DRRR!! + KHR!

Доллары в Намимори (джен)

Описание:

Что случится, если встретятся два робких подростка? Один — будущий босс сильнейшей мафиозной семьи, второй — лидер масштабной бесцветной банды. Весёлое бегство от самой обычной шпаны!

Тсуна умел ввязываться в неприятности. Ему достаточно было просто идти по улице: то собака нападёт, то старшеклассники разнос устроят, то просто нос об «агрессивный» асфальт разобьёт, запнувшись о собственные шнурки. Благо случай его был не настолько запущенный, как у Дино. Вот и в этот раз Тсуна всего лишь проходил мимо, засмотрелся на умывающегося котёнка и врезался лбом в какого-то панка явно недружелюбной наружности.

— Ты чё, дружок его, а-а?! — противно загнусавил якобы крутой пацан.

Его компаньоны, окружившие довольно забитого паренька, гадко заулыбались, потирая кулаки. Короткая заминка, отвлёкшая внимание банды, открыла загнанной в угол жертве путь. Не желая подвергать из-за себя опасности кого-либо, паренёк, пробегая мимо, схватил Тсуну за руку и потащил за собой, кратко бросив:

— Бежим!

Бежали долго: панки никак не хотели отставать. Чудом удалось оторваться, петляя по подворотням. Тяжело дыша, Тсуна согнулся едва не пополам, а паренёк опустился на корточки, схватившись за живот и опустив голову. Он дрожал. Мелкая дрожь пробивала незнакомца. Тсуна не видел его лица, но был уверен, что на нём не читалось ничего, кроме страха. Однако всё было наоборот. Паренёк улыбался, дрожа от восторга. Отдышавшись, он встал и спокойно улыбнулся Тсуне.

— Извини, что втянул тебя в переделку. Я Рюгамине Микадо.

— Савада Тсунаёши, — неловко представился Тсуна, озадаченный интересным именем нового друга.

Долго прохлаждаться не пришлось: их обнаружили. Тсуна успел узнать только, что Микадо был в Намимори проездом. Услышал как-то от друга, что город этот очень интересный. К этому другу как раз и направлялся, сделав остановку по пути.

Убегая, Микадо запечатал в телефоне. Тсуна практически не пользовался телефоном, тем более для выхода в сеть, потому для него настоящим мастерством выглядело, как Микадо ловкими пальцами стучал по телефону, успевая и препятствия на пути обходить, и что-то осознанное писать. Второе Тсуна подтвердить не мог, потому как он за всем поспевать не способен был и не видел текст сообщения. А гласило оно:

«Есть ли Доллары в Намимори? Банда преследует двух подростков. Нужна помощь».

Сеть Интернет была обширной, как и влияние Долларов. Большая концентрация была всё же в Токио, но ребята из других регионов тоже нередко писали. Кто-то переехал, кому-то посчастливилось на ранних этапах найти пароль. Потому и сообщение не заставило себя ждать. Микадо улыбнулся.

Никогда в своей жизни Тсуна так сильно не хотел видеть Кёю. Пилюли предсмертной воли остались дома, да и будь они у него, использовать что-то подобное против обычных хулиганов, пусть и очень кровожадных, было не самым ответственным решением. Всё, что делал он, молился. Особенно мечтал он увидеть недружелюбного главу дисциплинарного комитета своей школы.

«Хибари-сан! Тут дисциплину нарушают! И это даже не Гокудера-кун!» — мысленно кричал он.

Спасение нашлось в лице Ямамото Тсуёши, отца Такеши. Немного удивившись Тсуне, он почти настойчиво пригласил ребят в ресторан, показав, где спрятаться. Как ни в чём не бывало он вернулся к работе на кухне. Красивый кусок рыбного филе лежал на разделочной доске, когда банда ворвалась в помещение.

— Что будете заказывать? — улыбнулся мужчина.

Прежде чем глава банды успел что-либо сказать, быстрейшими движениями острейшего ножа, Тсуёши мастерски нарезал филе на тонкие кусочки.

— Почему бы не попробовать сашими? За счёт заведения, — предложил Тсуёши, приветливо улыбаясь. Взгляд же его противоречил, говоря, что нож в любой момент мог быть пущен не только для разделки рыбы.

«Значит, здесь тоже есть интересный суши-бар!» — восхитился Микадо из укрытия, проводя аналогию с Икебукуро.

Банде пришлось отступить: не совсем тупые оказались. Таких самоуверенных негодяев легко было запугать. Убедившись, что угрозы больше нет, Тсуёши обратился к Тсуне:

— Не знал, что друг моего сына тоже в Долларах, — широко улыбнулся он, почти как сам Такеши. — Мой сын совсем не интересуется такими вещами, а мне как-то скучно стало однажды. Идея понравилась. Ну, у Такеши своих забот хватает, — не стал он упоминать «игры» в мафию, о которых делал вид, что ничего не знает.

— Доллары?

— Это я отправил запрос. Я из Долларов, — поспешил уладить недопонимание Микадо, чувствуя неловкость Тсуны.

— Молодец! Находчивый, — оценил Тсуёши.

— Благодарю, — смутился Микадо.

В итоге идеальное сашими досталось спасённой паре. Ещё и чаем зелёным напоили. И всё бесплатно! Угостил одного как друга сына, а другого как товарища по Долларам. Тсуёши впервые встретил вживую кого-то из банды, потому буквально светился от удовольствия.

— Что такое Доллары? — неуверенно поинтересовался Тсуна.

— Хм… — задумался Микадо, пытаясь придумать, как объяснить. — Ты слышал что-нибудь о цветных бандах в Токио?

— Однажды. В новостях. Они опасны, — замялся совсем.

— Доллары — бесцветные. Это сообщество, образовавшееся в Интернете и однажды вырвавшееся за его пределы. Это что-то вроде банды, но не сплочённой и не угрожающей обычным гражданам. Они просто существуют.

— Просто существуют? Но разве ты не использовал Доллары, чтобы спастись?

— Повезло, — улыбнулся Микадо. — Хочешь, вышлю тебе приглашение?

— Э? Нет, спасибо…

«Не хочу иметь дело с бандой. Достаточно того, что меня в мафию ввязали», — сетовал про себя Тсуна. Весь его вид кричал о том, что он предпочёл бы держаться от всего этого подальше.

— А, понимаю. Ты бы хотел жить обычной жизнью.

Улыбка Микадо стала слабее. Если бы не его жажда необычного, жить и правда стало бы проще. Возможно, даже интереснее, довольствуясь тривиальными радостями.

