Древо Ада

Глава 1. Дважды выжившая

В Ад попадают грешники, такие как я, например. Но, как выяснилось, не на всех обращают внимание. Мне посчастливилось попасть в огненную бездну в разгар какой-то крупной склоки между демонами. Поторопившись скрыться от их свирепых глаз, нырнула в небольшое отверстие, из которого вытекала жёлто-коричневая жижа, абсолютно омерзительная как на вид, так и на запах. Очутилась я в узком тоннеле, и в нем можно было передвигаться лишь ползком. Каменные стенки оказались сплошь покрыты этой слизью, режущая ноздри вонь стала ещё острее, потому как в тоннель поступало только обжигающее дыхание адской лавы. О лёгком дуновении прохладного ветерка оставалось лишь мечтать.

Я не помнила, кто я, почему здесь оказалась и откуда у меня такое стремление выжить. Знала лишь то, что нужно продолжать ползти, стирая локти и колени в кровь о грубый каменный покров, вдыхая пары гнойной жижи. Ползти по этой клоаке Ада, содрогаясь от рёва чудовищ, что с каждым рывком вперёд отступали на шаг назад.

В момент, когда мои руки уже напоминали плохо прокрученный фарш, а на пальцах не хватало трёх ногтей, левая рука, предательски содрогнувшись, проскользила по тёплой жидкости, а лицом я впечаталась в копошащуюся серую ленту. Со стоном перекатившись на бок, отцепила от волос наполовину разложившиеся кишки, набитые трупными червями. За пазухой что-то неприятно кололо и саднило. Быстро нашарив источник неудобства, вытащила то ли деревянный, то ли костяной кинжал. То же мне оружие... И всё это было только началом подобных сюрпризов. Передохнув, даже не пытаясь привести мысли в порядок, машинально сунув кинжал обратно на пояс, продолжила путь по тоннелю, который начал подниматься вверх.

Если бы не участившиеся столкновения с гниющими внутренностями, я, скорее всего, обрадовалась бы подъему. Запах разложения, трупных паров, уже не вызывал у меня прежнего отвращения, ибо людям свойственно привыкать ко всему. Точно не знаю, сколько я уже здесь: час, день, неделю? В любом случае, достаточно долго, чтобы начать думать: "А не это ли наказание? Вечность копаться в дерьме, как червь, с мечтой хоть раз увидеть солнце".

Изредка делая передышки, медленно, но верно я всё же поднималась. Невидимый кнут подгонял меня даже в моменты короткого сна, когда удавалось упереться ногами так, чтобы не скатиться. Дважды меня сносило достаточно далеко вниз, из-за чего, с проклятиями в голове и слезами на глазах, приходилось проделывать потерянный участок пути заново. Сложнее всего было сохранить позицию, когда откуда-то из глубин раздавался бешеный раскатистый рык, настолько мощный, что стены маленького тоннеля ходили ходуном, а сверху непрекращающимся потоком на меня летели липкие внутренности, грозясь смести в самое начало пути, выкинув к центру бездны. Только уняв дрожь от пережитого, тщательно собравшись с силами, я карабкалась с ещё большим остервенением.

И вот, после очередного сотрясения и волны субпродуктов, страх выгнал меня на поверхность следующего помещения. Правда, чтобы попасть в него, мне пришлось с головой погрузиться в гнойную жижу, дабы пробраться под толстой решёткой, перекрывающей выход из тоннеля.

Огромное пещерное озеро было испоганено сваленными в него горами трупов, превративших некогда кристально чистую воду в неаппетитную кашу, что и смазывала стенки злополучного тоннеля. То тут, то там на поверхности плавали распухшие конечности, от которых я брезгливо шарахалась. Мне начало казаться, что вот-вот это водяное кладбище оживёт и мертвецы потащат меня на дно, которое мерцало кроваво-красным светом, напоминая, что я всё ещё в Аду. И, действительно, я чуть не позабыла, где нахожусь, потому как уже давно не было слышно воплей грешников, рычащих голосов адских отродий, клокочущего бульканья вечно раскалённой лавы.

Застыв на месте, я пыталась сообразить, как же пересечь это трупное болото. Здесь, у стока, по которому я поднялась, вода, если так можно выразиться, была более или менее разряженной. Но чем дальше к середине, тем плотнее становилась эта омерзительная субстанция, по консистенции напоминая слипшуюся кашу. Сунусь туда — засосёт.

Меня отвлекло назойливое жужжание прямо над головой. Подняв взгляд, я заметила муху размером с добрый кулак, с красно-чёрными жилистыми крыльями и белёсыми выпученными глазищами. Насекомое металось по какой-то особенной для него траектории, отплясывая вокруг моей головы дёрганный танец, понемногу приближаясь. Желая отпугнуть муху-переростка, я брызнула в неё водой как раз в тот момент, когда она уже ринулась ко мне, нацелившись в лицо. Ни одна капля не достигла насекомого, но все же оно вдруг остановилось буквально в сантиметре от моей руки, которой я инстинктивно прикрылась. Лупоглазый монстрик, обиженно жужжа, пару раз подпрыгнул на месте, пометался влево-вправо и вдруг взмыл под самый потолок, устремившись по необычайно важным делам. Убирая руку от лица, я мельком глянула на покрытую грязью, слегка истрепавшуюся кожаную ленту, с поцарапанными позолоченными бусинами на завязках. Слабые отголоски воспоминаний нашептали мне о необычайной важности этого простенького браслета.

Тем не менее, этот аксессуар не сможет вытащить меня отсюда. Нужно было что-то придумать и как можно быстрее: под водой некто уже пару раз задел меня за ногу, даже попытался впиться беззубым ртом в ступню.

Обшаривая взглядом пещеру, освещённую лишь мерцанием огненных кристаллов на дне озера, я наткнулась-таки на то, что вполне сошло бы за нить Ариадны: чуть левее, из воды поднимался трос, ведущий куда-то наверх под затененный мраком пещерный свод.

Я плавно двинулась к намеченной цели, стараясь как можно меньше баламутить воду и не плескаться. Но назойливое пощипывание ноги порядком изводило нервы, а это не прибавляло аккуратности моим действиям. Схватившись наконец за трос, я с проклятием отметила, что он также весь в слизи. Она сделала мой подъём невероятно сложным, фактически непреодолимым. Бессчетное количество раз я скатывалась вниз, будоража воду, снова и снова...

Немалыми усилиями мне удалось очистить трос ровно на половину: чем выше он поднимался, тем менее скользок становился. И всё же оставался последний опасный участок. Сорвусь с него — угожу в самый центр озера, где меня неминуемо засосет. Один раз я уже упала на достаточно уплотнённый участок и немало распаниковалась, почувствовав, что жидкость с причмокиванием начинает заволакивать в свои сосущие объятия.

Цепляясь руками и ногами за спасительный, как я надеялась, металл, осторожно пробиралась всё выше. В какой-то момент мне показалось, что очередное и на этот раз окончательное падение неминуемо: ослабевшие, израненные пальцы соскальзывали с поверхности, а ноги, из-за одеревеневших мышц, не желали слушаться.

Перед основным препятствием я помедлила, зачем-то задумавшись: "Куда и к чему я так стремлюсь? Что за цель тянет меня вперёд? Ведь куда проще вверить себя в объятия смерти, нежели бессмысленно бороться...". Во мне взыграло желание получить ответы на эти вопросы, оно же и заставило продолжить путь, вопреки протестам израненной, измождённой плоти.

Забыв о том, что поджидает меня внизу, цепляясь за трос с небывалым остервенением, всё же миновала опасный участок, и теперь оставалось взобраться лишь на несколько футов выше. Наконец вместо троса моя рука нащупала тёплый камень, по своему рельефу напоминающий пемзу. Под ногами расположилась довольно просторная площадка, на которой я мгновенно и с величайшим удовольствием растянулась. Перед тем как выяснять, куда идти дальше, мне захотелось проводить проделанный путь. Отсюда, с высоты, всё казалось немного меньше, а сам подъём чудился вполне простым, разделайся я с ним с первого раза. Многочисленные падения и копирующие одна другую попытки окончательно меня обессилили.

Я понимала, что это неблагоразумно закрывать глаза, лёжа на самом краю площадки и, тем не менее, ничего не могла с собой поделать. Когда усталый сон заполучил мой разум, неприятное пощипывание ноги вновь повторилось. Будучи в воде, я убеждала себя, что это лишь разыгравшаяся фантазия. Но теперь, глядя на белесую полупрозрачную пиявку, присосавшуюся к лодыжке, я скорчилась. Это же надо нафантазировать столько глупостей, нагнать страху, чтобы в итоге встретиться с каким-то скользким червяком! Паразит оказался на удивление упорным и долго сопротивлялся моим попыткам отодрать его от ноги. В конце концов мне удалось отцепить его, после чего набухший от крови червь полетел в стену. Мягкое тельце лопнуло, буквально взорвалось от удара о камень и растеклось кроваво-молочной кашей. Только я хотела рухнуть обратно на обе лопатки, как стены пещеры заходили ходуном, с потолка посыпалась пыль и мелкие камни, а жижа в озере пошла крупной рябью. С клокочущим бульканьем из трупных глубин вырвалось омерзительнейшее чудовище: громадный червь чёрно-бурого цвета, с бледным серым брюхом, светящимися алым, причудливыми рваными узорами на боках. Монстр извивался в воздухе, мотая крошечной суженной головой влево-вправо, хлопая по воде хвостом с присоской, разбрасывая плавающие останки во все стороны. Кажется, мамочка-червяк прогневалась из-за того, что я превратила её малютку в пюре.

Выбора у меня не оставалось, потому я тихонько поползла к новому тоннелю, прямо над которым был закреплен трос. Но бесшумно мне это сделать не удалось: ногой я столкнула пару камешков с площадки, и они звонко плюхнулись в воду. Истеричные метания чудища прекратились, а я всем телом почувствовала на себе взгляд пяти пар глаз. Стараясь не растерять немногочисленные крохи самообладания, я развернулась к червю, чья узкая морда уже нависала надо мной, так близко, что можно было рассмотреть на кольчатом теле крупные железы, выделяющие слизь. Исходящий от неё едкий запах, заставил меня поморщиться, ибо был стократ гаже, нежели тот, что царил в тоннеле. Чудище замерло, словно принюхиваясь; в какой-то момент блестящие глазёнки остановились на пятне, которое некогда было детенышем. Оно однозначно хотело найти того, кто совершил преступление, высосать всю кровь до капли или же проглотить виновного целиком. Вот ведь я! Но червь не реагировал, даже когда я помахала рукой в нескольких сантиметрах от него, при этом бусины на браслете как-то чересчур звонко брякали. Вещица вновь привлекла мое внимание, и, принявшись разматывать кожаную ленту, я отступила подальше от червя. Но стоило мне раскрутить последний виток, как паразит вперился взглядом точно в меня и взревел, обнажая переднюю присоску, под которой покоился зубастый рот. Всего три клыка, зато острые и длиной с мою руку, повергли меня не только в ступор, но и панику, а чудище с торжествующим рыком всё приближалось...

* * *

Я болталась в кишечнике этого монстра неопределенное количество времени. Мне повезло, что и в аду у паразитов пищеварение такое же заторможенное. Однако сейчас меня больше волновала проблема перемещения червя, а не мое медленное, но неминуемое переваривание. Монстр активно двигался куда-то, отчего желудочный сок плескался, а я качалась на его волнах. Несколько раз пыталась выбраться, неважно, через какую часть — переднюю или заднюю — все попытки кончались полнейшим провалом. Я словно была в наглухо завязанном мешке.

Происходящее всё больше напоминало страшный сон, сливалось с безумием, ввергая мой обессилевший разум в пропасть безысходности. Единственное, над чем я раздумывала до сих пор — красная лента, которую я умудрилась не выпустить из рук, когда червь меня заглотил.

Через какое-то время у меня появился гость — разрубленный пополам демон с вывалившимся языком и болтающимся на зрительном нерве глазом. Его общество я оценила, даже пыталась вести беседы. Мне, естественно, не отвечали, зато, перекошенная смертью морда казалась до жути смешной. Будто бы демон навеки застыл с озорным оскалом на лице.

Вскоре "частичных" гостей у меня прибавилось. То руки, то ноги, то головы... Настоящее ассорти и радость для мясника или патологоанатома. Последнее словечко напомнило мне, что явилось из прошлой, забытой жизни, но детали не пришли... И незачем им возвращаться. Вдруг в моём прошлом было нечто светлое, радостное? А так, не помня ничего и не зная, можно и умереть: жалеть-то не о чем и не о ком...

С шипением в наш мешок с бульоном ворвался самый настоящий кислотный душ, забрызгал моего собеседника и тот растаял прямо на глазах. Несколько капель попали на мою размокшую, ставшую нежной и немного рыхлой, кожу и прожгли её до кости. Мне удалось увернуться еще от двух впрыскиваний катализатора пищеварения, но как бы я ни уклонялась, кислота всё же достигала меня, хоть и в небольшом количестве. Судя по тому, как активно пульсировали железы, стреляющие этой гадостью, — третье орошение будет последним. Я ткнулась лбом в липкую стенку желудка, закрыла глаза, шумно вдохнула напоследок...

И тут со звоном, в паре сантиметров от моего лица, плоть пробил широкий клинок с раздвоенным концом и лицами духов, навеки застывших в безмолвном крике. Я только открыла рот, чтобы наконец взвизгнуть, но тут меня выкинул наружу поток накопленного этой тварью в пищеводе, вырывающийся из драной раны: тот, кто владел мечом, искусно распорол бледное брюхо. Нахлебавшись этой дряни, проскользив на несколько метров вперёд, я врезалась во что-то твёрдое спиной, отчего мигом закашлялась, исходя на сопли и слюни: концентрация кислоты в желудочном соке была не очень велика, но, тем не менее, опалила мои внутренности не хуже огня.

Послышались голоса, но не рычащие и клацающие как у демонов. Говорили на абсолютно незнакомом мне языке, кажется, двое мужчин и одна женщина. Было похоже на то, что они спорят, но я была не уверена. Вообще мне чудилось, что все это какой-то мираж, наваждение, а на самом деле паразит давненько меня переварил.

— Может, вы отвлечетесь? — раздался спокойный голос прямо надо мной.

Голоса смолкли, а я почувствовала, что незнакомец, поддев носком ботинка, переворачивает меня на спину. Что-то подсказывало мне не открывать глаза, но веки распахнулись сами по себе, открывая взору склонившегося надо мной мужчину с темными волосами и в маске, выполненной из кости. Его глаза, похожие на мерцающие угли, тщательно изучали меня, в то время как я не могла оторваться от тонкого, относительно свежего шрама на бледной шее незнакомца.

— Чем озадачен, брат? — послышался бойкий голос, и тут же надо мной склонился очередной незнакомец, тоже в маске, только металлической. — Ну, привет. Ты кто? — спросил он, обращаясь уже явно ко мне.

Я попыталась приподняться на локтях, но в плечо уперлась рука, не позволяя сдвинуться и на дюйм, а горла коснулась сталь. Незнакомец, подошедший вторым, отпрянул и с наигранным, как мне показалось, недоумением спросил:

— Смерть, ты сдурел? Боишься девчонку?

Внезапно бледнокожий пленитель схватил меня за руку, на которой был намотан кожаный браслет, и помахал ею перед братом.

— Война-а, — нараспев протянул мужчина в металлической маске, подзывая неудосужившегося взглянуть на находку верзилу в красном капюшоне.

"Что за имена такие — Смерть, Война?" — удивлялась я, не понимая, чего ещё ждать от этого непредсказуемого сна.

Из-за того что меня удерживал этот, хм, Смерть, я не могла толком разглядеть приближающегося тяжелым шагом Войну. Подле моих ног в золотистый песок вонзился тот самый меч, распоровший червя, даровавший мне свободу. Отлично, значит, я в долгу у этого громилы. "Снова", — эхом пронеслось в голове, отчего по телу прошел холодок.

— Если ты о чём-то умолчал, брат, — ледяным тоном начал Смерть, взяв меня за челюсть и развернув лицом к Войне, — лучше начинай рассказывать прямо сейчас. Что ты сделал ради её воскрешения?

На суровом лице младшего Всадника не промелькнуло ни единой эмоции, а белые глаза взирали абсолютно бесстрастно. Кое-какие фрагменты, связанные с ним, сейчас отчетливо мелькали у меня в мозгу, в то время как Война жёстко ответил:

— Нет мне до неё дела, я вообще вижу эту женщину впервые. Сам разбирайся.

Я наблюдала, как Всадник, закинув меч на плечо, движется обратно к поверженному монстру. Забыв про лезвие у горла, я подскочила вслед за ним, но сильно пошатнулась, вдобавок ко всему клинок слегка оцарапал кожу. Меня мотало из стороны в сторону как пьяницу, но худо-бедно сфокусировавшись и уловив нужный ритм, я продолжала топать за Всадником, непослушными заплетающимися пальцами стягивая браслет. Позади раздавались мерные, тихие шаги — Смерть не отставал.

— Война, — прохрипела я обессилено, а прежней надменности в голосе как и не бывало. — Это твоё.

Всадник резко обернулся, поглядел на меня, на браслет, затем снова на меня.

— Фрейя?..

Глава 2. Давнишний недруг

Всадник сделал пару шагов мне навстречу, как вдруг из-под земли выпрыгнула женщина, изящно приземлившись на одно колено. Плавно поднявшись на ноги, уперев одну руку в бок, она изрекла:

— Проход завален. Нужно было дождаться, пока червь выползет из своей норы полностью и тогда рубить. Хвостом он снес все подпорки... Это ещё кто? — удивилась женщина, указывая на меня рукой, закованной в когтистую латную перчатку. Но стоило ей заметить браслет, который я протягивала Войне, миловидное личико перекосила жуткая гримаса ярости. — Ты говорил, что она мертва, Смерть!

— Остынь, Ярость, — шутливым тоном заметил тот Всадник, что носил металлическую маску. — Глянь на нее: она и мухи не обидит в таком состоянии.

— А если её опять послал Совет? Тебя не смущает, что эта вредительница дотянулась до одного из нас? Как мы тогда попадём в бездну, если с одной стороны будем зажаты демонами, а с другой Советом? — Голос женщины из пронзительного визга перерос в угрожающий шёпот. В этот момент она была подобна королевской кобре, готовящейся к молниеносному удару: такая же опасная и смертоносная.

Пока я наблюдала за кусающимися между собой Всадниками, Смерть обошел меня, одарив при этом строгим взглядом, словно я маленькая нашкодившая девчонка, и направился расцеплять родню. Война поглядел на спорщиков, покачал головой и отправил меч за спину, который с легким звоном сцепился с креплением. Пошарив на поясе, Всадник выудил продолговатый кристалл ярко-зелёного цвета и вложил мне в руки. Я задумчиво покрутила его, не понимая, что с ним делать, и вопрошающе уставилась на Войну. Выдохнув, мужчина слегка надавил мне на пальцы, а камень начал крошиться под ладонями. Изумрудного цвета пыль окутала меня, мерцая и переливаясь. Стоило залюбоваться этой волшебной красотой, как с лёгким хлопком всё прекратилось. Ощущение лёгкости накрепко засело в моем теле, которое чудесным образом исцелилось.

— Что это было? — выдохнула я, осматривая руки, проверяя подвижность пальцев.

— Эссенция жизни, — кратко пояснил Война, глядя куда-то перед собой.

Между нами повисло молчание, неподалеку было слышно, как Смерть что-то тихо объясняет своим собеседникам. День клонился к закату, так что на песчаную пустыню медленно, но верно опускались сумерки. Ни дуновения ветра, ни прохлады, ни жары: ничего из этого не ощущалось в неподвижном воздухе, что абсолютно странно для такой местности. Например, сейчас, к ночи, в пустыне должно было значительно похолодать. Я поёжилась от напавшего внезапно ощущения тревоги.

— Где мы? — осторожно спросила я у Войны, наблюдая за его реакцией. Мне удалось вспомнить обстоятельства, при которых он отдал мне браслет. Тогда я ударила его, а как выяснилось позже, чудом не раздробила кости до состояния порошка, отделавшись лишь трещинами.

— В Небытии или по-другому Безвременьи.

"Конечно, теперь мне все ясно", — фыркнула в мыслях я, дивясь такой немногословности.

— Расскажешь, чего это они, — я указала кивком головы на Смерть и всё ещё психующую даму, — зубы в мой адрес скалят?

Война посмотрел на меня как на сумасшедшую, а суровое лицо наконец-то пробило нечто вроде удивления. Пришлось объясняться, подавив желание сбежать куда подальше от прожигающего взгляда:

— Да, я ничего не помню. Пару мгновений назад я осознала кто ты, а начиная от моего пробуждения в Аду и заканчивая этим моментом — полный провал...

— Ад? Мне показалось, или кто-то действительно упомянул бездну? — К нам бодрой походкой приближался Всадник в металлической маске, и, зуб даю, улыбался под её покровом. Война, надо отметить, тоже насторожился, когда я сказала о пробуждении.

— Как ты туда попала? — сложив руки на груди, спросил он.

— Не знаю. Открыла глаза, а вокруг огонь да демоны. Может, я умерла? Вроде бы только после смерти попадают в преисподнюю.

— Там тебе и место, — огрызнулась подошедшая рука об руку со Смертью женщина.

— Ярость! — одернул сестру старший Всадник и обратился ко мне: — Я хочу знать всё, что ты там видела и как выбралась.

Меня не радовала перспектива вновь взбудоражить пережитое. Особенно не хотелось копаться в мозгу, в поисках мельчайших деталей и подробностей, которые наверняка запросит этот Смерть. А вот то туманное, не желающее открыться, прошлое, я бы с радостью извлекла из задворок памяти, лишь бы понять, за что на меня точат вилы. Эта Ярость смотрела на меня так, будто я жалкая серая мышь или какое-нибудь назойливое насекомое. Мысль насчёт серой мыши закралась в голову на автомате, потому как наряду с прекрасной Всадницей я однозначно меркла и бледнела. Даже если я отмою всю грязь, расчешусь и сменю одежду на более откровенную — всё равно не сравнюсь с ней. Отсюда и зависть. Огромная-преогромная, чисто женская. И вряд ли она ерепенилась из-за того, что я проигрывала ей по всем параметрам.

Кажется, я напакостила в прошлом их странной семейке, оттого-то меня недолюбливали как минимум двое — Смерть и Ярость. "Отлично, буду держаться ближе к Войне и, как его там... Раздору, да". На автомате я отступила от Смерти на пару шагов назад, глядя ему прямо в глаза, подумав также о том, что, вероятнее всего, ещё жива лишь потому, что у меня есть информация. Она, по правде сказать, являлась самой настоящей пустышкой: вряд ли Всадникам поможет мой чудесный рассказ. Время нужно было растянуть, и желательно до тех пор, пока я не сориентируюсь в ситуации и самой себе. Решив надавить на жалость, я произнесла:

— Я расскажу вам четверым всё, но только не здесь. — Мой взгляд метнулся к поверженному паразиту, задержался на луже слизи размером с добрый бассейн. — Тут воняет, и я не хочу больше видеть эту мерзость, — плаксивым голосом простонала я, прикрыв нос тыльной стороной ладони, якобы сдерживая рыдания.

Раздался звонкий, с ледяными отголосками, смех: Ярость сочла мое поведение забавным. Повеселившись вдоволь, Всадница призвала своего скакуна, и, взбираясь в седло, насмешливо высказалась:

— Недотрога.

Внутри я возликовала, когда остальные вскочили в сёдла. У меня возле носа простёрлась раскрытая ладонь, протянутая Раздором:

— Позвольте подвезти вас, милая дама?

Продолжая играть роль "умирающего лебедя", дёргано кивнула в ответ, а в следующее мгновение уже восседала за широкой спиной Всадника. "Да мне же его и не обхватить толком. Интересно, где они все так накачались?" — замечталась я на пару мгновений, но вовремя спохватилась — с нами поравнялся Смерть.

— Раздор, почему бы тебе не отправиться вперёд, дабы наша спутница ощутила на себе всю прелесть перемещения?

— Это я могу, — хмыкнул Всадник и прянул лихого коня, а мне только и оставалось, что судорожно цепляться за мужчину. Прошла всего пара секунд, а разрубленный монстр и три фигуры подле него обернулись еле различимыми, размытыми далью, точками.

Сначала синегривый скакун держал ровный темп, но стоило задержавшимся Всадникам очутиться в пределах видимости, Раздор дал такого острого шенкеля коню, что тот, подпрыгнув на бегу, пустился вперёд пуще прежнего. Мне, конечно, нравилась быстрая езда, но не настолько, да и мой организм к таким скоростям не приспособлен.

Вестибулярный аппарат негодовал от ускоренного передвижения, к горлу подступала тошнота, а голова кружилась. Я попыталась подать Раздору сигнал ехать медленнее, но не тут-то было. Справа нас уже почти обогнал Смерть, слева догоняла Ярость, а из-за этого Всадник был озабочен лишь сохранением первенства в сумасшедшей гонке, не замечая настойчивых, требовательных похлопываний по бокам.

Я обернулась назад в поисках хоть какой-то помощи: за нами скакал Война, да вот только он низко наклонил голову из-за летящего из-под копыт песка, вспорхнувшего футов на шесть над землёй. Интересно, если я прыгну, меня поймают или затопчут? Отмахнувшись от этой идеи, зажмурилась и плотнее сжала челюсть: рвотные порывы было сдерживать всё труднее, а местность как назло сменилась, став более рельефной. Вороной конь всё чаще подпрыгивал, преодолевая препятствия, что отнюдь не придавало устойчивости моему положению.

Смерть и Ярость отстали, а вот Война, напротив, пошёл на обгон. Вырвавшись вперёд, он круто развернул коня боком, прямо перед жеребцом Раздора. В какой-то момент мне показалось, что столкновение неминуемо, потому что не представляла, как сможет конь, летящий на такой скорости, остановиться вовремя. Оказывается, я ничего не смыслила в этих чудных животных, а Раздор был первоклассным наездником с отличной реакцией.

— Ты что вытворяешь? — рассерженным тоном обратился он к младшему брату, прервавшему веселье столь грубым образом. Вместо Войны ответила я, безвольно выпав из седла. Окружение вертелось калейдоскопом у меня перед глазами, а желудок, в конце концов, не выдержал. Пока я извергала из себя нечто похожее на желчь вперемешку с той самой слизью родом из Ада, подъехали Смерть и Ярость.

Жнец спешился, обвел взглядом резко потемневшее небо и распорядился:

— Будем ждать возвращения Праха здесь. — Увидев, что Война собирается возразить, добавил: — С рассветом выдвигаемся дальше, независимо от того прилетит ворон или нет.

Кажется, претензий ни у кого не возникло, потому меня оставили одну, разбираться со своими недомоганиями. Надо признать, что мне было жутко паршиво, даже в пекле я ощущала себя в разы лучше. Когда буря в животе улеглась и мир перестал ходить ходуном, я утерла губы ладонью, а всё что на ней образовалось, намазала на штаны. Какая разница, я и так на свинью похожа, а пахну и того хуже.

Обернувшись к Всадникам, отметила, что эти ребята привыкли работать быстро и слаженно: лагерь они уже обустроили, и каждый занимался своими делами. Война рассёдлывал лошадь, Раздор приставал к Ярости, пытаясь с ней в шутку подраться, отчего она, кстати, была не в восторге, Смерть же сидел у костра, глядя сквозь искрящееся пламя прямо на меня.

Сначала я подумала, что новый приступ рвоты гнёт меня к земле, но с царапающей болью в горле пришло и воспоминание: золочёный наконечник копья стремительно приближался и в итоге пронзил мою плоть; разум заволокла муть, но ангельские глаза, цвета холодной стали, я тогда обещала себе запомнить.

Кашляя и пытаясь усмирить пустившееся вскачь сердце, я схватилась за голову, боясь, что она вот-вот расколется. Складывалось такое ощущение, что воспоминание я пережила не мысленно, а физически. Умирать не очень приятно, знаете ли.

С горем пополам, в полусогнутом состоянии, я направилась к костру, с намерением высказать Всадникам, а в особенности Смерти всё, что думаю по поводу такой замечательной шутки с гонками, как вдруг… Меня снова вырвало.

«Всегда мечтала стать посмешищем! — рычала в мыслях я, сплевывая горькие слюни. — Думаю, если улечься спать прямо сейчас, то меня и Апокалипсис не разбудит».

Не добравшись до костра, я рухнула у ствола иссушенного дерева и вытянула затёкшие ноги. Несмотря на отсутствие каких-либо температурных изменений окружающей среды, меня жутко знобило. Сквозь полуприкрытые веки, заметила, что Смерть направляется ко мне будто зловещая ночная тень. Однако Война перехватил Жнеца за локоть и, что-то тихо рыкнув, тут же отпустил. Проводив взглядом отправившегося на повторную разведку Войну, старший Всадник покачал головой и вернулся на своё место у огня.

Сидел он абсолютно недвижно, словно статуя, а по застывшим глазам, можно было решить, что мыслями Всадник очень далёк от этого островка иссушенной растительности, которая хоть как-то скрывала от посторонних глаз. Засыпая, я искренне завидовала ему: каким бы ни было его прошлое, он может в любое время прокрутить радостные моменты в памяти, задуматься над ошибками... А всё что было у меня — гнев, боль и страдания, а в настоящем ещё и чувство отвращения к самой себе.

* * *

Проснулась я глубокой ночью, когда костёр уже погас, а на иссиня-чёрном небе зажглись незнакомые мне звезды. Мозг услужливо сопоставил местные светила с небольшими золотыми бусинами из той далекой жизни. Они всегда приветливо мерцали тем, кто удосуживался оторвать взгляд от происходящего под ногами. Здешние звёзды были холодны, а бледный свет придавал ночному мраку толику зловещей таинственности. "Действительно, жутковато", — подумала я и поежилась, понимая, что ощущение тревоги не желает покидать меня, как вдруг в отдалении раздались приглушённые голоса. Сон словно водой смыло, и, напрягая слух, я стала нагло черпать информацию из разговора.

— Не говори, что защищаешь её, — как будто бы обреченно проговорил Смерть.

— Я только сказал, что в некоторой степени восхищен. Она лезет с кулаками на всех и нос сует куда ни попадя. — Любой другой, произносил бы подобное с воодушевлением в голосе, восторгом, но только не Война. С его-то немногословностью и вечно суровым кредо.

"Руку даю на отсечение, что улыбаться он точно не умеет", — ухмыльнулась я про себя, не забывая прислушиваться к диалогу: вдруг удастся узнать нечто важное о былом?

— Да она была готова поставить судьбу человечества под угрозу! — не слишком сдержанно рыкнул Смерть.

«А вот это уже любопытно…» — нахмурилась я.

— Вспомни, что сделали мы. Девчонка уже не так опасна без сил Совета и мешаться нам не сможет.

Послышались грузные шаги — Война возвращался к лагерю, а я вжалась в талую жухлую листву, надеясь, что моё пробуждение не заметят. И тут меня насторожила какая-то шуршащая возня: хоть было и темно, удалось различить подползающую к дремлющей Ярости фигуру, ибо она выделялась ещё большей мрачностью на ночном фоне. В один момент холодный свет звезд отразился блёкло-голубым бликом от брони… или чешуи этого существа. Мне стало ясно, что надо действовать быстро. Война и Смерть не успеют, Раздора тоже поблизости нет, а чудище уже протянуло свои тонкие когтистые лапы к Всаднице...

В следующие мгновения лагерь огласил ряд звуков: металлический звон кинжала, тихое шипение раненой мною твари, вскрик резко проснувшейся Ярости, торопливые шаги двух пар ног, сорвавшиеся на бег. Я не сразу поняла, почему Война смотрит на меня с таким осуждением, сдвинув брови, а в глазах Смерти пляшут торжествующие огоньки, мол, я же говорил! Ярость застыла, протянув руку к сапогу, из которого я и извлекла кинжал, глядя на меня с неприкрытым отвращением. Угрожающе зашипела сталь, блеснуло лезвие косы, а Жнец двинулся ко мне.

Ярость, опомнившись, оттолкнула меня стопой, ударив в солнечное сплетение. Странное существо скрылось ещё до появления Всадников, а им представилась занятная картина, по сюжету которой я, якобы, собиралась убить их сестру. Если бы дыхание не перебило, если бы не судороги, мешающие восстановиться, я бы постаралась объясниться словесно: на мои истеричные мотания рукой никто не обращал внимания. И когда дело обернулось круто, а точнее Смерть занес косу над моей головой, послышалась ругань вперемешку с истеричными визгами и шипением. Вернулся Раздор, сжимая в руке шейку того самого чудища в ночи. Сам пленник болтался в воздухе, а странная субстанция, которая, по-видимому, и позволяла ему левитировать, неистово клубилась. То же происходило с дымчатой шевелюрой этого существа. Оно, кажется, заметило остальных Всадников и дым на его небольшой бронированной головушке встал дыбом.

— Смотрите, кого я поймал! — наигранно хвастливым тоном произнес Раздор, в то время как по нему было видно, что он зол. — Слонялся тут неподалеку.

Всадник швырнул пленника, и тот рухнул прямо в пепелище костра, шмякнувшись так, что аж кости затрещали.

— Наблюдатель! — прорычал Война и ринулся было к существу, но Смерть заставил брата повременить, преградив тому путь косой.

Мне удалось слегка прийти в себя и распрямиться, в то время как скулящее существо ёрзало в пепле, пытаясь поджаться, уменьшиться.

— Что здесь произошло? — спросил Смерть, когда повисшая тишина, нарушаемая лишь участившимся дыханием Войны, затянулась.

— Этот Наблюдатель пробирался к вашей сестре, наверняка с недобрыми намерениями. Я его слегка припугнула, — выдав всё это почти на одном дыхании, я бросила Смерти под ноги кинжал, отведавший чёрной крови.

Жнец пристально вглядывался в мои глаза, пытаясь распознать подвох. Я ответила ему немигающим взглядом, чуть вскинув брови, сложив руки на груди. Наш зрительный контакт оборвала Ярость, грубо толкнув меня плечом, отчего корпусом я крутанулась на добрые шестьдесят градусов. Всадница подняла кинжал, аккуратно вытерла лезвие о скупо поросшую траву и направилась к Наблюдателю.

Внимание Всадников полностью захватил этот монстрик: теперь, когда костер снова ярко полыхал, в его свете мне удалось разглядеть таинственного пришельца. Более жалкого существа я в жизни не видела, и, хвала Создателю, оно больше не выло и не шипело, как в тот момент, когда его тонюсенькие руки сковывали цепями. Зато что-то упорно бормотало себе под нос, раскачиваясь взад-вперёд.

— Что тебе понадобилось от Ярости? Или вернее спросить: Совету от нас? — Смерть опустился на одно колено рядом с понурым скулящим чудиком. — Лучше сотрудничать со мной, иначе тобой займется Война.

Может, Смерть и пытался говорить успокаивающим тоном, не давить на пленника, однако эффект «хорошего полицейского» разрушил Война, сжав массивный кулак на левой руке так, что металл заскрежетал. Наблюдатель взвыл не хуже сирены, заставляя всех поморщиться. Смерть и бровью не повел, только отвесил показательную оплеуху нытику.

— Что тебе нужно? — членораздельно спросил Жнец.

Внезапно бормотание Наблюдателя превратилось в нечто похожее на связную речь:

— Повелитель не одобрит… Не одобрит! Он опять будет пытать меня. — Белесые глазенки, казалось, вот-вот вылезут из орбит от мысли о Повелителе, которого это существо боялось больше всех Всадников вместе взятых.

— Ты о Люцифере воешь, дохлик? — Раздор бесцеремонно поддал носком кованого сапога по мягкому, или не очень, месту Наблюдателя, отчего тот подпрыгнул и пришёл в себя.

— Люцифе-ер, — мерзким шепотком протянул он, — мой хозяин не рад таким гостям как вы. Убирайтес-сь!

— Ад любого сломит, — брезгливо фыркнул Раздор, указывая на очевидный факт.

Всадники переглянулись, а лично я немного сочувствовала этому созданию. У Войны, судя по горящим пуще прежнего глазам, были какие-то счёты с этим чудиком. Но сомнительно, что Наблюдатель, будучи в столь плачевном психическом состоянии, мог серьезно навредить Всаднику. Значит, в Аду над ним хорошенько поработали.

— Мы не уйдем, так ему и передай, — сказал Смерть и принялся ловко распутывать цепи на запястьях пленника. Освободившись, тот шустро взмыл на несколько футов над землёй, угрожающе шикнул на всех нас и ловко юркнул во мрак.

— С ума сошел?! — взревел Война, тыча пальцем по направлению, где исчез из виду Наблюдатель.

Смерть медленно поднялся, развернулся к брату и огненные глаза хитро сверкнули:

— Я отпустил его, чтобы проследить дорогу к Вратам.

Лицо Войны разгладилось, то есть приняло обычное суровое выражение, вместо гневного.

— По коням, ребята! — призывно воскликнул Раздор, запрыгивая на материализовавшегося вороного жеребца.

На мгновение мне показалось, что про меня забыли, отчего настала моя очередь злиться. И только я хотела выдать нечто гневное в адрес Всадников, как ко мне подъехал Война на мышастом вороном коне, шкура которого была похожа на застывшую лаву, а грива и хвост мягко переливались красно-оранжевым светом, словно жидкое пламя.

— Поедешь со мной, — изрёк Война, помогая мне усесться в седло, что даже с моим внушительным для человека ростом было проблемой. — И глаза лучше закрой, чтобы не мутило потом.

Устроившись за его спиной, я послушно закрыла глаза, надеясь, что в этот раз поездка выйдет приятнее.

Глава 3. Не в одиночку

Выйти на след Наблюдателя не составило почти никакого труда. Рана, оставленная Фрейей, судя по всему, вновь принялась кровоточить; кровь падала на землю, становясь для нас своеобразной указкой. У меня не было ни причин, ни желания доверять этой женщине, но теперь мою руку может остановить тот факт, что она спасла Ярость. С другой стороны и Фрейя, и Наблюдатель принадлежали Совету не так давно, а значит, могли работать вместе. Странно, что они появились в этом забытом Создателем месте практически одновременно. Вопросы... Одни вопросы и ни одного ответа, что смог бы приблизить нас к поставленной цели.

Появление Наблюдателя, однако, немного воодушевило меня. Если он действительно на службе у Люцифера, то приведет нас к одному из входов в его царство. Многие были уже запечатаны, отрезая Ад от внешних угроз, таких как Самаэль, например. Интересно, где этот плут теперь ошивается? Вряд ли ему удастся собрать воедино разрозненные силы армии Разрушителя. Сомнительно, что найдется вообще хоть какая-то сила, способная сокрушить его бывшего Повелителя.

Мы же застряли в этом безвременном пространстве, рыская без какой-либо надежды вот уже почти три месяца. Казалось бы, мы все здесь уже обыскали, но нет: окружение, по всей видимости, не стояло на месте, меняясь и дислоцируясь иначе. Например, если после рассвета мы попытаемся вернуться на место ночного лагеря, то ничего похожего там уже не найдем. Появятся горы или пустыня, расселина, одинокое высохшее дерево — всё, что угодно. Вероятнее всего мы крупно заблуждаемся, полагая, что разведали здесь каждый уголок.

Соблюдая строй, не теряя друг друга из виду, мы следовали по пятам Наблюдателя. Местность вновь стала пустынной, а под копытами коней мягко шуршал серый в предрассветном мраке песок. Чутье говорило, что в этот раз мы близки к цели. Впервые с тех пор, как я воссоединился с семьей.

Я думал, что падение в глубины Источника душ не кончится никогда. Полёт был ни замедленным, ни стремительным. Пребывая в некоей эйфории, я полностью вверил себя в руки судьбы, в то время как затуманенный отрешенный разум уловил Зов. Предназначение вырвало меня не только из томящих объятий забвения, но и рук той, с которой вряд ли когда-то увижусь вновь. Падение Эрин продолжилось, а меня вытянуло за пределы Источника. Она смогла бы вылететь на круглую площадку, с которой мы ступили в пропасть, если бы не продолжала пребывать в забытьи, от которого я очнулся.

Выбив легионы Разрушителя из Третьего царства, мы с братьями и сестрой осознали — человечество не готово к финальной битве. Никогда не будет готово. Даже теперь, после своего возрождения, после скачка на более высокий эволюционный уровень, люди по-прежнему слабы. Сотни лет уйдут на восстановление их разрушенного, оскверненного мира. И дабы у них хоть что-то вышло, впервые мы единогласно отказались от разрушения. Было бы неправильным тратить время на уничтожение человечества, которое было возрождено немалой ценой для нашего семейства. Нечто большее скрывалось за всем этим, а люди неповинны. Слишком много ошибок на нашем счету, на моем собственном. Есть лишь один виновник горестных событий, тот, кто не брезгует пировать на лаврах уничтожения и скверны — Люцифер. Его мятеж начался слишком давно, чтобы кто-то помнил все обиды, мотивы этого падшего ангела.

Более несвязанные клятвой с Советом, вольные поступать по своему усмотрению, мы, Всадники Апокалипсиса, бросили вызов владыке бездны, который трусливо заперся в своих владениях.

Ко мне подъехал Раздор, отрывая от размышлений, указывая куда-то вперед. На западе моему взору открылась горная цепь, стеной преграждающая путь. Над головой прохлопали крылья — вернулся Прах, но он не торопился усесться по обыкновению на моё плечо. Ворон взмыл ввысь, открывая свой разум для меня.

С высоты птичьего полета я теперь мог разглядеть, что же скрыто от нас за горной грядой. Скалы тянулись так далеко, насколько было видно глазу, образовывая идеальной формы круг, внутри которого клокотал и пенился самый настоящий лавовый водопад, несущий свои огненные воды в глубины земной коры. Крест-накрест это озеро пересекали четыре дороги: северная, южная, западная и восточная, и у каждой имелись Врата. Трое завалены и запечатаны, а западные же, напротив — приветливо распахнуты. Прах огласил округу тревожным предупреждающим карканьем.

Отчаяние вздыбился от того, насколько резко я заставил его затормозить. Остальные продолжали гнать вперед, однако Ярость подала братьям знак и, зайдя по круговой, они возвратились ко мне.

— Что не так, Смерть? — спросила сестра, похлопав своего коня — Буйство — по шее. Он недовольно фыркал и рыл копытом землю, собственно, остальные вели себя ничуть спокойнее.

— Слишком просто.

Стоило мне произнести эти слова, как вдруг из ворот с диким рёвом повалили толпы разношёрстных демонов, настроенных абсолютно недружелюбно. Над проходом воспарили десятки крылатых ящеров, плюющихся огнем, исторгая из глоток резкий пронзительный визг, который выделялся на фоне общего гомона: рычания, хрюканья, лязга оружия. Всё как всегда — не армия, а шумовая бомба.

Вот теперь я от души мог злорадствовать над Фрейей. Лицо бедняжки перекосил первобытный ужас мрака, всего, что за ним кроется. Остолбенев, она смотрела в одну точку, не мигая, чуть приоткрыв рот.

— Как будем действовать? — чуть привстав в седле, поинтересовался Раздор, пытаясь прикинуть приблизительную численность противника.

— До появления командующих — пощады никому. Князей нужно захватить живьем. Ярость, заходи с левого фланга. Война, твой правый. Мы с Раздором возьмем авангард. А ты, — я перевел взгляд на Фрейю, — останешься здесь и будешь молиться, чтобы мы перебили всех.

Выражение ужаса на её лице сменилось крайним недовольством. Тёмные глаза недобро сверкнули, а в голосе её проснулась прежняя надменность:

— Так и скажи, что за тыл переживаешь. — Она ловко спрыгнула на землю, неожиданно грациозно для той, кто только что выбрался из бездны. — У меня не осталось прежней силы, но навык и инстинкт никто отнять не сможет.

