Драко Малфой- Я Бэтмен

Глава 1

Книга 1: Чужой среди змей

Глава 1: Пробуждение в зелёном и серебряном

Боль пришла не из ниоткуда — она пришла отовсюду сразу. Каждая клетка тела кричала, горела, перестраивалась. Сознание, бывшее монолитом стали и тьмы, раскололось на миллион осколков, чтобы собраться заново в чужой, незнакомой форме. Это не было похоже на удар, на ранение, на яд — ни на что из того обширного каталога физических страданий, который Брюс Уэйн вёл в своём разуме на протяжении десятилетий. Это было хуже. Это было вторжение в саму суть, насильственное переформатирование души.

Последнее, что он помнил — Готэм. Всегда Готэм. Ночь, разрезанная прожектором с символом летучей мыши. Крики. Очередной безумец, возомнивший себя богом. Кажется, очередной последователь Джокера, но с примесью мета-человеческих способностей. Лаборатория, украденная у STAR Labs. Нестабильный ускоритель частиц. Взрыв. Альфред...

Имя старого дворецкого отозвалось острой, почти физической болью в груди. Альфред. Он был там, в пещере, за мониторами. Всегда рядом. Всегда за спиной. Брюс попытался задержать сознание на этом образе — сухопарый, безупречно одетый, с вечной смесью сарказма и беспокойства во взгляде — но чужая реальность ворвалась, сминая воспоминания, как танк сминает асфальт.

Зелёный цвет. Всё было зелёным, когда он впервые открыл глаза, точнее, попытался это сделать. Веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом. Зелёный шёлк балдахина над кроватью. Зелёный свет, пробивающийся сквозь изумрудные шторы. Даже воздух, казалось, имел зеленоватый оттенок — сладковатый, с примесью каких-то трав и, что сразу насторожило его инстинкты, едва уловимый металлический привкус.

Брюс замер. Не телом — разумом. Тело ещё не слушалось, оно было чужим, неправильным. Он заставил себя дышать ровно, глубоко, симулируя сон. Первая заповедь: собери информацию. Не двигайся. Слушай. Анализируй. Где ты? Как ты здесь оказался? Что за устройство сработало? Враг ли тот, кто рядом, или случайный свидетель? Сколько противников? Какое оружие?

Он прислушался. Тишина. Не абсолютная — где-то далеко, возможно, этажом ниже, раздавались приглушённые голоса. Двое. Мужчина и женщина. Интонации властные, сдержанные. Похоже на... британский акцент? Аристократический выговор. Не американский. Похищение? Международный заговор? Лига Теней? Нет, голоса другие. Холодные, но не восточные.

Температура воздуха была комфортной. Слишком комфортной для плена. Постель мягкая. Одежда — он ощутил прикосновение шёлка к коже — явно не тюремная роба. Это сбивало с толку. Брюс позволил себе миллиметровое движение пальцами. Простыни. Дорогие. Высокое качество. Он медленно, очень медленно приоткрыл глаза, оставив лишь узкую щель между ресницами.

Потолок. Высокий, сводчатый, украшенный лепниной. Люстра из хрусталя, не горящая, но переливающаяся в лучах утреннего солнца. Стены обиты тканью с геральдическим узором. Змеи. Переплетённые серебряные змеи на зелёном фоне. Герб? Незнакомый.

Затем пришла вторая волна ощущений, более глубинная, идущая не от органов чувств, а от самой нервной системы. Тело. Это тело было не его. Руки слишком короткие. Пальцы тоньше. Отсутствуют мозоли от многолетних тренировок, нет шрамов — тех самых, что картой боевого прошлого покрывали его торс и спину. Нет тянущей боли в правом колене после той встречи с Убийцей Кроком. Нет старого перелома ключицы.

Но самое страшное было не в отсутствии знакомых повреждений. Самое страшное было в присутствии чего-то нового. Что-то внутри, прямо под солнечным сплетением, пульсировало. Оно было горячим, живым, колючим и одновременно текучим, как ртуть. Оно реагировало на его внимание, ускоряя свою пульсацию. Оно требовало выхода. Оно было чужим и в то же время глубоко, интимно частью этого тела.

Брюс подавил панику. Паника — это эмоция. Эмоции — это слабость. Слабость — это смерть. Он отключил страх с методичностью, отточенной годами медитаций. Вместо страха пришёл холодный, расчётливый анализ. Он — не в своём теле. Следовательно, это либо очень реалистичная галлюцинация, либо виртуальная реальность, либо... нечто иное. То, во что его рациональный ум отказывался верить.

Внезапно порыв воздуха, хотя окна были закрыты. Штора колыхнулась. Инстинкты, вбитые в него до уровня рефлексов, заставили среагировать раньше, чем он осознал опасность. Брюс дёрнулся, пытаясь уйти перекатом с кровати. Тело не слушалось. Координация была нарушена. Вместо плавного, выверенного движения вышло неуклюжее дёрганье. Он запутался в простынях и тяжело рухнул на пол, больно ударившись локтем о тумбочку.

— Драко? — раздался встревоженный женский голос за дверью. — Драко, дорогой, ты проснулся?

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула женщина. Высокая, стройная, с бледным аристократическим лицом и светлыми волосами, уложенными в сложную причёску. Её черты показались Брюсу отдалённо знакомыми, но он не мог их идентифицировать. На ней была дорогая мантия тёмно-синего цвета, а в руках... В руках она держала деревянную палочку. Направила на него. Ждала угрозы. Или пыталась угрожать сама? Палочка? Серьёзно?

— Драко, милый, тебе приснился кошмар? — её голос был полон материнской заботы, но Брюс, наученный горьким опытом чтения людей, заметил в глубине её глаз нечто иное. Расчёт? Оценку? Напряжение. Она боится. Или боится за него.

Драко. Она назвала его Драко. Это имя вспыхнуло в чужой памяти, которая начала пробиваться в его сознание, словно кто-то вливал кипящий свинец в его мозг. Не Брюс. Драко. Драко Малфой. И с этим именем пришли образы. Замок. Школа. Мантии. Метла. Заклинания. Волшебники. Магия.

Брюс замер на полу, глядя на женщину. Нарцисса. Его мать. Мать этого тела. Информация приходила толчками, словно он смотрел ускоренную запись чужой жизни. Мэнор. Уилтшир. Слизерин. Грязнокровки. Пожиратели Смерти. Сами-Знаете-Кто. Это было безумием. Это было невозможно. И одновременно это всё объясняло.

Энергия внутри него. Она была магией.

— Я в порядке, мама, — слова вырвались автоматически. Его собственный голос поразил его — выше, звонче, с теми самыми тягучими, ленивыми интонациями, которые он слышал в обрывках чужих воспоминаний. Его губы скривились в усмешке, даже когда разум кричал об опасности. — Просто неудачно повернулся.

Брюс Уэйн — человек, который годами тренировался контролировать каждую мышцу, каждую эмоцию, каждый вздох — не контролировал этот ответ. Он вырвался сам, на автомате, словно тело помнило то, что разум ещё не осознал. Это было ужасающе. И поучительно.

Нарцисса, кажется, удовлетворилась ответом. Она опустила палочку, и напряжение в её плечах слегка спало.

— Завтрак через час. Твой отец хочет видеть тебя, Драко. У него новости. Важные новости, — она сделала ударение на слове «важные», и её глаза на мгновение стали жёсткими. Не холодными, а именно жёсткими, как сталь под бархатом. — Приведи себя в порядок. Ты выглядишь... взъерошенным.

Она закрыла дверь, оставив его одного.

Брюс медленно поднялся. Теперь, зная контекст, он смог лучше контролировать незнакомую моторику. Он подошёл к высокому зеркалу в резной раме, стоящему в углу. Отражение ударило его, словно нож в сердце.

На него смотрел мальчик. Подросток. Худой, бледный, с острым подбородком и волосами почти белого, платинового оттенка. В серых глазах застыло выражение надменности, которое было ему глубоко отвратительно. Лицо красивое, породистое, но в нём чувствовалась какая-то врождённая жестокость, смягчённая пока лишь юностью. Брюс поднял левую руку. Отражение подняло правую. Движения были плавными, но чужими, как если бы он управлял марионеткой с обратной связью.

Он заставил себя смотреть. Смотреть и запоминать. Это его новая броня. Его новая личина. Драко Малфой. Сын Люциуса Малфоя, одного из самых влиятельных и тёмных волшебников Британии. Ученик Слизерина. Враг Гарри Поттера.

И тут вторая, оглушающая волна осознания накрыла его. Гарри Поттер. Это имя звучало в сознании Драко с ненавистью и завистью. Но для Брюса Уэйна оно прозвучало совсем иначе. Мальчик, который выжил. Ребёнок, потерявший родителей в младенчестве из-за безумца, пытавшегося захватить власть. Мальчик, на плечи которого взвалили бремя спасителя, не спросив его согласия. Мальчик, который, судя по обрывочным воспоминаниям, обладал невероятной, почти неконтролируемой силой и не менее невероятной способностью попадать в неприятности.

Брюс знал этот архетип. Он сам был им.

Он сжал руки в кулаки. Слишком тонкие запястья. Слишком слабые мышцы. Этому телу не хватало силы, выносливости, рефлексов. Его боевой потенциал сейчас был, вероятно, на уровне среднестатистического подростка. Нет, хуже — среднестатистического изнеженного аристократического подростка, который привык, что проблемы решают слуги и папины деньги. Или магия.

Но у него была магия.

Брюс закрыл глаза и сосредоточился на том горячем, ртутном ядре внутри себя. Он представил его не как нечто чужеродное, а как новый инструмент. Энергию, которую можно изучить, понять, поставить под контроль и использовать. Источник питания для нового арсенала. Он протянул руку, не глядя в зеркало, и сосредоточился на маленькой серебряной расчёске, лежащей на туалетном столике.

Давление внутри нарастало. Он представил, как энергия течёт по невидимым каналам, концентрируется в кончиках пальцев, вырывается наружу. Расчёска слегка качнулась. Затем резко взлетела в воздух, перевернулась и ударилась о зеркало. Брюс даже не вздрогнул. Он открыл глаза и посмотрел на трещину, побежавшую по стеклу.

Инстинктивно, без палочки, без заклинания. Просто грубая сила воли и выброс энергии. Невероятно. И крайне неэффективно. Он понял это мгновенно. Магия этого мира, судя по обрывкам памяти Драко, требовала дисциплины, точных формул и специального инструмента. Его попытка была сродни стрельбе из дробовика с закрытыми глазами. Громко, много шума, минимальный полезный результат и непредсказуемые последствия.

Он не мог допустить, чтобы кто-то увидел трещину. И он не мог позволить себе больше таких проколов. Каждое действие должно быть выверено. Каждое слово, каждый жест, каждый взгляд — всё должно соответствовать роли Драко Малфоя.

Брюс подошёл к платяному шкафу — массивному, из тёмного дерева, инкрустированному серебром. Внутри висели десятки мантий. Чёрные, тёмно-зелёные, серебристые. Все безупречного качества, сшитые явно на заказ. Он выбрал самую строгую, тёмно-серую, почти чёрную. Никаких кричащих цветов, никаких змей. Минимализм. Это можно будет объяснить новым вкусом, повзрослением, чем угодно. Но внутри, для себя, он должен оставаться Брюсом.

Одеваясь, он прокручивал в голове план действий. Это как новая миссия. Внедрение во враждебную среду. Цель: выжить, установить контроль над ситуацией, изучить возможности и угрозы. Второстепенная цель: защита потенциальных союзников. Гарри Поттер. Имя всплыло и задержалось в сознании. Мальчик-герой, окружённый врагами, не подозревающий об истинных масштабах опасности. Типично.

Но самая большая угроза сейчас исходила не от Волдеморта (чужое имя, полное чужого ужаса). Самая большая угроза находилась в этой самой комнате. Слабость его нового тела. Недостаток информации о мире. И Люциус Малфой.

Брюс вспомнил лицо отца Драко — холодное, аристократическое, с той же платиновой шевелюрой и глазами-льдинками. Пожиратель Смерти. Убийца. Манипулятор. Глава семьи, в которой страх и контроль были основными инструментами воспитания. Одно неверное слово, один неверный жест — и подозрения падут не только на него, но и заставят Люциуса действовать. А действовать он будет безжалостно.

Завтрак. Важные новости. Нужно быть готовым.

Он спустился по широкой мраморной лестнице в столовую. Особняк Малфоев был огромен. Мрачное, величественное здание, наполненное артефактами, портретами предков и той особой, гнетущей атмосферой старых денег и тёмных тайн. Брюс привык к богатству — Уэйн-Мэнор тоже был немалым, — но здесь богатство было другим. Менее показным и более... хищным. Каждая ваза, каждый гобелен словно кричали о власти и превосходстве. Чистота крови. Эта концепция, столь чуждая Брюсу, воспитанному на демократических ценностях и личной ответственности, здесь была возведена в абсолют.

Люциус уже сидел во главе длинного стола. «Дейли Пророк» парила в воздухе перед ним, страницы переворачивались сами собой. Он оторвал взгляд от газеты, когда Брюс вошёл, и окинул его долгим, оценивающим взглядом. Сканирующим взглядом.

— Драко. Ты опоздал на две минуты.

— Прошу прощения, отец. Я... задумался. — Брюс заставил себя слегка склонить голову, изображая почтение. Голос Драко звучал немного виновато, но без подобострастия. Идеальный баланс.

Люциус хмыкнул и жестом указал на стул справа от себя. Нарцисса уже сидела напротив, элегантно помешивая чай ложечкой. Её взгляд был устремлён на мужа, и в нём читалась всё та же скрытая напряжённость.

— Возможно, твоя задумчивость связана с тем же, с чем и мои новости, — произнёс Люциус, складывая газету. «Дейли Пророк» послушно приземлилась на стол. Заголовок кричал: «МИНИСТР ФАДЖ СОМНЕВАЕТСЯ В ЗАЯВЛЕНИЯХ ПОТТЕРА: МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ЛЖЁТ?»

Брюс скользнул взглядом по заголовку. Поттер. Гарри Поттер утверждает, что Тёмный Лорд вернулся. Министерство отрицает. Пропаганда. Разобщение. Классическая схема дискредитации свидетеля. Значит, Волдеморт действительно вернулся, но действует скрытно. Люциус должен быть в курсе.

— Тёмный Лорд, — тихо, почти шёпотом произнёс Люциус, и его глаза загорелись фанатичным огнём, который он тут же потушил привычной маской холодного безразличия, — желает видеть своих верных слуг. Возможно, скоро он призовёт нас. И тебя, Драко.

Сердце Брюса пропустило удар. Призовёт. Ритуал? Метка? Он видел в воспоминаниях Драко Чёрную Метку на предплечье отца. Клеймо. Заклеймят ли его? Поставят ли рабскую печать на руку, которую он только начал считать своей?

— Это честь, отец, — слова снова сорвались с губ раньше, чем он успел их обдумать. Тело играло свою роль безупречно.

— Разумеется, — Люциус удовлетворённо кивнул. — Но это также и ответственность. Твои детские игры закончились, Драко. Забудь о школьном соперничестве. Забудь о квиддиче. Всё это мелочи. Теперь у тебя есть цель. И ты должен быть готов.

Завтрак проходил в почти полной тишине. Брюс тщательно копировал манеры Нарциссы, стараясь не выделяться. Еда была превосходной, но он почти не чувствовал вкуса. Его мозг лихорадочно работал.

Мир Гарри Поттера. Он помнил книги. Фильмы. Это была вымышленная вселенная в его мире. Но здесь она была реальной. Принцип её работы был ему неизвестен в деталях, но общая картина вырисовывалась. Магия здесь заменяла технологии. Но у технологий были свои преимущества. Например, скрытность. Волшебники полагаются на магию, чтобы обнаружить слежку. Смогут ли они обнаружить простое оптическое устройство? Электронику? Он должен проверить. Создать полигон для испытаний.

После завтрака Люциус удалился в свой кабинет, приказав Брюсу не покидать поместье без сопровождения. Нарцисса ушла в оранжерею — возиться с какими-то редкими ядовитыми растениями, как следовало из обрывочных ассоциаций памяти Драко.

Оставшись один, Брюс вернулся в свою комнату. Он запер дверь — к счастью, замки здесь были механические, а не магические — и приступил к детальному обыску. Ящики стола. Шкаф. Полки. Тайники.

Арсенал Драко был предсказуем: сладости, несколько книг по квиддичу, значок с символикой «Холихедских Гарпий», пара зачарованных перьев, коллекция значков «Поттер — вонючка!» и несколько писем от друзей — Крэбба и Гойла, судя по убогому почерку, и Пэнси Паркинсон, с излишне игривым тоном. Ничего ценного. Ничего полезного.

Кроме волшебной палочки.

Она лежала в бархатной коробке на прикроватной тумбочке. Боярышник. Из памяти Драко он знал: десять дюймов, волос единорога. Достаточно гибкая. Брюс взял её в руку. От палочки сразу же пошло тепло, и то самое ядро внутри него отозвалось радостной, мощной пульсацией. Он и палочка были единым целым. Подходили друг другу.

Он направил палочку на расчёску, всё ещё лежащую на полу у треснувшего зеркала.

— Вингардиум Левиоса, — произнёс он, тщательно копируя интонацию, которую слышал в одном из воспоминаний Драко. Взмах и щелчок.

Расчёска плавно взлетела и зависла в воздухе. На этот раз всё получилось идеально. Контроль был абсолютным. Брюс заставил её описать круг, затем опуститься обратно на стол. Сила. Точность. Эффективность. Потрясающе.

Он провёл следующие два часа, методично проверяя каждое заклинание, которое всплывало в памяти Драко. Простые бытовые чары: Акцио, Люмос, Нокс, Репаро. Дверь он на всякий случай запер мебелью, а на окно наложил чары, заглушающие звук, — одно из немногих действительно полезных заклинаний, которые знал Драко. Удивительно, но многие чары, которые в воспоминаниях требовали значительных усилий, давались ему с лёгкостью. Контроль разума над магией оказался значительно сильнее, чем у пятнадцатилетнего подростка. Дисциплина Бэтмена перевешивала талант Малфоя.

Но этого было мало. Катастрофически мало. Ступор, Экспеллиармус, Петрификус Тоталус — боевые заклинания уровня пятого курса. Протего — слабое, едва способное отразить простенький сглаз. Это всё, что у него было против Пожирателей Смерти, против Волдеморта, против целого мира вооружённых волшебников.

Этого было недостаточно. Никогда не было достаточно.

Он опустился на пол, скрестив ноги, и закрыл глаза. В голове начал формироваться План. Такой же, как в те первые дни после смерти родителей, когда он, десятилетний мальчик, поклялся бороться с преступностью. Только теперь он был пятнадцатилетним волшебником в теле врага своих потенциальных союзников.

Первая фаза: Обучение и адаптация. Физическая подготовка. Это тело слабое и негибкое. Ему нужны тренировки. Тайные, каждую ночь. Упражнения с собственным весом, растяжка, развитие рефлексов. Бой с тенью, как в Нанда Парбате. Он восстановит свою форму.

Магическая подготовка. Библиотека Малфоев. Самая обширная коллекция тёмных искусств в Британии, если верить слухам в школе. Драко никогда особенно ей не интересовался, предпочитая хвастаться могуществом семьи, а не копаться в фолиантах. Брюс жаждал знаний. Защитные чары, невербальная магия, окклюменция, легилименция. Всё, что могло дать ему преимущество. Он должен был стать сильнее. Намного сильнее.

Вторая фаза: Разведка и создание сети. Он должен знать всё. Движения Волдеморта. Планы Дамблдора. Действия Министерства. Уязвимости Хогвартса. В этом мире не было спутников, камер наблюдения и компьютеров, но были призраки, портреты, домовые эльфы и магические средства слежки. Он найдёт способ. Он всегда находил.

Третья фаза: Создание арсенала и убежища. Ему нужна пещера. База. Место, где он сможет быть Бэтменом. Место, где он сможет спрятать своё снаряжение, свои записи, свои секреты. Что-то в Хогвартсе. Он вспомнил Выручай-комнату из книг — если она здесь существует, это идеальный вариант. Но книги могли расходиться с реальностью. Проверить. Всё проверить.

И, наконец, самое сложное — роль. Драко Малфой. Он должен быть не просто похож на него. Он должен стать им для внешнего мира. Надменный, трусливый, зависимый от отца и в то же время стремящийся доказать свою самостоятельность. Сноб, презирающий всех, кто ниже его по статусу. Враг Поттера. Любимец Снейпа. Мишень для близнецов Уизли.

Брюс представил, как будет смотреть в глаза Гарри Поттеру и бросать ему оскорбления. Как будет насмехаться над Роном Уизли и его семьёй. Как будет снисходительно улыбаться Гермионе Грейнджер, называя её грязнокровкой. Это вызывало тошноту. Но это было необходимо. Цена провала — смерть. Не только его. Возможно, многих. Если Волдеморт или Дамблдор узнают правду, они не оставят его в живых. Слишком опасная переменная. Слишком неконтролируемый фактор.

Он — Бэтмен. Он привык играть роли. Брюс Уэйн, плейбой-миллиардер, был маской. Драко Малфой, чистокровный сноб, станет ещё одной маской. Более отвратительной, более сложной, но такой же необходимой.

Ночью, когда весь Мэнор погрузился в сон, Брюс начал первую тренировку. Он снял мантию и остался в одном белье. Худоба. Бледность. Ни грамма лишнего жира, но и мышц почти нет. Он начал с простого — отжимания. Руки задрожали уже на пятнадцатом. Позор. В своём теле он мог делать сотни без перерыва. Он стиснул зубы и продолжил. Боль была хорошей. Боль была знакомой. Боль означала прогресс.

На пятидесятом отжимании его плечи горели огнём, а перед глазами плыли круги. Но он не останавливался. Пятьдесят два. Пятьдесят пять. Шестьдесят.

— Чего ты хочешь? — прошептал он сам себе в темноте, как когда-то в колодце с летучими мышами.

— Я хочу стать летучей мышью, — был ответ. Тихий, как вздох. Стальной, как клинок.

В этом новом, чужом мире, полном магии и чудовищ, Брюс Уэйн снова собирался стать Бэтменом. И на этот раз он будет играть по-крупному.

Утром, за завтраком, он идеально улыбнулся отцу.

— Я подумал, отец. Ты прав. Я должен серьёзнее относиться к учёбе. Особенно к защитным искусствам. И зельеварению. Профессор Снейп будет доволен.

Люциус удивлённо поднял бровь, но тут же одобрительно кивнул.

— Похвально, Драко. Наконец-то ты начинаешь мыслить как Малфой.

Брюс опустил глаза, скрывая холодный блеск, который никак не вязался с образом избалованного подростка.

— Я стараюсь, отец. Я очень стараюсь.

Маска была на месте. Игра началась. Готэм остался в другом мире, в другой жизни. Но его миссия продолжалась. И теперь его Готэмом была вся Магическая Британия. А его Джокером — бессмертный тёмный маг, возомнивший себя богом.

Это будет долгая ночь. Очень долгая ночь.

Конец первой главы.

Глава 2

Глава 2: Шахматы вслепую

Утренний свет, пробивающийся сквозь изумрудные шторы, больше не казался чуждым. На четвёртый день пребывания в теле Драко Малфоя Брюс Уэйн начал привыкать к зеленоватому оттенку реальности, в которую его забросило. Привычка — это вообще то, что спасает рассудок, когда всё остальное рушится. Он создавал новые привычки с той же методичностью, с которой когда-то учился боевым искусствам. Каждое утро, ровно в пять, за час до того, как просыпались домовые эльфы. Тренировка. Каждый вечер, после того как дом затихал — изучение библиотеки. Каждый момент бодрствования в присутствии других — спектакль.

Он стоял перед зеркалом, которое всё ещё хранило тонкую паутину трещины от его первого магического выброса. Трещина никуда не делась, но он уже знал, что отвлечёт внимание любого, кто спросит — неловкое падение, затянувшаяся детская неуклюжесть. Брюс-Драко смотрел на своё отражение и тренировал улыбки. Первая — надменная усмешка, приподнимающая левый уголок рта чуть выше правого. Вторая — холодное безразличие, которое Драко использовал на уроках. Третья — фальшивое почтение, предназначенное для отца. Мышцы лица болели, но он продолжал. Контроль над микровыражениями был не менее важен, чем контроль над магией.

Сегодня ему предстояло первое серьёзное испытание — визит гостей.

Люциус объявил об этом за завтраком, небрежно роняя слова, словно они были незначительной деталью, а не бомбой замедленного действия. Северус Снейп. Крэбб-старший. Гойл-старший. И тот, чьё имя Люциус даже не произнёс, лишь многозначительно коснулся левого предплечья, — кто-то из ближнего круга Пожирателей Смерти. Возможно, сам Беллатриса Лестрейндж, хотя Брюс надеялся, что это не так. Слишком рано встречаться с безумной фанатичкой, которая, по обрывочным воспоминаниям Драко, была способна видеть людей насквозь.

Снейп. Вот кто вызывал наибольшие опасения. Мастер зельеварения, крестный отец Драко (эта информация всплыла из памяти только вчера, вызвав приступ холодной ярости — у мальчика был крестный, и этот крестный был двойным агентом, но ни разу не попытался вытащить крестника из-под влияния Пожирателей Смерти), и, что самое главное, легилимент. Согласно книгам, которые Брюс помнил из своей прошлой жизни, Снейп умел читать мысли. Магическая эмпатия? Прямое вторжение в сознание? Насколько глубоко он мог копать? Увидит ли он образы Готэма? Бэтмобиль? Джокера?

Брюс потратил предыдущую ночь не на тренировку тела, а на тренировку разума. Окклюменция. Искусство защиты сознания. В библиотеке Малфоев нашлось несколько фолиантов на эту тему — пыльных, явно не читанных десятилетиями. Драко никогда не интересовался подобным, предпочитая хвастаться тем, что его разум и так неприступен. Глупец. Брюс читал до рези в глазах, впитывая теорию. Очистить разум. Не допускать эмоций. Создать ложные слои воспоминаний. Скрыть истинное «я» за стеной фальшивых образов.

Это было сродни медитации, которой его учили в Лиге Теней. Только с магическим компонентом.

Сейчас, глядя в зеркало, он практиковался. Закрыл глаза. Представил свой разум как тёмную пещеру — ту самую, под Уэйн-Мэнором. В центре — он сам, Брюс. Вокруг — экраны, показывающие воспоминания. Он начал сворачивать их, убирать вглубь, заменяя другими. Образы родителей, залитые кровью жемчуга, сменились сценой из детства Драко — первый полёт на метле. Лицо Альфреда стёрлось, уступив место лицу Нарциссы. Джокер исчез, а вместо него появился Гарри Поттер на метле, объект зависти и ненависти.

Он создавал маску внутри маски. Лабиринт, в котором мог заблудиться любой легилимент.

— Драко! — голос Нарциссы раздался снизу, пронзительный и требовательный. — Гости прибывают через час! Приведи себя в порядок!

— Уже иду, мама! — ответил он голосом Драко, растягивая гласные, добавляя в интонацию ту самую смесь почтительности и подросткового раздражения.

Он в последний раз окинул взглядом комнату. Ничего подозрительного. Книги по окклюменции спрятаны за панелью в стене — он обнаружил этот тайник, когда исследовал комнату в первый же день. Волшебная палочка в кармане мантии. Одежда безупречна — тёмно-зелёная мантия с серебряной вышивкой по вороту, фамильные цвета. Слишком вычурно для его вкуса, но идеально для роли.

Гостиная, где собрались все, была огромна. Камин из чёрного мрамора, в котором плясал зелёный огонь — летучий порох, единственный быстрый способ перемещения для волшебников, которые не умели или не хотели аппарировать. Портреты предков на стенах, надменно взирающие на происходящее. Высокие окна, задёрнутые тяжёлыми портьерами — дневной свет здесь не жаловали.

Первым прибыл Снейп. Он вышел из камина с таким видом, словно сделал одолжение самой вселенной, позволив ей стать свидетелем его появления. Высокий, худой, с крючковатым носом и сальными чёрными волосами, спадающими на лицо. Его мантия была чёрной, безупречно чёрной, без единого цветного пятна. Он напоминал не то гигантскую летучую мышь, не то оживший труп. Брюс почувствовал мгновенный укол узнавания — этот человек тоже носил маску. Маску холода, сарказма и презрения. Интересно.

— Северус, — Люциус шагнул вперёд, протягивая руку. — Рад, что ты смог прийти.

— Люциус, — голос Снейпа был тих, но каждое слово звучало отчетливо, как удар колокола. — Обстоятельства вынуждают.

Их рукопожатие было коротким, формальным. Брюс стоял чуть поодаль, рядом с матерью, и внимательно наблюдал. Снейп не улыбался. Вообще. Его лицо было маской, за которой могло скрываться что угодно — от скуки до жгучей ненависти. Но что-то в его глазах, когда он бросил короткий взгляд на «крестника», заставило Брюса насторожиться. Это был не просто холод. Это была оценка. Профессиональная, почти клиническая.

— Драко, — Снейп слегка кивнул ему. — Надеюсь, летние каникулы не выветрили из твоей головы те жалкие крохи знаний, что ты соизволил усвоить за прошлый год.

— Рад вас видеть, профессор, — Брюс изобразил ту самую улыбку номер один — надменную, но с оттенком уважения. — Я как раз говорил отцу, что намерен серьёзнее отнестись к учёбе. Особенно к зельеварению.

Левая бровь Снейпа едва заметно приподнялась. Микровыражение удивления, тут же подавленное.

— Неужели? — в его голосе сквозило сомнение. — И что же послужило причиной столь... радикальной перемены?

«Осторожно, — пронеслось в голове Брюса. — Он уже подозревает. Не ложь. Правду. Но ту правду, которая устроит его».

— Отец, — Брюс позволил себе бросить быстрый взгляд на Люциуса, словно ища одобрения. — Он объяснил мне, что грядут... перемены. И что я должен быть готов. Я не могу позволить себе быть слабым.

Снейп несколько секунд молча смотрел на него. Брюс физически ощутил давление — лёгкое, почти незаметное, словно кто-то пытался протиснуться в его сознание через неприкрытую дверь. Но дверь не была неприкрытой. Он заранее выстроил щит, тот самый лабиринт из ложных воспоминаний. Давление натолкнулось на стену из образов Драко — квиддич, Поттер, зависть к славе, желание угодить отцу, страх перед Тёмным Лордом. Всё то, что и ожидал увидеть Снейп.

Давление исчезло так же быстро, как появилось.

— Похвально, — произнёс Снейп без тени похвалы в голосе. — Посмотрим, хватит ли твоего усердия больше чем на неделю.

Он отвернулся к Люциусу, и Брюс выдохнул. Первый контакт состоялся. Он прошёл проверку. Или Снейп просто не стал копать глубже? В любом случае, это была отсрочка.

Следующими прибыли Крэбб и Гойл — только старшие, без сыновей. Эти двое были карикатурой на самих себя. Огромные, грузные, с маленькими глазками и тяжёлыми челюстями. Они напоминали скорее гоблинов из фильмов, которые смотрел Брюс в детстве, чем людей. Их интеллект, судя по коротким, рубленым фразам, находился где-то на уровне дрессированной собаки. Но недооценивать их было бы ошибкой. Собаки тоже кусаются. Особенно если ими управляет умелый хозяин.

— Драко, — прогудел Крэбб-старший. — Мой Винсент говорил, ты хорошо дерёшься. На метле.

— Спасибо, мистер Крэбб, — Брюс изобразил гордость. — Я тренируюсь.

— Это хорошо. Сила — это важно. Сила и верность.

Разговор с ними был пыткой, но необходимой. Брюс запоминал каждую деталь. Крэбб постоянно тёр левое предплечье — там, где, как он знал, находилась Чёрная Метка. Значит, она причиняла боль? Или чесалась? Гойл-старший постоянно оглядывался, словно ожидал нападения. Паранойя или justified caution? Пожиратели Смерти не чувствовали себя в безопасности даже в доме соратника. Это было ценной информацией.

Но настоящий тест ждал впереди. Последний гость.

Она появилась из камина в вихре зелёного пламени, словно ведьма из старых сказок. Впрочем, она и была ведьмой. Беллатриса Лестрейндж. Высокая, с буйными чёрными кудрями и глазами, горящими безумным огнём. Она была красива той страшной красотой, которая приходит вместе с абсолютной, безоговорочной верой в свою правоту. Такие люди были самыми опасными — Брюс знал это по опыту общения с фанатиками Лиги Теней. Их нельзя переубедить. Их нельзя подкупить. Их можно только остановить.

— Люциус! — её голос был резким, как хлыст. — Цисси!

Она бросилась к Нарциссе, заключила её в объятия, а затем резко повернулась к Брюсу.

— А это у нас маленький Драко! — она схватила его за подбородок, заставляя поднять голову. Её прикосновение было цепким, сильным, как стальной капкан. — Смотри-ка, вытянулся. И глаза... глаза стали другие. Холодные. Как у Люциуса в молодости.

Брюс замер. Её слова могли быть простой констатацией, а могли — намёком. Провокацией? Или она действительно что-то почувствовала? Он заставил себя улыбнуться — не надменно, а почтительно, даже заискивающе.

— Тётя Белла, — произнёс он. — Вы прекрасно выглядите.

— Льстец, — она рассмеялась, отталкивая его. — Весь в отца. Но в тебе есть огонь. Я чувствую. Может, из тебя и выйдет толк.

Она прошла вглубь гостиной, а Брюс снова выдохнул. Его сердце колотилось где-то в горле. Беллатриса была опаснее Снейпа. Снейп был рациональным, его можно было просчитать. Беллатриса же была хаотична, непредсказуема и, что хуже всего, обладала животной интуицией. Она не анализировала — она чуяла.

Собрание началось.

Брюс сидел в кресле у окна, стараясь казаться как можно более незаметным. Подросток, которого допустили послушать взрослые разговоры, но который пока не имеет права голоса. Идеальная позиция для наблюдения.

Речь шла о планах. Тёмный Лорд вернулся, но пока скрывается. Министерство отказывается верить Поттеру и Дамблдору. Фадж параноидально боится потерять власть и видит в Дамблдоре угрозу. Это играет на руку Пожирателям Смерти.

— Дамблдор создаёт свою организацию, — говорил Снейп тихим, но отчётливым голосом. — Орден Феникса. Собирает старых союзников. Мракоборцы, отставные, предатели крови. Я должен быть там.

— Рискованно, — произнёс Люциус.

— Необходимо, — отрезал Снейп. — Тёмный Лорд согласен. Я буду его глазами и ушами внутри Ордена.

Двойной агент. Значит, это уже происходит. Брюс запоминал каждое слово. Орден Феникса собирается. Война ещё не началась, но ставки уже сделаны. Снейп работает на Волдеморта, внедряясь к Дамблдору. А на кого работает сам Дамблдор? Наверняка у него есть свои источники. Может быть, тот же Снейп — тройной агент? Слишком сложно. Недостаточно данных.

— А Поттер? — внезапно спросила Беллатриса, и её глаза хищно блеснули. — Когда мы доберёмся до него?

— Пока никогда, — резко ответил Снейп. — Тёмный Лорд дал чёткие указания. Поттер принадлежит ему. Никто не смеет прикоснуться к мальчишке.

— Но почему?! — Беллатриса вскочила. — Он — угроза! Пророчество!..

— Белла, — голос Люциуса был холоден как лёд. — Ты смеешь подвергать сомнению приказы Тёмного Лорда?

Она замолчала, но её глаза продолжали гореть. Брюс видел этот взгляд раньше — так смотрели на Джокера его самые преданные последователи. Фанатизм.

— Пророчество, — продолжил Снейп после паузы, — хранится в Отделе Тайн. Министерство охраняет его. Но есть способы... выманить Поттера туда. Заставить его взять Пророчество. Тогда Тёмный Лорд сможет услышать его полностью.

Брюс напрягся. Вот оно. План на этот год. Выманить Гарри в Министерство, в Отдел Тайн. Ловушка. И он, Брюс, знал, что план сработает. Знал из книг. Но сейчас он был не читателем, а участником. Он мог вмешаться? Нет. Пока нет. Он даже не знал, когда именно это произойдёт. И любое вмешательство раскрыло бы его.

Собрание длилось ещё два часа. Обсуждали вербовку новых сторонников, устранение неугодных, подкуп чиновников Министерства. Брюс слушал и запоминал. Каждое имя. Каждую деталь. Это была разведывательная информация, которая могла спасти жизни. Вопрос в том, как её использовать, не раскрывая себя.

Когда гости начали расходиться, Снейп задержался. Он подошёл к Брюсу, когда Люциус провожал Беллатрису к камину.

— Драко, — его голос был тих. — Я заметил, что ты много молчал сегодня. Обычно ты более... многословен.

— Я слушал, профессор. Отец говорил, что умение слушать — признак зрелости.

— Мудрый совет, — Снейп помолчал. — И всё же. Если тебя что-то тревожит... ты можешь обратиться ко мне. Как к крёстному.

Он снова попытался проникнуть в его разум. На этот раз давление было сильнее, целенаправленнее. Снейп явно хотел проверить, что скрывается за фасадом. Брюс держал щит. Лабиринт ложных воспоминаний. Драко тревожится о будущем. Драко боится не оправдать ожиданий отца. Драко ненавидит Поттера и хочет доказать, что он лучше. Образы, которые Снейп ожидал увидеть.

— Я ценю это, профессор, — произнёс Брюс, удерживая зрительный контакт. — Но у меня всё в порядке. Я просто много думаю.

— Думаешь, — повторил Снейп. — Раньше ты предпочитал действовать, а не думать. Что ж. Возможно, ты и впрямь повзрослел.

Он отступил и, не прощаясь, направился к камину. Вспышка зелёного пламени — и его фигура исчезла.

Брюс остался стоять в опустевшей гостиной. Его спина была прямой, лицо спокойным, но внутри всё дрожало. Он прошёл вторую проверку за день. Но это было лишь началом. Снейп будет следить за ним. Беллатриса будет принюхиваться. Люциус — оценивать. Каждый день, каждый час он будет ходить по лезвию ножа.

Он вернулся в свою комнату. Закрыл дверь. Прислонился спиной к стене и медленно сполз на пол. Усталость навалилась внезапно — не физическая, а ментальная. Игра изматывала. И это был всего лишь один день. Что будет, когда начнётся учебный год? Когда он окажется в окружении сотен студентов и преподавателей, каждый из которых может заметить несоответствие?

До Хогвартса оставалось три недели. За это время он должен был подготовиться.

План на ближайшие дни был чёток. Первое — физическая подготовка. Его тело по-прежнему было слабым, но уже не таким безнадёжным, как в первый день. Он увеличил нагрузку вдвое. Отжимания, приседания, упражнения на пресс. Без железа, только собственный вес — но этого было достаточно, чтобы начать возвращать контроль над мышцами. Мозоли на ладонях, которые он тщательно скрывал заживляющими чарами, стали для него символом прогресса.

Второе — магическая теория. Библиотека Малфоев была сокровищницей. Он нашёл книги по защитным чарам, которые явно не входили в школьную программу. Протего Максима. Протего Хоррибилис. Чары, способные отразить Круциатус. Империо. Даже Аваду Кедавру — правда, для этого требовалась такая мощь, о которой он пока мог только мечтать. Но он должен был знать. Знание — это оружие.

Третье — окклюменция. Он тренировался каждую ночь. Строил новые слои защиты. Учился распознавать ментальные атаки и отражать их. Это было похоже на игру в шахматы вслепую с невидимым противником. Но чем больше он практиковался, тем увереннее становился. Его разум превращался в крепость. С фальшивыми дверями, ловушками и ложными сокровищницами. Пусть легилименты тратят время, взламывая пустые комнаты.

Четвёртое — разведка. Он начал с малого. Изучил планировку Мэнора досконально. Нашёл потайные ходы (некоторые были старыми, неиспользуемыми, идеальными для тайников). Обнаружил, что домовые эльфы Малфоев — запуганные, забитые существа, которых никто не замечает, но которые видят и слышат всё. Это была потенциальная сеть информаторов. Пока он не рисковал вступать с ними в контакт, но запомнил их имена, маршруты, привычки.

Пятое — роль. Он анализировал поведение Драко по обрывочным воспоминаниям. Как он ходил, как говорил, как реагировал на те или иные стимулы. Слишком много высокомерия, слишком мало осторожности. Это было рискованно — слишком резкая смена поведения могла вызвать подозрения. Поэтому он менялся постепенно. Чуть меньше громких заявлений. Чуть больше молчания. Чуть более холодный взгляд. Пусть окружающие думают, что на мальчика давит груз ответственности, возложенной отцом.

На пятый день он совершил свою первую тайную вылазку.

Ночью, когда Мэнор спал, Брюс выбрался через окно своей комнаты. Спуск по увитой плющом стене был элементарным упражнением даже для этого нетренированного тела. Он приземлился на мягкую траву, бесшумно, как учили в Лиге Теней.

Поместье Малфоев было огромным. Сотни акров садов, лесов, прудов. Идеальное место для того, что ему было нужно. Он двигался в темноте, привыкая к ночному зрению, запоминая ориентиры. Ему нужно было место. Убежище. База.

Он нашёл его на границе поместья, у старого каменного моста через высохший ручей. Разрушенная сторожка, построенная, судя по архитектуре, ещё в семнадцатом веке. Заброшенная, заросшая плющом и диким виноградом. Внутри было пусто — только каменный пол и обвалившаяся крыша. Но под полом, как он обнаружил после недолгих поисков, находился подвал. Глубокий, сухой, с крепкими стенами.

Идеально.

Он наложил на вход чары отпугивания — простые, но эффективные. Любой маггл или животное, приблизившись, почувствуют непреодолимое желание уйти. Позже, когда он освоит более сложные чары, он создаст полноценную защиту. Фиделиус? Это было бы идеально, но требовало Хранителя Тайны. Пока он не мог доверять никому настолько.

В подвале он оставил несколько артефактов, взятых из заброшенной части Мэнора — старый, неработающий Омут Памяти, который он нашёл на чердаке, несколько пустых флаконов из-под зелий, пергамент и перья. Это было началом. Его первая Пещера в этом мире. Пока что — жалкое подобие той, что была под Уэйн-Мэнором. Но лиха беда начало.

Вернувшись в свою комнату, он снова сел за книги. На этот раз его интересовали тёмные искусства. Не для использования — для понимания. Врага нужно знать в лицо. Он читал о хоркруксах — самой чёрной магии, разделении души. Способе достичь бессмертия. Это объясняло, почему Волдеморт выжил после того, как его смертельное заклинание отразилось в Гарри Поттера. Часть его души осталась где-то в мире. Или в ком-то.

Он читал о связи между Поттером и Тёмным Лордом. О шраме. О видениях. Если Волдеморт мог проникать в разум Гарри, мог ли Гарри проникать в разум Волдеморта? Это была опасная связь. Потенциальная уязвимость для обеих сторон.

Он читал о Дамблдоре. Величайшем светлом волшебнике столетия. Победителе Гриндевальда. Лидере Ордена Феникса. Единственном, кого Волдеморт боялся. Но также — манипуляторе, который, судя по книгам, использовал людей как фигуры в своей игре. Включая Гарри Поттера. Включая Снейпа. Включая, возможно, даже самого Драко Малфоя. Насколько далеко простирались его планы? Мог ли он подозревать о подмене? Брюс должен был быть готов и к этому.

