа в Большой Зал, — пожал плечами Рейнард и ушел, не дожидаясь ответа Снейпа.

— Да, Лилс, минутка есть, — вздохнул тот чуть запоздало.

Если быть честным с самим собой, минутки у Северуса не было. Даже полминутки не было. Нужно было как можно быстрее затолкать в себя обед, потом так же стремительно выдвигаться на зельеварение в подземелья, после чего нестись в библиотеку разгребать предэкзаменационные методички — и это еще не упоминая присланных Забини упражнений!

Дел было ОЧЕНЬ много!

Но уж очень давно они не общались с Лили иначе, чем по учебе или в компании Мародеров и сочувствующих. А сейчас, в конце седьмого курса, в преддверии выпуска, Сохатый и Лилс даже между собой-то едва умудрялись общаться — не до друзей с другого факультета!

И потому он с удовольствием послал все свои дела, обязанности и гребанные предстоящие экзамены к Мордреду! Ради пары минут с друзьями.

В одном из заброшенных классов их встретил Джеймс.

— Привет, Клюв, — как-то дерганно кивнул Поттер, мельком глянув на Лили. Будто не знал, с чего начать разговор. — А мы тут… эээ, в общем…

— Сев, — чуть покраснев, начала Лили. — У нас к тебе очень, очень важная просьба!

— О, поверь, Лилс, я начал догадываться об этом еще в тот момент, когда ты выдернула меня посреди коридора и привела сюда. Итак? — Северус приподнял бровь в фирменном своем ироничном жесте.

— Мы… — поперхнувшись, Джеймс закашлялся, но быстро пришел в себя. — Сев, мы хотели попросить тебя… Попросить стать крестным отцом для нашего с Лили ребенка! — выпалил он наконец.

Лицо Северуса какое-то время сохраняло каменное спокойствие. Через несколько секунд он моргнул. Потом моргнул еще пару раз. И еще раз. Наконец, его брови медленно поползли вверх, глаза расширились, а лицо вытянулось.

— А… — выдавил он. — Э… я это… — снова моргнул Северус. От его прежней ироничности не осталось и следа. — Мерлин премудрый, ребята… — он вытаращился на своих друзей в немом ужасе. — И какой срок?

— Какой срок? — непонимающе переглянулись Лили с Джеймсом.

— Ну, — Снейп красноречиво покосился на живот Лили. — Беременности.

Девушке понадобилось всего пара секунд, чтобы до неё дошло. И густая краска залила её лицо.

— Дурак! — воскликнула Лили. — Я не!... Мы даже не!... О, Мерлин! — она топнула ножкой от избытка чувств и отвернулась, чтобы спрятать пунцовое от смущения лицо.

— Да, Клюв, ну ты это… — не зная, что делать: утешать свою невесту или громко ржать — проговорил также покрасневший Поттер. — Ну ты даешь! Срок беременности, — все-таки не выдержал и прыснул Джеймс.

— Оу, — в свою очередь смутился Северус. — Мордред! Прости, Лилс, просто вы так резко заговорили про ребенка, и я… — затараторил он.

— Ладно, не страшно! — все еще красная от смущения, Лили уже немного пришла в себя. — Скажем так, мы уже сейчас решили спланировать некоторые послешкольные моменты... В общем, мы с Джеймсом посовещались, и решили, что лучшего кандидата в крестные нам не найти.

— Да, Сев, — кивнул также чуть успокоившийся Поттер. — Ты — один из моих лучших друзей. И друг детства Лили. Мы и подумали…

— Мерлин, ребята… — покачал головой Северус, опираясь ладонями на колени и шумно выдыхая. — Пожалуйста, в следующий раз постарайтесь меня так не пугать! Я то уже начал в уме перебирать маскирующие чары, чтобы в случае чего прятать Лилин живот от преподов.

— Высокого же ты о нас мнении! — глядя исподлобья, прошипела на это Лили.

— Правда, Клюв, — покачал головой Джеймс. — Мы же не совсем идиоты — допустить такое, даже школы не окончив! К тому же, мы приняли решение, что до свадьбы, эээ… — он замялся. — Ну, не будем особенно спешить.

На эту фразу Северус лишь хмыкнул. Было ясно, что это решение исходит скорее от Лили — Сохатый явно был совершенно не прочь “поспешить”. И Северус был совсем не удивлен: в конце концов, он неплохо знал, в каком духе воспитывали мистер и миссис Эванс своих дочерей.

— Формулировать мысль надо правильно, — отмахнулся Снейп. — Так с чего вдруг… такие предложения?

— Ну… ты же знаешь, мы с Лили, — Джеймс при этих словах глянул на девушку, — хотим пожениться. Ну, и наши родители требуют, чтобы свадьба состоялась уже этой осенью, после выпуска.

— “Требуют”? — фыркнул Снейп. — Ну твой-то отец, Сохатый, понятно — он волшебник, чистокровный, у него свои заморочки с наследованием. Но мистер и миссис Эванс-то чего вдруг стали настаивать на скором браке? — непонимающе нахмурился он.

— Они уже с мистером Поттером успели пообщаться, — пожала плечами Лили. — Ну тот их и подговорил.

— Да мы и сами не планировали особо затягивать с этим, — тряхнул непокорной шевелюрой Сохатый. — Война все-таки, все эти похищения... Правда, мы не хотели заморачиваться со всякими ритуальными плясками вокруг магических алтарей — повенчались бы в маггловской церкви, делов-то!

— Но отец Джеймса настоял, — качнула головой Лили. — И моих родителей убедил.

— И правильно сделал, — буркнул под нос Снейп. Вслух же проговорил: — Ну, что сказать? Я чертовски рад за вас, ребята!

С этими словами он приобнял их обоих за плечи. Джеймс, улыбнувшись, хлопнул его в ответ по плечу.

— Ну так что: ты согласен? — спросила Лили с улыбкой.

— Конечно, я согласен! — фыркнул Северус. — Крестная мать кто будет?

— Ну… — пожал плечами Джеймс. — Мэри согласится составить тебе компанию?

— Думаю, да, — кивнул в ответ Снейп. — Сегодня же спрошу у неё.

— Кстати, по поводу Мэри, — чуть нахмурилась Лили. — А вы с ней что думаете насчет дальнейшей жизни?

— Ну, мы не такие торопыги, чтобы жениться сразу после выпуска, — фыркнул в ответ Северус.

— Зато заниматься кое-чем другим, причем ДО выпуска, вам ничто не мешает! — чуть прищурилась Лили.

— Ты меня знаешь, Лилс, — в своей манере самодовольно ухмыльнулся Северус, с удовлетворением замечая, с какой завистью и вселенской болью в глазах посмотрел на него после этой фразы Джеймс. — Я парень честный. Мы планировали свадьбу через год, в 79-м. Тоже осенью, кстати!

— Пф! — вздернула нос Лили. По большей части, она и завела этот разговор про МакДональд только для того, чтобы немного отыграться за конфуз с мнимой беременностью.

Вообще, она была, в принципе, не против более… горизонтальных отношений с Джеймсом — в конце-то концов, им обоим по семнадцать лет! Многие её однокурсницы уже пару лет, как вели активную половую жизнь — и это в консервативном волшебном обществе, а не среди маггловских хиппи!

Но вбитое с пеленок воспитание не позволяло зайти дальше определенных пределов. Хотя, признаться, порою их обжимашки с Поттером подходили к этим пределам весьма близко!

И нет, это не было связано с каким-то недоверием в адрес её теперь уже жениха. Она верила, что даже если бы у них с Джеймсом произошло “то самое”, он бы все равно не изменил своего решения жениться на ней. За эти семь лет она успела неплохо изучить своего однокурсника, чтобы понять: на подобное предательство Джеймс Флимонт Поттер способен точно не был.

Вот Сириус Блэк — да, этого несносного слизеринца в роли “поматросил и бросил” можно было представить очень легко. Но Джеймса — нет, абсолютно нет!

Тем более, что Поттер слишком дорожил дружбой с Северусом, который бы точно не простил такого поступка в отношении своей давней подруги.

Но Лили с детства прививали определенные правила приличия и принципы, которые четко и ясно твердили: до свадьбы — ни-ни! Что бы там ни творили ровесники и друзья.

— Вы главное в курсе держите, как и что у вас, — фыркнул Северус, сжимая их плечи. — На свадьбу пригласить заранее не забудьте! А то до Сардинии совам лететь до-олго, — протянул он.

— А ты что же, уже осенью?... — вскинула брови Лили.

— Не осенью — в середине августа. Пока перетащу свои пожитки в поместье Забини, пока суть да дело — вот и сентябрь. Правда, — тут Снейп нахмурился, — мне почему-то ужасно тревожно уезжать с Острова. Пусть даже если я буду возвращаться в выходные. Нападения происходят все чаще…

— Уорвик не приехала после новогодних каникул, — немного невпопад произнесла Лили. — Это магглорожденная с нашего факультета, — пояснила она Снейпу. — МакГонагалл сказала, что она перевелась в Ильверморни и вместе с родителями иммигрировала в Америку. Да и еще пара человек уехали до начала учебного года…

— А в маггловском мире тихо. Пока тихо, — уточнил Снейп. — Но я думаю: а может, попросить сеньора Забини поискать место и для папы с мамой? Не хочу, чтобы с ними что-то случилось, пока я… там, — нахмурился он.

— А что Мэри? — нахмурилась Лили.

— Она тоже поедет на континент, — покачал головой Северус. — В медицинский колледж при волшебной Сорбонне — пройдет курс подготовки на медведьму.

— Не на целителя? — вскинула брови Лили.

— Считает, что хватит с неё и медведьмы, — только лишь усмехнулся Снейп. — Говорит, как раз мы во время учебы поженимся, потом дети пойдут, на высшее образование времени уже не хватит.

Пару секунд они помолчали. Наконец, Лили сжала пальцами плечо друга.

— Эй, Сев, — тихо произнесла она. Тот повернулся к ней. — Что бы ни случилось, — быстрый взгляд в сторону Джеймса. — Как бы нас не разбросала жизнь — ты же останешься нашим другом?

— Ха, — усмехнулся Северус и вдруг крепко-крепко обнял их обоих: — Конечно, Лили… Джеймс... Всегда!

Весна 1978-го года выдалась на удивление теплой и солнечной. Природе, казалось, было наплевать на Тьму, что нависла над магической Британией.

А Тьма сгущалась.

Многие волшебники и ведьмы запирались в своих домах и мэнорах, опасаясь даже казать нос наружу. В Косом переулке и Хогсмите большая часть заведений красовалась запертыми наглухо ставнями и табличками “Закрыто”.

Заколоченные окна, полупустые улицы и витающая над всем этим атмосфера липкого страха — вот каким представал британский волшебный мир в то время.

Ремус Люпин шел к кабинету директора почти не глядя перед собой. Тяжелые мысли и сомнения одолевали его. Но каждый раз, когда он уже почти готов был повернуть назад, то сжимал кулаки и стискивал зубы, упрямо продолжая двигаться.

Он не мог повернуть назад. Только не сейчас!

У горгульи, за которой начиналась движущаяся лестница, ведущая в обитель Дамблдора, он остановился и задумался.

Вот уже семь лет, как он получил официальное письмо о его зачислении в Хогвартс. Письмо, которое отдал ему лично в руки никто иной, как Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор — директор этой величайшей британской школы Чародейства и Волшебства.

Хотя, началось все с того, что к ним явилась его нынешняя декан — Минерва МакГонагалл. Она почти час о чем-то долго и напряженно разговаривала с его родителями — после чего ушла, явно на взводе, с поджатыми в раздражении губами.

А на следующий день в их дом вошел сам Дамблдор.

Только сейчас, спустя столько лет, Ремус начал понимать, что же тогда произошло...

Его родители не хотели отдавать его в Хогвартс, оставив на домашнем обучении или и вовсе отправив в маггловскую стреднюю школу — его мама, маггла по происхождению, уже даже перебирала различные варианты. С его “пушистой проблемой” это тоже было не особенно безопасно, но по крайней мере уберегло бы его от излишнего негативного внимания. Но при этом магический мир был бы закрыт для него навсегда.

МакГонагалл, как заместитель директора и уполномоченное Департаментом Образования лицо, естественно, заинтересовалась данным вопросом: в конце-то концов, семейство Люпинов не было особенно стеснено в деньгах, да и мальчик родился полноценным волшебником — так что отказ от официального магического обучения выглядел в её глазах весьма странным. Отказать собственному сыну в праве жить среди себе подобных, отправив в маггловский мир, как поступали многие чистокровные с родившимися у них сквибами — это было, по её мнению, попросту ужасно!

Но Люпины отказались объяснять причины такого решения. И она прибегла к тяжелой артиллерии — к Дамблдору.

В тот день Ремус Люпин первый и последний раз увидел директора Хогвартса по-настоящему разозленным!

— Ты хочешь обречь мальчика на прозябание в маггловском мире, а то и вовсе запереть в четырех стенах — и для чего, Лайелл? — повысив голос, отчитывал его отца Дамблдор. — Для чего?!