Ярость закатила глаза, извлекла кинжал из сапога и молниеносно метнула его в сторону смертной. Лезвие воткнулось в паре сантиметров от босых ног женщины, которая не шелохнулась. Много ли ей удалось вспомнить? В любом случае, прежняя Фрейя постепенно возвращалась и теперь наверняка раздумывала, а не всадить ли кому кинжал в спину.

— Считай, что мы в расчёте, — процедила Ярость и пустила коня в сторону выжидающих непонятно чего демонов.

* * *

Рассвет не задался, впрочем, как и целое утро. Вот уже несколько часов мы купались в крови, внутренностях, танцуя на пропахшем желчью и серой поле брани, а численность противника не уменьшалась. В основном на нас нападали мелкие демоны, низкого ранга, но именно количество делало их в некоей степени опасными. Убьешь одного — на его место встанут двое. Волной они накатывали на нас, не давая сплотиться, соединить силы.

Я видел, как Ярость стащили с коня десятки когтистых лап, сопровождая процесс свистом, улюлюканьем и рычанием. На мгновение, лишь на мгновение длиной в вечность, я усомнился в том, что она выкарабкается. Над полем брани взметнулся огненный хлыст, отрезая склонившиеся над хозяйкой головы, разрубая тела пополам. Следом за ним в воздух поднялась сама Ярость, выпустившая свой хаотический облик: личико милой сестрицы практически не претерпело изменений, только на голове добавились витые крепкие рога. За спиной простерлись матово-чёрные жилистые крылья, кожа покрылась мелкой чешуей, которую и пламя Ада не прожжет. Ноги превратились в мышастые драконьи лапы, а обсидиановые когти на руках сейчас выцарапывали глаза уцелевшим обидчикам, вырывали сердца и прочие внутренности. Всё-таки она — сама прелесть.

Справа уже вовсю орудовал Война в облике огненного демона, раскидывая исчадий широкими полукруговыми ударами; чуть поодаль дико хохотал Раздор, превратившийся в долговязого тощего, сутулого монстра, с длинными ручищами, достающими до самой земли, поливая противников кислотой из массивных пушек или топча их широкими перепончатыми лапами.

Отразив пару рубящих ударов одного уродца, я уже собирался принять хаотическую форму, как вдруг грудь, в том самом месте, где засели поблекшие осколки амулета, пронзила режущая боль. Длинное копье пробило меня насквозь, а наконечник впился в землю. Резким взмахом косы перерубил деревянную рукоять и освободил плоть от постороннего предмета. Тут же пришлось уйти вниз, уклоняясь от размашистого удара топором. Пока демон заносил орудие для новой атаки, пробил ему грудь кулаком. Обмякшее тело покачнулось и соскользнуло с моей руки, царапая кожу сломанными ребрами, оставляя на наруче ошметки почерневшего легкого. Демоны вокруг меня замерли в оцепенении, словно испугались чего-то. «Премного благодарен за внимание…» — усмехнувшись, подумал я, как вдруг понял, что смотрят не на меня, а буквально сквозь.

Наплевав на какие-либо правила техники безопасности, вроде тех, что гласили не поворачиваться к врагу спиной, я всё же глянул на то, что так впечатлило адских отродий. Прямо за мной в землю врезался ослепительно-белый столп света, берущий начало в клубящихся грозовыми тучами небесах. В этом сиянии постепенно начал прорисовываться ангельский силуэт, в то время как по всему полю начали вспыхивать подобные порталы. С гулким сосущим звуком столп исчез, растворившись в пространстве, а предо мной возник шестикрылый серафим с огненно-рыжими волосами и сверкающими глазами цвета холодной стали. Эрин одарила меня счастливой улыбкой и тут же перешла в атаку, набросившись на демонов, что пытались отступить от неё как можно скорее.

Повсюду воцарилась неразбериха: прибывшие ангелы атаковали демонов, которые заметно струхнули от столь неожиданного вмешательства. Пребывая в полнейшем недоумении, я продолжил теснить врагов, отдаляясь от Эрин. Грозная воительница небес несла правосудие своим золочёным копьем, освобождая падших от низменного служения. По бокам от меня внезапно приземлились три ангела, создав что-то вроде эскорта. Глупцы, попытавшиеся проделать то же самое с Войной, уже валялись без сознания. Благо у брата мозгов хватило не вырывать им перья. На своих «защитников» я старался не обращать внимания.

С поддержкой небес мы быстро выбили основную массу врагов и наконец-то смогли воссоединиться. Вчетвером и возглавили преследование отступающих сил противника.

— Врата! — прорычал Война на бегу, указывая направление мечом.

И вправду: демоны в спешке закрывали массивное сооружение, наплевав на тех, кто остался за его пределами. Не сговариваясь, действуя как единый, слаженный механизм, мы оседлали коней и понеслись быстрее ветра. Прямо над нами пронесся клин ангелов, возглавляемый Эрин. Я припустил Отчаяние, вырвавшись вперед. Не хотелось, чтобы она вмешивалась. Мне до сих пор было не по себе от мысли, что на самом деле это, в прошлом хрупкое, создание может постоять за себя.

Однако было поздно: Врата гулко сомкнулись, отрезая нас от последнего прохода в Ад. И тут произошло нечто, что заставило меня усомниться в провале нашей миссии. Эрин приземлилась у одной из крепостных башен и, воздев руку к Вратам, принялась говорить на родном языке. Обладая некими привилегиями от рождения, я понимал каждое слово, но красота звучания, переливчатое эхо, мешали воспринимать смысл. Когда гул её звонкого голоса стих, Врата, покрытые грубо обтёсанным гранитом, мерцали лазурным светом вместо огненно-красного — демоны не успели наложить свою печать. Теперь они оказались в мышеловке, которую открыть сможем только мы.

Окрестность огласил крик, исполненный боли. Эрин упала на колени, приложив руку к нижнему основанию крыльев. Над ангелом возвышалась Фрейя, крепко стискивая окровавленный меч демонов. Женщина прокрутила орудие в руках и обрушила новый удар, нацеленный на то, чтобы отрезать Эрин крылья, но сил ей явно не хватало. Новый вскрик, за ним ещё один, но уже принадлежащий Фрейе, которую схватили ангелы, подоспевшие на выручку своей госпоже. Поглядев на Войну, убедился, что брат не собирается переходить в наступление. Он вообще делал вид, будто ничего не происходит.

— Ярость, будь добра, возьми с собой в погоню за остатками легиона Войну.

Сестра ухмыльнулась, хлопнула меня тыльной стороной ладони по плечу, направившись к Войне, а взяв его под руку, потащила подальше от происходящего. Мы с Раздором остались наедине, не считая нескольких сотен ангелов за спинами.

— Так вот это с ней ты сиганул в Источник? — Раздор попытался толкнуть меня локтем, но я резко парировал его шутливый выпад.

— Займись пленными, — кратко бросил я, всё же отважившись направиться к Эрин, которую поддерживали два ангела: один не давал упасть, второй придерживал раненое крыло. Ангел была бледна и тяжело дышала, понурив голову. Растрепавшиеся волосы ниспадали на вечно-юное лицо, перекошенное болью.

Звуки борьбы отвлекли меня от созерцания картины, заставляющей сердце сжиматься. Фрейя, хоть её и заковали в тяжёлые кандалы ангельской работы, всё ещё пыталась сопротивляться захватчикам. Я собирался свернуть к ней, дабы преподать урок, но голос Эрин отвлек меня:

— Не очень удачные обстоятельства для встречи, не находишь? — Она вымученно улыбнулась, отстранив от себя помощников. Верхнее крыло ей худо-бедно прикрепили, а значит, уже завтра она будет в порядке.

— Почему вы пришли нам на помощь? — вопросом на вопрос ответил я, остановившись от неё на почтительном расстоянии.

Ангел подала своим солдатам знак рукой, и те, забрав рычащую, ругающуюся Фрейю, удалились.

— Я бы хотела поговорить, — чуть стеснённо произнесла она.

— Это может подождать, — покачал головой я, не желая обсуждать недавние события. — Что привело вас сюда? Неужто Всевышний решил поддержать нас?

Эрин поморщилась, сделав пару шагов мне навстречу, перед тем как ответить:

— Отец не одобряет вашу затею. Он запретил вмешиваться. Но мне удалось собрать добровольцев, наточивших зуб на Падшего, и покинуть небеса.

— Ты пошла против воли Создателя? Ради чего? — вопросил я, в глубине души зная мотивы Эрин.

— Об этом я и хочу поговорить… — Она потянулась ко мне, но я жестом попросил её остановиться.

— Какова ваша численность? — не глядя на Эрин, твёрдо спросил я.

— Три с половиной тысячи. — Её тон стал фактически ледяным.

— Отлично. Разбейте лагерь в миле от Врат, я займусь пленными и их допросом. Хотите помогать — будете подчиняться моим приказам. Ежели нет — вас никто не держит.

— Мы разобьем лагерь, — процедила Эрин и тут же добавила, — тебя, кажется, брат зовет. — Она небрежно махнула рукой, указывая на приближающегося Раздора, волочащего за шкирку довольно крупного демона, больше смахивающего на князя, нежели рядового. Поглядев в стальные глаза Эрин на прощание, я двинулся к брату и его трофею.

Глава 4. Князь Ада

— Кажется, он язык проглотил, — слегка раздосадовано отметил Раздор, рассматривая нашего пленника.

Мартинет — один из многих представителей войск Ада, далеко не самая крупная мошка, но единственная в наших руках. Сейчас он был закован в ангельские кандалы, а для пущей верности ещё и привязан цепями к столбу. Демону пришлось принять более или менее приличный облик, ибо оковы блокировали его сущность. Но что-то пошло не так, и половина его тела осталась закованной в змеиную чешую, а разномастные глаза — один жёлтый с вертикальным зрачком, а другой полностью кроваво-красный — придавали его перекошенному лицу каплю безумия. Да и кого украсит ощущение загнанности?

День постепенно клонился к закату, всюду сновали ангелы, выполняющие различные поручения, пытаясь осуществить большую часть работ по установке лагеря к ночи. Ярость и Война до сих пор не вернулись из погони, но раньше чем к рассвету я их даже не ждал. Возможно, они на несколько дней увлекутся гонкой за демонами. Сестричке уже давно нужно было выпустить пар, а Война… Ну, его просто хлебом не корми, а из хорошей стычки или жаркой погони вообще за уши не вытащишь. Пусть развлекаются, пока старшие занимаются делами.

— Интересно, — Раздор принялся вышагивать туда-сюда перед пленным, сложив руки за спиной, — чем же ты так не угодил своему господину, что он отправил тебя драться с нами? Хотя, пожалуй, тебя ему просто не жалко. Так почему бы не помочь нам? Расскажешь, как преодолеть этот лавовый водопад за Вратами и мы тебя не убьем. Или убьем, но быстро.

Мартинет в ответ лишь зашипел, высунув раздвоенный язык, который Раздор молниеносно перехватил, сильно потянул вниз, отчего демон захрипел, исходя бледно-жёлтыми слюнями. Через секунду во рту у пленника очутилось дуло пистолета.

— Говори! — без тени раздражения сказал брат, взведя курок, начиная понемногу надавливать на крючок. — Три-и. Два-а, — нараспев тянул он, как вдруг раздался звонкий голос с нотками веселья:

— Как ты хочешь, чтобы он говорил, когда у него эта штука во рту?

Мы с Раздором резко обернулись: за нами стояла Эрин, склонив голову набок. Доспехи она сняла, оставшись в неприлично обтягивающем сером костюме с высоким воротом, из тонкой матовой кожи. Огненно-рыжие волосы ангела, до этого распушенные, теперь были заплетены в тугую косу, а синие, в свете уходящего дня, глаза, с нездоровым интересом взирали на происходящее.

— Господа, позволите? — чуть вскинув брови, спросила она, махнув рукой в перчатке в сторону пленного.

— Конечно, — спохватился Раздор, вытаскивая пистолет изо рта демона, а перед тем как запустить оружие в кобуру, вытер о грудь несчастного.

Я отошел в сторону, открывая Эрин дорогу. Веселье сменилось на её лице жёсткой сосредоточенностью. Ангел стянула перчатку и потянулась к лицу Мартинета, который пытался отвернуться. Как только Эрин коснулась его щеки, с пальцев сорвался белый свет, а тело демона забилось, словно в лихорадке. По крикам было ясно — такой пытки он давно не испытывал, если испытывал вообще.

Когда изо рта демона полилась кровавая от прикушенного языка пена, Эрин поспешила отдернуть руку, разрывая контакт. Ладонь ангела покраснела, а местами начали набухать волдыри, как от ожога. Она отступила на пару шагов, зажав запястье чуть трясущейся руки.

— Неплохо! — воскликнул Раздор, осматривая запекшееся кровавое месиво, которое недавно было лицом Мартинета. Он, к нашему счастью, ещё дышал. — Что ты с ним сделала?

Эрин выдохнула, перед тем как ответить, а я всё не сводил глаз с ожогов на её ладони.

— Я могу причинять боль низшим демонам и их князьям, в качестве воздаяния за те грехи и ужасы, что они творят. — Она выдержала паузу, но тут же добавила, глядя прямо мне в глаза: — Правда, цена тоже есть, потому как я не ангел правосудия или возмездия. Как только он оклемается, то, скорее всего, заговорит. Если же наш гость захочет повторить, дайте знать.

— Мне нравится её подход, — шепнул мне Раздор. Не обращая внимания на высказывание брата, я обратился к Эрин:

— Ты только за этим пришла?

— Нет. — Ангел мягко улыбнулась, в противовес моему недружелюбному тону. — Хотела так же сказать, что ваши «покои» уже готовы. Спросите у моих помощников дорогу, если понадобится вздремнуть.

— О, а я бы уже и сейчас не прочь, — высказался Раздор, бодрым шагом выступая вперед. — Будьте добры, укажите дорогу усталому страннику, госпожа.

«Опять клеится», — недовольно фыркнул в мыслях я.

— Идём, Всадник. — Эрин поманила его здоровой рукой. — Нам по пути, а твой брат, судя по всему, жаждет поразмыслить в одиночестве.

Эрин начала спускаться с невысокой насыпи, где мы расположились, а Раздор, перед тем как отправиться за ней, не упустил возможности подколоть меня:

— Такое добро на дороге не валяется.

Я закатил глаза и отдернул брата назад за шиворот.

— Проследишь за Мартинетом, — еле слышно прошипел я, ткнув пальцем в сторону демона. Раздор издал смешок, сложив руки на груди, и кивнул головой в сторону удаляющейся Эрин.

Я быстро нагнал её, так как ангел шла размеренным шагом, не торопясь. Окинув Эрин беглым взглядом, вновь отметил, что костюм у нее до жути неприличный. Вроде бы все закрыто, а вроде и нет. Кожа настолько плотно облегала её тело, что не оставалось никаких просторов для фантазии насчет пропорций.

— Ты в порядке? — озабоченным тоном спросила она, глядя прямо перед собой. Я в свою очередь тоже перевел взгляд на простирающуюся дорогу впереди. Вскоре эта местность будет напоминать лабиринт из палаток и шатров. То тут, то там вспыхивали костры, призванные разогнать ночной мрак, столь нелюбимый этими созданиями света.

— Я в норме, в отличие от тебя. Зачем снимать доспехи в таком месте, как это?

— Немного устала, — оправдалась Эрин, искоса глянув на меня, пытаясь уловить мою реакцию на её признание слабости. — Трудно залечивать рану, таская на себе такую тяжесть.

Все что я мог, так это просто кивнуть головой пару раз. Насчет отдыха Эрин была права. Пусть мягкая постель мне и не нужна, я бы не отказался от того, чтобы просто посидеть у огня и поразмыслить. Найти ответы, разобраться с решением проблем насущных…

— Смерть? — робко начала Эрин, перебивая мой внутренний разговор с самим собой.

— Да?

— Твоя маска… Зачем ты снова надел её? — Под конец фразы её голос дрогнул. Эрин знала, насколько этот вопрос может растревожить моё запрятанное чувство вины, знала, что лезет не в свое дело.

— Ещё не конец, — кратко пояснил я, стараясь отринуть мысль о том, что ей ведом мой лик.

Какое-то время мы шли в молчании: Эрин всё так же смотрела вперёд с беспристрастным выражением лица, я же глядел под ноги, понимая, что она уже совсем не та милая глупышка. Возможно, стоит дать ей шанс раскрыться… Пронзительный крик, эхом раскатившийся по лагерю, прервал меня. Я резко выставил правую руку перед Эрин, преграждая ей путь, в то время как левая на автомате потянулась к оружию.

— Всё в порядке. — Ангел положила мне руку на плечо. – Это Фрейя. Очнулась, судя по всему.

С довольной улыбкой Эрин двинулась вперед, а через несколько ярдов свернула налево. Мне оставалось поспевать за ней в этом лабиринте. В этот раз ангелы основательней подошли к делу, прихватив с собой всевозможное походное снаряжение. Уриил и её войско послужили отличным примером для небесных воинов.

Пробравшись почти в самый центр лагеря, мы с Эрин скользнули в просторный необставленный шатер, в центре которого стояла Фрейя. Руки женщины сковывали кандалы, а на шее был ошейник с цепью, которая крепилась в кольце, прочно вбитом в землю. Рядом со смертной стоял ангел, зажимающий нос рукой. Только сейчас я отметил, что лицо Фрейи в крови, но свежих ран нет. Эрин, вздохнув, постаралась сложить крылья как можно компактнее, и двинулась к своему подчиненному, заставив его опустить руки. Нос ангела болтался на клочке кожи, оголяя кость, кровь заливала губы, стекая по подбородку, звонко ударяясь о белую броню.

— Отправляйся к лекарю, — ласковым тоном проговорила Эрин, даже не поморщившись от такой картины. — Он тебя подлатает.

Побледневший ангел слегка склонил голову и поспешил покинуть шатер, оставляя за собой кровавую точечную дорожку.

Мы с Эрин воззрились на Фрейю, которая уже была готова скалить окровавленные зубы в наш адрес. Глядя на неё теперь, я понимал, почему она стала такой змеей. Но о её убийстве мельком сожалел лишь потому, что тогда она была последним человеком.

Вернувшись на разрушенную Землю, дабы очистить имя Войны, я узнал от Уриил, что в Третьем царстве ещё остались выжившие. От неё же получил их примерное местонахождение. По словам ангела, люди укрылись под землей, но я нашел девятерых на поверхности: восемь мужчин и одну женщину. Семеро были мертвы, а смертная качала на руках умирающего. Половина лица человека была обезображена многочисленными шрамами от ожогов, в одной руке он сжимал металлическую, местами проржавевшую, маску с прорезями для глаз, а другую запустил в белые волосы своей спутницы, которая отважно сдерживала слёзы, пыталась приободрить его, говоря, что он выбирался и не из такого…Мужчина умер с её именем на устах, а когда его душа покинула тело, женщина наконец заметила меня. Я спешился, но приблизиться не решался: смертная и без того была напугана. Из одежды на ней была лишь драная рубаха, на лице следы побоев, а на бедрах начинали багроветь следы от пальцев. Бережно уложив своего товарища на землю, она поднялась на трясущихся ногах, рукой зажимая рану на животе: сквозь пальцы сочилась густая кровь, проглядывали кишки.

— Убей, — простонала она, скривившись в рыдании. — Убей меня.

Ей и так оставалось недолго, потому я без колебаний выполнил просьбу Фрейи. Но сейчас, она, кажется, забыла об оказанном ей милосердии… или одолжении. Можно называть по-разному, в зависимости от мировоззрения.

Пока Эрин кружила вокруг Фрейи, которая пыталась следить за ней одними глазами, не поворачивая головы, я задал смертной вопрос:

— Кто ты, Фрейя?

— Что прости? — язвительно переспросила она, но тут же рухнула на землю — Эрин ударила её по внутренней стороне колена. Я в удивлении уставился на ангела, а она пожала плечами, со словами:

— Не удержалась.

Фрейя отлепила лицо от пола и села, вальяжно развалившись, перебирая звенья цепи. Задумчиво хмыкнув, она изрекла:

— А вы оба друг друга стоите: имели счастье прикончить меня, да только вот она я! Жива, здорова.

— Ты хоть понимаешь, что мешала замыслу Создателя? — всплеснула руками Эрин. — Мне показалось или же я действительно видела раскаяние в твоих глазах перед смертью?

Запрокинув голову, обращая лицо к собеседнице, Фрейя рассмеялась:

— Показалось. Иначе ты не убила бы меня. Вы ангелы так не поступаете.

Эрин уже собиралась выдать нечто гневное, но я поспешил прервать её. Не хватало ещё потом их разнимать. Всё и так ясно: Эрин ненавидит Фрейю, Фрейя ненавидит Эрин. Собственно, чувства ангела я в какой-то степени разделял, но мне было ведомо больше об этой малоприятной гадюке. Благодарность за спасение Ярости, от сомнительной, как мне казалось, угрозы, тоже имела место быть. Странная симпатия моего брата к Фрейе также вгоняла меня в тупик. Слишком много ошибок за плечами, чтобы действовать бездумно. Своей семье я не мог навредить, не имел права.

— Эрин, оставь нас, — приказным тоном начал я, но вовремя спохватился, добавив уже чуть мягче, — пожалуйста.

Ангел сердито воззрилась на меня. Именно сердито, а не сурово. Если бы еще и ножкой топнула… Но Эрин уже не та, что была прежде. Бойко чеканя шаг каблуками, она покинула шатер, оставив нас с Фрейей лицом к лицу.

Женщина с вызовом смотрела на меня, особенно часто её глаза задерживались на парных косах, болтающихся на поясе.

— Думаешь сбежать? — поинтересовался я, присаживаясь возле неё на одно колено.

— Возможно.

— Помоги нам и получишь свободу. — Тут я не лгал. Нужно было скорее вытащить из неё всю информацию, пока не вернулся Война. Он церемониться не станет: вырубит стражу, разорвет её цепи голыми руками, и птичка упорхнет как можно дальше. Но это случится лишь в том случае, если она ему небезразлична. Тем не менее, перестраховка не помешает.

— И куда мне идти? — разведя руками, поинтересовалась она. — Мой дом сожжён, близкие убиты. А те кошмары, что преследуют меня, быстро сведут на нет мою адекватность в возрожденном обществе. Ваш мир теперь мой дом.

— Свой дом обычно защищают.

— Интересно слышать это от тебя, — презрительно фыркнула Фрейя, ложась на спину, уставившись в потолок.

— Откуда ты знаешь? — спросил я, но тут же нашёл ответ, который смертная подтвердила.

— Я работала на Совет, не забыл? В мои обязанности входило следить за тобой, пресекать попытки навредить Балансу. С самого начала они тонко намекнули мне, что в конце твоего пути потребуется жертва невинной души. На деле оказалось несколько иначе…

— Ты не единственная, кто поверил Совету на слово, — я поспешил её прервать, понимая, что в истории Фрейи не всё укладывается как должно.

— А эти каменные бошки мне изначально не понравились, — сказала, как плюнула, Фрейя.

— Как вам удалось прожить сотню лет? — спросил я, про себя поставив женщине плюс за предыдущее высказывание. Смертная резко села и уставилась на меня как на сумасшедшего.

— Сто лет — это ты загнул, — протянула она и поднялась так, что наши лица оказались почти на одном уровне. — Мы провели под землей три долгих года. У нас было достаточно припасов и прочего необходимого, что бы протянуть ещё лет пять, может, семь. Но чтобы век…

— Среди выживших были другие женщины?

— Да, и что с того? — мотнула головой Фрейя, не понимая, к чему идет разговор.

— Сколько детей родилось за эти, как ты говоришь, три года?

Смертная замялась, перед тем как ответить:

— Ни одного.

— А как часто тебя посещало чувство голода? — продолжал допрос я, в то время как Фрейя начинала понемногу закипать.

— Не помню. Я ела, когда приходилось. Раз в два-три дня. Доволен?

«Ещё как». Поднявшись на ноги, отступил от смертной на пару шагов, всматриваясь, вслушиваясь. Да, всё совпадает, но вот только…

— Может, уже скажешь к чему все это? Я думала, попасть в Ад для вас четверых сейчас наиболее приоритетная задача.

— То место, где вы прятались, — начал объяснять я, надеясь, что перебивать она не станет, — каким-то образом оказалось связано с этим самым Безвременьем. — Я развел руками по сторонам и продолжил: — Здесь наши тела почти не испытывают никаких биологических потребностей. Будь мы мертвецами, то чувствовали бы себя как рыба в воде. Также в этом мире не может появиться новая жизнь, потому ваши женщины и не рожали детей. Вы старели, да, но во много раз медленнее, чем положено. Потому тебе и показалось, что прошло лишь три года, а на деле минул почти век.

Фрейя хлопала глазами в изумлении, едва ли не подметая пол челюстью. На мгновение мне показалось, что она даже забыла, что нужно дышать. Что ни говори, без сил Совета она теперь простой человек, со свойственными людям эмоциями, а не бесчувственная машина для убийств.

— Мы догадывались, что с тем местом не всё в порядке… — приложив руки к груди, проговорила она, качнувшись взад-вперед. — Слишком часто там появлялись демоны, буквально из ниоткуда…

— Эка невидаль, — хохотнул я.

— Если мы не высовывались, они не нападали. Просто маршировали по тоннелям, а затем исчезали.

Только я задумался над тем, что выжившие расположились близ перехода меж мирами, только подумал, что имея эту тропу в запасе, Люцифер может продолжать насылать на нас свои легионы, не выходя за пределы Врат, как в шатер ворвалась Эрин. Точнее её впихнул здоровый демон, следующий за ангелом. Я выхватил косы и занял боевую изготовку, не желая нападать сразу в лоб. Когтистая чёрная с раскаленными лавовыми узорами лапа на плече ангела недвусмысленно намекала на то, что Эрин не поздоровится.

— Хозяин желает говорить с тобой, — пробасил демон, кивком рогатой головы указывая на выход.

Окинув взглядом раздраженную Эрин, чей милый острый носик сморщился от негодования, поспешил к занавеске, отвел её лезвием косы, и мне предстала добрая сотня огненных демонов, окруживших шатер. Спиной ко мне, судя по всему, стоял их предводитель. Тварь до жути огромная с мощными массивными крыльями. Я начал прикидывать, у кого же видел такие раньше, как вдруг справа раздались выстрелы, и в оцепление прорвался Раздор, держа наготове оба пистолета.

— Я смотрю, семейство собирается, — хохотнув, проговорил предводитель демонов, чей голос точно ни с кем не спутаешь. Демон начал медленно поворачиваться, но я и так знал, кто к нам явился.

— Самаэль.

Глава 5. Ангелы и демоны

Corrige praeteritum, praesens rege, cerne futurum.

Исправляй прошлое, руководи настоящим, предусматривай будущее.

— Рад видеть тебя, Всадник, — раскатисто рассмеялся Самаэль, будто бы я его лучший друг и он не чает души во мне.

— Зачем явился? — выкрикнул Раздор, целясь князю прямо в лицо.

— Я рассчитывал на более радушную встречу. — Демон приблизился к моему брату и полукруговым ударом снизу, выбил из его рук пистолет. Тот не растерялся и потянулся к метательным ножам, покоящимся на поясе, как вдруг по команде Самаэля его скрутили два демона особо крупных размеров. Раздор пытался вырваться, но, что самое странное, у него не получалось. В непосредственной близости со столь могущественным князем его прихвостни оказались наделены неимоверной силой. Кажется, мы очутились в положении, где торговаться неуместно.

— Каковы твои намерения? — обратился я к демону. — Решил перебить здесь всех и приползти к своему повелителю?

Самаэль раскатисто рассмеялся, щелчком пальцев откинул от себя подлетевшего ангела, вознамерившегося атаковать, и ответил наконец:

— Уверяю тебя, Всадник, мои причины находиться здесь столь же благородны, как и твои. В отличие от наших пернатых друзей. — Демон подобрал с земли еле соображающего небесного воителя, чьи перья сильно растрепались, а прогнувшийся от удара нагрудник стеснял движения и мешал восстановить дыхание. Самаэль пару раз подкинул в воздухе свою добычу, а затем, в качестве демонстрации, откусил голову ангелу, который и пикнуть не успел. Я, не мигая, смотрел на то, как князь пережевывает плоть, брызжа кровавой слюной, урча как огромный кот. Смачно проглотив буквально залетевшую в рот закуску, демон ткнул в меня когтистым указательным пальцем.

— Предлагаю тебе, Смерть, и твоему семейству сотрудничество.

«Что за игру ты затеял, Самаэль?» Стоило мне подумать, как прозвучал ответ:

— Всё, чего я хочу — проникнуть в Ад. Старина Люцифер перестроил все известные мне входы-выходы, потому я бессилен обнаружить путь. Я даже не вижу Врат. Чувствую, что они неподалеку, но не могу с точностью определить их местонахождение. Найдите способ пробраться в Ад, и я помогу расправиться с нашим общим врагом.

— Сколько у тебя солдат в распоряжении? — поинтересовался я, чуть опустив оружие.

— Сорок пять легионов, — начал Самаэль, но поспешил воздеть руку, прерывая мой смешок, — будут еще. Вам нужна помощь, Всадники. Не обладая прежней разрушительной, дарованной Советом, силой вы не так уж и страшны. Твои братья могли бы потягаться со мной, как сделал это ты, но не теперь. Без поддержки Совета вы не более чем полукровки.

— Утром мы разбили войско под командованием Мартинета! — взревел Раздор, дёрнувшись в огненных клешнях демонов.

— Мартинет! — расхохотался Самаэль. — Мартинет! Не смеши меня, мальчишка! — Демон занес руку для удара, но тут словно передумал, и его лицо, окрашенное вспышкой гнева, смягчилось. — Все честно: вы находите проход, я помогаю вам четверым низложить Люцифера. А пока вы будете искать дорогу в пекло, я подожду на обочине, буду наблюдать, так сказать, издалека.

Думаю, помимо мести бывшему господину, Самаэль задумал нечто большее, но спрашивать о подобном было бы неразумно, потому я предпочел обратить внимание на другие вещи:

— Допустим, что мы принимаем тебя в ряды союзников, — с этими словами я отправил косы на пояс, — но что ты подразумевал, говоря: «В отличие от наших пернатых друзей?..».

— Почему бы тебе не спросить это у нашей ангельской милашки? — Самаэль кивнул, как бы говоря мне развернуться.

Эрин, по-прежнему пленённая, испуганно озиралась по сторонам в поисках поддержки, но встретившись с моим недоверчивым взглядом почему-то холодно рассмеялась. В этот же миг тело ангела окутала огненная искрящаяся пелена, переиначивающая её облик. Вскоре моему взору предстала демонесса с дико изуродованным лицом, одна половина которого буквально съехала вниз из-за паралича тканей, а другая, более-менее живая, была исполосована глубокими шрамами от изощрённых орудий пыток. Несмотря на увечья, я признал в ней Лилит, нашу создательницу, так называемую «мать».

— Как это понимать? — прошипел я, еле сдерживая гнев.

— Не переживай, — слащавым голосом пропела Лилит, сверкая блёкло-зелёными глазами, — твою птичку мы и пальцем не тронули. Кому-то же нужно было разведать обстановку, пока она залечивает крылышко.

Самаэль поманил пальцем демонессу, которая гордо продефилировала мимо меня, покачивая бедрами. Уловив момент, я скрутил Лилит, приставив к её горлу лезвие косы. По толпе демонов волной прошелся зловещий угрожающий рык, а Самаэль резко распрямился. На лице его было написано глубокое неудовлетворение моим поступком.

— Не делай глупостей, Всадник. Тебе не нужен такой враг как я.

— Мой брат. — Я кивнул головой в сторону пленённого Раздора. — Скажи своим шавкам, чтобы держали лапы при себе. Пострадает кто-то из моих близких — разговор будет коротким.

— Ещё условия? — деловым тоном осведомился демон без тени усмешки.

— Небесное войско также не должно подвергаться нападкам.

Самаэль потёр подбородок, размышляя. Самих пернатых демоны люто ненавидели, а вот ангельскую плоть обожали больше тухлого или паленого мяса.

— Хорошо, — принял решение Самаэль. — А как быть с человеческой девчонкой?

— Она ещё нужна нам, — ответил я, глядя, как брата наконец-то нехотя отпускают, отчего он поспешил вырваться вперёд, нервно дёрнув плечами, сбрасывая когтистые лапы. Глупо было рассчитывать, что Самаэль не учует Фрейю. В другом случае ему могла рассказать о ней Лилит.

— И зачем же она нужна тебе, Всадник? — Самаэль похабно хохотнул. — Отдай её мне в качестве скрепления договора. Нужно же моим служащим развлечение, раз ангелочков трогать нельзя.

Я, чуть сильнее, чем требовалось, впился в плечо Лилит, раздумывая над предложением князя. Демонесса всё это время стояла спокойно и даже не пыталась вырваться. Либо выжидала подходящий момент, либо наивно полагала, что вреда я ей не причиню. Если она лелеяла шанс на побег, то упустила его, пока я раздумывал. Решение было на поверхности, и глубоко копать я не собирался. Мне не доставляло удовольствия возиться с Фрейей, ещё меньше радовали прошлые её поступки. Если нужно сделать что-то ради блага семьи — да будет так. Слова неотвратимо вырвались сами собой:

— Забирай смертную.

И снова рык в толпе, на этот раз — довольный, урчащий. Двое прихвостней Самаэля уже направились в шатёр, где своей участи дожидалась Фрейя, которая наверняка слышала всё до последнего слова. Раздался звон разбиваемых цепей, а за ним звуки борьбы и предсмертный хрип.

Отпустив Лилит, я поманил Раздора за собой, напоследок одарив Самаэля недружелюбным взглядом. Сейчас в мои планы входило отправить брата к Мартинету, а самому наведаться к Эрин и узнать, зачем она прибыла в это место. Слова столь могущественного демона не могут быть пустым звуком, потому игнорировать их — крайне глупо. Учитывая, что сам князь способен смотреть сквозь время и пространство.

Стоило нам с Раздором отойти на три-четыре ярда от шатра, как мне в затылок прилетел камень, клюнув череп не больнее птенца. Поглядев через плечо на оторвавшуюся от демонов Фрейю с разбитым носом и тяжко вздымающейся от гнева грудью, мог только мысленно посочувствовать ей. Женщину схватили под руки и поволокли прочь, но она больше не сопротивлялась, лишь злобно оскалилась в мой адрес, прожигая до безумия блестящими тёмными глазами.

Самаэль, как и обещал, отвёл своих демонов подальше от лагеря, расположившись чуть севернее близ небольшого кратера. Мне, правда, пришлось помочь Раздору отогнать некоторых особо любопытных от Мартинета, которому ненавистники уже успели оторвать правую руку, а на левом предплечье обглодать мясо до костей. Через несколько минут десяток извергов — крысоподобных чудищ без кожи — валялся у наших ног, а остальные улепётывали обратно к хозяину, сверкая пятками. В конце концов, в договоре ничего не упоминалось о неприкосновенности войск Самаэля.

Осмотрев потрёпанного Мартинета, я пришел к выводу, что ему недолго осталось, а значит, нужно развязать ему язык как можно скорее. Но для начала пришлось создать некие условия, дабы демон протянул ещё хоть пару дней. Отвязав его от столба и переместив в небольшую палатку, оставил Раздора заниматься обработкой ран князя: лично мне было не по душе возиться с отсутствующими конечностями.

Эрин я нашел нескоро, потому как ангелы чаще шарахались при виде меня, сбегая от вопросов или разводя руками. Их предводительница поступила умно, ничем не выделяя своё прибежище, вокруг которого, казалось, даже не было охраны. Но стоило мне приблизиться к входу, как за спиной у меня щелкнул затвор огнестрельного орудия, метающего мощные заряды.

— Поворачивай обратно, — пробасил ангел.

Помедлив мгновение, я продолжил своё шествие ко входу в шатер, лишь усмехнувшись приказу. Орудие за спиной надсадно завизжало, накапливая энергию, концентрируя её в силовой сфере.

— Ни с места! — буквально прорычал ангел, а я услышал, как трещит спусковой крючок под его пальцем.

Подавив желание закатить глаза, развернулся к ревностному охраннику и, небрежно махнув рукой в сторону, проговорил:

— Ступай-ка ты на свой пост и охраняй госпожу от демонов. А коли выстрелишь, подумай вот о чём: я уклонюсь, а выпущенный заряд угодит прямо в шатёр. Тебя за это по голове не погладят.

По лицу сурового ангела было видно, что он попал в затруднительное положение, но тем не менее небесный воин ответил:

— Я ещё ни разу не промахивался. Посмотрим, кто из нас быстрее, Всадник.

Стоило мне приготовиться к непродолжительной схватке, как из шатра раздался голос Эрин:

— Ателос, пропусти его!

Ангел неохотно опустил оружие, услышав приказ. Я приметил, что это самое орудие служило небесному воину левой рукой, которую он, судя по всему, потерял в одной из многочисленных битв.

— В другой раз, Всадник, — вздохнул Ателос и, оттолкнувшись от земли, взмыл в ночное небо.

— В другой раз, — усмехнулся я, провожая его взглядом.

Очутившись внутри шатра, оглядевшись, направил взор в потолок: Эрин хоть и сидела ко мне спиной, взирать на нее полуобнаженную желания не было. Однако я успел отметить, что, несмотря на сильную физическую подготовку, необходимую как минимум для того, чтобы удержать тяжелое литое из металла копье, её тело выглядело крайне женственно. Три пары белоснежных крыльев помешали рассмотреть изгиб тонкой талии, но на спине не наблюдалось и намёка на грубый мышечный рельеф.

— Ты невовремя, — мягко изрекла Эрин, но в её тоне сквозило недовольство. Я мог бы и задуматься над тем, что, скорее всего, обидел её у Врат, не соизволив поговорить, но поддаваться искушениям не следовало. Полагаю, что именно из-за этого она позволила мне войти в шатер, будучи не в состоянии принимать гостей. Женщины очень странные. Любого вида и расы. Особенно непонятно себя они ведут, когда им что-то не нравится.

— Кто вас сюда послал? — поинтересовался я, всё также разглядывая потолок из плотной грубой ткани.

— Я привела небесное войско, чтобы помочь вам, разве не ясно? — вздохнув, ответила Эрин.

— Самаэль сказал, что ваши намерения несколько иные.

— А ты теперь доверяешь лжецу и обманщику? — Сейчас я отчетливо представлял, как её тонкие скругленные брови взметнулись на лоб в удивлении.

— Демон дал мне четкое понятие о своих намерениях. А я без понятия кто ты, Эрин. Не ты ли лгала, скрывая свою сущность?

Ангел тяжело вздохнула, а чуть прикрывшись крыльями, села ко мне в полоборота и ответила:

— Я не знала, кто я есть, пока не настал соответствующий момент. Ты повстречал мое наивное и невинное отражение, ту, кем я была сотни тысяч лет назад, когда Мироздание ещё только приобретало свои очертания. Сотни раз оно изменялось, а вместе с ним и я. В тяжелый час Отец отправил меня на Землю, дабы помочь тебе в пути. «Направь его сердце», — так он мне сказал, но это я вспомнила лишь в самом конце...

— Мое сердце знает, что нужно делать, — ответил я, сжав руки в кулаки: разговор пошел совсем не в ту степь.

— А что разум говорит? — поинтересовалась Эрин, склонив голову набок, любопытно глянув на меня, словно ребёнок.

— У них противоречий нет, — произнес я это как можно твёрже. — Люцифер должен ответить за всё. Его дни сочтены.

Взгляд Эрин потух. Ангел, поджав губы и пару раз хлопнув ладошкой по колену, как-то дёргано произнесла срывающимся голосом:

— Ты же столько лет служил Балансу, поддерживал равновесие. Разве ты, Смерть, не мог понять, что гибель Люцифера приведёт к страшным последствиям? Всё то зло, запечатанное в Аду, все грешники с его смертью получат свободу, вырвутся на волю. Распределение умерших нарушится, многим удастся проскользнуть в Белый город, положение которого уже пошатнулось. А если они доберутся до Древа Жизни? Что тогда? Миллионы лет Ад копил души людей, пленённых ангелов, даже творцов и ещё многих. Вы — предвестники конца — в этот раз нанесёте самый сокрушительный удар по всему живому!

— Тебя послали отговорить меня? — сощурив глаза, поинтересовался я.

— Да, — согласилась Эрин, но поспешила воздеть руку, — но всё много хуже, чем кажется. Не все знают, что я отправилась сюда с войском. Не все знают, что Отец умирает.

«Вот что означает её высказывание о Белом городе», — промелькнуло у меня в голове, пока услышанное укладывалось и анализировалось.

— Как такое возможно? — наконец выдавил я. — Разве можно навредить Создателю?

Эрин встала, а я отступил на шаг назад, отведя взгляд. Но ангел и не думала сверкать прелестями, всё также прикрываясь крыльями. Поравнявшись со мной, она твёрдо изрекла, прожигая меня холодным взглядом:

— Я не знаю, с чем это связано. Возможно, навалившиеся события оказывают влияние на Создателя. Наши судьбы в твоих руках, Смерть. Ты можешь убить Люцифера и положить конец всему живому, а можешь найти способ спасти нас. В прошлый раз от меня было мало толку, — с этими словами ангел коснулась моей челюсти и заставила развернуть голову, — теперь я не подведу.

Тут она сделала нечто, отчего я едва не зажмурился: Эрин встала на одно колено и склонила голову.

— Отныне жизнь в твоих руках и я тоже. Командовать тебе. Принимать решения тоже. Пусть согласие сердца и разума не оставят тебя.

«Да провалиться мне на этом самом месте! Это слишком», — думал я, в то же время решая, за какое место схватить Эрин, дабы поднять с пола.

— Встань, пожалуйста, — тихо промолвил я, поняв, что коснуться её не могу. Женщина, недолго поколебавшись, соизволила выпрямиться и заглянуть мне в глаза. Именно женщина: решительная, смелая, верная и преданная, а не легкомысленная девочка, которая была мне известна. Я знал одну, проникся к ней, но умер и воссоединился с другой. Она не была хуже, нет. Вот только лёгкости в ней не осталось, несмотря на светлую сущность. Лишь тяжкое бремя, отягощающее хрупкие плечи. Мой взгляд скользнул по зарубцевавшейся ране на основании чуть опущенного крыла. Все мы носим шрамы, но мне почему-то не хотелось, чтобы они были у неё. Эрин вверила себя и своё войско в мои руки, предложила ответственность, которую я буду нести не только за неё. Раньше я был уверен, что мы вчетвером справимся своими силами и не слишком задумывался о последствиях. Теперь всё изменилось в корне, став и проще, и сложнее. На горизонте замаячила огромная, трудноразрешимая загадка. Видит Создатель, как я ненавижу все эти ребусы.

Глава 6. Сделка

— И помни, Фрейя, тебя прикроют.

Голос, приглушённый тканью и металлической маской, как обычно звучал ровно, уверенно, так, если бы его владелец рассуждал о поездке в супермаркет воскресным утром. Френк — наш негласный лидер — организовал для выживших развлечение. Как ни крути, а боевой дух нужно было поддержать, ибо люди слишком крепко боялись демонов. Мы не могли обеспечивать стопроцентную защиту, потому кто-то всё время пропадал. Но вот придать уверенности, разжечь пламя в замерших от ужаса сердцах — это в наших силах.

Несколько недель мы готовились к сегодняшнему шоу, в главном номере которого надлежало выступить мне. Толпа уже достаточно разогрелась от предыдущих представлений, а я была обязана утолить жажду крови и азарт окончательно.

Отсюда было слышно, как свистят, вопят и улюлюкают люди, созерцая арену с наспех импровизированных, вытесанных в камне, трибун.

— Френк, но что если…

— Тс-с, — он мягко оборвал меня, приложив указательный палец к тонкой прямой прорези на маске, где должны были быть губы. — Всё пройдет по плану, не переживай.