Однажды вечером, когда он сидел в библиотеке, изучая трактат о невербальных заклинаниях, вошёл Люциус.

— Драко.

— Отец.

Люциус приблизился, глядя на книгу в его руках. Его бровь приподнялась.

— Невербальная магия? Это программа шестого курса.

— Я хочу быть готовым заранее, — Брюс опустил книгу. — После того, что вы говорили на собрании... я понимаю, что школьных знаний недостаточно.

Люциус несколько секунд молча смотрел на него. В его холодных серых глазах читалось что-то похожее на одобрение. Или, возможно, переоценку.

— Ты меня удивляешь, Драко. Приятно удивляешь. Раньше я думал, что ты неспособен на такое усердие.

— Я понял, что был недостаточно серьёзен, — Брюс заставил себя опустить взгляд, изображая смущение. — Но теперь всё изменилось.

— Да, — голос Люциуса стал ниже, почти интимным. — Всё изменилось. Тёмный Лорд вернулся. И скоро мир изменится тоже. Малфои должны быть на правильной стороне. Всегда.

— Я знаю, отец.

— Хорошо, — Люциус положил руку ему на плечо — жест, который должен был быть отеческим, но ощущался как проверка. — Продолжай в том же духе. Я скажу Северусу, чтобы он уделил тебе особое внимание в этом году. В конце концов, ты мой сын и наследник.

Он ушёл, оставив Брюса одного.

«Наследник, — подумал Брюс, когда дверь закрылась. — Наследник состояния, построенного на крови, боли и чёрной магии. Наследник титула, который носят убийцы и фанатики. Наследник судьбы, которая ведёт либо в Азкабан, либо в ряды Пожирателей Смерти».

Он сжал книгу так сильно, что костяшки пальцев побелели. Это тело было тюрьмой. Эта семья была тюрьмой. Но он, Брюс Уэйн, превратил тюрьму своего детства в крепость. Он сделает это снова.

Он продолжил читать.

Ночь. Мэнор спал. Брюс сидел на подоконнике, глядя на луну. Она была такой же, как над Готэмом — бледной, равнодушной, вечной. Где-то там, в другой вселенной, Альфред, наверное, уже считал его мёртвым. Или пропавшим без вести. Или... Нет. Об этом нельзя думать. Думать о прошлом — значит отвлекаться от настоящего. А настоящее требовало всего его внимания.

Через две недели он отправится в Хогвартс. Там его ждали новые испытания. Гарри Поттер. Дамблдор. Амбридж — если память о книгах не подводила, Министерство должно было назначить её профессором Защиты от Тёмных Искусств. Долорес Амбридж — фанатичная сторонница Фаджа, жестокий и лицемерный бюрократ. Ещё один враг.

А ещё там был Снейп. И легилименция. И обязанность играть роль двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, в окружении людей, которые знали Драко годами.

Он встал и подошёл к столу. Достал лист пергамента и начал записывать план на первый месяц учёбы. Имена ключевых фигур. Возможные сценарии. Действия на случай провала.

1. Сохранять роль Драко. Никаких отклонений.

2. Выяснить реальное положение дел в Хогвартсе.

3. Найти Выручай-комнату. Проверить её функционал.

4. Наладить тайную связь с полезными источниками (призраки, эльфы, портреты).

5. Изучить Амбридж. Её слабости.

6. Следить за Поттером. Незаметно. Не вмешиваться без крайней необходимости.

7. Изучить карту Хогвартса. Найти все потайные ходы.

8. Продолжать физическую и магическую подготовку.

9. Создать аварийный тайник в школе. Запасную палочку? Инструменты? Зелья?

Список рос. Пункты множились. Это успокаивало. Хаос, который грозил захлестнуть его разум, структурировался, превращался в задачи. А задачи он умел решать.

Последним пунктом он дописал:

0. Никому не доверять.

Даже себе. Потому что он больше не был до конца собой. Он был гибридом — сознание Брюса Уэйна в теле и магическом ядре Драко Малфоя. И он не знал, как эта комбинация повлияет на него в долгосрочной перспективе. Впитает ли он часть личности Драко? Потеряет ли часть себя? Время покажет.

Пока что он был Бэтменом. А Бэтмен всегда находит способ.

Завтра — новые тренировки. Новые книги. Новые планы. А через две недели — Хогвартс.

Он свернул пергамент и спрятал его в тайник за панелью. Затем лёг в кровать и закрыл глаза. Сон не шёл. Он думал о Гарри Поттере. Мальчике, который выжил. Мальчике, который сейчас, вероятно, страдал от ночных кошмаров, не зная, что его враги уже плетут сеть вокруг него. Мальчике, которого все считали лжецом.

Брюс знал, каково это. Когда весь мир против тебя. Когда правда никому не нужна. Когда ты один против тьмы.

Но Гарри был не один. У него были друзья. У него был Дамблдор. У него был Орден Феникса. Плохо организованный, разрозненный, но всё же — союзники.

У Брюса не было никого. Он был один в стане врага. Один в теле врага. Один в мире, который был ему чужим.

И всё же, когда он наконец уснул, уголки его губ были приподняты в холодной, жёсткой усмешке. Это было самой большой проблемой в его жизни. Но он, Брюс Уэйн, всегда решал проблемы.

Методично. Беспощадно. Эффективно.

Как Бэтмен.

На следующий день он впервые использовал магию без палочки. Это вышло случайно — он потянулся за книгой на верхней полке, и она сама прыгнула ему в руку. Импульс, выброс сырой магической силы, подчинённый воле. Как в первый день с расчёской, но более контролируемо.

Он замер, сжимая книгу в руках. Потом медленно опустил её и сосредоточился. Маленькая чернильница на столе. Он представил, как она поднимается. Представил поток энергии от солнечного сплетения к кончикам пальцев. Представил...

Чернильница задрожала, подпрыгнула и взлетела на несколько дюймов, прежде чем с грохотом упасть. Часть чернил выплеснулась на стол.

Неудача. Но прогресс.

Он тренировался часами. К вечеру чернильница уже послушно поднималась по его команде, делала круг по комнате и мягко опускалась на место. Это была не Акцио — заклинание призыва, а чистая, инстинктивная магия. Телекинез? Элементальная воля? Он не знал, как это называется в терминах магического мира, но это работало.

Магия, понял он, была не просто набором заклинаний и взмахов палочки. Она была продолжением воли, эмоций, намерения. И дисциплинированный разум мог управлять ею гораздо эффективнее, чем разум обычного волшебника, привыкшего полагаться на готовые формулы. У него было преимущество. Он должен был его использовать.

Когда Нарцисса позвала его ужинать, он спустился в столовую всё с тем же выражением надменного спокойствия. Но внутри он чувствовал странное, почти забытое ощущение.

Азарт.

Охота начиналась. И он был охотником.

— Ты сегодня какой-то... другой, — заметила Нарцисса, разглядывая его через стол.

— Я просто много занимаюсь, мама, — ответил он, накладывая в тарелку картофельное пюре. — Хочу быть лучшим в этом году.

— Ты и так лучший, дорогой, — она улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу. — Не переусердствуй. Твой отец... он иногда слишком давит.

— Отец желает мне только добра, — Брюс произнёс это ровным, бесцветным голосом, который мог означать всё что угодно.

Нарцисса больше ничего не сказала. Но её взгляд задержался на сыне на несколько секунд дольше обычного.

Брюс сделал вид, что не заметил. Но в его списке мысленных задач появился новый пункт: «Нарцисса. Наблюдает. Возможно, что-то подозревает. Усилить маскировку».

Игра продолжалась.

Ночью, когда он снова выбрался в свою тайную сторожку, небо над Уилтширом было усыпано звёздами. Незнакомые созвездия. Чужая галактика. Или, возможно, просто другое полушарие? Он не знал. Но звёзды были прекрасны. Холодны и равнодушны, как сама вселенная.

В подвале сторожки он зажёг свечу и сел на каменный пол. Из сумки, которую принёс с собой, он достал пергамент и новую книгу — «Продвинутая трансфигурация: Теория и практика». Но прежде чем открыть её, он написал ещё одно слово в своём плане.

«Бэтпещера».

Так будет называться это место. Его база. Его убежище. Его первый шаг к возвращению контроля.

Он улыбнулся — и на этот раз улыбка была настоящей. Холодной, жёсткой, но настоящей.

Бэтмен возвращался. И этому миру предстояло узнать, что такое настоящий страх.

Конец второй главы.

Глава 3

Глава 3: Трещины в маске

Утро началось с крика.

Брюс проснулся мгновенно — сознание вырвалось из хватки сна раньше, чем тело успело дёрнуться. Инстинкт, вбитый десятилетиями тренировок. Крик был женским, пронзительным, полным не страха, а ярости. Он доносился снизу, из гостиной. Беллатриса.

Он сел на кровати, прислушиваясь. Сердце колотилось ровно, размеренно — он контролировал его ритм усилием воли. Рядом с криком Беллатрисы звучал голос Люциуса — успокаивающий, но напряжённый. Нарцисса что-то говорила, быстрым, испуганным шёпотом. Слов было не разобрать, но интонации говорили о многом. Скандал. Или, возможно, плохие новости.

Брюс оделся быстрее обычного, выбрав строгую чёрную мантию без украшений. Он не знал, что ждёт его внизу, но должен был быть готов ко всему. Палочку — в рукав. Лицо — в маску Драко. Надменность, лёгкое раздражение от того, что его разбудили, капля любопытства. Идеальный коктейль эмоций для избалованного подростка.

Когда он спустился в гостиную, картина, представшая перед ним, была достойна кисти безумного художника. Беллатриса стояла у камина, её волосы растрепались, глаза горели. Она была похожа на гарпию — прекрасную и чудовищную одновременно. В руке она сжимала какой-то смятый пергамент. Люциус стоял напротив, его лицо было бледнее обычного, но сохраняло маску ледяного спокойствия. Нарцисса сидела в кресле, сжимая подлокотники с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Это невозможно! — кричала Беллатриса. — Как они посмели?! После всего, что мы сделали! После всего, что ОН сделал для нас!

— Белла, успокойся, — голос Люциуса был тих, но твёрд. — Криком делу не поможешь.

— Не поможешь?! — она резко повернулась к нему. — Ты хоть понимаешь, что это значит? Они нашли его! Они нашли моего Мастера! Они знают, что он вернулся! И они ничего не делают!

Брюс замер в дверях, оценивая ситуацию. Беллатриса говорила о Волдеморте. Кто-то нашёл доказательства его возвращения? Или, возможно, Дамблдор начал действовать более агрессивно? Он кашлянул, привлекая внимание.

— Драко, — Нарцисса повернулась к нему. — Иди в свою комнату. Это не для твоих ушей.

— Пусть останется, — резко бросила Беллатриса. — Мальчику пора знать правду. Пора знать, с кем мы имеем дело. Пора знать, почему его тётя Белла провела четырнадцать лет в аду!

Она выплюнула эти слова с такой ненавистью, что даже Люциус вздрогнул.

— Белла, — начал он, но она перебила.

— Нет! Хватит! Хватит обращаться со мной как с сумасшедшей! Хватит шептаться за моей спиной! — она повернулась к Брюсу, и её глаза впились в него, словно два раскалённых угля. — Ты хочешь знать, Драко? Хочешь знать, почему твоя тётя должна была сидеть в Азкабане до самой смерти, но стоит здесь, перед тобой?

Брюс молчал. Это была не та ситуация, где можно было ответить правильно. Любой ответ мог вызвать новую вспышку.

— Нас выпустили, — прошипела Беллатриса, и её голос упал до шёпота, который был страшнее любого крика. — Выпустили спустя месяц, после того, как Тёмный Лорд вернулся. Кто-то в Министерстве, кто-то наверху, подписал приказ. Массовое освобождение. Десяток Пожирателей Смерти. Якобы из-за переполненности тюрьмы, — она истерически рассмеялась. — Переполненности! Азкабан, который может вместить тысячи заключённых! И они выпускают именно нас! Именно в тот момент, когда Тёмный Лорд смог вернуться!

Брюс похолодел. Это была информация, которой не было в книгах. В каноне, который он помнил, Беллатриса и другие Пожиратели Смерти сбежали из Азкабана значительно позже, кажется, в начале 1996 года, когда дементоры перешли на сторону Волдеморта. Но здесь... здесь события развивались иначе. Кто-то вмешался. Кто-то в Министерстве. Или, что более вероятно, кто-то из ближнего круга Тёмного Лорда, имеющий влияние на министерских чиновников.

— Это был он, — прошептала Беллатриса. — Тёмный Лорд. Он всё спланировал. Ещё до своего возвращения. Он знал, что дементоры перейдут на нашу сторону, но не хотел ждать. Ему нужны были верные слуги. И он нашёл способ.

Люциус молчал. Его лицо было непроницаемо, но Брюс заметил, как дёрнулся мускул на его скуле. Он знал. Знал об этом плане. Возможно, даже участвовал в его реализации. Подкуп министерских чиновников, фальшивые документы, давление через нужных людей. Малфои имели влияние в Министерстве. Достаточное, чтобы организовать освобождение дюжины самых опасных преступников магического мира.

— Кто именно был освобождён? — спросил Брюс, стараясь, чтобы его голос звучал заинтересованно, но не слишком встревоженно.

Беллатриса резко повернулась к нему.

— Те, кто сохранил верность. Те, кто не отрёкся. Те, кто не назвал имя Тёмного Лорда на допросах, пытаясь спасти свою шкуру, — она бросила многозначительный взгляд на Люциуса. — Рудольфус. Рабастан. Антонин Долохов. Августус Руквуд. Эйвери. Мальсибер. Я.

Она перечисляла имена, и каждое звучало как удар молота. Самые верные. Самые жестокие. Самые фанатичные последователи Волдеморта. И все они теперь были на свободе. За месяц до возвращения Тёмного Лорда. Это меняло всё. Расстановка сил, которую Брюс помнил по книгам, была нарушена. У Волдеморта было больше сторонников. Больше ресурсов. Больше возможностей действовать быстро и агрессивно.

— Но это же хорошо, — произнёс Брюс, изображая недоумение. — Тёмный Лорд стал сильнее.

— Хорошо?! — Беллатриса шагнула к нему, и на мгновение он подумал, что она его ударит. — Конечно, хорошо! Но они, — она ткнула пальцем в смятый пергамент, — они нашли нас! Авроры! Они провели облаву на убежище Руквуда! Руквуд едва ушёл! А теперь Министерство трубит на всех углах о «массовом побеге Пожирателей Смерти»!

Она швырнула пергамент на пол. Брюс поднял его. Это был номер «Дейли Пророк», утренний выпуск. Заголовок кричал: «ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ НА СВОБОДЕ! МИНИСТЕРСТВО ПРИЗНАЛО ОШИБКУ!» Статья была полна паники и запоздалых обвинений. Кто-то в Министерстве допустил утечку, и теперь Фадж пытался спасти лицо, обвиняя во всём «коррумпированных чиновников, которые были уволены». Козлы отпущения. Классика.

Но была и другая информация. Авроры действительно провели рейд. Они нашли убежище. Им удалось захватить одного из освобождённых — Мальсибера. И теперь Министерство, которое месяц назад отрицало возвращение Волдеморта, вынуждено было признать, что Пожиратели Смерти снова активны. Это был удар по репутации Фаджа. И возможность для Дамблдора.

— Мальсибер, — произнёс Люциус, нарушая тишину. — Он заговорит?

— Нет, — отрезала Беллатриса. — Мальсибер скорее умрёт, чем предаст Тёмного Лорда. Но это не важно. Важно то, что теперь Министерство будет охотиться за нами. За всеми нами.

— Мы в безопасности, — сказал Люциус. — Мэнор защищён. Никто не знает...

— Никто не знал и про убежище Руквуда! — перебила Беллатриса. — Однако они нашли его! Как? Кто-то сдал нас, Люциус! Кто-то из своих!

Это было серьёзное обвинение. Брюс видел, как изменилось лицо Люциуса — на мгновение маска треснула, и под ней мелькнул страх. Настоящий, животный страх. Если среди Пожирателей Смерти был предатель, под ударом оказывались все. Включая семью Малфоев.

— Мы выясним это, — произнёс Люциус после долгой паузы. — Тёмный Лорд уже знает. Он примет меры.

— Меры, — фыркнула Беллатриса. — Какие меры? Мы даже не знаем, где он! Он не призывает нас! Он скрывается, а мы тут, как крысы в ловушке!

— Он призовёт, — тихо произнесла Нарцисса, и все повернулись к ней. — Когда придёт время. Он всегда призывает в нужный момент.

Беллатриса замолчала. Казалось, слова сестры немного успокоили её. Или, возможно, она просто устала кричать. Она тяжело опустилась в кресло, и её лицо на мгновение стало почти человеческим — усталым, измождённым, старым. Азкабан оставил на ней следы, которые не могла скрыть никакая магия.

— Четырнадцать лет, — прошептала она. — Четырнадцать лет я провела в камере, где единственными собеседниками были дементоры. Они высасывали из меня радость, надежду, воспоминания... но не веру. Веру они не смогли забрать. Я знала, что Тёмный Лорд вернётся. Я знала, что он не оставил нас. И когда за мной пришли, когда открыли двери... это было как благословение.

Она подняла глаза на Брюса.

— Ты не знаешь, что такое Азкабан, Драко. И никогда не узнаешь, если Тёмный Лорд победит. Потому что когда мы победим, не будет больше тюрем для чистокровных волшебников. Будет только свобода. Свобода и сила. Помни об этом.

Брюс кивнул, изображая почтительный трепет. Но внутри него всё кипело. Он знал, что такое заключение. Он знал, что такое тьма, сводящая с ума. Он провёл годы в аду тренировок, лишений, боли. Но он выбрал этот путь сам. Беллатриса же была жертвой — и одновременно палачом. Она страдала, но её страдания не оправдывали того, что она делала. Ничего не оправдывало.

Остаток дня прошёл в напряжении. Беллатриса осталась в Мэноре — Люциус настоял, что сейчас небезопасно возвращаться в её собственное убежище. Она закрылась в гостевой комнате, и оттуда время от времени доносились звуки — то ли рыдания, то ли смех, то ли бормотание. Домовые эльфы обходили эту комнату стороной. Даже портреты предков, казалось, притихли.

Брюс использовал это время, чтобы собрать больше информации. Он нашёл в библиотеке подшивку «Дейли Пророк» за последние два месяца и внимательно изучил её. История с освобождением Пожирателей Смерти начала всплывать только сейчас, но первые признаки странностей появились раньше. В середине июня — как раз когда Брюс «проснулся» в теле Драко — в Министерстве произошла серия отставок. Несколько чиновников среднего звена покинули свои посты «по состоянию здоровья». Затем, в конце июня, был принят новый закон о пересмотре дел особо опасных преступников. Закон был подписан лично министром Фаджем. Он позволял освобождать заключённых Азкабана «в случае переполненности тюрьмы и при условии, что они не представляют непосредственной угрозы обществу».

Брюс перечитал эту статью трижды. Закон был составлен так, что под него подпадали именно Пожиратели Смерти. Те, кто формально отбывал срок за «применение Непростительных заклятий», но чьи дела были «недостаточно доказаны». Те, кто имел связи и деньги. Те, кто мог надавить на нужных людей.

Кто именно? Брюс не знал, но подозревал, что Люциус Малфой сыграл в этом не последнюю роль. Или, возможно, сам Тёмный Лорд, используя свои связи в Министерстве, которые сохранились даже после его падения. В любом случае, результат был один — дюжина самых опасных последователей Волдеморта теперь на свободе.

Вечером, когда дом снова затих, Брюс пробрался в свою тайную сторожку. Он принёс с собой свежий номер «Пророка», пергамент и перья. Нужно было систематизировать информацию.

Он зажёг свечу и сел на холодный каменный пол. Перед ним лежал список освобождённых Пожирателей Смерти. Каждое имя он сопроводил краткой характеристикой, основанной на памяти Драко и его собственных знаниях из прошлой жизни.

Беллатриса Лестрейндж — фанатичка, ближайший соратник Волдеморта. Нестабильна, опасна, обладает огромной магической силой. Специализация: боевая магия, пытки.

Рудольфус Лестрейндж — муж Беллатрисы. Менее ярок, но не менее жесток. Специализация: неизвестна. Предположительно — координация операций.

Рабастан Лестрейндж — брат Рудольфуса. Участвовал в пытках Долгопупсов. Специализация: пытки, запугивание.

Антонин Долохов — один из самых опасных. Убийца, дуэлянт. Лично ответственен за смерть нескольких авроров. Специализация: боевая магия, убийства.

Августус Руквуд — бывший Невыразимец. Шпион. Имел доступ к секретам Отдела Тайн. Специализация: шпионаж, информация.

Эйвери — имя известно, детали — нет. Предположительно — финансист, обеспечивал материальную поддержку операций.

Мальсибер — захвачен аврорами. Представляет потенциальную угрозу, если заговорит. Хотя Беллатриса уверена в его верности, Брюс не был столь оптимистичен. Любой человек может сломаться при правильном давлении.

Семь имён. Семь новых врагов, которых не было в изначальном раскладе. И это только те, о ком он знал. Возможно, были и другие, освобождённые тихо, без огласки.

Брюс отложил перо и задумался. Как это меняет ситуацию? В книгах, которые он помнил, Пожиратели Смерти бежали из Азкабана в начале 1996 года, когда дементоры перешли на сторону Волдеморта. Это дало Гарри и Ордену Феникса почти полгода форы. Сейчас же Волдеморт имел своих лучших людей с самого начала. Это означало, что события будут развиваться быстрее. Агрессивнее. Опаснее.

Но было и преимущество. Министерство теперь знало об освобождении Пожирателей Смерти. Фадж не мог больше отрицать очевидное — тёмные силы активизировались. Даже если он отказывался признавать возвращение Волдеморта, он вынужден был реагировать на угрозу. Это означало больше авроров, больше проверок, больше давления на известных сторонников Тёмного Лорда. Включая Малфоев.

Это делало положение Брюса ещё более опасным. Он был не просто сыном Пожирателя Смерти. Теперь он был потенциальной мишенью для Министерства. И одновременно — потенциальной мишенью для Волдеморта, если тот заподозрит неладное.

Он должен был действовать быстрее. Готовиться жёстче. Становиться сильнее.

Следующие дни превратились в марафон выживания. Брюс тренировался до изнеможения. Физические упражнения. Магическая практика. Окклюменция. Изучение тёмных искусств — не для применения, а для понимания. Он спал по четыре часа в сутки, а остальное время проводил либо в библиотеке, либо в своей тайной сторожке, либо — на публике — играя роль идеального сына Малфоев.

Его тело постепенно привыкало к нагрузкам. Мышцы, поначалу слабые и неотзывчивые, начинали наливаться силой. Он уже мог отжаться сто раз без перерыва. Мог пробежать вокруг поместья, не задыхаясь. Мог стоять в боевой стойке по часу, не чувствуя усталости. Это был прогресс. Медленный, но верный.

Магия тоже поддавалась. Невербальные заклинания становились всё более инстинктивными. Он мог призвать книгу с другого конца комнаты, не произнося ни слова. Мог погасить свечи и зажечь их снова одним движением бровей. Мог наложить Щитовые Чары достаточно сильные, чтобы отразить простенький Ступор. Этого было мало для настоящего боя, но это было началом.

Окклюменция стала его главным оружием. Он практиковался каждый вечер, выстраивая всё более сложные ментальные конструкции. Теперь его разум был не просто лабиринтом — это была крепость с множеством уровней, ловушек и ложных целей. Он мог бы противостоять Снейпу. Возможно, даже Дамблдору. Возможно.

Но самое важное — он продолжал собирать информацию.

Беллатриса прожила в Мэноре ещё три дня. За это время Брюс узнал о ней больше, чем хотел бы. Она была сломлена Азкабаном — не физически, а ментально. Её разум балансировал на грани безумия. Она могла быть ласковой и нежной с Нарциссой, а через минуту впадать в ярость и швыряться заклинаниями в стены. Она разговаривала с портретами, словно с живыми людьми. Она часами сидела в темноте, бормоча что-то о Тёмном Лорде. Она была опасна для всех, включая саму себя.

Но она также была источником информации. Брюс, притворяясь почтительным племянником, слушал её рассказы. О первой войне. О подвигах Пожирателей Смерти. О том, как они охотились на магглорождённых и «предателей крови». О том, как Тёмный Лорд награждал верных и карал неверных. О том, как они были близки к победе — и как всё рухнуло в одну ночь, когда проклятие, направленное на младенца Поттера, отразилось и поразило самого Тёмного Лорда.

— Это был не просто младенец, — шептала Беллатриса однажды вечером, сидя у камина. — Это была ловушка. Дамблдор что-то сделал. Что-то, что защитило мальчишку. Древняя магия. Магия любви, — она выплюнула это слово с отвращением. — Грязная, слабая магия. Но она сработала. И наш Лорд пал.

— Но теперь он вернулся, — произнёс Брюс, подыгрывая.

— Да. Вернулся. И на этот раз он не повторит ошибок. Он знает о защите Поттера. Он найдёт способ обойти её. И когда он это сделает... — она улыбнулась, и от этой улыбки у Брюса похолодело внутри. — Когда он это сделает, Драко, ты увидишь такое, чего не видел никто из ныне живущих. Торжество чистой крови. Конец грязнокровок. Новый порядок.

На четвёртый день Беллатриса ушла. Она получила какой-то знак — Брюс не знал, какой именно — и исчезла ночью, не попрощавшись. Люциус выглядел облегчённым. Нарцисса, напротив, стала ещё более напряжённой. Беллатриса была её сестрой, и, несмотря ни на что, она любила её. Или, возможно, боялась за неё. Или и то, и другое.

После ухода Беллатрисы жизнь в Мэноре вернулась в прежнее русло — холодное, размеренное, полное скрытого напряжения. Но Брюс знал, что это затишье перед бурей. Скоро он отправится в Хогвартс. Скоро начнётся настоящая игра.

За неделю до отъезда он получил письмо. Сова принесла его рано утром, когда он заканчивал тренировку. Конверт был из плотного пергамента, запечатанный гербом Хогвартса. Список необходимых покупок к пятому курсу.

Стандартный набор: книги по Защите от Тёмных Искусств (новый профессор — Долорес Амбридж, Брюс отметил это с холодным интересом), зелья, травология, трансфигурация. Ничего необычного. Кроме одного пункта.

«Студентам пятого курса настоятельно рекомендуется приобрести СОВ — Справочник Оценки Волшебства. Экзамены СОВ пройдут в конце учебного года».

Экзамены. В теле пятнадцатилетнего подростка, который должен сдавать выпускные экзамены за неполную среднюю школу магии, Брюс почти забыл об этой детали. Драко Малфой должен был получить высокие баллы по СОВ — иначе это вызвало бы подозрения. Особенно теперь, когда он заявил отцу, что будет усерднее учиться.

Он не знал, какие знания сохранились в его памяти от Драко. Нужно было проверить. Он достал чистый пергамент и начал записывать всё, что помнил о школьных предметах. Трансфигурация — превращение предметов. Формулы, законы Гэмпа. Зельеварение — ингредиенты, рецепты. Защита от Тёмных Искусств — заклинания, противодействия. Чары — бытовые и боевые. История магии — даты, имена, события. Астрономия — созвездия, планеты. Травология — растения, уход. Древние Руны — алфавит, переводы. Нумерология — расчёты, прогнозы.

Большинство предметов всплывали в памяти чётко, структурированно — Драко действительно был неплохим учеником, когда хотел. Но были и пробелы. История магии — он никогда не слушал Биннса, предпочитая спать или переписываться с друзьями. Травология — он презирал этот предмет, считая его «грязной работой для полукровок». Зельеварение — он знал теорию, но практические навыки оставляли желать лучшего.

Брюс составил план восполнения пробелов. Он должен был быть лучшим. Не просто хорошим — лучшим. Это дало бы ему преимущество. Это заставило бы окружающих уважать его. И, что важнее, это дало бы ему доступ к более сложным знаниям.

Последняя неделя перед Хогвартсом прошла в лихорадочной подготовке. Брюс штудировал учебники, тренировался в магии, оттачивал физическую форму. Он также начал разрабатывать свой арсенал.

В тайной сторожке он создал небольшой склад. Несколько флаконов с базовыми зельями — бодроперцовое, противоожоговое, кроветворное. Запасные ингредиенты. Несколько книг, «позаимствованных» из библиотеки Малфоев — те, пропажу которых заметят не скоро. Старая, но всё ещё острая серебряная шпага, найденная на чердаке — холодное оружие, которое можно зачаровать позже.

Он также начал экспериментировать с интеграцией магии и своих детективных методов. Как обнаружить ложь без сыворотки правды? Как выследить цель без магического следа? Как обойти защитные чары? Он записывал идеи в зашифрованный блокнот — код на основе древних рун, который, как он надеялся, никто не сможет прочесть.

За два дня до отъезда произошло событие, которое заставило его пересмотреть свои планы.

Он сидел в гостиной, делая вид, что читает «Продвинутое зельеварение», когда в камине вспыхнуло зелёное пламя. Из огня вышел Снейп. На этот раз он был не один. С ним был низенький, пухлый человечек с нервным выражением лица. Брюс сразу узнал его — Питер Петтигрю, он же Хвост. Предатель, сдавший родителей Гарри Поттера. Крыса. В прямом и переносном смысле.

— Люциус, — произнёс Снейп, даже не взглянув на Брюса. — У нас проблема.

— Какая? — Люциус поднялся из кресла.

— Мальсибер заговорил.

В гостиной повисла мёртвая тишина. Даже портреты на стенах, казалось, затаили дыхание.

— Что? — голос Люциуса дрогнул. — Ты уверен?

— Абсолютно, — Снейп говорил быстро, тихо. — Авроры применили что-то новое. Какую-то разновидность сыворотки правды с добавлением Легилименции. Мальсибер не выдержал. Он назвал имена. Не все, но достаточно. Твоё имя — в списке.

Люциус побледнел. Его рука машинально потянулась к левому предплечью.

— Меня арестуют?

— Пока нет, — ответил Снейп. — Фадж всё ещё пытается замять скандал. Но он не сможет игнорировать показания Мальсибера вечно. У тебя есть время. Неделя. Может, две. Потом авроры придут.

— Я должен покинуть страну, — произнёс Люциус. — Уехать, пока...

— Нет, — перебил его Петтигрю. Его голос был писклявым, неприятным. — Тёмный Лорд приказал. Ты останешься. Ты должен сохранить позиции. Если ты сбежишь, это будет выглядеть как признание вины. Это ударит по всем нам.

— Но если меня арестуют...

— Ты справишься, — отрезал Снейп. — У тебя есть связи в Министерстве. Используй их. Подкуп, шантаж, что угодно. Но Тёмный Лорд ясно дал понять: Малфои должны оставаться на своих местах. Особенно сейчас, когда Драко возвращается в Хогвартс.

При упоминании его имени Брюс напрягся. Снейп и Петтигрю одновременно повернулись к нему.

— Драко, — голос Снейпа был холоден. — Ты слышал достаточно. Твой отец в опасности. Но ты должен продолжать играть свою роль. Никаких резких движений. Никаких глупостей. Ты понял?

— Да, профессор, — Брюс изобразил испуганное почтение.

— Хорошо. Потому что от твоего поведения в школе зависит многое. Ты — наследник Малфоев. Ты должен быть образцом. Ты должен показывать, что наша сторона сильна. Что мы не боимся. Что мы победим.

Снейп и Петтигрю ушли так же внезапно, как появились. Люциус остался стоять посреди гостиной — бледный, но собранный. Он повернулся к Брюсу.

— Ты слышал. Наша семья под ударом. Но мы выстоим. Мы всегда выстоим. Ты должен быть готов, Драко. В Хогвартсе у тебя будет особая миссия.

— Какая, отец?

— Следить за Поттером. Сообщать мне обо всём, что он делает, с кем говорит, куда ходит. Тёмный Лорд хочет знать каждый его шаг.

Брюс кивнул, изображая решимость. Но внутри у него всё похолодело. Следить за Поттером. Шпионить для Волдеморта. Это было именно то, чем занимался Драко в книгах. Но теперь этим Драко был он. И он должен был делать это, не раскрывая себя, не помогая Тёмному Лорду и одновременно не давая Поттеру погибнуть.

Задача уровня «невозможно». Но он, Брюс Уэйн, специализировался именно на таких задачах.

В ночь перед отъездом он не спал. Сидел в своей комнате, глядя на собранный чемодан. Завтра — Косой переулок. Затем — Хогвартс-экспресс. Затем — школа. Новая арена. Новые враги. Новые правила игры.

Он достал палочку и покрутил её в пальцах. Боярышник, волос единорога. Десять дюймов. Инструмент, который мог убивать и защищать. Инструмент, который он должен был освоить в совершенстве.

— Я — Бэтмен, — прошептал он в темноту. — Я не сломаюсь. Я не отступлю. Я сделаю то, что должен.

Завтра начнётся новый этап. Хогвартс ждал его. Гарри Поттер ждал его. Волдеморт ждал его. И он должен был оправдать все ожидания — и при этом остаться собой.

Он закрыл глаза и начал медитировать, выстраивая ментальную крепость для завтрашнего дня. Ночь была длинной. Но он был готов.

Конец третьей главы.

Глава 4

Глава 4: Косой переулок и тени прошлого

Косой переулок встретил их привычной суетой, которая Брюсу показалась одновременно знакомой и чуждой. Знакомой — потому что память Драко услужливо подсовывала десятки воспоминаний о походах сюда с родителями: покупка первой мантии, первое посещение «Флориш и Блоттс», первая метла в «Качественном снаряжении для квиддича». Чуждой — потому что теперь он смотрел на всё это глазами человека, привыкшего оценивать архитектуру с точки зрения обороны, толпу — с точки зрения потенциальных угроз, а магические лавки — с точки зрения арсенала.

Люциус шагал впереди, рассекая толпу, словно ледокол. Его мантия развевалась, трость с набалдашником в виде змеиной головы ритмично постукивала по булыжной мостовой. Волшебники расступались перед ним, кто с почтением, кто со страхом, кто с плохо скрываемой неприязнью. Статья в «Пророке» о показаниях Мальсибера явно достигла ушей многих, но никто не осмеливался бросить открытый вызов. Пока.

Нарцисса шла рядом с Брюсом, её рука лежала на его плече — жест одновременно собственнический и защитный. Она была напряжена, хотя умело это скрывала. Брюс чувствовал это напряжение кожей, как чувствовал тысячи других деталей, которые упустил бы обычный пятнадцатилетний подросток. Слишком много взглядов. Слишком много перешёптываний. Семья Малфоев оказалась в центре внимания, и это внимание было далеко не дружелюбным.

— Не глазей по сторонам, Драко, — процедил Люциус, не оборачиваясь. — Ты Малфой, а не турист-маггл.

— Да, отец, — Брюс заставил себя выпрямить спину и принять тот самый надменный вид, который так хорошо получался у Драко.

Первой остановкой был банк «Гринготтс». Белоснежное здание, возвышающееся над Косым переулком, охраняли гоблины в алых с золотом ливреях. Брюс смотрел на них с холодным профессиональным интересом. Гоблины. Ещё одна нечеловеческая раса, обладающая собственными магическими способностями и — что важнее — контролирующая финансовую систему магического мира. В его прошлой жизни были могущественные корпорации, банки, хедж-фонды. Здесь был «Гринготтс». И судя по тому, как гоблины смотрели на волшебников — с плохо скрываемой враждебностью, — стабильность этой системы держалась на честном слове.

— Мистер Малфой, — старший гоблин за стойкой говорил с едва заметным акцентом, растягивая слова. — Ваше хранилище готово к посещению.

Поездка на тележке по подземным туннелям была испытанием для вестибулярного аппарата, но Брюс сохранял невозмутимость. Он смотрел на бесчисленные ответвления, на массивные двери хранилищ, на драконов, охраняющих самые глубокие уровни. Система безопасности «Гринготтса» была впечатляющей. Но не идеальной. У всего были уязвимости. Он машинально отмечал их, хотя не планировал грабить банк. Привычка.

Хранилище Малфоев было огромным. Горы золотых галеонов, серебряных сиклей и бронзовых кнатов. Артефакты, защищённые стеклянными колпаками. Драгоценности, сияющие собственным светом. Старые книги в кожаных переплётах. Брюс оценил богатство семьи, которую теперь представлял, и почувствовал укол отвращения. Часть этих сокровищ была награблена. Часть — получена в наследство от предков, которые веками угнетали магглов и магглорождённых. Это была цена, на которую он вынужденно согласился, принимая роль Драко.

Люциус отсчитал галеоны в кожаный мешочек и протянул сыну.

— Твои карманные деньги на семестр. Трать с умом. И не вздумай проигрывать их в карты, как в прошлом году.

— Я помню, отец, — Брюс взял мешочек. Тяжёлый. Золото всегда тяжёлое, в каком бы мире ты ни находился.

Выйдя из банка, они направились к «Флориш и Блоттс» за учебниками. Но путь им преградила группа волшебников в алых мантиях. Авроры. Брюс мгновенно оценил их количество — пятеро. Вооружены палочками, держатся профессионально, перекрывают возможные пути отступления. Во главе — высокий, суровый мужчина с глубоким шрамом через всё лицо.

— Люциус Малфой, — произнёс он, и в его голосе не было ни капли дружелюбия. — Вы арестованы по обвинению в пособничестве Пожирателям Смерти.

Толпа вокруг замерла. Брюс физически ощутил, как сотни глаз устремились на них. Нарцисса побледнела, её пальцы сжали плечо сына до боли.

— По какому праву? — голос Люциуса был ледяным. Он не дёрнулся, не попытался бежать. Только пальцы, сжимающие трость, слегка побелели.

— По праву, данному мне Министерством магии, — ответил аврор. — Показания Мальсибера включают ваше имя. Вы обвиняетесь в участии в нападениях на магглов в 1979 году, применении Непростительных заклятий и организации побега Пожирателей Смерти из Азкабана. Вы пройдёте с нами.

— Это недоразумение, — начал Люциус, но аврор перебил.

— Это решит Визенгамот. А пока — вашу палочку.

Брюс наблюдал за происходящим с холодным, расчётливым вниманием. Это был переломный момент. Если Люциуса арестуют сейчас, публично, в Косом переулке — это станет сенсацией. Репутация Малфоев рухнет окончательно. Но с другой стороны, если Люциус окажет сопротивление, это будет ещё хуже. Беглый Пожиратель Смерти — такой статус уничтожит всё, что Малфои строили десятилетиями.

Люциус, очевидно, пришёл к тому же выводу. Он медленно, демонстративно медленно извлёк палочку из трости и протянул её аврору.

— Я подчиняюсь, — произнёс он громко, так, чтобы слышали все вокруг. — Но я невиновен. И я докажу это.

— У вас будет такая возможность, — аврор взял палочку. — На суде.

Нарцисса сделала шаг вперёд, но Люциус остановил её движением руки.

— Позаботься о Драко, — произнёс он тихо. — И проследи, чтобы он не опоздал на поезд.

Затем он повернулся к сыну. Их взгляды встретились. Брюс увидел в глазах Люциуса странную смесь страха, ярости и... гордости? Да, гордости. Словно он хотел сказать: «Смотри, как Малфой принимает удар судьбы. Учись».

— Драко. Ты знаешь, что делать.

— Да, отец, — Брюс склонил голову. — Я не подведу.

Авроры увели Люциуса. Толпа расступалась перед ними, как вода перед носом корабля. Шёпот за спиной превратился в гул. Кто-то злорадствовал. Кто-то сочувствовал. Кто-то просто глазел. Брюс стоял рядом с матерью, чувствуя, как её пальцы всё ещё сжимают его плечо, и понимал: их положение только что стало в десять раз опаснее.

— Идём, — голос Нарциссы был тих, но твёрд. — Мы закончим покупки. Твой отец... он справится. У него есть связи. У него есть деньги. А пока мы должны вести себя так, будто ничего не случилось.

Они продолжили путь. Брюс видел, каких усилий матери стоило сохранять спокойствие. Она улыбалась знакомым, кивала, даже обменялась парой слов с мадам Малкин, хозяйкой магазина мантий. Но её глаза оставались холодными и напряжёнными. Она была сильной женщиной. Возможно, сильнее, чем он думал раньше.

В «Горбин и Бэркес» они зашли за каким-то ингредиентом для зелий, и пока Нарцисса обсуждала с мистером Бёрком качество асфоделя, Брюс изучал ассортимент. Это был тёмный магазин, полный опасных артефактов. Исчезательный шкаф в углу привлёк его внимание. Он помнил из книг, что в Хогвартсе был парный экземпляр. Проход в школу. Лазейка, которую Волдеморт использовал для нападения. Он запомнил расположение шкафа. Запомнил его состояние — треснутая дверца, скол на углу. Это могло пригодиться позже.

— Драко, не трогай ничего, — предупредила Нарцисса. — Здесь половина вещей проклята.

— Я просто смотрю, мама.

В книжном магазине «Флориш и Блоттс» их ждала неприятная встреча. Артур Уизли, Люциус Малфой — старые враги. Но сегодня Люциуса здесь не было, и Артур, увидев Нарциссу с сыном, на мгновение замер. Рядом с ним стояли Гарри Поттер, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер.

Брюс впервые увидел их воочию. Не на страницах книг, не в обрывках памяти Драко, а в реальности. Гарри — худой, взъерошенный, с вечно спадающей на лоб чёлкой, скрывающей знаменитый шрам. Рон — долговязый, веснушчатый, с облупившейся от солнца кожей. Гермиона — с копной каштановых волос и умными, цепкими глазами. Троица. Золотое трио, как их называли. Ядро сопротивления Волдеморту.

— Малфой, — процедил Рон, и его рука дёрнулась к палочке.

— Уизли, — Брюс заставил себя изобразить фирменную усмешку Драко. — Всё ещё покупаешь подержанные книги? Или в этом году твоя семья разорилась окончательно?

Он ненавидел каждое слово, слетавшее с его губ. Но он должен был играть роль. И он играл её безупречно. Рон побагровел. Гарри шагнул вперёд, заслоняя друга.

— Заткнись, Малфой. Твой отец только что арестован. Может, подумаешь о том, как вытащить его из Азкабана, прежде чем оскорблять других?

Толпа вокруг снова замерла в предвкушении скандала. Брюс почувствовал, как напряглась Нарцисса рядом с ним. Он должен был ответить. Драко Малфой никогда не оставил бы такое оскорбление без ответа.

— Мой отец невиновен, — произнёс он, растягивая слова. — А вот твой... о, прости, у тебя же нет отца, Поттер. Какая жалость.

Это было жестоко. Отвратительно. Именно то, что сказал бы настоящий Драко. И это сработало — Гарри побледнел, его кулаки сжались. Но прежде чем конфликт перерос в драку, вмешался Артур Уизли.

— Довольно, — сказал он твёрдо. — Гарри, Рон, Гермиона — идёмте. Миссис Малфой, — он коротко кивнул Нарциссе без тени теплоты.

— Мистер Уизли, — ответила она таким же холодным кивком.

Когда они отошли, Нарцисса наклонилась к сыну.

— Хорошо, Драко. Ты держался достойно. Но в следующий раз будь осторожнее. Поттер — не просто мальчишка. За ним стоит Дамблдор.

— Я знаю, мама.

Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Брюс выдержал его, сохраняя маску надменного спокойствия. Наконец она отвела глаза.

— Ты изменился, Драко. За это лето. Стал... спокойнее. Увереннее. Твой отец это заметил. Я тоже.

— Я просто повзрослел, мама. Отец был прав — детские игры закончились.

Она кивнула, но в её глазах всё ещё читалось сомнение. Материнская интуиция — опасная вещь. Брюс знал, что должен быть ещё осторожнее. Если Нарцисса начнёт подозревать... Он не хотел думать о последствиях.

Остаток дня прошёл без происшествий. Они купили учебники, ингредиенты для зелий, новую мантию — старая стала коротка за лето. В «Качественном снаряжении для квиддича» Брюс задержался дольше, чем планировал, разглядывая новейшую модель «Молнии». Драко обожал квиддич, и эта страсть была одной из немногих, которую Брюс мог разделить. Полёты на метле напоминали ему планирование над Готэмом — то же чувство свободы, та же высота, тот же ветер в лицо.

— Хочешь новую метлу? — спросила Нарцисса.

— Пока нет. «Нимбус-2001» ещё в порядке. Может быть, позже.

— Разумно, — она впервые за день улыбнулась. — Твой отец был бы доволен.

В «Дырявом котле» они остановились на обед. Нарцисса сняла номер на ночь — завтра утром Брюс должен был отправиться на вокзал Кингс-Кросс один. Она возвращалась в Мэнор, чтобы попытаться помочь мужу. Ужин проходил в молчании. Брюс чувствовал, как между ними висит недосказанность — Нарцисса явно хотела что-то сказать, но не решалась.

Наконец, когда принесли десерт, она заговорила.

— Драко. Я знаю, что ты слышал разговор Северуса с отцом. Знаю, что ты понимаешь... всю серьёзность ситуации.

— Да, мама.

— Твой отец в беде. Наша семья в беде. Но у нас есть союзники. Тёмный Лорд... он не оставит нас. Он ценит преданность Малфоев.

Брюс молча кивнул. Он сомневался, что Волдеморт вообще способен на такое чувство, как благодарность. Но говорить это Нарциссе было бы ошибкой.

— В Хогвартсе, — продолжала она, — тебе придётся быть осторожным. Дамблдор набирает силу. Поттер и его друзья будут искать любую возможность навредить нам. Ты должен быть сильным. Должен показать, что Малфои не сломлены.

— Я справлюсь, мама.

— Я знаю. — Она помолчала, затем добавила: — И ещё. Северус... он присмотрит за тобой. Ты можешь доверять ему. Он — крёстный. Он не предаст.

«Доверять Снейпу», — подумал Брюс. Человеку, который предал всех — Волдеморта, Дамблдора, самого себя. Человеку, чья верность была загадкой даже для тех, кто знал его десятилетиями. Нет уж, доверие нужно заслужить. А пока — осторожность.

— Я понимаю, мама.

Нарцисса встала, подошла к нему и поцеловала в лоб. Её губы были холодными.

— Ты — наша надежда, Драко. Будущее семьи Малфоев. Не забывай об этом.

Ночью, лёжа в постели в номере «Дырявого котла», Брюс не мог уснуть. Мысли кружились в голове, словно стая летучих мышей над Готэмским собором. Арест Люциуса менял всё. В каноне, который он помнил, Люциус избегал Азкабана до самого конца — до битвы в Отделе Тайн. Здесь же его взяли на месяц раньше, публично, при свидетелях. Это могло быть как хорошим, так и плохим знаком.

Хорошим — потому что без Люциуса в школе Волдеморт терял одного из главных агентов влияния. Плохим — потому что это могло подтолкнуть Тёмного Лорда к более радикальным действиям. И, что ещё хуже, это делало самого Брюса более уязвимым. Сын арестованного Пожирателя Смерти — лакомая мишень для всех, кто ненавидел Малфоев.

Он сел на кровати и зажёг свечу заклинанием. Достал пергамент и начал чертить новую схему. В центре — он сам. Вокруг — фракции. Волдеморт и Пожиратели Смерти. Дамблдор и Орден Феникса. Министерство во главе с Фаджем. Амбридж — новый игрок, чья роль пока была неясна, но явно враждебна и Поттеру, и, возможно, Малфоям.

Связи. Обязательства. Угрозы.

Он должен был стать не просто выжившим в этой паутине. Он должен был стать кукловодом. Но для этого ему нужна была информация. И ресурсы.

Хогвартс был ключом. Там он найдёт и то, и другое.

Утро встретило его серым лондонским небом и моросящим дождём. Нарцисса проводила его до вокзала Кингс-Кросс, но дальше платформы 9¾ не пошла — вход на неё был через барьер, который магглам видеть не полагалось. Они попрощались у входа на вокзал. Нарцисса обняла его, крепко, отчаянно, словно боялась, что больше не увидит.

— Пиши мне, Драко. Каждую неделю. Я хочу знать, что с тобой всё в порядке.

— Хорошо, мама.

— И помни: что бы ни случилось, ты — Малфой. Ты сильнее, чем думаешь.

Она ушла, а Брюс остался стоять с чемоданом посреди маггловского вокзала. Вокруг спешили люди в странной, не-магической одежде, не подозревающие, что в нескольких футах от них находится портал в другой мир. Он нашёл барьер между платформами 9 и 10 — обычная кирпичная стена, которую магия делала проницаемой — и прошёл сквозь неё.

Платформа 9¾ была полна народу. Ученики, родители, чемоданы, совы в клетках, коты в переносках. Алый паровоз «Хогвартс-экспресс» стоял у платформы, выпуская клубы пара. Знакомая картина из воспоминаний Драко, но теперь Брюс видел её своими глазами. И оценивал с точки зрения безопасности.

Слишком много людей. Слишком много потенциальных угроз. Слишком мало укрытий.

Он заметил Крэбба и Гойла — эти двое стояли у вагона, озираясь по сторонам с видом потерявшихся щенков. Рядом с ними — Пэнси Паркинсон, которая, увидев Брюса, радостно замахала рукой.

— Драко! Мы здесь!

Он направился к ним, на ходу надевая маску.

— Крэбб, Гойл. Пэнси. Рад вас видеть.

— Ты слышал о твоём отце? — сразу же спросила Пэнси, понизив голос. — Это ужасно! Министерство совсем с ума сошло!

— Отец невиновен, — отрезал Брюс. — Это происки Дамблдора и Поттера. Но ничего, они ещё поплатятся.

— Конечно, поплатятся, — поддакнул Крэбб, хотя было видно, что он не совсем понимает, о чём речь.

Они заняли купе в середине поезда. Брюс сел у окна, наблюдая за платформой. Он видел, как появилось семейство Уизли — рыжие волосы были заметны издалека. С ними был Гарри. И Гермиона. И — Брюс напрягся — высокая, худая женщина в потрёпанной мантии с ярко-фиолетовыми волосами. Нимфадора Тонкс. Мракоборец. Член Ордена Феникса. Она явно охраняла Гарри по пути на вокзал.

Значит, Дамблдор усилил меры безопасности. Это было логично после ареста Люциуса и новостей о Пожирателях Смерти на свободе. Но это также означало, что в Хогвартсе будет больше наблюдения. Больше авроров. Больше шансов быть раскрытым.

Поезд тронулся, и Лондон начал уплывать назад, сменяясь зелёными холмами и полями. Крэбб и Гойл достали сладости и принялись обсуждать планы на новый сезон по квиддичу. Пэнси пыталась флиртовать с Брюсом, но он отвечал коротко, ссылаясь на головную боль. В конце концов, она обиженно замолчала и уткнулась в журнал «Ведьмополитен».

Брюс смотрел в окно, но мысли его были далеко. Он прокручивал в голове план на ближайшие дни.

Первое — прибытие в Хогвартс. Церемония распределения. Он не был первокурсником, но должен был присутствовать в Большом зале. Там он увидит Дамблдора. Снейпа. Амбридж. Всех ключевых игроков. Нужно будет оценить их состояние, их отношения, их слабости.

Второе — Выручай-комната. Он должен был найти её как можно скорее. Она станет его базой в школе, его Пещерой. Местом, где он сможет тренироваться, складировать снаряжение и, главное, быть собой.

Третье — наблюдение за Поттером. Это было поручение отца, и он должен был его выполнять. Но не так, как ожидали Пожиратели. Он будет следить за Гарри — но не для того, чтобы вредить ему, а чтобы защищать. И, возможно, направлять. Незаметно. Из тени.

Четвёртое — изучение Амбридж. Новый профессор Защиты от Тёмных Искусств была тёмной лошадкой. Фанатичная сторонница Министерства, жестокая и лицемерная. Враг Поттера — но также потенциальный враг Малфоев, если она узнает о связях Люциуса. Её нужно было нейтрализовать или, по крайней мере, держать под контролем.

Пятое — магическая подготовка. Школьная программа была базой. Он должен был освоить её в совершенстве, но также выйти за её пределы. Тёмные искусства. Невербальная магия. Боевые заклинания. Всё, что могло дать ему преимущество в схватке с Пожирателями Смерти — или с кем-то ещё.

Шестое — создание сети информаторов. В Хогвартсе были сотни портретов, призраков, домовых эльфов. Многие из них видели и слышали всё, что происходило в школе. Он должен был найти способ использовать их, не вызывая подозрений.

План был амбициозным. Возможно, слишком амбициозным для пятнадцатилетнего подростка. Но Брюс Уэйн не был обычным подростком. Он был Бэтменом. А Бэтмен всегда находит способ.

— Драко! — голос Пэнси вырвал его из размышлений. — Ты вообще слушаешь?

— Прости, задумался. Что ты сказала?

— Я спросила, правда ли, что Поттер утверждает, будто Ты-Знаешь-Кто вернулся? Это же бред, правда? Министерство говорит, что это ложь.

Брюс помедлил с ответом. Он знал правду. Знал, что Волдеморт вернулся. Знал, что Гарри говорит правду. Но сказать это Пэнси означало бы нарушить роль. Драко Малфой никогда не поверил бы Поттеру.

— Конечно, бред, — произнёс он с ленивой усмешкой. — Поттер всегда был лжецом и выскочкой. Просто хочет внимания. Министерство знает, что делает.

— Я так и думала, — Пэнси удовлетворённо кивнула. — Отец говорит, что Фадж — единственный, кто понимает реальную угрозу. Дамблдор просто старый маразматик.

Брюс кивнул, но внутри у него всё сжалось. Он только что подтвердил ложь, в которую верили миллионы волшебников. Ложь, которая позволяла Волдеморту действовать безнаказанно. Но он ничего не мог сделать. Пока.

Поезд мчался на север. Дождь усилился, стуча по крыше вагона. Брюс закрыл глаза и начал медитировать, выстраивая ментальную защиту для предстоящей встречи с Дамблдором и Снейпом. Он должен был быть готов.

Когда стемнело, за окном замелькали горы. Знакомый пейзаж — Хогвартс был близко. Поезд замедлил ход, и в коридоре раздались голоса. Студенты начинали готовиться к выходу.

— Первокурсники — к лодкам! — кричал знакомый голос. Хагрид, лесничий. — Остальные — к каретам!

Брюс вышел на платформу станции Хогсмид. Дождь прекратился, но было холодно. С гор дул пронизывающий ветер. Он поёжился, плотнее запахивая мантию. Крэбб и Гойл топтались рядом, не зная, куда себя деть.

Кареты, запряжённые фестралами, ждали у станции. Брюс видел их — тощих, крылатых лошадей с белыми, слепыми глазами. Фестралы были видны только тем, кто видел смерть. Драко Малфой не должен был их видеть. Но Брюс Уэйн видел. Он видел слишком много смертей.

— Что ты там рассматриваешь? — спросил Гойл.

— Ничего, — Брюс отвёл взгляд. — Просто показалось.

Они сели в карету. Колёса заскрипели по гравию, и карета тронулась, увозя их к замку.

Хогвартс появился из-за поворота внезапно — огромный, величественный, сияющий тысячами огней. Башни уходили в ночное небо. Окна горели золотом. Это было прекрасно. И это был его новый Готэм.

Брюс смотрел на замок и чувствовал, как внутри него поднимается знакомая, холодная решимость. Здесь, в этих стенах, решится судьба магического мира. И он, Брюс Уэйн, станет частью этой битвы. Незаметно. Из тени. Но станет.

Карета остановилась у ворот. Студенты начали выходить, смеясь и переговариваясь. Брюс вышел последним, поднял воротник мантии и шагнул в сторону Большого зала. Там его ждали враги. Там его ждали союзники, о которых он пока не знал. Там его ждала судьба.

Игра вступала в новую фазу. И Бэтмен был готов.

Конец четвёртой главы.

Глава 5

Глава 5: Пир теней

Большой зал Хогвартса встретил Брюса водопадом звуков и света. Тысячи свечей парили под зачарованным потолком, отражающим грозовое небо — чёрные тучи, прорезаемые вспышками молний, создавали гнетущую, почти театральную атмосферу. Столы четырёх факультетов тянулись через весь зал, за ними уже рассаживались студенты. Гул голосов, смех, крики — всё сливалось в какофонию, которая после тишины Малфой-мэнора казалась оглушительной.

Брюс двинулся к столу Слизерина, держа спину прямой, подбородок вздёрнутым, взгляд — холодным и оценивающим. Крэбб и Гойл топали следом, словно два неуклюжих медведя. Пэнси семенила рядом, пытаясь взять его под руку, но он сделал вид, что поправляет мантию, избегая прикосновения.

Стол Слизерина встретил его привычным антуражем — серебряные тарелки, зелёные салфетки, эмблема змеи на каждом приборе. Брюс занял место в середине стола, где обычно сидел Драко — не слишком близко к преподавательскому столу, чтобы не привлекать лишнего внимания, но достаточно высоко, чтобы видеть всё происходящее. Крэбб и Гойл уселись напротив. Пэнси — рядом, слишком близко.

— Ты слышал, Драко? — зашептала она, наклоняясь к его уху. — Говорят, Хагрида нет. Вообще нет в школе. Его кто-то другой заменяет.

Брюс внутренне напрягся. Хагрид. Полувеликан. Хранитель ключей и лесничий. Верный сторонник Дамблдора. В книгах, которые он помнил, Хагрид отсутствовал в начале пятого курса, потому что Дамблдор отправил его на переговоры с великанами. Миссия была секретной и крайне опасной — великаны традиционно поддерживали Волдеморта, но Дамблдор надеялся переманить их на свою сторону или хотя бы обеспечить их нейтралитет.

Но знать это Драко Малфой не мог. Поэтому Брюс изобразил презрительную усмешку.

— Туда ему и дорога. Может, его наконец уволили за то, что он полукровка и вообще позорище школы.

— Вряд ли, — вставил сидевший рядом Теодор Нотт, худой, темноволосый слизеринец с умными, но неприятными глазами. — Говорят, Дамблдор отправил его с какой-то миссией. Секретной. Мой отец считает, что это связано с великанами.

Брюс сделал мысленную пометку. Отец Теодора Нотта был Пожирателем Смерти, причём одним из тех, кто избежал Азкабана, отрицая свою причастность. Если у него была информация о миссии Хагрида, значит, слухи дошли и до Волдеморта. Это означало, что великаны были под наблюдением. И миссия Хагрида могла оказаться ловушкой.

— Великаны? — фыркнул Крэбб. — Зачем Дамблдору великаны? Они же тупые.

— Именно поэтому, — ответил Нотт с презрительной усмешкой. — Дамблдор собирает всех, кого может. Великаны, оборотни, магглорождённые... Ему нужна армия. Но Тёмный Лорд тоже не дремлет. Великаны помнят, кто дал им убежище в прошлую войну. Они не предадут.

Брюс слушал, делая вид, что эта информация ему уже известна. Но внутри он анализировал. Если Волдеморт знал о миссии Хагрида, он мог отправить своих людей, чтобы сорвать переговоры. Или, что более вероятно, чтобы предложить великанам лучшие условия. В каноне Хагрид вернулся с частичным успехом — часть великанов согласилась на нейтралитет, но большинство всё же поддержало Волдеморта. Здесь, с Пожирателями Смерти, освобождёнными раньше срока, ситуация могла быть хуже.

Он перевёл взгляд на преподавательский стол. Дамблдор уже сидел в центре, его длинная серебряная борода сияла в свете свечей, а глаза-полумесяцы за стёклами очков поблёскивали весельем. Но Брюс знал — это маска. За ней скрывался один из самых опасных стратегов этого мира. Человек, который играл в шахматы живыми фигурами.

Слева от Дамблдора сидела женщина, которую Брюс сразу узнал — Долорес Амбридж. Пухлая, с лицом, напоминающим жабу, и слащавой улыбкой, которая не затрагивала её холодных, выпуклых глаз. Розовая мантия, розовый бант в волосах, розовые туфли. Вся она была олицетворением чего-то приторного и фальшивого, словно ядовитый леденец. Брюс знал, чего от неё ожидать. Кровопийственное перо. Указы об образовании. Пытки под видом наказаний. И самое опасное — абсолютная, непоколебимая вера в правоту Министерства. Такие люди не ведут переговоров. Их можно только переиграть или сломать.

Справа от Дамблдора сидел Снейп — мрачный, как всегда, словно грозовая туча среди праздничного убранства. Он не смотрел на студентов, его взгляд был устремлён куда-то в пространство, но Брюс знал — он видит всё. Особенно стол Слизерина. Особенно своего крестника.

Других преподавателей Брюс тоже оценивал. МакГонагалл — строгая, подтянутая, с острым взглядом. Флитвик — крошечный, но обладающий, по слухам, огромной дуэльной мощью. Спраут — добрая, но явно не боец. И новый преподаватель — заменяющий Хагрида. Брюс не знал его имени, но узнал лицо — это была Вильгельмина Граббли-Дёрг, отставной мракоборец, специалист по магическим существам. Жёсткая, суровая женщина с короткой стрижкой и стальным взглядом. Если Хагрида отправили на переговоры, выбор замены был не случаен — Дамблдор хотел, чтобы уход за магическими существами преподавал кто-то с боевым опытом.

— Смотрите, Поттер, — прошипела Пэнси, кивая в сторону гриффиндорского стола.

Брюс посмотрел. Гарри, Рон и Гермиона сидели вместе, но атмосфера вокруг них была другой, чем в прошлые годы. Многие студенты косились на Гарри с подозрением, некоторые — с откровенной враждебностью. «Пророк» сделал своё дело. Гарри Поттер, мальчик-который-выжил, теперь был мальчиком-который-лжёт.

Рядом с ними сидела девочка со светлыми, почти белыми волосами и мечтательным выражением лица. Полумна Лавгуд. Брюс помнил её по книгам — странная, но проницательная, верящая в невидимых существ, но при этом видящая правду, которую другие отказывались замечать. Ещё одна потенциальная союзница, хотя и необычная.

— Поттер выглядит подавленным, — заметил Забини, красивый темнокожий слизеринец, сидевший дальше по столу. — Говорят, его судили этим летом. За использование магии перед магглами.

— Судили? — оживилась Пэнси. — И что?

— Оправдали. Дамблдор подсуетился.

— Жаль, — протянул Брюс, играя роль. — Могли бы вышвырнуть его из школы. Но ничего, долго он не протянет. Министерство теперь знает, кто он такой.

Забини хмыкнул, но ничего не сказал. Брюс отметил это. Забини был одним из немногих слизеринцев, кто не проявлял открытой враждебности к Поттеру. Возможно, потому что его мать — известная роковая вдова, пережившая семь мужей — была слишком прагматична, чтобы выбирать сторону до того, как исход станет ясен. Семья Забини всегда ставила выживание выше идеологии. Это делало Блейза потенциально полезным контактом. Или опасным врагом.

Церемония распределения прошла быстро. Брюс почти не обращал внимания на испуганных первокурсников, которых вызывали к Распределяющей шляпе. Его интересовали другие детали. Как Дамблдор смотрит на Амбридж — с едва скрываемой неприязнью, но вынужденной терпимостью. Как Амбридж смотрит на студентов — оценивающе, словно прикидывая, кого можно сломать, а кого придётся переубедить. Как Снейп периодически бросает взгляды на стол Гриффиндора — не на Поттера, а на кого-то ещё. Возможно, на Гермиону Грейнджер, чьи зельеварные таланты он презирал, но ценил.

Когда распределение закончилось, Дамблдор поднялся, чтобы произнести речь. Его голос был, как всегда, доброжелательным и спокойным.

— Добрый вечер, дорогие студенты! Добро пожаловать в Хогвартс — и тем, кто впервые переступил порог школы, и тем, кто вернулся в её стены. У меня есть несколько объявлений, прежде чем мы приступим к пиру, но прежде всего — приятного аппетита!

По залу прокатился одобрительный гул. Брюс машинально положил на тарелку запечённый картофель, не чувствуя запаха. Его внимание было сосредоточено на преподавательском столе — он ждал, когда Амбридж сделает свой ход.

Дамблдор тем временем продолжал:

— Я рад представить вам нового преподавателя Защиты от Тёмных Искусств — профессора Долорес Амбридж, назначенную Министерством магии. Поприветствуем её.

По залу прокатились жидкие, вялые хлопки. Несколько человек за столом Гриффиндора демонстративно не хлопали. Слизеринцы, напротив, аплодировали громко и чинно — Брюс тоже хлопал, размеренно, без эмоций.

Амбридж поднялась. Её розовая мантия колыхнулась, бант на голове качнулся. Она улыбнулась — широко, слащаво, но Брюс заметил, как дёрнулся уголок её рта. Она была недовольна приёмом. И собиралась это компенсировать.

— Благодарю вас, профессор Дамблдор, — её голос был высоким, девичьим, совершенно не соответствующим её возрасту и должности. — Как мило с вашей стороны. Я счастлива снова оказаться в Хогвартсе. — Она сделала паузу, обводя зал выпуклыми глазами. — И увидеть столько юных, счастливых лиц.

Брюс ждал. Он знал, что сейчас начнётся.

— Министерство магии, — продолжала Амбридж, и её голос приобрёл лекционный, менторский оттенок, — всегда считало образование молодых волшебников и волшебниц делом величайшей важности. Хотя каждый директор, назначаемый в Хогвартс, привносит в это непростое дело что-то своё, прогресс ради прогресса не должен поощряться. Напротив, следует сохранять и поддерживать то, что доказало свою эффективность — традиционные, проверенные временем методики.

«Начинается, — подумал Брюс. — Она готовит почву. Сейчас будет ключевая фраза».

— Я с радостью узнала, — Амбридж продолжала улыбаться, но её глаза стали жёстче, — что Министерство магии выпустило новый указ, который даёт нам, преподавателям, больше полномочий в поддержании дисциплины и порядка. Я уверена, что вместе мы сделаем Хогвартс образцом для всех магических школ.

Брюс заметил, как МакГонагалл обменялась быстрым взглядом со Снейпом. Даже Снейп, казалось, был слегка удивлён — или, возможно, встревожен. Флитвик нервно поправил очки. Только Дамблдор оставался невозмутим — он продолжал смотреть на Амбридж с вежливым интересом, но Брюс чувствовал напряжение за этой маской.

— Давайте же будем двигаться вперёд, — Амбридж сделала эффектную паузу, — в новую эру открытости, эффективности и ответственности. Эру, в которой прогресс означает сохранение, а не разрушение. Эру, в которой молодые волшебники и волшебницы будут учиться тому, что действительно важно. И, разумеется, эру, в которой Министерство магии будет рядом — чтобы помочь, направить и, если потребуется, вмешаться.

Она села. В зале повисла тишина. Никто не хлопал. Даже слизеринцы, казалось, не знали, как реагировать. Речь была слишком явной декларацией власти. Слишком прозрачным намёком на то, что Министерство собирается взять Хогвартс под контроль.

— Спасибо, профессор Амбридж, — произнёс Дамблдор после паузы. Его голос был ровным, но Брюс уловил в нём стальную нотку. — Ваши слова, безусловно, дали нам пищу для размышлений.

Амбридж улыбнулась ещё шире, словно не заметив сарказма.

— Кроме того, — продолжал Дамблдор, и его голос снова стал обычным, доброжелательным, — профессор Граббли-Дёрг согласилась временно заменить профессора Хагрида, который выполняет важное поручение для школы. Мы надеемся на его скорейшее возвращение.

Брюс отметил формулировку. «Надеемся». Не «ожидаем». Дамблдор не был уверен, что Хагрид вернётся. Миссия к великанам была опаснее, чем он хотел показывать.

— И наконец, — Дамблдор сделал паузу, — в этом году в Хогвартсе пройдут экзамены СОВ для пятикурсников и ЖАБА для семикурсников. Прошу отнестись к подготовке серьёзно. Ваше будущее зависит от этих экзаменов.

«Ваше будущее, — подумал Брюс. — Будущее, которое может не наступить, если Волдеморт победит. Экзамены — это маска. Спектакль для Министерства. Настоящая битва идёт за кулисами».

Дамблдор взмахнул рукой, и столы наполнились едой. Пир начался. Брюс ел мало, механически, не чувствуя вкуса. Его внимание было приковано к разговорам вокруг.

Слизеринцы обсуждали речь Амбридж — большинство с одобрением, некоторые с осторожным скепсисом.

— Она явно метит на место Дамблдора, — заметил Нотт, наклоняясь к Брюсу. — Мой отец говорит, что в Министерстве давно недовольны тем, как Дамблдор управляет школой. Слишком много свободы. Слишком много грязнокровок на высоких должностях.

— Это хорошо для нас, — ответил Брюс, изображая холодный расчёт. — Если Амбридж укрепится в школе, Поттеру и его друзьям станет труднее.

— Именно, — Нотт кивнул. — Но она опасна. Она не различает врагов Министерства и друзей. Для неё все, кто не подчиняется, — враги. А Малфои сейчас под ударом. Твой отец...

— Мой отец выкрутится, — отрезал Брюс. — У него слишком много друзей.

— Надеюсь, — Нотт помолчал. — Потому что если она решит, что Малфои — помеха, она не остановится.

Брюс запомнил это. Амбридж была не просто врагом Поттера. Она была потенциальной угрозой для всех, кто не вписывался в её картину мира. А Малфои, с их тёмным прошлым и связями с Пожирателями Смерти, могли стать мишенью в любой момент.

Он перевёл взгляд на стол Гриффиндора. Гарри, Рон и Гермиона явно обсуждали речь Амбридж. Рон что-то горячо шептал, размахивая вилкой. Гермиона качала головой, её лицо было озабоченным. Гарри молчал, но его кулаки были сжаты. Брюс видел этот взгляд раньше — так смотрел он сам, когда весь мир отказывался верить в правду.

«Мы на одной стороне, Поттер, — подумал Брюс. — Только ты об этом не знаешь. И никогда не узнаешь».

Забини, сидевший через несколько мест, задумчиво смотрел на Амбридж. Его лицо ничего не выражало, но Брюс заметил, как он едва заметно покачал головой. Ещё один, кто не был в восторге от нового профессора.

Когда пир закончился, и студенты начали расходиться по гостиным, Брюс заметил, как Амбридж перехватила Дамблдора у выхода. Они говорили тихо, но Брюс, проходя мимо, уловил обрывок фразы: «Министерство настаивает на более строгом контроле». Дамблдор ответил что-то неслышное, и Амбридж поджала губы. Первый раунд бюрократической битвы был за Дамблдором. Но война только начиналась.

Слизеринская гостиная находилась в подземельях, и путь туда лежал через холодные каменные коридоры, освещённые факелами. Брюс шёл вместе с Крэббом и Гойлом, запоминая повороты, лестницы, картины. Каждая деталь могла пригодиться.

Гостиная встретила их зелёным полумраком. Огромные окна выходили в толщу озера — сквозь мутную воду можно было разглядеть силуэты рыб и, иногда, что-то более крупное. Гигантский кальмар, обитающий в озере, проплыл мимо, заслонив свет луны. Камины горели зелёным огнём, отбрасывая пляшущие тени на стены, обитые тёмной кожей. Резная мебель, змеиные мотивы повсюду, массивные серебряные канделябры — всё это создавало атмосферу мрачной роскоши, которая, как ни странно, напоминала Брюсу Уэйн-мэнор. Только там тьма была выбором, а здесь — сутью.

— Драко! — окликнул его староста-слизеринец, семикурсник по фамилии Монтегю. — Ты опоздал на собрание факультета. Снейп хотел тебя видеть.

— Где он?

— В своём кабинете. Сказал, чтобы ты зашёл сразу, как появишься.

Брюс кивнул и, оставив Крэбба и Гойла, направился в кабинет зельеварения. Путь был недолгим — Снейп обитал в тех же подземельях, только глубже. Холодный каменный коридор, покрытый зелёной плесенью. Тяжёлая дубовая дверь. Он постучал.

— Войдите, — раздался глухой голос.

Кабинет Снейпа был таким же, как в воспоминаниях Драко — заставленный банками с заспиртованными существами, пропитанный запахом зелий и сырости, освещённый тусклым светом нескольких свечей. Сам Снейп сидел за столом, перебирая какие-то пергаменты. Увидев Брюса, он отложил их и указал на стул напротив.

— Садись, Драко.

Брюс сел, сохраняя на лице выражение почтительного внимания. Снейп несколько секунд молчал, изучая его.

— Твой отец арестован.

— Я знаю.

— Это серьёзно. Показания Мальсибера включают конкретные эпизоды. Если Визенгамот признает их достаточными, Люциус отправится в Азкабан. Надолго.

Брюс изобразил тревогу.

— Но у нас есть связи в Министерстве. Отец говорил...

— Связи, — перебил Снейп. — Да, у нас есть связи. Но Министерство сейчас в панике. Фадж боится потерять кресло. Он готов жертвовать кем угодно, чтобы спасти свою шкуру. Твой отец — удобная мишень. Показательный процесс. «Смотрите, мы боремся с Пожирателями Смерти». И плевать, что Мальсибер был освобождён по вине самого Министерства.

— Что нам делать? — спросил Брюс, тщательно подбирая интонацию.

— Нам? — Снейп усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Ты сейчас в школе, Драко. Твоё дело — учиться и не привлекать внимания. Я поговорил с Тёмным Лордом. Он согласен, что тебе не следует участвовать в активных операциях. Пока.

— Но я могу помочь! — Брюс изобразил юношеский энтузиазм. — Я могу следить за Поттером, я могу...

— Ты можешь сделать только одно, — отрезал Снейп. — Быть образцовым студентом. Показать всем, что Малфои не сломлены. Что арест Люциуса ничего не изменил. Что ты всё ещё наследник древнего рода, а не сын преступника. Ты понимаешь?

— Да, профессор.

— Хорошо. — Снейп помолчал. — И ещё. В этом году в школе будет сложно. Амбридж... ты слышал её речь?

— Да.

— Она опасна. Не так, как Тёмный Лорд. Она — бюрократ, фанатик системы. Она будет пытаться контролировать всё и всех. Будь осторожен с ней. Не давай ей повода для преследования. Малфои сейчас под ударом, и любая провокация может быть использована против тебя.

— Я понял.

— И последнее, — Снейп наклонился вперёд, и его голос стал тише. — Поттер. Ты будешь следить за ним, но не вступать в конфликт. Никаких драк, никаких открытых столкновений. Тёмный Лорд хочет наблюдения, а не войны в стенах школы. Если ты увидишь что-то необычное — сообщишь мне. Немедленно.

— Да, профессор.

Снейп откинулся на спинку стула.

— Можешь идти. И помни: ты — Малфой. Веди себя соответственно.

Брюс вышел из кабинета с чувством, что прошёл ещё одну проверку. Снейп явно что-то подозревал — иначе зачем было вызывать его лично, а не передать указания через Монтегю? Но он пока не мог определить, что именно изменилось в поведении крестника. Окклюменция работала. Пока.

Вернувшись в гостиную, он застал там обычную вечернюю суету. Кто-то играл в волшебные шахматы, кто-то читал, кто-то просто болтал. Брюс поднялся в спальню для мальчиков пятого курса — просторную комнату с шестью кроватями под зелёными балдахинами. Крэбб и Гойл уже храпели. Нотт читал какой-то тёмный трактат. Забини, лёжа на кровати, задумчиво смотрел в потолок.

— Что сказал Снейп? — спросил Нотт, не поднимая головы от книги.

— Ничего особенного. Велел не лезть в неприятности.

— Разумно. С Амбридж лучше не связываться. Мой отец говорит, у неё связи в Отделе Тайн. Она не просто бюрократ.

Брюс запомнил это. Отдел Тайн. Хранилище пророчеств. Возможно, Амбридж имела доступ к чему-то, что могло быть полезно. Или опасно.

Ночью, когда все уснули, Брюс лежал с открытыми глазами, глядя в зелёный полог. Первый день в Хогвартсе подошёл к концу. Он успешно сыграл роль, получил информацию, наметил цели. Но напряжение не спадало. Он был в логове льва. Или, точнее, в гнезде змей. Каждое слово, каждый жест, каждый взгляд могли выдать его.

Завтра начнутся занятия. Первый урок — Защита от Тёмных Искусств с Амбридж. Он знал, чего ожидать. Министерская программа, никакой практики, только теория. Идеальный способ оставить студентов беззащитными перед реальной угрозой. Поттер будет возмущаться. Амбридж будет давить. И он, Драко Малфой, должен будет играть роль послушного сторонника Министерства, хотя внутренне он был согласен с Поттером.

Ирония ситуации была горькой, как полынное зелье.

Он закрыл глаза и начал мысленно выстраивать план на следующий день. Утром — тренировка (нужно найти место, где можно заниматься незаметно, возможно, заброшенный класс в подземельях). Затем — занятия. Вечером — разведка. Выручай-комната. Он должен найти её как можно скорее.

Где-то далеко, в башне Гриффиндора, Гарри Поттер, вероятно, тоже не спал. Брюс знал, что его шрам болит — связь с Волдемортом крепла. Мальчик, который выжил, не подозревал, что за ним следит не только Тёмный Лорд, но и человек, который когда-то сам был одиноким ребёнком в огромном пустом доме. Человек, который понимал его лучше, чем кто-либо в этом мире.

Но Гарри никогда не узнает об этом. Брюс не мог позволить себе раскрыться. Даже перед потенциальным союзником. Особенно перед ним.

Сон пришёл только под утро. И во сне он снова был в Готэме. Альфред стоял у окна, глядя на сигнал летучей мыши в небе.

— Мастер Брюс, — говорил он, — вы снова опоздаете на ужин.

— Я не голоден, Альфред.

— Вы всегда не голодны, когда мир нуждается в спасении. Но даже героям нужно есть.

Брюс проснулся с ощущением потери, которое было острее любой физической боли. Альфред остался в другом мире. В другой жизни. Здесь у него не было никого. Только тени. Только маски. Только миссия.

Он встал до рассвета. Оделся в тренировочную одежду — простую, тёмную, не привлекающую внимания. Достал палочку. Сегодня он найдёт Выручай-комнату. Сегодня он сделает первый шаг к созданию новой Пещеры. Нового арсенала. Новой легенды.

Легенды о Бэтмене.

Конец пятой главы.

Глава 6

Глава 6: Двойная жизнь

Первая неделя в Хогвартсе прошла под знаком наблюдения и анализа. Брюс методично выстраивал свой новый распорядок, балансируя между двумя жизнями — публичной ролью Драко Малфоя и тайной подготовкой к тому, что он всё чаще называл про себя «миссией».

Дни были отданы спектаклю.

Каждое утро он просыпался за час до Крэбба и Гойла — те имели обыкновение дрыхнуть до последнего, а потом в спешке натягивать мантии, путаясь в рукавах. Этот час был драгоценен. Брюс использовал его для физической разминки в заброшенном классе зельеварения тремя этажами ниже гостиной Слизерина — сыром, холодном помещении, которое, судя по слою пыли, не использовалось десятилетиями. Отжимания, приседания, растяжка, бой с тенью. Тело Драко постепенно откликалось на нагрузки — мышцы крепли, рефлексы обострялись, дыхалка улучшалась. Он всё ещё был далёк от своей прежней формы, но прогресс был очевиден.

Затем — завтрак в Большом зале. Здесь он играл роль: надменные усмешки в сторону Гриффиндора, снисходительные кивки слизеринцам, почтительные — преподавателям. Он следил за каждым своим жестом, каждой интонацией. Драко Малфой был ленив в движениях, растягивал слова, часто поправлял волосы и никогда не смотрел собеседнику в глаза дольше нескольких секунд — это считалось бы вызовом. Брюс копировал всё до мелочей.

Занятия были отдельным испытанием. Амбридж на первом же уроке Защиты от Тёмных Искусств раздала учебники — тощие, убогие брошюры, в которых не было ни одного практического заклинания. «Оборона без нападения», «Министерская программа», «Теоретическая база». Она улыбалась своей слащавой улыбкой и говорила о том, что студентам не нужно практиковаться в боевой магии, потому что «в современном мире нет угроз, требующих таких навыков».

Брюс сидел на уроке, листая бессодержательные страницы, и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Это была даже не глупость — это был саботаж. Сознательное разоружение целого поколения волшебников перед лицом реальной угрозы. Волдеморт вернулся, его Пожиратели Смерти на свободе, а Министерство лишало студентов возможности защищаться. Если бы Брюс мог действовать открыто, он бы... Но он не мог.

Вместо этого он сидел с отсутствующим видом, время от времени бросая презрительные взгляды на Гарри Поттера, который с каждой минутой лекции Амбридж становился всё мрачнее. Когда Поттер поднял руку и заявил, что Волдеморт вернулся, и им нужно практиковаться в защитных заклинаниях, Брюс вместе с другими слизеринцами изобразил недоверчивую усмешку. Амбридж наказала Поттера — оставила после уроков. Брюс знал, что это означает. Кровопийственное перо. Он ничего не мог сделать. Пока.

На Зельеварении Снейп был, как всегда, пристрастен. Слизеринцам он ставил завышенные баллы, гриффиндорцам — заниженные. Брюс отвечал чётко, по делу, демонстрируя знания, которые старательно зубрил по ночам. Снейп несколько раз бросал на него долгие, изучающие взгляды, но ничего не говорил. Видимо, списывал улучшившиеся результаты на «взросление» и «чувство ответственности».

На Трансфигурации МакГонагалл гоняла их нещадно — подготовка к СОВ требовала максимальной отдачи. Брюс работал усерднее всех, хотя и скрывал это за маской ленивого превосходства. К концу первой недели он уже мог превращать ежа в игольницу и обратно без единой ошибки, чем заслужил редкую похвалу МакГонагалл — та поджала губы и сухо произнесла: «Неплохо, мистер Малфой», что в её устах было эквивалентом бурных оваций.

Но настоящая жизнь начиналась после отбоя.

Ночи были отданы Бэтмену.

Выручай-комнату он нашёл на третий день. Это оказалось проще, чем он ожидал — память о книгах из прошлой жизни подсказала, где искать. Седьмой этаж, коридор напротив портрета Барнабаса Балбеса, который тщетно пытался научить троллей балету. Нужно было трижды пройти мимо стены, сосредоточившись на своей потребности.

Он прошёл. Потребность была проста: «Мне нужно место для тренировок. Место, где меня никто не найдёт. Место, где я могу быть собой».

Дверь появилась — простая, неприметная, легко исчезающая в стене, если не знать, куда смотреть. Брюс толкнул её и вошёл.

Комната была огромна. Высокий сводчатый потолок терялся в темноте. Пол был устлан мягкими матами, поглощающими звук шагов. Вдоль стен стояли манекены для отработки заклинаний — некоторые неподвижные, некоторые летающие, как снитчи. В углу — стойка с оружием: не только волшебные палочки (простые, тренировочные), но и клинки, дубины, даже что-то похожее на сюрикены. Посередине — полоса препятствий, достойная тренировочной базы Лиги Теней.

Но самое главное — комната предоставила то, о чём он даже не просил, но в чём отчаянно нуждался. В дальнем углу стоял компьютер. Настоящий, маггловский компьютер с монитором, системным блоком, клавиатурой. Брюс подошёл ближе и понял, что это не просто компьютер — это был терминал, подключённый к чему-то, что имитировало Бэткомпьютер. На мониторе горела знакомая эмблема — летучая мышь на фоне луны.

— Как?.. — прошептал он, но осёкся.

Разумеется. Выручай-комната давала то, что было нужно. А ему нужно было не просто место для тренировок. Ему нужна была Пещера. Его Пещера. Символ. Напоминание о том, кто он такой. И магия Хогвартса, древняя, могущественная, прочитала его желание глубже, чем он сам ожидал.

Он сел за компьютер. Система работала — не так, как в Готэме, без доступа к базам данных, без спутников, без связи с Альфредом. Но она позволяла вести записи, строить схемы, анализировать информацию. Идеальный инструмент для детективной работы.

В ту ночь он провёл в Выручай-комнате четыре часа. Тренировался до изнеможения — манекены атаковали его со всех сторон, он уклонялся, блокировал, контратаковал. Невербальные заклинания давались всё легче. Протего Максима держал удары средней силы. Ступор летел точно в цель. Экспеллиармус обезоруживал манекены раньше, чем они успевали приблизиться.

К утру он вернулся в спальню, бесшумно проскользнув мимо спящих Крэбба и Гойла. Никто ничего не заметил.

На четвёртый день он начал вести досье.

Брюс всегда верил в информацию. В Готэме у него были досье на каждого значимого преступника, на каждого члена Лиги Справедливости, даже на самого себя. Здесь, в Хогвартсе, он начал с малого. Файл за файлом, он заносил в компьютер всё, что знал о ключевых фигурах.

Досье №1: Гарри Джеймс Поттер.

Статус: главная цель наблюдения. Возраст: 15 лет. Факультет: Гриффиндор. Особые приметы: шрам в форме молнии на лбу. Связь с Волдемортом: подтверждена (общая память, видения). Сильные стороны: врождённый талант к Защите от Тёмных Искусств, выдающиеся рефлексы, способность к Патронусу (телесный — олень), лидерские качества (команда по квиддичу, Отряд Дамблдора — в будущем). Слабые стороны: импульсивность, склонность действовать в одиночку, доверчивость к друзьям, эмоциональная нестабильность (гнев, вина), отсутствие систематического обучения окклюменции (чем Снейп воспользуется? Или уже пользуется?). Текущий статус: под наблюдением Амбридж, конфликт с Министерством. Потенциальная ценность: ключевая фигура сопротивления Волдеморту. Уровень угрозы для миссии: низкий (прямой угрозы нет), высокий (может сорвать прикрытие из-за конфликта «Малфой-Поттер»).

Досье №2: Гермиона Джин Грейнджер.

Статус: союзник Поттера. Возраст: 16 лет (старше курса). Факультет: Гриффиндор. Происхождение: магглорождённая. Сильные стороны: интеллект (возможно, самый высокий в школе), аналитические способности, стратегическое мышление, обширные знания в теории магии, трудолюбие. Слабые стороны: излишняя самоуверенность в интеллектуальной сфере, иногда пренебрегает эмоциональным аспектом ситуаций, уязвима для атак на тему «грязной крови». Текущий статус: готовит создание Отряда Дамблдора (предположительно). Примечание: потенциально самый опасный человек в школе для моего прикрытия. Она замечает несоответствия. Если кто и способен догадаться — это она.

Досье №3: Рональд Билиус Уизли.