Маленький Ремус стоял за приоткрытой дверью, решив послушать разговоры взрослых — и был очень удивлен, если не напуган, тем резким контрастом в поведении странного старика-волшебника, что пришел к ним домой. Общаясь с мальчиком, он по-доброму улыбался и загадочно сверкал стеклами очков-половинок. Даже сыграл с Ремусом в плюй-камни! Так что мечущий молнии взгляд из-под тех самых очков, и сердитый тон в адрес его отца смотрелся откровенно жутко.

— Мы хотели его защитить... — пробормотала Хоуп — мама Ремуса.

— Миссис Люпин, — устало вздохнул тогда Дамблдор, чья вспышка гнева понемногу начала утихать. — Вы, конечно, не волшебница, но должны же понимать элементарные вещи! Например, что для детей его возраста важно общение, социализация. А для детей-оборотней, — пристальный взгляд на взрогнувших Люпинов, — эти факторы важны вдвойне!

— Но, позвольте… — попытался возразить отец Ремуса.

— Не позволю, Лайелл, — покачал головой директор. — Ты несколько лет не выпускал ребенка из дома, не позволял общаться со сверстниками — это попросту непростительно! Да, у мальчика проблема, и существенная — но можно же было найти выход? Попросить помощи у компетентных в данном вопросе людей?

— Все “компетентные” люди хором твердят, что оборотню нет места среди нормальных людей, — мотнул головой отец Ремуса. — Регистрировать Ремуса как темную тварь — все равно что отказаться от него. Отправить в резервацию, к чужим людям! — выпалил он. — К тому же, в этих резервациях постоянно крутится всякая криминальная мразь, вроде… — внезапно он запнулся.

— Вроде Фенрира Грейбека, — спокойно продолжил за него Дамблдор.

— Так вы знаете? — Люпины с тревогой переглянулись. Маленький Ремус за дверью аж перестал дышать от волнения — он вот-вот услышит что-то действительно важное и тайное!

— Знаю, — спокойно ответил директор. — И совершенно согласен, что в резервации вашему сыну не место. Потому я здесь.

— Альбус, я понимаю твою обеспокоенность…

— Это — единственный выход, Лайелл, — жестко отрезал директор. — Сколько пройдет времени, прежде чем в одно из полнолуний ты попросту не сможешь сдержать выросшего волка? Если кто-то пострадает? Даже если вам удастся скрыть это от Министерства, ты подумал, каково будет вам самим? А мальчику?

На минуту повисла тягостная тишина. Наконец, отец Ремуса тяжело вздохнул.

— Я очень надеюсь, что ты прав, Альбус, — покачал он головой. — Потому что мы действительно перестаем справляться.

— В таком случае, возможно, стоит пригласить мистера Люпина-младшего сюда и вручить ему письмо? — спросил директор. А потом лукаво прищурился поверх своих очков-половинок и покосился на дверь. — Тем более, что упомянутый мистер Люпин уже довольно-таки давно подслушивает под дверью…

Остановившись у статуи горгульи, Люпин задумался лишь на пару мгновений, прежде чем сделать финальный шаг.

— Ванильные эклеры! — выпалил он пароль — и горгулья отскочила в сторону, открывая вид на лестницу, ведущую наверх. Шаг — и она встает на место, отрезая путь к отступлению.

Ремус Люпин принял решение — и перешел свой Рубикон. По крайней мере, так в тот момент казалось ему самому.

— Мистер Люпин, — немного удивленно проговорил директор, когда Ремус вошел в его кабинет. — Вы так настойчиво просили о встрече, но я, право же, не совсем понимаю…

— Директор Дамблдор, — не очень вежливо перебил старшего юноша. Уж очень он спешил: боялся, что вот-вот передумает. — Я хочу вступить в Орден Феникса!

Пару мгновений царила тишина. А потом директор устало вздохнул и тяжело опустился в кресло.

— Присядь, мальчик мой, — куда менее официально произнес Дамблдор. — Чаю? Конфет?

— С-спасибо, сэр, — пробормотал в ответ Ремус, кое-как примостившись напротив. Озвучив свою просьбу на остатках решимости, теперь юный оборотень чувствовал себя выжатым, как лимон.

Прямо из воздуха возник дымящийся чайник и пара чашек, рядом с ними — вазочка, наполненная леденцами в виде лимонных долек. Ремус уловил своим чувствительным носом аромат черного чая с примесью чабреца и еще парочки душистых приправ.

— Угощайся, — чуть наклонил голову директор. Когда же Люпин вскинул голову, пытаясь что-то сказать, Дамблдор поднял ладонь: — Успокойся. Подыши! После этого уже поговорим.

Какое-то время они просто сидели и пили в тишине чай. И вот, спустя минут пятнадцать, директор произнес:

— Ремус, мальчик мой, — взгляд поверх очков-половинок. — Должен сказать, я несколько обескуражен. Нет-нет, я прекрасно осведомлен, что существование Ордена уже давно не является для кого-то тайной — тем более для учеников Гриффиндора! Более того: в последнее время он все больше на слуху. Но никак не думал, что ты решишь в него вступить. У тебя же были далеко идущие планы, перспективы…

— Профессор, — упрямо мотнул головой юный оборотень. — Вы же знаете, что происходит вокруг? Я не могу… — он сглотнул. — Не могу убежать, поджав хвост, когда в родной стране творится такое!

— Ремус, — нахмурился Дамблдор. — Если ты решился на такой шаг из какого-то надуманного долга или чего-то подобного, то не стоит…

— Да нет же, профессор! — воскликнул Люпин, поднимая глаза. — Хотя я и очень благодарен вам, но… это, скорее, личное.

— Поясни, — спокойно произнес директор.

— В рядах сторонников Вы-Знаете-Кого видели оборотней. Много “диких” оборотней. И возглавляет их…

— Фенрир Грейбек, — устало прикрыл глаза Дамблдор. А спустя пару мгновений он глубоко вздохнул и медленно произнес: — Ремус, я прекрасно понимаю твои чувства. И знаю, что ты хочешь вступить в Орден не для того, чтобы отомстить этому человеку — о, нет! Ты жаждешь защищать других от него. Но! — тут старый директор поднял палец. — Ты вот-вот выпустишься из школы. У тебя впереди целая жизнь, множество путей и возможностей — к чему тебе лезть в эту войну? Гробить свою жизнь?...

— Лонгботтомам вы не отказали, — сердито дернул головой юноша.

— У Фрэнка и Элис были другие обстоятельства, — покачал головой Дамблдор. — Элис Розье вышла замуж за Фрэнка Лонгботтома вопреки воле родственников, которые хотели выдать её за Рабастана Лестрейнджа. И потому им нужна была защита — которую они могли получить, только вступив в Орден. У тебя же такой срочной необходимости нет. Так ответь мне — зачем?

— Но… — захлопал глазами Ремус. — Но я хочу сражаться...

Какое-то время они снова посидели в тишине. Пока, наконец, директор не покачал головой и не произнес:

— Если это — единственная причина, то мой ответ однозначен, мистер Люпин: нет, — он пристально поглядел при этом на юношу поверх очков-половинок. Этот взгляд чуть смягчился и директор напоследок произнес: — Противостоять Тьме можно по-разному, мальчик мой. Не в одном только оружии есть сила. Любовь тоже ею обладает...

В себя обескураженный Лунатик пришел уже в коридоре. В голове звучали слова директора про “силу любви”.

О чем он вообще?! Какая любовь — война идет!

Было обидно почти до слез. Хотя теперь, когда эмоции немного отпустили его, Ремус мог понять директора. Какую помощь мог оказать он: неопытный, едва со школьной скамьи, мальчишка? Пусть и со… специфическими данными и талантами. Никакой особо. Путался бы только под ногами у старших товарищей — да и только.

Но, тем не менее, было чертовски обидно! Особенно его задела, почему-то, чушь про “любовь лучше войны” на фоне той самой войны. Будто нельзя было прямо сказать: ты не нужен нам, мальчик, иди домой уроки учить! Нет же: ему, как маленькому, скормили пару красивых лозунгов про “любовь”, чтобы деточка не обижалась.

Уже в гостиной Гриффиндора, непривычно тихой в последнее время, он плюхнулся в кресло у камина и, прикрыв глаза, несколько раз постучался затылком о спинку.

Дурак он. Как есть дурак! И вся эта затея с Орденом Феникса — чистая дурость. В конце концов, вступить в него означало отказаться от всего того, что он планировал и выстраивал последние три года. От таинственной сибирской Академии, от будущего…

От Светы.

С силой потерев лицо ладонями, Ремус решил признать хотя бы для себя: сегодняшняя его эскапада была совершеннейшей тупостью! И потому он в какой-то мере был очень благодарен Дамблдору за то, что тот отказал ему.

— Мальчишка был бы отличным приобретением, — пробурчал Муди, то и дело тряся головой: ему только-только вставили искусственный волшебный глаз и экс-аврор пытался научиться им пользоваться. С переменным успехом. — Оборотень, да и, к тому же, по твоим словам, в ЗОТИ весьма талантлив. Пригодился бы на что-то.

— Аластор, — поморщился Дамблдор, садясь во главе длинного стола — дело происходило в штаб-квартире Ордена Феникса. — Сколько раз уже повторять: я позволю детям лезть на передовую ТОЛЬКО и исключительно тогда, когда других шансов совсем уж не будет!

— Наши противники подобной щепетильностью не отличаются, — фыркнул Муди, но без особого огонька: знал, что на эту тему с Дамблдором спорить бесполезно. — Ладно, Альбус. Цепляйся за остатки своей потрепанной совести, пытайся оградить детишек от взрослой жизни, делай что посчитаешь нужным! Но попомни мои слова: твое чистоплюйство породит только еще больше жертв. Причем среди таких же желторотых мальчишек и девчонок, — выплюнул он и уселся сбоку от стола. — И однажды ты обнаружишь, что всем этим привел к ситуации, что действительно дети — первокурсники Хогвартса например — окажутся чуть ли не лицом к лицу с Тем-У-Кого-Глаза-Растут-На-Затылке, — воспроизвел одно из аврорских прозвищ Темного Лорда Муди. — Точно так и будет!

— Может, и так, Аластор, — не стал развивать тему Дамблдор. Вместо этого он решил сменить тему: — Скажи мне, что там за ситуация с оборотнями в маггловском мире?

— Мы разрабатываем этот вопрос, — нахмурился Муди. — Но уже ясно одно: Пожиратели поняли, что действуя в лоб, путем нападений на магглорожденных волшебников и их дома, нужного эффекта они не достигнут. И потому ищут способы подобраться к ним через родственников в маггловском мире. Не мытьем так катаньем…

— Но почему оборотни? — нахмурился директор.

— Некоторые оборотни раньше были магглами, — пожал плечами экс-аврор. — Им проще ориентироваться среди простецов. Да и Пожиратели скорее всего попросту брезгуют напрямую контактировать с маггловской “грязью”, — фыркнул Муди.

— Людей с идеологией вместо мозгов очень легко просчитать, — кивнул на это директор. — Значит, они используют банды вервольфов, чтобы искать семьи магглокровок?

— Да, — нахмурился Аластор. — И, что самое паршивое, у этих ублюдков получается! Они вычислили нескольких моих парней, у кого родственники живут в мире магглов. Похоронки, правда, слать после таких рейдов некому, — он с силой сжал челюсти.

— Есть наработки по поводу того, кто может стать следующей жертвой? — вернул беседу в конструктивное русло директор.

— Смутные догадки, — покачал головой Муди. — Правда, волки Фенрира в последнее время почему-то активно интересуются Поттерами. Тебе ничего об этом не известно? — покосился он на Дамблдора.

— Хм, — нахмурился тот. — Конечно, подчеркнуто нейтральная, законническая позиция Флимонта Поттера — давняя причина раздражения со стороны радикалов-чистокровных. Да и некоторых из “светлого” блока, — хмуро покосился он на Грозного Глаза. — Но в каком-то особенном либерализме он замечен не был. С магглами он если и общается, то лишь по долгу службы…

— А невеста его сынка Джеймса? — спросил Муди. — Как там её… Эванс? Она же вроде магглорожденная.

— Насколько мне известно, о безопасности и конфиденциальности её родителей Поттеры позаботились должным образом. Так что активность Грейбека, скорее всего, объясняется простой добычей информации для своих хозяев, — покачал головой Дамблдор. — На Поттера или его новых родичей он не полезет. По крайней мере, не сам.

— Но? — глядя на задумавшегося директора, произнес Аластор.

— Но все же надо убедиться окончательно, — озабоченно пояснил Дамблдор. — Следи за Грейбеком. Не хотелось бы, чтобы мы спохватились, лишь когда станет слишком поздно…

— Все помнят, как нужно себя вести? — наверное, уже в тридцатый раз спросила Лили.