— Меня беспокоит не план, а наш Охотник, — выдохнула я, понимая, что безудержное волнение сковывает по рукам и ногам.

Френк крепко стиснул мои плечи и, чуть встряхнув, промолвил:

— За предателем следят. Мы сделаем всё, что потребуется для защиты людей. Ты же завершишь представление. Выжившие должны поверить в тебя, Фрейя. Должны поверить в твое бесстрашие и безоговорочное лидерство.

— Но я не лидер и мы оба это прекрасно знаем, — покачала головой я и чуть повела плечами, показывая Френку, что хочу высвободиться из его рук.

Со скрипом отворились решётчатые врата на противоположном от нас конце арены, толпа завопила ещё громче, а на песок семеро вывели огромного демона, пока ещё скованного цепями, угрожающе рычащего, сотрясающегося всем своим жирным, чешуйчатым телом.

Френк отвёл край плаща и отстегнул с пояса кинжал с резной рукоятью, на конце которой было изображено лицо гарпии. Два небольших рубина, вставленные в качестве глаз, кроваво поблёскивали в тусклом свете ламп. Лезвием служил острый клык, некогда принадлежащий одной из тварей ада.

— Пусть ты и не лидер, зато убедительная актриса, — с этими словами Френк вручил мне свой кинжал, который, как он считал, приносит удачу и оберегает владельца. Однажды он лишился его на поле боя и случилось несчастье: лавовый демон выбежал из разлома и взорвался прямо возле Френка. Мы тогда думали, что он погиб, однако его отбросило взрывной волной, практически полностью спалившей лицо.

Френк выкарабкался и приказал сообщить выжившим о его гибели, — даже если кто-то и увидел бы его, узнать бы не смог, настолько изуродовал огонь его плоть, — а также объявить о том, что ответственность за лагерь возложена на меня.

И с тех пор лагерь разделился: нашлись те, кто не захотел подчиняться женщине. Лидером восставших стал Охотник, стреляющий из снайперской винтовки с безупречной точностью, за что и получил такое прозвище. Однако бунт его был недолгим, а люди, следовавшие за ним, вернулись в наше убежище. Сам мятежник предпочел изгнание, хоть ему и предоставили выбор — уйти или остаться. Он уходил в очень непогожий день, и серая пелена дождя быстро скрыла мужчину в потрёпанном плаще... Но я-то знала: он вернется, такие амбициозные и сильные люди просто так не сдаются...

— Пора, Фрейя, — голос Френка оторвал меня от размышлений. — Тебе нужно проснуться.

Слова Френка продолжали эхом разноситься в моей отупевшей голове, в то время как вокруг звучало уже почти привычное рычание, клацанье, треск и лязганье. То были самые простые звуки из вечно-шумной жизнедеятельности демонов.

За три или четыре дня, что меня таскали по лагерю в клетке, словно трофей, я немало насладилась обществом этих безобразных и тупых тварей. У большинства из них недостаток мозгов компенсировался острыми рядами клыков и шипов, а те, кто удостоился хоть крохи сообразительности, разгуливали по лагерю с таким надменно-важным видом, будто являлись генералами армии самого Дьявола, а то и сами вот-вот станут на его место.

И, тем не менее, у всех этих размалёванных, рычащих, плюющихся, жующихся, ревущих, клокочущих, рогатых чудищ хватало ума не пытаться сожрать меня. Все только пялились, ну ладно, некоторые облизывались с противным причмокиванием, но не трогали.

Мне была не очень понятна цель такого обхода по периметру всего лагеря демонов, раскинувшегося на несколько десятков миль. Раз в день я получала зажаренное до тёмной корки мясо, и каждый раз меня так и подмывало спросить, а чьё же оно и которая часть тела мне попалась. Однако пришлось эти мысли отбросить, так как мои стражники, кажется, вообще говорить не умели, даже почти не рычали без причины.

В тот момент, когда я уже решила, что демонстрация моей скромной натуры никогда не кончится, демоны внезапно опустили носилки с клеткой и распахнули решетку. Самый безобразный из стражей сунулся внутрь, схватил меня за шкирку и буквально выкинул наружу. Я шлепнулась на живот, а лицом ткнулась прямо в глинистую лужу, да ещё и подванивающую мочой.

Шершавые лапы оторвали меня от земли и потащили в сторону зияющего прохода, явно ведущего глубоко-глубоко под землю. Тоннель действительно уходил вниз, в нём было ужасно душно, темно и тесно. Спуск занял у нас не так уж и много времени, но к моменту, как в конце пути замаячил красно-оранжевый свет, с меня уже сошло семь потов. Один плюс — грязь на лице немного размыло, минус — эта самая грязь, вперемешку с потом, попадала прямо в рот, потому как дышать через нос этим обжигающим воздухом было неимоверно тяжело, практически невозможно.

И вот меня втолкнули в просторное помещение, освещённое немногочисленными факелами, наполненное паром, плеском и женским смехом. Он вполне мог бы сойти за смех человеческих женщин, если исключить из него проскальзывающее местами шипение и шибко неестественные, вульгарные, заигрывающие нотки, которые стали нарастать, как только следом за мной в помещение вошел мой уродливый конвоир: кривые клыки, торчащие из-под разорванных губ, раскосые, далеко расставленные глаза и нос, напоминающий свиной пятачок. Но именно этот «несравненный» красавец заставил демонесс заискивающе хихикать и перешёптываться.

Демон что-то прохрипел на непонятном мне языке и толкнул в спину, заставив тем самым выйти вперёд. Сквозь клубы густого пара я смогла разглядеть, что ко мне движутся две фигуры. Не успела я, собственно, и глазом моргнуть, как очутилась в когтистых ручках стройных, но в то же время крепко сложённых демонесс, абсолютно голых, как мне поначалу показалось. Приглядевшись, я отметила, что самые интересные части их жилистых багряных тел закрыты чем-то твёрдым, напоминающим корку застывшей лавы.

Пока меня вновь тащили невесть куда и не понятно зачем, я с опаской глазела по сторонам и отмечала про себя, что в этой подземной бане, наполненной представительницами ада, имеется чёткая иерархия: молодые и на любителя красивые демонессы прислуживали пузатым раздувшимся чудищам. Только что они из себя представляют в общем и целом я толком не смогла понять: огромные бледно-коричневые шары, томящиеся в горячей воде, с рыхлой, едва ли не разварившейся кожей — вот и все наблюдения. От одного взгляда на них появлялось желание скривиться.

Когда я попыталась внимательнее рассмотреть один из таких шаров, меня вдруг лизнули за ухом шершавым грубым языком, а после прозвучал приторно-сладкий голос демонессы, что шла справа:

— Девчонка совсем невкусная. — Она обиженно выпятила чёрные пухлые губы, отчего её аккуратное личико приобрело невинное выражение.

Тут же меня лизнули за левым ухом и прозвучал ответ:

— Да, надо бы её вымыть, — тяжёлым, грузным голосом изрекла вторая, — иначе госпожа не обрадуется.

— Какая ещё госпожа? — вырвалось у меня ненароком. Я даже не сразу узнала свой голос, неожиданно низкий, хриплый и даже как будто измождённый.

— Ты помалкивай, — рыкнула та, что слева. — Мясу не положено болтать.

Слово «мясо» возымело свой эффект и заставило меня изо всех сил упираться ногами в грубую, скользкую каменную дорожку, по которой меня вели на съедение. Когда же мне удалось-таки затормозить конвоиров, поняла, что от подобной затеи лучше отказаться, ибо она могла стоить мне рук.

Демонесса, которая показалась мне милой, подскочила вплотную, а я не имела возможности отшатнуться, потому как она дёрнула меня на себя. Её оскалившееся лицо было в сантиметре от моего, когда она злобно фыркнула, обдав горячим дыханием, обнажила клыки и дернулась к моей шее. Я уже попрощалась с клочком плоти, а то и белым светом, как вдруг демонесса замерла, хохотнула, а схватив меня за щёки, буквально промурчала:

— Я же сказала, дорогуша, ты — невкусная. Хоть все люди для нас и есть мясо, тебе повезло: повелитель определил тебя на службу. Вот только мы в толк не возьмем, чем ты это заслужила, м? — с этими словами она взяла меня под руку, даже нарочито дружески легко толкнула бедром.

От такого поворота событий я и слова промолвить не могла. Прежде мне не доводилось встречаться с представительницами женской части демонов. Видела инкубов, но эти твари не в счет, потому как относятся к существам бесполым, лишь на время принимающим ту или иную оболочку.

Сейчас я не могла понять, заманивают меня на пир или же я действительно удостоилась «чести» служить одному из этих разбухших шаров. В голове внезапно всплыла идея потянуть время, даже попытаться сбежать по возможности. Здесь всюду пар — видимость плохая, да и постоянный плеск, вперемешку со смехом и гулким говором, может заглушить ненужные звуки. Но вот беда: из оружия у меня только тот бесполезный костяной кинжал, однако это всё же лучше, чем ничего.

Чем дальше мы шли, тем крепче становилось мое желание бежать. Да вот только куда? Выбраться из этой бани — угодить в лапы войска Самаэля. И даже если мне каким-то чудом удастся миновать его многоглазых соглядатаев, выдержать неизбежное паническое напряжение, что тогда? Куда дальше? Не к ангелам же возвращаться и этим… нефилимам.

Демонесса внезапно толкнула меня вперед, тем самым предоставив свободу, отцепив от своих крепких рук. Вот он момент. Сейчас или никогда. Ещё в клетке я освободила руки и заново связала веревки так, что в любой миг могла их сбросить.

Плетеный пут, так долго терзавший мои запястья полетел в лицо второй демонице, которая остановилась справа. Мгновение её замешательства позволило мне беспрепятственно кинуться на «миловидную» конвоиршу. Я запрыгнула на неё, крепко стискивая коленями твёрдую шершавую талию, левой рукой схватилась за жёсткие волосы этой твари и всадила кинжал ей в сонную артерию. Судя по тому, как обильно полилась кровь из раны, такой сосуд и у демонов имелся.

Вместе с содрогающимся телом я рухнула на пол, а подняв кинжал для новой атаки, отвлеклась на неестественное зрелище: тёмно-коричневая кровь, покрывавшая все лезвие, начала впитываться в кость, отчего рукоять судорожно завибрировала в моей ладони. Не успела я опомниться, как получила пинок тяжелым копытом по почкам и кубарем слетела со своей жертвы.

— Поднимайся! — пробасила демонесса. — Живо!

Меня хватило только на то, чтобы перевернуться на спину. Как выяснилось, падая, я выпустила кинжал из рук, и теперь он очутился у моей взбешенной противницы. Где-то неподалеку послышался плеск, за ним несколько резких команд и отчетливый топот нескольких пар ног, вернее — копыт, приближающийся к нам.

«Время, тянуть время», — стучало у меня в голове, пока я на локтях отползала подальше от демонессы, вознамерившийся попугать меня перед расправой. Она скалила клыки и клацала челюстью, шипела и неестественно изгибалась, почти как змея.

— Акша, это ты? — раздался скрипучий голос откуда-то из-за клубов пара, как раз в тот миг, когда рассвирепевшая демонесса уже практически насела на меня.

— На помощь! — внезапно, даже для самой себя, завопила я. Какая же глупость, звать этих исчадий, но, о, чудо! Сработало!

Цокот копыт ускорился, а спустя несколько напряжённых мгновений из мглы выступил добрый десяток демониц. Трое оттащили от меня брыкающуюся демонессу-конвоиршу, в то время как две другие оторвали меня от сырого грубого пола.

— Что здесь происходит? — рявкнула демонесса с ярко-красной кожей и золотыми волосами. Её чёрные глаза буквально метали молнии, однако держалась она гордо и не давала злости выбиться наружу в качестве дрожи. — Отвести обеих к госпоже! — не дождавшись объяснений, распорядилась она, и нас с демоницей поволокли вперед к неминуемой, как мне казалось, каре.

Спустя некоторое время меня и Акшу поставили на колени перед круглым каменным бассейном, заполненным едва колышущейся лавой. Внезапно она начала клокотать и пузыриться в самой середине, а из глубин начало появляться нечто. Ту, что предстала перед моим взором, я уже видела в лагере ангелов, подле самого Самаэля.

Блёкло-зелёные глаза внимательно изучили сначала демонессу, покорно склонившую голову перед хозяйкой, а после обратились ко мне. Изувеченное лицо Лилит перекосилось в жутком подобии улыбки, и она лёгким взмахом руки приказала всем прислужницам удалиться. Акша тоже было поднялась, но тут Лилит проговорила:

— Останься. — Стоило всем демонессам скрыться за пределами видимости, как госпожа добавила: — Покажи, что у тебя в руке.

Акша покорно вытянула руку вперед, а на раскрытой ладони покоился мой кинжал, который я жаждала вернуть. Тем временем Лилит выбралась из своей огненной ванны и, подхватив оружие, держа его на самых кончиках пальцев, поднесла поближе к глазам, чтобы изучить получше.

— Хм… — Она нахмурилась и не глядя сцапала когтистой серой рукой Акшу за подбородок и дёрнула к себе. Демонесса зашлась булькающим хрипом, а на пол полилась тёмная кровь, под струю которой Лилит поднесла лезвие кинжала. Даже с расстояния я могла слышать, как вибрирует оружие, питаясь густой влагой, прежде поддерживающей чью-то жизнь.

Завершив свой демонстративный эксперимент, Лилит легко оттолкнула Акшу, которая сверзилась прямо в изголодавшуюся и ненасытную лаву, пожирающую всех, кроме избранных. Созерцая картину с шипением тающей плоти, я невольно содрогнулась в лёгком ужасе.

— Вот ты, значит, какая, — усмехнулась госпожа, смерив меня алчным взглядом. Всё в ней было фальшью, ложью и наигранностью. Порочный голос с лёгкой хрипотцой убаюкивал слух, душил бдительность, располагая к собеседнице. Мне довелось встретиться с самой искусной обольстительницей всех миров. Однако противиться ей было неимоверно сложно. Попроси она прыгнуть меня вслед за Акшей, я бы выполнила поручение и не моргнув.

— Фрейя, деточка, — нараспев протянула Лилит, качая рогатой головой. — Бедная, бедная Фрейя. И что же мне с тобой делать?

Она схватила меня за подборок, точно также как и Акшу мгновение назад, и заставила встать на ноги. Цепкая, сильная рука тянула меня все ближе к перекошенному лицу демоницы, а я не могла даже воспротивиться. В голове было абсолютно пусто. Внезапно она отпустила меня и легко погладила по щеке тыльной стороной ладони.

— Кто-то может сказать, что ты очутилась не в том месте, не в то время. Но на твою беду и мою радость — это не так. Судьбой тебе начертано выполнить величайшую миссию.

— А ты здесь при чём? — Внезапно что-то щелкнуло во мне, разум воспротивился сладкоречивости.

Лилит дерзко рассмеялась, а уняв этот злобный порыв, чуть склонила голову набок и ласково прошелестела:

— Я направлю тебя и твое оружие, смертная. В отличие от своих детей, я не списываю человеческую дочь со счетов так быстро.

Демонесса протянула мне костяной кинжал рукоятью вперед, но принять его я не спешила. Это ведь означало подписать себе приговор, фактически заключить сделку с дьяволом.

— Милая, подумай о том, что тебе выпал шанс подорвать планы Смерти. Ему плевать на тебя, на твоё стремление выжить, а при первой же возможности он раздавит тебя без сожалений. Следуй за мной, ибо я есть сила. Ты же понимаешь, что как бы крепка ни была решимость моих детей — им не выстоять. Ты же всегда действовала расчётливо: выбирала сторону победителя.

Те слабые толчки бьющейся в агонии свободной воли давно затихли. В словах Лилит я видела спасительный свет, желанный выход из положения. Набравшись сил, я покорно взглянула на госпожу, всем своим видом выражая согласие. Спустя мгновение в моей внезапно окрепшей руке очутился костяной кинжал, судорожно дёрнувшийся от пульсации крови под кожей.

— Идём, дорогая, — Лилит приглашающе раскинула руки. — Ты должна узнать о всех изъянах в плане моего сына.

Глава 7. Испорченное веселье

Около двух недель прошли впустую. Мартинет хоть и пришел в себя, молчал. Ангелы Эрин облетели всю округу, но не нашли ни одной лазейки, а один из кводов вообще затерялся. Так что наше положение мало было назвать безвыходным. Да и войско Самаэля подбавляло беспокойств. Демоны разбили лагерь на приличном расстоянии от нашего, нападений не было, но всё это не умаляло недовольства в рядах ангелов. Адские исчадия облюбовали клочок земли вокруг глубокого овального кратера, с высоты птичьего полета напоминающего огромный стадион. По разведданным, полученным от Праха, войско Самаэля уже превышало отметку в сорок пять легионов, и число его воинов с каждым днём все росло. Кажется, этот демон ни перед чем не остановится и настроен более чем серьёзно.

Однако его затеи меня не слишком-то волновали. Моей задачей было проникнуть в Ад и низложить Люцифера. Желательно поскорее, ибо нынешнее бездействие ввергало меня в состояние белого каления. Но слабости я выказать не имел права, потому приходилось отдавать новые и новые приказы, ведущие в никуда.

На исходе второй недели ко мне в палатку ворвался запыхавшийся Раздор. Я в этот момент сидел за импровизированным столом и изучал старинные манускрипты, полученные от писаря Джэмейры. От рождения обладая даром языков, я, тем не менее, не мог вникнуть в суть написанного. Подобные руны мне прежде не встречались, а тот, кто их начертал, уже давно канул в лету. Умирая, писарь сказал, что эти свитки хранят в себе тайны Мироздания, каждую нить в отдельности. Но письмена оказались бесполезны, как, впрочем, и все мои попытки отыскать проход в преисподнюю.

— Мартинет… — выдохнул Раздор, а я резко оторвался от непонятного чтива, вперившись в брата нетерпеливым взглядом. — Он заговорил.

Не проронив и слова, я встал из-за стола и, обогнув Раздора, направился к выходу, поманив его за собой. На ходу спросил:

— Он сказал, где проход?

В два размашистых шага Раздор нагнал меня и отчитался:

— Нет. Но он все время повторяет одно и то же имя — Маркелл.

— Что ещё за Маркелл? — спросил я скорее самого себя, нежели брата.

Миновав стройные ряды белых палаток, на чьих верхушках красовались небесно-голубые флажки, мы вскоре прибыли к шатру, в котором пребывал искалеченный демон. Внутри нас уже ждала Эрин, а в её глазах отражалось глубочайшее сожаление.

— Смерть. — Она поднялась с колен, открывая моему взору бездвижного демона. — Мне жаль говорить это, но Мартинет умер.

На пару мгновений я завис, попавшись в новый тупик. Стараясь не выдать своего замешательства, коротко ответил:

— Ясно.

Не глядя ни на кого из присутствующих в шатре, поспешил выйти наружу. У входа дежурили шесть ангелов, которым я приказал убраться. Стоило им скрыться с глаз долой, я позволил себе судорожный, глубокий вдох. Происходящее всё больше, всё сильнее угнетало меня, как бы указывая на все несовершенства, которые у меня имелись. На все мои, чёрт их подери, слабости.

— Смерть. — На плечо мне легла мягкая хрупкая ладонь Эрин. — Не отчаивайся, — шепнула она. — Мартинет хоть что-то сообщил.

— Это имя — песчинка! — прикрикнул я, сбросив её руку со своего плеча, но тут же постарался умерить пыл: — Этого недостаточно, Эрин. Кто этот Маркелл? Где нам его искать?

— Мои разведчики это выяснят, — поспешила заверить она, при этом грустно улыбнувшись.

Мне только и оставалось, что небрежно ухмыльнуться под маской. Эрин видеть этого не могла, но она, так же как и я, осознавала всю тщетность предпринимаемых попыток. Но как бы там ни было, она успела поверить в существование этого Маркелла, схватилась за невидимую нить, а мне только и оставалось, что подкрепить её боевой дух.

— Что ж, — начал я, глубоко вдохнув, — распорядись…

Тут издалека послышалось грубое ржание коня и громогласный топот четырёх пар копыт. Мне не потребовалось размышлять над тем, кто же к нам пожаловал. Война ехал впереди, за ним следовала Ярость, бросающая на ангелов преисполненные недовольства взгляды. Она не питала к пернатым ненависти, нет. Просто никого не ровняла с собой.

Заприметив меня, Война направил коня к шатру, а очутившись подле, спешился. Только сейчас я заметил, что вместе с братом и сестрой вернулась и часть пропавшего квода. Четыре ангела тут же устремились к Эрин, чтобы отрапортоваться, ещё двое вели собрата под руки: несчастному отрезали крылья. Лишись он их от руки человека — сам бы стал смертным. Странно, что только людям Создатель позволил определять судьбу перворождённых.

— Почему вы так задержались, Война? — спросил я, даже не глядя на брата: моё внимание поглотил бескрылый ангел, еле передвигающий ноги.

— Мы быстро нагнали противника и почти беспрепятственно разделались с отступившими. Однако окружение резко изменилось и нам пришлось искать выход, — быстро отчитался Война, пытаясь проследить направление моего взгляда.

— Ясно, — коротко бросил я и уже собрался вернуться к себе, но Война меня остановил, схватив протезом под локтем.

— В одну из ночей я заметил над пустыней парящий остров. На самом краю плиты стояла фигура в балахоне. За нами следят оттуда.

— Что за фигура? — спросил я, заинтересовавшись сказанным.

— Это мне не ведомо. Пока мы скакали, плита появилась из ниоткуда, провисела над головами минут десять и, отдалившись, исчезла за горизонтом. Ангелы пытались добраться до неё, но вокруг, по-видимому, установлен барьер.

— Сможешь показать, где это произошло?

В ответ Война лишь коротко кивнул, а я, чуть воодушевившись, хлопнул его по плечу. Наконец-то появилась более-менее достоверная информация, надёжный крючок, за который можно было смело ухватиться. Однако я не спешил возлагать большие надежды и на это. Действовать нужно было быстро, осторожно и с толком. Лишние разочарования ни к чему.

— Готовьтесь выдвинуться на закате, — проинформировал я Войну. — Сколько дней пути нам предстоит?

— Около двух, — развел руками Война. — Всё может затянуться, если местность вновь поменялась. Есть шанс, что мы ничего не найдем.

— Всё равно необходимо проверить, — покачал головой я в ответ и уже собрался уйти, однако брат опять задержал меня.

— Смертная, Фрейя, она вспомнила что-нибудь?

Так как я стоял к брату спиной, он не мог видеть, как я закатил глаза от упоминания этой несуразной ошибки природы. Мне потребовалось время и усилие, чтобы развернуться к Войне и заглянуть в сгущающийся мрак в тени капюшона: почуяв неладное, брат начал злиться. Из-за того, что его так жестоко подставили, Война чувствовал отныне на себе некую ответственность за весь род людской.

Выдохнув и пожав плечами, я безразличным тоном ответил:

— Мне пришлось отдать Фрейю Самаэлю. — Заметив, что Война собирается возмутиться, поспешил продолжить: — Она всё равно была бесполезна: путь из Ада до этой местности она проделала в желудке червя, так что дорога ей неизвестна. Тем более, от этой смертной можно ждать только неприятностей.

Война ничего мне не ответил, лишь схватился за седло и быстро запрыгнул на спину Руин. Рыкнув, он прянул коня, припустив того галопом практически с места. Ангелам, что возникали у него на пути, только и оставалось, что шарахаться прочь, подальше от разъярённого Всадника.

Горячность Войны могла выйти боком нам всем, потому я немедля призвал Отчаяние и на бегу опустился в седло, ринувшись в погоню за братом. Нагнал я его быстро, но Война не обращал на меня внимания, продолжая гнать коня вперёд, устремившись взглядом к маячащему вдалеке кратеру.

Я попытался обогнать его, зайти наперерез, но Война уклонился от моего хода и продолжил мчаться к лагерю демонов. Мне ничего не оставалось, как просто следовать за ним — атаковать брата не хотелось. На подступах к лагерю путь Руин преградил десяток демонов; конь, чуть склонив голову, снёс центровых, остальные разбежались в страхе отведать Пожирателя. На всякий случай я выхватил косу из-за пазухи, левой рукой цепко впиваясь в поводья. Но демоны и не думали нападать: в воздух взвились крылатые многоглазые соглядатаи и устремились к хозяину, сообщить о непрошенных гостях.

Война ворвался в лагерь демонов подобно безудержному урагану, сметающему всё на своем пути. Однако оживления в рядах демонов не было. Уже давненько откуда-то слышался гомон тысяч рычащих голосов, но лагерь оказался фактически пуст. Война очертя голову нёсся куда-то вперед, а я пытался уловить малейший подвох в происходящем. За любым углом могла таиться серьёзная опасность. Именно серьёзная — иначе и быть не может, когда имеешь дело с таким вероломным демоном как Самаэль.

Всё здесь казалось заброшенным: опустевшие шалаши, перевёрнутые котлы с белесой, омерзительной как на вид, так наверняка и на вкус жижей, потухшие и еле дымящиеся костры, редкие искалеченные исчадия, валяющиеся то тут, то там… Вся картина навевала мысли о том, что в лагере произошла бойня. Будь мы в ином месте, такое было бы не удивительно — демонам свойственно грызться друг с другом. Но в данный момент мне думалось, что произошедшее несёт в себе наиболее глубинный смысл. Возможно, Люцифер всё это устроил, желая расправиться с противником ещё в приграничной черте, до того, как тот ступит в его законные владения.

Однако по мере приближения к кратеру всё отчётливей становился гомон тысяч голосов демонов, словно бы имело место быть одно из их изощренных празднеств. Очутившись у подножия, я ещё раз убедился, что в этом месте происходит нечто масштабное, а запустение обусловлено скоплением масс в одном определенном месте. Внутри кратера явно творилось нечто зрелищное, раз демоны так раздухарились, щедро осыпая округу воплями и рёвом.

Когда я опомнился, Война уже ступил под мрачный свод грубо прорубленного прохода. На ходу он сорвал со спины Пожирателя и исчез во мраке. Проклиная про себя необдуманность его действий, я спрыгнул с Отчаяния и ломанулся следом. Тоннель был не освещён, потому приходилось продвигаться вслепую, на ощупь. Откуда-то спереди отчетливо доносился скрежет металлической перчатки-протеза, царапающей камень. Тоннель разветвился, и я мог бы сбиться со следа, однако Войну выдала лёгкая вспышка искр, когда он вновь коснулся стены, не рассчитав силы. Бесшумно, словно тень, я продолжал преследовать брата, надеясь, что удастся уберечь его от глупостей.

Направление, выбранное Войной, оказалось верным: мы вышли прямо к центральному ярусу многоуровневых трибун, кишащих демоническим отродьем. Недолго думая брат принялся спускаться вниз, отталкивая наскакивающих демонов, словно мошек. На меня напали лишь двое, но пустив им кровь, я чётко дал понять остальным, что лучше не нарываться.

Я пытался не выпускать Войну из виду, но тут меня заинтересовало происходящее на песке арены: два десятка полуобнаженных демонесс кружили подле гигантского рогатого монстра с массивными костяными клинками, торчащими из предплечий. Крушитель истошно зарычал, поднял ногу и громадной ступнёй расплющил стоящую ближе всех противницу, которая и пискнуть не успела. Толпа взорвалась, некоторые повскакивали со своих мест, чтобы было лучше видно кровавую расправу. Но, как я отметил, дело ей не ограничилось: с трибун соскочили несколько демонов и набросились на первых попавшихся под руку воительниц. Демонессы отбивались как могли, но их быстро отволокли подальше от действия: одну приперли к стене, а другую повалили на землю. Не могу сказать, что произошедшее далее, дамам не понравилось, однако, для вида, они продолжали шипеть и ругаться, пока демоны с ними совокуплялись по очереди.

Всё произошло слишком быстро: Война достиг шипастого края стены, отделявшей трибуны от арены, его пальцы на миг впились в камень, кроша его, а затем он перемахнул за ограждение. В мгновение ока я оказался на том месте, где он стоял буквально секунду назад и глянул вниз. Брат ринулся вперёд, но не навстречу битве, как оказалось. Среди размалеванных синими полосами демонесс, я заметил смертную. Фрейя была облачена в какие-то драные клочки, которые и одеждой-то было сложно назвать, не то что бы доспехом. На её крепком теле также красовались синие, чуть потрескавшиеся и размытые потом, полосы. В руках смертная держала два коротких клинка, а на бедре покоился изогнутый костяной кинжал; настроена она была крайне воинственно, о чём говорило безудержное пламя в блестящих тёмных глазах. Война двигался именно к ней, а на мои плечи в этот момент легли когтистые лапы двух здоровых демонов, облачённых в прочные, сияющие белизной латы. Каждый сжимал в руке по тяжёлому молоту, а за спинами у них красовались крепкие щиты.

Дёрнув плечами, я заставил их сбросить свои культяпки, но тонкому, безмолвному намёку, как бы говорящему: «Без глупостей», подчинился и последовал за стражниками. По пути к трибуне распорядителя игрищ я изредка бросал взгляды на арену. Несколько демонесс кинулись на Войну, отрезая того от Фрейи, которая в этот момент была на опасном расстоянии от монстра.

Поднявшись по искусно вырезанным широким ступеням, я очутился подле вычурного чёрного трона самого Самаэля, который неотрывно наблюдал за происходящим на песке. Позади него стояла Лилит, обхватив одной рукой гранитную спинку трона, другой нервно похлопывая ладонью по оголённому бедру.

— Что всё это значит, Смерть? — не глядя на меня, вопросил Самаэль, явно вознамерившийся заставить меня чувствовать себя нашкодившим мальчишкой. — Как старший в своем роду, разве ты не мог научить брата уважению?

Я сделал шаг вперёд, но меня задержали стражники. В голове начинала складываться чёткая мозаика.

— Ты прекрасно знал, как себя поведёт Война, потому и потребовал смертную, не так ли?

В ответ Самаэль лишь злобно усмехнулся и положил подбородок на руку, сжатую в кулак.

— Возможно. Но это не отменяет того факта, что вы ворвались сюда как к себе домой и чините собственные порядки. Погляди. — Самаэль легко кивнул головой, призывая меня обратить взор к арене.

Война тем временем уже избавился от надоедливых демонесс и почти разделался с неповоротливым громадным монстром, отрубив тому руки. Толпа свирепствовала в недовольстве.

— Он испортил главный номер программы, — вставила свои пять монет Лилит, одарив меня наигранно осуждающим взглядом, чуть оттопырив нижнюю губу.

Она хотела добавить ещё что-то, но слова застопорил радостный вой демонов: Фрейя запрыгнула на спину Войне и пыталась дотянуться мечом до его горла. Он небрежно стянул её с себя, крепко зажав в руке-протезе. Смертная отчаянно молотила кулаками по металлу, желая освободиться, но внезапно затихла. Увидев, что она делает, я захотел прикрыть глаза ладонью, не желая созерцать происходящее. Фрейя смекнула, как крепится протез Войны и ловко отстегнула его, надеясь, что это избавит её от массивного доспеха. Но она не думала, что полетит на землю, оставив соперника без руки, все ещё плененная поперек талии когтистыми пальцами.

В этот момент толпа затихла. Немногим была ведома тайна прославленного «кулака» Войны. Немногие знали, что он лишился руки. Немногие знали, что это сделал именно я. Самаэль торжествующе глянул на меня исподлобья и вновь оскалился.

— Я слышал, что Мартинет умер, — пробасил он, наблюдая за тем, как Война мрачной тенью возвышается над Фрейей и тянется обрубком руки к протезу.

— Умер, — согласился я. — Тебе-то что?

В воцарившейся гробовой тишине было слышно, как металл, щёлкая, возвращается на положенное место, вновь подключаясь к плоти, фактически прирастая к ней заново.

— Просто любопытно, — заскучавшим тоном изрёк Самаэль и вдруг резко сорвался с места, намереваясь покинуть трибуну.

Я бросил короткий взгляд на арену: Война, закинув ошалевшую Фрейю на плечо, двинулся к выходу. Несколько раз сжав и разжав пальцы, я наконец решился спросить:

— Маркелл. Что ты о нём знаешь?

Самаэль резко замер на ступенях, словно напоролся на невидимую преграду. Крылья демона чуть дрогнули, но когда он развернулся ко мне, на его лице царило злобное торжество:

— А-а, Маркелл, — протянул он. — Даже мне стоит его бояться, не то что тебе, Всадник.

Глава 8. Кошмар в ночи

Этим вечером мы никуда не выдвинулись. Было уже глубоко за полночь, а я только возвращался из обители Самаэля. На въезде в лагерь меня встретила обеспокоенная Эрин. Я пустил Отчаяние рысью, а ангел смогла неспешно лететь подле, не напрягая ещё заживающее крыло.

— Война вернулся? — коротко спросил я.

— Да, ещё днем. С ним была смертная. Зачем он её привез? Что произошло в лагере Самаэля? — Эрин засыпала меня вопросами, а я был не в силах отвечать на них. Информация, полученная от Самаэля, не вязалась с моим представлением о мироздании, а это лишний раз указывало на то, что слишком много важных деталей держалось от нас в тайне.

— И где сейчас Война?

— Он у себя. Судя по виду очень недоволен происходящим. — Эрин покачала головой, отчего её прямые волосы легко колыхнулись. В холодных глазах ангела царило смирение, когда она вновь заговорила: — Как бы там ни было, что бы ни произошло, думаю, вам обоим стоит уладить это мирно.

— Война никоим образом не усугубил ситуацию. Даже более — прояснил, — горько выдохнул я.

Эрин чуть вырвалась вперёд, чтобы удобнее было заглянуть мне в глаза.

— Опять этот тон, Всадник. — Она покачала головой. — Последний раз я слышала его у Источника душ. Тогда жизнь вытекала из тебя по капле, а судьба понурила твои плечи. Самаэль — демон в первую очередь. Полагаться на него целиком и полностью нельзя.

— Он рассказал о Маркелле, — пожал плечами я, понимая, что сейчас Эрин видит меня насквозь. Видит всю загнанность, подавленность.

Ангел вновь перелетела к правому стремени. Какое-то время мы передвигались в молчании, а ночную тишину нарушало лишь мерное цоканье копыт да лёгкий шелест крыльев.

— Так что же с этим Маркеллом? — наконец проронила Эрин. — Когда мы выдвинемся на его поиски?

— Нам придется ждать вестей от Самаэля. Его демоны займутся этим.

Боковым зрением я отметил, что ангел недовольно скривилась и поджала губы. Её всю словно перетряхнуло, однако когда она заговорила, в тоне не было и намёка на недовольство:

— Значит, нам нужно набраться терпения.

Свет. Вот что я в ней видел, как и прежде. Даже её суровая сосредоточенность не могла перебить его. Всей своей натурой Эрин источала огненное сияние, совсем не обжигающее, дающее волю к жизни, облегчающее грехи. Вокруг нее витало умиротворение, которого мне так не хватало. Ныне она была в ипостаси ангела, но тем не менее осталась прежней: восторженной, мягкосердечной, наивной.

— Хочу кое-что тебе показать, — прокряхтел я из-за того, что в горле внезапно встал ком. Мне было просто необходимо настроиться на нужный лад. Сейчас я располагал практически всей важной информацией и должен был поделиться ею со своей поверенной. Братьев и сестру тревожить не хотелось — с ними у меня будет отдельный разговор.

У входа в мой шатер Эрин ступила на землю, а я, спрыгнув с Отчаяния, отозвал его, приглашая гостью внутрь. Ангел любопытно на меня посмотрела, отодвинула занавеску на входе и скользнула под полог, двигаясь прямо к столу, сооружённому из досок, водружённых на ненужные ящики.

Я снял косы с пояса, прислонив их к каменному сундуку с прочим оружием; Эрин в это время бегло изучала свитки и карты, лежащие на столе. Встав напротив ангела, я ткнул пальцем в письмена на незнакомом мне языке.

— Вот здесь говорится о дне, когда Люцифер затеял своё восстание. Это очень древний ангельский язык, на котором говорят лишь избранные.

Эрин поднесла пергамент чуть ближе к лицу, а её тонкие скругленные брови слегка сдвинулись, отображая сосредоточенность хозяйки. Изучив письмена, она покачала головой и вернула свиток на место.

— Я видела эти руны прежде, однако их тайны открыть тебе не могу, — несколько раз стукнув указательным пальцем по столешнице, произнесла она. — У меня есть на примете один знакомый, но вряд ли он будет помогать по моей просьбе.

— Это не требуется, — мягко ответил я. — Маркелл — очевидец тех событий, он в них родился. Это он начертал свиток. А Самаэль пересказал мне его примерное содержание.

Эрин заинтересованно на меня глянула, а я продолжил:

— Здесь сказано: «И пала утренняя звезда с небес, отринутая Отцом своим, омраченная власти жаждой и стремлением сравниться с создателем своим. Изгнан был Люцифер из Рая, за деяния свои богопротивные. Но в стремлении своём сравниться с Творцом был он неумолим и пред изгнанием утаил самое ценное сокровище — семя Древа Жизни. В новой своей обители Тёмный Князь взрастил саженец. И поныне среди жарко пылающих языков огня, стремящихся опалить сами небеса, прямо из лавовой пучины растёт Древо. Ветви его остры, как иглы, и окрашены в два цвета: красный и синий. Крона украшена мертвецами, словно молитвенное древо язычников. Павшие на эти ветви грешники испытывают самые страшные, невообразимые муки. Там много криков, в Аду, но те, что издают эти порочные души, слышали единицы из ныне живущих... Древо питается их болью, жаждой прощения, растлевая души без остатка. Любой, кто удосужится заглядеться на эту чудовищную пародию, высмеивающую творение Создателя, заметит, что под гладкой, блестящей корой течёт чёрная, как ночь, кровь…»

— Довольно! — вскричала вдруг Эрин. Её всю пробирала мелкая дрожь.

Я отвлекся от свитка, словно бы читал именно с него, а не пересказывал по памяти.

— Это… Это Древо, как здесь и написано, — позор на всём нашем роду. Гнусная пародия на истинную жемчужину, венчающую творения Создателя!

— Я ни в коем разе их не сравниваю… — приглушенно ответил я, не ожидая такой реакции.

Эрин потребовалось еще несколько мгновений, чтобы прийти в себя, сбить разбушевавшийся в ней огонь. На миг мне почудилось, будто она всем телом излучает золотистое сияние, подобно архонту. Однако как бы Эрин ни старалась, привести мысли в порядок ей не удалось, потому она со злобным рыком оттолкнулась от стола и метнулась к выходу. Немедля я перекрыл ей дорогу и схватил за плечи.

— Что с тобой? — Мне был неясен её гневный порыв, абсолютно несвойственный сложившемуся облику у меня в голове.

Эрин не пыталась вырваться, лишь, тяжко дыша, прожигала меня холодным взглядом, а крылья её трепетали в возмущении.

— Я явилась на свет как ангел Жизни. Мое предназначение служить Древу и оберегать его от всяческого зла. Ты и представить себе не можешь, каково это для меня — лишний раз слышать о том, что святая святых осквернена. — Сначала ангел говорила страстно, пылко, но очень быстро перегорела и голос её сорвался. Тонкие руки внезапно легли мне на грудь, пальцы судорожно смяли кожу, обжигая своим теплом. Меня не покидало желание окунуться в её свет с головой, утонуть в нём, забывшись в глубоком омуте всепрощения. И такое её прикосновение, выражающее глубочайшее отчаяние, только усугубило моё желание.

Эрин слегка закусила нижнюю губу, а её руки заскользили вверх, попутно изучая каждый клочок моего тела. Бледные пальцы рванулись к маске, но я перехватил её за запястья и, резко крутанув, припер спиной к балке, поддерживающей полог. Опора жалобно скрипнула от столкновения; масляная лампа, источающая неяркий кровавый пляшущий свет упала и начала трепетно гаснуть, ввергая происходящее во мрак ночи. Я выпустил руки Эрин, зачем-то схватив её за талию, прильнув к ней как можно ближе. Ангел, не спуская с меня рассеянного взгляда, расстегнула ремешки нагрудника, который глухо брякнулся о земляной пол. Её пальцы спутались с моими волосами, притупляя внимание, одаривая странными волнами тепла. Тепла, столь чуждого мне, тепла незаслуженного.

Лампа ярко вспыхнула в последний раз, ввергая целиком и полностью в мои запятнанные скверной руки это нежное существо. Жар в груди был несравним ни с болью, ни со страданием. Он душил изнутри, заставлял руки дрожать, путал мысли, и я вновь открылся Эрин. Маска — главный атрибут моего греха — впилась в разрытую нашими ногами землю. Без неё я уже чувствовал себя нагим, беззащитным, но мягкое прикосновение губ Эрин стерло страхи, сомнения. Сокрушило боль и залечило раны.

Созданные порознь, существующие по различным причинам, мы были необходимы друг другу. Словно день и ночь. Вода и огонь. Жизнь и смерть.

* * *

Я имел неосторожность заснуть. Заснуть крепко и безмятежно. Сон… При желании я, конечно, мог предаваться этому занятию, однако большую часть жизни предпочитал бодрствовать, не видя никакой необходимости смыкать веки. После того, что произошло этой ночью, я впервые за долгое время спокойно погрузился в царство грёз, забыв обо всем, даже о том, что в таком месте как Безвременье, отвлекаться не стоит.

Режущая боль, сковывающая по рукам и ногам, заставила меня пробудиться ото сна, а глаза мои имели несчастье созерцать ужасающую картину; уши улавливали раздирающие слух вопли в отдалении, но вблизи были лишь слабые стоны. Прямо напротив меня в гранитную землю был вбит крест, на котором распяли Войну, рядом с ним по соседству висела и Ярость. Её голова была запрокинута к небесам, но пустым глазницам уже было не суждено ничего узреть. Превозмогая боль, стиснув зубы, я обратил взор налево, заранее предполагая, что увижу. В отличие от брата и сестры Раздор ещё был жив — именно его приглушенные стоны я слышал сейчас. Я дёрнулся, а руки разорвала новая волна обжигающей муки: штыри с шипами, вбитые в ладони, разорвали кожу сильнее, выворачивая мясо наружу, тщательно царапая кости.

Откуда-то снизу раздался торжествующий хохот: на огненном адском троне, сплетённом из корней чудовищного Древа, восседал не кто иной, как Самаэль. Сверля меня самодовольным взглядом, демон впился клыками в ещё бьющееся живое сердце. За троном я приметил жертвенный алтарь, на котором распласталось изломанное тело Эрин. Более не было в ней никакой красоты, никакого света, лишь скрюченные смертью пальцы да разломанные ребра, торчащие из развороченной груди. С высоты мне было прекрасно видно, в какую кашу превратились её внутренности, в которых уже начали копаться трупные черви, явившиеся по приказу демонической магии.

«Самаэль — демон в первую очередь. Полагаться на него целиком и полностью нельзя», — слова Эрин внезапно всплыли у меня в голове, ввергая разум в омут отчаяния. Как все это могло произойти? Подобная картина не вязалась с реальностью, но как тогда боль может быть настоящей? Как может сердце так яро обливаться кровью, постепенно признавая поражение?

Слева послышался булькающий хрип — тело Раздора пробрала предсмертная судорога, заставив его выгнуть спину колесом. Он резко обмяк, а голова его опустилась на грудь, по которой потекла кровавая слюна.

— Вот ты и остался совсем один, Всадник, — прорычал Самаэль, дожевав хрустящий орган. — Но не переживай, я найду, чем тебя развлечь.

В этот же миг я почувствовал, будто кишки скрутил невидимый кулак, по горлу поползла какая-то сухая, скребущая плоть, субстанция. Я открыл рот, чтобы вдохнуть, хоть как-то облегчить мучение, но из меня тут же вырвалась сухая комковатая земля, скрипящая на зубах, забивающая нос и лёгкие.

— Не противься, — гоготнул Самаэль. — Герою ещё рано умирать.