Горизонт был чист, потому ребята решили, что пора бы и по домам, а то и так в гостях засиделись. Какое-то время им было по пути, потому они спокойно шли, общаясь. Тсуна много нового узнал о большом городе, заинтересовался русскими суши.

«Интересно, все сушисты такие опасные?» — посетила мысль. Порой он забывал, что именно отец научил Такеши Шигуре Соен Рю. Вновь вспомнил сегодня.

Было так тихо и спокойно, что никто из них не ожидал засады. Несколько парней вышли из-за угла, затем ещё группа перекрыла путь назад. Они оказались в ловушке, выхода их которой не виделось.

«Почему именно сегодня я не взял с собой пилюли?!» — смирился с их необходимостью Тсуна, но это бы его всё равно не спасло.

Зато спасло эффектное появление Кёи, отправившего в далёкую высь одного из парней, перекрывших дорогу.

— Хибари-сан! — искренне обрадовался Тсуна. Микадо обомлел.

— Офигел, что ли?! — разозлился главарь банды, посылая всю ораву на нового врага.

— Я загрызу любого, кто нарушает дисциплину в моём городе и сбирается передо мной в толпы.

Ровный голос, спокойное недовольство на лице и невообразимая уверенность в себе. Кёя был силён. Невероятно силён для обычного человека. Ловкость его тоже была на высоте. Изящно и мощно он уничтожал противников.

— Он как ребёнок Орихары-сана и Хейваджимы-сана… — вырвалось у Микадо, отчего он неловко засмеялся. — Ой, о чём это я говорю? Это больше в духе Карисавы-сан.

Радость была бы «не полной», не услышь Тсуна знакомый до судорог во всём теле голос:

— А ты чего расслабился? Иди и помоги!

И плевать, что Кёе помощь в помине не нужна была, прохлаждаться своему ученику Реборн позволить не мог, потому метким выстрелом выбил дух из тела парня. Тело с глухим звуком упало на тротуар, вызывая немой ужас у Микадо. И полное изумление, когда из этого тела вырвалось точно такое же, только в одних трусах в ромашку.

— Реборн! Побить хулиганов ценой собственной жизни!

Битва не продлилась долго. Зато въелась в память Микадо не хуже первой встречи с городской легендой Икебукуро. Намимори был ничуть не хуже: тут тоже хватало необычного, а люди отличались уникальностью, совсем как говорил его друг. Для того чтобы жить необычной жизнью, не нужен был большой город.

— Почему бы тебе не вступить в семью? — предложил Реборн, видя заинтересованность Микадо. — С бесполезным Тсуной тебе никогда не придётся скучать.

— Семью?

— Да. Мы — Вонгола, сильнейшая семья среди всей мафии. Тсуна — десятый босс.

Микадо посмотрел на неуклюжего паренька, сетующего на свою жизнь. Мгновения назад он был настоящим монстром. Другой юноша давно ушёл, не забыв с улыбкой поздороваться с Реборном. Микадо ещё раз глянул в сторону, куда тот ушёл.

— Он тоже в нашей семье, — тихо усмехнулся Реборн. — Если ты не готов дать ответ сейчас, я спрошу ещё раз в другой раз. Только помни, что Доллары когда-нибудь исчезнут, а Вонгола — вечна.

— Хорошо. Тогда, когда Доллары перестанут существовать, я вступлю в семью, — согласился Микадо.

Нельзя было пытаться объять всё сразу: стало бы скучно слишком быстро после бурного веселья, и уже ничто не смогло бы дарить радость в жизни. Постепенно. По чуть-чуть он собирался покорять все неизведанные уголки этого мира, чтобы жить всегда было интересно.

Монстры (джен)

Описание:

Изая и Шизуо выбрали не лучшее место для драки. Впрочем, всё случилось случайно, но разве этого будет достаточно, чтобы урезонить Хибари Кёю, обнаружившего пару, нарушающую дисциплину в его городе?

Командировка в небольшой городок удивила Шизуо, но раз надо, значит он не в праве жаловаться был. Тем более что Том был в том же положении. Они не были виноваты, что должник был слишком опасен, чтобы посылать кого-то другого. Даже Шизуо понимал о необходимости минимизировать риски.

Шизуо не любил насилие. Мечтал о спокойной размеренной жизни. Нередко из-за его чудовищной силы страдал город, из-за чего Шизуо испытывал чувство вины. Он уважал чужой труд, но регулярно обращал старания других в ничто одним лишь взмахом любого под руку попавшегося предмета. Как, например, в этот раз, когда держал вырванный из асфальта дорожный знак.

— Что ты здесь забыл?! — рычал он после неудавшейся атаки.

— Я? — искренне удивился Изая, поигрывая складным ножом. — Я-то здесь по делу, а от тебя, как погляжу, нигде спасенья нет. Признайся, ты меня преследуешь, вынюхивая след?

— Да мне даже принюхиваться не надо: от тебя и так за километр гнилью разит!

Желание убить Изаю было сродни животному инстинкту. Тело двигалось быстрее, чем Шизуо успевал подумать: «Хочу убить Изаю!» Сам Изая только насмехался, играючи уклоняясь. Что толку от сильных ударов, когда они не попадали в цель?

Цепь пролетела в миллиметрах от красивого лица Изаи, он едва успел заметить и отклониться. Вторая цепь обмотала опору дорожного знака. От неожиданности оба противника замерли, направляя свои взоры на хмурого юношу.

— Никому не позволено нарушать дисциплину в моём городе.

Хибари Кёя, сильнейший человек в Намимори. Он не мог не видеть силы Шизуо и способности Изаи, однако, не страшась, вышел перед ними. Недобро глянул на помятый знак — городскую собственность.

— Ущерб будет оплачен, — озадаченно произнёс Шизуо, не видя удивления во взгляде. Будто подобные ситуации были в порядке вещей в Намимори.

Кёю злило, кто-то рушил его город, но не мог не оценить силу, с которой не каждому дано было тягаться.

— Ты силён? — было скорее не вопросом. Ожиданием сигнала.

— Он просто монстр, — певуче протянул Изая, разжигая ещё не угасший костёр в душе Шизуо.

Кёя улыбнулся, в следующее мгновение атакуя тонфа. Принимая силу противника, его неординарную мощь, выпустил шипы сразу — Шизуо уклонился, плохо понимая, что произошло. Он не желал драться. Всего лишь хотел раздавить надоедливую блоху, а теперь приходилось защищаться от непонятного юноши.