— Да! — хором ответили трое Мародеров, не знающие уже куда деваться от менторского тона и бесконечного повторения одного и того же. Даже Северус, что с семи лет — целое десятилетие! — общался с Лили и привык к её командирским замашкам, начинал потихоньку звереть от этого. В конце концов — ну сколько можно?! Они с Джеймсом и Ремусом оделись в дорогую маггловскую одежду, были причесаны — даже Сохатый расстарался, привел свои вихры в порядок! Они выглядели прилично и аккуратно, не собирались чудить — так какого Мордреда?!...

Он глубоко вздохнул и постарался успокоиться. В конце-то концов, их пригласили на свадьбу Петунии — той самой Петунии, что терпеть не могла все волшебное. И особенно — лично его, Северуса Снейпа!

Почувствовавшая его напряжение Мэри, что шагала с ним под руку, чуть заметно толкнула Снейпа бедром. Мол, расслабься, Лили что ли не знаешь?

И Северус успокоился.

На самом деле, он не совсем понимал, каким образом они трое получили приглашения на данное мероприятие. Точнее, Сохатый-то понятно: как уже стопроцентный жених Лили он был в некотором роде принят у Эвансов — а потому, вопреки недовольству Петунии, мистер и миссис Эванс настояли на приглашении. Но он-то, Северус, с какого бока причастен к этому мероприятию? Тем более — вместе с Мэри? Да еще и Люпин в придачу, пусть и без своей сибирской пассии, которая попросту не успела бы приехать?

Снейп подозревал, что после того случая перед шестым курсом, Вернон Дурсль рассказал будущим тестю и теще о “геройстве” встреченного паренька. А сам действительно запомнил его. И наверняка узнал от Лили, что Северус Снейп — её давний друг и знакомый их семьи. После чего Лили, наверняка снова препираясь с Петунией, предложила пригласить “друга семьи” на торжество. А раз уж у этого самого семейного “друга” тоже есть невеста, то почему бы не пригласить их вдвоем? А уж Джеймс, который пару раз уже бывал на обеде в доме Эвансов, наверняка рекомендовал уже Лунатика с Бродягой!

Так было или не так — Северус не знал. Да и знать особенно не хотел. Как и быть на этой свадьбе. Но отказаться, само собой, было нельзя: ни Лили, ни остальные бы не поняли.

В какой-то момент он порадовался, что с ними нет того же Бродяги — несмотря на то, что Джеймс уже при нем самом вякнул было что-то на тему того, чтобы взять и его тоже. Потому что уж Блэк-то точно быстро бы заскучал на маггловской вечеринке и попытался начудить! Особенно если учесть его вынужденное погружение в “нудные семейные дрязги” — так он называл фамильный бизнес.

— Все будет хорошо! — шепнула ему Мэри, видя, что Северус никак не может успокоиться.

— Да это я так… — замялся Снейп. — Не в своей тарелке немного.

Он нахмурился и сделал попытку понять: отчего так нервничает?

Приветствия, улыбки и причитающиеся слова в адрес родителей невесты он выдавал практически на автомате: Лили Эванс, когда хотела, могла и медведя научить вальсировать. Ну или троицу магов-подростков вести себя, будто заправские светские львы. Пусть даже у этих самых магов от подобного поведения аж зубы сводило!

— Улыбаемся и машем, — сквозь зубы и вполголоса произнес Джеймс, издалека приветствуя каких-то очередных родственников Эвансов: непонятно только, будущих или настоящих. — Улыбаемся и машем!

И они улыбались, махали, говорили славословия слюнявому бульдогу какой-то неприятной пухлой девицы, оказавшейся сестрой Вернона, и вообще проявляли учтивость.

— Я. Сейчас. Сдохну, — обреченно прикрыл лицо длинными пальцами Снейп и попытался поправить челку. После чего чертыхнулся, вспомнив, что волосы он собрал в хвост на затылке.

Их троица как раз расположилась в саду снятого Эвансами на пару с Дурслями обширного коттеджа, у дальней беседки, подальше от любопытных глаз.

— И не говори, Клюв, — устало выдохнул Джеймс. — Ты был прав — о, как же ты был прав! — насчет того, что у магглов все в точности как у нас! Я будто на приеме в каком-нибудь мэноре чистокровных: нудно, скучно, лицемерно… Отстой!

— А мне нравится, — пожал плечами Ремус, налегая на утащенную с фуршетного стола тарелку с закуской. — Все такие милые… Парни, попробуйте канапе! — протянул он Джеймсу с Северусом тарелку. — Ум отъешь, клянусь Мерлином!

— Лунатик, тебе лишь бы пожрать… — скривившись, начал было Снейп, как вдруг резко насторожился.

Причиной этому стал тот факт, что обычно выглядящий смущенным или мечтательным Люпин вдруг как-то очень хищно подобрался. Отложил тарелку. И нахмурился.

— Ребята, — напряженно проговорил он. При этом — Снейп еще больше напрягся! — принюхавшись. — Вы… ничего особенного не чувствуете? Ну там, — наклонил он голову набок, — чего-то… магического?

Северус быстро глянул на Джеймса — тот тоже подобрался и хмурился: он-то Ремуса знал еще лучше Снейпа!

— Рем, — вполголоса, напряженно произнес Сохатый. — Ты что-то почуял? Ну… сверхспособностями?

Комиксы про супергероев с суперспособностями были недавно распробованной Мародерами маггловской забавой. Поначалу их веселило, как простецы тянутся к возможностям волшебников, потом они просто зачитывались приключениями разных героев, а следом и сами начали выдумывать кого-то вроде них, только уже в мире волшебников. Даже представлять себя в роли таких героев — в конце концов, единицы магов могли похвастаться способностью превращаться в зверей.

И кому какое дело, что у магглов комиксы на эту тему дети в основном перестают читать лет в пятнадцать-шестнадцать? Для четверки друзей это было свежим и новым развлечением — а потому они не видели ничего зазорного читать “детские” книжки даже после формального совершеннолетия.

Тогда же, чуть менее года назад, они стали называть “пушистую проблему” Ремуса сверхспособностью.

Конечно, какие-нибудь крючкотворы из Министерства, чистокровные снобы или просто не очень сведущие в вопросе волшебники, продолжили бы называть оборотничество проклятьем. Вот только под влиянием сибирских волшебников и — особенно — своих друзей, Ремус Люпин научился находить в своем “проклятье” приятные моменты. Те, что были заметны и в человеческом облике.

Повышенная сила, ловкость, чуткий слух и — главное — невероятный нюх!

Нюх, который прямо сейчас доносил до него весьма тревожащие запахи. Запахи драконьей кожи, особых хозяйственных зелий для пропитки тканей и палочек, а также…

Волчьей шерсти. Точнее — шерсти вервольфа, тут уж сомнений не оставалось.

— Парни, — сглотнув, повернулся к друзьям Люпин. — У нас возникли долбанные проблемы.

Обоих проняло! Если интеллигентный Ремус Люпин ругнулся — значит ситуация и впрямь серьезная.

— Скажите, что взяли палочки. Боже правый, скажите, что это так! — чуть дрогнул голос юного оборотня.

Северус с Джеймсом переглянулись и молча вытащили свои волшебные инструменты, до того спрятанные от бдительной Лили.

— Рем, — обратился к чуть успокоившемуся другу Джеймс. — Что ты почуял?

— Где-то неподалеку расположились волшебники. И ладно бы волшебники — я почуял других оборотней! — воскликнул он.

— Твою ж мать! — некультурно выругался по-маггловски Снейп. — Откуда они здесь?! И что делать?

— Эм… Вызвать авроров? — предложил Джеймс.

— И что ты им скажешь? — хмуро буркнул Северус. — “Мой друг-оборотень, который все эти годы тайно учился в Хогвартсе, почуял своих сородичей и поэтому мы вызвали вас прямо посреди маггловской свадьбы”. Отличный план, браво, Сохатый!

— А есть еще варианты? — огрызнулся Поттер, хотя и сам понимал, насколько его идея бесперспективна.

— А твоего отца предупредить? — глянул на друга с надеждой Ремус.

— Не сможем, — мотнул головой Джеймс. — А если звонить на телефон по каналу Министерства — так там все прослушивается.

— Я могу позвонить домой, — мотнул головой Северус. — А мама уже пошлет сову мистеру Поттеру.

— И сколько, по-твоему, это займет времени? — фыркнул Сохатый.

— Но не можем же мы ждать, когда произойдет нападение?! — вскинулся Люпин. — Это наверняка кто-то из Пожирателей Смерти — говорят, они и на магглов периодически нападают!

— Ты можешь сказать, сколько их? — деловито произнес Снейп, решив, что пора прекращать пустопорожние вопли и делать хоть что-то.

— Не точно, конечно, — снова сосредоточенно принюхался Ремус. — Не больше пяти человек. Оборотней среди них минимум двое.

— А где затаились, в каком направлении?

— Где угодно в радиусе ста ярдов, — виновато развел руками Люпин. — Они наверняка под скрывающими чарами — запах-то от них идет, но вот направление… — он покачал головой.

— Ясно, — придя в себя, жестко произнес Джеймс. Недаром он был признанным лидером Мародеров. — Значит, так, — обвел он взглядом друзей. — Нужно каким-то образом понять, в каком направлении угроза. А как поймем — отреагировать на неё!

— Ты предлагаешь противостоять пятерым взрослым волшебникам и оборотням? — хмуро, но отнюдь не удивленно спросил Ремус.

— Не противостоять, — покачал головой Сохатый. — Сдержать. Оперативное реагирование на несанкционированное волшебство совершеннолетних магов в маггловских районах — от 5 до 20 минут. При использовании Непростительных, — на последнем слове голос Джеймса невольно сделал “петуха”, — и того меньше.

— То есть, как в маггловских боевиках, — фыркнул Снейп. — “Продержаться до подмоги”.

— В чем? — удивленно вскинул брови Джеймс.

— Потом покажу. Если выживем, — буркнул в ответ слизеринец, уже разворачивая на столе какие-то пергаменты и расставляя фиалы зелий.

В этот-то момент в комнату и вошла Петуния.

— О, — недовольно посмотрела на стол с волшебными вещами она. — Снейп, я сколько раз тебе говорила — ничего!…

— Ничего “ненормального” в твое дежурство, я помню, — закатил тот глаза. — Пет, тут серьезная ситуация и, эээ…

— Чтобы через пять минут ничего этого, — кивок в сторону стола, — не было! Не дай Бог кто-то из гостей заглянет. Или того хуже — Вернон! — процедила блондинка. Но тут спохватилась: — Кстати, я везде его ищу и не могу найти.

— Может, он решил, что не надо ему такого “счастья” и свалил? — ехидно прошипел Северус, тоже зло прищуриваясь — их нелюбовь с Петунией была обоюдной, а потому говорить друг другу гадости было в порядке вещей.

— Пф! — фыркнула девушка. — Вернон Дурсль — человек чести, ответственный и взрослый. В отличие, — она покосилась на стол с зельями и пергаментом, — от некоторых.

— Миссис Дурсль… то есть мисс Эванс. Это стандартные манипуляции для связи с родителями, — примирительно поднял руки Люпин. К удивлению Поттера и Снейпа, Петуния практически сразу сменила гнев на милость. Впрочем, не совсем:

— Хорошо, Ремус, — чуть улыбнулась она. — И для вас можно просто Петуния. В отличие, опять же, от некоторых! — прошипела она в сторону Снейпа, на что тот закатил глаза. — Вы кажетесь в этой компании наиболее вменяемым, — еще гневный взгляд на Северуса. — А потому попрошу вас: постарайтесь не делать ничего… предосудительного.

— Ничего, что могло бы бросить тень на нашу очаровательную хозяйку, — улыбнулся в ответ Люпин под совершенно офигевшими взглядами друзей.

Когда же Петуния удалилась дальше искать своего жениха, Лунатик несколько стушевался:

— Ну… Что?! Немного вежливости и манер, похвалы столу, организации праздника, платью невесты и прочему, ну и вообще…

— Ладно, — спустя пару мгновений произнес Поттер. — Видимо, я ничего не понимаю в общении с маггл… то есть вообще с людьми, по всей видимости! — поправился он, беспомощно разводя руками.

— У нас проблема, помните? — напомнил Снейп.

— Да, — нахмурился Джеймс. — Идеи?

— Единственный вариант, где могут находиться Пожиратели — это вон та рощица, — кивнул в сторону видневшихся с веранды деревьев Люпин. — Оборотни не любят маггловских подворотен и машин — запах бензина перебивает нюх. А потому, скорее всего, они расположились в противоположной от стоянки стороне. И наш единственный шанс…

— Внезапная атака с применением Непростительных, чтобы Аврорат уж точно среагировал как можно оперативней, — сжал кулаки Поттер.

— Я предупрежу Мальсибера, — дернул головой Снейп, продолжая манипуляции с флаконами и пергаментами на столе. — Его отец, конечно, один из сочувствующих Вы-Знаете-Кому, но вроде как не особо фанатичный. Поможет или нет…

— Хорошо, — жестко кивнул Поттер. — Двинули!