В моей голове словно прогремел гром, просверкало несколько отсветов молний, отчего я подскочил на месте, жадно глотая воздух. Мне было нестерпимо душно, ладони похолодели, а лоб покрылся испариной. Лежащая рядом Эрин оторвалась от постели и дотронулась моего плеча. От её легкого прикосновения я подскочил как ужаленный.

— Что случилось, Смерть? Тебе приснился кошмар?

Я медленно обернулся к Эрин, понимая, что её голос звучит неестественно глухо и безжизненно. Посеревшее от тлена лицо ангела было искажено в кривой и злобной ухмылке. Меж зубов у неё застряла чёрная земля, а в уголках мутных глаз копошились всё те же блеклые черви. Я отпрянул от неё, с ужасом глядя на собственные продырявленные ладони.

— Смерть? — вновь прошелестела Эрин.

На непослушных израненных ногах я продолжал пятиться подальше от кровати, как вдруг меня поймало в ловушку кольцо пламени. Из-под земли вырвалась обугленная рука Раздора, а следом за ней по пояс выбрался и сам брат. За икру меня уже схватила Ярость, словно бы желала утянуть в огненную геенну. В ошеломлении я глядел на горящие, искаженные одержимостью, лица брата и сестры. На оба плеча мне легли потрескавшиеся и светящиеся лавой изнутри руки Войны.

— Твоё место с нами, брат, — зазывающим, гипнотическим тоном произнесла Ярость, как бы говоря не сопротивляться. Я смиренно закрыл глаза, а в следующий миг меня уже охватило чувство свободного полета...

Было странно открыть глаза и обнаружить у себя под боком мирно посапывающую Эрин, вместо того, чтобы жариться в бездне. Судя по звукам снаружи, лагерь давно ожил от ночных чар и принялся за обычную деятельность. Меня всё ещё легко потряхивало, однако ужас кошмара отступил. Отступил, но не растворился в забытье. Именно из-за таких вот снов я и предпочитал бодрствовать.

Я осторожно выскользнул из объятий Эрин, но перед тем как подняться с постели провел кончиками пальцев по её ярким спутанным волосам. Ангел мирно посапывала, вцепившись одной рукой в мою подушку.

Оторвавшись от созерцания безмятежного лица Эрин, я поднялся на ноги и прошествовал к балке, возле которой валялся небрежно сброшенный доспех, по пути подхватывая с пола одежду. Первым делом я вернул маску на положенное место, после оделся, а стоило мне закрепить поножи, как снаружи раздалось ржание коня, явно направляющегося в сторону моего шатра. Прикрыв глаза, размяв затёкшую от лежания шею, я устремился к выходу, попутно прихватив косы. Кто бы из родни это ни был, гостью в моем шатре им видеть не следует.

Не успел я привыкнуть к яркому полуденному солнцу, слепящему белизной после приятного полумрака шатра, как на меня обрушился гневный вопль сестры:

— Где она?! — рявкнула Ярость, напоминающая в этот момент штормящее море.

— О ком ты? — не понял я.

— Фрейя! — рычала сестра. — Я ей голову сниму!

Взвинченная Ярость уже намеревалась ворваться в шатёр, но я ей не позволил, крепко сцапав за шкирку. Сестра не успела воспротивиться, а я развернул её лицом к себе и хохотнул:

— Неужели ты думаешь, что я буду её прятать? У Войны спроси, куда он её дел. — Тут во мне поселилась мелкая тревога. — Что она опять натворила?

Ярость пару раз хлопнула меня по руке, как бы говоря отпустить её. Сложив руки на груди, рыкая и скаля миниатюрные клыки, сестра заговорила:

— Ночью я видела, как эта дрянь общалась с одной из демонесс, а потом скрылась с ней. Мне не удалось проследить, куда они направились, но тут явно нечисто. Ты должен вбить Войне в голову, что эта смертная — вредительница. Она — яркий пример всей человеческой подлости и низменности. Такие как она не испытывают благодарности.

— Выясни, что к чему, — не раздумывая, ответил я. — Но ничего не предпринимай. Посмотрим, что она пытается провернуть.

Сестра утвердительно кивнула, и только тогда я развернулся к ней спиной, намереваясь вернуться в шатёр, как тут раздался удивленный вдох. Выругавшись про себя, я промедлил мгновение, ожидая, что сестра выскажется по поводу глубоких царапин от женских ногтей. Но она тактично промолчала и устремилась на поиски смертной.

Эрин перевернулась на бок и уставилась на меня сонными глазами, потянулась и села на кровати, прикрывшись покрывалом.

— Который час? — зевнула она.

— Близится полдень, — ответил я, протягивая ей одежду, завидуя беззаботности ангела.

Пока Эрин одевалась, я тщательно обводил шатер на предмет накидки, что скроет события минувшей ночи от посторонних глаз. Всё это принадлежит только мне и Эрин, никому больше. Особенно важно сокрыть это теперь, когда я понял, чего стоит ожидать от Самаэля на самом деле. В этот раз он не отпустит никого, если получит безграничную власть по праву завоевателя. В этот раз тёмная туча маячит над всеми нашими головами. Знать бы, когда она разразится.

Глава 9. Вестница Совета

«На тебя не должна пасть тень подозрений. Действуй осторожно и постарайся заручиться поддержкой одного из Всадников».

Я возвращалась с ночной вылазки не таясь, ведя за собой под уздцы приобретенного не совсем честным путем коня. Эта кусачая нежить являлась порождением демонической магии: колдуны пытались создать скакунов подобных тем, что обитали в Дальних Землях. Но выходило у них лишь жалкое, полуживое подобие, достаточно омерзительное на вид и с крайне скверным характером; скорость животного тоже оставляла желать лучшего, но оно было выносливым и уж в любом случае сильнее обыкновенной лошади.

Попадающиеся на пути ангелы смеряли меня неодобрительными взглядами, качали головами и морщились при виде скотины, шествующей у меня на привязи. Но всё их недовольство было лишь самой мелкой из неприятностей: прямо по курсу нарисовалась Ярость, а судя по тому, с каким бешенством раздувались ее ноздри, я поняла, что сейчас будет в лучшем случае скандал.

— Ты! — взревела Всадница и размашистым шагом затопала ко мне навстречу.

Я замерла на месте в заправской позе, расставив ноги на ширине плеч, зацепившись большим пальцем за ремень.

— И тебе доброго утра, — хмыкнула я и даже не поленилась наградить Ярость широкой улыбкой. Она быстро подхватила мой настрой: лицо разъяренной Всадницы разгладилось, и она проговорила елейным голоском:

— Что же на этот раз наша змейка задумала? Уж не с демонессой ли я тебя нынче ночью видела?

— Всё так, — согласилась я, а брови Ярости медленно поползли вверх. — Икшасс помогает мне, — тут я понизила голос до шепота, — кажется, я ей нравлюсь. Эти демоницы, знаешь, немного развратны.

Ярость поспешила скрыть удивление, вызванное тем, что я не отнекивалась:

— Ну и в чём же она тебе помогала, могу я узнать?

— Достать вот это. — Я сдернула с плеча сумку на ремне и, растянув узелок, показала содержимое. Внутри было полным-полно маленьких круглых жестяных баночек. — В них содержится вещество, ускоряющее регенерацию. Так как здесь мы все восстанавливаемся крайне медленно, я решила, что запас такой чудотворной мази не помешает, на всякий случай.

Ярость запустила когтистую руку в сумку, выхватила одну из жестянок и брезгливо покрутила. Тут её взгляд упал на символ, выцарапанный на дне.

— Вульгрим? — хохотнула она, но тут же посуровела. — И чем ты расплатилась с этим пройдохой?

— Все обошлось не так дорого, — пожала плечами в ответ я и уже собралась двигаться дальше, как вдруг ладонь Всадницы упёрлась мне в грудь.

— Не думай, что тебе тут доверяют лишь потому, что за тебя заступается мой брат. Один проступок и можешь распрощаться с головой. Не путайся под ногами, не лезь, куда не просят.

— Хорошо, мамочка, – хохотнула я, закидывая сумку на плечо. Ярость уже собиралась выдать нечто язвительное в мой адрес, но я опередила её: — Эрин не видела?

— Возможно, — шикнула моя собеседница, еле сдерживая гнев.

— Ладно. Сама найду. — Я дернула повод и зашагала дальше, небрежно вскинув руку над головой в знак прощания.

Ангела я нашла посреди лагеря, беседующей с одним из своих подчиненных. Мужчина выглядел болезненно и даже чуть пошатывался, а на его спине… Вид замотанных окровавленными бинтами культей от крыльев заставил меня невольно поморщиться. Эрин с глубочайшим состраданием глядела на собрата и что-то тихо говорила, но вдруг заметила меня. Кивнув собеседнику, она обогнула его и устремилась в мою сторону.

— У меня есть кое-что для тебя, — произнесла я, прежде чем Эрин успела открыть рот, чтобы пожурить меня. Лицо ангела из недовольного стало слегка удивленным, что было только на руку. — Вот, держи. — Пошарившись в сумке я протянула ей сразу три жестянки, еле удерживая их меж пальцев.

Эрин замерла в нерешительности, явно раздумывая, стоит ли вообще принимать что-либо из моих рук. В её ясных глазах четко отобразилась внутренняя борьба, которая могла бы продолжаться до бесконечности. Еле сдержавшись, чтобы не фыркнуть, свободной рукой я перехватила запястье ангела и плюхнула на её ладонь жестянки. Эрин не дрогнула, однако её губы чуть раскрылись, словно бы она хотела вскрикнуть.

— Да брось! — Я хлопнула её по плечу. — Они не кусаются.

— Что ж… — наконец-то она заговорила. — Очень мило с твоей стороны. А что это?

— Огненная мазь, — пояснила я, завязывая сумку. — Для твоей раны. Намажь, и шрам станет аккуратней.

Эрин уставилась на меня так, будто бы в первый раз увидела. В эту же секунду на её лице появилось отражение брезгливости. Она явно хотела выкинуть жестянки с их содержимым куда подальше.

— Ты действительно думаешь, что я буду пользоваться этой демонической дрянью?

Пожав плечами, я усмехнулась и протянула в её сторону раскрытую ладонь:

— Не хочешь, давай обратно. Будешь тогда обузой в предстоящем походе. Выбор у нас тут, знаешь ли, невелик…

Эрин одарила меня уничтожающим взглядом, но жестянки не вернула. Меня так и подмывало похвалить её, как домашнего питомца, но вместо этого я произнесла то, что должно:

— Мир? Временный, конечно, — поспешила добавить я, пока на меня вновь не обрушился град ненавидящих взглядов.

— Посмотрим на твое поведение.

— Отлично! — воскликнула я, потерев руки. — Пойду, вздремну часок-другой, а ты приглядывай за нашими маленькими друзьями, а то набедокурят чего. — Подмигнув Эрин на прощание, я, несколько поспешнее, чем требовалось, прошествовала к коню, намереваясь отправиться на северную окраину лагеря. Стоило мне вскочить на спину животного, как Эрин вдруг окликнула меня, задав странный вопрос:

— Фрейя, не расскажешь, что с твоими волосами? На альбиноса ты не похожа, с твоим-то оттенком кожи…

Я еле удержалась от того, чтобы закатить глаза. Неужели эта ангельская курица действительно решила записать меня в число подружек? Мило, насколько это возможно в моем случае, улыбнувшись, ответила:

— Как-нибудь в другой раз.

Настаивать Эрин не стала и, кивнув на прощание, удалилась по делам, а я прянула коня, и тот затрусил меж стройных рядов палаток. Удачное место для того, чтобы подремать нашлось не сразу, но подходило идеально, будучи неприметным. Завалившись на мешки то ли с крупой, то ли с песком, я закрыла глаза, понимая, что это абсолютно бессмысленно — в Безвременьи тело не требовало отдыха. Однако почти за три десятка лет у меня выработалась достаточно сильная привязанность ко сну, потому я не преминула воссоздать хоть жалкое подобие любимого занятия. Лишь на закате должен был явиться гонец от Самаэля, а значит, времени у меня ещё предостаточно…

С лёгким оттенком удивления в глазах на меня глядел этот странный пришелец. Он был не похож ни на демона, ни на ангела. Подобное существо я встречала лишь однажды. Та же мощь, та же энергия исходила от этого бледного всадника. Может, и он удосужится спасти меня?

— Убей, — простонала я, скривившись в рыдании. — Убей меня.

Хоть я ещё и стояла на ногах, удерживая вываливающиеся внутренности, жизнь вытекла в тот момент, когда нас с Френком предали.

Пришелец не проронил ни слова; лезвие косы сверкнуло подобно молнии, а для меня наступило желанное забвение. Ненадолго, однако.

Сначала перед моими глазами был лишь огонь, но когда пелена рассеялась, я нашла себя стоящей на коленях перед тремя гигантскими каменными изваяниями с огромными разверзнутыми пастями, пылающими жаром. По всему пространству эхом прокатился могучий рокочущий голос:

— Знаешь ли ты, смертная, почему стоишь здесь, перед Советом?

Ответить я не смогла — язык словно прирос к нёбу, — потому лишь отрицательно помотала головой, надеясь, что это не разозлит говорящее изваяние.

— Ты обвиняешься в уничтожении расы людей, — пророкотала уже другая голова.

Когда до меня дошел смысл сказанного, я хотела вскочить на ноги, но не смогла: какая-то невидимая сила давила на плечи, заставляя чувствовать себя скованной.

— Тебе есть что сказать в своё оправдание? — вопросила третья.

Преодолевая оцепенение и борясь с леденящим душу ужасом, я наконец-то заговорила:

— За всю жизнь я не убила ни одного человека и не понимаю, откуда взялись такие обвинения.

— Как последней представительнице своего рода, тебе надлежало хранить свою жизнь. Продолжить и возродить.

Я оторопела. Обвинения были более чем глупыми. Необоснованными. Что этим каменным бошкам было знать о том, как тяжко нам всем давалось выживание? Если бы только демоны причиняли вред… Стоя на каменном полу на коленях, вдыхая жгучий воздух, пропитанный серой, я предалась воспоминаниям ушедшего дня. Дня, в котором все ещё были живы…

То был лишь вопрос времени, когда мы — люди — начнем грызться друг с другом. Однажды начавшаяся вражда не прекращается до тех пор, пока кто-то один не выиграет. Или же стороны просто истребят друг друга. Меня, Френка, весь наш лагерь предали самые верные и ревностные защитники. Под предлогом нехватки провизии меня надоумили сделать вылазку на поверхность. Естественно, я решила попытать удачи: разведка принесла благие вести. Вдевятером мы покинули убежище, а на оставшихся людей тотчас напали демоны, устроив себе самый настоящий кровавый пир.

Дарек — один из семерых наших с Френком поверенных, лучший разведчик — вёл нас по открытой местности, забирая всё дальше на запад. Под конец дня сделали привал, даже не думая, что с лагерем могло что-то приключиться. Отлучки и раньше имели место быть. Назначив дозорных, я стала устраиваться на ночлег, где-то рядом уже сопел Френк. Вокруг было тихо и спокойно.

Под покровом ночи всё и случилось: двое схватили меня по рукам и ногам, раздался приглушенный удар, вскрик, шум падающего тела. Кто-то водрузился на меня сверху. Было жутко темно, лица я не видела… но думаю, что первым меня изнасиловал именно Дарек.

Светало… К этому времени мужчины со мной уже наигрались, и я валялась как тряпка на серой сухой земле. Я словно бы ничего не чувствовала: ни ветра, ни холода, однако руки сами по себе подрагивали, а тело нестерпимо ныло. Послышался треск разгорающегося костра — мои мучители решили позавтракать. И тут, стоило пламени разгореться, засвистели стрелы. Кто бы ни стрелял, я была рада, что целятся они метко: судя по звукам, уже трое рухнули замертво.

Топот ног, звон вынимаемого оружия, резкие команды, боевые кличи — всё смешалось у меня в голове, причиняя дискомфорт. Хотелось скрючиться, подтянуть к себе заледеневшие онемевшие ноги и скулить. «Пусть все умрут, — думала я. — Пусть все умрут». Перед самым моим лицом шлёпнулась отрубленная человеческая рука, забрызгав кровью. Я дёрнулась, а через мгновение была оторвана от земли грубой рукой. Шею обдало горячее и зловонное дыхание демона. Я отвернулась, а мимо уха просвистел метко пущенный нож, вонзившийся твари в глаз. Мёртвый демон повлёк меня за собой на землю. Френк сбросил мешающуюся разрезанную верёвку с запястья и ринулся в бой. Наши спутники уже были мертвы, вокруг толпилось около трёх десятков демонов — шансы оказались неравны…

Френка ударили кулаком в лицо, проржавевшая маска соскользнула и отлетела в сторону. Собравшись с силами, я поднялась на ноги, неуклюже метнулась к Френку, оттолкнув его от нового удара. Чёрная грубая сталь полоснула меня по животу. Вспыхнувшая боль заставила на мгновение забыть о происходящем, а рука сама по себе накрыла рану. Словно находясь под гипнозом, я глядела на кровь, согревающую кожу, как бы насмехающуюся своей теплотой. Где-то прямо передо мной Френк согнулся пополам, пронзенный тяжелым двуручным мечом, но видела я это размыто. И тут демоны ушли. Всё было кончено…

Совет терпеливо ждал, пока я отвечу, пока я покаюсь. Но каяться мне было не в чем. Я понимала, что убивать они меня не будут — я уже и так мертва. Тело будто бы не принадлежало мне, хоть и было материальным, — сердце не билось.

— Я готова, — ровным голосом сказала я. — Можете отправить меня в Ад.

— Нет, смертная. Наш вердикт иной. — Третье изваяние ярко вспыхнуло, заговорив. — То существо, что убило тебя, Бледный Всадник. Он собственноручно возложил на себя непосильную миссию, и ты поможешь ему встать на верный путь.

Я вспомнила того мужчину и невольно содрогнулась. Казалось, что он может убивать взглядом, не то что бы оружием. Нужно быть больше чем человеком, дабы противостоять ему.

— Если ты справишься, — начала первая голова, — то получишь прощение.

Слово «прощение» будто бы хлыстом ударило меня, заставив улыбнуться. Работать задарма не придётся. Такие условия располагали к сотрудничеству. Я всегда стремилась выживать, всегда стояла там, где есть выгода.

— Что нужно делать?

Я проснулась как по резкой команде, а в носу до сих пор ощущался удушающий запах сернистого газа. Некоторое время ушло на то, чтобы восстановить дыхание. Только очухавшись до конца, я поняла, что вокруг уже темно, а на небе светят немигающие чужие звезды.

«Меня кинули!» — это было первой мыслью, потому как ещё до захода солнца Икшасс должна была меня разбудить. Та самая краснокожая демонесса, с золотыми волосами, что спасла меня в банях, стала моим невидимым куратором. Невидимым в прямом смысле слова: она могла становиться незримой при желании.

Чертыхаясь, я поднялась с мешков и, едва потрудившись размять затёкшее тело, бросилась на поиски хоть кого-то живого в округе. Лагерь по-прежнему стоял на месте, но с наступлением ночи казался необитаемым. Я крупно сомневалась, что Смерть возьмет с собой большой отряд. Скорее всего дело ограничится его семейством и Эрин с её личной охраной.

Выпытав у первого же попавшегося под руку ангела, где сейчас находится наш предводитель, я снова ругнулась и, даже не поблагодарив пернатого, призвала синегривого коня и пустилась прочь от лагеря. Путь мой лежал на север, а временной разрыв составлял три с небольшим часа. Полагая, что у меня есть все шансы нагнать Всадников, я неслась верхом по пустыне словно ураган.

Когда ночь сгустилась, набросив на себя непроницаемый черный балахон, посреди мрака, вдалеке, мне привиделся отблеск костра. Я пришпорила коня, которого нещадно гнала уже который час подряд. Смерть и не думал брать меня с собой, но кто его спрашивает?

Конь стремительно нёс меня по иссушенной равнине, а я буквально припала к его холке. Действительно, отсвет мне не померещился: вдалеке уже начали прорисовываться неоформленные тени. Теперь трепетный красно-оранжевый огонь служил мне самым верным маяком.

Не сбавляя скорости, я влетела в круг света, развернула коня и пустила его вкруговую. Глазами, привыкшими к непроглядной тьме, я выискивала Смерть или Войну, однако ни того, ни другого здесь не было. Щелчок арбалетного крючка и звон тетивы прорезали ночной мрак. Выбора у меня не было, и я соскользнула со спины коня на землю; болт чиркнул по седлу, именно там, где мгновение назад было мое бедро, чудом не задев бок коня.

Демоны заскрежетали зубами, отовсюду послышался звон вынимаемого оружия. Значить это могло только одно — подчинялись они не Самаэлю. Медлить я не стала и заняла оборонительную позицию, уже который раз за сутки ругая свою неосмотрительность: сначала уснула, теперь это… Засвистел новый арбалетный болт, а я еле успела уклониться, и наконечник оцарапал мне щёку. Пока стрелок отвлёкся на перезарядку, у меня выдалось время, чтобы отразить первую ближнюю атаку. Мощный удар демона едва не выбил клинки из моих рук. Изо всех сил напрягая мышцы, я впилась в рукоять так, что та врезалась в кожу, грозясь оставить после себя мозоли, а ногой попыталась оттолкнуть противника. Однако моя атака пришлась ему не в живот, а в бедро. Демон чуть ослабил напор, я отбила клинок на безопасное от лица расстояние и нырнула вниз, уворачиваясь от кругового удара хилого с виду чёрта.

Кто-то поставил мне подножку, когда я пыталась провернуть контратаку. Грохнувшись на спину, крепко приложилась затылком, да так, что даже искры из глаз едва не посыпались. Но рассусоливать и скулить было некогда, и я перекатилась на левый бок. В нескольких сантиметрах от моей головы землю с хрустом пробила хитиновая клешня. Чья-то цепкая лапа схватила меня за ногу и резко дернула на себя. Происходящее набирало ужасающие обороты, я не успевала следить за всеми противниками, отчего и очутилась в когтистых лапах. От первого пленителя мне удалось избавиться, выдавив тому глаза, но тут же со спины налетел второй. Удерживая меня под мышками, он, клацая челюстями, пытался добраться до моего уха. Я брыкалась как могла, но знала, что силы рано или поздно покинут меня…

Короткая очередь пистолетных выстрелов заставила демонов встрепенуться. Подняв присущий им шум и гам, они и не заметили за всем этим приближающийся грохот тяжёлых боевых коней. В круг света ворвался Раздор, а за ним Война. Чёрный конь встал на дыбы, молотя по воздуху мощными копытами, а его Всадник метко поливал свинцом стоящих поблизости демонов. Война тем временем на скаку сносил головы тем отродьям, что расположились по окружности. Через мгновение я почувствовала, что хватка моего пленителя ослабла, а сам он валится на землю. Подобрав клинки, я бросилась в бой, не столько из-за того, что хотела крови, а из-за того, что боялась показаться бесполезной.

Когда все закончилось, Всадники спешились. Раздор оглядывал поле битвы, а Война направился к моему коню, который галопировал вокруг и брыкался, сопровождая свои буйства диким ржанием.

— Ты цела? — спросил Раздор, повернувшись ко мне. Его голос звучал ни гневно, ни встревожено. В ответ я просто кивнула головой, так как всё ещё не могла отдышаться после боя.

Война молча подвел ко мне обузданного коня и протянул поводья. Я постаралась улыбнуться ему, но он даже не взглянул в мою сторону. Делать было нечего, вслед за нефилимами я вскарабкалась на спину животного и двинулась за ними. Впереди нас ждал Маркелл.

Глава 10. Хранитель времени

«О, Всевышний, знал ли ты, что посылаешь меня в плен? Знал ли ты, что отдаешь дочь свою в рабство? Замысел твой для меня неочевиден… Но даже если мои деяния противоречат плану твоему, прости, Отец всемогущий. Сердце моё оказалось слабо, растоптано и сокрушено… Нельзя, нельзя было посылать меня, наивную, уверовавшую в любовь, жаждущую её испытать. Нарёк ты меня своим ангелом Жизни, но для чего? Неужто шутки ради? Ибо полноту жизни познала я в Смерти. С ним теперь завязана судьба моя. Его рок — мой рок. Куда он, туда и я: хоть в Рай, хоть в Ад…»

— Их нет слишком долго, — произнесла Ярость, поравнявшись со мной и Смертью. С того самого момента, как Война и Раздор выдвинулись на разведку, мы тонули в молчании. Достаточно напряженном и неловком, что слегка угнетало меня. Но говорить о чём-то постороннем, не касающемся дела, я не могла — слишком много ушей. Смерти не нужно было вслух предупреждать меня о том, что произошедшее должно остаться в тайне.

Ночь близилась к концу, и если местность не переменилась, впереди нас ждали ещё сутки пути. Сейчас вокруг была всё та же голая равнина, щедро продуваемая ветрами, но ветрами неощутимыми. Этот мир словно бы копировал явления из других, но не мог передать всей сути. Ни холода, ни тепла, ничего. Даже чувства казались здесь ненастоящими, да и как понять, когда не ощущаешь биения собственного сердца? Благо, что хоть присутствие разума позволяет чувствовать себя живой.

— Должно быть, братьев что-то задержало, — начал Смерть, при этом как-то судорожно дернув правым плечом, — будем ждать и…

Послышалось ржание коня в отдалении, глухой топот копыт. Смерть кивнул Ярости, затем подал мне знак. Я уже собиралась взлететь, но меня остановил сдавленный вскрик Всадника. Он как раз призывал Отчаяние, но вдруг схватился за грудь — именно в том месте, котором засели осколки поблёкшего амулета. Его тело пробрала крупная дрожь, заставившая колени подогнуться. Ярость моментально очутилась подле брата, вовремя подхватив его со спины, но не устояла на ногах: Смерть свалил её своим весом. Я в ужасе наблюдала за тем, как его глаза ошалело бегают из стороны в сторону, рука царапает грудь с таким остервенением, будто изнутри его что-то раздирает. Ноги Смерти слабо конвульсивно подёргивались: казалось, он более был над ними не властен.

— Что происходит? — послышался не на шутку встревоженный голос Раздора.

Всадник пулей вылетел из седла и устремился к родным. Ярость поглядела на него так, словно полностью была сбита с толку.

— У него что, сердце прихватило? — раздался насмешливый голос, принадлежащий Фрейе.

Я перевела взгляд на смертную, желая отчитать за неуместное ехидство, но тут меня осенило. Не утруждая себя ходьбой, я подлетела к ней и сорвала флягу с водой, прикрепленную к седлу.

— Давай сюда свою мерзкую мазь, — проговорила я, протянув ладонь.

— Я же давала…

— Живо! — едва не сорвавшись на крик, вновь потребовала я.

Поджав губы, с выражением крайнего отвращения, Фрейя запустила руку в седельную сумку, пошарилась в ней и кинула мне жестянку. Отвернув крышку, силясь сдерживать нарастающую от волнения дрожь в руках, я достала кинжал с пояса, лезвием подцепила как можно больше тёмно-коричневой субстанции с жёлтыми вкраплениями и погрузила в горлышко фляги. Закупорила её и постаралась как можно тщательнее взболтать на ходу.

— Я не понимаю… — донёсся до меня тихий шепот Ярости, чьё лицо в кои-то веки было перекошено отнюдь не гневом. Она по-прежнему сидела на земле, обхватив брата.

Раздор в этот момент придирчиво изучал старую рану на груди Смерти.

— Думаю, это из-за амулета, — тихо ответил он. — Осколки могли начать двигаться — те, что засели много глубже.

Как в подтверждение сказанному, Смерть дернулся, зайдясь кашлем: из-под маски тонкой струйкой засочилась кровь. Сам он уже слабо отображал происходящее.

— Он сумеет залечить любые раны, — грозно прошипела Ярость.

— Но не здесь, — заговорила я.

Мне не хотелось вмешиваться в разговор, возможно, я надеялась, что кризис минует. Но судя по всему, ждать больше было нельзя. Как бы мне ни хотелось вливать эту сомнительную гадость Всаднику, выбора не было.

— Ему нужно дать это. — С этими словами я опустилась на колени по левую руку от Смерти, но перед тем как протянуть руку к маске, сначала поглядела на Ярость, ожидая её одобрения. Всадница коротко кивнула, но при этом одарила меня недоброжелательным взглядом.

Подцепив края маски кончиками пальцев, я осторожно сняла её, зубами вырвала пробку на фляге и поднесла горлышко к окровавленным губам нефилима. Некоторое количество жидкости пролилось мимо, но, кажется, Смерть был не в таком уж и бессознательном состоянии и почти сразу принялся глотать воду с разведенной в ней огненной мазью. Те капли, что стекали по его подбородку, с шипением испарялись, оставляя после себя зловонный пар. В какой-то момент Всадник замотал головой, выражая тем самым нежелание пить; помимо всего его начало лихорадить, на лбу проступила испарина. Он дышал тяжело, будто после долгого, утомительного бега. Послышалось цоканье копыт. Краем глаза я заметила, что Фрейя с любопытством привстала в седле и пытается высмотреть из-за спины Раздора, что же происходит, но Война подъехал к ней и полностью перекрыл картину. Я не успела задуматься над тем, почему младший Всадник сейчас не рядом с братом: Смерть открыл глаза, но тут же вновь зашелся кашлем — снова с кровью. Ярость упёрлась ему в спину, заставляя принять сидячее положение. Но стоило нефилиму подняться, как он завалился набок, уперевшись руками в землю, царапая её, продолжая кашлять.

Раздор соскочил с места и хотел подойти к Смерти, но тот, заслышав шаги, выбросил руку в сторону. Мы все остались на своих местах, ошеломленно переглядываясь. И тут Ярость подала голос:

— Что ты ему дала?

Судя по тону, Всадница уже знала, какими методами будет заставлять меня расплачиваться, если сомнительное лекарство принесло больше вреда, нежели пользы.

— Огненную мазь, — бесцветно проговорила я, стараясь не обращать внимания на захлебывающийся кашель. — Она должна была ускорить его собственную регенерацию.

— Дрянь отменная, — вставил Раздор, — жжёт как каленое железо, даже хуже.

Я поежилась, представляя, какой огонь сейчас раздирает Смерть изнутри. А он ни звука не проронил, только лишь тяжело дышал да отплевывался в перерывах между приступами.

Кашля больше не было слышно, потому я осторожно перевела взор на Всадника. Глядя, как трясутся его руки, едва ли ведавшие о слабости, я чувствовала, что сердце сжимает ледяной кулак, заставляя кровь стынуть в жилах. Тем временем Смерть начал подниматься на ноги, медленно и неверно. Проигнорировав предыдущее предостережение, Раздор подошел-таки к брату и, взяв того за локоть, попытался помочь встать, но старший Всадник с рычанием отмахнулся от помощи. Уловив равновесие, он распрямился, закинул руку через плечо и, сморщившись, принялся шарить рукой по спине. Сцепив зубы, он выдернул торчащий из-под кожи небольшой осколок — искореженный кусок металла, бывший некогда составной частью амулета. Даже не глядя на осколок, Смерть вышвырнул его и нетвердо, но размашисто зашагал вперед.

— Выступаем, — прохрипел он, подходя к нам с Яростью. Не глядя забрал маску из моих рук, едва замедлив темп.

— Но… — начала Ярость.

— Выступаем! — разъярённо повторил Смерть, оседлав Отчаяние. Его слегка клонило вправо, будто та часть тела, где застряли осколки была неимоверно тяжёлой. Держа повод левой рукой, безвольно свесив правую вдоль тела, он прянул коня, пустив того для начала рысью.

Ярость видно заметила на моем лице нескрываемое беспокойство и, глядя в спину удаляющемуся брату, произнесла:

— Не переживай и делай своё дело, Эрин. Это не худшее, что с ним случалось.

С нами поравнялась Фрейя, на лице которой блуждала странная улыбка.

— Почему конь, Всадница? — спросила она. — Почему не кобыла?

— Кобылы отвлекают жеребцов, — буркнула Ярость.

Не знаю, было это сказано намеренно или же случайно, но достаточно задело меня. Не дожидаясь следующих реплик, я посильнее оттолкнулась от земли и взмыла в ночное небо, подняв облако пыли, заставившее Фрейю закашляться. Справа тьма уже понемногу рассеивалась, предвещая грядущий унылый день. Я пару раз взмахнула крыльями, желая почувствовать, как хоть подобие ледяного ветра обдаёт пылающее лицо.

Весь день и до самых сумерек мы двигались безостановочно. Как только бесполезное солнце начало садиться, Война, ведущий наш отряд, начал круто забирать на восток. Я подала Ателосу знак снижаться, он передал команду остальным ангелам.

Ярость и Раздор мчались следом за Войной, позади скакала Фрейя, а Смерть... Смерть гнал Отчаяние в стороне ото всех.

Мне было больно смотреть на него, осознавая, что ласку и утешение он вряд ли примет. Рана, нанесенная его гордости, ещё слишком свежа. Незначительная мелочь — глупый осколок — подкосила его, как простого смертного. И как бы я ни старалась укрепить веру в лучшее, уповая на неуязвимость Всадника, дарованную сломанной печатью, зловещий голосок продолжал нашёптывать, что всё может повториться.

Уже появились первые потускшие звёзды на расчистившемся небе, когда произошло то, что заставило наше продвижение застопориться: Фрейя выпала из седла. Конь вздыбился, а учуяв свободу, метнулся прочь, однако был перехвачен Войной. Подле смертной я очутилась первой, впрочем, никто особо и не спешил помочь ей подняться. Выглядела она и без того плохо, а падением заработала несколько больших ссадин. Женщина начала подниматься, поминая чёрта почем зря и держась при этом за голову.

— Как ты? — спросила я. Фрейя оторвала руку от головы, показывая рассечённый висок.

— Нормально всё, не суетись... — Кажется, смертная хотела добавить какое-то оскорбительное обращение, но скривилась и опять ругнулась.

Подъехал Война и бросил Фрейе поводья. Она неуклюже их словила, чуть не заехав рукой себе по носу.

— Поедешь сама. Тащить тебя никто не будет, — процедил Всадник, коротко глянув на женщину сверху вниз, и затрусил обратно.

— Почему ты упала? — поинтересовалась я, отвлекая Фрейю, буравящую взглядом удаляющуюся спину Войны.

— Задремала, — буркнула Фрейя, с грацией столетней старухи влезая на спину животного.

— Но с чего бы? Разве сон тебе нужен?

— Может, ещё спросишь, как мне до сих пор удалось сохранить целостность мочевого пузыря? — потирая поясницу, просипела Фрейя, попутно устраиваясь удобнее. — Что мне ясно, так это то, что время для меня вновь пошло. Я хочу спать, хочу пить, хочу есть. Желательно мясо, но курица тоже сгодится... — С этими словами она глянула на меня голодным взглядом и облизнулась.

— Ты невыносима, — покачала головой я, понимая, что юмор смертной скорее веселит, нежели раздражает. — Езжай. Ателос в случае чего обеспечит тебе мягкое приземление.

В ответ Фрейя издала неприличный звук и с кличем прянула коня, пустив того следом за неспешно движущимися Всадниками.

Далеко справа мерцали таинственные блекло-бирюзовые отсветы от гривы и копыт Отчаяния. Его хозяин фактически полностью слился с окружающей темнотой. Я решила попытать счастья и направилась в сторону Всадника. Видимо, целый день безумной скачки привел его в чувства, о чём говорила вернувшаяся твёрдая осанка. Да вот взгляд огненных глаз был каким-то потерянным, отрешённым. Я решила не затрагивать вопрос о его самочувствии, ибо он в лучшем случае старался выглядеть как прежде. Словно ничего и не было. Не успела я и рта открыть, как Смерть заговорил первым:

— Что со смертной?

— Ничего особенного: задремала и выпала из седла. Говорит, что устала и хочет есть, — пересказала основную суть я и собиралась вырваться вперёд, чтобы смотреть собеседнику в глаза, как вдруг Смерть резко остановил Отчаяние и схватил меня за руку, дёрнув на себя.

Тёмное небо над нашими головами было закрыто низкими иссиня-чёрными тучами, которые вдруг начали закручиваться наподобие водоворота. Где-то высоко-высоко пронёсся белый всполох молнии. Взвился свистящий ветер, да так резко, что едва не сбил меня своим порывом. Если бы не мёртвая хватка руки Смерти, я бы попала впросак. Нефилим отозвал Отчаяние, я сложила крылья, приземлившись рядом с ним.

Грянул раскатистый гром, оглашая пустынную округу зловещим рокотом. Напирающий ветер едва не сносил с ног; с небес опускалось нечто массивное. Из-за летящей в глаза пыли было сложно разобрать, где сейчас остальные. Но вряд ли они пропустили такое радикальное изменение погодных условий.

Смерть потянул меня назад, когда из-за туч, освещённый очередной вспышкой, показался каменный остров. Не отрывая глаз, мы наблюдали, как эта громадная плита снижается. Продолжая удерживать меня одной рукой, другой Смерть выхватил косу, холодно блеснувшую во мраке.

С громким треском каменный остров приземлился подле нас, небо вспыхнуло в последний раз и всё вновь стало спокойно. Ни ветра, ни грома, ни вьющихся облаков. Проморгавшись, первым делом я отметила, что поверхность плиты усеяна кленовыми деревьями. Ярко-золотые и кроваво-красные листья колыхались на ветру, шепчась, переговариваясь. От этого острова веяло свежестью и в то же время лёгким теплом, пропахнувшем серой. Рука Смерти соскользнула с моего плеча, он двинулся к белеющей среди опавшей листвы тропинке. Я пошла было следом, но нефилим выставил руку в сторону, как бы говоря подождать. Посреди убегающей в чащу дорожки, закрутился небольшой песчаный ураган, из которого выступила фигура в чёрном балахоне. Ни рук, ни лица, ничего не было видно. Хриплый и скрипучий, абсолютно бесполый голос обратился к нам:

— Идёмте. Хранитель времени ждет вас.

— Маркелл? — спросил Смерть.

Фигура в ответ кивнула головой, быстро развернулась и засеменила по тропинке. Всадник двинулся по следу, бросив мне через плечо:

— Предупреди остальных, Эрин.

Склонив голову в знак подчинения, я уже собиралась оттолкнуться от земли, как вновь прозвучал скрипучий голос:

— Ангел пусть тоже идет. Ваши спутники уже на полпути сюда.

Не скрывая удивления и замешательства на лице, я пошла вслед за Смертью. Меня не оставляло предчувствие, что встреча с Маркеллом ничего хорошего не принесет. А может, его и вовсе нет здесь. Может, нас ведут в ловушку? Судя по тому, как внимательно бегали по сторонам глаза Смерти, он тоже предполагал такой вариант.

Фигура перед нами скользила фактически бесшумно, лишь изредка хлопали на лёгком ветру складки балахона. Медленно, но верно деревья начали расступаться, а тропа вывела нас на лесную поляну, посреди которой стоял круглый дом, облицованный светло-серым мрамором, с плоской крышей, на которой красовалась изогнутая стрелка как на солнечных часах.

— Маркелл внутри, — прошелестела фигура и с хлопком исчезла, оставив после себя песчаную дымку, с шелестом осевшую на землю.

Мы двинулись вдоль дома, напряженно прислушиваясь к любому шороху или резкому звуку. Но вокруг, кажется, не было ни души. После того, как мы обогнули дом почти полностью, нашлась наконец-то двустворчатая дверь. Смерть навалился на створки обеими руками, и те с тяжелым скрипом поддались. Прямо напротив входа расположилась круглая арка, ведущая в большую освещённую масляными лампами комнату, заваленную всевозможной антикварной рухлядью, потрёпанной и запылившейся. Подняв глаза к потолку, я увидела сотни, а может и тысячи песочных часов, болтающихся на золотых цепочках. Некоторые были искусно выполнены из драгоценных металлов и изукрашены блестящими камнями, другие же ничем не выделялись: ни формой, ни исполнением. Во многих часах песок покоился в нижней части и лишь у немногих ещё стремительно бежал вниз.

— Добро пожаловать, — раздался уже знакомый бесполый голос из другого конца комнаты, а следом за ним глазам явился и обладатель. Высокая стройная демонесса, с зеленовато-коричневой кожей и пронзительно-жёлтыми змеиными глазами, приближалась к нам, ловко и изящно минуя завалы из полуразрушенной мебели на пути. — Так, значит, это вам двоим я обязана за освобождение?

— Кто ты? — недоверчиво спросил Смерть.

— Маркелл, конечно. — Демонесса склонила голову набок и только сейчас я заметила, что на голове у неё лишь один гладкий изогнутый рог — второй был обломан. — Вот уж не думала, что окажусь у тебя в должницах, Смерть.

— О каком долге ты говоришь?

Я предпочитала стоять молча и не вмешиваться в разговор, полагая, что сейчас меня он никак не касается. Маркелл уселась на стул с высокой резной спинкой, стоящий во главе длинного прямоугольного стола, также заваленного разнообразными диковинками. Положив ногу на ногу, отчего её длинная юбка с высоким разрезом разъехалась в стороны, открывая взору завидные бедра, демонесса вперилась взглядом в Смерть. Я сложила руки на груди и едва удержалась чтобы не сморщиться: такое вольготное поведение мне было чуждо.

— Вы сломали барьер, мешающий мне спускаться в миры. Ты и… прости, дорогая, но имени твоего я не знаю или позабыла. — С этими словами Маркелл наклонилась в сторону, пытаясь разглядеть меня, наполовину скрытую плечом Смерти.

— Я Эрин, — пару раз моргнув, удивленная тем, что обращаются ко мне, ответила я.

— Ах. — Маркелл улыбнулась — по крайней мере, она считала, что оскал можно выдать за улыбку — и продолжила: — Если тебе, Всадник, до сих пор не ясно, чем же я обязана вам, то я поясню. Видишь ли, здесь, в приграничных владениях Люцифера, никогда не было, хм… жизни. Никогда ещё так яро здесь ни бились два чьих-то сердца. Понимаешь, к чему я клоню? — Судя по всему, вопрос был риторическим, потому что Маркелл тут же пустилась дальше: — Ни за что бы не поверила тому глупцу, который сказал бы мне, что из-за тебя, Смерть, падут барьеры. Что твое каменное сердце способно на любовь.

— Что ты несёшь? — едва ли не с отвращением в голосе вопросил Смерть, а меня будто полоснули ножом.

— Я о вас двоих. Или ты уже позабыл чудесную ночь, когда наслаждался этой ангельской женщиной? — вскинула брови демонесса, начав постукивать когтями по подлокотнику.

Я почувствовала, что меня бросает в жар от ощущения крайней неловкости. Это не укрылось от Маркелл, тщательно изучающей нас змеиными глазами.

— Не волнуйся, девочка. Твой Всадник может говорить, что угодно. Но не будь его чувства к тебе настоящими, вы бы тут не стояли.

И стоило мне проникнуться хоть какой-то симпатией к Маркелл и её фантастическим познаниям, как Смерть вдруг схватил меня за запястье и потащил к выходу. Глаза его буквально потемнели от злости. Я оглянулась на демонессу, но та смотрела не нам вслед, а на песочные часы, легко покачивающиеся фактически у неё над головой. Несколько последних песчинок скатились вниз, и тут с грохотом распахнулись двери: в проходе стоял Война, а за ним виднелся Раздор с пистолетами наготове.

— Чудесно, теперь все в сборе, — радостно возвестил бесполый голос.