Поняв, что малой кровью не обойтись, одной рукой, схватившись ладонью прямо за шипы, Шизуо раздражённо произнёс:

— Не знаю, кто ты, но ты ведь пытаешься меня убить?

— Возможно. Я хочу загрызть тебя до смерти, — плотоядно улыбаясь, ответил Кёя.

Шизуо перекосило в улыбке.

— Тогда не обессудь, если сам будешь убитым!

Кёя был готов к тому, что противник атакует многострадальным дорожным знаком, потому легко уклонился, контратаковав в ответ. Ударом мощным, заряженным небольшим количеством пламени предсмертной воли, отчего даже Шизуо сдал назад, схватившись за кровоточащее плечо. Передышки не намечалось: Изая метнул в его сторону несколько ножей, но все они были сбиты цепью, устремившейся в живот Изаи. Просвистела мимо. Гибкость и ловкость редко подводили Изаю, а его прогибу, спасшему от неминуемых выходных в больнице, позавидовал бы любой танцор Лимбо.

— Не вмешивайся, тобой я позже займусь.

— Оя, страшно-то как! — рассмеялся Изая, наблюдая за битвой двух монстров.

Он был бы рад принять Кёю за человека, но пока видел его только в бою, чувствовал жажду крови. И всё же он был гораздо ближе к человеку, нежели Шизуо. У него ещё был шанс испытать на себе извращённую любовь Изаи, потому он не уходил, противореча здравому смыслу. Смотрел практически с близкого расстояния.

Дорожный знак был сломан, кулаки не попадали. Шизуо истекал кровью, но крепко держался на ногах. Озверев, он с лёгкостью поднял торговый аппарат с напитками. Не зашвырнул его, как обычно, а с размаху заехал по противнику: так оказалось проще по нему попасть. Сложно было сосчитать, сколько костей было переломано.

Когда Кёя встал даже в таком состоянии, сплюнул кровь и облизнулся, ринувшись обратно в бой, Изая окончательно понял — они оба монстры. А раз так, человеку не было нужды оставаться среди них.

«Надеюсь, ты его всё же убьёшь», — скрываясь из виду, мысленно пожелал он удачи Кёе.

Намимори не был территорией Изаи, здесь он редко имел дела, потому монстр из Намимори имел право на существование. А вот с Шизуо желательно было разобраться.

«Впрочем, если они оба поубивают друг друга, будет даже лучше», — обратил он свою улыбку солнцу.

К «несчастью», выжили оба.

Одинокая птица (джен)

Описание:

Все когда-нибудь умирают. И родители тоже. Ворона не плакала на похоронах отца, дождь заменил слёзы и утопил все чувства.

Вдохновлено композицией:

Наутилус Помпилиус - Одинокая птица

Дождь окрасил всю картину в серое, словно в дурном фильме. Большое количество людей в чёрном, укрытых такими же чёрными зонтами, стояло у вырытой могилы, в которую опускали гроб. Лал Мирч, стоящая в стороне от толпы, пришла вовсе не почтить память погибшего, а поддержать близкую подругу.

С другой стороны от Лал стояла она, Ворона. Стояла без зонта, промокшая до нитки. Она не могла плакать, а так никто не мог бы назвать её неблагодарной дочерью, бессердечной. И хотя безумно больно было, хотелось упасть на колени и разрыдаться от осознания, насколько на самом деле высока потеря, слёзы не текли.

«Может, мне вовсе не больно? — полагала Ворона. — Может, это что-то другое?»

Церемония подошла к концу, люди стали расходиться. В конце концов остались только две девушки, стоящие на расстоянии друг от друга. Лал подошла к Вороне и взяла за руку, молча уводя за собой. Нужно было скорее привести её в номер отеля. Не мешало бы по пути в аптеку заглянуть, так как, если не воспаление лёгких, минимум простуда была обеспечена. Ворона дрожала от холода, губы её посинели, но она будто не замечала своего состояния, послушно ступая за Лал.

Пока набиралась ванная, Лал старательно растирала полотенцем Ворону, стараясь быть к ней как можно ближе: согревая быстрыми движениями плечи и живот, растирала спину. Важно было согреть как можно скорее, вернуть посиневшим губам естественный цвет. Помогла забраться в горячую ванную. Осталась сидеть рядом, держа за руку — чтобы сохранить, чтобы не удумала ничего, оставшись наедине со своими мыслями.

Тепло. Вороне было тепло и приятно. Ей давно не было так хорошо, потому она блаженно закрыла глаза, впитывая ощущения. Рука Лал служила связующим звеном между реальностью и миром грёз, потусторонним для Вороны, потому не было страха исчезнуть где-то там, потерять себя, даже позволив себе на время забыться. И ничего не существовало в тот момент, не имело значение прошлое, ни чьи-либо жизни, ни чьи-либо смерти не могли потревожить разум и сердце.

Лал же хотелось отдать себя всю: она-то умела искренне любить, понимала свои чувства и чувства других. Знала горечь потери… Правда Ворона нередко вводила её в ступор. Ради неё Лал взяла недельный отпуск, несмотря на то, что жила работой. Обычно встречи их были короткими, начинались с разминочных, но жестоких битв, заканчиваясь специфическими беседами за бокалом вина. Расходились не сожалея, зная, что встретятся вновь. Этот раз был иным, особенным.

От ощущения уюта Ворона едва не задремала. Разбудили движения Лал, шампунем намыливавшей голову. Немного массажа с мылом, смывающий всю грязь и усталость душ — и настала пора выходить. Без желания пришлось натянуть махровый халат, чтобы не вызывать у Лал беспокойства.

Как ребёнка, Лал уложила Ворону спать, подоткнула одеяло, а сама легла рядом, накрыв и подругу одеялом, а себя пледом. Ей тоже было хорошо. Неожиданный отпуск по мрачной причине одарил ощущением уюта. В Вороне Лал нашла родственную душу, никогда не существовавшую сестру.

За всё это время никто из них не проронил ни слова.

Не могу выразить иначе (гет, Хибари Кёя/Ворона)

Описание:

Проявление эмоций всегда было слабой стороной вороны. Выразить чувства сухими словами казалось неправильно. Зато можно было сделать что-то. От души. Тем более повод был — День святого Валентина.