Статус: союзник Поттера. Возраст: 15 лет. Факультет: Гриффиндор. Сильные стороны: стратегическое мышление (шахматы), преданность друзьям, знание магического мира изнутри. Слабые стороны: лень, неуверенность в себе, завистливость, эмоциональная нестабильность, склонность к предрассудкам в отношении Слизерина. Примечание: наименее опасен для моего прикрытия, но его неприязнь ко мне может привести к конфликтам.

Досье №4: Драко Луциус Малфой.

Статус: моя маска. Возраст: 15 лет. Факультет: Слизерин. Поведенческие паттерны: надменность, презрение к магглорождённым, лояльность семье, трусость, склонность полагаться на отца и статус. Речевые паттерны: растягивает гласные, часто использует «отец говорит», «мой отец». Примечание: должен быть безупречен в этой роли. Любое отклонение — угроза.

Досье №5: Долорес Джейн Амбридж.

Статус: Генеральный инспектор Хогвартса, профессор ЗТИ. Сильные стороны: бюрократическая власть, связи в Министерстве, доступ к указам об образовании, безжалостность, умение манипулировать. Слабые стороны: фанатизм, недооценка противников, вера в систему, которая её защищает, предсказуемость (действует строго по инструкции). Примечание: потенциально полезна как противовес Дамблдору, но опасна для всех, включая Малфоев.

Он создал десятки таких файлов. На Снейпа — двойного агента, чья истинная преданность оставалась загадкой. На Дамблдора — манипулятора, который играл людьми как шахматными фигурами. На МакГонагалл — суровую, но справедливую, потенциально ценную как союзник, но слишком преданную Дамблдору. На Флитвика — бывшего дуэльного чемпиона, чьи навыки могли быть полезны. Даже на Филча, сквиба-завхоза, который знал все потайные ходы замка.

Каждое досье пополнялось новыми наблюдениями. Он следил за перемещениями Поттера — не как шпион Волдеморта, а как телохранитель. Когда Гарри шёл на отработку к Амбридж, Брюс оказывался поблизости, делая вид, что читает книгу в пустом классе этажом выше. Он не вмешивался, но был готов — если бы что-то пошло не так, если бы Амбридж перешла черту, он бы нашёл способ остановить её. Анонимно. Из тени.

Первый инцидент произошёл на пятый день.

Брюс возвращался из библиотеки поздно вечером, когда услышал приглушённые голоса в одном из боковых коридоров. Голос Поттера — напряжённый, злой. И голос Амбридж — сладкий, но с металлическими нотками.

— Вы будете писать до тех пор, пока не усвоите урок, мистер Поттер. «Я не должен лгать». Продолжайте.

Брюс замер в тени колонны. Он не видел их, но слышал всё. Тихий скрип пера. Сдавленное дыхание. Запах крови — слабый, но отчётливый.

Кровопийственное перо. Магический инструмент пытки, который вырезал слова на тыльной стороне ладони пишущего, используя его собственную кровь вместо чернил. Брюс знал о нём из книг. Теперь он слышал это в реальности. Рука Поттера будет покрыта шрамами. Шрамами, которые не заживут.

Внутри Брюса что-то дёрнулось. Инстинкт. Желание вмешаться, остановить это, защитить мальчика, который, в сущности, был невиновен. Мальчика, который просто говорил правду.

Но он не мог. Вмешательство означало раскрытие. Раскрытие означало провал миссии. Провал миссии означал, что он не сможет защитить никого — ни Поттера, ни себя, ни весь магический мир.

Он стоял в тени, сжимая палочку до боли в пальцах, и слушал, как ребёнка пытают. Это была одна из самых трудных минут в его жизни. Труднее, чем пытки в Нанда Парбате. Труднее, чем смерть родителей. Потому что тогда он был жертвой. Теперь он был свидетелем. И ничего не делал.

Когда Поттер наконец вышел из класса, Брюс отступил глубже в тень. Гарри прошёл мимо, не заметив его, сжимая правую руку. На тыльной стороне ладони алели свежие порезы: «Я не должен лгать». Брюс проводил его взглядом, и в этот момент он поклялся себе: Амбридж заплатит. Не сейчас. Не сегодня. Но она заплатит.

Вернувшись в Выручай-комнату, он открыл файл на Амбридж и добавил новую строку: «Применяет пытки к студентам. Кровопийственное перо. Документировать все случаи. Найти способ противодействия».

На шестой день он начал создавать арсенал.

Выручай-комната предоставляла оборудование для тренировок, но не давала готового оружия — только инструменты для его создания. И Брюс использовал их.

Первым делом он изготовил дымовые шашки — маленькие сферы, которые при броске выпускали густой, удушливый дым. Основа — стандартный ингредиент для зелья «Летучего пороха» с добавлением экстракта мандрагоры и молотого драконьего когтя. Смесь получалась едкой, но безвредной — идеально для дезориентации противника.

Затем — световые гранаты. Вспышка, ослепляющая на несколько секунд. Здесь пригодились ингредиенты, позаимствованные из запасов Снейпа (Брюс был осторожен — брал понемногу, незаметно). Основа — порошок из лунного камня, активированный заклинанием Люмос Максима, заключённый в хрупкую оболочку из зачарованного стекла.

Магические наручники. Петля из заговорённой верёвки, которая затягивалась сама при контакте с кожей и блокировала способность колдовать. Брюс экспериментировал несколько ночей, прежде чем добился стабильного результата. Верёвка должна была не просто связывать, но и подавлять магический импульс. Он использовал руны — древние символы, которые вырезал на волокнах с помощью тонкого стилуса. Ансуз — руна связи, подавляющая волю. Иса — руна льда, замораживающая поток магии. Турисаз — руна ограничения.

Портативный щит. Пластина из драконьей кожи, зачарованная на отражение заклинаний средней мощности. Он заказал драконью кожу через совиную почту ещё в Мэноре, потратив часть карманных денег. Теперь, в тишине Выручай-комнаты, он часами работал над чарами, накладывая слой за слоем Протего Максима, пока пластина не начала светиться мягким синим светом.

Метательные ножи. Простые, стальные, без магии — только баланс и точность. Он тренировался с ними каждую ночь, восстанавливая навыки, отточенные в Готэме. Стена напротив была покрыта царапинами от сотен бросков. К концу недели он попадал в цель с двадцати футов девять раз из десяти.

Но главным проектом был костюм.

Брюс понимал, что магический мир требовал другого подхода. Обычный бронекостюм был бы слишком заметен, слишком неуклюж для магической дуэли. Ему нужно было что-то, сочетающее защиту и мобильность. Что-то, что пугало бы волшебников так же, как Бэтмен пугал преступников Готэма.

Он начал с эскизов. Плащ из дементорской ткани? Слишком тёмная магия, трудно достать. Мантия-невидимка? Слишком редкая. Обычная драконья кожа с чарами невидимости? Возможно, но невидимость — не его стиль. Он не прятался. Он внушал страх.

В конце концов он остановился на концепции. Основа — облегающий костюм из акромантульского шёлка (лёгкий, прочный, устойчивый к заклинаниям), усиленный вставками из драконьей кожи на груди, плечах и бёдрах. Поверх — плащ из зачарованной ткани, которая меняла цвет в зависимости от освещения — от глубокого чёрного до тёмно-серого, сливаясь с тенями. Капюшон, закрывающий лицо, оставляя видимыми только глаза. Глаза — с линзами ночного видения, зачарованными на основе зелья «Кошачий глаз». Голос — искажённый магией, низкий, вибрирующий, неузнаваемый.

И символ. Летучая мышь. Он вырезал его на груди костюма серебряной нитью, зачарованной так, чтобы слабо светиться в темноте. Пусть волшебники гадают, что это за существо. Пусть боятся.

Пока костюм был не готов — не хватало материалов, времени, да и навыки шитья оставляли желать лучшего. Но манекен в углу Выручай-комнаты уже был облачён в прототип. Чёрный силуэт с раскинутыми руками, напоминающий гигантскую летучую мышь. Брюс смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается знакомая, мрачная уверенность. Он возвращался.

На седьмой день он совершил первую ошибку.

Это случилось на уроке Зельеварения. Они варили Оборотное зелье — сложное, требующее точности и терпения. Брюс работал методично, следуя инструкции, когда заметил, что Грейнджер, сидящая через два котла от него, делает ошибку. Она добавила экстракт пиявок на три секунды раньше, чем следовало, и теперь её зелье начинало менять цвет на подозрительно-фиолетовый вместо положенного золотистого.

Не думая, он произнёс:

— Грейнджер, ты добавляешь пиявок слишком рано. Дай зелью настояться ещё минуту, иначе оно испортится.

В подземелье повисла тишина. Гермиона уставилась на него с открытым ртом. Рон выронил нож для ингредиентов. Гарри замер с половником в руке. Даже Снейп, проходивший мимо, остановился и медленно повернулся.

— Мистер Малфой, — произнёс он ледяным тоном. — Не припомню, чтобы вы когда-либо проявляли заботу об успеваемости мисс Грейнджер.

Брюс похолодел. Ошибка. Грубая ошибка. Драко Малфой никогда, ни при каких обстоятельствах не помог бы «грязнокровке». Особенно Грейнджер.

Он заставил себя усмехнуться.

— Я не о ней забочусь, профессор. Просто если её котёл взорвётся, испорченное зелье может задеть и мой. А я не хочу терять баллы из-за чужой глупости.

Снейп смотрел на него несколько долгих секунд. Затем перевёл взгляд на Гермиону.

— Мисс Грейнджер, пять баллов с Гриффиндора за невнимательность. Мистер Малфой, — пауза, — десять баллов Слизерину за... наблюдательность.

Когда Снейп отошёл, Рон прошипел:

— С каких пор Малфой такой... полезный?

— Не обольщайся, Уизли, — бросил Брюс, возвращаясь к роли. — Просто не хочу, чтобы твоя подружка испортила мне настроение своим визгом, когда её котёл взорвётся.

Гермиона ничего не сказала, но её глаза сузились. Брюс видел этот взгляд — она анализировала. Сопоставляла. И делала выводы. Чёрт.

Вечером в Выручай-комнате он открыл досье на Грейнджер и добавил новую строку: «Заподозрила несоответствие. Усилить маскировку при контактах. Избегать прямых взаимодействий».

Затем он долго сидел перед компьютером, глядя на эмблему летучей мыши на экране. Ошибка была глупой, почти детской. Но она напомнила ему о важном: он не машина. Он человек. И роль, которую он играл, была настолько чужда его натуре, что даже он, мастер перевоплощения, иногда ошибался.

Он должен был стать лучше. Идеальнее. Безупречнее.

На восьмой день он начал охоту.

Не в прямом смысле. Он начал собирать компромат на Амбридж. Каждый вечер, когда она оставляла Поттера на отработку, Брюс был поблизости — в тени, под мантией-невидимкой (он позаимствовал её у Нотта на время, пока тот спал). Он наблюдал, как Гарри пишет своим кровоточащим пером, и записывал каждую деталь.

К концу второй недели у него было достаточно материала, чтобы составить отчёт. Не для Министерства — там Амбридж была под защитой. Для Дамблдора? Возможно. Но Дамблдор и сам знал, что происходит, и ничего не делал. Почему? Ждал удобного момента? Или у него были связаны руки?

Брюс не знал. Но он продолжал собирать информацию. Потому что информация была оружием. И когда придёт время, он использует это оружие.

Однажды ночью, возвращаясь из Выручай-комнаты, он столкнулся с призраком. Почти Безголовый Ник плыл по коридору, и Брюс едва успел спрятаться за гобелен. Призрак не заметил его — или сделал вид, что не заметил. Но Брюс понял: его ночные вылазки не останутся незамеченными вечно. Нужно было найти способ маскировать свои перемещения.

На следующий день он начал изучать карту Хогвартса. Не Мародёрскую карту — она была у Поттера. Он изучал замок сам. Каждый коридор, каждый потайной ход, каждое секретное помещение. Он ходил по замку часами, запоминая расположение портретов (одни были дружелюбны, другие — враждебны, третьи — просто спали), повадки призраков, маршруты патрулирования старост и Филча.

К концу второй недели у него в голове была полная трёхмерная карта Хогвартса со всеми известными ему тайными путями. Семь из них вели из подземелий на разные этажи замка. Три — за пределы замка. Один — прямо в Запретный лес. Это было полезно. Это было необходимо.

В конце второй недели он получил письмо от матери.

«Дорогой Драко,

надеюсь, у тебя всё хорошо в школе. У нас с отцом... сложности. Суд над твоим отцом назначен на конец сентября. У нас есть хороший адвокат, но Министерство давит. Фадж хочет показательного процесса. Я делаю всё возможное, но...

Пожалуйста, будь осторожен. Не давай никому повода для сплетен. Держись подальше от Поттера и его компании. И помни — ты Малфой. Ты сильнее, чем думаешь.

С любовью, мама.»

Брюс перечитал письмо трижды. Между строк читалось отчаяние. Нарцисса боялась. Не за себя — за сына. Она понимала, что если Люциуса осудят, следующим под ударом окажется Драко. Наследник Пожирателя Смерти. Мишень для авроров, для мстителей, для всех, кто потерял близких в первую войну.

Он написал ответ — короткий, холодный, в стиле Драко:

«Мама,

со мной всё в порядке. Учусь. Снейп присматривает. Не волнуйся.

Драко.»

Отправив сову, он вернулся в Выручай-комнату и сел за компьютер. План нужно было ускорять. Если Люциуса осудят, его собственное положение станет ещё более шатким. Он должен был стать сильнее. Быстрее. Незаметнее.

Он открыл файл «Проект Бэтмен» и начал печатать.

Фаза 1: Адаптация — завершена.

Фаза 2: Создание арсенала — в процессе.

Фаза 3: Создание сети информаторов — начать немедленно.

Он составил список потенциальных информаторов. Призраки — их можно было подкупить... чем? Вниманием? Разговорами? Призраки Хогвартса были одиноки, большинство из них веками не имели нормальных собеседников. Почти Безголовый Ник, Серая Дама, Толстый Монах, Кровавый Барон — у каждого были свои слабости, свои желания, свои тайны. Если он сможет найти подход к ним, он получит глаза и уши по всему замку.

Портреты — другая категория. Многие из них были преданы Дамблдору, но некоторые — древние, тёмные, забытые в заброшенных коридорах — могли быть нейтральны или даже враждебны директору. Он должен был найти их.

Домовые эльфы — самые незаметные и самые информированные существа в Хогвартсе. Они видели всё. Слышали всё. Но они были воспитаны в рабской покорности и боялись наказания. Как завоевать их доверие? Этот вопрос требовал отдельного изучения.

Он работал до рассвета, а когда первые лучи солнца окрасили небо за окнами Выручай-комнаты, он понял, что не спал уже вторую ночь подряд. Усталость накатывала волнами, но он подавлял её усилием воли. Сон был роскошью, которую он не мог себе позволить. Слишком многое нужно было сделать. Слишком многое было поставлено на карту.

Он вернулся в спальню, когда Крэбб и Гойл только начинали ворочаться. Лёг в кровать, закрыл глаза, заставил себя отключиться на два часа. Ровно два часа — больше он не мог.

В восемь утра он уже сидел в Большом зале, безупречно одетый, с надменной усмешкой на лице, и слушал, как Пэнси щебечет о новых украшениях, которые она заказала в «Волшебном ювелире». Он кивал, отпускал едкие комментарии в адрес Гриффиндора, смеялся над тупыми шутками Крэбба. Он был идеальным Драко Малфоем.

И никто не догадывался, что под маской скрывается человек, который не спал уже двое суток. Человек, который строил арсенал в потайной комнате. Человек, который собирал досье на каждого в этой школе. Человек, который готовился к войне.

Двойная жизнь продолжалась.

Конец шестой главы.

Глава 7

Глава 7: Суд и освобождение

Конец сентября принёс с собой не только первые холода, но и новости, которых Брюс ждал с момента ареста Люциуса. Суд над лордом Малфоем был назначен на тридцатое сентября, и вся магическая Британия, казалось, затаила дыхание. «Дейли Пророк» пестрел заголовками — от истеричных «МАЛФОЙ ДОЛЖЕН ОТВЕТИТЬ!» до осторожных «Суд над главой древнего рода: справедливость или охота на ведьм?». Газеты доставляли в Хогвартс каждое утро, и студенты жадно проглатывали новости, обсуждая их с тем азартом, с каким обычно обсуждают результаты квиддичных матчей.

Брюс читал всё. Каждую статью, каждую заметку, каждое письмо читателей. Он искал крупицы информации, которые могли бы подсказать, в какую сторону склоняется чаша весов. И чем больше он читал, тем яснее становилась картина: Министерство во главе с Фаджем отчаянно пыталось сделать из Люциуса козла отпущения. Показательный процесс должен был доказать, что Министерство борется с Пожирателями Смерти, что оно контролирует ситуацию, что никакого возвращения Тёмного Лорда нет — есть лишь отдельные преступники, которые будут пойманы и наказаны.

Но у Малфоев были деньги. И были связи.

За неделю до суда Брюса вызвал Снейп. Встреча произошла поздно вечером в кабинете зельеварения — место было выбрано не случайно. Здесь, в подземельях, вдали от любопытных глаз и вездесущих портретов, можно было говорить относительно свободно.

— Твой отец предстанет перед Визенгамотом в четверг, — произнёс Снейп без предисловий. — Я буду присутствовать в качестве свидетеля защиты.

Брюс кивнул, сохраняя маску холодного спокойствия.

— Каковы шансы?

Снейп помедлил. Его лицо, как всегда, ничего не выражало, но Брюс заметил, как пальцы профессора слегка сжали край стола.

— Пятьдесят на пятьдесят. Показания Мальсибера — серьёзная улика. Он назвал конкретные даты, конкретные места, конкретных жертв. Но он также назвал десятки других имён, включая тех, кто уже мёртв или давно в Азкабане. Адвокаты твоего отца будут настаивать на том, что Мальсибер ненадёжен — что он оговорил Люциуса под давлением авроров, что его память повреждена Азкабаном, что его показания — месть за старые обиды.

— Это правда? — спросил Брюс. — Он действительно оговаривает отца?

Снейп бросил на него острый взгляд. Слишком умный вопрос для Драко Малфоя. Слишком проницательный. Брюс тут же добавил, растягивая слова:

— Я имею в виду, мы же знаем, что отец невиновен. В том, в чём его обвиняют.

— Разумеется, — ответил Снейп после короткой паузы, но его тон был сух. — Именно это я и скажу на суде. Твой отец был вынужден общаться с определёнными людьми в силу своего положения. Он никогда не применял Непростительные заклятия лично. Он никогда не участвовал в нападениях на магглов. Он был... посредником. Связным. Не более.

Брюс мысленно перевёл это с дипломатического языка на реальный. Люциус действительно был Пожирателем Смерти. Он действительно участвовал в преступлениях. Но доказать это было трудно — он был умён, осторожен, всегда действовал через посредников. Мальсибер мог знать о его причастности, но прямых улик не было. А косвенные улики можно было оспорить.

— Что я должен делать? — спросил Брюс.

— Ничего, — отрезал Снейп. — Ты остаёшься в школе. Ты не пишешь отцу, не пытаешься с ним связаться, не обсуждаешь процесс с кем бы то ни было. Даже со слизеринцами. Особенно со слизеринцами. Понял?

— Да, профессор.

— И ещё, — Снейп наклонился вперёд. — Если verdict будет обвинительным, если твоего отца отправят в Азкабан... ты должен быть готов. Тёмный Лорд не оставит верного слугу в тюрьме. Он найдёт способ освободить его. Но до тех пор ты — глава рода Малфоев. Со всеми вытекающими обязанностями.

Брюс почувствовал, как внутри всё сжалось. Глава рода Малфоев. В пятнадцать лет. Под подозрением Министерства. Под прицелом врагов. Под контролем Волдеморта.

— Я готов, — произнёс он.

Снейп долго смотрел на него. Затем кивнул.

— Иди. И помни: что бы ни случилось, ты — Малфой. Веди себя соответственно.

Дни до суда тянулись мучительно медленно. Брюс продолжал играть роль — надменный слизеринец, сын арестованного аристократа, уверенный в невиновности отца. Но внутри он лихорадочно анализировал все возможные исходы.

Если Люциуса оправдают — это укрепит позиции Малфоев. Репутация будет подмочена, но не уничтожена. Люциус вернётся в Мэнор, продолжит служить Волдеморту, продолжит быть угрозой. Для Брюса это означало бы возвращение к прежнему статус-кво — опасному, напряжённому, но предсказуемому.

Если Люциуса осудят — это катастрофа для семьи, но, возможно, шанс для Брюса. Без отцовского надзора у него было бы больше свободы действий. Больше возможностей для тайных операций. Но также больше опасностей. Волдеморт мог потребовать от «юного Малфоя» доказательств верности. Метка. Убийство. То, на что Брюс никогда бы не пошёл.

Он продумывал оба сценария, готовил планы отступления, создавал запасные варианты. В Выручай-комнате он работал над костюмом с удвоенной энергией. Если всё рухнет — если его раскроют, если ему придётся бежать — он должен быть готов действовать как Бэтмен. Независимо. Из тени.

Тридцатого сентября он проснулся в четыре утра. Спальня была темна и тиха — только храп Крэбба нарушал безмолвие. Брюс лежал, глядя в зелёный полог, и думал о том, что сегодня решится судьба человека, которого он презирал, но чьим сыном он вынужден был быть.

За завтраком в Большом зале царило необычное оживление. Студенты перешёптывались, бросая взгляды на стол Слизерина. Брюс чувствовал эти взгляды кожей — любопытство, злорадство, сочувствие. Он держал спину прямой, подбородок вздёрнутым. Ел мало, но демонстративно — пусть видят, что наследник Малфоев не нервничает.

Пэнси пыталась его подбодрить:

— Не волнуйся, Драко. Твой отец выкрутится. У него лучшие адвокаты в Британии.

— Я не волнуюсь, — ответил он ледяным тоном. — Мой отец невиновен. А правда всегда побеждает.

— Конечно, — поддакнул Крэбб, хотя было видно, что он не совсем понимает, о чём речь.

Нотт, сидевший дальше по столу, бросил на Брюса задумчивый взгляд.

— Ты слышал, что главный свидетель обвинения — Мальсибер? Говорят, его доставили прямо из Азкабана под конвоем дементоров.

— Слышал, — холодно ответил Брюс. — И что?

— Ничего. Просто... если его показания признают достаточными, твоему отцу грозит пожизненное.

— Не признают, — отрезал Брюс. — Мальсибер — сумасшедший. Любой адвокат размажет его показания за полчаса.

Нотт хмыкнул и вернулся к еде.

Уроки в тот день прошли как в тумане. Брюс автоматически выполнял задания, отвечал на вопросы, даже получил несколько баллов для Слизерина на Трансфигурации. Но мысли его были далеко — в зале суда Визенгамота, где решалась судьба Люциуса Малфоя.

На Зельеварении Снейп отсутствовал — его заменял Слагхорн, старый, лысоватый волшебник с огромными усами, который когда-то уже преподавал в Хогвартсе. Брюс слышал, что Слагхорн был другом Дамблдора и обладал обширными связями в магическом мире. Его присутствие в школе именно сейчас было подозрительным. Готовит ли Дамблдор запасной вариант на случай, если Снейп будет раскрыт как двойной агент? Или Слагхорн здесь для чего-то другого?

— Мистер Малфой! — голос Слагхорна вырвал его из размышлений. — Вы не добавили лунный камень в свой настой. Он должен был быть добавлен минуту назад.

Брюс посмотрел на свой котёл. Зелье меняло цвет с изумрудного на болотно-коричневый — признак того, что ингредиент действительно был упущен. Ошибка. Непростительная.

— Прошу прощения, профессор. Задумался.

— Понимаю, понимаю, — Слагхорн покровительственно похлопал его по плечу. — Тревожный день для вашей семьи. Но не волнуйтесь, мой мальчик. Правосудие восторжествует.

Брюс заставил себя кивнуть, хотя внутри у него всё кипело. Слагхорн явно знал больше, чем говорил. И его присутствие здесь было не случайным.

Вечером, когда студенты разошлись по гостиным, Брюс не пошёл в Выручай-комнату. Он остался в слизеринской гостиной, сидя у камина с книгой, которую не читал. Он ждал новостей.

Около полуночи в гостиную вошёл Снейп. Он был бледнее обычного, его мантия была влажной от дождя — видимо, он только что аппарировал из Министерства. Увидев Брюса, он жестом приказал ему следовать за собой.

Они прошли в кабинет зельеварения. Снейп запер дверь, наложил заглушающие чары и только потом заговорил.

— Твой отец оправдан.

Брюс выдохнул — он даже не заметил, что задерживал дыхание.

— По всем пунктам?

— По всем, — Снейп опустился в кресло. Он выглядел измождённым. — Это было... непросто. Мальсибер давал показания четыре часа. Он был убедителен — слишком убедителен для человека, который провёл в Азкабане четырнадцать лет. Адвокаты твоего отца ухватились за это. Они доказали, что память Мальсибера была повреждена дементорами, что его показания полны противоречий, что он путал даты и события. Плюс — экспертиза палочки твоего отца. Ни одно из заклятий, в которых его обвиняли, не было зафиксировано. Priori Incantatem ничего не показал.

— Значит, отец свободен?

— Да. Но, — Снейп поднял палец, — есть нюанс. Визенгамот оправдал его не потому, что поверил в его невиновность. Они оправдали его потому, что не смогли доказать вину. Это разные вещи. Фадж в ярости. Он требовал обвинительного приговора, но большинство членов Визенгамота — люди осторожные. Они не хотели создавать прецедент, когда чистокровного аристократа сажают на основании показаний безумца.

— Значит, у нас всё ещё есть враги в Министерстве.

— У нас всегда были враги в Министерстве, — усмехнулся Снейп. — Но сейчас они особенно опасны. Фадж будет искать другие способы навредить твоей семье. Он не простит поражения.

— Что мне делать?

— То же, что и раньше. Учиться. Не привлекать внимания. И ждать. Твой отец вернётся в Мэнор завтра. Он пришлёт тебе письмо.

Снейп помолчал, затем добавил:

— И ещё. Тёмный Лорд... доволен. Он считает, что оправдание Люциуса — знак того, что Министерство слабеет. Что чистокровные семьи всё ещё имеют власть. Это хороший знак для нашего дела.

Брюс кивнул, но внутри у него всё похолодело. Волдеморт доволен. Это означало, что он продолжит использовать Малфоев. Продолжит требовать от них верности. И однажды эта верность будет испытана самым страшным образом.

Он вернулся в спальню, лёг в кровать, но не спал. Мысли кружились, словно стервятники над падалью. Люциус свободен. Это хорошо — потому что сохраняет статус-кво, даёт Брюсу время на подготовку. Это плохо — потому что Люциус, вернувшись в Мэнор, продолжит служить Волдеморту. Продолжит быть угрозой для всего, что Брюс пытался защитить.

Утром за завтраком его встретили поздравлениями. Слизеринцы хлопали его по плечу, улыбались, говорили что-то о «торжестве справедливости». Брюс играл роль — принимал поздравления с надменной усмешкой, отпускал едкие комментарии в адрес Министерства, обещал, что «мой отец этого так не оставит».

За столом Гриффиндора было тихо. Гарри, Рон и Гермиона сидели мрачные, не глядя в сторону Слизерина. Брюс понимал их чувства. Человек, который служил Волдеморту, избежал наказания. Справедливость не восторжествовала. Правда была растоптана.

И он, Брюс Уэйн, был частью этой несправедливости.

После завтрака его перехватила МакГонагалл.

— Мистер Малфой, — произнесла она сухо. — Я слышала о решении суда. Поздравляю вашу семью.

— Спасибо, профессор.

— Однако, — она помедлила, — я надеюсь, что это решение не станет для вас поводом для... излишнего злорадства. В школе есть те, кто пострадал от Пожирателей Смерти. Помните об этом.

Брюс встретил её взгляд.

— Я помню, профессор. Мой отец был оправдан. Он не Пожиратель Смерти.

МакГонагалл смотрела на него долго и пристально. Затем кивнула и ушла. Брюс знал, что она ему не поверила. Как и многие другие.

Днём пришло письмо от Нарциссы.

«Драко,

твой отец дома. Мы празднуем. Он шлёт тебе свою любовь и гордость. Ты держался достойно. Скоро увидимся.

Мама.»

«Любовь и гордость», — подумал Брюс, перечитывая письмо. Люциус Малфой не знал, что его сын — совсем другой человек. И никогда не узнает.

Ночью он пришёл в Выручай-комнату и долго стоял перед манекеном с костюмом Бэтмена. Чёрная ткань поглощала свет. Серебряная летучая мышь на груди слабо светилась. Символ страха. Символ справедливости. Символ всего, чего не хватало этому миру.

Он думал о Люциусе. О Волдеморте. О Пожирателях Смерти, которые праздновали свою безнаказанность. О Гарри Поттере, чья правда никому не была нужна. О Дамблдоре, который играл в свои игры. Об Амбридж, которая пытала детей.

И он понял: суд над Люциусом был не концом. Это было началом. Началом нового этапа. Этапа, на котором Бэтмен должен был выйти из тени.

Не сейчас. Не завтра. Но скоро.

Он достал палочку и начал отрабатывать заклинания. Одно за другим. Снова и снова. Пока руки не начали дрожать от усталости.

Двойная жизнь продолжалась.

Конец седьмой главы.

Глава 8

Глава 8: Первый выход

Октябрь пришёл в Хогвартс вместе с холодными дождями и первыми заморозками. Озеро покрылось тонкой коркой льда у берегов, а Запретный лес оделся в багрянец и золото. Для большинства студентов наступила рутина — уроки, домашние задания, тренировки по квиддичу, вечерние посиделки в гостиных. Но для Брюса каждый день был шагом к цели, которую он поставил перед собой в ночь после оправдания Люциуса.

Он должен был выйти на улицы. Вернее, на коридоры Хогвартса. Бэтмен должен был родиться заново.

Костюм был почти готов. Три недели кропотливой работы — шитьё, зачаровывание, подгонка. Акромантульский шёлк, добытый с огромным трудом через совиную почту от сомнительного поставщика в Лютном переулке, оказался именно таким, как описывали книги: лёгким, прочным, устойчивым к большинству бытовых заклинаний. Драконья кожа, нашитая на грудь, плечи и бёдра, могла выдержать прямой удар Ступора средней мощности. Плащ с капюшоном, зачарованный на смену цвета, сливался с тенями, делая силуэт размытым, нечётким, почти призрачным.

Но главное — маска. Она закрывала верхнюю половину лица, оставляя видимыми только глаза. Глаза, которые он зачаровал линзами ночного видения. И голос — магический искажатель, вшитый в воротник, превращал его баритон в низкий, вибрирующий рык, совершенно не похожий на голос Драко Малфоя.

Символ летучей мыши на груди он вышил серебряной нитью, пропитанной экстрактом лунного камня — в темноте он светился мягким, холодным светом. Пусть видят. Пусть боятся. Пусть гадают, что за существо появилось в Хогвартсе.

К середине октября он был готов к первому выходу. Но нужна была цель. Настоящая, конкретная цель, а не просто патрулирование. И цель появилась сама.

Всё началось с того, что у семикурсника-слизеринца по фамилии Эйвери-младший нашли тёмный артефакт. Это произошло случайно — Филч, патрулируя коридоры, заметил подозрительное свечение из сумки Эйвери. Артефакт оказался зачарованной диадемой, которая, по словам профессора Флитвика, была проклята и могла причинить серьёзный вред владельцу или окружающим. Эйвери утверждал, что купил её в «Горбин и Бэркес» просто как антиквариат, но ему не поверили. Три дня отработок, письмо родителям, конфискация артефакта.

Но Брюса заинтересовало другое. Не сам Эйвери — мелкая сошка, сын Пожирателя Смерти, пытавшийся выслужиться перед отцом. Брюса заинтересовал канал поставки. Как диадема попала в школу? Через кого? Кто ещё получил подобные «подарки»?

Он начал собственное расследование. Тайное, как всегда. Ночами, когда школа спала, он пробирался в библиотеку — благо, карта потайных ходов уже была у него в голове. Он изучал записи о confiscated items за последние месяцы. Сверял имена. Искал закономерности.

И закономерность нашлась. За последние три недели количество конфискованных тёмных артефактов выросло втрое. И почти все они были изъяты у студентов Слизерина. Не у всех подряд — у тех, чьи родители были Пожирателями Смерти. Нотт-младший лишился зачарованного кулона, который якобы «защищал от сглаза», а на самом деле медленно отравлял владельца. У Паркинсон нашли кольцо с проклятием Империус. У Крэбба — перчатки, усиливающие физическую силу, но вызывающие неконтролируемую ярость.

Кто-то целенаправленно снабжал детей Пожирателей Смерти опасными артефактами. Зачем? Чтобы дискредитировать их? Чтобы навредить? Или чтобы завербовать, пообещав силу и защиту?

Ответ пришёл на четвёртую ночь расследования. Брюс следил за Крэббом — тот после отбоя выбрался из спальни и направился в заброшенный класс на четвёртом этаже. Брюс следовал за ним под мантией-невидимкой, бесшумно ступая по каменным плитам. Он видел, как Крэбб вошёл в класс, как закрыл дверь. И он слышал голоса.

Их было двое. Крэбб и кто-то ещё — голос низкий, вкрадчивый, незнакомый. Брюс не мог разобрать слов, но интонации говорили о многом. Этот кто-то давал указания. Приказывал. Угрожал.

Брюс отступил. Врываться сейчас было бы ошибкой — он не знал, с кем имеет дело, не знал, насколько этот кто-то вооружён и опасен. Но он запомнил место, время, голос. Он вернётся. Подготовленным.

На следующую ночь он надел костюм.

Это был первый настоящий выход. Брюс стоял в Выручай-комнате перед зеркалом, которое сам создал для примерки, и смотрел на своё отражение. Из зеркала на него смотрел не Драко Малфой. Из зеркала смотрел Бэтмен.

Чёрный силуэт, размытый по краям. Серебряная летучая мышь на груди. Белые линзы глаз, светящиеся в полумраке. Капюшон, скрывающий светлые волосы. Плащ, падающий тяжёлыми складками. Он был пугающим. Он был чужим. Он был именно таким, каким должен был быть.

— Я — Бэтмен, — произнёс он низким, вибрирующим голосом, и искажатель послушно превратил слова в рык.

Он проверил снаряжение. Дымовые шашки — шесть штук, закреплены на поясе. Световые гранаты — три штуки. Метательные ножи — четыре. Основная палочка — в рукаве костюма, запасная — за голенищем сапога. Портативный щит — на левом предплечье. Верёвка с рунами — в подсумке на бедре. Кровоостанавливающее зелье, противоядие от основных ядов, бинты — в медицинском наборе.

Он был готов.

Заброшенный класс на четвёртом этаже встретил его тишиной. Брюс проник туда через потайной ход — один из тех, что он обнаружил за время ночных вылазок. Ход заканчивался за большим гобеленом с изображением битвы с горными троллями. Оттуда открывался вид на весь класс.

Сегодня здесь было трое. Крэбб — он стоял у окна, тупо глядя в пространство. Нотт — он нервно теребил край мантии. И третий — высокий, худой человек в тёмном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. Его голос был тем самым — низким, вкрадчивым, с едва заметным акцентом, который Брюс не мог определить.

— Вы должны быть осторожнее, — говорил он. — После случая с Эйвери Филч и авроры усилили проверки. Если найдут ещё что-то, подозрение падёт на всех вас.

— Мы стараемся, — пробормотал Нотт. — Но артефакты, которые вы даёте... они слишком заметны. Кольцо Паркинсон светилось даже под мантией.

— Это кольцо должно было помочь ей контролировать окружающих, — отрезал человек. — Если она не смогла им воспользоваться, это её проблема. Вы должны учиться. Тёмный Лорд не будет ждать вечно. Ему нужны сильные слуги. Не слабаки, которые попадаются на первом же патруле.

Брюс слушал, затаив дыхание. Этот человек был вербовщиком. Он снабжал детей Пожирателей Смерти тёмными артефактами, чтобы те «тренировались». Чтобы привыкали к тёмной магии. Чтобы становились послушными инструментами в руках Волдеморта.

И он был здесь, в школе. Под носом у Дамблдора. Под носом у Снейпа. Под носом у Амбридж.

Кто он? Как он проник в Хогвартс? И сколько ещё студентов завербовано?

Человек в плаще повернулся, и свет луны упал на его лицо. Брюс успел заметить бледную кожу, острые скулы, тонкие губы. Незнакомец. Не преподаватель. Не студент. Чужак.

— На сегодня всё, — произнёс он. — Разойдитесь. И помните: Тёмный Лорд наблюдает. Не разочаруйте его.

Нотт и Крэбб вышли из класса. Человек в плаще остался — он стоял у окна, глядя на луну. Ждал чего-то? Или кого-то?

Брюс принял решение. Он вышел из тени.

— Кто ты? — его голос, искажённый магией, прозвучал низко и угрожающе.

Человек в плаще резко обернулся. Его глаза расширились при виде чёрного силуэта, возникшего из темноты. Но он быстро взял себя в руки.

— А ты кто? — его голос был спокоен, почти насмешлив. — Новый питомец Дамблдора? Аврор? Или просто любопытный дурак?

— Я тот, кто задаёт вопросы, — Брюс шагнул вперёд. Плащ колыхнулся, серебряная летучая мышь блеснула в лунном свете. — Отвечай. Кто ты и что делаешь в Хогвартсе?

Человек рассмеялся. Смех был неприятным, скрежещущим.

— Ты не аврор. У авроров есть значки. Ты не учитель — я знаю всех учителей. Кто же ты? Призрак? Вампир? Нет... — он прищурился. — Ты человек. Просто человек в костюме. И ты смеешь угрожать мне?

— Последний шанс, — произнёс Брюс. — Кто ты?

Человек вместо ответа выхватил палочку.

— Авада...

Он не договорил. Брюс метнул дымовую шашку раньше, чем прозвучало смертельное заклинание. Класс наполнился густым, удушливым дымом. Человек закашлялся, его заклинание ушло в потолок, выбив кусок штукатурки.

Брюс двигался в дыму, используя линзы ночного видения. Противник был дезориентирован — он крутился на месте, пытаясь понять, откуда исходит угроза. Брюс подошёл сзади, бесшумно, как учили в Лиге Теней. Один точный удар — и палочка вылетела из руки противника. Второй удар — верёвка с рунами захлестнулась вокруг запястий.

Человек в плаще упал на колени. Дым рассеивался. Брюс стоял над ним, держа палочку у его горла.

— Я задал вопрос.

— Кто ты такой?! — в голосе противника появился страх. — Что ты за тварь?!

— Я — Бэтмен. А ты — арестован.

Брюс доставил пленника в кабинет Дамблдора. Это было рискованно — он раскрывал своё существование директору. Но иного выхода не было. Он не мог держать пленника в Выручай-комнате. Не мог передать его аврорам, не объяснив, кто он такой. Дамблдор был единственным, кто мог разобраться с этой ситуацией, не раскрывая самого Брюса.

Он оставил пленника у горгульи, охраняющей вход в кабинет директора. Привязал верёвкой к перилам. Прикрепил записку:

«Он вербует студентов для Волдеморта. В его карманах — тёмные артефакты. Обыщите. Допросите. Я слежу. — Б.»

Затем он ушёл в тень. Через минуту горгулья ожила — видимо, Дамблдор почувствовал неладное. Брюс видел, как директор вышел из кабинета, как замер при виде связанного человека, как прочитал записку. И как его глаза — обычно весёлые, добрые — стали холодными и жёсткими.

На следующий день школа гудела. Никто не знал точно, что произошло, но слухи расползались, как пожар. Кто-то говорил о нападении на студента. Кто-то — о поимке шпиона. Кто-то — о таинственном существе, которое видели в коридорах.

Дамблдор на завтраке объявил, что в школе была предотвращена попытка проникновения «нежелательного элемента» и что безопасность усилена. Он не упомянул Бэтмена. Не упомянул записку. Но его взгляд скользнул по столу Слизерина и задержался на Брюсе на долю секунды дольше, чем следовало.

Брюс сидел с невозмутимым видом, ковыряя вилкой яичницу. Но внутри он ликовал. Первый выход прошёл успешно. Он остановил вербовщика. Он предупредил Дамблдора. И он сохранил анонимность.

Но он также понимал: это только начало. Волдеморт узнает о провале. Он пришлёт новых агентов. И Бэтмену придётся выйти снова.

Двойная жизнь становилась всё опаснее. И всё интереснее.

Вечером в Выручай-комнате он сидел перед компьютером и писал отчёт.

Миссия №1: Вербовщик.

Статус: успешно.

Потери: одна дымовая шашка.

Заметки: Усилить броню на предплечьях — противник успел наложить Режущее заклинание, прежде чем я его обезоружил. Царапина, не серьёзно. Разработать более эффективные средства захвата — верёвка с рунами работает, но требует точного броска.

Он откинулся на спинку стула и устало потёр глаза. Впереди была долгая ночь. Нужно было восстановить потраченные ресурсы, усилить костюм, продумать следующие шаги. И главное — продолжать играть роль.

Завтра он снова будет Драко Малфоем. Надменным, ленивым, трусливым. Будет смеяться над Поттером, заискивать перед Снейпом, писать письма матери. И никто не узнает, что ночью он был Бэтменом.

Никто.

Конец восьмой главы.

Глава 9

Глава 9: Тени в коридорах

После поимки вербовщика прошло две недели. Хогвартс постепенно возвращался к привычному ритму, но Брюс знал: это затишье обманчиво. Дамблдор усилил охрану — теперь по коридорам после отбоя патрулировали не только старосты и Филч, но и авроры, присланные Министерством. Амбридж, казалось, была в ярости от того, что кто-то действовал в школе без её ведома, и с удвоенной энергией принялась издавать указы. К концу октября их было уже больше двадцати, и каждый ограничивал свободу студентов всё сильнее.

Брюс фиксировал всё. Каждый указ, каждый патруль, каждый слух. Его досье в Выручай-комнате пополнялись ежедневно.

Указ номер двадцать три запрещал студентам собираться группами более трёх человек без разрешения преподавателя. Указ номер двадцать четыре давал Амбридж право проверять личную переписку. Указ номер двадцать пять позволял ей назначать телесные наказания «в случае грубого нарушения дисциплины». Последний указ особенно возмутил студентов — даже некоторые слизеринцы ворчали, что «старая жаба зарвалась».

Но Брюса беспокоило другое. Вербовщик, которого он передал Дамблдору, был лишь частью сети. Волдеморт не оставил бы Хогвартс без внимания. Он должен был прислать замену. Или, возможно, новая угроза уже была здесь, просто ждала своего часа.

Тридцатого октября, за день до Хэллоуина, Брюс заметил необычную активность среди слизеринцев. Крэбб и Гойл стали ещё более нервными, чем обычно. Нотт перестал носить с собой тёмные артефакты, но начал часто исчезать по вечерам. А Пэнси Паркинсон — та и вовсе вела себя странно: то была чрезмерно возбуждена, то впадала в мрачную задумчивость.

Брюс заподозрил, что кто-то снова вербует студентов. Но на этот раз — осторожнее. Без явных встреч. Без артефактов. Возможно, через сны? Через письма? Через легилименцию?

Он решил проверить свою теорию. Ночью, в костюме Бэтмена, он проследил за Ноттом. Тот, как и ожидалось, выбрался из спальни после полуночи. Но направился не в заброшенный класс, а в совятню.