Глава 11. Ответы

Всё так же держа меня за запястье, Смерть ринулся вперёд, намереваясь покинуть жилище Маркелл как можно быстрее. Однако у него на пути выросла та, кого я совсем не ожидала здесь увидеть. Лилит. Протиснувшись между едва расступившимися Раздором и Войной, она бодрым шагом прошествовала в темную прихожую. Смерть поспешил отнять руку от моей, но, похоже, этим действием привлёк больше нежеланного внимания со стороны демонессы, нежели планировал. Лилит одарила нас недвусмысленным взглядом и кивнула головой, приглашая следовать за ней. Война не стал топтаться на пороге и в два шага пересёк коридор, за ним несколько вальяжно шёл Раздор, залихватски закинув один из пистолетов на плечо. Через мгновение бойкий цокот каблуков привел на порог и свою хозяйку: рыча что-то себе под нос, Ярость с остервенением вытирала лицо. За ней еле тащилась на усталых ногах улыбающаяся чуть ли не до ушей Фрейя. Белые волосы смертной были мокрыми, по лицу и ровному, но слегка широковатому носу катились блестящие капли, падая на ставшую абсолютно прозрачной рубашку. Ошеломлённо хлопая глазами, я смотрела на то, что Фрейя никак не пыталась скрыть.

— О, Эрин, подержи-ка. — Без каких-либо вежливых просьб Фрейя сунула мне в руки истертый кожаный нагрудник, вышла за порог и… стянула с себя рубаху. Едва не уронив челюсть, я смотрела, как смертная выжимает обильно пропитанную водой ткань. Закинув рубаху на плечо, она наклонилась ниже и принялась собирать волосы, чтобы отжать и их. Достаточно хорошо развитые мускулы так и играли на её спине от каждого движения. Краем глаза я заметила, что Смерть решил-таки вернуться в заваленную антиквариатом комнату. Также от меня не укрылось то, что Раздор настойчиво бил Войну по плечу, пытаясь привлечь его внимание к действию, развернувшемуся на входе. Когда Войну вконец достало приставание брата, он рыкнул: «Что?!» — и по первой же наводке перевёл глаза, куда велено. Со скоростью молнии я распахнула крылья и загородила смертную. Раздор с разочарованием опустил руки и, могу поклясться, закатил глаза под маской, в то время как я неосознанно прикрывалась от возможных нападок нагрудником Фрейи. Если честно, я и забыла, что держу его в руках, настолько меня огорошило это внезапное раздевание. По позвоночнику меня кто-то хлопнул, и я едва не подпрыгнула.

— Спасибо, святоша, — хихикнула уже одетая Фрейя, забирая доспех.

— Ты что в бочку ныряла? — выдавила из себя я и шёпотом добавила: — Зачем вообще всё это представление?

— Тише, мамочка. Я просто не хочу наследить. Мы же в гостях всё-таки. И да, я немного освежилась. Советую. — Фрейя подмигнула мне и, на ходу застегивая второй ремешок нагрудника, прошла в зал и пролезла между Всадниками, явно желая быть в первых рядах. Война учтиво пододвинулся в сторону, когда я поравнялась с ними. Я поблагодарила его вежливым кивком и перевела взгляд на двух демонесс, застывших в паре метров друг от друга. Лицо Маркелл никак не изменилось с момента нашего прихода, выражая подобие радушия. Лилит в свою очередь едва ли не с завистью смотрела на неё и заговорить решилась первой:

— Всё еще в немилости у повелителя?

— Да, зато цела и невредима. Как он, кстати, поживает?

— Ему недолго осталось, если ты об этом, — слащаво протянула Лилит. — Не зря же мои детки столько сюда тащились, не так ли?

— Не зря, — кивнула Маркелл. — В отличие от тебя. Коли ты рассчитывала погреть уши, извини, такой возможности у тебя не будет.

Лилит обиженно надула губы и пустилась вокруг Маркелл, едва касаясь её оголенных ключиц чёрным когтём.

— Ты так и осталась обо мне низкого мнения. Но я здесь не за этим. Поговорим позже, — прошептала Лилит, а обведя всех присутствующих блёкло-зелёными глазами, усмехнулась и резко проткнула чешуйчатую кожу Маркелл, подхватила бусину тёмно-синей крови и отправила палец в рот.

— Я буду в твоей спальне, — бросила Лилит, медленно и размеренно покидая зал, до жути неприлично виляя бедрами при этом.

Маркелл сосредоточенно следила за каждым движением непрошеной гостьи, а когда та покинула зал, отпустила ей вслед острое словечко на языке демонов.

— Начнём! — неожиданно резко вскричала она, повернувшись к гостям спиной.

К стулу с высокой спинкой была прислонена длинная узловатая трость, которую демонесса, не глядя, схватила, изучая в это время часы, подвешенные к потолку.

— Начинайте задавать свои вопросы.

Стоило ей сказать это, как трое Всадников, а с ними и Фрейя заодно, начали говорить фактически одновременно:

— Как попасть а Ад?

— Как убить Люцифера?

— Кого ещё следует убрать с дороги?

— Как потом выбираться из бездны?..

Я с трудом разобрала, кому какая фраза принадлежит, а Маркелл и подавно выглядела так, будто никого не слушает. На её лице поселилось такое сосредоточенное выражение, будто она собиралась прихлопнуть жирную муху, усевшуюся на потолке. Краткий момент внезапно нахлынувшей тишины был нарушен глубоким голосом Смерти:

— Что станется с мирами, если Люцифер падёт?

— А ты зришь в корень, да, Всадник? — игриво покосилась на него Маркелл.

Демонесса чуть привстала на цыпочки, ловко зацепила тростью часы, скрытые высоко меж других, сняла с цепи и поднесла к лицу, сдула пыль, ловко крутанула их и грянула на стол.

— Это время нашей беседы, — начала издалека она. — Песок закончится, и мы распрощаемся, потому спрашивайте быстро и по очереди.

Первым выступил вперед Война, изменивший свой вопрос, что показалось мне несколько удивительным.

— Кто ты и почему мы не смогли раньше попасть в это место?

Маркелл внезапно махнула рукой в сторону нефилима так, будто собиралась залепить ему пощечину. Вместо этого с шипением в Войну полетела целая пригоршня песка, посреди которой четко вырисовывались очередные песочные часы. Вот только песок в них был красным. Всадник ловко выхватил их перед самым носом; песок резко остановился, словно налетел на невидимую преграду, и рухнул на пол.

— Кто я не важно, важно, что я на вашей стороне и отлично мотивирована отомстить Люциферу. А на счет этого места… что ж. Кое-какие правила, установленные при создании этих самых пограничных земель, — в которых я абсолютно случайно застряла в своё время, — были нарушены. Теперь я свободна, а вы уже фактически одной ногой в Аду. Следующий вопрос! — вновь рявкнула она, заблаговременно подготовив сгусток песка, в котором наверняка таились очередные часы.

— Кто ещё, кроме Люцифера, будет нам мешать? — медленно выступил вперёд Раздор, смотря на часы в руках Войны. Алый песок еле сыпался в нижнюю часть и едва закрывал стеклянное дно.

— А тебе недостаёт тех, кто уже против вас? — усмехнулась Маркелл, бросая Раздору его часы: точно такие же, как и у младшего всадника, — в потемневшей от старости золотой раме, напоминающей сплетённые между собой ветви, — только песок в них был синий. В нижней части его скопилось чуть больше, чем у Войны, но разница была практически неразличима. — В скором времени один из ваших противников даст о себе знать, но о других ничего сказать не могу, пока они таятся или подслушивают.

Всё ещё задумчиво крутя часы в руках, Раздор уступил место Ярости, которая соизволила подступить к Маркелл вплотную. Прожигая демонессу пронзительным взглядом, Всадница протянула руку с раскрытой ладонью. Естественно, Ярость никому не могла позволить швыряться чем-либо в свою сторону, так что только получив часы в серебряной раме с тёмно-сиреневым песком, наполняющим верхний отсек, она задала свой вопрос:

— Как нам миновать лавовую бездну за Вратами?

— Здесь всё просто, — повысила тон Маркелл и обвела присутствующих взглядом, убеждаясь, что слушают её внимательно. — Нужны лишь три — не больше! — капли крови: демона, ангела и человека. По удачному стечению обстоятельств, у вас есть всё необходимое. На перекрёстке четырёх дорог лежит камень, его и нужно ублажить даром крови, тогда откроется проход, ведущий на сквозную дорогу, прорубленную через все круги Ада. Она прямая и ведёт к самому трону Люцифера, не заблудитесь.

Ярость кивнула и отошла, на ходу перевернув часы, но песок как ни в чём ни бывало продолжал свой бег, разве что теперь перетекал из нижней части в верхнюю.

— Меня больше волнует обратная дорога. Не хотелось бы застрять в аду навечно, — подала голос Фрейя, о которой я, если честно, успела позабыть — настолько меня интересовал ответ на вопрос Смерти.

— Однажды ты выбралась, милочка, сможешь и ещё раз, — довольно-таки резким и недружелюбным тоном ответила Маркелл и кинула Фрейе её часы.

Были они совсем простыми, заключенными в деревянной, местами рассохшейся рамке, а песка в верхней части оставалось всего ничего. Фрейя нахмурилась, отчего на её лбу залегли глубокие морщины. Только она открыла рот, как Маркелл вдруг подлетела к ней и выхватила часы.

— Я ошиблась, это не твои. — С этими словами хранительница всучила смертной другие часы, причудливее прочих: стеклянная часть была выполнена в форме восьмерки, а искрящийся золотыми бликами песок, подобно маленькому урагану, метался в бесконечной петле.

— И что же эти бесполезные штуковины показывают? — вскинула брови Фрейя.

Ответ вырвался у меня абсолютно случайно, пока я глядела как загипнотизированная на золотистое мельтешение в руках смертной:

— Отмеренное нам время.

Игнорируя презрительное фырканье Фрейи, хитро улыбаясь и едва ли не мурлыкая от удовольствия, Маркелл развернулась ко мне и протянула руку, сжатую в кулак; глаза её сверкали как у одержимой. Сквозь пальцы с шелестом сыпался обыкновенный песок, глухо ударяясь о каменный пол.

— Верно. А на свои взглянуть не хочешь?

Страх охватил меня цепкими ледяными когтями, но и любопытство не сидело молча. Не каждый день выпадает шанс узреть отмеренный тебе отрезок времени. Учитывая, что нынешняя моя жизнь была сопряжена с большим риском, я едва ли могла отказать себе в таком утешении, как вид заполненной верхней части часов. Но она могла оказаться и пустой... В конце концов, разум мой предпочел неведение. Жить одним днем, жить во имя всего, находиться в напряжении от подвешенного состояния — вот что располагает к борьбе за существование. Иначе можно просто опустить руки и отправить всё на самотёк.

Маркелл словно прочла ответ «нет» в моих глазах и огорчённо протянула:

— Жаль, очень жаль. А за сим, вам пора.

— И это всё? — удивлённо и с лёгким оттенком раздражения вопросила Фрейя. — Немного же мы узнали. Не верю, что это, — она потрясла часами, зажатыми в кулаке, — может помочь свергнуть владыку ада.

— А она в чём-то права, — шепнул Раздор на ухо Ярости, но та недовольно отмахнулась от него.

— Я не кладезь знаний, — еле сдерживая дрожь, ломающимся голосом произнесла Маркелл. — Моя задача лишь отслеживать начало и конец определенных событий. Не более.

Из-за того, что она стояла буквально в двух десятках сантиметров от меня, я могла остро ощущать волны неприязни, выбрасываемые её аурой. Точно такие же сигналы тело демонессы подавало рядом с Лилит. Но кто она и кто Фрейя? Причина такой реакции Маркелл мне была неясна.

— Ваше время истекло, — изрекла Маркелл чуть спокойнее. — Прошу всех уйти. Всех, кроме тебя, Всадник. — Она указала пальцем на Смерть и поманила его за собой, направляясь в сторону стула с высокой спинкой.

Едва заметный кивок старшего нефилима послужил лучше любого словесного указания, и его братья и сестра неспешно направились к выходу. Во внезапно сгустившейся, давящей на плечи тишине, мне показалось, что их доспехи и оружие бряцают слишком громко.

Маркелл тихо кашлянула, и я опомнилась. Сказанное относилось и ко мне, — даже без меры любопытная Фрейя уже переступила за порог, — но уходить не хотелось. Я сомневалась, что Смерть поделится со мной услышанным. Может статься, что он сочтёт сокрыть услышанное ото всех. Сейчас вершился ключевой момент, способный значительно повлиять на судьбу всего живого, склонить чашу весов либо в одну, либо в другую сторону. Это я знала наверняка, покидая зал, заваленный никому ненужной, отжившей своё рухлядью.

Оказавшись снаружи, я обернулась: двери за моей спиной начали закрываться сами по себе, однако в оставшемся просвете мне было хорошо видно Маркелл, что-то быстро говорящую Смерти, и его самого, держащего в руках часы. Двери с глухим стуком закрылись, и примерно с таким же звуком моё сердце должно было рухнуть на дно бездны: блёкло-бирюзового песка, отмеренного для Жнеца, в верхней части практически не осталось.

Глава 12. Не слышать зла

Маркелл говорила много, быстро и по делу, но достаточно чётко, чтобы не спутать. Покидая её жилище, я уже точно знал, как нужно действовать. Сказанное Самаэлем об этом хранителе, — а на деле хранительнице, — оказалось правдой. Пожалуй, единственной истиной, прозвучавшей из его лживых уст, — и кто бы сомневался, что демон вынашивал свой собственный злодейский план? Маркелл действительно могла либо дать надежду, либо отнять. Утрата моих персональных чаяний ничего уже не значила на фоне решения всеобщей проблемы. Обеспечение равновесия оказалось мне по карману: лишних жертв не предвиделось.

«Когда Лилит выйдет к вам, я, вероятнее всего, к этому моменту буду уже мертва. С собой она заберёт мой рог. Он ей нужен так же, как и вам. Я позволю ей забрать его, ибо в её руках, сокрытый магией, он невидим для Люцифера. Когда я умру, остров обрушится, а до тех пор я буду держать его на лету, чтобы сократить ваш путь до лагеря. Теперь ступай, Смерть, но помни, что гнилое звено всегда можно заменить».

Пять пар глаз обратились в мою сторону, едва я оказался снаружи. Но ни подойти, ни заговорить никто не решался. Вопросы явно назрели у всех, а времени да и желания отвечать у меня не было.

Сжимая кулаки так, что мышцы практически сводило, я приблизился к Войне, взял его за локоть здоровой руки и потащил за собой. Часть правды всё же придется рассказать, но только кому-то одному. Война вырвал руку из моих пальцев, однако послушно шагал рядом, не проронив ни звука. Очутившись вне пределов слышимости и видимости, я наконец остановился; Война тоже замер, но стоял ко мне боком и глядел прямо перед собой.

— Я говорил тебе о шпионке Лилит, той самой, которая таскается за Фрейей. Как только демоница сунется к ней, а произойдёт это достаточно скоро, убей её. Ни на шаг не подпускай эту нечисть к смертной.

Брат кивнул, а, как мне показалось, на его лице промелькнул оттенок удивления. Вдохнув поглубже, я обратился к нему со вторым указанием и как бы не сказать приказом:

— Если случится так, что я не смогу выполнять свои обязанности, ты займешь моё место. Это не обсуждается, — добавил я, даже не глядя на Войну, не зная, собирается он возражать или нет. — И есть ещё один момент, — просить о таком было не столько тяжело, сколько странно, — Эрин. Я хочу, чтобы ты доставил её в безопасное место, когда всё кончится.

— А такое будет? — всё так же пожирая лесной пейзаж взглядом, спросил Война.

— Если убьём Люцифера, то да.

— С чего тебе самому этим тогда не заняться?

— Ты всё прекрасно понял, так не задавай глупых вопросов и делай как велено! — прорычал я, чувствуя, что болезненная пульсация в груди возобновляется, — один из осколков начал своё движение, медленно пробуривая себе путь наружу, разрезая плоть, прошивая органы насквозь.

— Нет, Смерть, не понял. Никто из нас не понял. — Война поднял руку-протез повыше. — В этой руке я держал меч, когда пробил твою грудь, но ты и бровью не повел. Даже успел прочитать мне нотацию. Любому из нас троих после такого грозил бы многодневный процесс регенерации, в то время как твоя срабатывает за секунды. И тут ты вдруг загибаешься от осколков этой безделушки…

«Люцифер использует отравленные осколки против тебя. Сотни лет души нефилимов пропитывали сосуд своим гневом, жаждой отмщения. Пройдя через Источник Душ твои родичи очистились, а вся чернота их сущности осталась внутри тебя, Смерть. Остерегись. Осколки нужно извлечь. Люцифер непременно использует их, если вы схлестнётесь в битве. Своей магией он стократ усиливает пагубное влияние амулета, что и причиняет тебе такую боль, выводит тело из строя. И не спрашивай, откуда я так хорошо его знаю… Если Лилит довелось побывать только в постели Владыки, то я была у него голове».

— Фокусы Люцифера и только, — прервал я Войну, углубившегося не в ту степь. Не приведи Создатель, ещё начнет разглагольствовать, что получил я эти осколки, очищая его запятнанное имя. В таком случае я от него отрекусь. — Ему не терпится расправиться с кем-то из нас. Думаю, это самое его нетерпение порождено страхом.

— Тогда мне не ясно, зачем вообще этот разговор, раз погибать ты не собираешься. — Война наконец-то глянул в мою сторону, а лицо его было омрачено гневом, впрочем, как и обычно. — Вообще ведешь себя странно.

— Гнилое звено нужно заменить, — ответил я, процитировав Маркелл, ибо не знал, как лучше выразиться.

Война сокрушенно покачал головой и уже собирался уйти, но я упёрся ладонью ему в грудь.

— Обещай.

— Твоё место с нами, брат, — оскалился он в ответ. — Сам будешь заниматься своей Эрин.

Война повёл плечом, а я отпустил его, впав в некое подобие ступора. Его слова, его вера значили для меня многое, особенно после бесчисленных наших разногласий. Но на деле это значило, что бездна подкралась куда ближе, нежели я рассчитывал.

Брат размашисто шагал впереди, опережая меня на пару-тройку шагов. Выбравшись из леса к остальным, я замер: двери дома Маркелл открылись, а порог переступила довольно улыбающаяся Лилит, сжимающая на уровне груди нечто длинное, завёрнутое в драную тряпицу. В этот же момент земля под нами содрогнулась — плита резко накренилась на правый бок. Теперь последние сомнения на счёт истинности слов Маркелл у меня отпали. О желании выхватить рог из рук этой змеи пришлось забыть. Ей рано знать, что наш мнимый союз с Самаэлем более недействителен. И рано знать, что их план для меня больше не тайна.

Лилит обвела всех взглядом, остановилась на мне, мерзко улыбнулась и скрылась в вихре чёрного дыма, вьющегося вперемешку с огненно-красными искрами.

— Нужно уходить, — бросил я Войне. — Остров падает.

— Значит, будем прыгать? — уточнил Раздор, внезапно выросший у меня по левую руку.

Я кивнул и махнул рукой Ярости, ждущей указаний в компании Эрин и Фрейи, показывая, куда следовать. Плиту снова тряхнуло, послышался треск — дом Маркелл покрылся крупными трещинами и начал расползаться в разные стороны, скидывая в образовавшийся разлом всё содержимое, тщательно собираемое хозяйкой на протяжении веков. Трещина тем временем, стремительно извиваясь, выбрасывая в воздух целые фонтаны мелких камней и пыли, доползла до моих ног и резко разверзла землю. Падающее справа дерево вынудило меня метнуться в противоположную сторону.

С треском и скрежущим рокотом летающий остров раскалывался пополам, дребезжащая крупной дрожью земля уходила из-под ног. Ярость, Раздор и я оказались на одной части плиты, держащейся более-менее горизонтально, Война, Эрин и смертная на другой, что опасно накренилась, сбрасывая с себя всё содержимое. Для Эрин, взмывшей в небо, происходящее не было проблемой; она выбросила в воздух небольшой, но ярко светящийся шар — сигнал для её воинов.

Я быстро оглянулся сначала на Ярость, кивнул ей, потом Раздору. Брат и сестра поняли мой безмолвный приказ и спрыгнули с плиты, ещё налету призвав коней, огласивших разгорающееся утро пронзительным ржанием. Я тоже уже собирался прыгнуть, но отвлёкся на события, набирающие обороты на соседней плите. Остров резко тряхнуло, и он теперь занял практически отвесную позицию; смертная не удержалась и полетела вниз, собирая спиной хлёсткие ветки клёнов. Война ринулся, вернее, заскользил за ней следом, впиваясь в каменистую землю протезом, крупно бороздя её. Несмотря на такой тормоз, продвигался он достаточно быстро и уже был готов схватить смертную, как один из ангелов Эрин опередил его, словив Фрейю в тот момент, когда она была близка к тому, чтобы размозжить себе голову.

Краем глаза я отметил, что Война оскалился вслед ангелу, однако теперь у него не было причин задерживаться на крошащейся плите, потому он спрыгнул практически одновременно со мной. Ненадолго свист свободного падения, поселившийся в ушах, перекрыл грохот ударяющихся друг о друга каменных обломков. По немому зову Отчаяние вынырнул из-под земли и, пригнув голову, понёсся сквозь каменный дождь, разбивающий сухую почву, заполоняя пространство едкой пылью. Спустя мгновение я был уже в седле; чуть поодаль Война увёл Руин в сторону от буквально взорвавшегося от столкновения с землёй валуна. Осколки разлетелись в разные стороны, некоторые пролетели мимо моего лица, угрожающе скребнув по маске. Отсюда снизу казалось, что остров Маркелл накрыл собой большую часть хмурого небосвода, оттого его крушение чудилось куда масштабнее.

Ярость и Раздор ускакали уже достаточно далеко, практически выбравшись из опасной зоны. Я пришпорил Отчаяние, рассчитывая как можно скорее нагнать родичей, но тут, одна за другой, произошли две вещи: зазвучал протяжный женский крик и практически сразу оборвался. Я с удивлением отметил, что исчез не только вопль — все звуки растворились в густой тишине. Не было слышно ничего: ни треска камней, ни топота копыт, ни голоса Войны, который чуть приблизившись ко мне, что-то кричал. Свободной от поводьев рукой брат указал на голову, и до меня дошло, что он тоже ничего не слышит. Едва я задумался о том, чем может быть вызвана такая коллективная глухота, как за Войной заметил кубарем несущегося к земле ангела, с разбитой головой и переломанными крыльями. За ним, также кувыркаясь, падала смертная.

Война уже разворачивал Руин, чтобы отправиться на выручку беспомощной в данной ситуации Фрейе, как прямо из-под передних копыт коня вынырнула бесформенная угольно-чёрная тварь, чей визг прорезал напрягшийся слух не хуже ножа. Сверкнули стальные когти на длинных тощих лапах; Руин споткнулся и со снопом искр ушёл под землю, сбросив Войну прямо под падающий камень.

Теперь в ушах вместо приглушённого шума, напоминающего шелест прибоя, стоял ужасный звон. Я отчетливо ощущал, как по челюсти течёт тёплая кровь: тень — или что бы то ни было, — повредила своим воплем барабанные перепонки, оглушив теперь взаправду. Хоть это и ненадолго, но не слишком-то приятно.

Времени сделать выбор оставалось не так уж и много — считанные секунды. Война ещё не успел выбраться из-под завала, а на него уже летел новый осколок острова — крупнее всех прочих, да и чёрная дымка, стелющаяся по земле вокруг него, не предвещала ничего хорошего. Но оставалась ещё и стремительно падающая Фрейя, чья ценность — как бы мне ни было противно это признавать, — многократно возросла после встречи с Маркелл. Дело в том, что смертная должна была отдать кровь для жертвоприношения добровольно, — собранная с её хладного трупа не подойдёт.

Разворачивая коня к Войне, я понимал, что о своём выборе жалеть не стану. Очутившись ближе, я заметил, почему брат застрял под валуном: глубоко в камень въелись корни дерева, а надломленный ствол крепко пришил Войну к земле, пробив грудь. Он махал рукой в сторону; по губам я прочитал, что брат кричит: «Её спасай!» — но я сделал вывод, что он ударился головой. Семья для меня в первую очередь, остальное по мере возможностей.

Я запрыгнул на седло ногами, и пару мгновений провёл балансируя на кончиках пальцев, готовясь к прыжку. Отчаяние подскочил, преодолевая завал на пути, я оттолкнулся от его спины и уже в воздухе крутящим броском запустил косу в камень, несущийся на Войну. Лезвие распороло горную породу, как горячий нож масло. Долетев до камня, оттолкнул нижнюю часть среза, а верхнюю разбил на мелкие куски косой, вернувшейся в руки как бумеранг.

Война на время оказался в безопасности — чёрная дымка вихрилась, но не сгущалась, — а мне выдалась минутка перехватить Фрейю, которая вот-вот должна была превратиться в бесформенную массу. Она, видимо, родилась в рубашке, — или как там люди говорят? — ибо уж больно часто ей везло. Отчаяние скакал во весь опор, выбивая копытами искры о камни, каким мог бы сам Руин позавидовать.

Выбросив руку, я поймал Фрейю, захватив её поперек туловища, и быстро закинул себе за спину. Лишь на мгновение я столкнулся с её перепуганным лицом: распахнутые в ужасе остекленевшие глаза, распахнутый в крике рот. Я довольно усмехнулся тому обстоятельству, что слух ещё не восстановился — бабский вопль не самая приятная вещь на свете. Обезумевшая Фрейя цеплялась за мои плечи как кошка, учуявшая, что её сейчас кинут в воду или отдадут собакам. Что ж, оба варианта были возможны… Тут женщина тревожно замолотила меня по руке, а тонкий палец указал чуть левее: возле Войны собралось чуть ли не полчище безликих тварей в тёмных, как ночь, балахонах, увешанных начищенными до блеска цепями, вооружённых золотыми хопешами.

Значит, вот как… Я вспомнил этих тварей, точнее то ощущение, что они вызывали, не показываясь на глаза, безмолвно прячась в коридорах темниц, где отбывали вечное наказание заключённые Совета. Их цепями был скован Война около века назад. Надо думать, что цепи эти голыми руками не разорвать, а оружие наверняка отравлено. Кажется, я что-то слышал о таком.

Подъезжая к брату, я кинул смертной поводья через плечо и перед тем как спрыгнуть, показал ей в каком направлении двигаться, — именно в ту сторону ускакали Ярость и Раздор. Отчаяние недовольно заржал, когда я выскользнул из седла: ему не доставляло удовольствия скакать без меня с весьма подозрительной особой на спине, но выбора у него не было, как и у Фрейи. Смертная не особо противилась на деле, даже кивнула мне головой, то ли на прощание, то ли желая удачи.

Выхватив с пояса обе косы, я быстро пробился к брату, избежав всех выпадов вражеских клинков, — если выстраивающая картину противника память мне не изменяла, их яд мог усыпить нас на несколько лет, а это совершенно неприемлемо. Рассеяв по пути нескольких тюремщиков, я быстро глянул на Войну, силящегося левой рукой разломить ствол дерева, но получалось у него, мягко говоря, паршиво — ствол, видимо, задел нервные окончания, — и брат больше вредил себе, набивая грудь щепками.

Повернувшись к нему спиной, скрестив косы перед собой на вытянутых руках, я чуть попятился для разбега. Твари готовились атаковать, но я планировал опередить их. Золотые хопеши не ломались под лезвиями моего оружия, зато цепи трескались как верёвки, соответственно, особой опасности не представляли. Наверное.

Удары сыпались отовсюду: даже из-под земли вынырнул клинок прямо меж моих ног. Я пинком выбил хопеш из сморщенной руки, а его обладатель завизжал, получив множественные переломы кисти. Только из-за того, что тюремщик был под землёй, визг не причинил особого ущерба возвращающемуся слуху.

Во время сражения я не особо забивал себе голову лишними мыслями, очистив разум; боязни поражения, почти как и всегда, не было — в этот раз я точно знал, что ещё не время. Оттого-то, пожалуй, биться было неимоверно легко, несмотря на изворотливость противника, наделённого телепортацией и рассеиванием.

Понемногу твари сбавляли напор, прячась туда, откуда выползли, однако я был более чем уверен, что это ещё не бегство, а временное отступление. Отогнав последнего прихвостня Совета, вернулся к Войне. Его капюшон спал, открыв напряжённое лицо, с размазанной по щекам кровью, вытекшей из ушей, с налипшей поверх грязью.

Быстро пробежавшись взглядом по округе, я повесил косы на пояс и навалился на камень, поднимая его. Едва туловище и ноги Войны освободились, он начал выползать из ловушки, но тут у меня свело левую руку, а грудь словно прострелило, — чёртов осколок вновь напомнил о себе с новой силой. Очень вовремя. Камень заскользил прочь из пальцев; врываясь в землю ногами, тяжело отдуваясь, я пытался игнорировать боль, эхом отдающуюся во всех уголках тела. Внезапно возле нас приземлился ангел — Отелло, Атмело, как его там звали — и, схватив Войну чуть ли не за шиворот, помог ему быстрее выбраться. Отпустив камень, я ещё некоторое время прислушивался к шевелению в области сердца, пытаясь понять, разгоняется ли осколок или же стопорится.

Следом за ангелом — которому судя по взгляду Войны, достающему из груди острый щеп от дерева, жить осталось недолго — изящно приземлилась Эрин. Она хотела что-то сказать, но я схватил её за руку и рванул на себя, — туда, где она только что стояла, сверзился острый булыжник и пробороздил за собой землю ещё на несколько ярдов. Её испуганное «спасибо» долетело словно бы издалека; в ответ я недовольно кивнул — не стоило ей возвращаться или же...

Практически над самым моим ухом прогремел пистолетный выстрел, а за спиной послышался слабый визг, перемешанный с шипением растворившейся в воздухе твари. Наше оружие отвращало тьму лишь на время.

Эрин по-прежнему была у меня в руках. Она вздрогнула, когда Раздор выстрелил, и инстинктивно подалась ближе; стальные глаза неотрывно и умоляюще смотрели в мои. Легко пробежавшись кончиками пальцев по её пояснице, прямо под основанием нижних крыльев, я проговорил:

— Уходи. — Стальные глаза собирались возражать. — Это приказ.

Я быстро отступил от Эрин, сжимая в руке её складное копье, скованное из того же золотого сплава, что и клинки противника. Война уже поднялся на ноги и бесцеремонно отобрал меч у ангела, покрутил в пальцах и, судя по всему, удовлетворился. Долгая служба Балансу доказала, что непобедимых врагов нет, нужно лишь правильное оружие, вот так и сейчас: оружие света — против тьмы.

Эрин нахмурилась, пошарив рукой за пазухой и ничего там не обнаружив. Она выглядела более чем недовольной от того факта, что я облапошил её. Поджав губы, больше не глядя на меня, она взмыла в небо, а её телохранитель поспешил следом. Как его там зовут?.. Не нравится он мне.

Раздор, круживший вокруг нас на коне, изящно и небрежно маневрируя между беспрестанно сыплющимися камнями, выкрикнул на скаку:

— Мне, значит, оружия не оставили, да?

Действительно, ведь и его пули только на время нарушали целостность неприятеля, который, кстати, снова был на подходе. Едва я собирался дать Раздору указания, как Война опередил меня, — видимо, старею.

— На юго-востоке, — он ткнул рукой в сторону, где предположительно рухнул ангел с разбитой головой, — туда езжай.

— Где Ярость? — крикнул я, прежде чем брат успел тронуться на поиски золочёного оружия.

— С Фрейей, за пределами этого, — едва оглянулся Раздор и пустил коня галопом прочь, отдаляясь быстрыми рывками, вскоре став размытым синим пятном, мечущимся в отдалении.

Я нажал на едва выдающийся крючок короткого жезла, который принялся удлиняться с обеих сторон с лёгким щёлканьем механизмов. По обоим концам растянувшегося, ставшего абсолютно гладким, без единого зазора, копья прорезались обоюдоострые листовидные наконечники. В целом, оружие было для меня маловато, но для заданной цели вполне годилось.

Война направился ко мне, но дорогу ему перекрыл тюремщик, вынырнувший из клубящейся дымки чересчур стремительно. Брат, играючи и твёрдо, парировал выпад противника, а ещё через мгновение тот расстался с головой. Война снова покрутил меч в руке, в этот раз глядя на клинок с большим уважением.

Одна за другой начали формироваться твари, которых в этот раз собиралась уже целая орда. Мы встали спина к спине.

— Нам нужна чистая победа, — бросил я через плечо, предостерегая Войну.

— Ясно, — рыкнул он, а мне только и оставалось надеяться, что до брата смысл дошёл целиком и не затерялся в пелене нарастающего предвкушения сечи.

Пока противник группировался, оставалось время, чтобы закончить последние приготовления. Сняв с пояса кинжал, всё также неотрывно наблюдая за тюремщиками, я погрузил кончик лезвия в ухо и разрезал только что зажившую перепонку, то же самое проделал и со второй. Пренеприятный визг мог застать врасплох, а при неудачном стечении обстоятельств наверняка и вызвать кровоизлияние в мозг, что будет совсем не на руку нам. Кинжал перекочевал к Войне, повторившему мои действия.

И началось. Со скоростью молнии мимо моего лица просвистело лезвие хопеша; под вторую атаку я поднырнул и из низкой позиции пронзил противника копьём. По следующему ударил не глядя, пустив рукоять назад из-под локтя. И не успели мы с Войной размяться как следует, вернулся Раздор, вклинившийся в ряды противника верхом, рубя головы налево и направо.

Я замахнулся для того, чтобы прикончить тюремщика, услужливо подбитого и подсунутого мне Войной, как на моё запястье набросили сразу три цепи. Четвертую, нацеленную в ноги, я отбил копьём, но это отвлекло меня от предательского нападения со спины: пятая цепь удушающе-крепко оплелась вокруг шеи. Резкий рывок повалил на обе лопатки, в колено правой ноги прилетел камень, сверзившийся с небес, погнувший поножи. Война подоспел как раз в тот момент, когда меня потащили по земле, разрубил цепи и помог подняться.

Брат ткнул пальцем мне в грудь, указывая на осколки, а потом постучал себя по виску. Я закатил глаза, хоть в глубине души и понимал, что действительно нужно собраться. Не так уж и часто мне доводилось чувствовать себя ослабленным, так что сейчас это здорово выбивало из колеи.

Когда вокруг нас собралось приличное количество блестящего чёрного зернистого порошка, что оставляли после себя убитые твари, с громовым раскатом из-за туч выплыла вторая половина расколовшегося острова. Падала она медленно, тяжело, словно бы неохотно. Но как только она рухнет, то погребёт под собой всё живое в приличном радиусе. Пожалуй, стоило начинать отступление.

Но не успел я подать сигнал братьям, как у меня под ногами вырос столп бело-золотого света, а вскоре такие были практически повсюду. Воины Эрин уловили сигнал и явились... с внушительным опозданием: им и половины противников не осталось. С другой стороны они явились как нельзя кстати — меньше проблем с прикрытием отступления.

Цепи загремели ещё чаще: тюремщики, видимо, чётко задались целью либо пленить нас, либо попытаться убить. С их стороны падающий остров наверняка казался отличным склепом для таких отступников, как мы. Но у меня почему-то не возникло желания проверять. Времени на отчаянные геройства у меня не осталось, посему нужно было торопиться.

Я призвал Отчаяние, Война вторил, но по глазам брата было видно, что битву он покидать не хочет. Вскоре к нам присоединился и Раздор, довольно подбросивший на ладони кожаный мешочек, в котором однозначно покоился блестящий порошок — трофей от побитого врага.

Преследовали нас недолго и в небольшом количестве; вскоре над головой зачастили ангелы, разведывавшие местность. Совет, видимо, прознал о том, что численное превосходство больше не имеет силы в связи с подступившим к нам подкреплением. И теперь я был уверен, что в следующий раз он ударит быстро, исподтишка.

За отсутствием погони выбраться из зоны камнепада не составило труда. Раздор вырвался вперёд, указывая дорогу к Ярости. Там же должны были быть Фрейя, Эрин и этот... как-то там.

Сначала я подумал, что нас снова атаковали тюремщики, но прислушавшись правым ухом, — оно зажило быстрее, — понял, что уже слышал этот визг сегодня, и принадлежал он Фрейе. Ярость удерживала её, скрутив женщине руки за спиной, но та билась с таким остервенением, будто бы её не заботила целостность собственного тела. Что ж, зато нас теперь волновала.

— Что с ней? — Война уже размашисто шагал к женщинам.

По бокам от Эрин приземлились два ангела, но она сама была слишком увлечена происходящим, чтобы обратить на них внимание. Война тем временем нагнулся к смертной, но тут же взял её за подбородок и заставил обратиться лицом ко всем нам. Тёмно-карие глаза женщины обернулись блёкло-зелёными, а растянутые в кривой усмешке губы начали вдруг извергать проклятия на языке демонов.

— Она одержима! — недовольно взвизгнула Ярость, пытаясь перехватить Фрейю удобнее, но та по-змеиному выскользнула из пальцев сестры и понеслась прочь, попутно выкрикивая всё те же то ли проклятья, то ли... Вот пекло!

— Задержи её! — крикнул я Ярости, уже взявшей хлыст наизготовку.

Фрейя произносила жертвенную речь, передающуюся ей прямо в голову демоном-паразитом, по завершении которой, смертная собственноручно перережет себе горло, спрыгнет с обрыва, пронзит грудь мечом, в общем, плохо кончит.

Ярость подцепила Фрейю за лодыжку и дёрнула на себя. Смертная повалилась как подкошенная, ударившись головой так, что челюсть клацнула. Надеюсь, она откусила себе язык, хоть договорить не сможет.

Сестра вновь замахнулась, чтобы на этот раз опоясать Фрейю, но я вскинул руку, приказывая повременить; Война, подобравшийся к женщине достаточно близко, тоже замер. Держась за голову, трясясь всем телом, смертная поднялась на обе ноги. Медленно, словно боясь снова упасть от головокружения, она подняла лицо к нам: её глаза вернули прежний цвет, а на лице промелькнула вымученная, быстрая, но радостно-живая улыбка. Едва я подумал, что сегодня ей определённо везёт больше всех, смертную скрыл вырвавшийся из-под серого песка фонтан поблёскивающей чёрной пыли. Сверкнул золотой хопеш. Пыль также быстро, как и явилась, исчезла.

Фрейя тяжело упала на колени, заливая песок перед собой алой кровью, теперь уже бесполезной для нас.

— Смерть!

Болезненный крик Эрин заставил меня молниеносно отвернуться от созерцания собственной неудачи. Ангелы, что стояли от неё по бокам, теперь держали Эрин под руки, запястья её сковывали кандалы. Едва я сделал шаг в их сторону, ангелы оттолкнулись от земли, неясно куда увлекая Эрин, оставив нам её телохранителя, валяющегося в отрубе.

Глава 13. Пути расходятся

Я сцапал валяющегося на земле ангела за грудки и пару раз встряхнул. Его голова безвольно моталась из стороны в сторону, но после крепкой затрещины разом приняла верное положение.

— Куда её забрали? — членораздельно прорычал я.

— Не знаю... — прозвучал бормочущий ответ. — Должно быть, сигнал перехватили. Этих двоих не было в войске.

— То есть как не было?! — Я вцепился в край ворота нагрудника ещё крепче и рванул ангела на себя, столкнувшись с ним нос к носу.

— Смерть!

— Что?!

Мне едва доставало сил, чтобы не орать во всю глотку. Всё катилось в тартарары... Или же нет? Отпустив ни в чём неповинного телохранителя Эрин, я обернулся на голос Ярости. Они с Войной склонились над Фрейей, и я с тихим ругательством отметил, что правый глаз смертной испуганно бегает по сторонам, часто задерживаясь на лице Войны. Вторая половина её лица потонула в крови, обильно сочащейся из рубленного пореза, прошедшегося от края подбородка до брови. Брат пытался заставить Фрейю разломить в руке кристалл с эссенцией жизни, но женщина была слишком слаба для этого: её колотило крупной дрожью, агония отнимала у неё последние остатки разума и сил.

Значит, Совет в курсе наших дел. Они решили, что убив смертную, задержат нас. Но они напали не на ту человеческую особь — эта слишком упорна, чтобы умереть.

Ярость перевернула сумку Фрейи верх дном, вытрясла скудное содержимое, и теперь уже наносила едкую огненную мазь на рану. Война держал лицо женщины как в тисках — она всё норовила отвернуться, не совсем понимая, зачем ей причиняют ещё большую боль, — потому криков не было, только жалкий скулёж.

Раздалось хриплое карканье ворона — ну надо же, блудный сын вернулся! Прах приземлился мне на руку, снова каркнул и выжидающе уставился на меня черным глазом бусиной.

— Найди Эрин, — приказал я Праху, подкидывая его в воздух. Ворон вспорхнул, громко хлопая крыльями, обронив пару разболтавшихся перьев, и принялся широкими кругами подниматься всё выше в расчищающееся утреннее небо.

В отдалении послышался глубокий стонущий рокот — первая часть острова наконец достигла земли, тяжело врываясь в неё, поднимая клубы серой пыли, волны чёрных камней. Судя по тому, как быстро весь этот каменно-песочный океан двигался в нашу сторону, я смел сделать вывод, что мы остановились несколько ближе к зоне поражения.

— Нужно уходить, — обратился я к родичам, а после развернулся к ангелу: — Полетишь за нами. Выше чем на десять ярдов не отдаляться, иначе тобой займётся Раздор.

Брат довольно хмыкнул и постучал пальцами по кобуре с Милосердием. Война уже был на коне, а Ярость передавала ему бессознательную Фрейю. На мгновение мне даже стало интересно: заботится он о ней из-за недавних событий в Третьем царстве или же из каких-то личных соображений?

— Ходу, ходу! — проорал Раздор, оглядываясь назад на подступающую всё ближе пыль, скрывающую собой острые обломки горной породы.

Когда мы тронулись в ряд, мимо нас, круто спикировав, пролетел Прах, призывным карканьем говоря следовать за ним. Оставив падающий остров далеко позади, мы выехали на сплошную равнину, где можно было дать волю коням и гнать их напрямик. Местность была относительно знакомой — Прах судя по всему вёл нас обратно в лагерь, куда, собственно, мы и должны были вернуться от Маркелл. Не особо утруждая себя правлением Отчаяния, я уделил внимание хаосу, бурлящему где-то внутри. Первая вспышка ярого гнева на время затихла, но не исчезла. Тот, кто посмел коснуться Эрин, дорого заплатит и явится в Город Мёртвых слепым, глухим и немым, неспособным переродиться. Пока я хожу по этой земле, никто не смеет причинять ей вред, и забирать из-под моего надзора тоже. То, что случилось между нами я не мог назвать интрижкой, но не смел надеяться на повторение. И уж тем более не решался копаться в причинах, — это всё дурно пахло словом из шести букв. Но вот со стремлением во что бы то ни стало защитить Эрин я ничего не мог поделать, и мысль о скором расставании неприятно ёрзала в груди, напоминая о своей неотвратимости.

На въезде в лагерь дальнейший путь нам преградили отлично вооруженные ангелы из элитных войск Белого Города.

— Стоять! — выкрикнул один из них, выступая навстречу. — Дальше ходу вам нет, Всадники.

— Кто сказал? — изобразил удивление я, снимая косу, шагом пустив Отчаяние вперёд.

— Как хочешь, — пожал плечами ангел и отошёл в сторону.

Заподозрив подвох, я обернулся к Раздору и кивнул ему в сторону лагеря. Без лишних вопросов брат выхватил пистолет и несколько раз пальнул прямо перед собой. Пули наткнулись и расплющились о выставленный по периметру, проявившийся от удара, жёлто-оранжевый барьер.

Я слез с Отчаяния и отозвал его, — биться головой о глухие стены смыла не имело. Поравнявшись со стражем, относительно спокойно произнес:

— Хочу видеть вашего командующего.

Краем уха я слышал, как братья спешиваются и подходят ближе ко мне; телохранитель Эрин держался на расстоянии, но в пределах видимости. Сквозь прорези в шлеме, было видно, что его глаза из прищуренных в тревоге, вдруг округлились до удивлённых. И тут из-за барьера вышел тот, кого я совсем не ожидал здесь увидеть.