Ворона стояла у витрины магазина, пристально смотря на набор для шоколада. Ей не приходилось готовить. Всё, что она умела — убивать. Однако у жизни были свои планы. Она свела девушку с тем, ради кого хотелось научиться бесполезным вещам. Первым она освоила массаж. Это было просто, зная человеческое тело. Ранее она изучала его, чтобы знать, куда бить, чтобы убить мгновенно или нанести максимум повреждений. Теперь же эти знания способны были приносить наслаждение. Однако на практике ей обновлённые навыки применить ещё не удалось. Сложно было направить отношения в нужную сторону.

— Странно. Моё естество продолжает меняться, — говорила она сама с собой, заодно тренируя неродной язык. — Есть ли предел? Стоит ли мне пресечь процесс? Не могу найти подтверждений вредоносности процесса.

Договорившись с собой, Ворона купила набор. Красный от смущения продавец поспешно пробил товар дрожащими руками. Красивые иностранки редко заглядывали в столь небольшой городок, как Намимори: не туристическое место.

Ворона не тратила время напрасно. Придя домой, умывшись и надев фартук, она приступила к работе. Сначала думала воспользоваться купленной поваренной книгой, но на коробке была настолько подробная инструкция, что даже такому неопытному человеку невозможно было не справиться с поставленной задачей.

Первой в ход пошла не самая дорогая кастрюля. Ворона сполоснула её кипятком, чтобы не осталось ни пылинки, ни бактерии. Её шоколад должен был быть идеальным. Раз она не могла в достаточной мере проявлять чувства, своё отношение оставалось показать единственным подходящим способом. Не то чтобы Кёе такие доказательства нужны были. С тех пор, как Ворона попала под крыло десятого босса Вонголы, она хорошо изучила свою цель. Цель, заставлявшую раз за разом чувствовать себя обычным человеком, теряться в сдержанном смущении. И сражаться, как неистовый зверь! Это она любила в Кёе больше всего — его силу и хладнокровие.

Шоколад предпочла натереть, а не нарезать. Ингредиенты замеряла до поразительной точности. Засекала время до секунды. Точно по инструкции. Никаких самовольностей. Она была далека от творчества, от кулинарии. Всё, чего она придумала своего — формочки. Помимо дисциплины Кёя любил своего ручного ёжика, этого Ворона не заметить не могла. Нелепая черта, совсем не подходящая такому кровожадному человеку. Однако раз она была, её необходимо было использовать в своих целях — Ворона наделала множество шоколадных ежат.

— Не будет ли противоречиво их есть? Ролл выращен Кёей-семпаем. Было ли это верным решением? Стоит ли мне использовать оставшийся шоколад для стандартной формы? Необходимо предусмотреть разные исходы.

Стыть в холодильнике шоколаду предстояло долгое время, потому Ворона отправилась на мастер-класс по упаковке подарка, проходящий в честь надвигающегося праздника. Она заранее распределила время, чтобы всё успеть. Запас потратила на перекус, хотя могла обойтись и без него, но тогда бы ей не на что было бы потратить свободное время. Тренироваться без возможности принять душ перед выходом в приличное место казалось неразумным. Читать предпочитала залпом, не отвлекаясь.

Идеально. Имея стимул, Ворона быстро училась, потому два вида одного подарка выглядели ничуть не хуже элитных покупных. Оставалось подарить на следующий день.

Следующий день настал бы быстрее, сумей Ворона быстро заснуть. Глупые мысли терзали сознание. Что если Кёя не примет шоколад? Что если его не удастся встретить вовсе? Почему-то эти вопросы представлялись безумно важными, несмотря на свою бессмысленность. Они не должны были волновать кого-то вроде неё.

— Куда важнее, необходимо благополучно погрузиться в сон, чтобы выглядеть завтра подобающим образом. Подобающим образом? Нелепость. Недосып на заданиях — обычное дело. Кёя-семпай видел меня и в гораздо худшем состоянии. Однако стоит ли мне воспользоваться методом вечернего успокоения? — слушая свой голос, Ворона думала начать считать овец, но вместо них почему-то запрыгали через миниатюрный заборчик шоколадные ёжики. — Результат неудовлетворительный. Будет вернее представить водопад.

Но вместо водопада перед закрытыми глазами пошёл снег. Бесконечная умиротворяющая пелена. Где-то там, вдали, замаячила знакомая фигура, но Ворона уже была на полпути к Морфею, потому не обратила внимания. Благо. Иначе бы сон вновь отошёл на задний план. Ведь мозг упорно продолжал думать о Кёе.

Поймать Кёю оказалось не так сложно, как представляла Ворона. Чисто случайно встретились в коридоре. Тогда же, не говоря ни слова, она протянула упаковку ёжиков. Заметив немой вопрос во взгляде, внесла ясность:

— Хонмей*. На Белый день предпочту книгу. Если так важен белый цвет, то можно в белом переплёте, — выпалила она, стараясь не краснеть. — Если вам не нравится форма, у меня есть стандартная, — поспешила она достать вторую упаковку. В итоге вручила обе. — Ожидаю четырнадцатого марта с нетерпением. Однако мне будет приятно, если наше следующее свидание состоится раньше.

Кёя понимал, что имела в виду Ворона. И желал схожего, точно также не умея выражать верные эмоции, тая сокровенные исключительно внутри. Однако, улыбнувшись, он предложил выход, подходящий для обоих:

— Как насчёт небольшого спарринга. В благодарность, — указал он взглядом на шоколад.

По физическим навыкам Ворона была под стать ему. Уступала в физической силе, но превосходила в ловкости, потому никогда не удавалось нанести мало-мальски фатальный удар. С ней можно было не сдерживаться. С ней можно было быть собой. Совершенно неважным было неумение выражать свои чувства. Если они не могли сделать это в обыденной жизни, с лёгкостью можно было перенести их в драку, понятную им обоим.

— Подтверждаю. Такой расклад является удовлетворительным. После битвы, вне зависимости от её исхода, прошу позволить мне сделать вам расслабляющий массаж.

*

В День святого Валентина в Японии существует традиция, что женщины поздравляют мужчин и дарят им шоколадные конфеты. Поздравляют абсолютно всех мужчин, поэтому выделяют три вида подарков:

Хонмей (Honmei choco) — это традиционные шоколадные конфеты, которые женщины дарят своим возлюбленным. Как правило, это самый дорогой шоколад, красиво упакованный, а зачастую — сделанный своими руками. Ведь именно делая подарок собственноручно, женщина вкладывает в него всю свою любовь и заботу.

Гири (Giri choco) — так называют шоколад, который дарят коллегам, одноклассникам, учителям, знакомым и другим мужчинам, с которыми нет романтических отношений. Название его так и переводится — обязательный шоколад или, иначе говоря, шоколад по долгу службы.