Джеймс, да и остальные Мародеры, всегда добрым словом поминали своего преподавателя ЗОТИ — Аластора Муди. Особенно его любимую фразу и принцип: ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!

Именно благодаря этому принципу они всегда: даже в постели, даже в душе! — носили с собой палочки. Благодаря этому принципу у Снейпа всегда был с собой запас зелий Первой Помощи. И благодаря ему Джеймс Поттер всегда носил с собой в сумке мантию-невидимку!

Именно под ней Снейп и Поттер и двинулись в сторону подмеченной ранее группы деревьев — Люпин предпочел скинуть пиджак с рубашкой и, воспользовавшись “сверхспособностями”, красться к цели самостоятельно.

Что ж, почти сразу они обнаружили тех кого, искали. Оборотней.

Караульные: двое оборванцев в маггловской одежде — явно были простецами, набранными из каких-то трущоб. Люпин был в курсе основных раскладов среди оборотней Британии, и просветил друзей — а потому они знали, что дикие оборотни Фенрира Грейбека, что работал на Пожирателей Смерти, очень любили набирать в свою стаю откровенные отбросы, которым некуда идти и нечего терять. Но что они вербуют магглов…

— Что за?!... — только и смог прохрипеть один из вервольфов — пропитого вида мужичок с неопределенного цвета волосами — прежде чем с хрипом рухнуть на траву, пуча глаза и хватаясь за горло. Всего за мгновение до этого об камень, на котором он сидел, со звоном разбилась кинутая откуда-то из пустоты колба тонкого стекла. Прозрачное зелье распылялось практически мгновенно, превращаясь в усыпляющий газ без цвета и запаха — одна из последних разработок Снейпа. Жаль, действие газа было ограничено пятью минутами, если брать обычного волшебника. Сколько он будет действовать на оборотней, бывших раньше магглами, он затруднялся ответить.

В любом случае, связать двух бродяг Инкарцеро и заткнуть рты трансфигурированными кляпами они успели.

— И что дальше? — нервно сглотнул Северус. Из их троицы он был далеко не самым сильным по боевой части, в основном обеспечивая Мародеров зельями и всевозможными идеями — а потому не строил иллюзий насчет своей роли в предстоящем противостоянии.

— Нужно найти Пожирателей, которые командуют этой группой, — сосредоточенно хмурясь, произнес Поттер. — А потом устроить магическую перестрелку, применить парочку Непростительных и смыться — так, чтобы авроры сюда посыпались уже после нашего ухода.

— А получше плана нет? — прошипел Снейп, нащупывая в прихваченной сумке что-то.

— Нет! — раздраженно мотнул головой Джеймс. — Будем медлить, эти уроды схватят кого-то из гостей, может даже Вернона с Петунией. Утащат куда-нибудь, а потом подбросят обратно изуродованные трупы!

— На кой им двое магглов? — удивленно вскинул брови Снейп. А потом сам же и ответил на свой вопрос: — Точно! Они же родственники Лили. А она — твоя…

— Возможно, что они охотятся как раз на меня, — снова мотнул головой Поттер.

— Может, и так, — сказал Люпин. — Но тогда нужно быть десятикратно более осторожными! За тобой и Лили должны были послать кого-то посерьезней кучки вонючих бродяг-оборотней.

Прячась под мантией, которая, несмотря на уже немалый рост юношей, мистическим образом подстраивалась под всех троих, они двинулись дальше. И спустя уже пару минут вышли к засаде Пожирателей.

И с ужасом поняли, что опоздали! Нападавшие уже успели взять пленника.

— Мордредовы твари! — ругался высокий волшебник в черной мантии с капюшоном и серебристой маске в виде черепа. — Как можно спутать волшебника с магглом?!

— Мне больше интересно, как можно было спутать мальчика и девочку — но это уже совсем другой вопрос! — с усмешкой ответил ему другой волшебник искаженным маской голосом.

Третий Пожиратель, чуть пониже двух других, в данный момент склонился и водил палочкой над распростертым на траве Верноном Дурслем!

— Притащить сюда этого жирного борова вместо рыжей девчонки — уму непостижимо! — фыркнул второй Пожиратель. А потом воскликнул: — Да брось его, Блэк! Зачем тратить силы на жалкого маггла?

Троица Мародеров переглянулась, после чего Снейп одними губами беззвучно произнес: “Регулус!”

Стало понятно, почему третий Пожиратель заметно ниже двух других.

— Если не выйдет, придется тащить этого, — не обращая внимание на напарников, продолжил накладывать какие-то чары третий волшебник, названный остальными Блэком.

— Пф! — презрительно произнес высокий Пожиратель, что заговорил первым. — С самого начала нужно было делать все самим! На этот сброд, — резкий кивок куда-то в сторону, — надежды нет. Дезиллюминационку на себя — и вперед!

— Покажем этим грязным магглам, как надо веселиться! — радостно заржал второй маг, начиная выводить жест заклинания невидимости…

...И рухнув, поверженный невербальным Ступефаем Джеймса.

Отдать должное оставшимся двум Пожирателям — те сориентировались мгновенно! А потому троице Мародеров пришлось очень быстро прыгать в разные стороны и прятаться за укрытиями — такой град проклятий они уж точно бы не смогли отразить!

Северус лихорадочно шарил в своей сумке, пытаясь понять, за что хвататься в первую очередь. И тут рука его нашарила фигурную металлическую рукоять: трофейный Вальтер, что подарил ему отец. Заряженный серебряными пулями — на случай как раз столкновения с оборотнями!

Быстро выглянув из-за дерева, он понял, что очень вовремя достал отцовский подарок: пока они залегли за деревьями под шквалом огня Пожирателей, к ним стремительно приближались несколько припадающих к земле теней — другие оборотни, сородичи тех, что они вырубили до этого.

Подняв тяжелый пистолет обеими руками, Снейп тщательно прицелился и нажал на курок!

Грохотом выстрелов его самого было уже не удивить: Тобиас Снейп не просто так подарил ему старый трофей — он частенько водил его в настоящий тир! Конечно, стрельба по бумажным мишеням — это совсем не то, что по несущимся прямо на тебя вервольфам! Но уже была вероятность, что он по крайней мере не струсит нажать на курок. А потом еще раз. И еще!

Троица оборотней с воем и визгом рухнули на землю и начали кататься по ней, испытывая, наверняка, нешуточную боль! Оставшиеся твари, числом пятеро, резко притормозили и сами начали искать укрытия.

— Трусливые ублюдки! — заорал высокий Пожиратель. — Сражайтесь, уроды, не то я из вас половичков наделаю!

Но легко идущий против беззащитных сброд не особенно стремился класть свою жизнь в разборках волшебников. А ведь Пожиратели наверняка искренне верили, что сделав бывших магглов оборотнями, несказанно их облагодетельствовали, и имели право требовать с них подчинения!

Снейп понял, что расклад откровенно не в их пользу, несмотря на временную передышку, обеспеченную выступлением герра Вальтера. Потому что запасного магазина не было, а он уже израсходовал половину! Все же несколько пуль ушло “в молоко” — а сколько еще уйдет?

Но нужно было как-то отвлечь противников, чтобы один из их троицы сумел встать в полный рост и применить что-то из Непростительных — а это, за недостатком практики, было делом весьма небыстрым! Жест у того же Круциатуса был относительно простым, но вот сосредоточение на определенных чувствах, концентрация…

— Я с Люпином прикрываем! — вдруг рявкнул Джеймс — и они с Лунатиком начали с новой силой поливать Пожирателей связками уровня “Ступефай-Петрификус-Экспелиурмус” — то есть простенькими заклинаниями, которые они уже могли применять невербально и очень-очень быстро! Для нормального Протего — не проблема, но ведь этот самый Протего нужно было для этого постоянно держать…

Пожиратели явно слегка растерялись: такого отпора они не ждали! Не на маггловской свадьбе, где максимум, на что они рассчитывали нарваться, это одна грязнокровка и мальчишка Поттер!

А потому у Снейпа появилось несколько секунд на то, чтобы убрать Вальтер, встать и начать применение наиболее простого по жесту Непростительного заклинания — Круциатуса.

От Непростительных практически не было магических щитов, по крайней мере Протего и обычные защитные амулеты против них не действовали! А против Авады — и вовсе помогали только физические препятствия.

Но Северусу и не нужно было непременно попасть — достаточно было самого факта применения!

К его радости, получилось с первого раза.

— Круцио! — рявкнул он, стискивая зубы и стараясь сконцентрироваться на образах того, что бы сделали Пожиратели с забавным толстяком Верноном, Петунией и, главное — Лили, если бы сумели захватить их живыми! Лютая ненависть, подпитывающая это заклинание, волной жара пронеслась из центра груди к кисти правой руки, оттуда в палочку — и алым лучом рвануло в скрытое под маской лицо Регулуса Блэка!...

...И было отражено прямо голой рукой, бесславно рассыпавшись искрами.

Глаза Снейпа расширились в изумлении. Он знал этот прием! Более того — он самолично разрабатывал его! Вот только применить не мог — таланты не те.

Пожиратели аппарировали почти сразу, прихватив вырубленного Мародерами товарища с собой — было видно, что отступление у них было отработано до автоматизма. Оборотни, увидев такие расклады, рванули прочь — эти твари обладали очень развитой интуицией, сейчас наверняка вопящей о том, что пора валить!

Троица же друзей едва успела спрятаться под мантией Джеймса и отойти от места побоища, когда сзади начали раздаваться многочисленные хлопки: авроры, несмотря на участившиеся нападения, все равно реагировали с заметной задержкой — только это и помогло Мародерам сбежать с поля боя и вернуться на свадьбу. Где, кстати, уже тоже началось заметное волнение: выстрелы из Вальтера и странные вспышки заметили многие, к тому же куда-то пропал жених! Потому уже были вызваны маггловские копы, а гости потихоньку начали паниковать!

К тому времени, как правоохранители: как магические, так и маггловские — явились допрашивать свидетелей, палочки Мародеров уже были подготовлены к проверкам на примененные в последнее время заклинания. А также выдумана легенда о том, что они, как благоразумные юные волшебники, не стали соваться неизвестно куда и вмешиваться в непонятные разборки.

Впрочем, лично явившийся на место преступления бледный Флимонт Поттер почти сразу отправил Джеймса с Лили и Ремуса с Северусом в Мунго, безо всяких допросов и проверок! О гостях должны были позаботиться стандартный отряд обливиаторов.

Лишь Северус напряженно мусолил одну и ту же мысль. Что самый низкорослый из Пожирателей точно был Блэком. Вот только отнюдь не Регулусом.

Эпилог. Другая история

Июнь 1991 года. Лондон.

Глухой квадратный дворик на одной из промышленных окраин Лондона практически ничем не отличался от множества других. Злачное местечко, заполненное испарениями канализации, снующими крысами и отходами. Троица бомжей толкались возле мусорного контейнера, с тихой руганью деля скудную добычу, да валяющийся тут же четвертый их товарищ, пускающий слюни в алкогольном забытьи — вот, казалось бы, и все обитатели этого места. Но это только на первый взгляд.

Фигуры троих мужчин, одетых в странные черные плащи, двигались стремительно и уверенно — так, будто они знали, куда и зачем идут. Что странно: бомжи у мусорки будто вовсе не замечали их, увлеченные весьма важной для себя дискуссией!

Впрочем, троица волшебников — а мужчины в плащах были волшебниками — научились применять магглоотталкивающие чары почти сразу после школы, более двенадцати лет назад. Так что не только опустившиеся бродяги, но и куда более проницательные простецы вряд ли бы заметили их.

Дойдя до обшарпанной пустой стены, спрятанной за проржавевшими остовами автомобилей, один из волшебников поднял палочку и дотронулся до кирпичной кладки, открывая скрытый в стене проход.

— Вы чаво? — вскинулся сидящий внутри за конторкой плюгавый старикан в пенсне и засаленном жилете. — Че надо?!...

— Конфундус, — произнес холодный мужской голос одного из пришедших — и старик глупо захлопал глазами, на время потеряв связь с реальностью. — Легилименс!

Пара секунд копания в мозгах старого консьержа — и тот же мужчина поднимает палочку, прерывая заклинание.

— Второй этаж, номер двадцать четыре, — тем же ровным холодным голосом произносит он, после чего остальные двое кивают головами под капюшонами и, вынув палочки, устремляются к лестнице наверх. Первый же добавляет, снова указывая палочкой на старика: — Обливиэйт! Ты задремал на посту и ничего не видел. Лучше не говорить об этом никому — боссу сон на рабочем месте не понравится.

И тоже двинулся по лестнице вверх, оставив пребывающего в замешательстве старика у конторки.

Все трое волшебников двигались по лестнице осторожно и по всем правилам прикрывая друг друга: в заведениях, подобных этой полуподпольной волшебной ночлежке, располагавшейся не так далеко от прохода в Лютный переулок — можно было ожидать чего угодно! Наркоманы, уголовники, отбросы магического мира всех мастей — вот обычные обитатели таких мест.