— Здравствуй, Смерть, — умиротворённым голосом поздоровался он, а после учтиво склонил голову перед остальными собравшимся.

— И тебе привет, Азраил, — не скрывая замешательства в голосе, ответил я. Надо думать, что теперь Белый Город вмешивается в наши дела официально, раз посылает одного из своих любимейших архангелов, пусть и с несколько подорванной репутацией.

— Мы здесь не для того, чтобы драться с вами, — опережая мой вопрос, пояснил Азраил. — Но что это?.. — Взор белых глаз остановился на Войне, держащем Фрейю на левой руке. — Человек? Как? Откуда?

Я не мог оставить искреннее удивление ангела без ответа, но сейчас времени на душераздирающие байки не было.

— Это длинная история… — начал я, но Азраил уже не слушал меня, направляясь к Войне.

— Ей нужна помощь, — изрёк архангел, осмотрев наспех подлатанную рану Фрейи, — это её не спасет.

По безмолвной команде к Войне подлетел один из ангелов и протянул руки, чтобы забрать смертную, но брат чуть отвернулся, а свободной рукой упёрся в грудь наглеца, удумавшего посягнуть на его ношу. Азраил глубоко вздохнул, покосился на барьер, в его чуть сузившихся глазах отчётливо проступал напряжённый внутренний спор.

— Раз так, я позволю вам пройти в лагерь, — вынес он решение. — Там мы и поговорим, Смерть. Но после того как я помогу бедняжке.

«Бедняжке, как же», — хохотал в мыслях я, но в то же время и радовался: смертная вот уже второй раз оказалась хоть на что-то годна, удачно сыграв на неравнодушии Азраила к роду людскому.

В самом лагере практически ничего не изменилось, только значительно прибавилось ангелов — раза в полтора их численность увеличилась однозначно. Если Азраил привёл их сюда не для сражения, то для чего? Я-то думал, мы в чёрном списке у подавляющей части обитателей самых разнообразных вселенных.

И, конечно же, Эрин наверняка где-то здесь. Выяснить её местонахождение я поручил Раздору и Ярости. Сестра пыталась возражать, но быстро сдалась под весомым аргументом: Эрин наложила печать на Врата Ада, ей же её и снимать.

Добравшись до своего шатра в компании молчаливого однорукого телохранителя, я сказал ему ждать снаружи, нырнул под занавесь и замер на пороге. Эрин сидела на лежанке, спрятав лицо в ладонях, а судя по тому, как изредка подёргивались её плечи, она только недавно закончила проливать слёзы. Но только вот отчего? Не медля ни секунды, я оказался подле неё и заставил отнять руки от лица. Её большие, полные ненужных слёз глаза покрыла густая сетка проступивших алых сосудов. Увидев меня, она вдруг вдохнула с придыханием, соскользнула с лежанки и, так же как и я, встав на колени, повисла у меня на шее.

— Не надо, — тихо произнес я, потеревшись щекой о её волосы, источающие легкий аромат цветов. Даже не знаю каких, — в таких вопросах я не силён, — но мне они представлялись ярко-жёлтыми. — Ты в порядке? Эрин?

Рыдающая на моей груди женщина была страшнее легиона врагов — с ними я точно знал, что делать. Здесь же я даже не представлял, с какой стороны подступиться, но решил попробовать, начав с самого простого:

— Тебя обидели?

Эрин отрицательно помотала головой, не прекращая хлюпать носом и размазывать по мне слёзы. На ум мне мало что приходило дельного, разве что…

— Ты видела часы, да?

Ангел достаточно сильно ткнулась лбом мне в ключицу — надо полагать, это должен был быть кивок — и принялась рыдать ещё громче. Глупая…

— Ты не должен спускаться в Ад, — проскулила она относительно внятно.

Взяв Эрин за плечи, я отстранил её и слегка встряхнул, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Хочешь, чтобы я сидел, поджав хвост, и рисковал, ничего не делая? Так?

— Но, Смерть… — испуганно всхлипнула она, поняв, что зашла не на ту территорию.

— Что?

— Я ведь лю…

— Нет, — рыкнул я, разжимая пальцы, выпуская её из своих рук, и поднялся на ноги. — Нет, Эрин. Ты знаешь, что этому и без того не бывать. Не усложняй.

Она тяжело вздохнула, однако взгляд прояснился, а слёзы мгновенно прекратились. Эрин закивала головой, подтирая тыльной стороной ладони блестящие дорожки на щеках. Я как раз протянул руку, чтобы помочь ей встать, как занавесь отогнули, придерживая для входящего внутрь Азраила.

— Эрин, — выдохнул архангел, как мне показалось несколько расстроено. — Я же просил тебя готовиться к отбытию.

— Отбытию? — вмешался я, глядя то на Эрин, то на Азраила.

— Для меня всё кончилось, Смерть, — потупив взгляд, ответила Эрин и развернулась, чтобы уйти.

Как только за ней закрылась занавесь, я воззрился на безмятежного с виду Азраила и спросил:

— Ты знал, что она запечатала Врата? Потому и отсылаешь, чтобы воспрепятствовать нам?

— Нет, Смерть, — покачал архангел головой. — Просто в тяжёлое время для Белого Города все его дети должны быть дома. И Эрин тоже, несмотря ни на что. А на счёт печати — я сам её сниму, как только вам это потребуется.

— И всё? Вы ангелы вот так просто дадите нам уничтожить Баланс?

— А разве ты не нашёл лучший выход? — с лёгким смешком вопросил Азраил, но тут же продолжил: — Это ваше предназначение в конце концов. А Белый Град уже давно чувствует над собой тень небытия. Думаю, моя подопечная рассказала тебе о недуге Создателя.

Я просто кивнул, стараясь не думать о том, что опорочил воспитанницу смотрителя Источника Душ. Пекло, не очень-то приятно получилось, учитывая, что Азраил заслуженно пользовался моим уважением, не уменьшившимся после неприятностей на Земле, которым архангел по глупости посодействовал.

— Смерть? — Голос Азраила долетел как бы издалека, и я понял, что опять провалился в пелену отупляющей боли, вызванной осколком.

— Думаю, мне понадобится твоя помощь как лекаря, Азраил, — проскрипел я, тяжело наваливаясь на балку поддерживающую крышу шатра.

В глазах темнело, а кислорода отчаянно не хватало — осколок опять продырявил лёгкое, посему я готовился захлебываться кровавым кашлем. Азраил подошел ко мне, а по выжидающему взгляду я понял, что архангел спрашивает дозволения прикоснуться. Я кивнул и тут же запрокинул голову назад, глядя на тканевый потолок, сосредоточившись на игре света и тени. Во время осмотра Азраил стоял с закрытыми глазами, едва касаясь моей груди кончиками пальцев. Архангел хмурился всё сильнее, отчего я не выдержал и спросил:

— Так что, сможешь ты помочь?

— Смогу, Смерть, — наконец-то перестав морщиться и открыв глаза, ответил Азраил. — Но мне потребуется усыпить тебя, ибо боль может оказаться невыносимой.

— Я буду в сознании, — отрезал я, не желая даже думать о том, чтобы провести неопределённое количество времени в отключке и, возможно, больше не проснуться.

— Но мне придется вскрыть тебе грудную клетку, иначе до осколков не добраться.

— Делай что хочешь, но я буду в сознании.

— Как скажешь, — сдался Азраил.

* * *

Я сидела на краю стола, служившего мне постелью, и, болтая ногами, вслушивалась в звуки, царящие за пределами палатки. Шелест перьев и взмахи крыльев к закату стали слышны реже, а вот крики, разносящиеся по лагерю уже около суток, возобновились. Я не знала, что происходит, так как ещё ни с кем не говорила с момента пробуждения: если кто-то заходил, моментально притворялась бессознательно спящим овощем. Так оно было удобнее, чем отвечать на расспросы о самочувствии. Но посетителей у меня было крайне мало, не сказать один и тот же.

Изредка в голове мелькали картины моего чудесного спасения, и почему-то во всех я была на руках у Войны. Мне было не понятно, чем заслужила такое отношение. С какой стати ему... заботиться обо мне? На непроницаемом лице Всадника всегда так мало эмоций, что и не разгадать, даже близко не понять, каков он внутри, да и отходит ли от роли всемогущего вестника конца хоть на минуту?

Наслаждаясь тем, что тяготы и превратности пути остались позади, я имела счастье слегка расслабиться. Впереди финальный рывок, прыжок в бездну. Но даже теперь, когда моя голова очистилась от присутствия Лилит, моё участие в деле вселенской важности оставалось под вопросом. О, теперь я отобразила, как сладко звучал её голос у меня в голове, требуя постоянно находиться подле Всадников, чтобы эта гадина могла наблюдать за ними.

Хлопнув ладонями по коленям, я встала на ноги и решила-таки выбраться из палатки. Однобокий взгляд скользнул по повязке с золотыми пластинами. Я решила оставить её там, куда и положила Эрин — у подушки. Мне нечего было скрывать: длинный шрам через всю левую половину лица получился не так уж и ужасен, даже был достаточно аккуратным. Глаз тоже был на месте, разве что бельмо выглядело несколько по-старушечьи… Ну, если вздумаю заняться стрельбой, можно будет спокойно вести прицельный огонь. Не могу сказать, что внешность меня совсем не заботила… потом я наверняка поплачу над этим происшествием, но сейчас просто не до того.

Снаружи день уже почти закатился, окрасив равнину, на которой стоял лагерь, в алый цвет. Крыши белоснежных палаток выглядели так, будто какой-то умелец окунул их в клюквенный сироп.

Я двинулась вдоль рядов палаток без особой цели, изредка отклоняясь от несуществующего курса, стараясь избегать встреч с патрулирующими территорию ангелами, которых вдруг стало неимоверно много. Странная тоска напала на меня, погрузив в воспоминания о детстве. В особенности о том, как однажды я упала с крыльца, а мать долго утешала меня, стирала с лица слезы и целовала в лоб. Это было практически последнее воспоминание о ней. Вообще вся моя обыденная человеческая жизнь чудилась теперь нелепым коротким сном, невероятным и несколько унылым.

Слева раздался непринужденный хохот, принадлежащий, естественно, Раздору. С силой оттолкнув и вновь заперев смутные воспоминания, я двинулась на громкий голос Всадника. Перед глазами... то есть глазом всё немного плыло, а в голове стучал молоточек — неприятные, но терпимые последствия сотрясения. Однако я думала, что всё будет куда хуже. Видимо, надо мной неплохо поколдовали, потому как на деле энергии у меня было хоть отбавляй.

Чета Всадников расположилась вокруг небольшого приветливо мерцающего костра, разведённого подле одиноко стоящего шатра, из которого ранее и доносились крики. Позади них и по бокам красовалось нагромождение из небольших пузатых бочек, по-видимому, содержащих масло. Ярость сидела на одной из них, положив ногу на ногу, навалившись локтями на бедра, и нервно болтала ступнёй в воздухе, изредка пощелкивая когтями латной перчатки. Взгляд у Всадницы был несколько отсутствующий.

— Глядите-ка, кто восстал из мёртвых! — хохотнул Раздор, отвлекая меня от созерцания Ярости.

Едва я повернулась на голос Всадника, звучащий свободно, как его голова вынырнула из тени. Я невольно попятилась. Мне ещё не доводилось видеть его без маски, и лучше бы он в ней и оставался. Лицо Раздора было обезображено так сильно, что трудно было предположить, как он прежде выглядел. У него не было губ вообще, так что вместо предполагаемой улыбки я видела перед собой жуткий оскал. Сморщенная от многочисленных ожогов кожа натянулась, открывая взору редкие просветы на щеках Всадника, обнажая десны. Оба глаза были грязно-жёлтого цвета, а Раздор на деле смотрел чуть левее меня.

— Эй, что-то не так, а, Фрейя? — произнёс Раздор, помахав рукой, продолжая скалиться.

Судя по всему, моя реакция казалась ему забавной. Мне потребовался ещё миг, чтобы совладать с собой и отодвинуть красочные картины пыток огнём на задний план. Думаю, можно и не пытаться спрашивать, что с ним случилось — это было бы как минимум бестактно.

— Не обращай на него внимания, — подала голос Ярость, даже не глядя в мою сторону. — Этот урод уже который час развлекает нас своими шуточками, в то время как Смерть…

— Устрадался бедолага, — махнул рукой Раздор, вновь наваливаясь на бочки спиной, пряча лицо в тени. — Ты преувеличиваешь Ярость, всё с ним будет в порядке. Кстати, Фрейя, яблоко будешь?

Я принялась открывать и закрывать рот, несколько ошарашенная тем, как быстро меняются темы, и вообще лик Раздора до сих пор не шёл у меня из головы. По сравнению с этим, мой шрам теперь казался сущим пустяком…

— Яблоко? Из твоих рук? — сложив руки на груди и вскинув брови, уточнила я, глядя на жёлто-красный плод, крутящийся в ловких пальцах стрелка. — Ни за какие деньги, Раздор.

— Точно не хочешь? — настойчиво переспросил он.

— Она же сказала, что не хочет.

Какой. У. Него. Голос. Раньше я не обращала внимания… вообще практически ни на что, кроме того, что нужно было дьяволице от моей головы.

Война теперь уже слушал Раздора, что-то тихо шепчущего, а я глядела на младшего Всадника, прицениваясь… Нет, ну это же надо. Глубокий, тяжёлый, глухой и размеренный голос. А звучит неожиданно спокойно и уверенно… без вызова. Одни лишь легко прослеживающиеся нотки металла констатируют факт — тебе конец. Нет надменности, что сквозит в голосе Смерти, нет фальшивого веселья Раздора… Только твёрдость. Ни у одного из земных мужчин я не слышала такого голоса, иначе я бы этого мужика из-под земли достала и… В общем, да. Побитая версия Фрейи, да еще и голодная, слишком много отвлекается.

— Мне кажется, или ты сейчас действительно оцениваешь моего брата? — прозвучал резкий шёпоток Ярости у меня над ухом. — Я знала, конечно, что ты не совсем нормальная, но это…

— Ты о чём? — потрясла головой я, вытряхивая из неё звучание голоса Всадника, настраиваясь на оборонительные волны.

— Ты заглядываешься на него, сумасшедшая! — пискнула Ярость, притопнув ногой.

— Кого? Я? Нет.

Глаза Ярости округлились, а моя категоричная и лаконичная отмашка слилась в отстойник. Как женщина, она сейчас видела меня насквозь, подозревала, и вполне обоснованно на самом деле.

— Этого не будет, — твёрдым недрогнувшим голосом изрекла она и без того понятную мне истину.

Этого не будет, и не потому, что Ярость так сказала. Ни морально, ни физически такое невозможно. Нужно быть слепой, глухой и без мозгов, чтобы мечтать об обратном. Но почему же тогда такая простая правда отдаётся горечью где-то в горле?

— Мне твой брат не нужен, оставь себе, — бросила я, искоса глянув на собеседницу, и поспешила отойти подальше — к пузатым бочкам, уставленным одна на другую.

Усевшись на первую попавшуюся, спиной ко всем присутствующим, я уставилась перед собой. Вдалеке виднелась горная гряда, над которой полыхало багровое небо, запечатанные ангелами врата, переливающиеся синевой… Лучше бы мне до сих пор нельзя было думать о лишнем. В отдалении пророкотал гром, а может, случился горный обвал, кто его знает?.. Несмотря на паршивую обстановку в этом мире, я зачем-то пыталась как можно детальнее запомнить его, понимая, что могу вот-вот отправиться на родную Землю, и приключения окончатся навсегда.

Послышалась какая-то активность в шатре, а затем мимо меня вдруг спешно пронеслась красная как рак Эрин. Отдалившись на пару метров, ангел вдруг обернулась и поглядела на меня так, будто увидела впервые. Её взгляд скользнул куда-то за моё плечо и она, поджав губы, поспешила дальше. Я не успела задуматься над странным поведением Эрин, как по правую руку вырос Война и безапелляционным тоном произнёс:

— Возьми.

Я покосилась на его протянутую руку и увидела пару яблок, только уже полностью красных и чуть подсушенных.

— Все, что были получше, сожрал Раздор, — буркнул Война, а у меня глаза на лоб поползли: он что, оправдывается?

Вновь вспомнив лицо Раздора, я чисто рефлекторно содрогнулась, и, понадеявшись, что Всадник ничего не заметил, послушно забрала фрукты, не забыв поблагодарить его за проявленное внимание. Внезапно мне в голову закрался вопрос, сотканный из чистого любопытства:

— Раздор он… слеп?

— Да, — коротко подтвердил мою догадку Война.

— Но как он тогда стреляет? — вошла во вкус я, хоть и понимала, что лезу не совсем в своё дело.

— В основном за него видит маска, но и слух не подводит: противник может даже затаить дыхание, но пули Раздора найдут его колотящееся от страха сердце, — Всадник сделал паузу и вдруг перевёл тему: — Ешь, Фрейя. Тебе понадобятся силы, — начал Война, а я насторожилась. — Азраил вскоре откроет портал в Третье царство. Это будет за пределами лагеря, тебя проводят, — не глядя на меня, говорил он всё тем же ровным голосом.

— Ух ты, — выдохнула я. — Столько хлопот из-за меня.

Война ничего не ответил, а я глубоко вздохнула, понимая, что теперь выбора точно нет, и придётся уходить. На самом деле, не потащат же они меня в Ад, кому я там сдалась? Однако вопреки всему я не чувствовала привычного бунтарского подъёма. Ничего такого, лишь тихое, смиренное согласие. Недавние события чётко показали мне, что я не рождена для подобного рода вещей. Но перед уходом мне нужно было кое-что сделать, то, зачем подошёл Война, но пока просить не решался.

Дотянувшись до сапога, я вытащила запрятанный в него ножик, нужный не столько для самообороны, сколько для того, чтобы не потерять, ведь остаться с голыми руками в диких условиях — смерти подобно. Я заметила, что Война краем глаза наблюдает за моими действиями. Закусив верхнюю губу, я продырявила кончиком ножа кожу в центре ладони, держа пальцы чуть согнутыми, чтобы кровь не вылилась.

— Вам нужна была моя кровь, — сказала я, протягивая руку Войне. — Отдаю добровольно, как и было запрошено.

Всадник одарил меня быстрым и несколько недоумённым взглядом, извлекая из своего невидимого хранилища, как-то связанного с протезом, прозрачный, отливающий серебром кристалл.

— Я подслушала, как ты говорил с тем ангелом, который теперь тут шишка важная, — пояснила я, глядя, как заостренный кончик кристалла погружается прямо в рану, пусть неглубоко, но не слишком-то приятно. Я зашипела и ещё больше сморщилась.

— Прости. — Он наградил меня взглядом белых глаз, ни тёплым, ни холодным, но определённо успокаивающим.

Надо же, стоило получить по голове, лишиться зрения на один глаз, чтобы окончательно распустить нюни. Не припомню, чтобы хоть раз в жизни испытывала такой дискомфорт, находясь рядом с мужчиной. Сидеть на одном месте враз стало неудобно, а от мыслей, что правая рука Войны сейчас свободна от доспехов и касается моих пальцев ребром загрубевшей ладони, щёки запылали не хуже бурлящей лавы там внизу, в геенне.

«Ничего не будет. Это невозможно», — напомнила я самой себе.

Я переключила мысли на лёгкую боль, причиняемую кристаллом, сосущим мою кровь. Камень из прозрачного стал тёмно-красным, уподобившись грубо огранённому корунду. Сейчас меня совершенно не смущал тот факт, что для открытия прохода в Ад требовалась всего одна капля крови, а не целая пригоршня, которую нагло выпил камень. Не успела я и глазом моргнуть, как Война уже ловко наматывал мне на руку алую тряпицу, да с таким сосредоточенно-суровым видом, что мне почему-то вдруг стало смешно. Я прикрыла рот рукой, в которой сжимала два небольших пряно пахнущих яблока, скрывая хихиканье. Белые глаза уставились на меня с подозрением, а я замотала головой, не в силах больше сдерживать рот, расползающийся в улыбке.

— Фрейя? — насторожился Война.

Волей не волей пришлось отвечать, чтобы меня не сочли конченной дурочкой.

— Просто у тебя такой вид… Скажи, ты вообще знаешь, что такое эмоции? Положительные.

Война несколько раз быстро моргнул, как бы переваривая услышанное. Его рука, делавшая перевязь, замерла на мгновение, и тут Всадник кривовато усмехнулся, заставив меня собирать челюсть с пола.

— Ешь, Фрейя, — снова попросил он, а я словно зачарованная наблюдала, как уголки его губ медленно опускаются, стирая проблеск веселья.

Вдалеке замаячили два ангела, и почему-то у меня возникло чувство, что времени осталось у меня не так уж и много. Я старалась как можно реже смотреть на Войну, теперь уже чуть отступившего от меня, наблюдающего, как те самые ангелы движутся в нашу сторону.

— Значит, вы всё же пойдете надирать… эм, разделываться с Люцифером?

— Да. Как только Смерть полностью восстановится — через час-другой.

— Так скоро? — ошеломлённо пискнула я, но поспешила взять себя в руки и твёрдо добавила: — Что ж… задайте там всем.

Ангелы были уже совсем близко, а Война вдруг развернулся ко мне всем телом и протянул свой кожаный браслет. Снова. Я нахмурилась.

— Тебе он будет нужнее, — возразила я, припомнив важную деталь. — Пока ты носишь его — там, в бездне — демоны ада не видят тебя.

— Знаю, — кивнул Война. — А так как ты человек, тебя браслет укроет надёжнее — ты будешь в безопасности всё время.

— Спасибо, Война. Но не в этот раз, — твёрдо, но тихо отказалась я.

— Тогда удачи тебе. — Всадник резко отвернулся, поморщившись. — И прощай, Фрейя.

Не глядя на меня, не дав возможности и слова произнести, Война размашисто зашагал прочь, а ко мне как раз подлетели пернатые. Один что-то говорил о том, что имел наглость собрать все мои вещи и теперь протягивал мне сумку, чтобы я удостоверилась, всё ли на месте. Но я как зачарованная смотрела в спину удаляющемуся Войне. Какая-то часть меня вопила остаться, ни в коем случае не покидать сцену действия в разгаре. Но другая часть, что всегда стремилась выжить, чётко решила, что путешествие окончено, а последние штрихи внести надлежит уж точно не мне.

Переживала ли я за великолепную четвёрку? Вряд ли. Мне они чудились несокрушимыми, способными пройти через любые трудности. Оттого-то ни волнения, ни горечи не было. Я не могла позволить себе сомневаться в их силе и решимости после всего, что они сделали для меня, для всего человечества. Моя вера будет скромной уплатой необъятного долга перед этими грозными существами.

Надкусив яблоко, бросив прощальный взгляд на Войну, скрывающегося за поворотом, я соскочила с бочки, а пошарив в сумке, выудила с самого дна костяную погремушку, необходимую, чтобы призвать коня.

— Где вы говорите портал? — любопытно спросила я у ангелов, хотя знала, что его местонахождение не было озвучено.

— По воздуху около получаса на северо-запад, — раскололся один.

— Знаете, я вспомнила, что мне нужно кое-что забрать, — бросила я, снова откусывая яблоко. — Я мигом, глазом моргнуть не успеете.

Едва ангелы успели что-либо возразить, я скрылась в лабиринте палаток, направившись окольными путями к окраине лагеря, твёрдо решив, что никакие провожатые мне не нужны. Прощаться с головокружительными приключениями я планировала в полном одиночестве.

Глава 14. Белые, как снег

Небо заволокло неподвижными низкими тёмно-серыми тучами, через которые лишь изредка проглядывали неясные багровые всполохи. Ставшая несметной за краткое время нашего пребывания здесь армия Самаэля ждала подле Врат, растянувшись на много миль вдоль кольцевой горной гряды. Судя по тому, что самого Самаэля окружала пёстрая свита из девятерых рослых, рогатых и крайне омерзительных демонов, можно было предположить, что он уже выбрал своих собственных хранителей кругов ада.

Азраил сопровождал нас в компании десятка ангелов, делая ставку на наш договор с князем демонов. Как только Врата будут распечатаны, пернатый сброд отправится в Белый Город, молиться за Создателя, и так до того самого часа, пока общий рок не призовёт схлестнуться всех до единого в смертном бою. Если призовёт.

И Эрин... уже должна была отбыть. Это и хорошо. Ненавижу прощаться.

Вчетвером, не сговариваясь, даже не переглянувшись, достигнув середины пути от лагеря к Вратам, припустили коней галопом. Неспешное, словно бы церемониальное продвижение угнетало. Да и что может лучше поднять настрой, чем осознание того, что мчишься опасности навстречу сломя голову? И теперь сложнее было отвлекаться на редкие косые взгляды Азраила.

Несмотря на мои протесты, желание оставаться в сознании, мозг просто напросто игнорировал всё и то и дело отправлял меня в короткое беспамятство. В бреду я, кажется, начинал звать Эрин, потому как вскоре после очередного пробуждения, предоставленного милосердно лишь для того, чтобы сделать новый глоток боли, увидел её рядом с собой. Светлое лицо ангела действовало на меня безотказно умиротворяюще, оттого-то остальная часть процедуры по извлечению осколков показалась не такой уж и болезненной: губы Эрин нашёптывали какие-то утешающие слова, тонкие руки гладили мои плечи, сжимали их, подбадривая...

Я чуть пригнулся в седле, погоняя Отчаяние ещё быстрее. Теперь я свободен ото всех оков, значит, ни о чём и думать не стоит более. Плачевно, что мысль нематериальна и извлечь её куда сложнее, может, даже больнее.

По словам архангела битое стекло заняло в моём теле «стратегически важные» позиции: большая часть сосредоточилась у сердца, остальные оккупировали легкие, печень и почки. Ударь они разом, меня бы вероятнее всего вырубило на время необходимое Люциферу, чтобы расправиться со мной раз и навсегда. А может, и не только Падшему… Чья роль во всём, кстати, до сих пор не была полностью мне ясна. Вернее, я не мог привести полноценный список его злодеяний, совершённых против самых разнообразных миров. Сейчас больше всего страдает Третье царство от постоянных нападок Ада, нежелающего сдавать позиции. Его корни разрослись слишком глубоко и должны быть обрублены повсеместно. Извечно большая часть непорядков тянулась родом из геенны, посему, настало время значительно умерить её пыл.

Говорят, способа покончить с Люцифером нет. Говорят, как только Создатель исчезнет, обернется прахом или просто утратит власть, Падший освободится из царства своего, что по назначению служит ему ещё и тюрьмою. Ступит он тогда на тропу разрушения и смерти, станет истинным Владыкой бытия. Но не много ли болтают?

Вероятность победы существовала всегда, а теперь приемлемый исход напрямую зависел от чёткости и слаженности наших действий, от того, насколько беспрекословно мне будут повиноваться братья. И ещё от того, будет ли мешать Самаэль — проблема как минимум в том, что действуем мы без особой согласованности. Относительно его намерений занять Чёрный трон у меня сомнений не было. Но хотел ли он сеять последнюю разруху лично? Вот в чём вопрос. Предупреждения Маркелл на этот счёт до сих пор громко аукались на задворках разума, однако не убеждали.

Близстоящие демоны угрожающе заклокотали, когда мы подъехали к их рядам практически вплотную. Вблизи с отродьями явственно различался запах гниющей пережаренной мертвечины. И, отбросив тот факт, что все эти рыкающие морды скоро отправятся на заклание, я не мог не отметить, что снаряжено войско было лучшим образом — Самаэль чудно позаботился о том, чтобы его воины полегли не в первые же минуты бойни.

Азраил завис в трёх футах над землёй, по правую руку от меня. С этой же стороны довольно скалился Самаэль, восседающий верхом на закованной в броню двуглавой псине, нервно мельтешащей всеми шестью хвостами с ядовитыми жалами. Плоские морды королевской гончей злобно косились на собравшихся, изредка рычали друг на друга, обнажая кривые грязно-жёлтые клыки.

— Убегаете, поджав перья, Азраил? — гоготнул Самаэль, выезжая вперед, продолжая самодовольно скалиться. Он определённо был в добром расположении духа: конечно, ведь сегодня день, когда он сможет наконец-то отомстить своему бывшему господину за годы заточения.

— Белый Город не сдавался до сегодняшнего дня, — спокойно начал архангел, глядя прямо перед собой, — и не собирается.

— Конечно, — кивнул Самаэль с уже насмешливым выражением на лице, чуть склонив голову с массивными рогами набок. — Хочется верить, что у вас ещё есть порох в пороховницах. Новая битва меж Раем и Адом должна быть жаркой. Помнишь, как оно было на заре нынешних времён?..

— Помню, Самаэль, — тяжело выдохнул Азраил, по одному тону которого было понятно: повторения он не желает. — Я сниму печать, а после мы распрощаемся, — обратился архангел уже ко мне и чуть тише добавил: — Надеюсь, навсегда.

Решив не тратить слов впустую, я просто кивнул в ответ и тупо глядел, как Азраил продвигается к вратам, невозмутимо игнорируя рык голодных демонов, скованных чётким приказом.

— Откуда такая армия, Самаэль? — внезапно опомнившись, спросил я.

— Я ведь обещал, что будет больше, так какая разница, откуда они взялись? — уперевшись кулаком в бедро, ответил князь.

— И всё же? — Я поглядел в глаза демону, прикидывающему, можно ли раскрыть свою тайну.

Самаэль в итоге легко усмехнулся, потер шипастый подбородок, и, чуть поведя в сторону рукой, сжимающей поводья, пояснил:

— В этих местах есть отличное место — паровая баня — для выведения демонов, а у меня в войске развелось слишком много женщин. Они с радостью послужили матками для вынашивания новых деток.

Звучало не очень-то понятно и приятно, однако я кивнул, в знак того, что ухватил самую суть. Как так быстро эти детки выросли, спрашивать было незачем — они такими родились, возможно, в количестве нескольких штук за раз.

Азраил, воздев руки к небесам, глухим голосом произносил отпирающее заклятье. Синева, окружающая врата, начала таять; круглые, вращающиеся вокруг своей оси, второстепенные печати с ангельскими рунами исчезали одна за другой.

Первые двери, ведущие в Ад, безропотно открылись перед нами. Въезжая под арочный свод рука об руку с Яростью, спиной я чувствовал провожающий взгляд архангела. Прямо за нами, застыв в сёдлах, двигались Война и Раздор. Последний вскоре начал напевать какую-то мелодию, звонким эхом рикошетящую от многовековых скальных стен короткого тоннеля, ведущего к перекрёстку четырёх дорог — южной, восточной и северной.

На перепутье нас действительно ждал камень, жаждущий подношения, — даже воздух вокруг него легко звенел, как бы намекая о том, что булыжник непростой. Догнавший нас и вырвавшийся вперёд — к краю восточной мостовой дороги — Самаэль, с упрёком спросил:

— Но где же ваша человеческая игрушка?

— Вне пределов твоей досягаемости, — бросил Война, спешиваясь, подходя к камню вплотную.

Брат осмотрительно запасся кровью Фрейи перед тем, как она покинула Безвременье. Мне тоже не пришлось побираться у ангелов: когда-то давно Эрин оставила Вульгриму свою кровь. Демон трепетно хранил сей дар и долго противился продавать такую ценность, но выбор у него был невелик. По счастью, я успел пообщаться с ним ещё до развернувшихся событий и, конечно же, никогда не жалел, что потратил время на выслушивание ехидных стенаний на счёт колоссальных убытков от утраты важного компонента для редких зелий.

— И ангельская пташка тоже не пойдёт? — продолжал злорадствовать Самаэль, в то время как я снимал с небольшого флакона крышку с хрустальным стержнем, по которому медленно стекала тёмно-красная кровь Эрин.

Едва сорвавшаяся капля коснулась грубого, практически круглого камня, он вспыхнул изнутри белым светом и тут же погас, а от поднесённой дани и следа не осталось. Война уже собирался поделиться с булыжником кровью смертной, как его прервал певучий, хриплый женский голос, намеренно растягивающий слова:

— Не пропустишь мать вперёд? — Лилит выросла за нашими спинами из ниоткуда и, на ходу прокалывая ногтём палец, вырвалась к камню. От меня не укрылось, как они многозначительно переглянулись с Самаэлем.

Камень вспыхнул красным отсветом, а Самаэль изрёк:

— Вы же не будете против, если я пущу вперед несколько легионов? Это займёт время, зато путь станет свободнее. Наша битва лежит не на периферии.

— Тоже хочешь урвать кусок от Люцифера, а, Самаэль? — насмешливо спросил Раздор, под которым конь нетерпеливо бил мостовую копытом. Брату не терпелось ринуться вниз, потому он полагал, что демону я дам отказ.

Особых причин поддаваться желаниям Самаэля у меня не было, особенно теперь, когда на груди вместо проклятых осколков красовался длинный шрам, напоминающий заглавный игрек. Подлой магией меня теперь не пронять, да и остальным особого вреда не получится нанести, пока действуют печати. Но на тот случай, если у демона есть козырь в рукаве и для того, чтобы поддержать нашу маленькую игру, я кивнул. Пусть идут, мне-то что? Демонов в аду и так на всех хватит, а лично я не планирую разбираться, где чьи.

Камень вспыхнул изумрудным светом — кровь смертной была отдана в уплату. Мост, висящий высоко над пышущей жаром лавой, заходил ходуном; с горной цепи вокруг нас активно посыпались крупные — и не очень — камни, бьющиеся друг об дружку, создающие дополнительный шумовой эффект. Из глубин буйствующей пуще прежнего лавы начала подниматься широкая винтовая лестница; на первую вскидку по ней могли пройтись в ряд шестеро крепких демонов, однако эти твари никогда не отличались дисциплиной… Потому-то, когда лестница с гулким грохотом пришвартовалась к мосту, исчадия стремительно понеслись вниз, буквально прыгая по головам друг друга, толкаясь и скалясь.

Им всем ох как не терпелось отведать плоти тварей, поджидающих в конце спуска. И мне, надо сказать, тоже.

* * *

Судя по моим расчётам, до портала оставалось всего ничего, как вдруг над головой раздалось хлопанье крыльев. Сначала я подумала, что это назначенные провожатыми няньки настигли меня, но вскинув голову завидела Эрин, заходящую на снижение. Неужто решила попрощаться? Я перевела коня на шаг, а затем и вовсе тормознула, так как ангел приземлилась буквально перед самой его мордой. Я недоумённо глядела на Эрин, в то время как она старательно отводила взгляд. Закатив глаза и выскользнув из седла на землю, я пару раз потрясла костяной погремушкой, и конь исчез в вихрящейся синеве.

— С чем пожаловала? — сложив руки на груди, нервно спросила я.

Эрин заламывала пальцы и всё также, по какой-то неведомой мне причине, не поднимала глаз, когда заговорила:

— Скоро прозвучит призыв, и ангелы будут вынуждены откликнуться… И я вместе с прочими… У меня просто не будет возможности ослушаться!..

— Отлично. От меня-то тебе что нужно? — подозрительно, но уже без тени раздражения, спросила я.

Эрин вдруг оробела и принялась ещё активнее заламывать руки в нерешительности. Сейчас она выглядела будто ребёнок, намеревающийся выпросить у родителей что-то, что им не по карману, или может вызвать неодобрение. Не зная, чего ожидать, я мысленно перебрала самые худшие варианты, но не подошёл ни один. Ни один не смог бы повергнуть меня в больший шок; Эрин произнесла эту фразу быстро, как скороговорку:

— Я хочу остаться здесь, хочу спуститься в Ад, и мне нужна твоя помощь. И прошу тебя отрезать мне крылья.

Я уставилась на неё в отупении. Ангел в свою очередь тоже неотрывно глядела на меня, с застывшим в пугливом ожидании лицом. Она будто не верила, что произнесла эти слова вслух. Меня же волновал вопрос "почему?" или "зачем?", может, оба сразу. В Аду сейчас чрезвычайно жарко, оставаться в этих местах — верная погибель. Мало того, что это абсолютно не волновало Эрин, судя по виду, так она вдобавок ко всему хотела расстаться с бессмертием, силой... и что там ещё даровано ангелам от Создателя?

Я попятилась, отрицательно мотая головой, понимая, что больше не испытываю ненависти к этой женщине, не хочу снова её калечить. В прошлый раз я напала на неё по ошибке, поддавшись импульсу… Сейчас я просто хочу уйти в свой мир, и будь что будет. Не моё это дело — миры спасать!

Но прежде чем я успела отвернуться, Эрин сделала нечто, заставившее меня сморщиться. Она упала на колени и умоляюще сложила руки.

— Фрейя, прошу! Ты единственная, к кому я могу обратиться за помощью. Только от твоей руки я могу стать... — она замялась на мгновение, перед тем как продолжить, — человеком, смертной. И только так меня не коснется призыв Белого Города, только так я смогу спуститься в Ад, чтобы...

Земля у нас под ногами пошла крупной дрожью, а вдалеке послышался тяжёлый треск разламывающихся гор, окружающих врата; в небо над ними словно бы взлетели сотни искр, наподобие фейерверка. Кажется, Всадники получили то, зачем пришли.

Землетрясение угасло, но, наверное, ненадолго. Я вздохнула и сжала рукоять одного из мечей. Теперь отказаться было ещё сложнее, чем несколько секунд назад.

— Ты так его любишь? — не глядя на Эрин, спросила я, однако боковым зрением уловила, как она медленно кивнула. — Чёрт! — громко ругнулась я, отчего ангел вздрогнула, а её лицо приобрело ещё более испуганный вид.

Я хотела было попробовать вразумить её, сказать, что ничего не будет у неё с этим мужчиной, пусть их отношения и возможны на всех уровнях. Хотела также сказать, что он навряд ли сможет ответить ей взаимностью, ибо представляет собой крайне жесткосердечного, неспособного на чувства, грубого и хамящего барана... Как поняла, что она всё это знает. С другой стороны и в более мягкой форме, но знает. Во взгляде Эрин четко просматривалась решимость пожертвовать телом, душой, чем угодно, лишь бы в трудную минуту оказаться рядом с ним.

— Пожалуйста, — прошептала Эрин, часто-часто моргая тёмными ресницами. Глаза цвета холодной стали начали медленно, но верно наполняться слезами.

Эрин делала это не для того, чтобы разжалобить меня. Она погрязла в самом натуральном омуте отчаяния, глубоком и безысходном. Всхлипывая, она содрала с рук латные перчатки и, утирая кулаком бушующие слёзы, пустилась в сбивчивые объяснения, видимо, решив, что причин мне до сих пор мало.

— Когда мы были у Маркелл... Его часы... Я мельком увидела их. — Тут Эрин испустила такой судорожный всхлип, что я испугалась, как бы она не задохнулась. — Они были почти пусты! И он не вернётся из пучин ада! — Она тяжело осела на пятки и опять опустила голову, спрятав лицо за волосами.

— Так, значит, часы действительно показывают отмеренное нам время? — Мне до сих пор не верилось во все эти фокусы однорогой демоницы. — И ты уверена, что время Смерти истекло?

Эрин как-то неопределённо затрясла головой, явно не в силах выдавить ни звука, боясь снова захлебнуться горькими рыданиями.

— Что ж... Раз ты просишь... — нерешительно начала я, делая первые шаги к Эрин, стараясь как можно беззвучней вытащить меч из ножен. — Я это сделаю. Да, сделаю, — повторила я уже практически беззвучно, как бы ещё раз убеждая себя, подбавляя решимости закрепить сделанный выбор.

— Спасибо, — быстро пролепетала Эрин, поднимаясь на колени, заодно убирая волосы со спины. — Никогда не забуду о твоей услуге.

— Боюсь, Смерть тоже, — буркнула я, примеряясь для удара.

Эрин раскрутила крепления брони и сняла её, обнажая белоснежные крылья, показавшиеся мне внезапно чересчур прекрасными, трепетными, нежными. Я мотнула головой, сбрасывая наваждение.

— Возьми этот меч, — с неким подобием ломаной улыбки ангел протянула мне оружие, — он тяжелее.

Я сунула свой гладий обратно в ножны и взяла предложенную рукоять, которую тут же пришлось подхватить второй рукой. На мгновение мне показалось, что я вообще не смогу поднять меч, больно уж тяжёлым он мне почудился на первую вскидку. Однако всё оказалось не так страшно, и теперь нужно было немного приноровиться, рассчитать силу и сосредоточиться, чтобы каждый раз бить под одним углом, не затягивая мучений Эрин.

Я внимательно изучала основание крыльев на спине, мимоходом предполагая, где проходят крупные сосуды, которые потом придется быстро обрабатывать — благо мазь при мне, — и тут ангел спросила:

— Сколько ударов тебе потребуется? — Было ясно, что спрашивает она из страха, пусть и пыталась придать тону непринуждённость.

— С твоим мечом — шесть, может, семь. По два здесь, — деловитым тоном принялась объяснять я, проведя указательным пальцем невидимую черту сверху вниз по основанию верхнего, самого крепкого крыла. — На остальные по одному, надеюсь.

— Ясно, — сглотнув, ответила Эрин, слушавшая меня вполоборота.

— Значит, — стоило мне начать, как она отвернулась, выпрямилась и вытянула крылья назад, — на счёт три. Один.

Ангел шумно втянула воздух и крепче вцепилась в волосы; по её напряжённой шее стекла одинокая капелька пота. Сама, страдая от мучительного желания утереть лоб, я уже занесла меч. Ребристая кожаная рукоять прекрасно лежала в руке и не скользила, несмотря на то, что ладони у меня увлажнились от волнения и внезапно разбушевавшейся пустынной жары.

— Два.

Со свистом лезвие рассекло горячий воздух и с громким — куда громче, чем я думала, — чавкающим хрустом вонзилось в плоть, рубя кости, разбрызгивая кровь, пятная белые-белые, гладкие перья.

Эрин стойко выдержала первый удар и даже не вскрикнула, чего я от неё не ожидала на самом деле. Однако её моментально потянуло вперёд, а мне нужно было, чтобы она сидела прямо. Я кинулась помочь ей подняться, но она быстро справилась сама, оттолкнувшись от земли, плотно сжимая губы, запечатывая стоны, бешено раздувая тонкие ноздри.

— Бей сильнее, — хрипло, с натугой выдала она.

Я снова замахнулась, на этот раз закинув меч за голову. Новый удар залил мне грудь и лицо свежей кровью. Слишком красной, слишком тёплой, слишком сладко пахнущей — словно грех. Третий удар ушёл не под тем углом, отрубив больше плоти, чем нужно, но благо позвоночник остался цел. Эрин уже не сдерживала крик, и на четвёртом ударе взвыла не хуже сирены, закинув руку со скрюченными пальцами на поясницу. Оставалось надеяться, что поблизости нет демонов, да и ангелов тоже. Если Эрин отрубится, — что может произойти с минуты на минуту, — мне будет не объясниться перед пернатыми.

Разделавшись с первой тройкой крыльев, чувствуя себя мясником, я поняла, что нужно действовать ещё быстрее, так как Эрин сильно трясло, и то и дело она порывалась завалиться набок. И кровь. Её было слишком много. По спине Эрин стекал самый настоящий алый водопад, источая приторно-сладкий аромат, и нёс он свои кровавые воды в небольшое озерцо, образовавшееся у нас под ногами.

«На этот раз Смерть точно убьёт меня», — подумала я, нанося пятый удар, мощнее предыдущих. Он прорубил основание верхнего правого крыла почти полностью, но тут Эрин сломалась и повалилась на землю, пробороздив её лбом. Крепко выругавшись, я откинула ангельской работы меч с налипшими на лезвие мелкими пёрышками, и, рухнув на колени, ободрав их до мяса о скрывшийся под песком камень, быстро откромсала болтающееся на клочке мышц и кожи крыло и принялась расправлять следующее, сложившееся от того, что хозяйка, кажется, потеряла сознание. Чем я думала? Чем она думала? Тоже мне идея. Как она собирается спуститься в Ад после такого? Я её не потащу.