Совятня была пуста в этот час — совы охотились. Нотт подошёл к одной из сов, привязал к её лапке крошечный свиток и выпустил в ночное небо. Брюс не успел перехватить письмо — слишком высоко. Но он успел заметить цвет ленты на свитке. Тёмно-зелёный. Цвет Слизерина. Цвет Малфоев.

Нотт писал кому-то из сторонников Волдеморта. Возможно, самому Тёмному Лорду. Или, что более вероятно, тому, кто координировал деятельность Пожирателей Смерти в школе.

Брюс вернулся в Выручай-комнату и сделал запись в досье:

Нотт, Теодор. Активность: отправка писем неизвестному адресату. Частота: еженедельно (предположительно). Содержание: неизвестно. Рекомендация: перехватить следующее письмо.

На следующий день был Хэллоуин. Большой зал украсили гигантскими тыквами, вырезанными в виде страшных рож, и летучими мышами — живыми, порхающими под потолком. Брюс смотрел на них с мрачной иронией. Летучие мыши. Его символ. Знак того, что он здесь. Даже если никто об этом не знает.

На пиру он сидел за столом Слизерина, изображая беззаботность. Пэнси пыталась его развлечь, но он отвечал односложно, ссылаясь на головную боль. Крэбб и Гойл, как обычно, объедались сладостями. Нотт сидел поодаль, время от времени бросая взгляды на преподавательский стол. Чего он ждал? Сигнала? Сообщения?

После пира, когда студенты расходились по гостиным, Брюс заметил, что Нотт отделился от толпы и свернул в боковой коридор. Он последовал за ним — уже без костюма, но с палочкой в рукаве, готовый ко всему.

Нотт привёл его к тому самому заброшенному классу, где две недели назад был схвачен вербовщик. Брюс спрятался за гобеленом — тем же, что и в прошлый раз. Но в классе было пусто. Нотт стоял посреди комнаты, явно ожидая кого-то.

Через пять минут дверь открылась, и в класс вошёл... Снейп.

— Ты опоздал, — произнёс он ледяным тоном.

— Простите, профессор. Пир затянулся.

— Докладывай.

Брюс затаил дыхание. Снейп был связным? Он координировал деятельность Пожирателей Смерти в школе? Это меняло всё. Или... нет. Снейп был двойным агентом. Это Брюс знал из книг. Но знал ли Нотт? Или Снейп играл роль связного, чтобы контролировать поток информации?

— Я отправил письмо, — сказал Нотт. — Как вы и приказали. Но ответа пока нет. Тёмный Лорд, наверное, занят.

— Тёмный Лорд всегда занят, — ответил Снейп. — Но он не забывает о своих слугах. Ты получил новые указания?

— Да. Мне велели следить за Поттером. Записывать, куда он ходит, с кем говорит. Особенно — не общается ли он с Дамблдором.

— Это я мог сказать тебе и так, — Снейп поморщился. — Что-то более конкретное? Что-то, что требует моего участия?

— Нет, профессор. Пока нет.

— Тогда иди. И будь осторожен. После случая с вербовщиком Дамблдор настороже. Если тебя поймают, я не смогу тебя спасти.

Нотт ушёл. Снейп остался в классе, глядя в окно. Его лицо, освещённое луной, было мрачным. Брюс видел, как он сжал кулаки, как на его скулах заиграли желваки. О чём он думал? О своей роли двойного агента? О том, как трудно балансировать между Волдемортом и Дамблдором? О чём-то ещё?

— Выходи, — внезапно произнёс Снейп. — Я знаю, что ты здесь.

Брюс замер. Он ошибся? Его укрытие раскрыто?

Но Снейп смотрел не на гобелен. Он смотрел в тёмный угол класса, и из этого угла вышла... Амбридж.

— Профессор Снейп, — её голос был сладок, как патока. — Какая неожиданная встреча. Что вы делаете здесь в такой поздний час?

— Могу задать вам тот же вопрос, профессор Амбридж, — ответил Снейп, и его голос был холоден, как лёд.

— Я проверяю выполнение указа номер двенадцать, — она достала из сумочки свиток. — Студентам запрещено покидать гостиные после отбоя. А вы?

— А я разговаривал со старостой своего факультета, — Снейп скрестил руки на груди. — Это входит в мои обязанности. Или вы хотите это оспорить?

Амбридж поджала губы.

— Разумеется, нет, профессор Снейп. Но я надеюсь, что вы не забываете: Министерство следит за порядком в Хогвартсе. И те, кто мешает этому... могут пожалеть.

— Я приму к сведению, — сухо ответил Снейп.

Амбридж ушла, цокая каблучками. Снейп ещё минуту стоял у окна, затем покачал головой и направился к выходу. Проходя мимо гобелена, за которым прятался Брюс, он на секунду задержался.

— Иди в гостиную, Драко, — произнёс он тихо, не глядя на гобелен. — Сейчас здесь опасно.

И ушёл.

Брюс выждал ещё минуту, затем выбрался из укрытия. Снейп знал. Знал, что он здесь. Но не выдал. Почему? Защищал крестника? Или у него были другие мотивы?

Вернувшись в Выручай-комнату, Брюс долго сидел перед компьютером, обдумывая ситуацию. Снейп знал о его ночных вылазках. Возможно, знал и о Бэтмене — хотя это было маловероятно. Но в любом случае, Снейп пока не представлял угрозы. Напротив, он, кажется, прикрывал его.

Но Амбридж... Амбридж становилась всё опаснее. Она следила за всеми — за студентами, за преподавателями, за самим Дамблдором. И она явно что-то подозревала. Если она узнает о Бэтмене, если свяжет его с Драко Малфоем...

Этого нельзя было допустить.

Он открыл досье на Амбридж и добавил новый пункт:

Контрмеры: разработать план дискредитации. Собрать доказательства пыток (кровопийственное перо). Найти рычаги давления.

Но пока он не мог действовать. Амбридж была слишком сильна, у неё была поддержка Министерства. Любое открытое выступление против неё было бы самоубийством. Нужно было ждать. Накапливать информацию. Готовиться.

А пока — продолжать двойную жизнь. Днём — Драко Малфой, надменный слизеринец. Ночью — Бэтмен, тень в коридорах.

И никто не должен был узнать правду.

Конец девятой главы.

Глава 10

Глава 10: Квиддич и компромат

Ноябрь пришёл в Хогвартс с пронизывающими ветрами и первым снегом. Озеро замёрзло окончательно — даже гигантский кальмар, говорят, ушёл на глубину, в более тёплые слои. Студенты кутались в шарфы, мантии становились всё толще, а в гостиных не гасили камины даже днём. Но холод был не только за окнами — он пропитывал саму атмосферу школы. Указы Амбридж множились, и с каждым днём Хогвартс всё больше напоминал не школу, а режимное учреждение.

Для Брюса ноябрь начался с двух важных событий: первого матча по квиддичу и начала новой фазы его тайной войны.

Квиддич был проблемой. Драко Малфой обожал квиддич — это было одной из немногих страстей, которые Брюс, скрепя сердце, мог понять. Полёт на метле давал чувство скорости и свободы, сравнимое разве что с патрулированием Готэма в плаще. Но играть в команде означало проводить часы на тренировках, общаться с другими игроками, быть на виду. Всё это отнимало время, которое Брюс мог бы потратить на сбор информации, тренировки в Выручай-комнате и совершенствование арсенала.

Однако отказаться от квиддича было нельзя. Это вызвало бы подозрения. Драко Малфой, который вдруг теряет интерес к любимому спорту? Немыслимо. Поэтому Брюс играл. И, надо признать, играл хорошо — даже лучше, чем оригинальный Драко. Его рефлексы, отточенные годами боевых тренировок, его способность просчитывать траектории на несколько шагов вперёд, его хладнокровие в стрессовых ситуациях — всё это делало его великолепным ловцом. Он ловил снитч в трёх матчах из четырёх, и Маркус Флинт, капитан команды, не мог нарадоваться.

Первый матч сезона был против Гриффиндора. Традиционное противостояние, всегда собиравшее полный стадион. Брюс стоял в раздевалке, облачаясь в квиддичную форму — зелёную с серебряными полосами, — и слушал напутственную речь Флинта.

— Главное — следите за Поттером, — говорил Флинт, расхаживая перед командой. — Он хороший ловец, но он вспыльчивый. Если его вывести из себя, он наделает ошибок. Драко, ты понял?

— Конечно, капитан, — Брюс изобразил надменную усмешку. — Я знаю, как обращаться с Поттером.

— Отлично. Тогда вперёд.

Стадион гудел. Трибуны были забиты — студенты, преподаватели, даже несколько гостей из Хогсмида. Брюс взлетел над полем, занял позицию и начал сканировать пространство в поисках снитча. Ветер был сильным, порывистым, метла дрожала под ним, но он держал её уверенно.

Гарри Поттер кружил на противоположном конце поля. Даже с расстояния Брюс видел его напряжённое лицо, его сосредоточенный взгляд. Мальчик, который выжил. Мальчик, за которым охотился Волдеморт. Мальчик, которого Брюс поклялся защищать — тайно, из тени.

Игра началась. Мячи замелькали в воздухе — квоффл, бладжеры, снитч. Брюс лавировал между игроками, уклонялся от бладжеров, высматривал золотой проблеск. Пятнадцать минут. Двадцать. Тридцать. Счёт был 60:40 в пользу Гриффиндора — их охотники были сильнее. Но пока снитч не пойман, игра не окончена.

На сороковой минуте он увидел его. Золотой шарик с серебряными крылышками, порхающий у самых ворот Слизерина. Брюс рванул вперёд, прижавшись к метле. Ветер свистел в ушах. Краем глаза он заметил, что Поттер тоже заметил снитч и устремился за ним.

Они неслись параллельно, плечом к плечу. Снитч метался из стороны в сторону, уходя от погони. Брюс протянул руку — кончики пальцев коснулись холодного металла, но снитч ускользнул, взмыв вверх. Оба ловца резко взяли вверх, набирая высоту.

И тут Брюс увидел это.

Не снитч. Не Поттера. А тёмные фигуры, парящие за пределами стадиона, у кромки Запретного леса. Дементоры. Десятки дементоров, закутанных в лохмотья, плывущих к стадиону.

Холод пронзил его — не физический, а тот, особый, дементорский холод, который высасывал радость, надежду, саму жизнь. Воспоминания нахлынули внезапно. Готэм. Родители. Выстрелы в переулке. Жемчуг, катящийся по асфальту. Альфред. Всё, что он потерял.

Но Брюс Уэйн был не просто человеком. Он был Бэтменом. Он встречался со страхом лицом к лицу сотни раз. И он знал, как с ним бороться.

— Expecto Patronum! — прошептал он, сжимая палочку, спрятанную в рукаве формы.

Из палочки вырвался серебряный свет, но не сформировался в телесного патронуса — только облако. Этого было недостаточно, чтобы отогнать дементоров, но достаточно, чтобы защитить собственный разум. Холод отступил. Воспоминания поблекли. Он снова мог думать.

Поттер, однако, не был столь удачлив. Брюс увидел, как Гарри побледнел, как его руки разжались, и он начал падать с метлы. Сотня футов до земли. Смертельная высота.

Не думая, Брюс спикировал вниз. Он догнал Поттера в двадцати футах от земли, схватил за край мантии, потянул на себя. Метла взвыла, протестуя против двойной нагрузки. Брюс замедлил падение, насколько мог, но всё равно они рухнули на траву — жёстко, больно, но оба живы.

Трибуны взорвались криками. Кто-то кричал «Дементоры!», кто-то «Поттер упал!», кто-то «Малфой спас его!». Последнее резануло слух. Драко Малфой не должен был спасать Гарри Поттера. Это было нарушением роли. Ошибкой.

Но он не мог позволить мальчику умереть. Даже ценой разоблачения.

Дементоры исчезли так же внезапно, как появились. Позже выяснилось, что их прогнал Дамблдор — его патронус в виде феникса разогнал тварей за секунды. Но было поздно. Гарри лежал без сознания, его лицо было белым как мел. Мадам Помфри уже бежала через поле, расталкивая игроков.

— Малфой! — Флинт подлетел к нему. — Ты в порядке? Что это было?

— Дементоры, — ответил Брюс, поднимаясь на ноги. — Кто-то наслал дементоров на стадион.

— Но зачем? И почему ты спас Поттера?

Брюс похолодел. Он должен был немедленно придумать объяснение.

— Я не спасал Поттера, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал презрительно. — Я пытался поймать снитч. Просто мы столкнулись.

Флинт посмотрел на него с сомнением, но ничего не сказал. Другие игроки тоже молчали. Но Брюс знал: этот момент запомнится. И вызовет вопросы.

Вечером в Выручай-комнате он анализировал ситуацию.

Инцидент на стадионе. Дементоры. Источник: неизвестен. Предположительно — Амбридж (она призналась в этом позже, в каноне). Мотив: устранить Поттера или дискредитировать его. Результат: Поттер выжил. Мои действия: спас Поттера. Последствия: нарушение роли. Возможные подозрения.

Он понимал, что его действия были иррациональны с точки зрения Драко Малфоя. Но он также понимал, что не мог поступить иначе. Бэтмен не даёт людям умирать. Даже врагам. Даже если это стоило маскировки.

Он должен был найти способ компенсировать эту ошибку. Усилить роль. Показать всем, что Драко Малфой всё тот же надменный, эгоистичный сноб.

На следующий день он реализовал план. На уроке Зельеварения он «случайно» испортил котёл Лонгботтома, из-за чего тот получил неуд и отработку. На перемене он громко, в присутствии десятка студентов, высмеял магглорождённую первокурсницу, доведя её до слёз. За обедом он демонстративно отказался сидеть рядом с Забини, заявив, что «некоторые люди забывают о чистоте крови».

К вечеру слухи о его «героическом» спасении Поттера поутихли, сменившись привычным: «Малфой — та ещё сволочь». Брюс был доволен. Роль восстановлена. Подозрения развеяны.

Но была и другая работа.

Досье на Амбридж росло. Каждую ночь, когда она оставляла Поттера на отработку, Брюс был поблизости. Он не мог вмешаться, но он документировал. Фотографировал — не маггловским фотоаппаратом, а зачарованным пером, которое могло зарисовывать сцены на пергаменте. Он собирал показания — не от студентов (это было бы слишком рискованно), а от портретов и призраков, которые видели, как Амбридж применяла наказания.

Сэр Кэдоган, безумный рыцарь с портрета на седьмом этаже, охотно делился информацией — ему просто нужно было дать возможность поговорить о своих подвигах. Почти Безголовый Ник, призрак Гриффиндора, был более сдержан, но Брюс нашёл к нему подход через обсуждение философских вопросов жизни и смерти. Даже Пивз, полтергейст, стал невольным информатором — его хаотичные перемещения позволяли отслеживать, где и когда Амбридж устраивала «воспитательные беседы».

К середине ноября у Брюса было достаточно материала, чтобы уничтожить карьеру Амбридж. Расписание её наказаний. Список жертв. Зарисовки кровавых шрамов на руках студентов. Показания свидетелей (пусть и нечеловеческих). Но он не мог просто отправить это в «Пророк» — газета контролировалась Министерством. Он не мог передать это Дамблдору — это раскрыло бы его. Он не мог использовать это сам — Драко Малфой не должен был интересоваться судьбой наказанных студентов.

Поэтому он ждал. Накапливал. Готовил удар, который нанесёт в нужный момент. А пока — продолжал двойную жизнь.

Днём он играл роль. Смеялся над Поттером и его друзьями. Поддерживал Амбридж на словах, хотя внутри презирал её. Писал письма матери, полные фальшивого оптимизма. Учился, тренировался, летал на метле.

Ночью он был Бэтменом. Патрулировал коридоры. Собирал информацию. Совершенствовал костюм и арсенал. Готовился к битве, которая, как он знал, неизбежно приближалась.

И никто не знал. Ни Снейп, который что-то подозревал, но молчал. Ни Дамблдор, который, возможно, догадывался о существовании Бэтмена, но не связывал его с Драко Малфоем. Ни Поттер, который видел в нём только врага.

Никто.

В конце ноября произошло событие, которое изменило расстановку сил. Амбридж, воодушевлённая поддержкой Министерства, издала Указ номер тридцать — она назначалась Генеральным инспектором Хогвартса с правом оценивать работу преподавателей. Это означало, что она могла увольнять тех, кто, по её мнению, не соответствовал стандартам.

Первой жертвой едва не стала профессор Трелони, преподаватель Прорицаний. Амбридж устроила ей унизительную проверку прямо во время урока, задавая провокационные вопросы, смеясь над её предсказаниями. Трелони, бледная и дрожащая, едва не лишилась места, но вмешался Дамблдор — он напомнил Амбридж, что увольнять преподавателей может только директор.

Но Брюс знал: это временная победа. Амбридж не остановится. Она будет давить, пока не получит полный контроль над школой. И тогда пострадают все — не только Поттер, но и слизеринцы, и сама система магического образования.

Он должен был действовать. Но как? Открытое выступление было невозможно. Тайные операции — рискованны. Оставалось одно: найти союзников. Тех, кто тоже противостоял Амбридж, но не знал о Бэтмене. Тех, кто мог бы стать его глазами и ушами в стане врага.

И он знал, с кого начать.

Гермиона Грейнджер.

Конец десятой главы.

Глава 11

Глава 11: Контакт

Гермиона Грейнджер была самой опасной целью. Брюс понимал это с самого начала. Она была умна — возможно, умнее всех в Хогвартсе, включая некоторых преподавателей. Она была наблюдательна — замечала детали, которые другие пропускали. Она была подозрительна — особенно в отношении Драко Малфоя, которого знала четыре года как злобного, мстительного сноба. И она была предана Гарри Поттеру — любому, кто угрожал Гарри, она становилась врагом.

Но она также была единственной, кто мог понять. Единственной, кто мог оценить масштаб угрозы. Единственной, кто мог стать союзником — не зная всей правды, но помогая в борьбе против общего врага.

Брюс потратил неделю на подготовку. Он изучил расписание Грейнджер, её привычки, её маршруты. Он знал, что она ходит в библиотеку каждый вечер после ужина. Знал, что она возвращается в гриффиндорскую башню около десяти, всегда одна — Рон и Гарри обычно оставались в гостиной или шли в спальню раньше. Знал, что её любимое место в библиотеке — дальний стол у секции по Трансфигурации.

Контакт должен был быть анонимным. Никаких встреч лицом к лицу. Никаких голосов. Только записка, оставленная в нужном месте.

Но что написать? Как обратиться к ней так, чтобы она не выбросила записку сразу, приняв за шутку или провокацию? Как заставить её поверить?

Брюс составил десятки вариантов, прежде чем остановился на одном. Записка была краткой, но содержала информацию, которую Грейнджер не могла проигнорировать.

«Мисс Грейнджер.

Вам нужна помощь в борьбе против Амбридж. Я могу её предоставить. Если хотите узнать больше, будьте сегодня в полночь у портрета Барнабаса Балбеса на седьмом этаже. Приходите одна.

Друг.»

Он оставил записку в её учебнике по Нумерологии — единственной книге, которую она всегда носила с собой. Это было рискованно: записку могли найти раньше, прочитать, выбросить. Но Брюс рассчитывал на любопытство Гермионы. Она не сможет проигнорировать загадку.

Вечером он сидел в Выручай-комнате, облачённый в костюм Бэтмена, и ждал. Комната по его просьбе превратилась в нечто среднее между его тренировочной базой и местом для тайных встреч — тусклое освещение, массивный стол, два стула. Плащ скрывал его фигуру, капюшон — лицо, искажатель голоса — любые интонации. Даже если Грейнджер придёт, она не узнает его. Не свяжет Бэтмена с Драко Малфоем. Не догадается.

В полночь раздался стук. Тихий, неуверенный. Брюс взмахнул рукой, и дверь открылась.

Гермиона Грейнджер стояла на пороге. Она была в мантии, накинутой поверх пижамы, с палочкой в руке и выражением крайней подозрительности на лице. Увидев тёмную фигуру в капюшоне, она отшатнулась и вскинула палочку.

— Кто вы?! — её голос дрожал, но рука была тверда. — Что это за место? Как вы проникли в Хогвартс?

— Входите, мисс Грейнджер, — произнёс Брюс искажённым голосом. — И закройте дверь. Я не причиню вам вреда.

— Я не войду, пока не узнаю, кто вы.

— Меня называют Бэтменом. Этого пока достаточно.

Гермиона прищурилась. Её палочка была направлена ему в грудь.

— Бэтмен? Я никогда не слышала о таком волшебнике. Вы иностранец? Работаете на Дамблдора? На Министерство?

— Я не работаю ни на кого, — ответил Брюс. — Я работаю против тех, кто угрожает этому миру. И сейчас главная угроза в Хогвартсе — Долорес Амбридж.

При упоминании Амбридж Гермиона вздрогнула. Её палочка слегка опустилась.

— Почему вы против неё? Она из Министерства. Она... — она запнулась. — Хотя, учитывая, что вы прячетесь, вы, наверное, не в ладах с Министерством.

— Я не в ладах с теми, кто пытает детей, — отрезал Брюс. — Кровопийственное перо, которым она наказывает студентов, — это инструмент пытки. Она применяет его к Гарри Поттеру. К Ли Джордану. К другим. Вы это знаете.

Гермиона побледнела. Её палочка опустилась ещё ниже.

— Откуда вы знаете о пере? Это секрет. Гарри никому не рассказывал.

— Я знаю многое, мисс Грейнджер. Я знаю, что вы планируете создать тайное общество для изучения Защиты от Тёмных Искусств. Я знаю, что вы ищете место для встреч. Я знаю, что Дамблдор отстранился, и вы чувствуете себя брошенной.

— Откуда?! — она шагнула вперёд, забыв о страхе. — Кто вы такой?!

— Я тот, кто хочет помочь, — Брюс поднял руку, останавливая её. — Но моя помощь имеет условия. Первое: вы никому не расскажете обо мне. Даже Гарри. Даже Рону. Для всего мира Бэтмена не существует. Второе: вы будете следовать моим инструкциям, даже если они покажутся вам странными или опасными. Третье: вы не будете пытаться выяснить мою личность. Если вы согласны, я помогу вам с вашим обществом. Я предоставлю место для встреч — более безопасное, чем любое другое в Хогвартсе. Я обучу вас защитным заклинаниям, которые не входят в школьную программу. Я поделюсь информацией об Амбридж и о тех, кто за ней стоит.

Гермиона молчала. Её лицо отражало борьбу — между любопытством и недоверием, между надеждой и страхом.

— Почему вы хотите помочь? — спросила она наконец. — Какая вам выгода?

— Потому что грядёт война, мисс Грейнджер. Война, в которой вы, Гарри Поттер и ваши друзья будете на передовой. И если вы не будете готовы, вы погибнете. — Он сделал паузу. — Я не могу этого допустить.

— Вы говорите о Волдеморте? — она произнесла это имя без колебаний, и Брюс отметил это — она была смелее большинства взрослых волшебников.

— Да. Волдеморт вернулся. Вы это знаете. Гарри знает. Дамблдор знает. Но Министерство отрицает, и Амбридж здесь, чтобы подавить любую попытку подготовки к войне. Она — инструмент Волдеморта, сознаёт она это или нет.

— Значит, вы верите Гарри?

— Я знаю, что он говорит правду. Я знаю, что Волдеморт вернулся в ночь Турнира Трёх Волшебников. Я знаю, что Седрик Диггори был убит Питером Петтигрю. Я знаю, что Волдеморт использовал кровь Гарри для своего воскрешения. — Брюс перечислял факты, и Гермиона бледнела всё сильнее. — Я знаю достаточно, чтобы быть уверенным: вы на правильной стороне.

— Кто вы? — прошептала она. — Вы не можете быть просто... просто кем-то. Вы знаете слишком много.

— Я тот, кто наблюдает, — ответил Брюс. — Тот, кто ждёт в тени. Тот, кто наносит удар, когда меньше всего ожидают. — Он склонил голову, и свет упал на серебряную летучую мышь на его груди. — Я Бэтмен. И я предлагаю вам союз.

Гермиона долго смотрела на него. Затем медленно, очень медленно опустила палочку.

— Что вы хотите взамен?

— Информацию, — ответил Брюс. — Всё, что вы узнаете об Амбридж, о Министерстве, о Волдеморте. Всё, что может помочь в борьбе. И ещё — ваше доверие. Без него наш союз бесполезен.

— Доверие? — она горько усмехнулась. — Вы просите доверия, но сами скрываете лицо.

— Моё лицо не имеет значения. Имеют значения мои действия. — Он достал из складок плаща свиток. — Здесь список заклинаний, которые понадобятся вашему обществу. Экспекто Патронум, Протего Максима, Ступефай, Редукто. Базовые боевые заклинания. И адрес места, где вы сможете тренироваться.

— Адрес? — она взяла свиток, но не развернула. — Вы хотите сказать, что у вас есть место в Хогвартсе, о котором никто не знает?

— Эта комната называется Выручай-комнатой. Она появляется, когда в ней возникает нужда. Я научу вас, как её открыть. Но вы должны поклясться, что приведёте сюда только тех, кому абсолютно доверяете. Никаких случайных людей. Никаких предателей.

— Я... — она замолчала, обдумывая услышанное. — Мне нужно время.

— У вас есть два дня. Встретимся здесь в пятницу, в полночь. Если вы придёте — союз заключён. Если нет — я буду действовать в одиночку.

Он отступил в тень, и дверь за ним закрылась. Через секунду он уже был в другом коридоре — Выручай-комната по его просьбе открыла второй выход.

Оставшись одна, Гермиона Грейнджер стояла посреди странной комнаты, сжимая в руке свиток. Её разум лихорадочно работал. Кто он? Откуда знает столько секретов? Почему помогает? И главное — можно ли ему доверять?

Она развернула свиток. Помимо списка заклинаний, там были инструкции по открытию Выручай-комнаты, схема патрулей Амбридж (откуда он знает?!) и — в самом низу — короткая приписка:

«P.S. Кровопийственное перо можно обезвредить настойкой бадьяна, смешанной с эссенцией мурлокомлей. Нанесите на рану после наказания — шрамов не останется. Передайте Поттеру.»

Гермиона перечитала приписку трижды. Откуда он знает о пере? О шрамах? О том, что Гарри скрывает это даже от неё?

Она свернула свиток и спрятала в рукав. В голове роились мысли, но одна была яснее прочих: кажется, у них появился союзник. Странный, пугающий, таинственный — но союзник.

И она придёт в пятницу.

Брюс вернулся в Выручай-комнату через час, когда убедился, что Гермиона благополучно добралась до гриффиндорской башни. Он снял капюшон, отключил искажатель голоса и тяжело опустился на стул.

Первый контакт состоялся. Он сделал шаг, который мог либо спасти всё, либо уничтожить его прикрытие. Если Гермиона проболтается — если она расскажет Гарри, а Гарри расскажет Дамблдору — его тайна окажется под угрозой. Дамблдор, с его легилименцией и политическим влиянием, мог стать опаснее Волдеморта.

Но риск был оправдан. Ему нужны были союзники. Ему нужна была информация. Ему нужен был способ действовать, не раскрывая себя. Гермиона Грейнджер была ключом ко всему этому. Если он завоюет её доверие, он получит доступ к ближнему кругу Поттера, к Ордену Феникса, к информации, которую иначе не добыть.

Он открыл файл на компьютере и добавил новую запись:

Контакт №1: Гермиона Грейнджер.

Статус: в процессе.

Риски: высокие.

Потенциальная выгода: доступ к Отряду Дамблдора, информация об Ордене Феникса, возможность влиять на решения Поттера.

Затем он переоделся в обычную мантию Драко Малфоя и бесшумно проскользнул в слизеринскую гостиную. Крэбб и Гойл спали. Нотт ворочался во сне. Забини, кажется, не спал, но молчал.

Брюс лёг в кровать и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Новые уроки. Новые роли. И новая игра, ставки в которой — жизнь и смерть.

Он улыбнулся в темноте. Холодной, жёсткой улыбкой Бэтмена.

Игра продолжалась.

Конец одиннадцатой главы.

Глава 12

Глава 12: Трещины

Декабрь в Хогвартсе всегда был временем особенным. Замок украшали гирляндами из остролиста и омелы, в Большом зале ставили двенадцать огромных ёлок, а по коридорам плыл запах имбирного печенья и горячего сидра. Но в этом году праздничная атмосфера была отравлена. Студенты были мрачны, преподаватели напряжены, а Амбридж, казалось, расцветала в этой атмосфере страха, как ядовитый гриб после дождя.

Для Брюса декабрь стал месяцем испытаний. Его двойная жизнь достигла такого уровня сложности, что даже он, мастер конспирации, иногда чувствовал себя на грани срыва. Днём он был Драко Малфоем — играл в квиддич, смеялся над Поттером, заискивал перед Амбридж, писал письма отцу. Ночью он был Бэтменом — тренировался, собирал информацию, проводил тайные встречи с Гермионой Грейнджер.

Отряд Дамблдора начал собираться в Выручай-комнате с середины ноября. Гермиона, как и обещала, привела только проверенных людей: Гарри, Рона, Невилла Долгопупса, Полумну Лавгуд, близнецов Уизли и ещё нескольких гриффиндорцев. Брюс наблюдал за ними со стороны, из теней, никогда не показываясь всей группе. Только Гермиона знала о его существовании — и то не знала, кто он на самом деле.

Встречи с ней стали регулярными. Раз в неделю, поздно ночью, они встречались в маленькой, скрытой части Выручай-комнаты, которую Брюс обустроил специально для таких разговоров. Он делился информацией об Амбридж — её расписанием, её слабостями, её связями в Министерстве. Она рассказывала о прогрессе Отряда, о настроениях студентов, о Гарри.

Именно из этих разговоров Брюс узнал то, что заставило его содрогнуться.

— Гарри снятся сны, — сказала Гермиона однажды ночью. Её голос был тихим, встревоженным. — Не обычные сны. Он видит... коридор. Длинный, тёмный коридор с дверью в конце. И он чувствует, что должен войти в эту дверь. Что за ней что-то важное.

— Отдел Тайн, — произнёс Брюс, и его искажённый голос прозвучал особенно мрачно.

— Что? — Гермиона подалась вперёд. — Вы знаете, что это?

— Это коридор в Министерстве магии. Он ведёт к Отделу Тайн. Там хранится пророчество. Пророчество о Гарри Поттере и Волдеморте.

Гермиона побледнела. Её пальцы сжали край стола.

— Пророчество? Какое пророчество?

— Я не знаю точного текста. Но знаю, что Волдеморт хочет его заполучить. Он считает, что пророчество содержит ключ к уничтожению Гарри. И он использует их связь, чтобы заманить Гарри в Министерство.

— Вы хотите сказать, что сны Гарри — это ловушка? — Гермиона вскочила. — Что Волдеморт намеренно посылает ему эти видения?

— Да. И Гарри должен научиться блокировать их. Окклюменция. Вы знаете это слово?

— Да, — медленно произнесла она. — Это защита разума от внешнего проникновения. Но этому не учат в школе.

— Снейп учит. Или будет учить. Дамблдор приказал ему давать Гарри частные уроки окклюменции.

Гермиона уставилась на него.

— Откуда вы знаете? Это же... это то, чего даже я не знаю!

— Я знаю многое, — ответил Брюс. — Но сейчас важно другое. Уроки со Снейпом будут трудными. Снейп ненавидит Гарри — по причинам, в которые я не буду вдаваться. Он будет использовать легилименцию, чтобы вторгаться в разум Гарри, в его воспоминания. Это будет болезненно. Унизительно. И, скорее всего, неэффективно — потому что между ними нет доверия.

— Тогда зачем Дамблдор это делает?!

— Потому что у него нет выбора. Снейп — единственный квалифицированный окклюмент в Хогвартсе. И Дамблдор доверяет ему... по-своему.

Гермиона покачала головой.

— Это безумие. Гарри никогда не научится у Снейпа. Он слишком гордый. И слишком злой.

— Я знаю, — сказал Брюс. — Поэтому я предлагаю альтернативу.

Он достал из складок плаща небольшой свиток — зашифрованный, как и всё, что он передавал Гермионе.

— Здесь — базовые техники окклюменции. Не такие, как у Снейпа. Более мягкие. Основанные на медитации и самоконтроле, а не на конфронтации. Если Гарри начнёт практиковать их, он сможет хотя бы частично блокировать видения.

Гермиона взяла свиток с благоговением.

— Почему вы это делаете? Почему вы помогаете Гарри?

— Потому что он нужен этому миру, — ответил Брюс. — И потому что я не могу допустить, чтобы Волдеморт манипулировал им.

— Но кто вы? — она снова задала этот вопрос. — Почему вы скрываетесь?

— Я скрываюсь, потому что моя эффективность зависит от анонимности. Если Волдеморт или Амбридж узнают, кто я, я стану мишенью. А я не могу позволить себе быть мишенью. Пока.

— Когда-нибудь вы откроетесь?

Брюс помолчал. Вопрос был опасным. Ответ — ещё опаснее.

— Возможно. Когда мир будет готов.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Практикуйте окклюменцию сами, мисс Грейнджер. Вы способны. И убедите Гарри. Это может спасти ему жизнь.

Он ушёл в тень, оставив Гермиону одну.

А на следующий день случилось то, что Брюс предвидел.

Снейп начал уроки окклюменции с Гарри. И, как и ожидалось, они превратились в катастрофу. Гарри выходил с занятий бледный, дрожащий, с покрасневшими глазами. Он не говорил друзьям, что именно происходит на уроках, но Брюс знал. Снейп безжалостно вторгался в его разум, извлекал самые болезненные воспоминания, унижал его перед самим собой. И Гарри, вместо того чтобы учиться защищаться, замыкался в себе, становился всё более раздражительным и подозрительным.

Однажды вечером Брюс случайно стал свидетелем сцены, которая потрясла его до глубины души.

Он патрулировал коридоры в костюме Бэтмена, когда услышал крик. Не громкий — сдавленный, полный боли. Он пошёл на звук и оказался у двери в кабинет Снейпа. Дверь была приоткрыта, и сквозь щель он увидел Гарри, лежащего на полу. Снейп стоял над ним с палочкой в руке, его лицо было искажено яростью.

— Ты даже не пытаешься, Поттер! — шипел он. — Твой разум — открытая книга! Ты пускаешь туда любого, кто постучится! Ты хоть понимаешь, что Тёмный Лорд может сделать с тобой через эту связь?!

— Я стараюсь! — голос Гарри дрожал. — Я правда стараюсь!

— Недостаточно! Снова! Legilimens!

Гарри закричал. Его тело выгнулось дугой, а из глаз хлынули слёзы. Снейп просматривал его воспоминания — Брюс видел, как мелькают образы: кладбище, Седрик, Волдеморт, смерть...

Он сжал кулаки. Каждый инстинкт требовал вмешаться, остановить это, защитить мальчика. Но он не мог. Это разрушило бы всё — его прикрытие, его миссию, его шанс помочь в долгосрочной перспективе.

Он стоял в тени, слушая крики, и ненавидел себя за бездействие.

Когда урок закончился, и Гарри, шатаясь, вышел в коридор, Брюс отступил глубже в тень. Гарри прошёл мимо, не заметив его. Его лицо было мокрым от слёз, но глаза горели гневом. Он шёл, сжимая кулаки, и шептал что-то себе под нос.

Брюс проследил за ним до гриффиндорской башни, убедился, что он добрался благополучно, а затем вернулся в Выручай-комнату. Там он сел за компьютер и долго смотрел на эмблему летучей мыши.

Он думал о Гарри. О Снейпе. О Дамблдоре. О том, как взрослые, которые должны были защищать мальчика, использовали его, мучили, манипулировали им. Гарри Поттер был пешкой в игре, которую вели Дамблдор и Волдеморт. И никто — никто — не спрашивал его, чего он хочет.

Брюс знал это чувство. Он сам был таким мальчиком когда-то. Одиноким, напуганным, окружённым взрослыми, которые не понимали его боли.

Он открыл файл «Поттер, Гарри» и добавил новую запись:

Психологическое состояние: критическое. Уроки окклюменции со Снейпом приносят больше вреда, чем пользы. Необходимо вмешательство — но как? Прямой контакт невозможен. Косвенное влияние через Грейнджер — слишком медленно.

Он задумался. Был ли способ помочь Гарри, не раскрывая себя? Научить его окклюменции без прямого контакта? Передать ему знания так, чтобы он не узнал источник?

Возможно. Но для этого нужно было нечто большее, чем записки и инструкции. Нужно было личное вмешательство. А это означало риск.

Он ещё не был готов к такому риску.

Прошла неделя. Отряд Дамблдора рос — к декабрю в нём было уже больше двадцати студентов. Они тренировались по ночам, осваивая защитные заклинания под руководством Гарри. Брюс иногда наблюдал за ними из теней Выручай-комнаты, оценивая прогресс. Некоторые были талантливы. Большинство — просто упорны. Но все они горели желанием бороться.

Однако у всего была цена. Чем больше людей знало о Выручай-комнате, тем выше был риск, что информация просочится. Брюс предупреждал Гермиону об этом, но она настаивала, что всем участникам можно доверять.

И однажды его опасения оправдались.

Это случилось в середине декабря. Брюс был на уроке Зельеварения, когда в класс ворвался Филч — запыхавшийся, торжествующий.

— Профессор Снейп! Профессор Амбридж! Они пойманы! Все они!

Снейп поднял бровь.

— Кто пойман, Аргус? Говорите яснее.

— Отряд Дамблдора! — выпалил Филч. — Тайное общество Поттера! Они тренировались в какой-то комнате на седьмом этаже! Информатор сообщил!

Брюс похолодел. Информатор. Кто-то выдал Отряд. И этот кто-то знал о Выручай-комнате.

Он быстро прокрутил в голове список посвящённых. Гермиона не предала бы — это было невозможно. Гарри, Рон — тоже исключено. Остальные? Кто-то из гриффиндорцев? Или, возможно, кто-то, кто не состоял в Отряде, но узнал о нём случайно?

— Кто информатор? — спросил Снейп, и Брюс заметил, как напряглось его лицо.

— Студентка с Когтеврана, — ответил Филч. — Мариэтта Эджкомб. У неё на лице прыщи, но она призналась во всём, чтобы избежать наказания.

Грейнджер, подумал Брюс. Она заколдовала список участников Отряда — любой, кто предаст, будет отмечен проклятием. Эджкомб предала. И теперь Отряд раскрыт.

Последствия были немедленными. В тот же день Амбридж с помощью авроров арестовала Дамблдора — точнее, попыталась. Директор исчез, растворившись в воздухе вместе со своим фениксом. Его кресло заняла Амбридж. Она стала директором Хогвартса.

Для Брюса это было катастрофой. Амбридж во главе школы означало тотальный контроль, усиление репрессий и, что хуже всего, полную изоляцию от внешнего мира. Она перехватывала почту, контролировала камины, запретила любые собрания. Выручай-комната всё ещё была безопасна, но Брюс не знал, как долго это продлится.

Он встретился с Гермионой в ту же ночь. Она была подавлена, но не сломлена.

— Это я виновата, — сказала она. — Я должна была лучше защитить список.

— Вы сделали всё возможное, — ответил Брюс. — Сейчас важно другое: Амбридж будет давить. Она будет пытаться узнать, кто ещё состоял в Отряде. Вам нужно залечь на дно.

— А как же Гарри? Его сны становятся всё хуже. Он видел, как Волдеморт пытал кого-то. Кажется, мистера Уизли.

Брюс напрягся. Артур Уизли. Нападение в Министерстве. Змея. Это произошло раньше, чем в каноне? Или он потерял счёт времени?

— Артур Уизли жив? — спросил он быстро.

— Да, Гарри успел предупредить Дамблдора... то есть, тогда ещё Дамблдора. Его спасли. Но Гарри боится, что Волдеморт использует его, чтобы шпионить. Что он может навредить кому-то через него.

— Поэтому окклюменция важна как никогда, — сказал Брюс. — Он практикует техники, которые я передал?

— Пытается. Но Снейп... он саботирует. Он говорит, что мои методы — «дилетантская чушь». И продолжает свои уроки.

Брюс сжал кулаки. Снейп. Снова Снейп. Двойной агент, который был так занят своей ролью, что не видел реального вреда, который причинял.

— Я поговорю со Снейпом, — произнёс он.

Гермиона подняла голову.

— Вы? Как? Вы даже не можете...

— Я найду способ.

Он ушёл, не дав ей договорить.

Разговор со Снейпом состоялся через два дня. Брюс выбрал момент, когда профессор был один в своём кабинете, поздно ночью. Он вошёл без стука — просто появился из тени, как умел только он.

Снейп вскинул палочку мгновенно, но Брюс был быстрее. Экспеллиармус — и палочка Снейпа отлетела в угол.

— Кто... — начал Снейп, но осёкся, увидев фигуру в чёрном плаще. — Ты. Тот, кого называют Бэтменом. Я слышал о тебе. Ты передал вербовщика Дамблдору.

— И сейчас я пришёл к тебе, — произнёс Брюс искажённым голосом. — У нас общий враг, Снейп. Но твои действия вредят общему делу.

— Мои действия? — Снейп скривился. — Ты, кто прячется за маской, смеешь судить меня?

— Я сужу не тебя. Я сужу твои методы. Уроки окклюменции с Поттером — катастрофа. Ты не учишь его. Ты мучаешь его. И это делает его более уязвимым для Волдеморта, а не менее.

Лицо Снейпа дрогнуло. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль.

— Ты не понимаешь. Мальчишка должен научиться. Если он не закроет свой разум, Тёмный Лорд использует его.

— Он не научится у тебя. Потому что он тебя ненавидит. А окклюменция требует доверия. Ты сам это знаешь.

— У него нет выбора. Дамблдор приказал...

— Дамблдора здесь больше нет, — перебил Брюс. — Теперь ты сам по себе. И у тебя есть выбор: продолжать мучить мальчика, толкая его в руки Волдеморта, или найти другой способ.

Снейп молчал. Его глаза сверлили Бэтмена, пытаясь проникнуть сквозь маску.

— Кто ты? — спросил он наконец. — Ты не аврор. Не член Ордена. Откуда ты знаешь о связи Поттера с Тёмным Лордом?

— Я знаю достаточно, чтобы понимать: если Поттер погибнет, всё пропало. Ты это знаешь. Я это знаю. Дамблдор знает. Так давай хотя бы между нами будет честность.

Снейп долго смотрел на него. Затем медленно кивнул.

— Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю компромисс. Ты продолжаешь уроки — иначе Волдеморт заподозрит неладное. Но ты снижаешь интенсивность. Меньше легилименции. Больше теории. Медитации. Техники, которые я могу предоставить. И ты даёшь Поттеру пространство для самостоятельной практики.

— И ты думаешь, это сработает?

— Я думаю, это лучше, чем то, что ты делаешь сейчас.

Снейп подошёл к окну и долго смотрел в темноту.

— Ты не знаешь, каково это — смотреть на него, — произнёс он тихо. — На его лицо. Оно как у его отца. Как у Джеймса Поттера. Каждый раз, когда я смотрю на Гарри, я вижу его. И я ненавижу его.

— Я знаю, — ответил Брюс. — Знаю о Джеймсе Поттере. О Лили Эванс. О твоей роли в её смерти. О твоём раскаянии.