А учитывая того, за кем пришли трое волшебников…

Загнанная в угол крыса могла огрызаться — и весьма чувствительно!

Найдя нужную дверь, троица магов расположилась в аврорской позиции для штурма: один напротив двери с палочкой наголо, готовый выломать хлипкую фанерную конструкцию, двое других по бокам — так, чтобы накрыть заклинаниями пространство наискось справа и слева от дверного проема.

Но когда дверь была с треском выломана и они стремительно влетели в комнату, то… не встретили ни малейшего сопротивления.

— Мордред! — прикрыл рот один из них, судорожно вздохнув. — Да тут, такое ощущение, кто-то сдох!

— А перед этим долго и вдумчиво бухал, — задумчиво протянул второй.

Квартирка состояла из комнатушки, в которую они и ввалились, и прилегающей кухни. Но стоило им снова сгруппироваться для штурмы последней, как оттуда раздался надтреснутый голос:

— А. Господа Мародеры. Как и ожидалось.

Трое вторженцев молча переглянулась из-под капюшонов и медленно двинулась на кухню, уже не скрывая своего присутствия.

Кухня была… жалкой. Грязная, обшарпанная, с потеками на обоях. И полностью уставленная пустыми бутылками.

Единственной мебелью в ней был облупленный стол и табурет. На последнем и сидел говоривший: обрюзгший и заросший мужчина с неопределенно-рыжеватого цвета волосами, в засаленной рубашке и одной подтяжке. На лице особенно выделялись две детали: глубокие синяки под водянисто-голубыми глазками и выпирающие изо рта верхние резцы, делающие его похожим на крысу.

Троица пришельцев молча откинули капюшоны, не отводя палочек от сидящего мужчины.

— Петтигрю, — сквозь зубы злобно произнес красивый мужчина с вьющимися черными волосами, синими глазами и благородными чертами.

— Блэк, — равнодушно фыркнул Питер Петтигрю. — Снейп. Люпин. Предложил бы присесть, да вот… не на что, — горько усмехнулся он и, не обращая внимания на наставленные на него палочки, сделал глоток из бутылки джина, стоящей перед ним.

— Мордред… — растерянно протянул русоволосый мужчина с аккуратными усами щеточкой и странными янтарными глазами, Ремус Люпин. — Я думал, это будет как-то…

— Более героически? — холодно продолжил за него третий их товарищ: бледный человек с длинными прямыми черными волосами и крупным крючковатым носом. — Ремус, ты сам-то себя слышишь? Где героическое противостояние, а где этот… Нюниус.

Если они и ожидали какой-то определенной реакции на старое школьное оскорбление: злости или хотя бы возмущения — то были разочарованы. Петтигрю лишь горько усмехнулся и повел мутным взглядом по сторонам — он явно уже изрядно принял на грудь.

— Ну чего встали-то? — после затянувшегося молчания, буркнул он. — Давайте, пытайте, убивайте. Кидайтесь обвинениями. Ничего отрицать не буду, — снова приложился он к бутылке.

— Боже правый, Питер… — со смесью горечи и презрения глядя на опустившегося бывшего одноклассника, покачал головой Люпин. — Зачем?

— Что — зачем? — ёрнически переспросил толстяк.

— Ты знаешь — что, мордредова крыса!!! — не выдержал и зарычал Блэк, подскакивая и запрокидывая голову Петтигрю за волосы, почти втыкая палочку в шею. — Ублюдок! Предатель!!

— Сири, остынь! — холодно уронил Снейп, не отрывая тяжелого взгляда от лица Питера. — Я бы хотел послушать объяснения… этого.

— Ага… — поморщившись и потерев пострадавшие волосы, когда Сириус отступил, недовольно прошипел Петтигрю. — Предатель, да… А ты-то, Блэк? Напомнить, у кого из нас двоих Метка на рученьке, а? Не у меня — это уж точно!

Резко побелевший Бродяга попытался было снова ринуться на толстяка, но на этот раз был удержан Люпином. Снейп по прежнему стоял, замерев черной статуей посреди кухни.

— Зачем… — горько усмехнулся Петтигрю. — Пришлось.

— Я правильно понял: тебе пришлось предать Орден Феникса, — с намеком на насмешку снова холодно начал говорить Снейп. — Обречь на смерть кучу людей, с которыми до этого шел в бой? Предать Поттеров, буквально отдав их в руки Темного Лорда?

— Да, — тихо проговорил Питер, уставившись в грязную столешницу. — Мне пришлось. Взяли, знаешь ли, за яйца, — усмехнулся он.

— Что значит?!... — начал было все еще ярившийся Блэк, но был прерван взмахом руки Снейпа.

— Сири, — предупреждающе глянул на друга Северус. — Дай послушать. Мне очень интересно — что же должно было произойти, — чем дальше, тем явственней его голос напоминал яростное змеиное шипение, — чтобы один из тех, кто чуть ли не со школы орал на всех углах, какой он светлый и замечательный, кто на полном серьезе сражался с Пожирателями в Ордене Феникса! Чтобы он предал всё и всех — что должно было произойти?!

— Я не видел тебя на собраниях Пожирателей, — внезапно спокойным голосом произнес Сириус. — А потому ты точно не был одним из них — Лорд не мог влиять на тебя через Метку!

— Они забрали мою мать и... и Анну, — после небольшой паузы устало вздохнул, наконец, Петтигрю. — Сказали, что если я не буду делать, что скажут, или хоть кому-то скажу, они их… — он сглотнул и наклонился почти над самой столешницей. — А меня заставят смотреть, — совсем тихо закончил он.

Повисла тяжелая тишина. Мародеры хмуро переглядывались.

— Вот же дерьмо! — выругался Блэк. — Твою мать, Нюниус! Ну должна же была быть малейшая возможность!... Дать весточку, знак — что-нибудь!

— Иди к Мордреду, Блэк, — бесцветным голосом произнес Петтигрю. — Не было возможности. Никакой. А теперь, если вы закончили эту вшивую мелодраму — давайте кончать. Авада в печень — никто не вечен, — фыркнул он и залпом допил остатки джина.

Снейп какое-то время молча буравил толстяка взглядом. А потом убрал палочку и потянулся за пазуху, откуда выудил фиал с прозрачной жидкостью.

— Это яд. Ни цвета. Ни запаха, — пояснил он под взглядом Петтигрю. — Изначально мы предполагали влить его в тебя силой — никаких следов бы не осталось. Но теперь, — он посмотрел на своих спутников, — думаю, мы просто оставим это здесь.

И он со стуком поставил фиал на стол. После чего просто развернулся и вышел, взметнув полы черного плаща.

Следом за ним, неуверенно косясь то на Сириуса, то на вцепившегося в яд Питера, вышел Люпин.

Блэк стоял у стола еще пару мгновений, но вот повернулся к выходу и он.

— Эй, Блэк, — настиг его все тот же тусклый голос сзади. — Скажи… Ты же шпионил на Дамблдора среди Пожирателей. Скажи… как… — он сглотнул, будто решаясь, а потом все же спросил: — Как умерли мои мать и невеста?… — а когда Сириус обернулся, он уточнил: — Лорелей Петтигрю и Анна Даст. Мать похожа на меня… в юности, — уточнил он торопливо, будто боясь, что Блэк уйдет. — Анна… брюнетка, с фиолетовыми глазами — такие редки даже у волшебников. Ты же крутился среди Пожирателей, должен знать…

— Обычная Авада, — резко побледнев, неожиданно хрипло проговорил Блэк. — Им ничего не успели сделать перед смертью, даже пальцем не тронули.

— Клянешься? — лихорадочно сглотнув, наклонился вперед толстяк, вглядываясь в лицо собеседника. Было видно, что для него очень важен ответ!

— Клянусь, — судорожно кивнул Сириус. После чего поспешил выйти из комнаты.

Возможно, ему показалось, но вроде бы сзади донесся тихий вздох:

— Хорошо… Мама, Анна… А вот и я…

Пару дней спустя. Блэк-хаус.

— Блэк! Вставай, — жестко произнес голос Северуса Снейпа, что взмахами палочки откидывал тяжелые шторы на окнах. — Ты помнишь, что сегодня тебя ждут в Бразилии?

— Да, да, Клюв… Еще пять минут… — невнятно пробормотал лежащий на диване в гостиной особняка Бродяга. Рядом валялось несколько бутылок огневиски — он явно вырубился там же, где накануне бухал. — Завтрак только через полчаса, до Большого Зала всего ничего…

— Блэк! — чуть громче и жестче отчеканил Снейп. — Встань и соберись! А, к Мордреду. Кричер! — позвал носатый зельевар.

— Да, молодой мастер-друг глупого хозяина Сириуса? — склонился в поклоне явившийся на зов домовик.

— Антипохмельное зелье — желательно моего приготовления. А также легкий завтрак и кофе, — чеканил холодным голосом Северус, глядя на потихоньку продирающего глаза Сириуса. — Пожалуйста, — добавил он.

— Да, добрый друг хозяина, сэр! — снова поклонился Кричер и с хлопком исчез.

— Клюв, ну чего ты раскомандовался? — скривился окончательно проснувшийся Блэк, кое-как принимая сидячее положение и опрокидывая в себя фиал с зельем, принесенный Кричером. — Ничего бы не случилось, если бы я немного проспался.

— Возможно, — холодно произнес Снейп. — Но портал у тебя настроен на одиннадцать утра, и если ты опоздаешь — мне придется добывать новый. А я и так уже лишнего засветился где не следует!

— Вот заладил: следует, не следует… — поморщился Бродяга — действие антипохмельного было не самым приятным и отнюдь не мгновенным. — Успею я все. И, клянусь, на ближайший месяц с бухлом завяжу.

— И Мальсибер за этим проследит, — процедил Снейп. Но потом, чуть смягчась, он потер пальцами переносицу. — Просто хочу напомнить, что ты по-прежнему в розыске на территории Британии и Европы, и мы сильно рисковали, выходя всей компанией в Лондон.

— Но оно того стоило, — посмурнел Сириус, наклоняя голову. В ответ Снейп только лишь кивнул и уставился в окно. Так, в молчании, они и дождались Кричера с подносом, на котором дымились две чашки кофе, две тарелки яичницы, бекон, сдобные булочки, масло и приборы.

Какое-то время друзья так же молча поглощали завтрак, отдавая должное трудам верного домовика. Лишь в конце Снейп проговорил:

— Если честно, мы с Луни очень надеемся, что ты не учудишь какой-нибудь глупости после нашего… похода, — поджал он губы. — Я понимаю, разговор с Петтигрю был... не того мы ждали, — поморщился зельевар. — Но твоя реакция превзошла все наши ожидания, — развел он руками. — Почти неделя запоя! Даже для тебя это слишком.

— Ну… — смущенно почесал затылок Сириус. А потом, глубоко вздохнув, он решился: — Знаешь, я ведь далеко не все подробности своей бытности Пожирателем вам с Лунатиком рассказал…

— О, да! — саркастично протянул Северус, ехидно скривившись. — Особенно весело было в конце седьмого курса, когда я опознал тебе под маской Пожирателя Смерти! — выплюнул Снейп. — Не знал что думать! Долгое время скрывал от остальных!

— Да, Мародеры так не поступают, — отвел взгляд Сириус. — Но я же потом извинился и все объяснил!

— Ага, — фыркнул в ответ Клюв. — Что ты пошел туда сначала чтобы вытащить это заносчивое дерьмецо Регулуса!...

— Брат погиб, Снейп! — жестко прервал друга Сириус. — Погиб, осознав свою ошибку!

Какое-то время царила тишина. А потом Северус продолжил:

— Прости, Бродяга, — дружеское обращение не вязалось с разъяренным и ледяным снейповским тоном, который он в последнее десятилетие тщательно вырабатывал. — Я просто веду к тому, что из-за этого ты внезапно сам увяз — а ведь был предупрежден, что Регулус давал какие-то клятвы! — сорвался на крик зельевар. — Пару раз почитать что-то из того “легкого чтения”, — с сарказмом выделил он, — что я тебе подсовывал из Темных искусств — и ты бы опознал в Метке те самые Клятвы!

Звенящая, давящая тишина. А потом снова усталый, чуть надтреснутый голос Снейпа:

— А потом ты пытался шпионить на директора. Охренительный план, аплодирую стоя! Хорошо хоть, лорд Орион обучил тебя окклюменции… мир его праху, — мрачно закончил он.

Сириус угрюмо выслушал все, что сказал ему друг. Но потом покачал головой и тихо произнес:

— Ты не видел, чему мне пришлось стать свидетелем. И что вытворять самому, — еще тише закончил он.

Какое-то время они молчали. А потом Сириус уронил:

— Знаешь, мы с Петтигрю еще поговорили, когда вы двое вышли. И знаешь, что?

— Что? — нахмурился Снейп.