— Держись, ладно? — проскрипела я, утирая, но на деле больше размазывая сладко пахнущую и всё же солёную кровь, застилающую глаза. — Осталось немного.

Мне было искренне жаль, что приходится врать ей. Я редко раскаивалась во лжи, таких случаев раз-два и обчёлся, но теперь... Ещё семь ударов моим коротким мечом, подходящим больше для скользящих и колющих ударов, и Эрин оказалась свободна от своих прекрасных крыльев. Воткнув меч в песок, отдуваясь как после бега, скользкими от крови пальцами я пыталась расшнуровать сумку, чтобы достать огненную мазь, но распростёртое напротив меня тело охватило золотистое сияние, а откуда-то послышался легко гудящий, низкий звон. До того как сияние стало невыносимо слепящим, я успела разглядеть, что Эрин распахнула глаза. Звон всё нарастал, становясь более оглушительным; я не знала что делать: закрыть уши, зажмуриться и пропустить эффектное световое шоу или же пытаться различить происходящее и окончательно ослепнуть от жгучего блеска.

Тут прогремел то ли гром, то ли взрыв, сияние и звон исчезли, будто бы их и не было вовсе. На земле рядом со мной лежала, чуть приподнявшись на локтях, худенькая, бледная Эрин, озирающаяся вокруг с неверием. Я, если честно, тоже впала в замешательство: вот уж не ожидала, что раны её исцелятся так просто, а заодно с кровью исчезнет и вся ангельская атрибутика. Быстро же её разжаловали.

— Получилось? — прозвучал голос Эрин, отрывающий меня от мыслей. Вроде бы тот же самый голос, что я слышала несколько минут назад, но абсолютно обыкновенный.

Человеческий.

— Получилось! — вновь произнесла она, но на этот раз радостно, и бросилась мне на шею. — Спасибо! — пискнула Эрин, едва не душа меня, снова пачкаясь в собственной крови.

— Ты точно нормальная? — выдавила я, на силу пытаясь отстранить от себя это несдержанное существо. Мне до сих пор не верилось, что мы с ней теперь одного вида, если так можно выразиться.

— Не безумней, чем ты, — ответила Эрин, смущённо пунцовея, выпуская меня из объятий.

— Ладно, — обронила я, оглядывая себя с ног до груди, — дальше-то что?..

— У меня есть план, но понадобится твоя лошадь. — С этими словами Эрин заговорщически улыбнулась и, схватив меня за запястья, помогла подняться.

Всё ещё с недоверием и неверием глядя на неё, я сняла с пояса костяную погремушку и потрясла ей, призывая свою бешеную скотину. Конь хрипло заржал, учуяв в воздухе запах ангельской крови, может, теперь будет вести себя лучше в моём присутствии, несносное животное. Дав ему себя обнюхать и, несильно треснув по скукоженной, подсгнившей морде за болезненный щипок острыми зубами, запрыгнула ему на спину.

— Что это сейчас было? — недовольно спросила Эрин, сложив руки на груди.

— Приветствие, — закатила глаза я. — Нежности с этой кобылой неуместны. Полезай, пока я не передумала. Поедем к твоему принцу на бледном коне.

Глава 15. Древо Ада

— И ты вот так легко распрощаешься со своей жизнью?

— Я жила более чем достаточно, Всадник. Лилит должна обладать полной уверенностью в их с Самаэлем победе. Так пусть думает, что всё оружие в её руках.

— Зачем ей твой рог?

— Рог нужен для того, чтобы впитать в себя всю боль, что насыщает кровь, бегущую по Древу. Пробить его кору можно далеко не всяким оружием, да и рог не подходит под такое определение. Он скорее часть Древа.

— Что ты хочешь этим сказать? И где второй?

— Я хранительница не только горизонта событий — это всего-навсего маленькое увлечение, — но ещё и самого Древа. Я была рождена под его сенью, в нём моя жизнь. Пока живо Древо, жива и я. Потому-то мне не боязно отдаваться Лилит на поругание.

Второй рог всё это время был у тебя под носом, но теперь о нём не думай. Сосредоточь внимание на том, что заполучит Лилит. Не хочешь, чтобы Самаэль сел на Чёрный трон, не дай ей ударить Древо.

* * *

Спуститься в Ад и обнаружить, что первый из стражей, Харон, уже мёртв, было небольшим разочарованием — всю жизнь я позиционировал эту девятку смотрителей как интересных противников, как минимум для коллекции. Не сказать, что я как Раздор вёл подсчёт и собирал различные части тел падших от моих клинков, нет. Но ведь каждому есть чем похвастаться?..

Перед нами растянулся длинный и широкий тоннель с низким потолком, прорубленный напрямик к Чёрному трону. Справа и слева располагались ответвления, за поворотами которых отчётливо виднелись вспышки битвы — всё дороги на первый круг Ада утопали в крови демонов.

— Пока мы ещё не приступили к делу, может, расскажешь, что тебе там наболтала Маркелл? — Раздор поравнялся со мной; его слепой взор был устремлён вперед.

— Ничего важного, — коротко отмахнулся я.

— Правда? — насмешливо вопросил Раздор. — Стал бы ты её в таком случае слушать? — И, не дожидаясь ответа, брат легко тронул коня, неспешно устремившись вглубь тоннеля, напевая под нос какую-то размеренную мелодию, под которую можно было только хоронить мертвецов.

Братья и сестра чётко знали, что им придётся действовать исходя из моих приказов. И действовать быстро. Они были готовы к тому, что Самаэль предаст нас, а до тех пор безукоризненно поддерживали фальшивый союз. Ярость даже не поскупилась на широкую улыбку, когда их взоры с Лилит, горделиво восседающей на склизком крылатом змее, сцепились.

Темп продвижения задавал Самаэль, ведущий колонну. Неспешно, размеренно, сводя всё до планки фарса.

— Люцифер никуда не денется, Смерть, — бросил через плечо князь. — Наслаждайся пока экскурсией, ведь шанс для тебя и твоих братьев уникальный — налюбоваться центром сосредоточия зла.

Надо отметить, ничего примечательного вокруг не было: голый камень да отсветы огня то тут, то там. Разве что предсмертные крики радовали слух, будоража сердце предвкушением хорошей сечи. Последней сечи бок о бок со своей семьёй, которую я твёрдо вознамерился уберечь от бесславной участи, уготованной Самаэлем.

Как только мы миновали проходы, убегающие на восьмой круг, позади, из рядов демонов, длинным нескончаемым шлейфом тянущихся за нами, послышался громкий ритмичный бой барабанов, быстро оборвавший склоки меж тварями. Воздух стал в сотни раз жарче, будто бы вознамерился выжечь лёгкие за пару вдохов. Война, едущий рядом со мной, лениво стянул со спины меч, и сталь угрожающе запела, на секунду перекрыв все царящие вокруг звуки.

Росло ли напряжение внутри меня по мере приближения к Чёрному Трону или то был мимолётный страх, но на мгновение я закрыл глаза и очутился в ином месте, целиком и полностью отличном от этого. Свет. Его там было слишком много. Но помимо этого там царило и умиротворение, настолько плотное, что казалось, можно выхватить его из воздуха. И там была Она. Чистая, прекрасная, живая. Улыбаясь, глупая девчушка манила меня за собой, то и дело оборачиваясь на бегу, но я молча стоял, глядя, как она отдаляется всё дальше и быстрее, пока свет полностью не сокрыл её, а меня отверг.

«Такой как я никогда не сможет быть там, где хочет», — с этой мыслью я открыл глаза, понимая, что отсутствовал не дольше краткого мига.

Несмолкающий бой барабанов раздражал, лишний раз напоминая, что вскоре всё воинство Самаэля обернётся против нас. Собственно, даже заключая сделку с князем, я не сильно-то обольщался, предпочитая следовать первоначальному плану, в котором фигурировали только мы вчетвером. Так было всегда, до сего дня. Если удастся провернуть задуманное, тогда больше не будет нашего братства Всадников.

А меж тем Бездна неминуемо близилась.

* * *

— Хорошо, я узнаю это место, но зачем ты притащила нас сюда? — раскинув руки, я недоумённо глядела на Эрин, которая с самым серьёзным выражением лица пялилась в небо.

— Потерпи и всё узнаешь, — протянула она, прикладывая ладонь к глазам, чтобы защитить их от неестественно яркого солнца.

— Тоннель завален! У нас уйдут годы, чтобы вдвоём его раскопать! — пыталась я вразумить ангела, то есть бывшего ангела. Кажется, став человеком, она несколько растратила разум.

Но мои доводы невозмутимо игнорировались, отчего я начинала беситься пуще прежнего. Вокруг было спокойно, земля под ногами больше не ходила ходуном, что лишний раз настораживало.

— Слушай, если ты хочешь копаться в камнях, дело твоё, я же отправлюсь поискать другой путь, раз уж домой мне сейчас не вернуться, — не вытерпела я и только было шагнула по направлению к коню, самозабвенно жующему ссохшийся колючий куст, как прямо передо мной с грохотом доспехов приземлился однорукий ангел, личный телохранитель Эрин. Я попятилась, быстро схватившись за рукоять меча, но подоспевшая Эрин взяла меня за локоть и покачала головой.

— Ателос с нами. Он здесь, чтобы помочь. — Тут она перевела взор на бывшего собрата и тихо спросила: — Ты правда готов это сделать?

— Да, госпожа, — кивнул ангел и зашагал в сторону тоннеля, из которого торчала наполовину разложившаяся зловонная туша червя, облепленная здоровенными жуками-падальщиками.

— Нам лучше отойти. — Эрин потянула меня назад, а я не смогла скрыть замешательства.

— Что происходит?..

Но Эрин молча и настойчиво тащила меня по направлению к обтёсанному ветром и песком овальному валуну. Исхитрившись развернуться, я приметила, как ангел, распахнув крылья, спрыгнул прямо в истлевшее нутро червя, а вскоре оттуда послышался надсадный писк его орудия, прикрученного на место руки. Сорвав с пояса погремушку из куриных костей, я отозвала коня, находящегося в непосредственной близи от зоны грядущего взрыва. Эрин выпустила моё запястье лишь тогда, когда мы очутились за спасительным валуном. Она села на землю, поджала ноги к груди и устало положила затылок на горячую поверхность камня. Я же не спешила расслабляться и с вопросом уставилась на Эрин, чей стеклянный взгляд только подтверждал мою догадку. И я не понимала, как она посмела отдать такой безответственный приказ своему воину, наверняка охранявшему её с огромной преданностью. Пищание повысилось на несколько децибел, начав больно резать по ушам. Меня же буквально зазнобило от чувства презрения к Эрин.

Я сделала шаг вперёд, вознамерившись схватить за горло рыжую ведьму и хорошенько встряхнуть, как земля ушла из-под ног, а мощная взрывная волна опрокинула меня на лопатки. Сверху летели сгнившие останки паразита вперемешку с камнями и оранжево-коричневой пылью, плотно оседающей на взмокшей коже. Взрыв ещё долго гремел, сотрясая округу, а я не могла пошевелиться и отползти к валуну, только лишь сдюжила сжаться и прикрыть конечностями туловище и голову.

Когда всё более-менее утряслось, Эрин помогла мне подняться, и перед моим взором предстало утихающее бледно-голубое пламя, тлеющая теми же небесного цвета углями, размётанная по округе чёрная плоть червя, и небольшая белоснежная полянка из крупных перьев, выросшая посреди обугленной почвы.

Не говоря ни слова, я резко крутанулась и залепила Эрин звонкую пощёчину. Её безудержное стремление попасть в Ад стоило немалой жертвы для меня, а теперь ещё и для этого ангела. По сути, я его даже не знала, но так гнусно, в угоду собственным прихотям, распоряжаться чьей-то жизнью было крайне подло. Эрин, держась за красную отметину на щеке, не сплоховала и залепила мне ответный удар. Именно в этот момент я убедилась, что, порой, пощечина много больнее кулака. Потирая лицо, ухмыльнувшись, я отметила про себя, что силёнка в этой курице ещё осталась. Но на этом моё веселье иссякло, а Эрин, смерив меня холодным взглядом, прояснила:

— Это был выбор Ателоса. И если тебя это успокоит — он вознёсся в лучшее место.

Выдав кривую гримасу, отображающую вопрос: «Да неужели?» — я последовала за ангельской курицей, отважно направившейся в сторону зияющего в земле отверстия. Здесь куда сильнее пахло свежим палёным мясом, а также всё чаще попадались клочки покорёженных, некогда золотых доспехов. Жертва ангела, правда, не прошла даром: заваленный тоннель действительно очистился от камней, и теперь мы могли беспрепятственно спуститься в бездну, в которой сегодня погодка обещала быть жарче, чем когда-либо.

— Веди. — Эрин посторонилась, пропуская меня вперёд.

Да, не так-то это будет просто — повторить маршрут, проделанный мною в желудке плотоядного червя.

* * *

Тронный зал Ада оказался много больше, чем до этого рисовался в моём представлении. Вопреки плещущимся по обеим краям расширившейся дороги лавовым озёрам, здесь царил едва ли не полноценный мрак, посему часть подземелья терялась за Чёрным троном в кромешной темноте. Также я непременно ожидал услышать сотни криков грешников, сливающихся в омерзительный унисон, но по неведомой причине их здесь не было, будто бездна замерла в ожидании, затаила своё жгучее всепоглощающее дыхание. Только ритмичный барабанный бой нарушал глубокую тишину, да и он вскоре оборвался — Самаэль резко остановился и вскинул руку, сжатую в кулак. В свою очередь я дал сигнал братьям и сестре также остановиться, не высовываясь вперёд. Лилит пристроилась к нашему ряду справа, якобы ободряюще похлопав Ярость по бедру — в этот момент мне было её искренне жаль: самопровозглашённая матушка позволяла себе слишком много вольностей в наш адрес. Судя по перекошенному лицу сестры, с нетерпением ждущей, когда ей можно будет взяться за демонессу, Лилит должна была сегодня лишиться рук… или жизни. В общем, оба варианта меня устраивали.

— Ну что, готовы? — повернувшись к нам в седле, вопросил Самаэль и, растянув клыкастый рот в жутком подобии улыбки, отвернулся и зычно проревел: — Люцифер!

Быстрее чем сверкает молния, подземелье наполнилось светом от вздыбившихся и вспыхнувших лавовых пучин, ониксовые своды заходили ходуном, осыпая нас мелким щебнем. Вместе со светом пришли и бешеные вопли сотен тысяч, заслуживших самые страшные муки. Отчаяние недовольно затряс головой и принялся бить копытом по выщербленной дороге, но я едва отвлёкся на коня, чисто машинально пару раз хлопнув его по шее. В самом центре пещерного зала высилось оно — Древо Ада. Точно такое, как и было описано в свитке. Тёмно-красные и насыщенно-синие, острые как пики, длинные ветви заполонили собой, казалось, всё пространство, а то, что я принял поначалу за выбоины и неровности на дороге, было узловатыми толстыми и непробиваемыми корнями, ядовито блестящими чернотой. Листвой гиганту и вправду служили грешники — извиваясь в едином болезненном танце, они действительно живо напоминали листья, колышущиеся на ветру.

Всецело устремленный мыслями к Древу — не менее великолепному, чем его собратья, служащие благим целям, — растущему прямо посреди лавовой пучины, я не сразу заметил громадный трон под сенью разлапистых негнущихся ветвей. Простой, без излишеств в виде резьбы, драгоценных металлов или камней, абсолютно чёрный трон занимал его полноправный хозяин. Даже издали мне был отчётливо виден его скучающий ангельский лик, бывший ранее, возможно, прекрасным, как и у всех созданий Света. Венец из чистого пламени бросал на лицо Владыки Ада красные отсветы, создавая правдоподобную иллюзию демонического облика. Страшны были легенды о несокрушимом правителе Ада, прочно осевшие в мироздании, но недюжее существо, что восседало на троне, ни коим образом их для меня не оправдывало. Однако, как вещал многовековой опыт, недооценённый противник — опасный противник.

— С чем пожаловал, Самаэль? — усталым голосом вопросил Люцифер, и слова его незыблемым эхом ещё долго метались по подземелью.

— Занять твой трон, старый друг, — весело, но в то же время и с угрозой ответил Самаэль.

— А этих зачем притащил? — Острый подбородок дёрнулся в сторону нашего ряда.

Я буквально ощущал раскалённый добела гнев, источаемый всем существом Войны, восседающем на переминающемся с ноги на ногу Руин. Раздор отреагировал чуть спокойней, но и ему наверняка стоило немалых трудов не направить один из пистолетов в венценосный лоб Люцифера.

— У них свои счёты с Вашим Величеством. Из-за нехитрых манипуляций в Третьем царстве… — Доходчивое объяснение Самаэля было прервано новым наблюдением Люцифера, явно утратившего всякий интерес к нам:

— Лилит, милая моя, и ты здесь, — прозвучало утверждение. — Неужто и ты затаила злобу из-за нашего скромного конфликта?

Люцифер откровенно издевался, поверхностно, но всё же. Мне вдруг стало интересно, чего же он ожидал от изувеченной женщины — тем более демонического происхождения, — если не мести? Лишь на краткое мгновение можно было ощутить всецелое единение наших рядов, направленное на то, чтобы изничтожить Люцифера, разорвать и разметать его останки по каждому уголку бездны.

Лилит промолчала, а Люцифер, довольный собой, ухмыльнулся и откинулся на спинку трона. Лик его оказался скрыт в тени ветвей, оттого быстрый пляс отсветов венца придал ему некоей картинности, которую я терпеть не мог. Весь этот разговор пылал тем же фарсом, что и Самаэль развёл на пути по тоннелю.

— Вы пришли незваными гостями в мои владения, — твёрдо начал Владыка Ада, — посему встречаю я вас как и подобает потревоженному хозяину. Те, кому не посчастливится выжить, встретятся со мной лично. — Под исполненный злобой, но сдержанный смех Люцифера вновь взметнулась ввысь лава, осветив на мгновение многотысячное войско свирепых и вымуштрованных тварей, выстроившихся позади Чёрного Трона.

— Добро пожаловать в Ад! — снова прогремел Люцифер, достаточно устрашающе, надо отметить. Ладно хоть снова не ржал, как и все прочие злодеи, считающие себя неимоверно могущественными.

Самаэль рыкнул и развернулся, ретируясь в тыл выдвигающегося авангарда. На мгновение он замер, выжидательно глянув на каждого из нас поочередно, но встретился только с моим отрицательным ответом.

— Война, Раздор. — Стоило мне открыть рот, как братья повернулись ко мне и обратились в слух. — Возглавьте нападение. Мы с Яростью сразу за вами.

— Решил пробиться к трону в одиночку? — гоготнул Раздор. — Ладно, можешь забрать всю славу себе, брат, — пожаловал он с плеча, завидев мой непререкаемый взгляд.

Братья тронулись с места, практически сразу пустив коней карьером, а марширующие перед ними демоны шустро отлетали в стороны. Ярость неспешно подъехала ко мне и, пристально оглядев, пристроила Буйство параллельно моему коню.

— У меня к тебе только одна просьба, — начала она, глядя прямо перед собой, крепко стискивая потрескавшиеся поводья, а выдержав краткую паузу, продолжила: — Не умирай сегодня.

— Я тебя хоть раз подводил? — вопросом ответил я, игнорируя эпизодические толчки проносящихся мимо демонов, рвущихся испить вражеской крови.

Ярость молча покачала головой, устремив взгляд блестящих глаз вслед Войне и Раздору, возглавивших истошно вопящих демонов, отчаянно погоняющих коней, наплевав на то, что большая часть войска значительно отстала.

Воинство Люцифера плотно облепило остров, к которому примыкала дорога, надёжно укрыв господина. Но, надо отметить, что и Самаэль не сплоховал, предоставив армию, едва уступающую в численности тем демонам, что хранили покой тронного зала.

Братья врезались в глухие ряды противника легко и просто, как горячий нож входит в масло. С полным умиротворением я глядел на слаженную работу их клинков, Пожирателя и Страждущего, играючи сносящих головы, разрубающих тела. Очень быстро тёмная кровь, вперемешку со зловонными вывалившимися внутренностями и отсечёнными конечностями, увлажнила ониксовое поле битвы. Демоны Самаэля впились в защитников Чёрного Трона, смешались с ними в единую бурлящую массу, и подземелье охватил неслыханный здесь прежде неистовый металлический лязг клинков и клыков.

Те несколько минут, что я посвятил наблюдению за битвой издали, были одними из самых мучительных в жизни. Воинственное шипение Ярости только подкрепляло желание сорваться в бой, но я был вынужден ждать: мне нужно было дать сестре последнюю установку, но Лилит, застывшая неподалёку, не давала простора для действий, а ведь именно неё это и касалось. И только лишь по счастливой случайности она отвлеклась на Самаэля, подозвавшего её, а я улучил момент, чтобы незаметно передать Ярости наказ:

— Лилит будет пробиваться к Древу с намерением ударить его костяным кинжалом. Не дай ей и близко подойти к нему, поняла? — глядя так же, как и сестрица, далеко вперёд, прошипел я.

Не поворачивая головы, Ярость стрельнула глазами вбок и довольно осклабилась, что послужило мне конкретным ответом на поставленный вопрос. Сестра тоже никогда не подводила, вызывая куда меньше проблем в прошлом, чем Война, например.

Не сговариваясь, мы одновременно тронулись вперед, быстро переведя коней на галоп. Широкая дорога меж лавовых озёр была полностью в нашем распоряжении, посему мы мчались быстрее, чем когда-либо, начав на середине пути круто забирать влево, устремившись к трону. Волею неприятного случая Ярость выбил из седла один из демонов, с которым сестра сцепилась ещё в полете, а обезглавив, всё равно продолжила пробираться сквозь ряды грызущихся демонов, хоть и со значительным отставанием от меня.

Ждать её я не мог, посему вновь припустил чуть замедлившегося коня, на лету расшибая молотом демонов, подворачивающихся под руку. До Чёрного Трона и Люцифера, с неподдельным любованием наблюдавшим за кровавой сечей, оставалось всего ничего. За сотню ярдов демоны начали расступаться перед Отчаянием, летящим стремглав, высекающим из-под копыт снопы бирюзовых искр. На самых подступах к высокому трону, я пустил скакуна широким кругом, отгоняя скалящихся тварей. Уверен, что практически без боя мне удалось прорваться к Люциферу лишь потому, что он позволил. Спрыгнув с коня, тут же исчезнувшего во всполохе сизого пламени, я поочерёдно стащил косы с пояса и, чуть подбросив, удобнее устроил в руках.

Владыка Ада решительно поднялся на ноги и схватился за короткий поручень шипастой многолопастной булавы, прислонённой к трону сбоку. По немногочисленным ступеням он спускался неспешно и лениво, так, будто бы его удручало всё происходящее вокруг. И вновь он разочаровал меня, ныне своим невысоким ростом, едва ли превышающим мой собственный. Правда, громадная крылатая тень, накрывшая меня, заставила вновь собраться и отринуть мысли о невзрачной оболочке Люцифера, которая умело обманывала взор. Чем ближе он подступал, тем крепче я ощущал неимоверную мощь, с которой прежде не сталкивался. Неосознанно я попятился на шаг, что, естественно, не укрылось от Люцифера. Без лишних слов он напал на меня, прыгнув с последней ступени лестницы.

Массивная булава встретилась со скрещенными косами, своим напором неминуемо отталкивая меня назад, как бы я не сопротивлялся. Что-то подсказывало, что в ударе не было и половины силы, которой владел Люцифер, но так было даже интереснее. Резко расцепив косы, опустив их вниз и отпрыгнув назад, я вышел из атаки и прежде, чем противник опомнился, метнулся ему за спину, нанеся по хребту удар обухом. Металл скребнул о металл — на воронёных латных доспехах Люцифера не осталось и царапины, однако демона всё же откинуло вперед. Он быстро восстановил положение и, довольно улыбаясь, описал полукруг, указывая на меня булавой:

— Вот так с ходу. Должен признать, что не получал подобных затрещин достаточно давно, Смерть. Не сомневайся, повторить это ты уже не сможешь.

Я не ответил, кружа по полю битвы, шаг в шаг повторяя движения демона. Люцифер снова кинулся на меня, замахнувшись булавой снизу-вверх, направив орудие наискосок, но, вновь отпрыгнув, удар я отразил, а очутившись на безопасном от противника расстоянии, расслабился — если бой будет продолжаться в таких темпах, то может затянуться до бесконечности. С другой стороны, этой бесконечности хватит на то, чтобы полностью изучить слабые стороны противника и тогда, может быть…

Люциферу же не нужно было изучать меня долго, чтобы понять: у меня как минимум три причины, по которым я могу сдать позиции. Когда над поредевшим полем битвы впервые раздался болезненный рык Войны, я неминуемо отвлекся, за что поплатился крепким ударом булавы по лицу, сбившим маску, смявшим кожу в кровавую кашу, расколовшим кость. Люцифер не торжествовал понапрасну и устремился закончить начатое, пока я пребывал в смятении. Новый удар уже обрушился слева, на ещё пока нетронутую часть лица. Голову мотнуло так, что я всерьёз забеспокоился о сохранности шеи. Павший в лапы демонов и тут же вытолкнутый обратно, я едва сфокусировался на подступающем Люцифере, отбросившем булаву, решившим разделаться со мной в рукопашную. Стремительно пущенный навстречу врагу, я тем не менее удачно отвёл подбородок от стального кулака, вознамерившегося сбить с ног апперкотом. В отличие от противника, я не собирался расставаться с верными косами, прежде неминуемо собирающими свою жатву.

Люцифер игрался со мной до поры до времени. Мы сходились и расходились, подобно налетающим друг на друга ветрам, кружащим в непродолжительном урагане. Я чувствовал, как ярость медленно, но верно наполняет меня до краёв, посему не мог сдержать истинный облик, так и рвущийся на свободу. Но стоило моей сущности жнеца обрушиться на Люцифера в полёте, как и он сделал недавно, как повелитель ада вдруг легко и непринуждённо схватил меня когтистой рукой за нематериальное лицо, скрытое в кромешном мраке капюшона, и буквально вытащил из несокрушимой оболочки. С криком, словно новорожденный младенец, я был вырван из облика Жнеца. Продолжая держать меня за лицо, Люцифер обрушил град ударов на мой живот, и сколько бы я не напрягался, всё равно боль просачивалась по всему телу, ослабляя, выбивая из колеи. А кулаки, закованные в шипастую броню не желали останавливаться, планомерно выбивая из меня дух. Вскоре Люциферу надоело избивать меня, грубо говоря, лицом к лицу — ничего толком не видя из-за пальцев, я болтался в его лапище почти в футе над землёй, — и он отшвырнул меня на пол, на котором я обессиленно распластался, не чувствуя ни рук, ни ног, ничего.

— Это было захватывающе, Всадник. — Даже находясь от меня на почтительном расстоянии, Люцифер продолжал отбрасывать громадную тень, магией своей накрывающей разум пеленой забвения. — Но имя своё ты не оправдал. — Тяжёлый удар кованным сапогом поверг подземелье в густой мрак и на некоторый миг я действительно подумал, что проиграл…

В тот момент, когда реальность вновь обрушилась на меня сгустком красок и звуков, я едва смог принять её, всё ещё ощущая сворачивающую нутро в тугой клубок боль. Перевернувшись на избитый живот, впереди я увидел спасительный блеск кос, наполненных демоническими душами. Если бы я смог добраться до них, то получил бы толику жизненной силы… Это был единственный вариант в данной ситуации, так как регенерация почему-то не работала. Едва отображая происходящее, я с натугой выставил вперёд правую руку, пользуясь тем, что битва откатилась от трона.

Так я и полз к косам, глухо воспринимая царящий вокруг хаос, смутно видя дорогу: мир представлял собой сплошное огненное пятно. Торжествующий смех скрывшегося из виду Люцифера эхом отражался от ониксовых стен, и это не сулило ничего хорошего. Кончиками пальцев я всё же нашарил край рукоятки оружия, но тяжелый удар молотом по рёбрам, нанесённый одним из подскочивших демонов, отбросил меня на спину. Кубарем пролетев несколько метров, я тяжко брякнулся на спину, выпустив остатки дыхания. Теперь перед глазами плыл целый лес сталактитов из застывшей магмы, которых я прежде не замечал. Люцифер всё хохотал, злорадствуя, — я действительно не смог его ранить, достал лишь единожды, а остальное время и силы потратил на защиту, не очень-то эффективную, как показала практика.

Раздался новый знакомый вскрик, и только из того, насколько сдержанно он звучал, я понял, что принадлежал он Войне. Обративший предательский план явью, Самаэль, кажется, брал над ним верх, сцепившись с братом в немилосердной схватке. Давно уже не было слышно выстрелов, или это я попросту не уделял им внимания?.. Возможно, Раздор уже мёртв. А вот воинственные выкрики Ярости я ещё каким-то образом мог различать во всеобщем хаосе. Хотел бы я сказать им бросить всё и уходить, но разве они послушают? Битва неминуемо захватила их до самого конца, как и меня, и не важно, каким будет исход…

— Вот и остались только мы с тобой, Люцифер, — внезапно прогремел торжествующий голос Самаэля.

Мне удалось повернуть голову и сфокусировать зрение на зарождающейся схватке между Владыкой Ада и его сильнейшим Князем. Чуть поодаль от них Ярость с неутомимым остервенением билась против Лилит, явно пробирающейся к Древу. И всё шло вполне неплохо, но в один момент несколько измождённая сестрица промазала и сильно открылась для удара, чем демонесса и воспользовалась, схватив противницу за волосы. Подножкой уронив Ярость на колени, Лилит всем телом навалилась ей на спину, склоняя всё ниже к лаве. Сестра жмурилась, морща лицо и скаля зубы от натуги, но вывернуться никак не могла. Когда её лицо коснулось крупно бурлящей лавы, я отвернулся через силу. Нужно было подниматься, но силы будто предали меня… Повторное превращение в Жнеца, с которым Лилит не сдюжить, могло бы всё исправить, но энергии не доставало.

— Смерть! — раздался тонкий чистый голос, никак не вписывающийся в здешнюю обстановку. Голос Эрин, которой здесь быть не могло. Она не может спуститься в Ад — ангелы же ушли…

Моя голова оказалась у неё на коленях, едва я успел моргнуть, а сверху нависло измазанное сажей и какой-то слизью знакомое лицо. Глаза цвета холодной стали взирали на меня встревожено, но слёз в них не было, только хладнокровная решительность. Я почувствовал, как она трясущимися от усталости руками вкладывает мне в ладонь одержимую косу и заставляет сжать пальцы. На мгновение я зажмурился, а когда открыл глаза, заметил, что Эрин бледнее, чем обычно, а также ощутил, что кожаная перевязь рукояти мокра от свежей крови. Она нависала надо мной, глядя прямо в глаза, а на лице поселилось какое-то незнакомое мне доселе выражение. Чего-то не хватало…

— Где твои крылья, Эрин? — спросил я, делая лёгкий вдох, который мгновенно разрубила вспышка боли в груди — разбитые рёбра ещё не срослись.

— Ты должен собраться, слышишь? — взмолилась она, крепко стиснув моё лицо, избегая повреждённых участков.

Эрин пыталась приподнять меня, засыпая странной, никак не вяжущейся с действительностью информацией, в основном о том, как она попала сюда по тоннелям, благодаря Фрейе. Но смертной нигде не было видно… И мне до сих пор было не понятно, куда делись чёртовы крылья Эрин. Этот вопрос почему-то волновал меня сильнее прочих.

— Смерть! — взмолилась она, а голос её внезапно зазвучал в разы отчётливей. — Вставай, прошу! Мне тебя не поднять!

— Что бы вы без меня делали? — послышался невозмутимо-бодрый голос Раздора, почему-то незаглушённый маской.

Рука брата нырнула под меня, заставляя принять сначала сидячее положение. В голове всё стремительно закружилось — мозг отказывался принимать столь резкие потрясения.

— Держись, — произнес Раздор, чуть тряхнув меня, на что я мог только помотать головой, надеясь, что вышло более-менее утвердительно.

Поставив на ноги, брат пару раз хлопнул меня по щекам, причем со всей силы, пощёлкал пальцами перед глазами, проверяя фокусировку. Не удовлетворившись результатом, он пошарил свободной рукой на поясе и обратился к Эрин:

— Надави ему на щёки.

Эрин приподнялась на цыпочки, чтобы дотянуться до моего лица, а прежде ей этого делать не нужно было… Раздор откупорил бутылёк с густым тёмно-зелёным зельем — выдержкой из эссенции жизни — и, приставив горлышко к губам, влил вязкую жидкость мне в рот. С первой же каплей в моё тело вернулась уверенность, за ней и сила. Голова прояснилась, и первое, что я сделал, так это крутнул Эрин спиной к себе. Через разрезы для крыльев на одежде багровели свежие шрамы, слишком безобразные для столь нежного существа. Забыв о существовании Раздора, я, едва касаясь бархатной кожи на её спине, провел невидимую линию вдоль отметин.

— Уведи её отсюда, — вырвавшись из секундного оцепенения, обратился я к брату, который незамедлительно кивнул.

Эрин, успевшая развернуться, выкрикнула громкое «Нет!», обращаясь к Раздору, но его это не умалило, и он продолжил тащить смертную прочь. Стараясь не думать о том, что же она наделала, только лишь питаясь злобой от горечи и неведомой боли, тугим осадком поселившейся в груди, я обернулся к сцепившимся Самаэлю и Люциферу. Краем глаза я заметил, что Ярость, пусть и изрядно помятая, встала-таки на ноги и продолжила биться, к вящему удивлению Лилит, потерявшей драгоценное время из-за стычки с отрядом демонов. Лица обеих были страшно изуродованы, только вот кожа сестрицы восстанавливалась на глазах, а волосы полыхали пламенем. Её выпады были стремительны и сокрушительны, а Лилит, осыпаемая хлёсткими ударами кнута, едва держала оборону, пятясь к тому же лавовому озеру, где несколько минут назад топила свою «дочь».

Старшие демоны бились поглощённо, неистово, клинки и когти сверкали размыто, посему я решил воспользоваться моментом внезапности, и напасть незаметно, развернув ход событий в нужное русло — пусть они для начала ослабят друг друга.

Раздор и Эрин уже отдалились на приличное расстояние, в то время как я бегом кинулся на поиски Войны. Чем дальше я отдалялся от трона, тем сложнее было выбирать дорогу — всё пространство сплошь покрыли изрубленные тела демонов. Однако средь них было несложно найти Войну, что пытался встать на четвереньки, но безуспешно. То и дело оскальзываясь на крови и внутренностях, я подбежал к нему и дёрнул на ноги. В отличие от меня брат оклемался самостоятельно и достаточно быстро, лишь пару раз тряхнув головой.

— Где этот ублюдок? — прорычал он, а с губ сорвалась кровавая слюна, остатки которой Война поспешил сплюнуть.

— Не кипятись. — Я пару раз хлопнул брата по спине, а, поддерживая его, бегло осмотрелся.

К моему удивлению картину жестокого сражения Ярости и Лилит перекрыла Фрейя, невесть откуда взявшаяся, тайком пробирающаяся к ним. Смертная не по-человечески скрытно приблизилась вплотную к пяткам Лилит и выхватила нечто у неё из-под ног, а затем, воровато озираясь, отползла назад. Я видел, как она взобралась на невысокий выступ пещерной стены, выхватила нечто из-за пояса и сравнила с находкой. Кажется, сподручная Самаэля только что осталась без главного козыря — рога.

— Какого чёрта она там делает? — Война оказывается проследил за моим взглядом и тоже приметил смертную, у которой вырисовывались серьёзные проблемы: прямо из лавы вынырнули шестеро огненных ящеров и, быстро работая цепкими лапами, устремились прямо к уступу. Война сорвался было с места, но я одёрнул его, а покачав головой, сам устремился вперёд, выручать девчонку.

Отчаяние удачно маневрировал меж рассредоточенных демонов, что ещё продолжали озлобленно биться. Но едва я проделал половину пути, как пришлось круто сменить направление: Фрейя на месте не сидела, перемещаясь с уступа на уступ, улепётывая от ящеров, что буквально дышали ей в затылок. На краю острова Отчаяние вздыбился, ибо дороги через лаву для него не было; смертная тоже оказалась в тупике — выше её головы был только голый гладкий камень. Я лихорадочно крутил головой, ища за что бы уцепиться, как вдруг Фрейя, вытащив из-за пояса оба костяных кинжала, оттолкнулась от осыпающейся из-под ног площадки и прыгнула, нацелившись на широкую ветвь Древа. Я бессильно замер, понимая, что если смертная сверзится в лаву, то всё потеряно. Однако Фрейя удачно достигла ветви, впившись в неё кинжалами, используя их в качестве крюков, вероятнее всего опасаясь касаться голой кожей гладкой поверхности коры.

Её предосторожность оказалась как нельзя кстати, ибо именно в тот момент, когда рога пропороли ветку, Древо будто ожило, тяжко заскрипев. Громкий бой Люцифера и Самаэля застопорился: Владыка Ада обернулся через плечо, устремив неверующий взор к стонущему Древу. Фрейя с натугой продолжила карабкаться дальше, сама того не подозревая, приближая нашу победу, с каждым новым ударом делая кинжалы смертоносным оружием против Люцифера.

Три десятка демонов напали на меня со спины, отрывая от созерцания момента истины. Тупые, неповоротливые, они не могли достать меня в состоянии поднятого боевого духа. Развалив последнего уродца на две части, я столкнулся взглядом с подоспевшей Яростью, перемазанной сажей и ещё не спёкшейся кровью — далеко за её спиной распласталось обезглавленное тело Лилит, сморщивающееся и ссыхающееся так скоро, будто время пустилось вскачь. Молча кивнув сестре по направлению к Фрейе, я бросился к главной сцене действия, на которой Люцифер невероятным образом проигрывал Самаэлю. Хлопанье массивных крыльев возвестило о том, что сестрица приняла хаотический облик и устремилась на помощь смертной. Война скрылся из поля зрения, но я ещё чувствовал его незримое присутствие.

Увлечённые схваткой, высшие демоны перекочевали обратно к трону, я двигался туда же. Невыносимая жара заставляла обливаться потом, смешавшимся с кровью, застилающим глаза мутной пеленой, но то было самым незначительным неудобством. Более всего раздражали неугомонные исчадия, лезущие под ноги.

Самаэль брал верх, и, несмотря на то, что ему удалось порядком потрепать Люцифера, он знал, что без рога ему не выиграть. Постепенно и могучий князь терял силы, а Лилит так и не шла на подмогу.

Я подоспел к демонам именно в тот миг, когда тяжёлая булава обрушилась на грудь Самаэля, прочно и глубоко засев в ней, отбросив князя на добрый десяток ярдов. Люцифер проводил выбитого из строя противника торжествующим горящим взглядом и бешеным оскалом, но стоило мне спешиться, как он тут же переключил внимание на меня.

И вопреки ожиданиям, демон не стал нападать, лишь раскинул руки в стороны и заговорил:

— Неужто этого ты хочешь, Смерть? Убить меня, занять моё место? Знаешь ли ты, что выхода отсюда для обладателя трона нет? — Люцифер как-то странно подёргал правой ногой и только сейчас я заметил на ней длинную призрачную цепь, практически полностью прозрачную, тянущуюся от самого Чёрного Трона. — Разве какая-то горстка миров стоит вечного заточения?

Падший заговаривал мне зубы, пытаясь обратить в сомнения. По большей части он был прав — и половина гнилых миров не стоила утраты свободы. Но если на то пошло, уничтожать их или спасать — наша работа и ничья другая.

По мере того, как угасала кипящая битва, в подземелье вновь начинал сгущаться мрак. Распростёртый неподалёку Самаэль зашевелился, приходя в себя, и стал неверно подниматься. Тяжелый металлический кулак впечатался в искорёженную натугой морду демона, пришивая его обратно к полу — Война выступил из тени, приготовившись взять реванш. Кажется, его сейчас совершенно не волновало, что нет никакой доблести в победе над раздавленным противником.

Люцифер отвернулся по какой-то неведомой причине, которая вскоре открылась, заставив меня в немом ужасе дёрнуться вперёд. Всё то время, что падший разглагольствовал, сзади к нему неслышно пробиралась Ярость, сжимающая в руке один из костяных кинжалов, отведавших крови Древа. Однако её приближение не скрылось от Люцифера, и он перехватил сестру прежде, чем та успела нанести роковой удар. Роковой как для демона, так и для себя.

— Я вот что сделаю, — довольный собой пророкотал Люцифер, крепче стискивая шею Ярости, отрывая её от земли. — Сначала я убью твоих братьев. — Падший вырвал кинжал из рук сестры и, не глядя, отшвырнул его в сторону. Рог несколько раз подпрыгнул, соприкоснувшись с твёрдой поверхностью, перекувырнулся и скатился в жадную лавовую пропасть. — Затем собственными руками сниму тебе башку, Смерть, и заставлю бессильно глядеть, как трахают твою сестричку. Первой в ней побываю я, а там посмотрим.

Довольный своими далеко идущими планами, Люцифер раскрыл рот и издал низкий протяжный рык, направленный на Ярость, бешено царапающуюся в его хватке. Мне же было более чем сложно смерить дрожь, вызванную одной единственной мыслью о том, на что обреку милую сердцу сестру в случае провала. Застланный чистейшей ненавистью разум едва различил призывное шиканье, раздающееся откуда-то сверху. Люцифер, нырнув носом в волосы несколько умерившей пыл Ярости, всецело увлёкся ею, полагая, что лишив её оружия, теперь в полной безопасности; я же вскинул голову и увидел замазанную грязью, прячущуюся среди ветвей Фрейю. Она, опасно свесившись с ветки, на которой распласталась всем телом, вытянула руку с рогом и сбросила его прямо мне на голову. Поймав оружие хваткой на лету, ещё до того, как ощутил пульсирующую рукоять в ладони, я точно знал, что делать.

— Люцифер! — рыкнул я, полностью сконцентрировавшись на падшем.

Владыка Ада едва успел повернуться, оторвав масляный взгляд от Ярости, как в пропитанный чернотой глаз вклинился запущенный кинжал, засев в глазнице по самую рукоять. Не успев ничего понять, ничего произнести, Люцифер начал медленно оседать, заваливаясь на спину.

— Нет! — взревел Самаэль, в бессчётный раз опрокинутый Войной, который в этот же миг продырявил плечо демона клинком.

Несколько мгновений ничего не происходило, я даже начал думать, что увещевания Маркелл оказались пустыми. Но загремела цепь, с щёлканьем раскрылись призрачные кандалы на ногах поверженного Люцифера, и устремились ко мне. Пришедшая в себя Ярость, кинулась было опасности наперерез, но была отброшена хлестким ударом поперёк туловища. Ад беспрекословно следовал единственному своему закону — подчиняться сильнейшему.

Цепь жадно оплетала меня по рукам и ногам, а я встретил её с должной стойкостью и… смирением. Раскинув руки, стоял, позволяя ей обвиваться вокруг всего тела. Редкие напористые толчки настойчиво требовали, чтобы я согнулся и взял то, что теперь по праву моё.

Прозрачные кандалы очутились неимоверно тяжелы, хоть и выглядели невесомыми. Стоя на одном колене, продолжая ощущать, как цепь жёстко скручивает холодные объятия, я защелкнул рабский обруч на ноге, и в эту же секунду путы с бряцаньем многочисленных звеньев пали.

— Смерть… — несмело начала Ярость, делая шаг мне на встречу.

Не в силах смотреть на сестру, я дал ей знак остановиться.

— Забирайте смертную и уходите, — приказал я, понимая, что не хочу, чтобы брат и сестра созерцали моё восхождение к трону. Неведомая сила тянула меня к гладким ступеням, и я не мог ей противиться. Всё, что прежде было важным для меня, в одночасье потеряло свою значимость, будто кто-то твёрдой рукой стирал ненужное, лишая сомнений.