Снейп резко обернулся. Его лицо было белым.

— Откуда ты знаешь о Лили?!

— Я знаю, что ты любил её. Что ты умолял Волдеморта пощадить её. Что ты перешёл на сторону Дамблдора после её смерти. Что ты поклялся защищать Гарри — не из любви к нему, а из вины перед ней.

— Кто. Ты. Такой? — каждое слово Снейпа было пропитано ядом.

— Я тот, кто понимает вину, — ответил Брюс. — Тот, кто знает, каково это — нести груз чужих смертей. Тот, кто посвятил жизнь искуплению. — Он шагнул вперёд. — Я не твой враг, Снейп. Я твой союзник. Но я не позволю тебе калечить мальчика из-за твоей ненависти к его отцу. Если ты продолжишь, я найду способ остановить тебя. Не как враг — как тот, кто защищает общее дело.

Снейп долго молчал. Когда он заговорил, его голос был хриплым.

— Я... подумаю над твоим предложением.

— Этого достаточно, — Брюс отступил в тень. — И ещё, Снейп. Уроки окклюменции нужны не только Поттеру. Ты тоже должен практиковаться. Потому что если Волдеморт узнает о твоём истинном положении... ты умрёшь. А ты нужен этому миру. Нравится тебе это или нет.

Он исчез, оставив Снейпа одного в полутьме кабинета. Профессор зельеварения стоял у окна, сжимая кулаки, и в его глазах была буря эмоций, которые он никогда не показывал на людях.

Брюс вернулся в Выручай-комнату и долго сидел в тишине. Разговор со Снейпом был риском. Огромным риском. Он раскрыл слишком много знаний — знаний, которые мог иметь только посвящённый. Если Снейп начнёт копать, если сопоставит факты... он может догадаться. Может связать Бэтмена с Драко Малфоем.

Но риск был оправдан. Снейп был ключевым игроком. Если бы он продолжил мучить Гарри, последствия могли быть катастрофическими. Брюс должен был вмешаться.

Он открыл досье на Снейпа и добавил новую запись:

Контакт состоялся. Реакция: неоднозначная. Вероятность предательства: низкая (он слишком заинтересован в выживании Поттера). Вероятность разоблачения меня: средняя (он будет копать, но не найдёт). Рекомендация: наблюдать. Готовить контрмеры на случай раскрытия.

Рождество приближалось. Большинство студентов разъезжались на каникулы. Брюс остался в Хогвартсе — возвращаться в Мэнор, где его ждал Люциус, было слишком рискованно. Нарцисса написала, что понимает, и что отец «гордится твоей преданностью учёбе». Брюс знал, что это ложь — Люциус был в ярости, но Нарцисса, вероятно, смягчила его гнев.

В канун Рождества Хогвартс был почти пуст. В Большом зале накрыли праздничный ужин, но присутствовали лишь несколько десятков студентов и преподавателей. Брюс сидел за столом Слизерина в гордом одиночестве — все его сокурсники уехали по домам. Он ел молча, наблюдая за Амбридж, которая сидела на месте Дамблдора и смотрела на всех с видом победительницы.

Позже, ночью, он получил подарок. Не от семьи — от Нарциссы пришла сова с посылкой, полной сладостей и новой мантией. Этот подарок был другим. Он лежал в Выручай-комнате — маленькая коробочка, перевязанная серебряной лентой, без открытки, без подписи.

Брюс открыл её. Внутри был камень. Чёрный, отполированный, размером с голубиное яйцо. И записка:

«Тому, кто стоит на страже. С Рождеством. — Д. С.»

Снейп. Это был жест благодарности. Или, возможно, предложение перемирия. Брюс не знал точно. Но он понял: его слова достигли цели.

Он сжал камень в руке и улыбнулся. Впервые за долгое время — не холодной, жёсткой улыбкой Бэтмена, а почти человеческой.

Может быть, в этом мире у него всё-таки появились союзники.

Конец двенадцатой главы.

Глава 13

Глава 13: Тени прошлого

Рождественские каникулы в опустевшем Хогвартсе дали Брюсу то, чего ему отчаянно не хватало все последние месяцы — время. Время на размышления, на анализ, на подготовку. Пока остальные студенты наслаждались праздниками в кругу семей, он работал. Ночи напролёт он проводил в Выручай-комнате, совершенствуя костюм, пополняя арсенал, изучая карты и досье. Дни — в библиотеке, где мадам Пинс, казалось, была рада хоть какому-то посетителю и не задавала лишних вопросов.

Именно в библиотеке, в секции старых газет, Брюс наткнулся на то, что заставило его пересмотреть всю картину происходящего.

«Дейли Пророк», выпуск от двадцать восьмого июня. За несколько недель до того, как он проснулся в теле Драко. Заголовок гласил: «МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА: ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ НА СВОБОДЕ».

Он читал статью, и холодок бежал по спине.

«...беспрецедентный инцидент. Десять заключённых, включая Беллатрису Лестрейндж, Антонина Долохова, Августуса Руквуда и других, совершили побег... Дементоры, охранявшие тюрьму, не смогли или не захотели помешать... Министерство магии отрицает причастность к организации побега, однако источники сообщают, что за несколько недель до инцидента была подписана серия указов о смягчении режима содержания...»

Дальше шли подробности: ослабление охраны, перевод части дементоров в другие регионы, замена опытных авроров на новобранцев. Кто-то в Министерстве целенаправленно создал условия для побега. И побег произошёл за несколько недель до возвращения Волдеморта. В оригинальном каноне, который помнил Брюс, Пожиратели Смерти бежали из Азкабана значительно позже — в январе 1996 года, когда дементоры официально перешли на сторону Тёмного Лорда. Здесь всё случилось иначе. Здесь они были на свободе с самого лета.

Это объясняло многое. Присутствие Беллатрисы на собрании в Мэноре в июле. Свободу передвижения Пожирателей Смерти. Их способность действовать быстро и скоординированно. Арест Люциуса в Косом переулке — он стал возможен именно потому, что Министерство было вынуждено реагировать на побег, на который само же и закрыло глаза.

Брюс перечитал статью трижды, выписывая ключевые моменты в свой блокнот. Побег. Ослабленная охрана. Дементоры. И за всем этим — тень Волдеморта, который ещё не вернулся физически, но уже дёргал за ниточки.

Это меняло расстановку сил. В каноне Пожиратели Смерти вышли на свободу только в середине учебного года, и это стало шоком для магического мира. Здесь же они были на свободе уже полгода. Министерство знало об этом с июня, но скрывало масштаб катастрофы. Фадж делал вид, что ситуация под контролем, хотя на самом деле его власть трещала по швам.

— Что же ты ещё скрываешь, Корнелиус? — прошептал Брюс, закрывая подшивку.

Он вернулся в Выручай-комнату и обновил досье.

Побег из Азкабана:

Дата: 28 июня 1995 года.

Сбежавшие: Беллатриса Лестрейндж, Рудольфус Лестрейндж, Рабастан Лестрейндж, Антонин Долохов, Августус Руквуд, Мальсибер (позже пойман), Эйвери-старший, Яксли, Трэверс, Селвин.

Примечание: В каноне побег произошёл в январе 1996 года. Здесь — на семь месяцев раньше. Причина отклонения: неизвестна. Возможные факторы: вмешательство Волдеморта через сторонников в Министерстве, подкуп дементоров, ослабление охраны по указу Фаджа.

Он откинулся на спинку стула и задумался. Побег в июне означал, что Волдеморт готовился к возвращению заранее. Он не импровизировал — он планировал. И его план включал освобождение самых верных слуг до того, как он вернёт себе тело. Это был блестящий стратегический ход: Пожиратели Смерти на свободе могли готовить почву, вербовать сторонников, сеять хаос, пока сам Тёмный Лорд оставался в тени.

Но было кое-что ещё. Брюс помнил из канона, что побег стал возможен благодаря дементорам, которые перешли на сторону Волдеморта. Однако в этой реальности дементоры всё ещё формально подчинялись Министерству. Они не перешли открыто. Они просто... не помешали. Закрыли глаза. Позволили заключённым уйти. Это означало, что их лояльность уже была куплена, но они ещё не готовы были объявить об этом публично.

Он добавил ещё одну запись:

Дементоры:

Статус: формально под контролем Министерства, фактически — союзники Волдеморта.

Угроза: высокая. Могут быть использованы для атак на ключевые объекты, включая Хогвартс.

Контрмеры: Патронус. Необходимо обучить как можно больше студентов.

Вечером он встретился с Гермионой — она была одной из немногих, кто остался в Хогвартсе на каникулы. Они сидели в Выручай-комнате, и Брюс впервые за долгое время снял капюшон, хотя лицо всё ещё скрывала маска.

— Я хочу рассказать вам кое-что, — произнёс он. — То, что вы, возможно, уже знаете, но не осознаёте полностью.

Гермиона подалась вперёд. Её глаза горели любопытством.

— Побег из Азкабана, — сказал Брюс. — Он произошёл в июне. За месяц до возвращения Волдеморта. Вы понимаете, что это значит?

— Что у него была поддержка, — медленно произнесла Гермиона. .

— Именно. Волдеморт планировал своё возвращение месяцами. Возможно, годами. Побег был частью плана. И этот план включал внедрение агентов в Министерство, в Хогвартс, повсюду.

— Вы говорите об Амбридж?

— Амбридж — лишь инструмент. Она фанатичка Министерства, но не Пожиратель Смерти. Однако есть другие. Люди в Министерстве, которые подписали указы об ослаблении охраны Азкабана. Люди, которые саботировали поиски беглецов. Люди, которые сейчас работают на Волдеморта, прикрываясь мантиями чиновников.

Гермиона побледнела.

— Вы хотите сказать, что Министерство... что оно уже под контролем Волдеморта?

— Не полностью. Но влияние растёт. Фадж слишком занят сохранением власти, чтобы заметить, что его собственное ведомство разъедается изнутри. И когда он наконец поймёт, будет слишком поздно.

— Что мы можем сделать?

— Готовиться, — ответил Брюс. — Ваш Отряд Дамблдора — это начало. Но нужно больше. Нужно готовить не только студентов, но и преподавателей. Нужно создавать сеть сопротивления, которая сможет действовать даже после падения Министерства.

— Вы думаете, Министерство падёт?

— Я думаю, что война уже началась. Просто большинство этого ещё не осознало.

Он рассказал ей о дементорах — о том, что они уже на стороне Волдеморта, хотя и скрывают это. О том, что Патронус должен стать обязательным заклинанием для каждого члена Отряда. О том, что Хогвартс — возможно, единственное безопасное место в Британии, но и оно не продержится вечно.

Гермиона слушала, и её лицо становилось всё серьёзнее.

— Почему вы мне это рассказываете? — спросила она наконец. — Почему не Дамблдору? Не аврорам?

— Дамблдор знает, — ответил Брюс. — Но он действует по-своему. А авроры... авроры подчиняются Министерству. И пока Министерство отрицает возвращение Волдеморта, они связаны по рукам и ногам.

— Тогда кто вы? — она снова задала этот вопрос. — Вы не можете быть просто... одиночкой. У вас слишком много информации. Вы знаете то, чего не знает даже Дамблдор.

Брюс помолчал. Ему хотелось рассказать ей правду. Снять маску. Показать, кто он на самом деле. Но это было невозможно. Слишком рискованно. Слишком рано.

— Я тот, кто видит, — ответил он наконец. — Тот, кто ждёт. Тот, кто наносит удар, когда приходит время. — Он поднялся. — И сейчас время готовиться. Обучайте Отряд Патронусу. Готовьтесь к худшему. И помните: что бы ни случилось, Бэтмен стоит на страже.

Он ушёл, оставив Гермиону одну.

Январь начался с новостей, которые потрясли школу. В «Дейли Пророк» вышла статья, официально подтверждающая, что десять Пожирателей Смерти, бежавших из Азкабана летом, всё ещё на свободе. Министерство признало, что поиски не дали результатов, и призвало волшебников к бдительности.

Статья вызвала панику. Студенты обсуждали её в коридорах, в гостиных, в Большом зале. Родители слали письма с требованием усилить охрану Хогвартса. Амбридж использовала ситуацию, чтобы протолкнуть ещё несколько указов — теперь она могла досматривать личные вещи студентов, вскрывать письма и даже назначать наказания без объяснения причин.

Брюс наблюдал за всем этим с холодным спокойствием. Он знал, что будет дальше. Знал, что побег — лишь предвестник большей бури. И готовился.

В середине января он получил письмо от матери. Нарцисса писала, что Люциус «в ярости» из-за статьи в «Пророке», потому что она снова привлекла внимание к Пожирателям Смерти и к Малфоям. «Будь осторожен, Драко. Не давай повода для сплетен. И ни в коем случае не обсуждай побег с кем бы то ни было. Твой отец говорит, что это провокация Министерства».

Брюс усмехнулся, читая письмо. Провокация Министерства. Как удобно — обвинять во всём врагов, забывая, что именно Малфои и им подобные помогли Пожирателям Смерти выйти на свободу.

Он написал короткий ответ — холодный, формальный, в стиле Драко: «Мама, я в порядке. В школе тихо. Не волнуйся. Драко».

И продолжил подготовку.

В конце января он решился на отчаянный шаг — проникнуть в кабинет Амбридж. Ему нужны были доказательства её связи с Пожирателями Смерти — или, по крайней мере, доказательства того, что она действует не в интересах Министерства, а в интересах Волдеморта.

Операция была спланирована до мелочей. Амбридж покидала кабинет каждый вечер в семь, чтобы ужинать в Большом зале. У неё был патруль из авроров, но они дежурили снаружи, а не внутри. В кабинете стояли защитные чары, но Брюс изучил их заранее, наблюдая за Амбридж через портреты и призраков. Он знал, что основной щит реагирует на прикосновение к двери, но не на проникновение через стену. А потайной ход, который он обнаружил ещё в сентябре, вёл как раз в стену за её столом.

В семь вечера он был на месте. Костюм Бэтмена скрывал его фигуру, линзы ночного видения позволяли ориентироваться в темноте. Он проскользнул в кабинет через потайную панель, бесшумно, как тень.

Кабинет Амбридж был таким, как он ожидал — розовым до тошноты. Розовые стены, розовые шторы, розовые салфетки на столе. Тарелки с изображением котят на стенах. Коллекция фарфоровых статуэток. И повсюду — запах духов, приторный, удушающий.

Но Брюс искал не декор. Он искал документы.

Стол был заперт, но замок поддался простому Алохомора. В ящиках лежали свитки, папки, приказы. Брюс быстро просматривал их, запоминая ключевые моменты.

Указы об образовании — копии, уже подписанные Фаджем. Список «неблагонадёжных» студентов — Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли и ещё десятки имён. Список «неблагонадёжных» преподавателей — МакГонагалл, Флитвик, Спраут и, что интересно, Снейп. Значит, Снейп был под подозрением. Это было и хорошо, и плохо.

И наконец, в нижнем ящике, под двойным дном, он нашёл то, что искал. Переписка с неким «Л. М.». Брюс сразу узнал почерк — Люциус Малфой. Письма были зашифрованы, но шифр был простым — код, основанный на древних рунах, который Брюс уже встречал в документах отца.

«Уважаемая мадам Амбридж, — гласило одно из писем. — Ваши усилия по наведению порядка в Хогвартсе высоко оценены нашими общими друзьями. Продолжайте в том же духе. Особое внимание уделите Поттеру. Любая информация о его перемещениях и контактах представляет интерес. В знак признательности прилагаю скромный дар...»

Дар. Разумеется, взятка. Люциус платил Амбридж за слежку за Гарри Поттером. И Амбридж, фанатичная сторонница Министерства, сама того не зная — или зная? — работала на Волдеморта.

Брюс сфотографировал письма зачарованным пером, убрал всё на место и покинул кабинет так же незаметно, как вошёл.

Вернувшись в Выручай-комнату, он долго сидел перед компьютером, обдумывая увиденное. Амбридж была не просто фанатичкой. Она была коррумпированным агентом влияния. И у него были доказательства.

Но что с ними делать? Опубликовать — значило раскрыть себя. Передать Дамблдору — но Дамблдора не было в школе. Передать МакГонагалл? Снейпу? Гермионе?

Он решил пока оставить информацию при себе. Компромат на Амбридж был оружием, которое следовало использовать в нужный момент. И этот момент ещё не настал.

Ночь после проникновения в кабинет Амбридж стала для Брюса моментом истины. Он сидел в Выручай-комнате, просматривая записи, и впервые за долгое время позволил себе задуматься не о миссии, а о себе.

Пять месяцев. Прошло пять месяцев с тех пор, как он проснулся в теле Драко Малфоя. Пять месяцев двойной жизни — днём надменный сноб, ночью тёмный мститель. Пять месяцев без Альфреда, без Готэма, без всего, что было ему дорого.

Он скучал по Альфреду. Эта мысль была острой, как нож. Он скучал по его сарказму, по его заботе, по его неизменному «Мастер Брюс». Он скучал по Пещере, по Бэтмобилю, по полётам над Готэмом. Он скучал по тому, кем он был.

Но он не мог вернуться. Не мог исправить то, что случилось. Он мог только идти вперёд. Делать то, что должен. Защищать тех, кто нуждался в защите.

Он посмотрел на эскиз костюма Бэтмена, висящий на стене. Чёрный плащ, серебряная летучая мышь. Символ страха. Символ справедливости.

— Я Бэтмен, — прошептал он в темноту. — И я не сломаюсь.

Завтра будет новый день. Новые испытания. Новые битвы. И он встретит их, как встречал всегда — в одиночку, из тени, без страха.

Конец тринадцатой главы.

Глава 14

Глава 14: Омут памяти

Февраль в Хогвартсе выдался необычно холодным. Снег завалил дорожки, Запретный лес превратился в безмолвное белое царство, а озеро промёрзло до самого дна — даже гигантский кальмар, по слухам, впал в подобие спячки. Студенты кутались в шарфы, мантии на меху стали повседневной одеждой, а уроки по уходу за магическими существами превратились в испытание на выживание — профессор Граббли-Дёрг, заменившая Хагрида, не признавала поблажек на погоду.

Для Брюса февраль стал месяцем важных решений. Двойная жизнь, которую он вёл уже полгода, начала приносить плоды. Отряд Дамблдора рос и креп — под руководством Гарри и при тайной поддержке Бэтмена студенты осваивали заклинания, которые должны были изучать на уроках Защиты от Тёмных Искусств, но не изучали. Гермиона передавала инструкции, составленные Брюсом, и Отряд прогрессировал быстрее, чем можно было ожидать. Патронус освоили уже пятеро, Протего — почти все. Даже Невилл Долгопупс, который традиционно считался безнадёжным, расцвёл под руководством Гарри и теперь метал Ступефай с точностью, достойной мракоборца.

Но Брюса беспокоило другое. Сны Гарри становились всё интенсивнее. Он видел коридор Отдела Тайн почти каждую ночь. Видел дверь. Чувствовал, что за ней что-то важное. Волдеморт давил на эту связь, используя её как рычаг. И Брюс знал, к чему это приведёт.

Он должен был действовать быстрее.

В середине февраля он нашёл то, что искал, в Выручай-комнате — точнее, комната сама предоставила ему это, когда он попросил «способ понять истинные мотивы моих врагов». Это был Омут Памяти.

Огромная каменная чаша, покрытая рунами, стояла в углу комнаты, источая мягкое серебристое свечение. Брюс знал, что это такое — он читал о таких артефактах в книгах. Омут Памяти позволял просматривать воспоминания — свои или чужие, извлечённые с помощью заклинания. Дамблдор использовал такой же, чтобы показывать Гарри ключевые моменты прошлого.

Но этот Омут был особенным. Брюс понял это, когда приблизился. Руны на чаше были не стандартными — они были древними, тёмными, вырезанными, возможно, ещё основателями Хогвартса. И энергия, исходящая от Омута, была странной — не просто магической, но почти... разумной. Словно артефакт ждал его.

Он коснулся края чаши. И мир исчез.

Брюс падал. Или летел. Или плыл — он не мог определить. Вокруг него кружились серебряные нити воспоминаний, не его, чужих, вырванных из контекста. Он видел лица — незнакомые, искажённые страхом или яростью. Слышал голоса — приглушённые, словно доносящиеся сквозь толщу воды. Чувствовал эмоции — ужас, ненависть, отчаяние.

А потом всё прекратилось. Он стоял в Большом зале Хогвартса. Но это был не тот зал, который он знал. Потолок был ниже, стены темнее, свечи горели тусклым зелёным огнём. За столом Слизерина сидели студенты — бледные, испуганные, с чёрными метками на предплечьях.

— Ты опоздал, Малфой, — произнёс голос.

Брюс обернулся. Перед ним стоял Волдеморт. Не тот, полупризрачный, из воспоминаний Гарри, а вполне реальный — высокий, с неестественно белым лицом, красными глазами без зрачков и плоским носом, похожим на змеиный. Он был облачён в чёрную мантию, а в руке держал палочку — ту самую, из тиса, с сердцевиной из пера феникса.

— Простите, мой Лорд, — услышал Брюс собственный голос, искажённый, дрожащий. — Я... я выполнял ваше поручение.

— Поручение? — Волдеморт склонил голову набок. — Какое поручение? Я не давал тебе поручений, Драко. Твой отец просил за тебя. Говорил, что ты верен. Что ты готов служить. Но я не вижу служения. Я вижу слабость.

— Я не слаб! — голос Драко — потому что это был Драко, настоящий, тот, чьё сознание было вытеснено — сорвался на крик. — Я готов доказать!

— Докажи, — Волдеморт указал на кого-то за спиной Брюса. — Убей его.

Брюс обернулся. На полу, связанный, с кляпом во рту, лежал человек. Маггл. Мужчина средних лет, в разорванной одежде, с выражением животного ужаса на лице. Он не понимал, где находится. Не понимал, что происходит. Он просто боялся.

— Убей его, Драко, — повторил Волдеморт. — Или умрёшь сам.

Брюс почувствовал, как его рука поднимается с палочкой. Как с губ срываются слова. «Авада Кедавра». Зелёная вспышка. Крик. Тишина.

Он убил. Он, Брюс Уэйн, который поклялся никогда не отнимать жизнь, убил невинного человека. Руками Драко Малфоя. По приказу Волдеморта.

Видение померкло.

Брюс очнулся на полу Выручай-комнаты, тяжело дыша. Омут Памяти всё ещё стоял рядом, но его свечение стало тусклым, словно артефакт исчерпал часть своей силы. Брюс сел, обхватив голову руками. Пальцы дрожали — он не мог контролировать эту дрожь, как ни старался.

Это было будущее. Возможное будущее, которое Омут показал ему. Будущее, в котором Драко Малфой становится убийцей. Будущее, в котором Волдеморт захватывает Хогвартс. Будущее, в котором всё, за что боролся Брюс, обращается в прах.

— Нет, — прошептал он. — Этого не будет.

Он встал. Ноги дрожали, но он заставил себя выпрямиться. Он — Бэтмен. Он не имеет права на слабость.

Он подошёл к компьютеру и открыл главный файл — стратегический план. Тот самый, который он составлял с первого дня в этом мире. Фаза первая: адаптация. Фаза вторая: создание арсенала и сети информаторов. Фаза третья: активное вмешательство.

Фаза третья должна была начаться позже — возможно, летом, когда Волдеморт перейдёт к открытым действиям. Но видение изменило всё. Брюс больше не мог ждать. Он должен был действовать сейчас.

Он переименовал файл: «План "Падение Амбридж"».

Амбридж была ключевой фигурой. Пока она контролировала Хогвартс, Волдеморт имел плацдарм для вербовки и подавления сопротивления. Убрав её, Брюс освобождал школу, давал Дамблдору возможность вернуться и, что важнее всего, лишал Волдеморта доступа к Гарри Поттеру. И у него были инструменты для этого: компромат, собранный за месяцы слежки. Письма Люциуса. Записи о пытках. Показания свидетелей — пусть и нечеловеческих. Этого было достаточно, чтобы уничтожить её карьеру. Но недостаточно, чтобы сделать это безопасно.

Он начал разрабатывать план.

В ту же ночь он встретился с Гермионой. Она пришла, как всегда, ровно в полночь, с неизменной палочкой в рукаве и выражением любопытства на лице.

— У меня есть задача для вас и Отряда, — произнёс Брюс без предисловий.

— Какая?

— Через месяц, возможно, раньше, Амбридж будет нейтрализована. Но когда это произойдёт, начнётся хаос. Пожиратели Смерти, которые уже проникли в школу, могут попытаться захватить власть. Я хочу, чтобы Отряд был готов.

Гермиона побледнела.

— Нейтрализована? Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что она больше не будет представлять угрозы, — ответил Брюс. — Как именно — не ваша забота. Ваша забота — подготовить Отряд к тому, что будет после. Патронусы. Щитовые чары. Боевые заклинания. Всё, чему вы учились, должно быть отточено до автоматизма.

— Вы планируете что-то опасное, — произнесла Гермиона. Это был не вопрос.

— Я планирую то, что необходимо.

Она помолчала, затем спросила:

— Почему вы мне это рассказываете? Почему не действуете в одиночку, как обычно?

— Потому что я не могу быть везде одновременно, — ответил Брюс. — Когда это произойдёт, мне понадобятся союзники. Те, кто сможет защитить студентов. Те, кто сможет удержать школу. Отряд Дамблдора — единственная организованная сила в Хогвартсе, не подконтрольная Амбридж. Вы должны быть готовы.

Гермиона кивнула. Её глаза горели решимостью.

— Мы будем готовы.

— И ещё одно, — Брюс достал из плаща небольшой флакон с серебристой жидкостью. — Это зелье. Выпейте его, если когда-нибудь захотите вспомнить что-то, что забыли. Или понять то, что скрыто.

— Что это?

— Экстракт Омута Памяти. Разбавленный. Безопасный. Он поможет вам увидеть правду, которую вы, возможно, не хотите видеть.

Гермиона взяла флакон. Её пальцы дрожали.

— Вы даёте мне это, потому что...?

— Потому что скоро наступит момент, когда вам придётся принимать трудные решения. И я хочу, чтобы у вас были все инструменты для этого.

Он поднялся.

— Идите. Готовьте Отряд. У нас мало времени.

Февраль подходил к концу. Дни становились длиннее, но холод не отступал. Амбридж, ставшая директором, продолжала закручивать гайки. Указы сыпались один за другим: запрет на собрания, запрет на переписку, запрет на использование магии в коридорах. Филч носился по замку с торжествующим видом, наказывая студентов за малейшие провинности. Авроры патрулировали этажи.

Но под поверхностью, в тени, зрело сопротивление.

Брюс работал над планом каждую ночь. Он знал, что Амбридж боится. Боится потерять власть. Боится Дамблдора. Боится Волдеморта — хотя, возможно, не осознаёт этого. И этот страх был её слабостью.

Он должен был нанести удар туда, где она была наиболее уязвима. Не в лоб — это было бы самоубийством. А хитростью. Через её собственные страхи. Через то, что она считала своей силой.

Он начал с малого. Слухи. Осторожно, через портреты и призраков, он распространил информацию о том, что в Запретном лесу видели Дамблдора. Что директор вернулся и собирает сторонников. Что Амбридж скоро сместят.

Слухи достигли цели. Амбридж стала нервной. Она удвоила патрули, усилила допросы, даже отправила отряд авроров в Запретный лес — разумеется, впустую. Но страх уже поселился в её душе.

Затем Брюс перешёл ко второму этапу. Он отправил анонимное письмо — не Амбридж, а Фаджу. В письме, написанном шифром, который использовали Пожиратели Смерти, содержалась благодарность «нашему агенту в Хогвартсе» за «отличную работу по дестабилизации школы». Письмо было фальшивкой, но Фадж не знал этого. И Брюс знал, что министр, параноидально боящийся за свою власть, начнёт подозревать всех. Включая Амбридж.

Третий этап был самым рискованным. Брюс планировал проникнуть в Министерство — точнее, в Отдел Тайн. Не сейчас. Но скоро. Потому что он знал: пророчество, которое так жаждет получить Волдеморт, — ключ ко всему. Если он сможет добраться до него раньше, он сможет понять, что именно связывает Гарри и Тёмного Лорда. И, возможно, найти способ разорвать эту связь.

Для этого ему нужен был доступ в Министерство. И он знал, кто может его предоставить.

— Мне нужно попасть в Министерство, — сказал он Снейпу при их следующей встрече.

Снейп, который уже привык к внезапным появлениям Бэтмена, даже не вздрогнул.

— Зачем?

— Не важно. Важно, что это в наших общих интересах.

— Ты просишь меня рискнуть моим прикрытием, — произнёс Снейп. — Если кто-то узнает, что я помог тебе проникнуть в Министерство...

— Никто не узнает. Мне нужен не пропуск. Мне нужна информация. Схема охраны. Расписание патрулей. Расположение Отдела Тайн.

Снейп долго смотрел на него.

— Отдел Тайн охраняется лучше, чем любое другое место в Министерстве. Ты не пройдёшь.

— Это не твоя забота. Мне нужна только информация.

Снейп молчал. Затем медленно кивнул.

— Я достану схемы. Но если ты провалишься, я не смогу тебя спасти. И ты не должен упоминать моё имя.

— Согласен.

Брюс ушёл, оставив Снейпа в задумчивости. Профессор зельеварения смотрел в темноту, и в его глазах была странная смесь страха и надежды. Кем бы ни был Бэтмен, он был единственным, кто действовал — не ждал, не планировал, не манипулировал, а действовал. И это вызывало у Снейпа невольное уважение.

В последнюю ночь февраля Брюс стоял в Выручай-комнате, глядя на карту магической Британии, разложенную на столе. Хогвартс. Министерство. Азкабан. Логово Волдеморта — где-то, где он скрывался. Все точки были связаны нитями — красными (враги), зелёными (союзники), серыми (неизвестные).

Он был готов. План был составлен. Союзники предупреждены. Оружие подготовлено. Оставалось только нанести удар.

Март должен был стать месяцем, когда Бэтмен выйдет из тени. Не полностью. Не открыто. Но достаточно, чтобы изменить ход войны.

Он свернул карту и спрятал в тайник. Затем надел костюм — чёрный плащ, серебряная летучая мышь, белые линзы. Он был готов.

Завтра начиналась новая фаза.

Конец четырнадцатой главы.

Глава 15

Глава 15: Мартовские иды

Март пришёл в Хогвартс вместе с первыми признаками весны. Снег начал таять, обнажая пожухлую траву и грязные дорожки. Озеро всё ещё было сковано льдом, но у берегов уже появились тёмные промоины. В воздухе пахло сыростью и переменами. Для большинства студентов март означал приближение Пасхальных каникул и, что важнее, неумолимо надвигающиеся экзамены СОВ и ЖАБА. Библиотека была переполнена, а мадам Пинс металась между стеллажами, как разъярённая гарпия, шипя на каждого, кто осмеливался дышать слишком громко.

Для Брюса март стал месяцем действия. План, который он разрабатывал неделями, вступил в решающую фазу.

Всё началось с того, что Долорес Амбридж получила письмо. Она вскрыла его за завтраком, и Брюс, сидевший за столом Слизерина, заметил, как изменилось её лицо: розовые щёки побледнели, слащавая улыбка исчезла, сменившись выражением тревоги и гнева. Она быстро свернула пергамент, спрятала его в сумочку и покинула Большой зал раньше обычного, почти бегом, что было совсем не в её стиле.

План начал работать.

Письмо было анонимным и содержало информацию, которая не могла не встревожить Амбридж. В нём сообщалось, что в Хогвартсе действует тайная организация, готовящая переворот. Что у заговорщиков есть оружие, способное уничтожить её карьеру. Что лидер заговорщиков скрывается под маской и называет себя Бэтменом. И что первое собрание заговорщиков состоится сегодня в полночь в Запретном лесу.

Письмо было ловушкой. Разумеется, ловушкой. Но Амбридж, ослеплённая страхом и паранойей, должна была клюнуть. Она была слишком уверена в своей власти, слишком напугана возможным разоблачением, слишком глупа, чтобы заподозрить обман.

Брюс знал это. Рассчитывал на это.

Весь день он наблюдал за приготовлениями. Амбридж вызвала в школу дополнительных авроров — они прибыли после обеда под видом «инспекции». Она провела совещание с Филчем, раздавая указания. Она даже пыталась привлечь Снейпа, но тот холодно отказался, сославшись на неотложные дела в подземельях. Брюс знал, что Снейп не откажется — он был предупреждён и, хотя и не одобрял план, согласился не вмешиваться.

К вечеру всё было готово. Амбридж и её авроры должны были отправиться в Запретный лес к полуночи. А в это время Брюс планировал нанести удар совсем в другом месте.

— Ты уверен, что это сработает? — спросила Гермиона, когда они встретились в Выручай-комнате. Её голос дрожал, но глаза горели решимостью.

— Уверен, — ответил Брюс. — Амбридж предсказуема. Она боится потерять власть и сделает всё, чтобы уничтожить угрозу. Когда она уйдёт в лес, у нас будет около часа.

— А если авроры останутся?

— Не останутся. Амбридж возьмёт всех. Она не доверяет никому и побоится оставить силовую поддержку в замке, пока сама будет в лесу. К тому же, — он сделал паузу, — у нас есть отвлекающий манёвр.

Отвлекающий манёвр взяли на себя близнецы Уизли. Фред и Джордж, которые были в числе самых активных членов Отряда Дамблдора, согласились устроить «небольшой фейерверк» на первом этаже ровно в полночь. Они не знали всех деталей плана, но им и не нужно было знать. Им достаточно было знать, что это навредит Амбридж, а этого было довольно, чтобы близнецы согласились на что угодно.

Без десяти полночь Брюс стоял в тени у входа в кабинет Амбридж. Рядом с ним была Гермиона, а также Гарри и Рон — последних пришлось посвятить в часть плана, хотя они всё ещё не знали, кто скрывается под маской Бэтмена. Для них он был просто «союзником», таинственным волшебником, который помогал Отряду.

Амбридж покинула кабинет в одиннадцать сорок. Она была в дорожной мантии, с палочкой в руке и выражением мрачной решимости на лице. За ней следовали шесть авроров — весь отряд, присланный Министерством. Через минуту после их ухода на первом этаже загрохотали взрывы. Фейерверк близнецов начался — оглушительные хлопки, разноцветные искры, крики Филча.

— Пора, — произнёс Брюс.

Они вошли в кабинет. Гермиона наложила на дверь запирающее заклинание, а Гарри и Рон встали на страже. Брюс направился к столу. Его цель была проста: найти документы, подтверждающие связь Амбридж с Пожирателями Смерти и её незаконную деятельность в школе, и оставить «подарок» — анонимное письмо, которое укажет аврорам на местонахождение компромата.

Стол был заперт магическим замком, но Брюс справился с ним за минуту. Замки были его специализацией — как магические, так и механические. В ящиках лежали те же папки, что и в прошлый раз, но теперь их было больше. Указы об образовании. Списки «неблагонадёжных». Доносы на студентов и преподавателей. И переписка с Люциусом Малфоем.

— Вот оно, — прошептал Брюс, доставая письма.

Гермиона подошла ближе.

— Что это?

— Доказательства. Амбридж работает на Пожирателей Смерти. Она получала приказы от Люциуса Малфоя. Следила за Гарри, передавала информацию, саботировала обучение Защите от Тёмных Искусств.

— Малфой? — выдохнул Гарри. — Значит, Драко...

— Драко Малфой не имеет к этому отношения, — отрезал Брюс быстрее, чем следовало. Гермиона бросила на него странный взгляд, но промолчала. — Это его отец. Драко всего лишь школьник.

Гарри хмыкнул, явно не поверив, но спорить не стал.

Брюс быстро сделал копии писем зачарованным пером, а оригиналы оставил на столе — так, чтобы их было легко найти. Затем он достал из сумки «подарок»: папку с показаниями свидетелей пыток, расписанием наказаний Амбридж и зарисовками шрамов на руках студентов. Папка была анонимной, но содержала достаточно деталей, чтобы начать расследование.

— Уходим, — скомандовал он.

Они покинули кабинет за минуту до того, как фейерверк стих и в коридоре послышались шаги возвращающихся авроров. Брюс проводил Гарри, Рона и Гермиону до гриффиндорской башни, а сам вернулся в Выручай-комнату.

Ловушка в Запретном лесу сработала идеально. Вернувшись из кабинета, Брюс наблюдал за происходящим через сеть портретов и призраков. Амбридж и авроры проблуждали в лесу больше часа. Фред и Джордж Уизли, которые были предупреждены о плане, развесили на деревьях зачарованные фонари, создававшие иллюзию движущихся фигур, а также оставили несколько магических ловушек: болотный газ, который вспыхивал при приближении, заколдованные корни, хватавшие за ноги, и туман, сбивавший с направления. Ничего опасного — только дезориентация и страх.

Амбридж, и без того напуганная, впала в панику. Она приказала аврорам окружить «место сбора заговорщиков», но вместо заговорщиков они нашли пустую поляну и записку, прибитую к дереву: «Здесь мог быть Бэтмен. Но его нет. Ищите лучше».

Взбешённая Амбридж вернулась в замок только к двум часам ночи. И сразу же обнаружила, что её кабинет был взломан, а компрометирующие документы — найдены. Письма Люциуса, доносы, записи о наказаниях — всё лежало на столе, аккуратно разложенное, словно выставленное на всеобщее обозрение. Рядом стояла папка с надписью: «Для передачи в Министерство магии. Копии отправлены в "Дейли Пророк"».

Это была ложь — Брюс не отправлял ничего в «Пророк». Но Амбридж не могла рисковать.

Она поняла, что попалась. Поняла, что её карьера висит на волоске. И, что самое ужасное для неё, поняла, что кто-то в замке — кто-то, кого она не знала — был умнее, быстрее и опаснее, чем она предполагала.

На следующее утро Хогвартс гудел. Слухи о ночном происшествии разлетелись мгновенно. Кто-то говорил о перестрелке в Запретном лесу. Кто-то — о взломе кабинета директора. Кто-то — о том, что Амбридж арестована (это было неправдой, но очень хотелось верить). Официальная версия, озвученная на завтраке, была скупой: «Произошло недоразумение. Виновные будут найдены и наказаны».

Но Брюс знал: Амбридж уже проиграла. Она могла сколько угодно издавать указы и наказывать студентов, но её власть была подорвана. Компромат, оставленный в кабинете, был замечен не только аврорами, но и МакГонагалл, которая случайно (или не случайно) зашла в кабинет рано утром. А МакГонагалл, при всей её лояльности Дамблдору, не стала бы покрывать пытки студентов. Брюс знал, что она уже отправила сову в Министерство.

Вечером он встретился с Гермионой в Выручай-комнате.

— Вы сделали это, — сказала она. Её голос был полон благоговения и страха одновременно. — Амбридж... она сломлена. Авроры допрашивали её весь день. Говорят, Фадж в ярости.

— Это только начало, — ответил Брюс. — Амбридж — лишь инструмент. Настоящий враг всё ещё на свободе.

— Но вы победили, — настаивала она. — Хотя бы на время.

— Я не праздную промежуточные победы, мисс Грейнджер. Я праздную только окончательные.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Вы самый странный человек, которого я встречала. Вы рискуете жизнью, помогаете нам, но прячете лицо. Вы знаете то, чего не знает никто. Кто вы? Пожалуйста, скажите мне.

Брюс помолчал. В её голосе было столько искренности, столько надежды, что он почти поддался. Но он не мог. Пока не мог.

— Когда-нибудь, — произнёс он. — Когда мир будет готов. Но не сегодня.

Он ушёл, оставив её одну.

Март продолжался. Амбридж ещё оставалась в школе, но её власть таяла с каждым днём. Авроры, которые раньше беспрекословно ей подчинялись, теперь смотрели на неё с подозрением — слухи о коррупции и связях с Пожирателями Смерти сделали своё дело. Преподаватели, которые раньше боялись ей перечить, теперь открыто саботировали её указы. МакГонагалл наотрез отказалась подчиняться «директору, который находится под следствием». Флитвик поддержал её. Даже Спраут, обычно тихая и незаметная, заявила, что не будет терпеть «этот розовый кошмар» в своей теплице.

Студенты, почувствовав слабость Амбридж, стали смелее. Отряд Дамблдора продолжал тренировки, но теперь к ним присоединялись новые члены — слизеринцы, хаффлпаффцы, когтевранцы. Даже некоторые из тех, кто раньше поддерживал Амбридж, теперь дистанцировались от неё. Никто не хотел быть на стороне проигравших.

Брюс наблюдал за всем этим с холодным удовлетворением. Его план работал. Но он также знал: Волдеморт не останется в стороне. Потеря Амбридж была для него ударом, но не смертельным. У него были другие агенты, другие ресурсы, другие планы. И он будет мстить.

В конце марта пришло письмо от Снейпа. Оно было зашифровано, но Брюс без труда расшифровал его.

«Схемы Министерства готовы. Встретимся завтра в полночь. Обычное место».

Брюс убрал письмо в тайник. Следующий этап плана должен был начаться в апреле. И он должен был быть готов.

Конец пятнадцатой главы.

Глава 16

Глава 16: Министерство

Апрель принёс в Хогвартс не только долгожданное тепло, но и официальное подтверждение того, о чём шептались уже несколько недель. Долорес Амбридж была отстранена от должности Генерального инспектора Хогвартса. «Дейли Пророк» разразился серией статей, в которых подробно описывались её злоупотребления — от применения Кровопийственного пера к студентам до тайной переписки с Люциусом Малфоем. Фадж, пытаясь спасти остатки репутации, публично осудил свою бывшую протеже и пообещал «тщательное расследование». Никто не верил в искренность министра, но это уже не имело значения. Амбридж была уничтожена. Её кабинет опечатали, розовые тарелки с котятами сняли, а сама она покинула Хогвартс под конвоем авроров, провожаемая торжествующими взглядами студентов.

Для Брюса это была победа. Но он не праздновал. Он знал, что устранение Амбридж — лишь первый шаг. Настоящая битва была впереди.

Схемы Министерства, переданные Снейпом, лежали перед ним на столе в Выручай-комнате. Брюс изучал их уже третью ночь подряд, запоминая каждый коридор, каждый пост охраны, каждую магическую ловушку. Отдел Тайн находился на девятом уровне Министерства и охранялся лучше, чем сокровищница Гринготтса. Невыразимцы — таинственные маги, работавшие в Отделе, — были фанатично преданы своей работе и не подчинялись никому, кроме собственного начальства. Проникнуть туда незамеченным было почти невозможно.

Но Брюс не планировал проникать незамеченным. Он планировал проникнуть под прикрытием хаоса.

План был многослойным, как и всё, что он разрабатывал. Первый слой: использовать неизбежное — Гарри Поттер, ведомый ложными видениями Волдеморта, отправится в Министерство, чтобы спасти Сириуса Блэка. Второй слой: пока Пожиратели Смерти будут заняты Поттером и его друзьями, Бэтмен проникнет в Отдел Тайн и добудет то, что нужно. Третий слой: если всё пойдёт не по плану, он должен был сдержать Волдеморта достаточно долго, чтобы прибыла помощь.

И был ещё один, личный слой. Тот, о котором он не говорил никому, даже Гермионе. Маховик времени.