Томо (Tomo choco) — их дарят женщины своим подругам, а название переводится как дружеский шоколад.

Томо и гири всегда дешевле и проще, чем хонмей. В качестве хонмей в Японии очень часто готовят домашние трюфельные конфеты или конфеты из ганаша — Нама шоколад (Nama chocolate). Это очень нежные, даже шелковистые, шоколадные конфеты, которые буквально тают во рту. Настоящий Нама шоколад должен содержать не менее 40% шоколада, 10% жирных сливок и не более 10% воды. Он настолько популярен в Японии, что набор этих конфет часто можно увидеть в сувенирных отделах в аэропорту.

Чёрный Жаворонок и Белая Ворона (гет, Хибари Кёя/Ворона)

Описание:

Однажды Спаннер обратился к Саваде с просьбой приютить его сводную младшую сестру, Ворону. Принять, как убийцу, способную выполнять грязную работу ради семьи. Саваде не хотелось отпускать её одну, потому он предусмотрел напарника на первое время, выполняющего ту же работу.

— Вонгола, я хотел бы, чтобы ты принял в семью мою младшую сестру, — обратился однажды с просьбой Спаннер, представляя хрупкую на вид красавицу-блондинку. В тот момент она, почему-то, напомнила Саваде Кёко.

«Так закрыта, — почувствовал он холодность девушки. — Должно быть, случилось что-то ужасное, что украло у неё улыбку».

— Хорошо, — видя решительный настрой Спаннера, согласился Савада. — Я попробую выбить для неё место секретаря, чтобы не подвергать лишней опасности.

Меньше всего он хотел, чтобы невинные пострадали из-за суровости мафии. Сделать всех счастливыми — такова была его недостижимая цель.

— Нет, ты не понял, — смотрел Спаннер прямо в глаза. — Ей больше подходит серьёзная работа. Она из тех, кто запросто сможет посоревноваться с Варией. Тебе ведь нужен был человек при себе, чтобы не перенаправлять к ним задания?

— У нас уже есть Мукуро и Хибари-сан! И она же!..

— Профессиональный убийца, — перебила его девушка монотонной речью. — Если вы желаете протестировать мои навыки, я могу выполнить любой заказ прямо сейчас. Дайте мне цель, и я приступлю к исполнению немедленно.

В её глазах не было сомнений. Савада даже представить боялся, насколько она была омыта кровью. От её слов и взгляда веяло холодом смерти. Скрестив пальцы под подбородком, создавая опору, он серьёзно посмотрел на Спаннера, задавая всего один вопрос:

— Почему?

Не взять девушку, отклонить просьбу товарища, Савада не мог. Решимость их он принял. Оставалось узнать историю.

Младшую сводную сестру Спаннера звали Ворона. Вернее, это был её рабочий псевдоним. Настоящее имя тактично умолчали. Было странным узнать спустя годы дружбы, что Спаннер — полукровка. Ворона же была русской и по матери, и по отцу. Отцу, имеющему большое влияние на тёмных мира сего. Пыталась она бежать из-под его крыла, почти даже удалось. Однако жизнь оказалась к девушке жестока. Не то чтобы она не заслужила по роду своей деятельности. Но в то же время она была не настолько плоха, как многие члены мафии. Теперь же, нарвавшись на крупные неприятности и вырвавшись из-под опеки отца, вынуждена она была искать новое пристанище. С братом встретилась случайно: словно жизнь преподнесла пряник, после крепкого кнута.

Не желая рисковать жизнью сестры друга лишний раз, он обязал её первое время выходить на задания с Кёей или Мукуро. Дабы не ущемить гордость Вороны, аргументировал тем, что она была ещё стажёром. Во всяком случае в его семье.

* * *

Первое задание не заставило себя ждать…

— Ку-фу-фу, значит, Савада решил обойтись малой кровью? — откровенно насмехался над боссом так называемый хранитель Тумана, глядя на подопечную.

Его улыбка, манера речи и самовлюблённость не нравились Вороне. Категорически. Он напоминал ей другого человека. Человека, которого следовало ликвидировать, но запачкать руки не дали.

«Враг Шизуо-семпая. Такой тип людей, — размышляла она, — подлежит устранению?»

Рокудо Мукуро. Он был опасен. Чудовищно опасен и непредсказуем. Противно скользкий тип, умевший не только манипулировать людьми лживыми речами, но и воплощать в жизнь чужие кошмары с помощью иллюзий. Он был ещё хуже Орихары Изаи, к которому у неё уже давно выработалась неприязнь.

«Неприятно. Обучатся у такого человека неприятно. Находиться рядом — неприятно. И бесполезно».

Как-то старший брат просил не убивать и не калечить своих, даже если очень захочется. Тогда ей показались странными слова, бессмысленными. Как члену семьи, ей следовало избегать конфликтов и оказывать поддержку. Это было очевидно, даже несмотря на то, что командным игроком она не была. Однако теперь Ворона начала понимать смысл сказанного.

«Есть второй вариант. Он опаснее? Даже этот тип признаёт, что, несмотря на негативное влияние, предпочтительнее в роли покровителя. Не понимаю».

Ворона знала ещё слишком мало о Вонголе. Ей не довелось слышать о сильнейшем хранителе Десятого.

Везение было на её стороне. На базе, собираясь разминуться с Мукуро для написания отчёта, не успела она далеко уйти, как встретила его. Леденящий холод серых глаз не коснулся Вороны, был направлен на Мукуро.

Пара обоюдных колких фраз — и атмосфера вокруг мужчин накалилась. Ещё несколько замечаний — и Кёя разложил тонфа одним ловким, невидимым для нетренированного глаза движением. Мукуро лишь усмехнулся, продолжая открытую провокацию. Но вовсе не на неё Кёя повёлся. Он просто хотел, что бы мерзкий иллюзионист захлебнулся в собственной крови!

— Я загрызу тебя до смерти, — хотя голос звучал ровно, в нём было столько жажды убийства, что даже Ворона содрогнулась.

Это чувство… Даже страх, который её когда-то заставила вспомнить Анри, был не сравним с благоговением, что Ворона испытала, находясь совсем близко к битве. Гнев Шизуо был мощным взрывом, быстро затихающим. Неконтролируемым. Кёя же прекрасно владел своими эмоциями, обращая их против врага, атакуя не хаотично и с размахом, а мощно и точно. Настолько мощно, что способен был пробивать стены не хуже Шизуо. Он был истинной машиной для убийства.