— Я убил его мать, — пожал плечами Сириус. — И невесту тоже.

— Ч-что?! — не сразу нашелся, что сказать Клюв, широкими глазами посмотрев на друга. — Как это?

— Руками, — выплюнул Бродяга. — Авадой, мать его, Кедаврой!

Снова молчание. И снова голос Снейпа, обретший прежнее спокойствие:

— Как это вышло? — спросил он.

— Ты же слышал: Пожиратели похищали магглокровок и просто неугодных волшебников. Ну и… женщин убивали далеко не так быстро, как мужчин, — отвел он взгляд.

— Мерлин премудрый… — потер переносицу Снейп.

— Ну… я и пытался спасти от подобного хоть кого-то… хоть как-то, — смотря в сторону, говорил Блэк. — Кого-то получалось даже освободить — Лорду было плевать на пленных грязнокровок и то, что с ними станет, так что сбежали и сбежали, наловят еще. Но иногда освободить не получалось, — он судорожно сжал пальцами колени.

— Мордред, Сири… — потрясенно протянул Северус. — И ты все эти годы держал это в себе?!

— У меня и у самого, если честно, почти получилось забыть, — хрипло произнес он. — А тут долбанный Нюниус спросил про своих родных — и у меня что-то будто щелкнуло! Я вспомнил именно этих двоих, — сглотнул он. — Они были одними из тех, кого я решил… лучше уж Авада, чем… чем снова эта толпа похотливых скотов замучает очередную девчонку до смерти, — всхлипнул он, обхватив себя руками о покачиваясь вперед и назад. — Мамашу бы вряд ли тронули… хотя Круциатусом точно бы приголубили. А вот эту симпатяжку Даст… Видел я трупы после их развлечений. Уж лучше я изображу Блэковское безумие и “случайно” угощу её Авадой, чем снова слышать эти бесконечные крики!...

Снова мертвая тишина, в течение которой Снейп застывшим взглядом всматривался в окно, а Блэк буравил глазами стол.

— Как там Сохатик? — явно чтобы разрядить атмосферу, спросил Бродяга.

— Вернон неплохо справляется с Поттером, — ровно проговорил Северус. — Но, если честно, я ожидаю проблем в школе, — немного “оттаял” от своих мыслей зельевар. — У него уже сейчас проявляются привычки Джеймса, его характер и неусидчивость, а еще!…

— Говорят, у него глаза Лили, — прервал излияния друга Блэк, заставив того сбиться и сжать губы в горькой гримасе.

— Да, — выдавил он, наконец. — Но в остальном — точная копия отца, — устало проговорил он. — Неугомонный, несносный, непослушный!...

— Как мы когда-то, — ухмыльнулся Сириус. Но Снейп не разделил его радости:

— И к чему это привело, Сири, тебе напомнить? — холодно отрезал он. — Джеймс мертв. Мертв, Бродяга, как и Лили! — внезапно рявкнул он. А потом чуть тише добавил: — И я не позволю их сыну наступить на те же грабли, что и они.

— Поэтому ты посоветовал Дурслю отправить его в то жуткое маггловское место, где детей заставляют проходить через какие-то адовые тренировки и учат обращаться с маггловским оружием? — фыркнул Сириус, ни на минуту не обманываясь холодностью Клюва.

— Это всего лишь скаутский лагерь, — поджал губы Снейп. — Если бы не наше гребанное Министерство, ребенка вообще бы доверили нам с Мэри! Но пришлось напрягать Вернона с Петунией. Каких нервов мне стоило уломать последнюю — даже не спрашивай!

— Кстати, твои-то принцессы когда в Хогвартс пойдут? — снова сменил тему Бродяга.

— Эйлин уже в следующем году, — Снейп заметил маневр друга, но решил не акцентировать внимание. — А Мелони — через три года.

— Передавай им от меня привет! — хмыкнул он. — Скажи, перед Хогом будет им особый презент от Бродяги!

— В этот раз попрошу воздержаться от взрывающихся и кусающихся игрушек! — тут же поджал губы Северус. — И темномагических гримуаров!

— Ой, да ладно, ворон-наседка… — фыркнул Блэк, явно уже раздумывая, как обойти заявленные требования. — Вот Сохатику с преподом повезет…

— Надеюсь, что он хотя бы по части зелий унаследует побольше от Лили, — вздохнул Снейп. — А еще, что он попадет куда-нибудь на Хаффлпафф, подальше от склок Слизерина с Гриффиндором!

— Только через мой труп! — вскинулся Сириус. — Чем ему на Гриффиндоре плохо будет? Или на Слизерине?!

— В окружении детей тех, чьего Лорда он вроде как прикончил? — поднял бровку Снейп.

— Люц обещал, что поговорит с Драко и парой своих друзей, чьи дети будут учиться с ними на одном потоке, — качнул головой Сириус. — Да и ты же их декан теперь!

Глубокий горестный вздох. Северус уже давно не пытается чего-то доказывать Блэку. Он лишь покачал головой и произнес:

— Ладно, собирайся. До времени отбытия в Бразилию осталось двадцать минут — а там тебя встретит Мальсибер.

Блэк поморщился, но все же встал и двинулся в свою комнату — собирать вещи. И уже через десять минут стоял все в той же гостиной, где оставил Снейпа, но уже с черным саквояжем и в костюме цвета хаки с широкополой шляпой — в Бразилии было довольно жарко.

— Эй, Клюв, — произнес Сириус напоследок. — Ты же расскажешь Сохатику, как все было на самом деле?

— Бродяга, — грустно вздохнул Северус. — Ты действительно думаешь, что я буду, как попугай, повторять ту чушь, что несет в своей пропаганде Министерство? — приподнял он бровку в жесте, что когда-то был его фирменным. До того, как холодная и угрюмая маска окончательно поселились на его лице.

— Нет, просто… — замялся Сириус. А потом сказал: — Ты же знаешь, что если Тот-Кого-Нельзя-Называть возродится, нам с Мальсибером придется явиться по его зову.

— Дамблдор в курсе этого, — помрачнел Снейп. — И у него есть план.

— Я надеюсь на это, — просто кивнул Блэк, а потом перевел взгляд на часы и перехватил саквояж поудобней. — Ладно, Клюв, бывай! Еще свидимся… И надеюсь — в мирное время.

— Пока, Сири, — усмехнулся Северус. — Береги себя.

— Привет Мэри и девочкам! — подмигнул Бродяга другу и исчез, сжав в руке серебряный портсигар — добытый Клювом нелегальный международный портал.

Снейп же, глубоко вздохнув, двинулся к камину. Лето перед первым курсом Гарри Поттера обещало быть насыщенным.

23 июля 1991 года. Город Литтл-Уингинг, Англия.

— Дядя Ремус! — махнул ему худой мальчишка в измазанной в грязи футболке, лохматыми черными волосами и зелеными глазами, что до этого ковырялся в земле у стены дома №4 по улице Тисовая, и вставший утереть пот. — А дядя Вернон сказал, что вы приедете! А тетя испекла пирог с патокой! А Дадли в секцию на занятие пошел! — радостно заулыбался он, поправляя очки-велосипеды на чумазом носу.

— Ха-ха! — рассмеялся Ремус Люпин, махнув рукой в ответ. Манера юного Гарри Поттера вываливать на собеседника вместо приветствия кучу фактов была очень забавной. — Привет, Гарри. Ого, к празднованию дня рождения уже за неделю начинаете готовиться? — кивнул он на несколько подарочных коробок, что виднелись в открытых воротах гаража.

— Не! — тряхнул головой Гарри. — Это Дадли для Пирса приготовил — у него как раз завтра днюха, — а потом, заговорщицки оглянувшись по сторонам, наклонился вперед и тихо произнес: — Дядя Ремус, а у меня опять было… ну, то самое!

— Тшшш! — нахмурился в притворной строгости Люпин, прикладывая палец к губам. — Не на улице! А то еще соседи услышат. Ты же знаешь, как твоя тетушка относится ко всему этому, — и подмигнул мальчику, который снова широченно улыбнулся. А потом спохватился:

— Ой! Я пойду дядю с тетей предупрежу! А вы проходите, разувайтесь пока, — махнул он рукой в сторону входной двери. Сам же Гарри рванул к гаражу.

Ремус лишь покачал головой: конспирологическое требование Дамблдора не рассказывать мальчику напрямую про магию, призванное скрыть его местонахождение не только от выживших Пожирателей, но и от политиканов из Министерства, всегда казалось ему избыточным. Но директора горячо поддержал Снейп — Северус вообще впадал в какую-то параноидальную истерию всякий раз, когда дело касалось безопасности сына Джеймса и Лили! И в конце концов Люпин вынужден был уступить этим двоим — тем более, что из троих выживших Мародеров он единственный имел возможность общаться с мальчиком напрямую.

Иронично выходило, по мнению Ремуса. Из всех лучших друзей Джеймса и Лили именно он — Ремус Люпин, оборотень, который никогда даже в Коукворте не бывал и не был знаком с Эвансами или старшими Снейпами — смог наладить наиболее тесную связь с семейством магглов Дурслей. Особенно с Верноном — что, впрочем, неудивительно, учитывая его… особенности после нападения банды вервольфов и Пожирателей во время их с Петунией свадьбы! Шрамы от полусформировавшихся когтей оборотня до сих пор украшали его грудь.

Вервольфом старший Дурсль, конечно, не стал, но повышенные физические характеристики, тонкий нюх и любовь к сырому мясу он все же получил. Ну и ломоту в костях по полнолуниям заодно, из-за которой был вынужден по паре дней в месяц отлеживаться в постели — но, по мнению Лунатика, он очень легко отделался! Куда легче, чем сам Люпин в свое время.

Остальные, на удивление, не особо подходили. Снейп, несмотря на, в принципе, нормальные отношения с Верноном, совершенно не переваривался Петунией, которая напрочь отказалась подпускать “этого уголовника и хиппаря” к детям, несмотря даже на то, что тот был крестным отцом Поттера.

Сириусу же было опасно вообще находиться на территории Британии, не то что приближаться к дому №4 по улице Тисовая.

За дверью его встретила чуть более бледная, чем обычно, Петуния, которая вежливо поздоровалась и отвела его на кухню, куда вскорости пришли и Вернон с позвавшим его Гарри.

Пока они пили чай, мальчик радостно рассказывал последние новости, не замечая, как тревожно переглядываются и поглядывают на Ремуса Дурсли. Сам Люпин лишь вежливо кивал, изредка задавая односложные вопросы и поддакивая юному Поттеру.

Наконец, когда он понял, что Вернон с Петунией скоро совсем изведутся, он мягко прервал рассказ мальчика:

— Гарри, — произнес он. — Я, собственно, пришел не просто так. Нам нужно… всем нам, — он обвел взглядом напрягшихся Дурслей и недоумевающего Поттера, — нужно кое-о-чем поговорить.

— О чем, дядя Ремус? — тоже нахмурился Гарри, видя серьезный вид родственников.

— О тебе, — ответил Люпин. — О твоих родителях. А еще о твоих… паранормальных способностях.

На последних словах мальчик испуганно покосился на Дурслей. Он с детства заметил: несмотря на заботу и что-то похожее на любовь к племяннику — был у его дяди с тетей один пунктик. Они очень не любили все паранормальное!

Да даже их с Дадли тайное увлечение уфологией могло вылиться для мальчишек в наказание в виде дополнительных “сеансов трудотерапии” от тети Петунии или внеочередных “экзаменов юных скаутов” от дяди Вернона! И если первые еще куда не шли — отработать и забыть — то после вторых они с кузеном просто валились с ног.

Но в этот раз дядя с тетей почему-то не спешили возмущаться, запрещать и не пущать. Лишь еще больше побледнели.

— В общем, Гарри, те странности, что с тобой случаются — в том числе последнее, со стеклом змеиного аквариума, — Поттер уже успел по секрету рассказать Ремусу о произошедшем месяц назад инциденте на дне рождения Дадли, — все это магия. Ты — волшебник, Гарри!

Наступило неловкое молчание, в течение которого Гарри переводил взгляд выпученных глаз с родственников на Люпина и обратно. Но наконец, он остановил взгляд на тетушке.

— Так вы все это время знали! — изумленно воскликнул он.

— Конечно, мы знали, — хмуро буркнул Вернон. — Ты, парень, не смотри, мы с твоей теткой не дураки! Так что ваши с Дадом и этим Пирсом “поиски НЛО”, для нас не секрет. Как и, — тут он поморщился, будто с трудом заставляя себя выдавить следующее слово, — магия. Но про неё мы знали с самого начала.

— Но почему?... — с обидой в голосе хотел уже было спросить Гарри.

— Почему не сказали тебе? — обратил его внимание на себя Ремус. — Так было нужно, Гарри. Для твоей безопасности — я расскажу тебе подробности чуть позже. Сейчас же, — он вынул палочку и, взмахнув ею, под восхищенным взглядом мальчика материализовал на столе объемный пергаментный конверт, — я хотел бы вручить тебе это письмо.