Брюс знал о существовании маховиков времени из книг, прочитанных в прошлой жизни. Знал, что Гермиона Грейнджер использовала один такой на третьем курсе, чтобы посещать несколько уроков одновременно. Знал, что все маховики были уничтожены в битве в Отделе Тайн — в каноне, который он помнил. Но здесь, в этой версии реальности, всё могло быть иначе. И даже если маховики были уничтожены, в Отделе Тайн хранились исследования, прототипы, записи. Всё, что могло помочь ему понять природу времени и, возможно, найти способ контролировать его.

Способ, который мог бы вернуть его домой.

Он не позволял себе думать об этом часто. Готэм, Альфред, всё, что он потерял — эти мысли были опасны, они отвлекали, ослабляли. Но где-то глубоко внутри, за стенами ментальной крепости, которую он выстроил, теплилась надежда. Надежда, что однажды он сможет вернуться. И маховик времени был ключом к этой надежде.

Конец апреля принёс событие, которое подтолкнуло всё к развязке. Гарри Поттер во время урока Истории магии внезапно схватился за шрам и упал, крича от боли. Он видел Сириуса Блэка, распятого на полу в Отделе Тайн, и Волдеморта, требующего пророчество. Видение было настолько ярким, настолько реальным, что Гарри не сомневался: его крёстный в смертельной опасности.

— Я должен идти! — кричал он в гостиной Гриффиндора, пока Рон и Гермиона пытались его удержать. — Он там! Сириус умирает! Я не могу ждать!

Гермиона, следуя инструкциям Брюса, пыталась воззвать к логике.

— Гарри, подумай! Волдеморт знает, что ты видишь эти сны! Он может посылать их нарочно! Мы должны проверить, действительно ли Сириус в опасности, прежде чем...

— У нас нет времени! Пока мы будем проверять, его убьют!

— Но как мы доберёмся до Лондона? — спросил Рон. — На метле? Это несколько часов!

— Есть другой способ, — тихо произнесла Полумна Лавгуд, стоявшая у окна. — Фестралы. Они могут лететь быстрее любой метлы. И они знают дорогу.

Гарри не колебался ни секунды. Через полчаса шестеро студентов — Гарри, Рон, Гермиона, Невилл Долгопупс, Полумна Лавгуд и Джинни Уизли — уже пробирались к опушке Запретного леса, где паслись фестралы. Брюс, скрытый под мантией-невидимкой, следовал за ними тенью. Он видел, как они седлали костяных лошадей, как взлетали в ночное небо, как исчезали за облаками.

Когда последний фестрал скрылся из виду, Брюс вышел из укрытия. Он был в полном костюме Бэтмена — чёрный плащ, серебряная летучая мышь, белые линзы, горящие в темноте. В руке он сжимал метлу — не «Нимбус-2001» Драко, а безымянную, ничем не примечательную, купленную специально для таких операций.

Он взлетел. Ветер ударил в лицо, холодный, пронизывающий. Где-то впереди, в темноте, летели шестеро детей, не подозревающих, что за ними следует тень. Шестеро детей, которые вот-вот должны были столкнуться с самыми опасными тёмными магами Британии.

Брюс летел и думал о том, что будет дальше. Он знал сценарий. Знал, кто победит, а кто погибнет — в оригинальной версии. Но здесь всё могло быть иначе. Он изменил слишком многое. Освобождение Пожирателей Смерти в июне, а не в январе. Арест и оправдание Люциуса. Устранение Амбридж. Всё это создавало волны, которые расходились по реальности, меняя её непредсказуемым образом.

Он мог только надеяться, что его подготовка окажется достаточной.

Лондон встретил их огнями и шумом. Даже ночью город не спал — маггловские автомобили гудели на улицах, окна небоскрёбов светились, где-то играла музыка. Брюс на мгновение ощутил укол ностальгии. Готэм был таким же — живым, пульсирующим, опасным. Но он подавил эмоции. Сейчас не время для воспоминаний.

Фестралы приземлились у телефонной будки на заброшенной улице — той самой, что служила входом для посетителей Министерства. Студенты спешились, озираясь по сторонам. Брюс приземлился на крышу соседнего здания, бесшумно, как летучая мышь, и наблюдал.

— Это здесь, — сказал Гарри, указывая на будку. — Я видел это во сне. Мы должны спуститься.

— Гарри, это может быть ловушка, — снова попыталась возразить Гермиона.

— Я знаю. Но я должен рискнуть. Ради Сириуса.

Они вошли в будку — все шестеро, с трудом поместившись. Брюс видел, как будка начала опускаться, унося их под землю. Он выждал минуту, затем использовал служебный вход — неприметную дверь в переулке, о которой знали только сотрудники Министерства и те, у кого были схемы Снейпа.

Атриум Министерства был пуст. Огромный зал с фонтаном Волшебного Братства, полированным чёрным полом и десятками каминов, через которые днём прибывали служащие, сейчас был погружён в тишину. Только факелы горели на стенах, отбрасывая пляшущие тени. Гарри и его друзья уже прошли через атриум и направлялись к лифтам. Брюс следовал за ними на расстоянии, используя тени и укрытия.

Лифты спускались всё ниже и ниже. Первый уровень — Министр магии и вспомогательный персонал. Второй — Департамент магического правопорядка. Третий — Департамент магических происшествий и катастроф. Четвёртый — Департамент регулирования и контроля магических существ. Пятый — Департамент международного магического сотрудничества. Шестой — Департамент магического транспорта. Седьмой — Департамент магических игр и спорта. Восьмой — Атриум.

Девятый уровень. Отдел Тайн.

Двери лифта открылись, и перед студентами предстал коридор — тот самый, из снов Гарри. Длинный, тускло освещённый, с чёрной дверью в конце. Брюс вышел из соседнего лифта — он использовал другой, чтобы оставаться незамеченным — и двинулся параллельным коридором. Он знал планировку Отдела Тайн по схемам Снейпа. Знал, где находится Комната Пророчеств. Знал, где хранятся маховики времени. Знал, где расположены запасные выходы.

Комната Пророчеств была огромна. Бесконечные ряды стеллажей, уходящие в темноту, были заставлены стеклянными сферами — тысячи, десятки тысяч пророчеств, каждое из которых содержало предсказание о ком-то или чём-то. Сферы светились мягким, призрачным светом, создавая иллюзию звёздного неба. Воздух был холодным и сухим, пахло пылью и старой магией.

Гарри шёл между рядами, ведомый чем-то, что он не мог объяснить. Связь с Волдемортом, понял Брюс. Тёмный Лорд вёл его, как марионетку на ниточках. И Гарри, ослеплённый страхом за Сириуса, не замечал этого.

— Оно здесь, — прошептал Гарри, останавливаясь у девяносто седьмого ряда. — Пророчество. Обо мне и Волдеморте.

Он протянул руку к сфере, на которой значилось: «С.П.Т. — А.П.У.Б.Д. Тёмный Лорд и Гарри Джеймс Поттер».

— Гарри, не трогай! — крикнула Гермиона, но было поздно.

Пальцы Гарри сомкнулись на стеклянной сфере. И в тот же миг из теней выступили Пожиратели Смерти.

Их было десять — все в чёрных мантиях, с серебряными масками на лицах. Люциус Малфой возглавлял группу, его длинные платиновые волосы были видны даже под капюшоном. Рядом с ним стояла Беллатриса Лестрейндж — её глаза горели безумным огнём. Антонин Долохов, Августус Руквуд, Рабастан и Рудольфус Лестрейнджи, Яксли, Трэверс, Селвин — все те, кто бежал из Азкабана прошлым летом. Все те, кого Брюс видел в Малфой-мэноре. Все те, кто поклялся служить Волдеморту.

— Поттер, — произнёс Люциус, и его голос был полон ледяного торжества. — Ты всё-таки пришёл. Тёмный Лорд будет доволен. Отдай нам пророчество, и, возможно, мы сохраним тебе жизнь.

— Где Сириус?! — крикнул Гарри. Его голос дрожал, но он держал палочку твёрдо.

— Сириус Блэк? — Люциус рассмеялся, и смех этот эхом разнёсся по Комнате Пророчеств. — Боюсь, ты стал жертвой обмана, мальчишка. Твой драгоценный крёстный в полной безопасности... пока что. Но если ты не отдашь нам пророчество, его безопасность может оказаться под вопросом.

Гарри побледнел. Осознание ударило его, словно пощёчина. Ловушка. Всё это было ловушкой. Видения, боль в шраме, образ Сириуса, корчащегося от боли — всё это было фальшивкой, посланной Волдемортом, чтобы заманить его сюда. И он попался. Привёл своих друзей прямо в руки Пожирателей Смерти.

— Бегите! — крикнул он, но было поздно.

Пожиратели Смерти окружили их, отрезав все пути к отступлению. Палочки были направлены на студентов со всех сторон. Люциус протянул руку.

— Пророчество, Поттер. Немедленно.

— Нет, — голос Гарри дрожал, но он не опустил палочку. — Если вы убьёте меня, пророчество разобьётся. И вы ничего не получите.

— Ты прав, — усмехнулся Люциус. — Поэтому мы не будем убивать тебя. Мы будем убивать твоих друзей. По одному. Пока ты не передумаешь. — Он повернулся к Долохову. — Начни с магглорождённой грязнокровки.

Долохов поднял палочку, целясь в Гермиону. Гарри закричал что-то, Рон бросился вперёд, Невилл вскинул палочку — и в этот момент в Комнату Пророчеств вошёл Бэтмен.

Он появился из темноты, словно сама ночь обрела плоть. Плащ взметнулся чёрным крылом, закрывая обзор. Первая дымовая шашка разорвалась под ногами Долохова, окутав его густым, удушливым облаком. Вторая — упала между Люциусом и Гарри, создав стену дыма, сквозь которую не проходили даже заклинания. Третья — за спиной у студентов, обозначая путь к отступлению.

— Кто это?! — закричал кто-то из Пожирателей.

— Бэтмен! — ответил низкий, вибрирующий рык, искажённый магией так, что невозможно было узнать голос.

Первым опомнился Долохов. Он вынырнул из дыма, кашляя и размахивая палочкой. Смертельное заклинание сорвалось с его губ, но Брюс уже активировал портативный щит на левом предплечье. Зелёный луч ударился о магический барьер и рассыпался искрами, не причинив вреда.

— Ступефай! — Брюс контратаковал, не давая Долохову времени на новое заклинание. Оглушающее попало точно в грудь, и Пожиратель Смерти рухнул на пол, как подкошенный.

Руквуд и Селвин атаковали одновременно. Брюс ушёл перекатом, пропуская заклинания над головой, и метнул в ответ связку световых гранат. Вспышка озарила Комнату Пророчеств, ослепляя всех, кто не успел закрыть глаза. Пожиратели закричали, хватаясь за лица. Студенты, предупреждённые Гермионой, закрыли глаза заранее.

— Уходите! — рявкнул Брюс, прикрывая их щитом. — Через задний проход! Живо!

— Но пророчество... — начал Гарри.

— Оставь его! Твоя жизнь важнее!

Гарри колебался лишь мгновение. Затем, прижимая к груди стеклянную сферу, он побежал за друзьями. Рон и Невилл прикрывали тыл, отстреливаясь от Пожирателей. Гермиона тянула за собой Полумну и Джинни. Они пробирались между стеллажами, петляя, уходя от погони.

Брюс остался прикрывать отступление. Он двигался как тень — быстрый, непредсказуемый, смертоносный. Его удары были точны, заклинания — смертоносны, но не убийственны. Он не хотел убивать — даже Пожирателей Смерти. Он хотел задержать их, дать студентам время уйти.

— Кто ты такой?! — прошипел Люциус, поднимаясь с пола. Его маска слетела, открывая бледное, искажённое яростью лицо. — Ты заплатишь за это!

— Я тот, кого ты не ожидал увидеть, Люциус Малфой, — ответил Брюс, и в его голосе прозвучало что-то личное. Что-то, что заставило Люциуса замереть на мгновение. — Твоя игра окончена.

— Авада Кедавра!

Зелёный луч ударил в Брюса, но тот уже активировал плащ-невидимку. Заклинание прошло сквозь пустоту, разбив один из стеллажей с пророчествами. Стеклянные сферы посыпались на пол, разбиваясь с оглушительным звоном. Голоса пророков — мёртвых, давно забытых — наполнили воздух обрывками предсказаний, а затем стихли.

Люциус крутился на месте, пытаясь понять, куда исчез противник. Брюс уже был за его спиной. Один точный удар — и палочка Люциуса отлетела в сторону. Второй удар — и лорд Малфой рухнул на колени, оглушённый.

— Как ты посмел?! — закричала Беллатриса, бросаясь в атаку. Её лицо было искажено безумной яростью, глаза горели, как угли. — Ты, жалкий червь! Ты не знаешь, с кем связался! Круцио!

Пыточное заклинание ударило в Брюса, и он почувствовал боль. Невыносимую, разрывающую каждую клетку тела. Но он ждал этого. Его разум, закалённый годами тренировок и окклюменции, отгородился от боли, отодвинул её на задний план. Он не закричал. Не упал. Он сделал шаг вперёд.

Беллатриса отшатнулась. В её глазах мелькнул страх — настоящий, животный страх.

— Что ты такое?! — прошептала она.

— Я — Бэтмен, — ответил Брюс, и его голос прозвучал как приговор.

Экспеллиармус выбил палочку из её руки. Инкарцеро связал её верёвками. Беллатриса упала, извиваясь и крича проклятия, но Брюс уже не обращал на неё внимания. Он повернулся к остальным Пожирателям, которые всё ещё пытались прорваться через дым и щиты.

— Отступаем, — скомандовал кто-то из них. — Здесь не пройти!

Они начали отходить, прикрываясь заклинаниями. Брюс не преследовал — его задача была выполнена. Студенты ушли. Пророчество у Гарри. Люциус и Беллатриса обезврежены. Но он знал: это ещё не конец.

И словно в ответ на его мысли, в конце коридора появилась фигура.

Высокая, в чёрной мантии, с белым, как кость, лицом и красными глазами без зрачков. Волдеморт. Он не шёл — он плыл над полом, словно сама тьма несла его. Воздух вокруг него сгустился, стал холодным, тяжёлым. Дыхание Брюса вырвалось облачком пара.

— Отойдите, — произнёс Волдеморт ледяным голосом, и Пожиратели Смерти, которые всё ещё были в сознании, отступили к стенам. — Этот — мой.

Брюс стоял посреди коридора, глядя на приближающегося Тёмного Лорда. Сердце билось ровно, хотя адреналин бурлил в крови. Он готовился к этой встрече. Просчитывал каждый вариант, каждое движение, каждое заклинание. Он знал, что не победит Волдеморта в прямом столкновении — по крайней мере, не сейчас, не здесь. Но ему и не нужно было побеждать. Ему нужно было задержать его. Дать Дамблдору время прибыть. Дать студентам время уйти. Дать себе время найти то, за чем он сюда пришёл.

Бой начался не с заклинаний — он начался с тишины.

Волдеморт стоял в центре атриума, и воздух вокруг него дрожал от напряжения. Палочка из тиса с пером феникса была направлена на Брюса, но Тёмный Лорд не спешил атаковать. Он изучал противника — эту странную фигуру в чёрном плаще, с горящими белыми линзами вместо глаз. Человек? Волшебник? Или нечто иное?

— Ты смелый, — произнёс Волдеморт, и его голос, лишённый человеческих интонаций, эхом разнёсся по огромному залу. — Или глупый. Чаще всего это одно и то же.

Брюс не ответил. Он стоял в тени фонтана Волшебного Братства, и его плащ сливался с темнотой. Он ждал. Каждая секунда промедления работала на него — давала время студентам уйти, давала время Дамблдору прибыть, давала время аврорам поднять тревогу. Но главное — он собирал информацию.

Волдеморт был быстр. Невероятно быстр. Его заклинания рождались почти без взмаха палочки — результат десятилетий практики. Но у него была слабость, которую Брюс заметил ещё в Омуте Памяти: он недооценивал противников. Особенно тех, кого считал ниже себя. А Бэтмена — человека без маски, без титула, без имени — он определённо считал ниже себя.

— Ты думаешь, что твой костюм защитит тебя? — Волдеморт сделал шаг вперёд, и пол под его ногами покрылся инеем. — Ты думаешь, что твои маггловские игрушки остановят Лорда Волдеморта?

— Я думаю, что ты слишком много говоришь, — ответил Брюс.

И атаковал первым.

Не заклинанием — это было бы предсказуемо. Он метнул дымовую шашку, усиленную перуанским порошком мгновенной тьмы. Атриум, и без того погружённый в полумрак, исчез в густом, чёрном облаке. Волдеморт расхохотался.

— Дым? Ты думаешь, дым остановит меня? Finite Incantatem!

Заклинание развеяло дым. Но за дымом никого не было. Бэтмен исчез.

Волдеморт замер. Его красные глаза обшаривали атриум, выискивая противника. Он не привык к тому, что враги прячутся. Он привык, что они бегут, кричат, умирают. Но этот — этот не бежал. Этот охотился.

Шорох слева. Волдеморт развернулся, посылая смертельное заклинание в темноту. Зелёный луч ударил в стену, выбив каменную крошку. Никого. Только тени. Только тишина.

— Трус! — прошипел Волдеморт. — Покажись! Сразись со мной как волшебник!

— Я не волшебник, — раздался голос. Низкий, вибрирующий, искажённый магией. Он доносился отовсюду и ниоткуда одновременно. — Я — Бэтмен.

И из теней вылетели бэтаранги.

Три метательных ножа, зачарованных на подавление магии. Волдеморт отбил два взмахом палочки, но третий задел его плечо, разрезав мантию. Тёмный Лорд взревел от ярости — не от боли, а от унижения. Какая-то маггловская железка коснулась его, Лорда Волдеморта!

— Круцио! — пыточное заклинание ударило в направлении, откуда прилетели ножи. Но Брюса там уже не было.

Он двигался. Постоянно. Непрерывно. Используя тени, колонны, фонтан — всё, что могло служить укрытием. Его плащ менял цвет, сливаясь со стенами. Линзы ночного видения позволяли видеть в темноте так же ясно, как днём. Он был неуловим.

Волдеморт начал терять терпение. Он привык к прямым столкновениям, к дуэлям, где сила встречается с силой. Но этот противник отказывался играть по правилам. Он уклонялся, прятался, наносил удары исподтишка. Это было... неестественно.

— Ты не можешь прятаться вечно! — крикнул Волдеморт, и его палочка описала широкую дугу. Из неё вырвался огненный вихрь, закручиваясь в огромную змею. — Если ты не выйдешь, я уничтожу всё здание!

— Ты не посмеешь, — ответил Брюс, появляясь на балконе второго этажа. — Министерство — твой трофей. Ты не станешь разрушать то, что планируешь захватить.

Волдеморт замер. Этот человек знал. Знал его планы. Его амбиции. Его слабости. Откуда?

— Кто ты?! — в его голосе впервые прозвучало что-то помимо гнева. Любопытство. Тревога. — Ты не аврор. Не член Ордена Феникса. Ты не значишься ни в одном пророчестве. Кто ты такой?!

— Я — тот, кого ты не учёл в своих расчётах, — ответил Брюс. — Тот, кто не боится твоего имени. Тот, кто знает твои секреты.

— У меня нет секретов от тебя, жалкий червь!

— Нет? — Брюс шагнул вперёд, и свет факелов упал на серебряную летучую мышь на его груди. — Тогда скажи мне, Том Реддл. Сколько крестражей ты создал? Пять? Шесть? И где ты их спрятал?

Волдеморт побледнел. Настоящее имя, произнесённое вслух, ударило его, словно пощёчина. А упоминание крестражей... этого не мог знать никто. Даже Беллатриса. Даже Люциус. Никто.

— Ты лжёшь, — прошептал он, но уверенности в его голосе не было. — Ты не можешь знать...

— Дневник Тома Реддла, — перебил Брюс. — Уничтожен Гарри Поттером в Тайной комнате. Медальон Слизерина. Чаша Пуффендуй. Диадема Когтевран. Кольцо Марволо. И... что-то ещё. Что-то, связанное с тобой лично. Возможно, змея? Та, что всегда рядом с тобой. Нагайна.

Волдеморт отшатнулся. Его лицо исказилось — теперь на нём были не только ярость, но и страх. Настоящий, животный страх. Человек в маске знал всё. Всё, что он скрывал десятилетиями. Всё, что делало его неуязвимым.

— Ты умрёшь! — закричал он, и его голос сорвался на визг. — Авада Кедавра!

Зелёный луч ударил в балкон, где стоял Брюс, но тот уже исчез. Плащ-невидимка накинут, движение в сторону, перекат, рывок. Заклинание разбило перила, осыпав атриум каменной крошкой. Брюс приземлился на первом этаже, за фонтаном, и тут же сменил позицию.

Теперь он знал главное: Волдеморт выведен из равновесия. Страх — вот его слабость. Страх смерти, страх неизвестности, страх того, что кто-то знает его секреты. И Брюс собирался использовать этот страх.

— Ты думаешь, что бессмертен, — произнёс он, появляясь в другом конце атриума. — Но бессмертие — это иллюзия. Ты умрёшь, Том. Как умирают все. Как умерли твои родители. Как умерли все, кого ты убил. Смерть придёт и за тобой.

— Замолчи! — Волдеморт крутанулся на месте, посылая заклинания во все стороны. Ступефай. Круцио. Авада Кедавра. Они разбивали колонны, крушили камины, испепеляли воздух. Но ни одно не достигло цели. Бэтмен был быстрее. Умнее. Он знал, куда Волдеморт ударит, ещё до того, как тот поднимал палочку.

— Ты слаб, Том, — продолжал Брюс, и его голос звучал со всех сторон. — Ты думаешь, что сила — в заклинаниях. В страхе. В боли. Но настоящая сила — в знании. А я знаю тебя. Я знаю, чего ты боишься. И я знаю, как тебя победить.

Он атаковал снова. На этот раз — магической ловушкой. Руны, которые он вырезал на каменных плитах атриума, активировались, создавая сеть из серебряных нитей. Волдеморт попытался отступить, но сеть сомкнулась вокруг него, блокируя движения. Это была слабая магия — она не могла удержать Тёмного Лорда долго. Но она могла замедлить его. Дать Брюсу несколько драгоценных секунд.

— Incendio! — пламя вырвалось из палочки Волдеморта, сжигая рунную сеть. Но когда дым рассеялся, перед ним стоял не Бэтмен. Перед ним стояла фигура в плаще, сотканная из дыма и теней. Иллюзия. Ловушка внутри ловушки.

Настоящий Брюс был за спиной Волдеморта. Он набросил на него верёвку с рунами — ту самую, которой связывал Беллатрису. Верёвка захлестнулась вокруг запястий Тёмного Лорда, и на мгновение его магия ослабла. Всего на мгновение. Но этого хватило, чтобы Брюс нанёс удар — не заклинанием, а кулаком, усиленным магической перчаткой.

Кулак врезался в лицо Волдеморта. Тёмный Лорд пошатнулся, и в его красных глазах вспыхнуло изумление. Его ударили. Физически. Человек. Кулаком. Это было невозможно. Немыслимо. Унизительно.

— Ты... ты посмел... — прошептал он, вытирая кровь с разбитой губы.

— Это только начало, — ответил Брюс.

Волдеморт взревел и атаковал с новой силой. Его заклинания стали хаотичными, непредсказуемыми — признак того, что он потерял контроль. Огненный шар ударил в фонтан, и вода взметнулась до потолка. Ледяное копьё пронзило колонну, разбив её в щепки. Тёмная магия заполнила атриум, круша всё на своём пути.

Брюс отступал, уклоняясь от атак. Он знал, что не может победить в прямом столкновении. Но ему и не нужно было побеждать. Ему нужно было продержаться. Дать время. И время пришло.

Дверь в атриум распахнулась, и вошёл Дамблдор.

Его появление изменило всё. Волдеморт, который за секунду до этого был готов разорвать Бэтмена на куски, замер. Его красные глаза уставились на старого волшебника, и в них отразился страх. Настоящий, глубокий страх. Дамблдор был единственным, кого он боялся. Единственным, кто мог противостоять ему на равных.

— Том, — произнёс Дамблдор, и его голос был спокоен, но в нём звенела сталь. — Остановись. Ты проиграл. Министерство знает о твоём возвращении. Твои слуги обезврежены. Уходи, и, возможно, я позволю тебе сохранить остатки достоинства.

Волдеморт зашипел, словно змея. Его взгляд метался между Дамблдором и Бэтменом, который стоял в тени, готовый к новой атаке. Двое против одного. Старый враг и новый, неизвестный. Слишком рискованно.

— Это ещё не конец, Дамблдор, — произнёс он. — Ты думаешь, что победил? Ты думаешь, что твой Орден, твои авроры, твой таинственный союзник в маске спасут тебя? — Он усмехнулся, и усмешка эта была полна ненависти. — Я вернусь. И когда я вернусь, вы все умрёте. Все до единого.

Он взмахнул палочкой и аппарировал, исчезнув в вихре чёрного дыма.

Атриум погрузился в тишину. Брюс стоял, тяжело дыша. Его костюм был покрыт пылью и каменной крошкой, плащ прожжён в нескольких местах, левое плечо ныло от попадания какого-то заклинания. Но он был жив. И он выполнил свою задачу.

Дамблдор повернулся к нему. Его глаза, обычно весёлые и добрые, сейчас были серьёзны.

— Бэтмен, — произнёс он. — Мы должны поговорить.

— Позже, — ответил Брюс. — Сейчас есть дела поважнее.

Он кивнул в сторону входа, где уже собирались авроры и министерские служащие. В центре толпы стоял Корнелиус Фадж — бледный, дрожащий, с выражением ужаса на лице. Он всё видел. Видел Волдеморта. Видел битву. Видел Бэтмена.

Брюс вышел вперёд, на свет, и толпа ахнула. Чёрная фигура с серебряной летучей мышью на груди, окружённая разрушениями и дымом, казалась порождением кошмара.

— Министр Фадж, — произнёс он, и его искажённый голос эхом разнёсся по атриуму. — Вы хотели доказательств возвращения Волдеморта? Вот они. Теперь вы видите. Теперь вы знаете. Что вы будете делать с этим знанием?

Фадж открыл рот, но не произнёс ни слова. Он просто смотрел. Смотрел на человека, который в одиночку сдерживал Тёмного Лорда. Смотрел на символ летучей мыши, горящий в полумраке. Смотрел в белые линзы, за которыми не было видно глаз.

Он повернулся и, не дожидаясь ответа, шагнул в тень. Авроры бросились было за ним, но он уже исчез — плащ-невидимка скрыл его, а потайной ход увёл прочь из Министерства.

Битва закончилась. Дамблдор загнал Волдеморта в угол, и Тёмный Лорд, поняв, что проиграл, аппарировал прочь, оставив своих поверженных слуг. Авроры арестовали Люциуса Малфоя, Беллатрису Лестрейндж и остальных Пожирателей Смерти. Гарри Поттер и его друзья были спасены — они выбрались из Министерства через один из запасных выходов и вернулись в Хогвартс на фестралах. Сириус Блэк остался жив. Пророчество было утеряно в ходе битвы — Гарри, пытаясь защитить его от Пожирателей, уронил сферу, и она разбилась. Но это уже не имело значения: Волдеморт не услышал его полного текста.

Брюс вернулся в Хогвартс перед рассветом. Он был измотан, ранен, но удовлетворён. Всё прошло почти по плану. Маховик времени лежал в его потайном сейфе в Выручай-комнате. Записи из Отдела Тайн ждали изучения. А главное — мир наконец узнал правду. Волдеморт вернулся. И Министерство больше не могло это отрицать.

Он сидел в темноте Выручай-комнаты, обрабатывая раны, и думал о том, что будет дальше. Война, которая раньше шла в тени, теперь вышла на свет. И это означало, что правила игры изменились. Больше нельзя было прятаться. Нужно было действовать.

Он открыл досье на Волдеморта и добавил новую запись:

Битва при Министерстве: завершена. Результат: Пожиратели Смерти арестованы. Волдеморт отступил. Министерство признало его возвращение. Потери: пророчество уничтожено (некритично). Приобретения: маховик времени, исследовательские записи Отдела Тайн. Следующий этап: охота на хоркруксы.

Он закрыл файл и откинулся на спинку стула. Усталость накатывала волнами, но он не мог спать. Слишком многое нужно было обдумать. Слишком многое спланировать.

Завтра начнётся новый день. Новая битва. Новая ложь. Но сегодня он победил.

Он посмотрел на маховик времени, лежащий на столе. Золотой свет внутри песочных часов пульсировал, словно живое сердце. Брюс протянул руку и коснулся его. Энергия времени пробежала по пальцам, тёплая, манящая, обещающая невозможное.

— Однажды, — прошептал он. — Однажды я найду способ.

Он убрал маховик в сейф и закрыл глаза. Завтра будет новый день.

Конец шестнадцатой главы.

Глава 17

Глава 17: После бури

Рассвет над Хогвартсом был серым и холодным. Брюс стоял у окна Выручай-комнаты, глядя, как первые лучи солнца окрашивают башни замка в бледно-розовые тона. Он не спал уже вторые сутки. Раны, полученные в битве при Министерстве, были обработаны и перевязаны — ничего серьёзного, трещина в ребре от удара заклинанием Долохова, ожог на предплечье от огненной змеи Волдеморта, десяток синяков и порезов. Тело ныло, но он игнорировал боль. Боль была привычной. Боль была знакомой. Боль означала, что он жив.

На столе перед ним лежали трофеи. Маховик времени — золотая цепочка с миниатюрными песочными часами, внутри которых пульсировал жидкий свет. Исследовательские записи из Отдела Тайн — десятки свитков, исписанных формулами, которые он пока не понимал, но собирался изучить. И пророчество — вернее, его осколки. Гарри разбил сферу в пылу битвы, но Брюс, прежде чем покинуть Министерство, собрал несколько фрагментов. Они всё ещё светились слабым, призрачным светом, храня отголоски предсказания.

Он взял один из осколков и поднёс к глазам. В глубине стекла что-то мерцало — образы, слова, тени. Пророчество, которое так жаждал получить Волдеморт, теперь было утрачено для обеих сторон. Но что-то от него осталось. Что-то, что могло дать ключ к разгадке связи между Гарри и Тёмным Лордом.

Брюс убрал осколки в защищённый футляр. Это было делом будущего. Сейчас его мысли занимало другое.

Он открыл компьютер и начал печатать. Отчёт о битве при Министерстве. Детальный, методичный, безэмоциональный — как и всё, что он делал.

Операция «Министерство»:

Дата: 18 апреля 1996 года.

Цель: предотвратить захват пророчества Волдемортом, обеспечить безопасность Гарри Поттера и его друзей, получить маховик времени и сопутствующие исследования.

Результат: все цели достигнуты.

Ход операции:

23:00 — Гарри Поттер и его друзья покинули Хогвартс на фестралах, направляясь в Лондон.

23:15 — я вылетел следом, используя резервную метлу.

01:30 — прибытие в Министерство магии. Проникновение через служебный вход.

01:45 — студенты вошли в Отдел Тайн. Пожиратели Смерти устроили засаду.

01:50 — я вступил в бой. Обезврежены: Антонин Долохов, Августус Руквуд, Рабастан Лестрейндж, Селвин. Люциус Малфой и Беллатриса Лестрейндж захвачены.

02:10 — появление Волдеморта. Начало боя.

02:15-02:45 — удерживал Волдеморта в атриуме, используя тактику избегания прямого столкновения, дымовые завесы, рунные ловушки и психологическое давление (раскрытие информации о крестражах).

02:45 — прибытие Альбуса Дамблдора. Волдеморт отступил.

02:50 — Министерские служащие и Корнелиус Фадж стали свидетелями присутствия Волдеморта. Моя идентификация как «Бэтмена» зафиксирована многочисленными очевидцами.

03:10 — покинул Министерство через запасной выход.

04:45 — возвращение в Хогвартс.

Потери среди студентов: незначительные (Гермиона Грейнджер — попадание заклинания Долохова, состояние стабильное; Рон Уизли — лёгкое ранение; Невилл Долгопупс — перелом носа).

Потери среди Пожирателей Смерти: десять арестованы, включая Люциуса Малфоя и Беллатрису Лестрейндж.

Статус Волдеморта: отступил. Местонахождение неизвестно.

Статус пророчества: уничтожено Гарри Поттером (случайно). Фрагменты сохранены для анализа.

Приобретения: один маховик времени (полностью функционален), комплект исследовательских записей Отдела хронологических исследований.

Анализ:

Волдеморт раскрыт. Министерство магии больше не может отрицать его возвращение. Ожидается смена политического курса, усиление мер безопасности, активизация Ордена Феникса.

Однако арест Люциуса Малфоя создаёт новую проблему: Драко Малфой (моё прикрытие) теперь является сыном дважды арестованного Пожирателя Смерти. Это может привести к усилению давления на меня со стороны как сторонников Волдеморта, так и его врагов.

Рекомендация: усилить маскировку. Подготовиться к возможным допросам. Рассмотреть вариант «разрыва» с семьёй Малфоев в публичном пространстве (требует осторожности, чтобы не вызвать подозрений Волдеморта).

Он сохранил файл и откинулся на спинку стула. Усталость давила на плечи, словно бетонная плита, но он не мог позволить себе отдых. Слишком многое нужно было сделать.

Первым делом следовало проверить состояние студентов. Они вернулись в Хогвартс около пяти утра — измотанные, раненые, но живые. Мадам Помфри, которую подняли среди ночи, ворчала и причитала, но своё дело знала. Гермиона, получившая тёмное заклинание от Долохова, всё ещё была без сознания, но её состояние стабилизировалось. Гарри, отделавшийся синяками и нервным истощением, сидел у её постели и отказывался уходить.

Брюс, всё ещё в костюме Бэтмена, появился в больничном крыле незадолго до рассвета. Мадам Помфри, увидев его, едва не упала в обморок, но быстро взяла себя в руки — она была старой школой, эти женщины не падали в обморок от каждого странного посетителя.

— Вы тот самый... Бэтмен? — спросила она, поправляя очки. — О вас уже судачат по всему замку. Говорят, вы сражались с Сами-Знаете-Кем в Министерстве.

— Я присматриваю за студентами, — ответил Брюс, игнорируя вопрос. — Как они?

— Жить будут. Мисс Грейнджер получила серьёзное проклятие, но я стабилизировала её. Мистер Уизли и мистер Долгопупс — лёгкие ранения. Мисс Лавгуд и мисс Уизли — только испуг. А вот мистер Поттер... — она покачала головой. — Он не ранен, но я боюсь за его душевное состояние. Он видел слишком много.

Брюс кивнул и прошёл в палату. Гарри сидел у кровати Гермионы, сжимая её руку. Его лицо было бледным, глаза красными — то ли от усталости, то ли от слёз. Увидев Бэтмена, он вздрогнул, но не испугался.

— Вы, — произнёс он. — Вы спасли нас. Почему?

— Потому что это было правильно, — ответил Брюс.

— Но кто вы? — Гарри поднялся. — Гермиона знает, да? Она встречалась с вами. Она говорила, что у нас есть союзник, но не рассказывала подробностей. Теперь я понимаю почему.

— Гермиона Грейнджер умеет хранить секреты, — сказал Брюс. — Это ценное качество.

— Она чуть не умерла сегодня. Из-за меня. Я привёл их туда. Я поверил видениям, и это была ловушка. Если бы не вы...

— Если бы не вы, Волдеморт до сих пор оставался бы в тени, — перебил Брюс. — Министерство продолжало бы отрицать его возвращение. Пожиратели Смерти продолжали бы действовать безнаказанно. То, что произошло сегодня, — это победа. Горькая, но победа.

Гарри молчал, переваривая его слова. Затем спросил:

— Пророчество... оно разбилось. Я не успел его услышать. О чём оно было?

Брюс помедлил. Он знал содержание пророчества — из книг, из обрывочных фрагментов Омута Памяти. Но стоило ли рассказывать Гарри? Мальчик и так нёс на своих плечах груз, который сломал бы большинство взрослых.

— Пророчество говорило о вас и Волдеморте, — произнёс он наконец. — О том, что между вами существует связь, которую не может разорвать никто из живущих. О том, что в конце концов один из вас должен будет уничтожить другого.

— Значит, это правда, — прошептал Гарри. — Я должен убить его. Или он убьёт меня.

— Нет, — твёрдо произнёс Брюс. — Вы должны выжить. Вы должны бороться. И вы должны победить. Не потому, что так сказано в пророчестве, а потому что так правильно. Потому что вы — Гарри Поттер, мальчик, который выжил. И вы не один. У вас есть друзья. У вас есть Орден Феникса. У вас есть союзники, о которых вы даже не подозреваете.

— Вы — один из них? — спросил Гарри, глядя ему прямо в глаза. — Вы будете сражаться с нами?

— Я буду сражаться, — ответил Брюс. — Но по-своему.

Он повернулся и направился к выходу, но Гарри окликнул его:

— Бэтмен! Спасибо. За всё.

Брюс не обернулся. Он просто исчез в тенях, оставив Гарри одного с его мыслями.

День в Хогвартсе прошёл под знаком потрясения. Новости из Министерства распространились со скоростью лесного пожара. «Дейли Пророк» вышел с экстренным выпуском, заголовок которого кричал на весь магический мир: «ТЁМНЫЙ ЛОРД ВЕРНУЛСЯ! МИНИСТЕРСТВО ПРИЗНАЛО: ВОЛДЕМОРТ ЖИВ!» На первой полосе была помещена фотография разрушенного атриума — колонны, разбитые заклинаниями, фонтан, расколотый пополам, и фигура в чёрном плаще, исчезающая в тенях.

Статья была полна противоречий. С одной стороны, Министерство официально подтверждало возвращение Волдеморта. С другой — пыталось спасти лицо, утверждая, что «благодаря бдительности Министерства и своевременному вмешательству авроров атака была отражена». О Бэтмене упоминалось вскользь — «неизвестный в маске, который, по словам очевидцев, помог задержать Пожирателей Смерти». Никто не знал, кто он. Никто не знал, откуда он взялся. Но теперь о нём знали все.

Студенты обсуждали новости в Большом зале, в коридорах, в гостиных. Слизеринцы были мрачны — арест Люциуса Малфоя и других Пожирателей Смерти ударил по многим семьям. Некоторые, впрочем, пытались делать хорошую мину при плохой игре. Нотт заявлял, что его отец «не имеет к этому никакого отношения», а Пэнси Паркинсон нервно теребила край мантии и избегала смотреть на Брюса.

Брюс сидел за столом Слизерина, изображая потрясение и ярость. Он швырнул «Пророк» на стол с такой силой, что чашки подпрыгнули.

— Это невозможно! — воскликнул он, стараясь, чтобы голос звучал достаточно громко для всех присутствующих. — Мой отец не мог быть там! Это провокация Министерства!

— Драко, — тихо произнёс Забини, — здесь написано, что его арестовали вместе с твоей тётей Беллатрисой. Это не похоже на провокацию.

— Ты веришь «Пророку»? — Брюс развернулся к нему, сверкая глазами. — Той самой газете, которая полгода называла Поттера лжецом? Которая печатала статьи о том, что Дамблдор выжил из ума? Сегодня они пишут одно, завтра — другое. Мой отец не Пожиратель Смерти. Его уже оправдали. Это ошибка.

— Конечно, ошибка, — поддакнул Крэбб, хотя было видно, что он сам не верит в то, что говорит.

Забини пожал плечами и вернулся к еде. Но его взгляд, брошенный на Брюса, был задумчивым. Брюс мысленно выругался. Забини был слишком умён. Он замечал несоответствия. И рано или поздно он мог начать задавать вопросы, на которые у Брюса не было ответов.

После завтрака его вызвал Снейп. Встреча произошла в кабинете зельеварения, как обычно. Но на этот раз Снейп не стал тратить время на предисловия.

— Твой отец в Азкабане, — произнёс он безжалостно. — На этот раз надолго. Возможно, навсегда. Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — ответил Брюс, глядя ему прямо в глаза. — Я — глава рода Малфоев. Теперь.

— Именно. — Снейп прошёлся по кабинету, и его мантия взметнулась, словно крылья гигантской летучей мыши. — Тёмный Лорд... недоволен. Он потерял десять верных слуг, включая твоего отца и тётю. Он потерял пророчество. Он был вынужден раскрыть себя Министерству. Всё это — катастрофа.

— Это не моя вина! — Брюс изобразил возмущение.

— Я знаю. — Снейп остановился. — Но Тёмный Лорд может думать иначе. Он может решить, что Малфои... не справились. Что они подвели его. — Он помолчал. — Ты должен быть готов, Драко. Если Тёмный Лорд призовёт тебя, ты должен будешь доказать свою верность. Любой ценой.

— Я готов, — ответил Брюс, хотя внутри у него всё похолодело.

— Надеюсь. Потому что следующая наша встреча может состояться не в этом кабинете, а в совсем другом месте. И ставки там будут совсем другие.

Снейп отпустил его, и Брюс вернулся в слизеринскую гостиную. Но мысли его были далеко. Снейп предупредил его — и это предупреждение было серьёзным. Волдеморт был в ярости. Он потерял слишком много. И он будет искать виноватых.

Вечером он встретился с Гермионой. Она только что вышла из больничного крыла — бледная, но полная решимости. Они встретились в Выручай-комнате, и Брюс, как всегда, был в полном костюме Бэтмена — плащ, капюшон, белые линзы, искажатель голоса. Никаких послаблений. Никакой близости. Только союзник и его контакт.

— Вы спасли нас, — сказала Гермиона. — Если бы не вы, мы бы все погибли.

— Вы сами неплохо справились, — ответил Брюс. — Отряд Дамблдора показал себя достойно.

— Мы готовились, — она слабо улыбнулась. — Благодаря вам. Вашим инструкциям. Вашим тренировкам. — Она помолчала, затем спросила, как спрашивала уже десятки раз: — Почему вы это делаете? Почему вы помогаете нам?

Брюс ожидал этого вопроса. Она задавала его при каждой встрече, и каждый раз он уходил от ответа. Но сейчас, после всего, что они пережили, просто отмолчаться было бы неправильно. Она заслуживала хоть какой-то правды. Но не всей. Никогда — всей.

— Потому что это необходимо, — произнёс он наконец. — Есть вещи, которые нужно делать не ради благодарности и не ради признания. Просто потому, что никто другой их не сделает.

— Но вы рискуете жизнью, — настаивала она. — Вы сражались с Волдемортом один на один. Вы знали, что можете погибнуть. И всё равно остались. Почему?

Брюс посмотрел на неё — вернее, белые линзы его маски уставились в её глаза, и она почувствовала на себе тяжесть этого взгляда.

— Потому что я могу, — ответил он. — Потому что у меня есть навыки, которых нет у других. Потому что если не я, то кто? — Он сделал паузу. — Этого достаточно, мисс Грейнджер. Мои мотивы не важны. Важны мои действия.

— Но я хочу понять вас, — сказала она тихо. — Вы — самый загадочный человек, которого я встречала. Вы появляетесь из ниоткуда. Вы знаете то, чего не знает никто. Вы сражаетесь, как аврор, думаете, как стратег, и исчезаете, как призрак. Кто вы? Откуда вы?

— Я — Бэтмен, — ответил он. — Это всё, что вам нужно знать.

— Но это не ответ! — в её голосе прозвучало отчаяние. — Вы просите нас доверять вам, но сами не доверяете нам. Вы просите нас рисковать жизнью, но сами прячете лицо. Откуда нам знать, что вы не враг? Что вы не ведёте нас в ловушку?