«Предел человеческих сил — я так далека от него. Существует ли он вовсе? Так много сильных людей. Шизуо-семпай. Теперь этот человек. Я хочу почувствовать эту силу. Хочу сразиться».

Ворона внимательно наблюдала за битвой, внутренне трепеща. Сама того не понимая, она метнула нож в сторону Кёи, стоило тому открыться для сторонней атаки.

Оба бойца остановились, как только прозвучал звук упавшего на пол металла: нож был с лёгкостью отбит тонфа. Всё внимание было приковано к застывшей Вороне. Первым заговорил Кёя, подозрительно добро-заинтересованно улыбаясь:

— Так ты тоже хочешь поиграть?

Следующая атака должна была прийтись в солнечное сплетение девушке, но она умудрилась уклониться. Её тело реагировало быстрее, чем мозг успевал испугаться казалось бы неизбежного удара. Вслед Ворона контратаковала, вызвав удивление на лице Кёи. Он собирался быстро разобраться с помехой и вернуться к привычному избиению иллюзиониста. Такой прыти от хрупкой девушки он не ожидал. Она не выглядела бойцом, в отличие от той же Лал Мирч. Однако всё ещё была слаба, тем более сражаясь без пламени. Загнанная в угол, она достала пистолет и сделала несколько выстрелов, часть из которых прошла мимо, а часть была сметена тонфа, освобождающим путь к цели. Следующий удар Вороне было не избежать — оставалось только постараться защититься руками. Невольно она закрыла глаза и стиснула зубы, готовясь к боли.

— Немедленно прекратить! — приказал знакомый голос.

Савада встал между Вороной и Кёей, удерживая смертоносное тонфа перчаткой, пылающей оранжевым огнём.

— Босс? — не сразу признала Ворона.

— Сколько уже можно повторять?! Не деритесь в коридоре! — отчитал он парочку. — Похоже, я был прав, отправив тебя с Мукуро, — выдохнул Савада.

Кёя убрал оружие: драться в коридоре и правда было как-то недисциплинированно. Тем более когда пару этажей ниже была замечательная тренировочная площадка с гигантскими стенами, по которым можно было размазать не одного человека.

«Значит, он второй вариант?»

— Прошу вас пересмотреть решение, — незамедлительно среагировала на заявление Савады Ворона. — Хочу просить вас позволить мне проходить стажировку с этим человеком. У него я с большей вероятностью получу ценные знания без перенапряжения нервной системы.

— Быстро меня отвергли, — с улыбкой произнёс Мукуро, не выразив ни капли удивления.

— Должно быть, ты очень постарался, — огрызнулся Савада.

Только сейчас глянул на валяющийся нож. При одобрении задания для Вороны Савада изучил привычное ей оружие, отправив Джаннини на доработку. Нож на полу был специфическим — ни с чем не спутаешь. Ворона использовала его не для самозащиты. Любой из вариантов подразумевал риск.

— Иди за мной, — приказал Вороне.

Кёя и Мукуро проводили их взглядом, затем преспокойнейше прошли в лифт, намереваясь продолжить битву там, где их никто не посмеет прервать. Былая ненависть не кипела уже, как какие-то десять лет назад. Неприязнь осталась, смешанная с презрительным уважением, как и привычка регулярно драться, которую они использовали вместо тренировок.

Войдя в кабинет, Ворона поняла, что больше не было ни пламени, ни перчаток. Зато Савада быстро прятал в карман откуда-то взявшиеся вязанные варежки. Дождавшись, пока босс сядет, Ворона заговорила:

— Могу я запросить устранение Рокудо Мукуро?

— Что?! — поразился Савада. — Нет! Он, конечно, та ещё заноза в одном месте, но он всё ещё важный член семьи.

— Он опасен. Мне приходилось сталкиваться в прошлом с подобным типом личностей, что обернулось масштабной катастрофой для целого района Токио. Рокудо Мукуро ещё опаснее. Высока вероятность, что в будущем он воткнёт вам нож в спину. Более подробную информацию вместе со своими наблюдениями я передам в отчёте.

— Верно, — Савада даже не шелохнулся, однако немного помрачнел, — он из тех, кто предаст и глазом не моргнёт. Но до тех пор, пока я во главе Вонголы, он не посмеет перейти на другую сторону. А с «ножом в спине» я уже как-нибудь сам справлюсь. Для меня убийство — крайний метод, — посмотрел он решительно на Ворону в надежде, что она поймёт. Девушка, для которой убийство не было чем-то зазорным. — Насчёт стажировки у Хибари-сана, — подумав и вздохнув, продолжил: — Не думаю, что это хорошая идея. Хибари-сан всегда сам по себе, он не любит толпы, и когда путаются у него под ногами. Задания он выбирает сам и выполняет по желанию. Или после долгих и зачастую, — поморщился, — болезненных уговоров. Он не будет за тобой присматривать. Тебе толком и работать не придётся. Мукуро же…

— Если я скажу, — Ворона посмела перебить, — что есть риск, что я ликвидирую Рокудо Мукуро на одном из заданий, повинуясь инстинкту, повлияет ли эта информация на ваше решение? — После паузы добавила немного тише: — Такой тип людей мне противен.

— Если продолжишь так необдуманно нападать на Хибари-сана, «ликвидирована» будешь ты, — смерил Ворону строгим взглядом.

— Непроизвольное действие в виду обстоятельств. Больше не повторится теперь, когда я знаю его. Прежде чем я смогу вновь бросить ему вызов, мне предстоит стать значительно сильнее, на что будет потрачено немало времени. К тому моменту я перестану быть стажёром и буду действовать на своё усмотрение, не пользуясь своим положением подопечной.

— Звучит необнадёживающе, — тоскливо заметил Савада. — Но, похоже, выбор у меня не большой. Я сообщу Хибари-сану, что с завтрашнего дня ты под его крылом. Пока отдыхай. Отчёт не обязателен: разведка уже доложила.

* * *

Как Саваде удалось убедить Кёю принять девушку, история умалчивает. Во всяком случае Ворона ничего не знала, даже не подозревала о проблеме. На первое совместное задание отправились на мотоциклах, каждый на своём. Они казались противоположностями друг друга: один брюнет в чёрном и на таком же мотоцикле, другая блондинка в почти полностью белом мотоциклетном костюме. Чуток оранжевого разбавлял её вид, но цвет терялся на обилии белого. Однако оба жизни не чаяли без драки. И убийств. Из крови устилали красную дорогу в будущее.