Гарри в какой-то прострации взял в руки конверт, на котором изумрудными чернилами было написано: “мистеру Гарри Поттеру, г. Литтл-Уингинг, ул. Тисовая дом 4, малая спальня на втором этаже”.

Он вскрыл конверт и вчитался в написанное. Ему никто не мешал.

— Но это… это невероятно! — только и смог сказать Гарри.

— Твои родители тоже были волшебниками, — чуть грустно произнес Ремус. — Одними из лучших, что я когда-либо знал! И, так как вскорости тебе исполнится одиннадцать лет, пришло время рассказать тебе о Хогвартсе…

Уже позже, когда вернулся Дадли, Ремусу пришлось уходить. Предварительно взяв с Гарри твердое слово — ешь землю! — ничего никому не говорить про магию. Даже кузену или друзьям!

Так как сам мальчик находился в полнейшей прострации, до калитки Люпина взялся проводить Вернон.

— Я думал, из школ к потенциальным ученикам принято присылать штатный персонал, — ворчливо проговорил Дурсль, когда они остановились на тротуаре.

— Обычно — да, — чуть виновато развел руками Ремус. — Но, во-первых, меня Гарри знает и доверяет “тайну” паранормальных способностей, — улыбнулся он. — А во-вторых, как раз сейчас у заместителя директора и преподавателей жесткий аврал: подготовка к учебному году, очередное перекраивание учебной программы и кадровые перестановки… Доходит до того, что пару раз за детьми пришлось посылать школьного лесника!

На последнюю фразу Вернон презрительно фыркнул, выражая свое отношение ко всякой такой “ненормальности”. А потом снова нахмурился и со вздохом произнес:

— Берегите парня. Вы с Северусом ребята серьезные, я знаю, как бы там Пет ни ворчала. Так что уж присмотрите за ним, ладно?

— Конечно, — снова улыбнулся Ремус и, окончательно попрощавшись с Дурслем, ушел.

Зайдя в глухой темный переулок, он крутанулся на месте и аппарировал.

1 сентября 1991 года. Школа чародейства и волшебства Хогвартс. Главный зал.

Открывающий школьный пир был в самом разгаре. Распределение, вызвавшее такой ажиотаж — ну как же, знаменитый Гарри Поттер приехал в школу! — закончилось. Первокурсники расселись по столам своих факультетов и Альбус Дамблдор провозгласил начало пиршества.

Но сам он, нет-нет, а поглядывал по сторонам.

Например, на напряженное лицо Северуса Снейпа, его бывшего ученика и нынешнего декана Слизерина.

Альбус устало вздохнул. Он сам, со всем своим огромным опытом, знаниями и навыками, еще несколько лет назад был практически уверен, что Гарри Поттер попадет на Гриффиндор. Так оно и вышло. Хотя Северус до конца надеялся на Хаффлпафф.

Что бы там ни говорили про Дамблдора — да даже что бы он сам о себе не думал в разное время! — в первую очередь он был Преподавателем.

Не Великим Светлым Магом — как считали восторженные обыватели. Не коварным Политиком и Интриганом — как были уверены министерские чиновники и ряд чистокровных семей. Он даже не был непримиримым борцом с Тьмой — как восторженно шептались все поколения гриффиндорцев на его веку!

Он был просто уставшим стариком, который всю свою жизнь видел себя в том, чтобы Учить!

Даже не так: Воспитывать!...

Альбус горестно вздохнул и подавил в себе желание повернуть голову в ту сторону, где сидел новый преподаватель ЗОТИ Хогвартса. Бывший его ученик. Точнее, два ученика разом — но в одном теле!

Квиринус Квиррел. Субтильный паренек, полукровка, умный и довольно талантливый. Будь у него побольше усидчивости, а у самого Дамблдора больше времени — мальчик бы с уверенностью пошел по научной части вверх. Благо, были знакомства как в Отделе Тайн, так и в Гринготтсе. Стал бы археологом или разрушителем проклятий — у него были все задатки!...

...Но Дамблдор опоздал. Потому что был и второй ученик Альбуса, сидящий в теле Квиринуса. Том Реддл.

Старый директор изо всех сил старался сохранять невозмутимое и даже доброе выражение лица. Но горестные мысли все равно не давали ему покоя!

Если бы он нашел маленького Реддла раньше! Он же, на волне той истерии 20-х и 30-х годов двадцатого века, вызванной Геллертом Гриндевальдом, тоже усиленно искал Утерянных: то есть бастардов волшебных семейств, неучтенных магглорожденных магов и недооцененных сквибов! Но если бывший друг и товарищ Геллерт искал их, чтобы максимально расширить популяцию магов для своего Крестового Похода на простецов, то у Дамблдора цель была иная...

Но что уж теперь горевать? Мальчик был сломан приютской реальностью уже в тот момент, когда Альбус нашел его. Был шанс отогреть его, наставить на путь истинный… Но директор Диппет отказался слушать мятежного преподавателя трансфигурации — и маленький Том Реддл, несмотря на все и всяческие аргументы, отправлялся лето за летом в осыпаемый бомбами Лондон.

По логике Диппета, Лондону ничего не угрожало: бомбы магглов не могли пробить волшебную защиту. А то что помимо 1% волшебников есть еще 99% магглов, у которых попросту нет никакой волшебной защиты, и вместе с которыми живут магглорожденные маги — его не волновало. Точнее, ему даже в голову такое не пришло.

Так что, по его мнению, наглый грязнокровка просто капризничал и пытался качать права — не более того. А то что завзятый магглофил Дамблдор за счет этого пытается заиметь репутацию перед Попечительским Советом — и вовсе все ясно! Дело закрыто, и Шерлоком не надо быть.

А то что никому не нужный мальчик-сирота назло всем переживет несколько “увлекательных” каникул под нацистскими бомбами, любуясь развороченными трупами жителей Лондона и своих же товарищей из детдома — никого не волновало. Ровно до того момента, пока он не начал на почве этого психоза интересоваться бессмертием и не стал новым Темным Лордом!

И вот результат всего этого, что называется, “на лице”. Точнее, на затылке, если учитывать нынешнее состояние Квиринуса.

Разумеется, Том не имел ни малейшего понятия о по-настоящему Высшей магии! Точнее, Темные искусства ему были в свое время подвластны, он был чертовски талантливым исследователем и пытливым умом, но…

Но Темные искусства — это примитивное и очень злое волшебство. Ключевое слово тут — примитивное!

Пожертвуй чем-нибудь — и будет тебе сила! Убей кого-нибудь — и будет мощь! Пожертвуй что-либо безликим, слепым и бесконечно голодным Силам, которые многие суеверные маги именуют “Матушкой Магией” — и будет тебе счастье!...

Высшей же магией владели очень и очень не многие. Той Магией-С-Большой-Буквы, которой повелевали сами Основатели!

Очень просто пожертвовать Безликим кровь или плоть — после чего получить некий аналог СИЛЫ. Многие чистокровные до сих пор готовы на все, лишь бы сохранить за собой право на то, чтобы лить кровь на темные алтари, посвященные тварям Извне — не понимая, что это будет сугубо ЗАЕМНАЯ сила. ЧУЖАЯ сила!

Что лишь истинная, чистая, Светлая Магия — это результат усилий самого волшебника!

Это очень легко — пасть. Пасть перед соблазном раз за разом обращаться ко Тьме!

Это очень легко — рассуждать про “лицемерие” Света, пользуясь силой, которую не добывал и не покорял. Потому что Тьму может постигнуть буквально любой — знай Цену плати. Кровью, плотью и душой. Что самое страшное — не обязательно своей!

Светлое же могущество…

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор не по наслышке знал, ЧТО это такое!

А ведь они с Геллертом начинали вместе…

Невероятные, жесткие и даже жестокие тренировки у разных учителей: друидов Ирландии, тибетских монахов, шаманов Сибири, индейских мудрецов! Азия, Америка, Европа — они побывали везде.

Но смысл того, что все они вбивали в двух самоуверенных юнцов, был один: не магия правит человеком — лишь человек управляет магией! Нет никакой гребанной “Матушки Магии”, веру в которую Альбус уже устал выкорчевывать из голов впечатлительных клуш вроде Молли Уизли! Лишь чистое знание, механика и Наука.

“Нет ничего. Ни Богов, ни Королей Земных. Есть ты — и твоя собственная Воля” — говорил им в свое время сухонький учитель-демонолог: уроженец Кёльна.

Он прожил триста лет и умер на их руках в начале 20 века — есть предел даже у магии. Но умер он с улыбкой на устах, зная, что последние его ученики однажды все же усвоят суровый урок! “Все, что ты занял — придется отдавать, причем с процентами!” — покачивал головой старый немец. “Тьма — это когда берешь чужое, а отдавать придется свое, и в многократном размере! Свет же… Свет — это то, что ты сделал и чего добился САМ!”

Тогда они с Геллертом подумали, что старый бюргер, заставший еще Фридриха Великого, попросту бредит. И продолжили изучение Темных Искусств.

Альбус понял ошибочность этого пути только в 20-х. Но не стал останавливать бывшего друга. Как показала история — зря!

И вот снова все началось заново. Правда, в меньших масштабах, но тем не менее…

Он ошибся, понадеявшись на разумность Геллерта, не довел дело сразу до конца — и это вылилось в ужасающую по своему масштабу войну!

Он ошибся во второй раз, понадеявшись на рациональность Тома и его соратников, пытаясь ограничиться полумерами. И вновь это закончилось ужасными в масштабах волшебного мира потерями и войной. И лишь развоплощение Темного Лорда остановило этот калейдоскоп смертей.

Аластор был прав. Чистоплюйством и полумерами ничего не добиться. Но что тогда остается? Уподобиться своим противникам? Пуститься во все тяжкие? Куда уж тяжелее...

Дамблдор с натужным вздохом разлепил глаза, выныривая из раздумий. Старосты уже развели учеников по спальням, Аргус Филч покрикивал на домовиков, что протирали все поверхности в Большом Зале.

Он надеялся, что у нынешнего поколения все же есть шанс. И если для этого придется пожертвовать жизнью и даже душой одного старого волшебника — что же, невелика цена. Главное, чтобы эта жертва была не напрасна...

Сентябрь 1991 года. Школа чародейства и волшебства Хогвартс.

Тяжелая дубовая дверь в классе зельеварения оглушительно грохнула, будто ножом обрывая все звуки среди рассевшихся за столами учеников.

Высокий мрачный мужчина в развевающейся, подобно крыльям нетопыря, мантии, стремительно пронесся по проходу между парт и, эффектно развернувшись, обвел аудиторию пронзительным взглядом черных глаз.

Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, поневоле поежился под этим жутким взглядом! До этого на всех уроках он с восторгом оглядывался по сторонам, всеми своими чувствами пытаясь постигнуть этот новый для себя, волшебный мир! Но здесь, в этих мрачных подземельях, под взглядом похожего на огромную летучую мышь профессора, ему стало по-настоящему жутко.

Северус Снейп, так представился преподаватель, начал, ожидаемо, с переклички. И, как и остальные учителя Хогвартса на прошедших уроках, чуть запнулся на фамилии Гарри. Но, в отличии от восторженных и одобрительных взглядов МакГонагалл и Флитвика, Снейп холодно протянул:

— Ах, да, Гарри Поттер. Наша новая… знаменитость, — покривился он, но все же продолжил перекличку дальше.

Наконец, захлопнув классный журнал, Снейп оглядел зал и негромким, но каким-то пронизывающим голосом начал говорить:

— Вы здесь для того, чтобы изучить точную науку и тонкое искусство приготовления зелий, — начал он. Он говорил почти шёпотом, но все отчетливо слышали каждое его слово. Как и профессор МакГонагалл, Снейп обладал даром без малейших усилий сохранять в классе тишину. — Поскольку на моих занятиях не будет этих глупых размахиваний палочкой, то многие из вас могут усомниться в том, что это вообще магия. Я не ожидаю, что вы будете в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла с его мерцающими парами, изысканную силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая чувства… Я могу научить вас, как разлить по сосудам известность, приготовить славу и даже заткнуть пробкой смерть — если вы, конечно же, отличаетесь от того стада твердолобых тупиц, которых мне обычно приходится обучать!

Последнюю фразу профессор произнес чуть громче, отчего казалось, будто голос его лязгнул сталью! И так загипнотизированные его речью ученики от этого явственно вздрогнули — а бедняга Лонгботтом и вовсе начал еле слышно икать от волнения и испуга.

Выдержав паузу в пару мгновений, Снейп обвел взглядом аудиторию и остановил его на Гарри.

— Поттер, — почти не меняя выражения лица, произнес профессор. — Что я получу, если добавлю измельчённый корень златоцветника в настойку полыни?