Повернувшись к убережённой семье спиной, я зашагал к трону, отягощенный только цепью. Славные дни братства Всадников Апокалипсиса на этом закончились, ибо нельзя быть и тем, и другим одновременно. Время, отмеренное мне в качестве старшего предвестника конца истекло, и кто я теперь, не знаю. Одно точно: отныне Ад — моя твердыня. Отныне Ад — моя тюрьма.

Под вновь разразившиеся стоны грешных душ, перекрывающих удаляющийся топот копыт, и злорадный скрип ветвей могучего Древа, я занял Чёрный Трон.

Глава 16. Четвёртый Всадник

Я никогда не забуду, как Война сдерживал рвущегося обратно к тронному залу Раздора. Мы встретили его в тоннеле где-то между седьмым и шестым кругом Ада. Не говоря ни слова, только лишь оглядев скорбные лица брата и сестры, Раздор направился было по тоннелю и едва не улизнул от Войны. Поначалу я думала, что они подерутся, но в какой-то момент стрелок просто обмяк в мёртвой хватке Войны и издал такой дикий вопль, что даже у меня сердце ушло в пятки. Вот уж не думала, что смогу сопереживать Всадникам.

Я никогда не забуду встревоженное лицо Эрин и глаза полные надежды, пока мы восходили по ступеням. И то, как сполз её обнадёженный лик, застыв каменной маской горя, когда она поняла, что больше никто не выйдет.

Здесь, на поверхности Безвременья, я не нуждалась в помощи кого-то из Всадников, потому призвала коня и, вскарабкавшись на спину ретивого животного, протянула руку Эрин, кажется, вознамерившейся простоять у винтовой лестницы до конца своих дней. Без еды, без воды, измождённые в край, мы следовали за Всадниками, спешно стремящимися покинуть этот запустелый мир.

Не было долгих прощаний, не было слов, не было ничего. У портала, сокрытого в колодце у разбитой временем крепости, Эрин изъявила желание пойти со мной в мир людей, где ей теперь и место. Моя спутница совершила переход первой, а я задержалась, в последний раз обернувшись на грозных, но ныне подавленных нефилимов. Что с ними станется теперь? Куда они пойдут? Вряд ли я узнаю — спрашивать не было сил. Коротко кивнув им, не уверенная, что прощальный жест вообще заметили, я спрыгнула вглубь колодца, и на секунду меня будто окунули в ледяную воду, а в другую уже стояла в какой-то грязной подворотне, заваленной отходами жизнедеятельности. Эрин пугливо пряталась за одной из бочек с мусором, не решаясь высунуться из-за неё. Я же, напротив, твёрдо прошагала к краю одного из домов и выглянула на улицу. Не сказать, что в селении, напоминающем обиталище героев вестерна, жизнь кипела полным ходом, но она была. На небольшой рыночной площади ходили люди, вполне живые и, кажется, разумные; скрипела несмазанными колёсами допотопная телега, недовольно ржал ишак, впряжённый в неё.

Не имея в запасе ни денег, ни чего-либо ценного, я предложила Эрин следующий план: до ночи затаиться, а уж с наступлением тьмы обчистить склад. Естественно, план мой был отвергнут: Эрин стояла на том, что воровать не хорошо, потому мы должны просить помощи.

— Ты что, наслушалась сказок о добрых людях? — выпалила я громким шёпотом, не боясь, что стайка щебечущих девиц, проходящих мимо подворотни, заметит нас. — Нас тут вряд ли ждут с распростёртыми объятиями. Лучше сделать всё по-тихому и свалить куда подальше…

Оглушительно скрипнула тяжёлая железная дверь, и из проема выглянула прилизанная старческая голова. К моему удивлению дедуля не стал бить тревогу, созывать караульных или чем-то угрожать. Он просто внимательно оглядел нас блестящими тёмными, как жуки, глазами и с причитанием: «Бедные бродяжки!» — спустился с крыльца, помог Эрин подняться и жестом пригласил в дом. Ангельская курица обернулась через плечо и торжествующе глянула на меня, я же не спешила расслабляться и настороженно зашагала следом.

Нам дали умыться, накормили и даже собрали немного припасов в дорогу, когда я заявила, что оставаться мы не собираемся. Эрин открыла было рот для протеста, но я шикнула на неё, не желая ничего слышать. Да, мир действительно был людским, но жил определённо по новым правилам, от которых я бы предпочла скрыться. Завалившись в кои-то веки на настоящую постель, уткнувшись носом в подушку и с головой нырнув под одеяло, я раздумывала, как же быть дальше и где бы достать для Эрин средство передвижения. Оружием я могла с ней поделиться — мне и одного клинка хватит до поры.

Я не собиралась странствовать с ней бок о бок только лишь потому, что мы варились в Адском пределе вместе. Как только я удостоверюсь, что у неё есть всё необходимое, чтобы найти место в этом мире, то пути наши разойдутся.

Однако вскоре всплыло нечто, заставившее меня передумать.

* * *

— О чём ты думаешь? — спросила Эрин, оторвав голову от моей груди, заглядывая мне в лицо. На её собственном царило полное умиротворение, а на щеках пунцовел лёгкий румянец.

— О Войне, если честно, — не таясь, ответил я, хоть и понимал, что звучит это далеко не романтично.

Эрин удивлённо вскинула брови и навострилась, показывая, что готова слушать.

— Я думал о том, почему он отдал браслет Фрейе. Как-то давно, когда мы ещё не состояли на службе у Совета, он сказал, что отдаст браслет той женщине, что завоюет его сердце. Мы тогда были совсем иными... Та тема не поднималась веками, и тут вдруг я вижу кожаную ленту у смертной. Война никогда не бросает слов на ветер. Зачастую он, конечно, бывает недальновиден, но здесь... Он же понимает, что отношения между человеком и нефилимом невозможны. Но если каким-то образом это и происходит, то для женщины всегда кончается плачевно.

Эрин внимательно выслушала меня, а перед тем как заговорить, принялась водить пальцем по померкшим осколкам. Голос её звучал несколько печально:

— Говоря "кончается плачевно", ты подразумеваешь то, что ещё ни одной человеческой женщине не удалось пережить рождение ребёнка от нефилима?

В ответ я молча кивнул, закинув левую руку под голову и перебирая в мыслях единичные истории из давно загубленной жизни.

— Думаю, он просто хочет её защитить. Сберечь от зла, насколько это возможно. Быть может, она напоминает ему кого-то?..

— Может, — усмехнулся я, подумав, что родись Фрейя мальчишкой, была бы, пожалуй, достаточно достоверной копией молодого Войны, с его неуёмным желанием совать нос куда не велено.

Эрин снова легла мне на грудь и крепко прижалась; свободной рукой я дотянулся до её головы и принялся бесцельно перебирать мягкие пряди ярких волос. Размышляя о непонятном мне действии брата, я лишь уводил самого себя от мыслей, что зря поддался очарованию Эрин, зря возжелал её ласки, ибо утром всё исчезнет. Исчезнет, будто и не было ничего.

— Ты ведь знаешь, что если всё закончится благополучно, то есть найдется способ убить Люцифера, не задевая равновесия, тогда моим воинам придётся схватить тебя и остальных...

— Тогда ты останешься без войска. — Её слова вызвали у меня смех.

— Знаю. Потому сразу же вернусь в Белый Город. Я понимаю, что нам не суждено... — Руки Эрин ещё крепче вцепились в меня.

— Да, не суждено. — Я поцеловал её в лоб, желая разгладить несколько морщинок, — по лицу Эрин было видно, что она сильно печалится. Сейчас она опять была той самой беззаботной, несмышлёной девчушкой, которую мне послали небеса. Глупая девчушка, поцелованная солнцем, рожденная лучами света, зачем-то тянется во тьму, где на каждом шагу можно споткнуться и больно пораниться.

Я не видел, зато отчетливо ощутил, что Эрин вытерла глаза, а быстро шмыгнув носом, внезапно уселась на меня сверху и заставила глядеть прямо в глаза. Я старался не отвлекаться на то, как плотно она прижималась к моему паху.

— Обещай. Обещай, что найдешь способ не губить мироздание. Оно ещё не настолько прогнило...

— Попытаюсь, — небрежно ответил я и пожал плечами, за что получил хрупким кулачком шутливый удар в печень.

Я дернул ангела на себя, лишая возможности шевелить руками. Недолго думая, Эрин прильнула к моим губам и чуть приподнялась, позволяя войти в неё. Белоснежные крылья с глухим шорохом затрепетали, стоило мне полностью проникнуть в нежное лоно; ангел вцепилась мне в волосы, чуть оттягивая голову назад, с лёгким стоном послушно отдаваясь на поругание.

Если бы тогда я знал, чем всё обернется, то не прикоснулся бы к ней и пальцем.

Единожды взглянув на Эрин отсюда — из преисподней, — я проклял мироздание целиком, но в первую очередь себя. Ад клокотал, отражая состояние хозяина; но было ли мне дело до орущих душ, чья боль лишь жалкая тень моей собственной? Я подписался на проклятую вечность, дабы спасти всё живое, спасти и Эрин. Осознание того, что она где-то там, живая, здоровая, придавало стойкости, облегчало ношу...

Теперь же, милая моя Эрин, я могу только надеяться, что больше ни за что тебя не увижу. Только не здесь, среди огня, демонов, подле проклятого Древа. За смерть, которую ты понесешь в отчаянии и муках, тебе положен Рай. Я же Ад сковал себе сам.

* * *

Мы обосновались в обветшалом доме, стоящем посреди пустыря. Как выявило время, люди из того селения, в котором нас снарядили в путь, сюда не заглядывали, и вскоре я выяснила, почему: в холмах на востоке обнаружились подземные ходы, со свитыми вдали от солнца паучьими гнёздами. Правда, ныне они были разорены и опасности не представляли.

Пока Эрин бесцельно валялась на кровати, изнемогая от непонятного недуга, я, мягко говоря, занималась всякой хренью, будучи не в силах ни вылечить её, ни уйти. Как бы ангел меня ни раздражала, я всё же разделяла её тоску и горечь. Она скучала по своему грозному нефилиму, а я… я просто скучала по опасности, быстрому лёту коня и пыталась восполнить это здесь, в мире людей, в котором стало чересчур спокойно. Дни сливались в недели, недели в месяцы, а мы по-прежнему оставались вдвоём в этом богом забытом месте и прошлое постепенно становилось зыбким, невесомым, будто никогда и не было ничего.

После необычайно тяжёлого дня, проведённого с хлопотами вокруг системы подачи воды этой рухляди, что мы имели несчастье именовать домом, было абсолютно приятно пожинать плоды победы. Борьба с прохудившимися трубами в тёмном, полном паразитов подвале едва не закончилась для меня сокрушительным фиаско — в сварке я никогда не была сильна, весь опыт заключался в наблюдении за работой братьев. Но теперь, прочистив и подлатав трубы при помощи инструментов, «одолженных» в городке неподалёку, я наслаждалась тёплой водой, подогревшейся в коллекторе за жаркий день. Будить Эрин я уже не стала — утром обрадуется тому, что мне теперь не придётся надрываться и таскать воду в дом канистрами.

Едва смыв с себя первый слой грязи, я ощутила, как по телу пробежалась волна сквозняка. Дверь в ванную комнату я оставила приоткрытой на тот случай, если Эрин вдруг что-то понадобится, но все прочие двери и окна в доме были либо забиты, либо заперты. Значит, кто-то к нам пробрался. Кто-то умнее дикого зверя.

Быстро перекрыв краник, я вслушалась, стараясь распознать звуки, никак не принадлежащие старому дому. Если слух не подводил, подозрительная бряцающая возня доносилась из кухни — злоумышленники решили проникнуть через задний двор. Чýдно. Тихо выпрыгнув из ванны, замотавшись коротюсеньким полотенцем на ходу, минуя скрипящие половицы, которые я изучила в этом доме как пять пальцев, направилась к источнику звуков, попутно выхватив из покосившейся стойки для зонтов один из коротких мечей, запрятанных внутри.

Раздался громкий треск ломающегося сухого дерева, из-за которого я вздрогнула и наступила на одну из самых скрипучих половиц. Скорчившись от собственной нерасторопности, громко ругаясь про себя, двинулась дальше. Треск и скрип повторились, я замерла перед входом на кухню, вжимаясь в стену. Выдохнув, быстро глянув на лестницу, ведущую на второй этаж, где обитала прикованная недугом к кровати Эрин, я метнулась в кухню, занеся меч для удара и… едва не выронила клинок.

В свете наливающейся луны, чей свет проникал сквозь незашторенные окна, я увидела картину, писанную маслом: в узком дверном проходе, скособочившись, схватившись за косяк своей большущей лапищей, застрял Война. Увидев меня, он замер, а лицу придал такое выражение, будто ничего не случилось, а он мимо проходил. Поборов первую волну удивления, опасливо покосившись в потолок, надеясь, что шум не разбудил Эрин, я приложила указательный палец к губам. Война кивнул и с удивительной лёгкостью выскользнул из проёма, очутившись снаружи. Думаю, именно из-за того, что у этого входа было расположено бетонное крыльцо он и решил им воспользоваться, но где была его голова… А, впрочем, важно ли?

Я сделала шаг к столу и положила на него меч, да тут с меня поползло полотенце. Я перехватила его, но махровый прямоугольник развернулся вдоль тела во всю длину, так что мне пришлось пятиться, чтобы выбраться из кухни и не сверкать задом. Война, кажется, делал вид, что его тут вообще нет, и просто стоял снаружи, понурив голову. Очутившись в своей комнате с заколоченными окнами, я принялась рыться в шкафу, ища максимально закрытую или хотя бы чистую одежду. Выбор был крайне невелик, потому пришлось облачиться в то, что подкинула мне Эрин — льняную рубашку с запахом, закрывающую бёдра, и свои привычные рабочие кожаные штаны, о которые я в последнее время частенько вытирала грязные руки.

Замотав мокрые волосы в узел на затылке, я поспешила обратно к нежданному гостю, даже не подозревая, с чем он мог явиться посреди ночи, да ещё и в такой нелепой форме. На мгновение мне подумалось, что это была галлюцинация. Может, меня ужалил ядовитый тарантул в подвале и всё это мне почудилось? Но нет. Всадник стоял в той же позе, скрыв лицо за капюшоном. Я вышла к нему, попутно оглядывая снятую с петель дверь.

Некоторое время никто из нас не решался заговорить. Я смотрела то на окно в спальне Эрин, то на необычайно чистое звёздное небо, раскинувшееся над нами, Война смотрел под ноги. Что-то подсказывало мне, что он не планировал быть обнаруженным.

— Ну и как вы там втроём? — начала я издалека, поняв, что молчать дальше просто глупо и невыносимо. — Нашли способ расквитаться с Советом или чем вы там планировали заниматься?..

— Пока нет, — покачал головой Война. — Но мы работаем над этим.

— А здесь ты, наверное, мимоходом оказался, да? — несколько грубее, чем планировала, выдала я.

Война наконец-то поднял голову и хмуро посмотрел на меня — для вранья он был слишком благороден, но правда явно застревала у него поперёк горла.

— Ты злишься? — ушёл от ответа он.

— Да нет, — фыркнула я. — Просто, здесь невыносимо…

— На вас нападают? Кто? — Глаза Всадника сузились в подозрении.

— Да никто на нас не нападает, — отмахнулась я, едва не пожалев, что вообще подняла тему, выхода из которой не было. — Но могут.

— Что ты имеешь в виду? Вы ведь… — Война осёкся, но мне было понятно, какую истину он не решился озвучить — мы с Эрин всего лишь люди. Мелкие, никому ненужные.

Чуть склонив голову набок, сложив руки на груди, я на шаг подступила к Войне, чтобы заглянуть ему в лицо и детальнее проследить едва уловимую в его случае метаморфозу эмоций.

— Эрин беременна.

Медленно. Очень медленно осознание пробивалось к Войне через барьеры недоумения и замешательства. Если бы мог, он бы наверняка побелел как полотно. Перспектива стать дядей не очень-то радовала Всадника, и я никак не могла понять почему. Вряд ли он знал о том, что Эрин переносит беременность тяжело. О том, что уже на исходе седьмого месяца её живот выглядит так, будто там поселилась двойня, а то и тройня.

Так и не сказав ничего в ответ, проскользнув мимо меня боком, Война поспешил вниз по крыльцу. Только сейчас я заметила, что Руин покорно ждёт его на углу дома. Удивление вперемешку с гневным отчаянием мгновенно захватили меня. Не заботясь о том, чтобы понизить голос, я проорала с крыльца:

— Что, свалишь вот так просто? Оставишь меня разбираться с вашими семейными проблемами?

Молча вскочив в седло, проезжая мимо крыльца, Война угрюмо бросил:

— Не выходите из дома.

Мне только и оставалось, что застыть на месте с открытым ртом и раскинутыми руками и глядеть, как он растворяется в ночи. Разбив-таки оковы оцепенения, я закатила глаза и увидела в окне бледную, словно призрак, фигуру Эрин. Мотая головой, ругаясь сквозь зубы, я поплелась обратно в дом, но прежде чем подняться в комнату соседки по несчастью, прислонила снятую с петель дверь к проходу — утром займусь починкой.

Эрин не унималась до рассвета, доканывая меня расспросами о том, чего хотел Война. Когда я пересказала ей всё раз на восемь, она начала строить воздушные замки, свято веруя в вероятность каждого предположения. Эрин буквально ожила, а мне отчего-то было тошно.

— Фрейя?..

Голос Эрин заставил меня оторваться от созерцания того, как небо постепенно размывается ало-золотым светом.

— Что? — спросила я, перестав грызть ноготь, повернув голову к ангелу.

— Я тебя, должно быть, совсем заболтала? Ты же ещё не ложилась…

— А-а, — протянула я, — ерунда. Вздремну в обед.

— Но ты же не собираешься на самом деле, не так ли? — начала Эрин, отчего-то смутившись и отведя взгляд. — Я чутко сплю, а иногда, просыпаясь посреди ночи, слышу, что ты либо точишь оружие, либо тихонько латаешь эту развалину.

— Дом старый, здесь слишком много посторонних звуков, — устало пояснила я. — Тебе могло показаться.

Эрин как-то хитро на меня глянула, а её холодные глаза, кажущиеся на осунувшемся лице ещё больше, довольно сверкнули.

— Как знаешь, — протянула она, с натугой отрываясь от спинки кровати, чтобы сесть ровнее. По крайней мере я так думала, пока намерение Эрин подняться с постели не стало очевидным.

— Далеко собралась? — строго спросила я, хмуро наблюдая за тщетными попытками женщины. — С твоей-то ногой? Ты серьёзно?

Месяц назад Эрин посреди ночи приспичило, но по дороге она наступила на самую хлипкую рассохшуюся, да ещё и подточенную вредителями доску и чуть не провалилась в подвал. Однако она успела ухватиться за шаткие перила и увязнуть только до середины бедра. Острые щепки разрезали тонкую бледную кожу, в одном месте достав до кости. В общем, с той самой ночи нога толком не зажила, то и дело нагнаиваясь и порой даже отнимаясь. Эрин всё удивлялась, почему же никакие средства ей не помогают, а я не решалась озвучивать предположение, что сидящий внутри плод истощает её, забирает все жизненные силы — она бы попросту не поверила.

— Я хотела спуститься вниз ну и… — Эрин не нужно было договаривать, чтобы я поняла смысл. Меня, отчасти, тоже раздирало желание впериться в горизонт и ждать, не явится ли кто.

— Сегодня в этом смысла уже нет, — заметила я и, поднявшись с места, предложила Эрин руку для опоры, — но если это единственный способ угомонить тебя, тогда пошли.

Устроившись на очищенных от коры брёвнах, застеленных покрывалом, вытянув ноги, мы уставились на широкий простор, что будто бескрайнее море раскидывался от веранды.

Но ни сегодня, ни на следующий день никто так и не явился. Ожившая от визита Войны, Эрин опять начала меркнуть и бледнеть прямо на глазах. Для меня же стало невыносимым в край сидеть с ней рядом, боковым зрением видеть раздувшийся живот, в котором, кажется, могла уместиться здоровенная тыква. Однажды Эрин звонко окликнула меня, а стоило мне обернуться, как ангел схватила за запястье и приложила ладонь к тугому животу. Существо внутри пиналось. Поначалу это заставило меня улыбнуться, но в следующий миг Эрин скорчилась от боли, а на деревянный пол что-то закапало. Подхватив несчастную, я поволокла её в ванную комнату — маленький поганец от души пнул мать в мочевой пузырь. Но та, даже обмочившись, не теряла присутствия духа и всё лепетала, что сынок у неё будет сильным, прямо как отец.

Она впервые заговорила о Смерти за семь с половиной месяцев. Раздумывая над причиной, по которой Эрин всё-таки соизволила упомянуть нефилима, я внезапно осознала, что ни разу не видела её слез. Ни единой капли. Неужто её вера в его возвращение была так крепка или, может, она не любила его достаточно сильно?.. Но, чёрт возьми, последнюю мысль я отмела сразу, ибо она выглядела крайне нелогичной.

Одним солнечным утром мы вместе завтракали на кухне. Эрин постоянно скидывала мои ноги со стола, а я возвращала их обратно чисто по привычке, да и ночь была тяжёлая: гонялась за стаей диких собак, пытаясь отлучить пару щенков от матери, — сторожевой пёс не помешал бы.

— Я тут подумала, — задумчиво начала Эрин, ковыряясь пластиковой вилкой в консервной банке с кукурузой. — Мы ведь ничего толком друг о друге не знаем.

— И? — не отрываясь от еды, пробубнила я с полным ртом.

— Может, расскажешь немного о себе?

Любопытная кура, подумала я, но отказывать не стала.

— Мое полное имя Фрейя Барнс. Выросла я вдали от крупных городов на ферме деда. Родители решили, что плодиться на свежем воздухе — дело благое, и воспроизвели на свет шестерых мальчиков и меня.

— У тебя шесть братьев? — Глаза Эрин поползли на лоб от удивления.

— Было шесть братьев, — поправила я её. — Предки хотели как можно больше детей, — пожала плечами я, отправляя в рот новый кусок лосося. Какое-то время я молчала, методично пережёвывая пищу, а поняв, что не ощущаю толком вкуса, отставила едва ополовиненную жестянку. Снова закинув ноги на стол и расслабив ремень, я продолжила: — До всей чертовщины с концом света я давала уроки акробатики, иногда подрабатывала каскадёром на съёмках низкорейтинговых сериалов, но тебе, наверное, это ни о чём не говорит…

— А замужем ты была? — не останавливалась Эрин.

— Нет.

— И что, даже не была ни в кого влюблена?

Расспросы начали меня доставать, потому я, несколько распалившись, бросила:

— Так безрассудно, как ты, нет.

Эрин вскинула на меня обиженный взгляд, в кои-то веки блестящий от подступивших слёз. Я не хотела её расстраивать, но меня жутко взбесили глупые расспросы — будто это у меня гормоны бушуют, — на которые я сама и подписалась.

— Твою ж… Прости, Эрин. Я не хотела.

Она внезапно заулыбалась, но голос всё же зазвучал грустно и отстранённо:

— Ты права. Безрассудно. За тысячи лет я лишь с ним познала, что это такое, любить… страстно и всем сердцем желать кого-то… — Медленно перемешивая кукурузу вилкой, она подцепила пару зёрен и отправила их в рот, стащив с прибора зубами.

— Большой у него должно быть член, — вырвалось у меня, едва я успела понять, что вообще сказала.

— Фрейя! — Эрин чуть не подскочила на месте, выкатив глаза так, что я побоялась, кабы они не вывалились из глазниц. Пока я ржала в голос, Эрин пунцовела как помидор.

После того, как моё веселье оборвалось, на кухне повисла тишина, каждая из нас увлечённо думала о чём-то своём. Изредка Эрин ёрзала на скрипящем стуле — не иначе как мессия зла опять принялся крутиться во чреве. Когда я наконец-таки поднялась с места, намереваясь убрать со стола, отвести Эрин наверх, а после вздремнуть, ангел спросила:

— Почему у тебя белые волосы? Ты как-то обещала со временем рассказать.

О, да, я припоминала тот разговор, но несколько смутно из-за того, что в тот момент в моей голове сидела Лилит. Тогда я притащила в лагерь коня и сумку огненной мази, от которой Эрин воротила нос.

— Это случилось в день, когда в мой город пробились ангелы и демоны. На улицах была паника, все толкались, разбегаясь в разные стороны. Не помню, что именно я делала, помню только, что тоже бежала; меня толкнул какой-то старикашка, а в этот же миг рядом с головой взорвался снаряд, один из тех, которыми вы, ангелы, пользуетесь. Либо поседела от страха, либо эта штука так повлияла. Точно могу сказать, что чуть в штаны не наложила, — с усмешкой прокручивая воспоминания, рассказывала я, убирая со стола.

Когда подошла очередь консервов отправиться в подвал до ужина, снаружи раздалось громогласное ржание, от которого я подпрыгнула на месте. Мы с Эрин переглянулись.

— Сиди! — рявкнула я, с грохотом кинув жестянки на стол, и метнулась к окну.

Троица могучих Всадников действительно застыла на нашем условном заднем дворе, даже не обнесённом забором. Ярость спешивалась, Раздор же и Война держались чуть поодаль. На пути к дому Всадница обогнула какое-то препятствие на земле, и только тогда я заметила стелющийся понизу, словно туман, чёрный дым, собранный в круг невидимой оградой.

Я подошла к Эрин, которая изо всех сил вытягивала шею, пытаясь высмотреть происходящее снаружи, и нырнула ей под руку — она больше не могла ходить, опираясь на мою руку. Обычно такое перемещение занимало у нас кучу времени, но не теперь, ибо ангел достаточно уверенно хромала вперёд. У подножия крыльца Эрин перехватила Ярость, тепло ей улыбнувшаяся, а мне бросившая предупреждение оставаться на месте. Правой рукой держа Эрин за талию, а левой стиснув худющую ладошку, Ярость, подстроившись под неверный шаг ангела, повела её к закручивающемуся спиралью дыму. Сначала я подумала, что это портал, и Эрин хотят забрать, однако вскоре мои опасения развеялись. Из невесомой чёрной массы начала формироваться фигура, став чёткой достаточно быстро. Эрин шла, глядя под ноги, а я, раскрыв рот в немом вопросе, слетела на одну ступеньку, прежде чем поймала предостерегающий взгляд Войны. Опомнившись, я поднялась обратно на крыльцо, безотрывно глядя на четвёртого гостя.

Смерть более не носил маску и привычных доспехов, усыпанных костями. Тяжёлые воронёные латы не блестели на солнце, а огненный венец отбрасывал на бледное красивое лицо ярко-оранжевые отсветы. Ноги нефилима терялись в клубящемся дыме, но когда он сделал шаг навстречу приближающимся женщинам, отчётливо звякнула цепь.

От этого звука Эрин вздрогнула и замерла на месте. Я даже представить не могла, что она испытывала в этот момент, зато отчётливо видела, как физиономию Смерти перекосило в горьком отвращении. Отвращении к самому себе, надо полагать, — кто наверняка знает, что там творится в голове Владыки Ада? Но моё убеждение подтвердилось, когда нефилим, с искренне извиняющимся взглядом, потянулся к спутанным поблёкшим волосам Эрин и попытался провести по ним пальцами. Ничего, правда, из этого не вышло: его рука, едва коснулась живой плоти, растворилась тем же чёрным дымом и прошла сквозь. Плечи Эрин затряслись, и я отвернулась, решив, что это не моё это дело, созерцать её прощание с фантомом возлюбленного.

Возможно ли то, что старший Всадник любил своего ангела? Способен ли он вообще был на такое? На этот счёт меня раздирали крупные сомнения, однако почему бы и нет… Их сущности из века в век шагали рядом и слились, когда представился случай.

Избегая приближаться к месту драматических событий, откуда долетали неразличимые обрывки тихого разговора, ко мне подошёл Война. Обратившись к нему, я заметила, что нефилим протягивает мне туго набитый рюкзак.

— Здесь припасы, медицинские инструменты и два флакона с зельями. — Я схватилась за лямки, как Война вдруг добавил: — В одном из пузырьков обезболивающее, в другом яд.

— Яд? — удивилась я.

— Эрин не переживет роды, вероятнее всего, умрёт ещё в процессе.

— Предлагаешь мне травить её? — шикнула я, не веря своим ушам.

Война глянул на меня так, будто я залепила ему пощёчину. Грубо всунув рюкзак мне в руки, он глухо пояснил:

— Это идея Ярости, я только посредник. Она возьмёт на себя заботу об Эрин начиная с завтрашнего дня. Но может случиться так, что сестра нам понадобится, тогда тебе придётся смотреть за Эрин безотрывно. Яд здесь на тот случай, если всё произойдёт внезапно.

Крепко вцепившись в рюкзак, я боролась с желанием отшвырнуть его куда подальше, желательно «предусмотрительной» Всаднице в затылок.

— С чего ты взял, что она не справится? И разве нельзя дать ей один из тех твоих кристаллов?

— Ни одна человеческая женщина не выжила. Эссенция жизни может помочь только с несерьёзными травмами: ссадины, ушибы, порезы — это всё, на что она способна для смертных, — пояснил Война и снова вернулся к теме о яде: — Мне это нравится не больше твоего, Фрейя, но ты должна будешь облегчить её страдания. Он так просил.

Ну раз он так просил, то это меняет дело, подумала я, понимая, что после смерти обязательно отправлюсь в ад повторно — больно много грешков за плечами. А уж там-то Владыка точно припасёт для меня бурлящий котёл или даже позволит самой прыгнуть на ветвь Древа, если Эрин хоть пикнет от боли. От этой мысли я поёжилась, но с чувством отвращения к плану Ярости расстаться не могла.

— И ещё кое-что, — начал Война, а я вздрогнула, оторвавшись от размышлений. — Ты была права, считая, что на вас могут напасть. В Аду не всё спокойно, многие недовольны заменой Люцифера и ищут способ подорвать авторитет власти. — На ладони Всадника вновь оказался кожаный браслет. — В этот раз ты его возьмёшь без пререканий и будешь носить не снимая.

Вздохнув, смирившись с мыслью, что в этой игре правила устанавливаю не я, стащила с ладони Всадника браслет, а закинув рюкзак на одно плечо, при нём же намотала кожаную ленту на запястье.

— Вот, доволен? — Справившись с завязками, я подняла руку и показательно ей покрутила.

Внезапно для меня Война усмехнулся каким-то своим размышлениям, покрытым непроницаемой тайной и, пожелав удачи, вернулся к явно заскучавшему Раздору.

Через пару минут Ярость подвела ко мне зарёванную Эрин и, одарив убийственным взглядом, наказала, чтобы я уложила её спать. Всадница обещала прибыть с рассветом, а до того времени я была обязана ежесекундно находиться подле ангела. Фантом Смерти растворился, будто его вовсе не было здесь.

Затащив Эрин в дом, перед тем как волочить её наверх, я бросила тяжеленный рюкзак на стол, дабы ничем не отягощать и без того трудный подъём. Ангел с тяжким выдохом легла на постель и тут же разразилась оглушительным плачем. Я пыталась успокоить истрепавшуюся бедняжку, но слов не могла подобрать, а на лёгкое поглаживание по спине она не реагировала.

— Схожу за водой, — бросила я в пустоту и быстро вышла из комнаты.

Даже на кухне были прекрасно слышны завывания раненого сердца, биться которому осталось не долго, судя по зловещим прогнозам Войны. Ничуть не сомневаясь в том, что происходящее несправедливо, я метнулась к рюкзаку, а пошарив в нем, вытащила два пузырька, выявить из которых яд не составило труда. Встряхнув опасную жидкость, я откупорила флакон, и быстро удостоверившись, что Всадники отчалили восвояси, собиралась уже было опрокинуть содержимое в ржавую раковину, как вдруг меня привлекла неестественная тишина, внезапно воцарившаяся в доме. Ругнувшись сквозь зубы, закрыв флакон и сунув его в карман штанов, я метнулась на второй этаж и ворвалась в комнату Эрин, широко распахнув дверь.

Ангел, легко подрагивая, положив обе руки под голову, погрузилась в тревожный сон. Надо полагать, её мозг включил защитную функцию сна, чтобы уберечь организм от дальнейших потрясений. На всякий случай я оставила дверь открытой и вернулась обратно на кухню, разбирать привезённые припасы. Чисто механическая работа помогла отвлечься от дурных мыслей и привести сознание в порядок. Так или иначе, даже без чёткого подтверждения Войны, я всё равно предполагала, что для Эрин роды ничем хорошим не кончатся. В конце концов, я не профессиональный акушер и даже не доула. Что если она потеряет слишком много крови в процессе? Что если пуповина обмотается вокруг шеи ребёнка? Что если?..

Перетащив наименее скрипучий стул на лестничную площадку второго этажа, я устроилась напротив двери и стала караулить сон ангела. Два зелья и инструменты, о предназначении большей части которых я могла только догадываться, были при мне. Тревога отныне прочно окутала меня, не желая покидать, кажется, до самого часа икс. Я каждую секунду ожидала, что вот сейчас Эрин подскочит на кровати и зайдётся ором от первой схватки. Интуиция зловеще вещала о том, что сегодняшнее потрясение не пройдет даром для ангела. Но всё было тихо и спокойно.

На пустырь медленно, но верно опускалась ночь, зазывая в свои объятия. Мысли мои окончательно спутались, веки налились свинцом…

Я подскочила как ужаленная от внезапно прорезавшего тишину скрипа половицы. Очумело моргая глазами, я не сразу сообразила, что передо мной застыла Эрин, а не призрак: бледная, в белой ночной сорочке до колен, она стояла на трясущихся ногах, схватившись одной рукой за огромный опущенный живот, другой за дверной косяк с давно облупившимся лаком. По её ногам что-то текло, но в этот раз точно не моча.

— Ярость. Она пришла? — слабым, срывающимся голосом спросила она.

Вместо ответа я сорвалась с места и, в два прыжка покрыв расстояние между нами, закинула руку ангела на шею и потащила её в спальню, проклиная всё и вся. Помощи в данный час ждать было неоткуда. Оставалось лишь надеяться, что Эрин разродится не сразу.

Ангел буквально выскользнула из моих рук и камнем сверзилась на кровать, зайдясь в неистовом крике. Меня развернуло на сто восемьдесят градусов, пальцами я впилась в волосы, предпочитая выдрать их полностью, нежели принимать преждевременные роды. Опасность сейчас висела не только над Эрин, но и над ребенком.

Я метнулась обратно в коридор, забрать с комода зелья и инструменты, нужны были также полотенца и тёплая вода… или горячая? Чёрт, хер его знает! Прежде чем приняться собирать всё необходимое, я таки опомнилась и, заставив Эрин приподнять голову, влила ей в рот обезболивающее, молясь, чтобы это хоть немного скрасило муку.

Вихрем пролетев по коридору, едва не угодив в ту же ловушку в полу, что и Эрин недавно, я уже собиралась ступить на лестницу, как вдруг нижняя часть входной двери разлетелась в щепки, а в разлом сунулась ощерившаяся морда огненного шныря. Нужно было действовать, пока он полностью не пролез в дом. Стойка для зонтов, в которой я держала мечи, находилась прямо возле двери. Плюхнув таз на пол, вооружившись, широким замахом отсекла жадно шарящую по половицам лапу. Забрызгав моё лицо зловонной кровью, тварь поспешила прочь от проделанной бреши, шипя и скуля. Метнувшись к окну, краем уха следя за направлением отдаляющегося скулежа, я заметила у крыльца ещё двоих шнырей, низко припавших на тощие животы, вынюхивающих землю. Когда их собрат вернулся покалеченный, твари, резво перебирая костлявыми лапами, устремились прочь от дома. Ничуть не сомневаясь, что это был лишь разведывательный отряд, наспех забаррикадировав дверь хламом, что попадался под руку, я вернулась к прерванному занятию.

Эликсир несколько помог Эрин прийти в себя: она самостоятельно устроилась на кровати полусидя, чуть разведя ноги, мелко вдыхая и часто выдыхая. Кажется, схватки были уже достаточно частыми. Поставив таз на прикроватную тумбу, я схватила одно из вымоченных в холодной воде полотенец, обтёрла им руки и лицо, пока Эрин не успела разглядеть на них кровь.

Бывший ангел вновь втянула воздух и хотела было что-то сказать мне, как вдруг в комнате раздался резкий треск, а её израненную ногу конвульсивно мотнуло. И ещё через миг Эрин неразборчиво замямлила, увидев расползающееся кровавое пятно под грудью на рубашке, тонкую ткань которой прорезало сломанное ребро.

— О, Создатель… — начала она, но прервала речь и быстро утёрла тыльной стороной ладони губы, окрасившиеся в алый.

Меня объял ступор, будто бы даже пошатывал взад-вперёд. С широко распахнутыми глазами я глядела на то, как живот Эрин буквально ходит ходуном. Существо внутри отчаянно ёрзало, словно подыскивало точку опоры, для того, чтобы вылезти на свет.

— Фрейя, — воззвала ко мне Эрин, побелевшая ещё больше, хотя казалось куда уж. — Я ничего не чувствую… Не смогу тужиться.

— Не-е-т, — лихорадочно затрясла руками я, догадываясь, к чему она может клонить, — нет. Всё ты сможешь.

— Ты должна помочь мне. — В руке Эрин сверкнул скальпель. — Он разорвет меня пополам, когда начнёт выходить, и тогда я умру, так не успев взглянуть на сына. Прошу, Фрейя. — Глаза ангела опять блестели от слёз, но голос звучал твёрдо, пусть слова и умоляли.

Вытерев руки ещё на раз, с мыслью о том, что мне уже приходилось калечить Эрин, я выхватила предложенный скальпель, зловеще блеснувший в свете масляной лампы. И именно сейчас, когда мне нужна была твёрдая рука, конечность ходила ходуном. Здоровый глаз защипало, а горло скрутил невидимый кулак.

— Режь от пупка, — дала указание Эрин и тут же рявкнула: — Давай!

Смятённая и выбитая из колеи её приказным выкриком, я подчинилась. Разрез шёл криво и поначалу недостаточно глубоко. Существо внутри замерло, будто почуяло опасную близость лезвия. С горем пополам раздвинув края кожи и мышцы, стараясь не обращать внимания на обильно сочащуюся кровь, быстро глянув на Эрин, скручивающую простыню побелевшими пальцами, с выдохом принялась за матку. Скальпель то и дело норовил выскользнуть из рук, но они почему-то перестали дрожать. Закончив этот этап, я отложила инструмент в сторону и, борясь с желанием отвернуться, погрузила пальцы в нутро Эрин, оторвавшей взгляд от потолка, с широко распахнутыми глазами наблюдающей за моими действиями. Сначала я извлекла головку, но когда дело дошло до плечиков этого гиганта, я заметила, что края разрезов кожи начинают надрываться. Мне нужны были обе руки, чтобы максимально аккуратно закончить начатое, а посему предотвратить дальнейший разрыв тканей я не могла. Крови стало ещё больше.

Мне казалось, что время остановилось, пот градом заливал лицо, пока я возилась с этими пухлыми, измазанными слизью плечиками. Просунув палец в подмышку ребёнка, используя его как крюк, освободила-таки всё туловище и ножки целиком. А ангел не ошиблась, говоря, что будет мальчик… Устроив его на левой руке, другой нашарила на сбившейся простыне отброшенный скальпель и обрезала пуповину, предварительно пережав её пальцами. Глазами я принялась бегать по комнате, в поиске предмета, которым можно было бы зажать культю и после обработать её, но тут раздался голос ослабевшей Эрин:

— Дай мне… его.

Я глянула на Эрин, утопающую в алой луже, продолжающей неумолимо расползаться по кровати, забирая последние крохи жизни. Ребёнок у меня на руках едва шевелился, едва покряхтывал, даже не плакал. Дыхание его было ровным, и только сейчас я отметила, что вес этого здоровяка близится к шестнадцати фунтам.

— Фрейя, дай мне его… — Эрин всхлипнула, а её протянутые руки чуть дрогнули. — Перед тем, как…

Раскатав чехол с инструментами, найдя там зажим, я наконец-то смогла передать ребёнка матери. Лица счастливее я не видела никогда. Зная, что умирает от потери крови, а я помочь не смогу, Эрин едва ли не светилась.

— Мне его уже не хватает, — не отрывая взора от сморщенного бледного личика, обратилась ангел в мой адрес. — Но знаешь, сердце больше не болит… Скажи ему, что я всегда буду рядом.

Поджав губы, закрыв глаза, я устало закивала, не в силах смотреть. Комнату огласил завывающий плач младенца, переставшего ощущать биение сердца матери.

Отняв его от Эрин, стараясь не смотреть на неё, не задевать, следующие полчаса я посвятила уходу за младенцем-переростком. Он орал не прекращая, а я едва не вторила ему, роняя слёзы самым настоящим градом.

Когда младенец успокоился, я уже и думать забыла о таящейся внешней угрозе, а она меж делом подступила вплотную. Смутно представляя, где можно спрятать ребенка так, чтобы он был в безопасности, я остановилась на подвале. Умостив его в ящике, устланном тряпками, всё ещё утирая слёзы, я поднялась наверх и вооружилась. Расшвыряв хлипкие баррикады у двери, выйдя на крыльцо, я увидела перед собой с десяток оскалившихся шнырей, ближние из которых, напрягшись, виляли задами, готовясь к прыжку. Демоны угрожающе рычали, а сквозь рык иногда проскальзывали визгливые звуки, отчётливо выдающие смех.

Сердце будто пропустило несколько ударов, но когда забилось вновь, горечь сменило совсем иное чувство. Ощутив, как оружие становится продолжением руки, я начала спускаться со ступеней, едва сдерживая болезненный гнев в узде.

* * *

То было на закате. Прямо перед нашим домом. Война возложил Эрин, закутанную в белоснежный саван, на погребальный костёр. Чуть поодаль стояли Ярость и Раздор. На руках Всадницы лежал свёрток с младенцем. Мне доверили держать ярко пылающий факел здоровой рукой — минувшей ночью правой я чуть не лишилась от острых клыков, и теперь она покоилась на перевязи.

Тёплый ветер сдувал прочь запах начавшего разлагаться тела. Мир окунулся в жаркие алые краски, и только длинные тени пятнали его.

Передав Войне факел, словно во сне я наблюдала за тем, как пламя, поднимаясь с самого низа, охватывает всё на своём пути, скрывая от взора саван, чьи края бережно трепал ласковый ветер.

Первой ушла Ярость, забирая с собой самое драгоценное сокровище их семьи, — четвёртого Всадника. За ней снялся Раздор. Он задержался подле меня на мгновение, но лишь за тем, чтобы положить руку на плечо и ободряюще сжать. Война отбыл последним, но совсем незаметно. Стоило моргнуть, и он исчез, оставив меня наедине со всепоглощающим пламенем.

Глубокой ночью, когда погребальный костёр прогорел, оставив после себя чёрное пепелище, я залезла во внутренний карман куртки и вытащила оттуда помятое белое перо. Возложив его поверх праха, подхватив с земли рюкзак, я тоже поспешила прочь.

С каждым шагом худшее оставалось позади. Тьма, ползущая из Ада, рассеялась. Надолго ли? Кто знает…

Да и что есть Ад на самом деле? Только дважды побывав там, я отдаленно успела понять, что у каждого своя огненная геенна, в которой он горит и сердцем, и душой. То, что скрыто под землёй, — осквернённое Древо, легионы проклятых и их властитель, — ещё не есть Ад. Корни его уходят куда глубже, проникая в разумы, оплетая души, пронзая тела, рано или поздно заставляя корчиться в муках.

В Ад попадают не только грешники. В Ад вообще нельзя попасть. Он всегда рядом, во всех нас.

Это лишь вопрос времени, когда побег Древа расцветет огненным цветком.