Чтобы не выдавать себя, часть пути пришлось пройти пешком. Молча. Всю дорогу Ворона не сводила глаз с Кёи, внимательно наблюдая за каждым его движением. Кёя не излучал ничего, кроме спокойствия и хладнокровия.

Заброшенный склад — избитое место для сбора всякого сброда. Те, кто находились внутри, такими и являлись. Ничтожествами, отравлявшими жизнь всем, как простым людям, так и мафии. Переговоры с ними результатов не дали, перевоспитывать их возможным не представлялось. Наркотики, шантаж, убийства и изнасилования — везде преуспели. Савада пытался решить проблему малой кровью, но после того, как до него дошла информация о погибшем от насильной передозировке ребёнке, он без сомнений одобрил акт об уничтожении. Когда-то он был готов спасать любого негодяя и беспокоиться за его жизнь. Теперь же он вырос и осознал, что чистки необходимы.

— Тот, что в центре, — тихо говорила Ворона, глядя через бинокль в разбитое окно, — наша цель. Ещё две цели находятся в метре от основной. Пятая и шестая курят снаружи. Предлагаю начать операцию после их присоединения к группе, блокировать вероятность, что какая-либо из целей скроется из зоны ликвидации.

Кёя ничего не ответил. Он планировал просто войти с главного входа, попутно уничтожив и охрану, и курящих.

— Об остальных в приказе информации не обнаружено. Допускается ли их устранение в процессе зачистки?

— Делай, что хочешь, — ровно ответил Кёя. — Я убью любого, кто посмеет приблизиться.

— Тогда я устраню их до момента, когда у вас появится возможность это сделать.

У неё не было шанса. Кёя единолично уничтожил всех. Первые две цели пали с переломанными черепами, охрана не успела моргнуть, как было перерезано каждому горло шипами. Ударами столь быстрыми, что они даже не успели понять, что именно их убило. Внутри же Кёя устроил настоящую мясорубку, вихрем из острых цепей уничтожая мелкую сошку. Основной цели был уготован удар в сердце большим шипом на основании тонфа. Ворона даже подойти не могла, не рискуя быть убитой.

— Нечестно, — тихо негодовала Ворона, не проявляя при этом никаких видимых эмоций, будто просто констатировала факт, — вы не оставили мне ни одного.

Кёя не сдержал лёгкую усмешку.

— Не ты ли говорила, что собираешься уничтожить всех, до того как у меня появится шанс загрызть их до смерти?

Вороне нечего было ответить. Кёя был прав, она сама была виновата, что не успела ничего сделать. Зато ей удалось увидеть нечто бесподобное. Не ложь и не иллюзию. Лишь чистые человеческие навыки и силу. Кёя всё больше завораживал её.

— Могу я рассчитывать на возможность проведения совместной тренировки? Пусть пока не насмерть, я хотела бы испытать вашу силу на себе. Не имеет значения, если впоследствии мне придётся провести часть времени в больничном отделении.

Она уже проявила себя, однажды обнажив клыки. Однако пала бы слишком быстро, не вмешайся Савада. Она была слабой. Но определённо не травоядной.

— Ты уже проиграла, продержавшись меньше минуты, — напомнил Кёя.

— Подтверждаю. Однако я всё ещё хочу сразиться с вами. В этот раз я учту свою ошибку и приму к сведению новые данные, — краем глаза посмотрела она на изменяющиеся тонфа. — Не могу гарантировать, что доставлю вам достаточное удовольствие, но, определённо точно, в этот раз я буду способна продержаться дольше.

«Я хочу вас уничтожить».

Ворона выглядела забавной зверушкой. Котёнком, только научившимся выпускать острые как бритва когти. Она ещё цеплялась ими за ковёр и занавески, но отчаянно желала пустить в ход при любой возможности. Кёя не стал ей отказывать.

* * *

Первая тренировка разочаровала Ворону: она не продлилась и десяти минут. К тому же Кёя над ней сжалился, остановив тонфа перед самым лицом. Он вообще оказался на удивление джентльменом, никогда в лицо не целясь, кроме финального удара.

— Я стану лучше! — пообещала Ворона, тяжело дыша.

Её раздражало, что её оппонент ни капли не запыхался. Её раздражала собственная слабость: она не нанесла ни одного удара. И она хотела ещё! Она хотела продолжения, насколько бы безнадёжным оно ни было. Однако понимала, что получит гораздо большее удовольствие, если сразится позже, став сильнее.

Они сражались практически ежедневно. При любой удобной возможности Ворона наблюдала за битвой своей цели с Мукуро. Училась, наблюдая, а затем обращая свои знания в оружие. Упорным изнуряющим трудом она добилась внушительных результатов: спустя несколько месяцев Кёя не смог одолеть её за первые полчаса. Ворона сделала ставку на свою ловкость, чаще уклоняясь, стараясь теряться из поля зрения противника, чтобы получить шанс ударить исподтишка. Она выжидала. Продолжала изучать. Однако всё ещё сражаться наравне не могла — Кёя прижал её к стенке, пробивая рядом с головой крепчайший бетон.

— Ты мертва, — прокомментировал он как обычно.

Ворона дрожала. Нет, не от страха, от восторга. Никогда в жизни она не испытывала подобного наслаждения. Зрачки её были расширены, а дыхание учащено не только из-за физической активности. Она смотрела в серые глаза с упоением, чувствовала его будоражащее дыхание. И чувствовала, как становилось влажным нижнее бельё. Впервые битва была настолько великолепна, что Ворона испытала иной вид возбуждения, сама того не осознавая.

Кёя собирался уйти, но Ворона поймала его, крепко вцепившись в рукав.

— Нет! Я хочу ещё!

Кёя смерил её взглядом. Непривычный румянец бросился в глаза. Девушка вела себя странно, потому Кёя решил на всякий случай температуру, приложив руку к её лбу, второй проверяя свой. Жара не было. Немного повышена, что для недавно сражавшегося человека было нормально.

— Моё состояние удовлетворительное, — поняла, что делал Кёя Ворона. От ощущения его руки на своём теле ещё сильнее бросило в жар. — Я хочу…

«Я хочу вас… уничтожить?» — замялась она. Прямо в тот момент она хотела вовсе не уничтожить его.

Ошарашенно коснувшись руки на лбу, беря её в свою ладонь и опуская, она продолжала с удивлением смотреть на Кёю.

«Я в замешательстве. Ничего не указывало, что я способна испытывать подобные чувства. Что я должна делать? Следует ли мне придерживаться изначального плана? Если я уничтожу его, это чувство пройдёт?»