Чуть левее него вскинула руку Гермиона Грейнджер, но Гарри не особо обратил на это внимание. Немного не ожидая такого внезапного вопроса, он непонимающе моргал, пытаясь вспомнить: читал ли он что-то подобное или нет? Конечно, Гарри пролистал “Тысяча растений и грибов”, что рекомендовалось для изучения на курсе зельеварения первого года, но это не значит, что он вызубрил его наизусть…

— Я… — поправил он очки. — Я не знаю, сэр, — наконец, выдавил он.

— Что ж, — чуть скривил губы Снейп. Но в остальном лицо у него по прежнему оставалось бесстрастным. — Видимо, слава — это далеко не все… Попробуем еще раз, — сложил он пальцы домиком. — Поттер, где бы вы стали искать, если бы я попросил вас принести мне безоар?

— Эээ… — еще напряженней задумался Гарри. — Это же универсальное противоядие, так? — чуть втянул он голову в плечи.

— О, видимо, вы все же способны хотя бы пролистать учебник, Поттер — уже не так безнадежно, как я думал, — саркастично произнес профессор. — Но вопрос был не о том, что такое безоар, а о том, где вы его будете брать!

Рука Грейнджер, казалось, сейчас вывернется из сустава, с таким усердием она тянула её вверх. Но Снейп, казалось, напрочь игнорировал всех остальных, сосредоточившись на Гарри.

— Видимо, этого вы тоже не знаете, — снова скривил рот профессор. — Думаю, спрашивать вас о том, в чем разница между «клобуком монаха» и «волчьей отравой», также бесполезно? Ясно. Мисс Грейнджер, — наконец, повернулся он к Гермионе. — Те же вопросы.

Девочка начала тараторить ответы так быстро, будто боялась, что её прервут — но Снейп при этом продолжал пристально смотреть в глаза Гарри, подняв бровь. Будто всем видом показывал: вот, Поттер, правильный ответ, вот как надо отвечать!

Наконец, Грейнджер закончила и профессор оторвал взгляд от лица Гарри, заставив того облегченно вздохнуть.

— Один балл Гриффиндору за тщательное изучение предварительной литературы, — равнодушно произнес он, отворачиваясь к доске и поворачивая её другой стороной — на ней уже был написан какой-то рецепт. — А теперь проверим на практике ваши навыки. Рецепт на доске, ингредиенты на столах — приступайте!

Спустя полтора часа пыхтения, приглушенных ругательств, кучи испорченных ингредиентов и одного расплавленного котла (снова отличился Лонгботтом) урок был окончен. Гарри хотел уже было прошмыгнуть к выходу одним из первых, но его остановил холодный голос преподавателя:

— Поттер, задержитесь, — не отрываясь от классного журнала, произнес Снейп.

Гарри, горестно вздохнув и оглянувшись на мнущегося у входа Рона Уизли, вернул сумку на стол, ожидая, когда остальные ученики выйдут из класса.

— Уизли, вы можете быть свободны, — опять же, не глядя, произнес профессор, и Рон вынужден был ретироваться в коридор, оставляя Гарри один-на-один с жутковатым преподавателем.

Снейп, наконец, оторвался от журнала и, вновь сложив пальцы домиком, молча уставился на Гарри. Но молчание продолжалось лишь десяток секунд.

— Поттер, — наконец, произнес Снейп. — Мальчик-Который-Выжил, Избранный волшебного мира… Весьма громкие титулы для мальчишки. Который, к тому же, не знает самых элементарных вещей по программе первого курса!

— Простите, сэр, — набычился на явную насмешку Гарри, хмуро глядя на профессора. — Я не стремился к этим дурацким титулам. И про волшебный мир узнал какой-то месяц назад!

— Вот как? — бесстрастно переспросил Снейп, будто и так все это знал. Впрочем, в его глазах Гарри на какой-то момент почудился… интерес? — Что ж, я вполне это допускаю, — чуть приподнял уголок рта преподаватель. — Но, если честно, ожидал чуть больше интереса к своему предмету от сына Лили Поттер!

— Вы знали мою маму? — тут же забыв про свою неприязнь к мрачному профессору, вскинулся Гарри. — Правда?!

— Знал, — бесстрастно отрезал Снейп. — Как и вашего отца тоже. Вот уж кто был совершенно неспособен к моему предмету от слова “совсем”! — фыркнул он. — И я надеюсь, что на зельях вы проявите больше усидчивости и учтивости, нежели когда-либо проявлял ваш отец, Поттер!

Гарри не знал, что на это ответить, но снова набычился. С одной стороны, профессор Снейп не сказал ничего такого, но…

Но у него явно были какие-то претензии к его отцу, а также к нему лично. Только Гарри не мог понять — какие. И это мальчику не нравилось!

Но дядя Вернон хорошо воспитал юного Поттера, а потому тот не стал говорить резкости, что так и рвались с языка.

— Я постараюсь, сэр, — только и буркнул он в ответ. — Я могу идти?

— Можете, Поттер, — произнес спустя пару мгновений Снейп, все это время буравя мальчика пристальным взглядом. — Но перед этим вы возьмете вот это.

Под удивленным взглядом Гарри Снейп вынул откуда-то из ящиков стола тонкую брошюрку в серой обложке.

— “Яды и противоядия от Борджиа до наших дней”, — прочитал вслух Снейп, вновь складывая пальцы домиком. — К следующему занятию вы подготовите мне эссе на три фута по ядам, которые безоар не может полностью нейтрализовать — с описанием причин и последствий. Брошюра штучная и очень редкая, а потому постарайтесь воздержаться от её порчи или потери — вам предстоит вернуть её мне на следующем занятии. Вам все ясно? — поднял бровь Снейп. Как уже понял Гарри, это был один из фирменных жестов профессора зельеварения.

— Э… Да!... То есть, да, сэр, — кисло скривился мальчик. Перспектива дополнительной домашки его не очень обрадовала.

— Вот и славно. Я вас больше не задерживаю, мистер Поттер, — махнул рукой Снейп и вернулся к лежащим на столе бумагам.

1991 год. Кабинет директора Хогвартса.

— Я все же не понимаю! — яростно потер переносицу Северус, сидя напротив директорского стола. — Подставить ребенка под Аваду одного из сильнейших — и безумнейших! — магов Британии, это по-твоему “выход”, Альбус?!

Сам директор стоял у окна и глядел поверх видневшихся в нем макушек деревьев Запретного Леса. Выражение его лица было хмурым и сосредоточенным.

— Я знаю своего бывшего ученика, Северус, — наконец, вздохнул он, поворачиваясь к собеседнику. — Он суеверен, помешан на символизме, пророчествах и приметах — особенно на тех, что касаются его мнимого “бессмертия”, — скривился директор. — А потому он будет стремиться уничтожить своего “главного врага”, — еще одна гримаса, — лично. Чего мы и добиваемся.

— Авада Кедавра — это абсолютное убивающее заклятье! — прошипел в ответ Снейп. — Его ничто не может отразить!

— Почти, — с нажимом поправил его Дамблдор.

— Случай в доме Поттеров — не в счет! — отмахнулся зельевар. — Волан-де-Морт ошибся, перегрузил свою душу — а потому вместо Авады вселил в ребенка крестраж. Мерлин премудрый, да ты сам мне показывал выкладки и расчеты, Альбус!

— Вот именно — я показывал тебе расчеты, Северус, — жестко ответил Дамблдор, опираясь руками на стол и грозно хмурясь. — А потому ты знаешь — это единственный выход!

Минута тяжелого молчания и напряженной игры в гляделки. Никакой легиллименции — оба собеседника слишком хорошо знали возможности друг друга для этого. Обычный поединок воль и характеров.

И вот, наконец, Снейп со вздохом опускает взгляд.

— Это дешевый балаган, Альбус, — делает последнюю попытку Снейп. — Ни один недоумок не купится на эту идиотскую полосу препятствий. А Темный Лорд — отнюдь не недоумок!

— Прости, мальчик мой, — уже куда мягче произнес старый директор, улыбаясь и садясь за свой стол, — но ты мыслишь слишком… по-маггловски. Большинство волшебников воспринимают подобные “испытания” как должное. Они росли в других условиях и с другим воспитанием, а Том Реддл всю жизнь усердно повторял за ними и вытравливал в себе все маггловское. Он купится.

Снейп поджал губы и скептически хмыкнул.

— Разумеется, когда по полосе пойдет Том, “испытания” будут куда жестче и сложнее, нежели когда по ней пойдет Гарри, — уточнил Дамблдор. — Темный Лорд сейчас еще более неадекватен, чем был когда-либо: существование в виде бесплотного духа не способствует рациональному мышлению. А уж близость Философского камня и вовсе затмит ему взор!

— И когда они с Сохатиком встретятся лицом к лицу… — невольно назвал Гарри Поттера детским прозвищем Снейп.

— Когда они встретятся, Том применит свое коронное заклинание — Авада Кедавра, — коротко кивнул Дамблдор. — Но убьет им не Гарри, а свой собственный крестраж — такой эффект произойдет только в том случае, если это сделает сам владелец крестража!

— Слишком зыбко все, Альбус, — после небольшой паузы, встал с кресла Северус. — Слишком.

— У тебя есть другие варианты? — устало прикрыл глаза директор.

— Нет, — горько скривился Снейп и сгорбился, тут же будто постарев лет на десять.

— Ни Министерству, ни кому-либо еще ни в коем случае нельзя знать, что сидит внутри мальчика, — жестко проговорил Дамблдор. — Стоит Отделу Тайн или гоблинам пронюхать про крестраж в живом носителе...

— Я не позволю ни одному ублюдочному вивисектору прикоснуться к сыну Лили и Джеймса — ни гоблину, ни человеку, никому! Только через мой труп, — прошипел в ответ Снейп.

— Знаю, мой мальчик, — просто кивнул директор. — И рассчитываю на тебя

Северус Снейп вернулся в свой кабинет и запер за собой дверь. Усевшись за рабочий стол, он какое-то время просто сидел, бессмысленно уставившись в одну точку и барабаня кончиками пальцев по столешнице. А потом, глубоко вздохнув, встал и достал из комода в углу кабинета три предмета.

Первые два: бутылка огневиски и стакан. Не то чтобы Северус часто позволял себе алкоголь, но больно уж нервы в последнюю неделю были расшатаны. Тем более, что жена с детьми еще почти месяц будут находиться в Шотландии, у маггловских родственников Мэри — а потому он мог позволить себе немного расслабиться.

Третий предмет, вынутый из шкафа, являлся толстым потертым фотоальбомом. С колдографиями, которые он собирал еще со времен собственного первого курса.

Он прихлебывал огневиски и глядел на движущиеся картинки, с который на него смотрели, махали руками и смеялись Мародеры. Все они, четверо: Сохатый, Бродяга, Лунатик и он сам, Клюв.

Он даже усмехнулся, вспомнив, как его поначалу жутко бесило это прозвище, прилипшее с легкой руки Джеймса! А сейчас он бы все отдал, лишь бы снова услышать, как они на пару с Лили смеются на противное “Клю-ю-ювик!” в исполнение Блэка.

Мысли, затуманенные алкоголем и воспоминаниями, плавно переключились на нынешние события. И конкретно — на сына Поттеров, Гарри.

“Крестник” — со странной грустью подумал Снейп. “Мы пытались уберечь тебя от политических дрязг, что неизбежно начались бы вокруг тебя с самого рождения. От всех этих жадных мразей и сволочей, что попытались бы использовать тебя в своих интересах, делая заложником политических раскладов магического мира! Но от главной угрозы защитить так и не смогли…”

Ему претил план Дамблдора. Ему была отвратительна мысль, что жизнь и здоровье Сохатика — так прозвал мальчика Сириус — будет отдано практически на откуп случая! Но иного выхода не было.

Либо Темный Лорд сам ликвидирует свой крестраж, либо эта дрянь в голове мальчика разрастется и поглотит его.

А потому Северус Снейп добровольно и с полным осознанием того, что делает, ввязался в этот многолетний фарс. Преподавание в Хогвартсе, налаживание через Сириуса контактов с бывшими Пожирателями Смерти, охрана Философского Камня и полоса препятствий в коридоре на третьем этаже…

Северус надеялся, что на этом все закончится. Если же нет… что ж, наверняка, у Дамблдора есть запасной план. И не один.

А тем временем первый курс учебы Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил, в школе чародейства и волшебства Хогвартс, продолжался. Мрачный преподаватель зельеварения не упускал возможности поддеть “любимого” ученика, указывая на малейшие огрехи и проколы, нагружая дополнительными заданиями и гоняя по программе своего предмета в хвост и гриву!

Но про себя Северус Снейп, нет-нет, да позволял себе довольно ухмыльнуться: энергичность и непоседливость Джеймса, талант и ум Лили — юный Поттер действительно был сыном своих родителей.

Как-то раз Северус подумал, что теперь-то эпоха Мародеров точно закончилась, раз и навсегда. Настала эпоха Гарри Поттера и тех, кто пойдет за ним!

Этих детей ждало множество удивительных событий и приключений, они совершат множество подвигов и проказ, преодолеют все препятствия и выдержат все испытания!...

Но это будет уже совсем другая история.