— Кажется, я хочу вас, — неуверенно произнесла Ворона, сама не веря в сказанное. — Что мне следует делать? Имеет смысл дать развитие этому иррациональному чувству или же предпочтительнее вариант однажды убить друг друга?

— Это угроза? — спокойно поинтересовался Кёя, почти не выразив удивление.

— Не могу ответить корректно на вопрос, так как не имею представления о своих дальнейших в планах в виду неожиданного открытия. В зависимости от моего решения, вполне возможно, мои слова превратятся в угрозу.

— Ты интересная, — улыбнулся Кёя, осторожно проводя по румяной щеке Вороны, не сбрасывая так и не отпускавшей руки.

— Могу я расценивать ваши слова как комплимент и одобрение на дальнейшее разрешение проявления неподобающих ситуации эмоций?

— Посмотрим, — почти утвердительно ответил Кёя, затем улыбнулся и добавил: — Не могу ответить корректно на вопрос, — Ворона дёрнулась, — я не рассматривал подобный вариант развития событий. Вполне возможно он будет мне интересен.

Ворона приоткрыла рот, не зная, ликовать ей или не было повода.

— Поцелуй, — вырвалось само собой. И внезапно накатило смущение, из-за чего Ворона отвела взгляд. — Позвольте мне узнать, на что похож поцелуй.

Ни когда читала книги, ни когда видела влюблённые пары, Ворона не воспринимала поцелуй, как нечто особенное. Казалось, при необходимости, выполняя задание, она запросто могла поцеловать другого человека. Теперь же она испытывала трепет и страх. Нерешительность.

Понаблюдав немного за реакцией девушки, Кёя задумался. Ворона была особенной, без сомнений. Она была беспощадной убийцей, не блещущей разнообразием спектра эмоций. Впервые она выглядела обычной девушкой, несмотря на то, что буквально несколько минут назад отчаянно сражалась не на жизнь, а насмерть. Смогла даже пару раз задеть его. И определённо она продолжит свои тренировки. Милая и жаждущая крови. Кёя думал недолго, мысли пролетали быстро. Для Вороны прошло всего мгновение, прежде чем он приблизился, аккуратно поднимая её лицо за подбородок, затем нежно целуя.

Ворона ждала агрессии, животной страсти. Кёя был зверем. Они оба были. И оба были с друг другом нежны, с не меньшим наслаждением отвечая на ласку. Которая продлилась недолго: Кёя вновь прижал Ворону к стене, уже целуя более отчаянно и грубо, опуская руку к талии.

— Нам стоит попробовать, — с трудом прервался Кёя, понимая, что желание Вороны обоюдное.

— Моя комната находится на этажах выше. Если желаете развеять сомнения в скором времени, мы можем ей воспользоваться.

— Нам нечем предохраняться.

— Я проходила медицинский осмотр перед вступлением в семью. Тесты не выявили патологий. За прошедшее время приобрести инфекцию мне было неоткуда. Вы тоже не похожи на человека, проявляющего тягу к беспорядочным половым связям.

— Однако мы собираемся довольно бездумно заняться сексом.

— Таковы обстоятельства. Мы не обладаем над ними властью.

Не хотелось терять настроение. Не хотелось потом идти на попятную, утверждая, что виноват мимолётный порыв. И Кёя, и Ворона мыслили достаточно трезво, чтобы взять ответственность за свои действия.

— Вход в одно из моих убежищ недалеко. Возможно, даже ближе, чем твоя комната, — шепнул он над ухом. Развернувшись, держа Ворону за руку, повёл за собой. Не глядя произнёс: — Я возьму ответственность за вероятного ребёнка: сдерживаться не стану, — предупредил.

— Я не рассчитывала стать матерью, потому у меня нет подходящих навыков. Но у меня достаточно знаний, чтобы это исправить. Ваш ребёнок будет в надёжных руках независимо от того, случится ли это в скором времени или запланированно в будущем.

Даже если исход предполагал беременность, Ворона была готова к последствиям. Останавливаться не имело смысла. Гены Кёи были превосходными. Он был сильнейшим, она стремилась преодолеть человеческие пределы — их ребёнок должен был стать совершенством.

«Да, определённо точно. Правильный выбор».

Вороне даже захотелось, чтобы ребёнок был зачат. Именно в этот раз, чтобы наверняка.

«Я — убийца. Может ли убийца быть хорошим родителем? Я даже толком не умею любить».

Кёя притормозил, почувствовав промелькнувшую нерешительность в Вороне.

— Мы можем повременить, если ты не готова, — повернулся он к ней.

— Я готова и жду акта соития с нетерпением. Снижение моей скорости связано с мыслительным процессом и анализом будущего. Я пришла к выводу, что мне необходимо научиться любить, чтобы ребёнок был счастлив.

Счастлив… Кёя даже не задумывался об этом. А ведь желание сделать своё чадо счастливым — естественно. Ворона была ещё холоднее его, но именно она задумалась первой. Её хотелось обнять. Приходила уверенность, что им будет достаточно просто сидеть рядом в обнимку, чтобы испытывать эмоции, наслаждаться обществом друг друга. Кёя убедился, что дать ей шанс было правильным выбором.

— Когда ты станешь сильнее и вызовешь меня на бой до смерти, я откажу, — произнёс он, мягко улыбаясь.

— Почему? — готова была расстроиться и разозлиться Ворона.

— Потому что счастливый ребёнок должен расти под опекой обоих родителей.

Стало неважным, будет ли ребёнок зачат в этот день или в другой. Он будет. Когда-нибудь. И они будут готовы к его рождению. Сделают этот мир чуточку лучше к его появлению. Станут лучше сами. Свою работу не бросят, слишком уж любили её, зато научатся чему-то новому. И будут счастливы вместе.

— Тогда я ещё сильнее хочу, чтобы вы не сдерживались. Ни в этот раз, ни в последующие. И я больше не уверена, что желаю битвы насмерть с вами, однако меня всё ещё интересуют человеческие пределы и битва с вами.

Станет ли их ребёнок таким же неправильным, как и они? Смогут ли они передать ему свои чувства? Будут любить друг друга до самой старости или это чувство так и останется запредельным? Даже если они так и не совладают с понятием «любовь», у них останется уважение и привязанность, животная страсть и понимание друг друга. Этого будет достаточно для создания крепкой семьи. Крепче, чем у напыщенных парочек, на каждом шагу кричащих о любви и морали.