Брюс помолчал. Вопрос был справедливым. Болезненным, но справедливым.

— Вы не можете знать этого наверняка, — произнёс он наконец. — Доверие — это выбор. Вы можете доверять мне, основываясь на моих действиях, или не доверять. Решать вам. Но я не могу раскрыть себя. Не сейчас. Возможно, никогда.

— Почему?

— Потому что моя анонимность — это моя сила. Пока никто не знает, кто я, я могу действовать свободно. Волдеморт не может найти меня. Министерство не может контролировать меня. Враги не могут использовать моих близких против меня. — Он наклонился вперёд. — Вы умны, мисс Грейнджер. Вы должны понимать это лучше других.

Она долго смотрела на него. Затем медленно кивнула.

— Я понимаю, — сказала она. — Но это не значит, что мне это нравится.

— Это не должно вам нравиться, — ответил Брюс. — Это должно работать.

Он поднялся.

— Завтра начнётся новый этап, мисс Грейнджер. Волдеморт раскрыт, но это не делает его слабее. Напротив — теперь он будет действовать открыто, а значит, более агрессивно. Вы, Гарри Поттер и весь Отряд Дамблдора должны быть готовы. Я подготовлю новые инструкции. Новые заклинания. Всё, что может понадобиться.

— Инструкции, — повторила она с лёгкой горечью. — Вы всегда говорите об инструкциях. О тактике. О стратегии. Но вы никогда не говорите о себе. Как будто вы не человек, а... машина.

— Может быть, так и есть, — ответил Брюс. — Но даже машины могут быть полезны.

Он шагнул в тень, и плащ скрыл его фигуру. Гермиона осталась одна в тускло освещённой комнате, глядя на то место, где он только что стоял. Она знала, что он прав. Анонимность была его силой. Но где-то глубоко внутри она не могла отделаться от ощущения, что за этой маской скрывается нечто большее. Кто-то, кто потерял всё. Кто-то, кто сражался не только с Волдемортом, но и с собственными демонами.

Она не знала, кто он. Но она знала, что он — союзник. И этого пока было достаточно.

После ухода Гермионы Брюс ещё долго сидел в Выручай-комнате. Он думал о её вопросах. О её настойчивости. О том, что она была слишком умна для его же блага. Если кто-то и мог разгадать его тайну, то это была Гермиона Грейнджер. И он должен был быть ещё осторожнее.

Он подошёл к сейфу и достал маховик времени. Золотой свет внутри песочных часов пульсировал, словно сердце. Брюс держал его в руке и чувствовал, как энергия времени течёт сквозь пальцы, манящая, обещающая невозможное. Этот маленький артефакт мог изменить всё. Мог вернуть его домой. Мог исправить ошибки. Мог дать ему второй шанс.

Но он также мог уничтожить всё. Время было опасной материей. Те, кто играл с ним, часто платили самую высокую цену. Брюс знал это лучше многих. Он видел, к чему привели эксперименты с временем в его собственном мире. Флэш. Обратный Флэш. Парадоксы, которые разрывали реальность на части.

Он не мог рисковать. Пока не мог. Маховик времени должен был остаться в сейфе до тех пор, пока он не поймёт, как им пользоваться безопасно. А для этого ему нужно было изучить записи из Отдела Тайн.

Он сел за стол и развернул первый свиток. Формулы, графики, схемы — магия времени была сложнее, чем что-либо, с чем он сталкивался раньше. Она сочетала в себе элементы трансфигурации, нумерологии, астрономии и чего-то ещё — чего-то, что не вписывалось в стандартную классификацию заклинаний. Потребуются недели, чтобы просто понять основы. Месяцы — чтобы научиться применять их на практике.

Но у него было время. Война только начиналась. И он должен был использовать каждую минуту.

Апрель подходил к концу. Магический мир гудел, как потревоженный улей. Министерство магии, наконец признавшее возвращение Волдеморта, начало лихорадочную подготовку к войне. Авроры патрулировали улицы. Орден Феникса собирал сторонников. Дамблдор вернулся в Хогвартс — его встретили овациями и вздохами облегчения. Арестованные Пожиратели Смерти, включая Люциуса Малфоя, Беллатрису Лестрейндж и других, были помещены в Азкабан под усиленную охрану. Впервые за долгое время тюрьма действительно выполняла свою функцию — возможно, потому что дементоры, почуяв смену политического ветра, пока не решались на открытый саботаж.

Брюс продолжал свою двойную жизнь. Днём он был Драко Малфоем — сыном арестованного Пожирателя Смерти, объектом насмешек одних и сочувствия других. Он играл роль растерянного, озлобленного подростка, и, кажется, ему верили. Ночью он был Бэтменом — тенью, которая скользила по коридорам Хогвартса, собирая информацию и готовясь к следующему этапу.

Маховик времени лежал в сейфе. Записи из Отдела Тайн ждали своего часа. Где-то далеко, в неизвестном убежище, Волдеморт строил новые планы. А Брюс Уэйн, запертый в теле Драко Малфоя, продолжал делать то, что делал всегда: бороться. Не за славу. Не за признание. Не потому, что кто-то ждал от него этого. А просто потому, что это было правильно.

И никто — ни Гермиона, ни Гарри, ни Снейп, ни Дамблдор — не знал, кто скрывается под маской. Тайна оставалась тайной. Стена между Бэтменом и миром оставалась нерушимой.

Так было нужно. Так будет всегда.

Конец семнадцатой главы.

Глава 18

Глава 18: Каникулы в Малфой-мэноре

Июнь пришёл в Хогвартс с жарким солнцем и долгожданным окончанием экзаменов. Для большинства студентов последние дни учебного года были наполнены радостным предвкушением каникул и грустью расставания. Но для Брюса они стали временем сложных расчётов и подготовки к тому, что ждало его за стенами замка.

Результаты СОВ пришли в середине месяца. Брюс получил «Превосходно» по Зельеварению, Защите от Тёмных Искусств, Трансфигурации и Заклинаниям, «Выше ожидаемого» по Нумерологии и Древним Рунам и, что было несколько неожиданно, «Слабо» по Прорицаниям — Драко никогда не блистал на этом предмете, и Брюс не счёл нужным тратить силы на его улучшение. В целом результаты были выше, чем у оригинального Драко, но не настолько, чтобы вызвать подозрения.

Гарри Поттер, напротив, получил «Превосходно» по Защите — что было заслуженно, учитывая его роль в Отряде Дамблдора. Гермиона, разумеется, сдала всё на высший балл, кроме Защиты, где получила «Выше ожидаемого» — она всё ещё винила себя за то, что не смогла показать лучший результат. Рон получил семь «Выше ожидаемого» и пару «Слабо» по теории, чем был вполне доволен.

Но экзамены были лишь фоном для главного события. За три дня до отъезда Брюс получил письмо от матери. Оно было коротким и тревожным:

«Драко,

Твой отец в Азкабане. Я делаю всё возможное, чтобы облегчить его участь, но пока безуспешно. Мэнор теперь под надзором Министерства — авроры проверяют всех, кто входит и выходит. Будь осторожен, когда вернёшься.

И ещё. Наш Господин желает видеть тебя. Он призвал нас — меня и тебя. Встреча состоится в первую неделю июля в Мэноре. Я знаю, что ты хотел бы отдохнуть после экзаменов, но это не просьба. Это приказ.

Будь готов.

Мама.»

Брюс перечитал письмо трижды. Каждое слово было тщательно подобрано — Нарцисса знала, что переписку могут перехватить, и писала так, чтобы не дать компромата. Но смысл был ясен: Волдеморт собирался использовать Малфой-мэнор как свою штаб-квартиру и желал видеть всех членов семьи. Включая Драко.

Это было именно то, чего Брюс боялся. Прямой контакт с Волдемортом. В Министерстве он мог прятаться за маской, использовать дым и тени, говорить искажённым голосом. Но в Мэноре он будет Драко Малфоем — беззащитным, уязвимым, открытым для легилименции. Одна ошибка — и его раскроют. Одно неверное воспоминание — и Волдеморт увидит Готэм, Бэтпещеру, Альфреда. Увидит правду.

Он должен был подготовиться. Так, как не готовился никогда раньше.

Три дня до отъезда он провёл в лихорадочной работе. Выручай-комната превратилась в лабораторию, тренировочный зал и убежище одновременно. Брюс практиковал Окклюменцию до изнеможения, выстраивая всё новые слои ментальной защиты. Он создал сложнейшую конструкцию ложных воспоминаний, которые должен был увидеть Волдеморт, если попытается проникнуть в его разум. Драко, ссорящийся с Поттером. Драко, пишущий письмо отцу. Драко, тренирующийся в квиддич. Драко, ненавидящий грязнокровок. Драко, мечтающий о возвращении Тёмного Лорда.

Никакого Готэма. Никакого Брюса Уэйна. Никакого Бэтмена.

Он также подготовил аварийный комплект. Маховик времени, записи из Отдела Тайн, костюм Бэтмена и арсенал — всё это он упаковал в специальный сундук, зачарованный на невидимость и необнаружимость. Сундук был оставлен в Выручай-комнате, в потайном отсеке, о котором не знала даже Гермиона. Если он не вернётся, если его раскроют и убьют, кто-нибудь когда-нибудь найдёт этот сундук. И, возможно, продолжит его дело.

В последнюю ночь перед отъездом он встретился с Гермионой. Это была короткая, деловая встреча.

— Я уезжаю на каникулы, — произнёс он. — Связи не будет до сентября.

— Я понимаю, — ответила она. — Но если что-то случится...

— Если что-то случится, вы знаете, что делать. У вас есть инструкции, заклинания, ресурсы. Отряд Дамблдора готов. Продолжайте тренировки. Готовьтесь к худшему.

— Вы говорите так, будто не уверены, что вернётесь.

Брюс помолчал.

— Я всегда возвращаюсь, — сказал он наконец. — Это часть моей работы.

Он ушёл, не прощаясь. Гермиона смотрела ему вслед, и в её глазах была тревога, которую она не могла скрыть.

Хогвартс-экспресс увозил студентов на юг, к Лондону, и Брюс сидел в купе вместе с Крэббом, Гойлом и Пэнси, играя роль беззаботного аристократа. Но мысли его были далеко. Он прокручивал в голове все возможные сценарии предстоящей встречи. Волдеморт был непредсказуем. Его настроение менялось, как погода над Готэмским заливом — от ледяного спокойствия до ураганной ярости за секунды. Брюс должен был быть готов к любому повороту. Должен был предвидеть каждое слово, каждый жест, каждую ловушку.

Малфой-мэнор встретил его холодным великолепием. Огромный особняк из серого камня, окружённый тёмными тисовыми аллеями и высокими коваными воротами, выглядел так же, как и прошлым летом. Но что-то изменилось. Что-то неуловимое, тёмное, витавшее в воздухе. Брюс заметил это сразу: дополнительные чары на воротах, новые заклинания на окнах, тени, которые двигались не так, как должны. И запах — слабый, едва уловимый запах тёмной магии, пропитавший стены.

Волдеморт уже обосновался здесь.

Нарцисса встретила его в холле. Она была бледна, осунулась, под глазами залегли тёмные круги — следствие бессонных ночей и постоянного страха. Но держалась она с достоинством, которое Брюс невольно уважал. Её глаза — холодные, серые, как у всех Малфоев — на мгновение потеплели при виде сына.

— Драко, — она обняла его, и Брюс почувствовал, как дрожат её руки. — Ты вырос. И похудел. Тебя плохо кормили в Хогвартсе?

— Всё было нормально, мама, — ответил он, изображая подростковую небрежность. — Экзамены, тренировки... Сама знаешь.

— Знаю. — Она отстранилась и внимательно посмотрела на него. В её взгляде читалась тревога, которую она пыталась скрыть за маской светской учтивости. — Твой отец... Ты слышал?

— Слышал. — Брюс заставил свой голос дрогнуть, добавил в него нотки сыновней боли. — Это ужасно. Как они могли? После того, как его оправдали?

— Министерство в панике, — произнёс холодный голос. — Они хватаются за любую соломинку, чтобы доказать, что контролируют ситуацию. Твой отец стал жертвой их истерики.

Брюс обернулся. В дверях гостиной стоял человек, которого он не ожидал увидеть здесь — хотя, по здравому размышлению, должен был. Высокий, с аристократическими чертами лица, тёмными волосами и глазами, горящими холодным огнём. Северус Снейп.

— Профессор, — Брюс склонил голову в почтительном приветствии.

— Драко, — Снейп кивнул. — Добро пожаловать домой. С экзаменами, я полагаю, справился?

— Превосходно по Зельеварению, — ответил Брюс с оттенком гордости. — Благодаря вашему преподаванью.

— Разумеется, — сухо произнёс Снейп, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Северус будет жить у нас некоторое время, — пояснила Нарцисса, когда они прошли в гостиную. — Он... помогает с делами. С тех пор как твоего отца...

Она не закончила фразу. Брюс понял без слов. Снейп был связным между Волдемортом и Малфоями. И, возможно, его прислали присмотреть за Драко — убедиться, что сын арестованного Пожирателя Смерти не наделает глупостей. Или не попытается сбежать.

Вечером, когда Нарцисса удалилась в свои комнаты, Снейп зашёл к Брюсу. Это не было случайным визитом — Брюс ждал его. Профессор зельеварения не делал ничего без причины.

— Завтра, — произнёс Снейп без предисловий, закрыв дверь и наложив заглушающие чары. — Тёмный Лорд прибудет завтра вечером. Он хочет видеть тебя. Готовься.

— Я готов, — ответил Брюс спокойно.

Снейп посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Таким взглядом он обычно смотрел на студентов, которые пытались списать на экзамене — пронзительным, всезнающим, опасным.

— Ты изменился, Драко, — произнёс он наконец. — За этот год. Ты стал... спокойнее. Увереннее. Опаснее. Раньше ты был мальчишкой, который прятался за спиной отца. Теперь ты... другой.

— Разве это плохо? — спросил Брюс, встречая его взгляд.

— Это зависит от того, как ты используешь эти качества. — Снейп помолчал, словно обдумывая каждое слово. — Тёмный Лорд будет проверять тебя. Он проверяет всех. Будь осторожен. Говори только то, что он хочет услышать. Не лги — он чувствует ложь, как змея чувствует тепло. Но и не говори больше, чем нужно.

— Я знаю, крёстный.

— Знать — одно. Сделать — другое. — Снейп шагнул ближе. — У тебя есть секреты, Драко. Я это вижу. Я не знаю, что это за секреты, и не хочу знать. Но Тёмный Лорд захочет. Он будет копаться в твоём разуме, как в помойной яме. Ты должен быть готов.

— Я готов, — повторил Брюс, и на этот раз в его голосе прозвучала сталь.

Снейп кивнул и вышел, оставив Брюса одного.

Ночь перед встречей была самой длинной в его жизни. Брюс не спал. Он сидел в своей комнате, глядя на фамильный герб Малфоев над камином — переплетённые серебряные змеи на зелёном поле, девиз «Sanctimonia Vincet Semper» — «Чистота всегда побеждает». Какой горькой иронией звучали эти слова сейчас, когда дом был заполнен Пожирателями Смерти, а чистота крови стала оправданием для убийств и пыток.

Он готовился. Мысленно. Эмоционально. Он снова и снова прокручивал в голове возможные сценарии. Волдеморт спросит о школе. О Поттере. О Дамблдоре. О верности. Каждый ответ должен быть идеальным. Каждый жест, каждый взгляд — безупречным. Одна ошибка — и он покойник.

Он думал о том, что будет, если Волдеморт попытается проникнуть в его разум. Окклюменция была сильна, но против Тёмного Лорда — хватит ли её? Он выстроил слои ложных воспоминаний, целый лабиринт из фальшивых образов, но что, если Волдеморт пробьётся глубже? Что, если он увидит Готэм? Бэтпещеру? Альфреда? Что, если он поймёт, что Драко Малфой — совсем не тот, за кого себя выдаёт?

Тогда всё кончено. Тогда смерть.

Брюс сжал кулаки. Нет. Он не умрёт. Не сегодня. Не так. Он слишком много сделал, чтобы погибнуть в гостиной собственного дома от рук безумного мага. Он выживет. Он справится. Он — Бэтмен.

На следующий день Мэнор наполнился людьми. Пожиратели Смерти прибывали группами, через камин, через ворота, через тёмные коридоры, о существовании которых Брюс даже не подозревал — а он думал, что знает этот дом вдоль и поперёк. Он видел их из окна своей комнаты — фигуры в чёрных мантиях, с серебряными масками, скрывающими лица. Некоторые были ему знакомы по школьным сборам: Яксли, Трэверс, Селвин-старший, Эйвери. Других он не знал — возможно, иностранцы, сторонники из других стран, привлечённые возрождением Тёмного Лорда. Но все они были опасны. Все они были убийцами. Все они носили Чёрную Метку на левом предплечье.

Нарцисса велела ему оставаться в комнате до вечера. Брюс подчинился — это давало ему время подготовиться. Он сидел за столом, делая вид, что читает книгу по тёмным искусствам, а сам продолжал выстраивать ментальные барьеры. Слой за слоем. Воспоминание за воспоминанием. Он создавал целую вселенную внутри своего разума — фальшивую, но безупречно правдоподобную. Вселенную, в которой не было места Готэму, Бэтмену и Брюсу Уэйну.

В шесть вечера за ним пришли. Это был Петтигрю — Хвост, тот самый предатель, который выдал родителей Гарри Поттера. Брюс узнал его сразу, хотя видел до этого лишь однажды, прошлым летом. Маленький, сутулый человечек с крысиными глазками, бегающими по сторонам, и серебряной рукой, которой наградил его Волдеморт — протез, созданный тёмной магией взамен отрубленной. Он нервно потирал руки, переминался с ноги на ногу, и от него пахло страхом.

— Молодой мистер Малфой, — пропищал он. — Тёмный Лорд готов вас принять. Следуйте за мной.

Брюс поднялся. Одернул мантию. Проверил, что палочка на месте — в рукаве, готовая к бою. Хотя он знал, что против Волдеморта палочка не поможет. Здесь, в логове врага, его единственным оружием был разум.

Они спустились в главный зал Мэнора. Огромная комната с высоким сводчатым потолком и массивным камином из чёрного мрамора, в котором пылал зелёный огонь, была полна народу. Пожиратели Смерти стояли вдоль стен, образуя живой коридор — тёмный, молчаливый, угрожающий. Их маски были сняты, и Брюс видел их лица. Некоторые были ему смутно знакомы по светским приёмам, на которые Люциус водил его в детстве. Другие были незнакомцами. Но всех их объединяло одно: выражение фанатичной преданности и животного страха, смешанных в гремучую смесь.

В центре зала, в кресле, напоминающем трон, сидел он.

Волдеморт.

Он был именно таким, каким Брюс запомнил его в Министерстве — и одновременно другим. В Министерстве он был воплощением ярости, ураганом тёмной магии. Здесь, в Мэноре, он был спокоен. Величественен. Он восседал на троне, словно король, принимающий вассалов. Его длинные, бледные пальцы, похожие на паучьи лапы, сжимали палочку из тиса. Его губы, тонкие и бескровные, кривились в подобии улыбки. Его красные глаза с вертикальными зрачками, как у змеи, смотрели прямо на Брюса. И в них не было ничего человеческого. Только холод. Только тьма. Только голод.

Рядом с троном, свернувшись кольцами, лежала Нагайна — огромная змея, живой крестраж. Её чешуя отливала ядовитой зеленью, а раздвоенный язык пробовал воздух, улавливая запах страха.

— Драко Малфой, — произнёс Волдеморт, и его голос, высокий и холодный, лишённый каких-либо человеческих интонаций, эхом разнёсся по залу. Он не говорил громко, но каждое слово было слышно в самых дальних углах. — Подойди.

Брюс шагнул вперёд, чувствуя на себе взгляды десятков Пожирателей Смерти. Он шёл медленно, размеренно, стараясь не выдать волнения. Каждый шаг отдавался в голове, как удар колокола. Каждый вздох был отмерен. Каждое движение — просчитано. Он остановился в нескольких футах от трона и склонил голову.

— Мой Лорд.

— Подними глаза, — приказал Волдеморт.

Брюс подчинился. Их взгляды встретились — серые глаза Драко Малфоя и красные глаза Тёмного Лорда. И в этот момент Брюс почувствовал давление на свой разум. Мягкое, почти незаметное, как дуновение ветра. Но он знал, что это: легилименция. Волдеморт проверял его. Не спрашивая разрешения, не предупреждая — просто вторгся в его сознание, как вор в чужой дом.

Он не сопротивлялся. Это было бы ошибкой — Волдеморт сразу почувствовал бы блок и насторожился. Вместо этого Брюс открыл первый слой защиты — те самые ложные воспоминания, которые готовил неделями. Драко, ссорящийся с Поттером в коридоре Хогвартса. Драко, пишущий письмо отцу в Азкабан. Драко, завидующий славе мальчика-который-выжил. Драко, с восторгом слушающий рассказы Беллатрисы о подвигах Пожирателей Смерти. Драко, мечтающий о возвращении Тёмного Лорда. Драко, ненавидящий Дамблдора и его «Орден грязнокровок». Всё то, что Волдеморт ожидал увидеть. Всё то, что соответствовало образу избалованного, но амбициозного наследника Малфоев.

Давление длилось несколько секунд — хотя Брюсу они показались вечностью. Затем оно исчезло. Волдеморт улыбнулся — если это можно было назвать улыбкой. Тонкие губы раздвинулись, обнажая зубы, и от этого зрелища у любого нормального человека кровь застыла бы в жилах.

— Твой разум чист, — произнёс он. — Ты верен. Ты не пытаешься скрыть от меня свои мысли. Это хорошо. Очень хорошо.

Он замолчал, и в зале повисла тишина — такая глубокая, что Брюс слышал собственное сердцебиение. Затем Тёмный Лорд заговорил снова, и его голос стал жёстче, в нём появились нотки угрозы:

— Твой отец... разочаровал меня. Тяжело. Он позволил схватить себя, как обычного преступника. Он потерял пророчество в Министерстве. Он подвёл меня, и теперь он гниёт в Азкабане, где ему и место. — Красные глаза сузились. — Что ты думаешь об этом, Драко?

Вопрос был ловушкой. Если он осудит отца — проявит нелояльность к семье, а Волдеморт ценил семейную преданность. Если он встанет на защиту Люциуса — проявит нелояльность к Тёмному Лорду. Брюс выбрал третий путь.

— Мой отец служил вам, мой Лорд, — произнёс он тщательно выверенным тоном. — Он был предан вам. Но он совершил ошибки. Я... я не повторю его ошибок. Я докажу, что Малфои всё ещё достойны вашей милости.

Волдеморт несколько секунд молчал, обдумывая ответ. Затем кивнул — медленно, почти одобрительно.

— Хорошо, — произнёс он. — Ты не пытаешься оправдать его, но и не предаёшь. Ты осторожен. Ты умён. Это редкие качества среди молодого поколения. — Он поднялся с трона, и Пожиратели Смерти по стенам зала замерли в почтительном страхе. — Ты можешь искупить вину своего отца. Ты молод. Ты полон сил. Ты хочешь служить мне, не так ли?

— Да, мой Лорд, — ответил Брюс, и его голос прозвучал твёрдо, без колебаний. — Это всё, чего я хочу.

— Тогда слушай внимательно. — Волдеморт сделал шаг вперёд, и Брюс почувствовал, как воздух вокруг него сгущается, становится холодным. — У меня есть для тебя задание, Драко. Задание, которое докажет твою верность. Задание, которое определит твою судьбу. И задание, провал которого будет означать твою смерть. Ты понимаешь это?

— Да, мой Лорд.

— Альбус Дамблдор. — Имя прозвучало как проклятие. Красные глаза Волдеморта вспыхнули. — Он — мой главный враг. Он стоит на пути нашего триумфа. Он защищает Гарри Поттера. Он собирает свой жалкий Орден. Он манипулирует Министерством. Пока он жив, мы не можем победить. Ты понимаешь это?

— Да, мой Лорд.

— Он должен умереть. — Волдеморт наклонился ближе, и его лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Брюса. Дыхание Тёмного Лорда пахло чем-то холодным и мёртвым, как склеп. — И ты убьёшь его, Драко. Ты проникнешь в Хогвартс и убьёшь Дамблдора.

В зале повисла такая тишина, что Брюс мог слышать, как бьётся сердце Нагайны — медленный, ритмичный стук, похожий на барабанную дробь. Десятки глаз смотрели на него — с любопытством, со злорадством, с насмешкой. Они ждали, что он испугается. Ждали, что он откажется. Ждали, что он упадёт на колени и будет молить о пощаде.

Но Брюс Уэйн не боялся. Он играл роль. И он играл её идеально.

— Это честь для меня, мой Лорд, — произнёс он, и его голос был спокоен, как ледяное озеро. — Я не подведу вас. Я убью Дамблдора. Клянусь.

Волдеморт улыбнулся шире. В его красных глазах мелькнуло удовлетворение.

— Твои слова смелы, — произнёс он. — Но слова — это только слова. Мне нужны действия. Мне нужен результат. Поэтому я дам тебе средства для выполнения задания. — Он повернулся к одному из Пожирателей Смерти, стоявших у стены: — Яксли, принеси.

Яксли — высокий, грузный волшебник с жестоким лицом — вышел из зала и вернулся через минуту, неся небольшой, но явно тяжёлый свёрток из чёрного бархата. Он развернул его на полу перед троном, и Брюс увидел содержимое.

Это была арфа. Нет, не арфа — механизм. Сложная конструкция из серебряных труб, шестерёнок и магических резонаторов, переливающаяся тёмной энергией. Брюс сразу узнал её по описаниям из книг, которые он изучал в Выручай-комнате. Тёмный артефакт. Портативное устройство для усиления Непростительных заклинаний. Оно позволяло накладывать Империус на расстоянии, многократно увеличивало мощь Круциатуса и, теоретически, могло сделать Аваду Кедавру неотразимой даже для такого могущественного волшебника, как Дамблдор.

— Это арфа Морганы, — произнёс Волдеморт, и в его голосе прозвучала гордость коллекционера. — Одна из немногих сохранившихся. Она была создана в четырнадцатом веке ученицей самой Морганы Ле Фэй. С её помощью ты сможешь наложить Империус на одного из преподавателей или студентов и заставить их убить Дамблдора вместо тебя. Или — если осмелишься — нанести удар сам.

Брюс смотрел на артефакт, и его разум лихорадочно работал. Это меняло всё. Волдеморт не просто давал ему приказ — он снабжал его оружием, способным убить величайшего светлого волшебника столетия. Но это оружие также могло быть использовано против самого Волдеморта. Или, возможно, оно было зачаровано на слежение, чтобы Тёмный Лорд мог контролировать каждый шаг своего юного слуги.

— Благодарю вас, мой Лорд, — произнёс Брюс, склоняя голову. — Я использую его с умом.

— Я уверен, что используешь. — Волдеморт жестом приказал Яксли убрать артефакт. — Но это ещё не всё. Убийство Дамблдора — лишь часть задания. Более важная часть — то, что будет после.

Он сделал паузу, и в зале снова повисла тишина. Брюс ждал.

— Когда Дамблдор умрёт, — продолжил Волдеморт, — его защита падёт. Хогвартс останется без директора. Министерство попытается назначить своего человека, но не успеет. Потому что в ту же ночь мои верные слуги войдут в замок.

— Войдут, мой Лорд? — переспросил Брюс, хотя он уже понимал, к чему идёт дело.

— Да. — Волдеморт улыбнулся снова, и эта улыбка была полна жестокого предвкушения. — Ты обеспечишь им путь. В Хогвартсе есть два Исчезательных шкафа. Один — в Выручай-комнате. Второй — в лавке «Горбин и Бэркес» в Лютном переулке. Когда-то они были соединены, но сейчас повреждены. Твоя задача — починить шкаф в Хогвартсе. Когда он заработает, мои Пожиратели Смерти войдут через лавку в Лютном переулке и выйдут прямо в сердце замка. Незаметно. Без боя. Без сопротивления.

Брюс внутренне похолодел. Исчезательный шкаф. Он вспомнил: в «Горбин и Бэркес» он видел его прошлым летом. И в Выручай-комнате он тоже видел его — массивный, покрытый пылью, стоящий в углу среди прочего хлама. Тогда он не придал ему значения — просто взял на заметку. Теперь эта заметка становилась вопросом жизни и смерти.

— Я знаю, где находится шкаф в Хогвартсе, — произнёс он, тщательно подбирая слова. — Я видел его. Но я не знаю, как его починить.

— Научишься, — отрезал Волдеморт. — У тебя есть всё лето. Горбин, хозяин лавки, предоставит тебе информацию. Он знает, что от него требуется, и не посмеет отказать. — Тёмный Лорд сделал паузу, и его красные глаза снова впились в Брюса. — Ты починишь шкаф, Драко. Ты убьёшь Дамблдора. И ты впустишь моих слуг в Хогвартс. Это твоё задание. Твоё искупление. Твой долг перед семьёй и передо мной. Ты понял?

— Да, мой Лорд.

— Тогда поклянись. — Волдеморт протянул руку, и Брюс увидел, что Пожиратели Смерти вокруг замерли в ожидании. — Поклянись, что выполнишь задание или умрёшь, пытаясь его выполнить.

Брюс опустился на одно колено — этот жест он видел в воспоминаниях Драко, именно так приносили клятву верности. Он вытянул правую руку с палочкой, и Волдеморт коснулся её кончиком своей палочки.

— Я, Драко Люциус Малфой, клянусь, что выполню задание Тёмного Лорда. Я починю Исчезательный шкаф. Я убью Альбуса Дамблдора. Я открою путь Пожирателям Смерти в Хогвартс. И если я потерплю неудачу, пусть моя жизнь будет платой за эту неудачу. Клянусь.

Волдеморт кивнул. Вокруг них на мгновение вспыхнул магический свет — клятва была принята. Теперь Брюс был связан магическим контрактом, нарушение которого означало смерть.

Но Брюс знал кое-что, чего не знал Волдеморт. Магическая клятва связывала Драко Малфоя. А Драко Малфоя больше не существовало. Сознание, произнёсшее эти слова, было сознанием Брюса Уэйна. И Брюс Уэйн не был волшебником в полном смысле этого слова — его магия, его клятвы, его обязательства могли работать иначе. Или не работать вовсе. Это был риск, но риск просчитанный.

— Встань, — произнёс Волдеморт. — Отныне ты — мой слуга. Не просто наследник Малфоев, не просто сын своего отца. Ты — Пожиратель Смерти.

Брюс поднялся. Его лицо было бесстрастным. Но внутри него бушевала буря.

— Однако, — продолжал Волдеморт, и его голос стал тише, интимнее, — я не буду накладывать на тебя Метку. Пока. Метка свяжет тебя со мной, а это может помешать твоей миссии в Хогвартсе. Дамблдор почует тёмную магию. Снейп предупредил меня об этом. Поэтому Метка будет ждать тебя, когда ты выполнишь задание. Это награда. Или — если ты провалишь — Метка будет выжжена на твоём трупе. Как напоминание о том, что бывает с теми, кто подводит Лорда Волдеморта.

Он повернулся к остальным Пожирателям.

— Смотрите! — его голос возвысился, наполняя зал. — Вот истинный слуга! Вот наследник Малфоев, который искупит позор своего отца! Он убьёт Дамблдора! Он откроет ворота Хогвартса! И тогда никто не посмеет сомневаться в могуществе Тёмного Лорда!

Зал взорвался одобрительными возгласами. Пожиратели Смерти поднимали палочки в салюте, выкрикивали его имя, смеялись. Кто-то хлопал его по плечу, кто-то жал руку. Брюс стоял в центре этого хаоса, окружённый убийцами и фанатиками, и его лицо было маской гордости и преданности. Но внутри он был холоден, как сталь.

Когда церемония закончилась, и Пожиратели Смерти начали расходиться, к Брюсу подошёл Снейп. Его лицо, как всегда, ничего не выражало, но в глазах читалась тревога.

— Поздравляю, Драко, — произнёс он сухо. — Ты получил великую честь.

— Благодаря вам, крёстный, — ответил Брюс. — Вы рекомендовали меня?

— Я сказал Тёмному Лорду, что ты готов. Что ты изменился. Что ты больше не тот мальчишка, который прячется за спиной отца. — Снейп помолчал. — Надеюсь, я не ошибся.

— Вы не ошиблись, — ответил Брюс, глядя ему прямо в глаза. — Я не подведу.

— Посмотрим. — Снейп развернулся и ушёл, оставив Брюса в опустевшем зале.

В ту ночь Брюс снова не спал. Он сидел в своей комнате, глядя на луну за окном, и обдумывал ситуацию. Задание Волдеморта было смертельной ловушкой — он знал это. Убить Дамблдора, починить Исчезательный шкаф, впустить Пожирателей Смерти в Хогвартс. В оригинальном каноне Драко Малфой пытался выполнить это задание и потерпел неудачу. Дамблдора убил Снейп, а не он. Но здесь, в этой версии реальности, всё могло пойти иначе. Здесь у Драко Малфоя был разум Брюса Уэйна. И это меняло правила игры.

Исчезательный шкаф. Брюс достал из стола лист пергамента и начал делать наброски. Он видел шкаф в «Горбин и Бэркес» прошлым летом — треснутая дверца, скол на углу, аура тёмной магии. И он видел парный шкаф в Выручай-комнате — массивный, покрытый пылью, неработающий. Починить их — задача не из лёгких. Но у него было преимущество: Выручай-комната была его территорией. Он знал её лучше, чем кто-либо. Он мог работать там ночами, незаметно, не вызывая подозрений. И он мог саботировать ремонт, затягивать его, делать вид, что работает, но не доводить до конца.

Но что, если Волдеморт узнает? Что, если у него есть другие источники информации в Хогвартсе? Снейп? Нотт? Кто-то ещё?

Брюс должен был быть осторожен. Очень осторожен. Каждый его шаг отныне был под наблюдением — явным или тайным. Волдеморт не доверял никому, даже своим самым верным слугам. И Драко Малфой, сын дважды опозорившегося Люциуса, был под особым подозрением.

Он посмотрел на арфу Морганы, которая теперь стояла в углу его комнаты, упакованная в чёрный бархат. Тёмный артефакт, способный убить Дамблдора. Брюс знал, что никогда не использует его по назначению. Но он также знал, что может изучить его, понять принцип работы и, возможно, найти способ противодействия. В конце концов, знание — это оружие.

Завтра он начнёт работу. Изучит информацию от Горбина. Составит план. И будет ждать сентября, когда вернётся в Хогвартс и начнёт новую игру. Игру, в которой ставкой была не только его жизнь, но и судьба всего магического мира.

Он закрыл глаза и погрузился в медитацию, выстраивая новые слои ментальной защиты. Война только начиналась. И Бэтмен должен был быть готов.

Конец восемнадцатой главы.

Глава 19

Глава 19: Лавка теней

Лето тянулось медленно, словно змея, переваривающая добычу. Июль в Малфой-мэноре был жарким и душным, но жара эта была особого рода — не та, что приходит с солнцем, а та, что исходит от тёмной магии, пропитавшей стены древнего особняка. С тех пор как Волдеморт сделал Мэнор своей штаб-квартирой, воздух здесь стал плотным, тяжёлым, словно перед грозой. Пожиратели Смерти приходили и уходили через камины и ворота, но их присутствие ощущалось постоянно — в шёпоте за закрытыми дверями, в тенях, скользящих по коридорам, в холодных взглядах портретов предков, которые, казалось, осуждали то, во что превратился их дом.

Для Брюса эти недели стали временем сложного балансирования. Днём он играл роль почтительного сына и верного слуги, присутствовал на собраниях Пожирателей Смерти, выслушивал приказы и наставления. Ночами он работал — изучал арфу Морганы, практиковался в Окклюменции, строил планы. И ждал момента, когда сможет выбраться из Мэнора.

Момент настал в середине июля. Нарцисса получила письмо от своего адвоката — процесс по делу Люциуса затягивался, и требовались какие-то документы, которые можно было получить только в Министерстве. Но была и другая причина для визита в Лондон.

— Мы должны зайти к Горбину, — сказала Нарцисса за завтраком. Её голос был спокоен, но Брюс заметил, как дрогнули её пальцы, сжимающие чашку с чаем. — Ты знаешь, о чём я.

Он знал. Исчезательный шкаф. Волдеморт приказал ему починить его, и Горбин, хозяин лавки «Горбин и Бэркес», был ключом к этой задаче. Именно он продал шкаф Малфоям много лет назад, и именно он знал, как его восстановить.

— Когда мы едем? — спросил Брюс, сохраняя бесстрастное выражение лица.

— Сегодня. После обеда. Я уже договорилась о сопровождении.

Сопровождение. Это слово резануло слух. Они не могли просто выйти из дома и аппарировать в Лондон — после ареста Люциуса и возвращения Волдеморта Малфои были под колпаком. Министерство следило за ними, авроры проверяли всех, кто входил и выходил из Мэнора, а репутация семьи была разрушена настолько, что даже старые друзья отворачивались при встрече. Поэтому сегодня их будет сопровождать Снейп. И, вероятно, кто-то из Пожирателей Смерти — для «защиты», как выразилась Нарцисса, но Брюс знал, что это скорее конвой.

Лютный переулок встретил их привычной сыростью и полумраком. Узкая улочка, зажатая между более респектабельными районами магического Лондона, всегда была рассадником тёмной магии. Здесь продавали проклятые артефакты, ядовитые зелья и зачарованные предметы, которые в других местах были запрещены. Здесь собирались волшебники, которым было что скрывать. Здесь, в тени Косого переулка, процветал преступный мир магической Британии.

Брюс шёл рядом с матерью, стараясь выглядеть так, как подобало Драко Малфою — с ленивой надменностью, смешанной с брезгливым любопытством. Но его глаза работали непрерывно. Он отмечал каждую деталь: расположение дверей, количество окон, лица прохожих, которые слишком быстро отводили взгляды. Лютный переулок был опасным местом, и он должен был быть готов ко всему.

Снейп шёл чуть позади, закутанный в свою неизменную чёрную мантию. Его лицо было непроницаемо, но Брюс знал, что он тоже сканирует улицу. Старые привычки двойного агента — всегда быть настороже, всегда ожидать удара в спину.

Лавка «Горбин и Бэркес» выглядела так же, как и в прошлом году — обшарпанная вывеска, пыльные окна, за которыми виднелись смутные очертания жутковатых артефактов. Колокольчик над дверью звякнул, когда они вошли, и из глубины лавки появился хозяин.

Мистер Горбин был человеком, которого природа наградила внешностью, идеально соответствующей его профессии: сутулый, с длинными сальными волосами, крючковатым носом и бегающими глазками. Он потирал руки в жесте, который должен был выражать почтение, но выглядел так, словно он только что считал деньги, полученные от продажи проклятого ожерелья.

— Миссис Малфой! — воскликнул он, и его голос был сладок, как патока, и так же фальшив. — Какая честь! И молодой мистер Малфой! Вы так выросли с прошлого лета! И профессор Снейп! Сегодня у меня, должно быть, счастливый день!

— Довольно любезностей, Горбин, — холодно произнесла Нарцисса. — Мы здесь по делу.

— Разумеется, разумеется! — Горбин засуетился, закрывая дверь лавки и переворачивая табличку с «Открыто» на «Закрыто». — Дела, дела... всегда дела. Прошу вас, проходите в заднюю комнату. Там нам будет удобнее разговаривать.

Задняя комната оказалась ещё более мрачной, чем торговый зал. Стены были заставлены полками с артефактами, назначение которых Брюс мог только предполагать — хотя некоторые из них он узнал по описаниям из книг, которые изучал в Выручай-комнате. Удушающая рука, Смертельная кукла, Проклятое зеркало. Здесь была коллекция, достойная музея тёмных искусств.

Горбин предложил им сесть, но Нарцисса осталась стоять. Брюс последовал её примеру.

— Мой сын получил задание, — произнесла она, и её голос был твёрд, хотя Брюс знал, чего ей стоило это спокойствие. — От Тёмного Лорда. Он должен починить Исчезательный шкаф, который вы продали нашей семье много лет назад. Вы помните этот шкаф?

Лицо Горбина на мгновение омрачилось. Его бегающие глазки замерли, и Брюс увидел в них страх. Настоящий, животный страх.

— Исчезательный шкаф... — пробормотал он. — Да, я помню. Очень редкий артефакт. Очень древний. Их было два — парные шкафы, соединённые магией Перехода. Если войти в один, выйдешь из другого, где бы он ни находился. Но они были повреждены. Очень, очень повреждены. Я продал один вашему мужу, миссис Малфой. Второй, насколько мне известно, находится где-то в Хогвартсе.

— Первый шкаф у нас, — сказала Нарцисса. — Второй — в Хогвартсе, как вы и сказали. Задача моего сына — починить оба. И вы поможете ему.

— Я? — Горбин побледнел. — Но, миссис Малфой, это очень сложная магия! Очень тёмная! Я всего лишь скромный торговец, я не...

— Вы — эксперт по тёмным артефактам, — перебил Снейп, и его голос был как удар хлыста. — Вы продали шкаф Малфоям, зная, что он повреждён. Вы давали гарантии, что его можно починить. Теперь время выполнять обещания.

— Но профессор Снейп!..

— Горбин, — Нарцисса шагнула вперёд, и в её голосе прозвучала сталь, которую Брюс редко слышал у матери. — Вы знаете, кто стоит за этим заданием. Вы знаете, что бывает с теми, кто отказывает Тёмному Лорду. Вы хотите испытать это на себе?

Горбин задрожал. Его руки, до этого потиравшие друг друга, теперь тряслись, как у паралитика.

— Я... я сделаю всё, что смогу, — пролепетал он. — У меня есть записи. Старые манускрипты. Схемы. Я могу отдать их молодому мистеру Малфою. Но для починки шкафа нужны особые ингредиенты. Очень редкие. Очень дорогие.

— Деньги не имеют значения, — отрезала Нарцисса. — Вы получите всё, что нужно. Но информацию вы отдадите сейчас.

Горбин закивал и бросился к одному из шкафов. Он рылся в нём несколько минут, бормоча что-то себе под нос, затем извлёк толстую папку, перевязанную выцветшей лентой.

— Здесь всё, — сказал он, протягивая папку Брюсу. — Все мои записи об Исчезательных шкафах. Схемы, формулы, списки ингредиентов. Это копии — оригиналы я храню в Гринготтсе, но копии полные. Если вы будете следовать этим инструкциям, вы сможете починить шкаф за несколько месяцев.

Брюс взял папку. Она была тяжёлой — не только физически, но и метафорически. В ней содержалось знание, которое могло изменить ход войны.

— Спасибо, мистер Горбин, — произнёс он, и его голос был холоден. — Вы очень помогли.

— Да, да, конечно... — Горбин снова засуетился. — Если вам понадобится что-то ещё, любые ингредиенты, любые артефакты — я всегда к вашим услугам. Малфои — мои лучшие клиенты. Всегда были. Всегда будут.

— Мы запомним это, — произнесла Нарцисса, и в её голосе была угроза, замаскированная под любезность. — И Тёмный Лорд тоже запомнит.

Она повернулась к выходу. Брюс последовал за ней, убирая папку в сумку. Но когда они уже были у двери, Горбин окликнул его.

— Молодой мистер Малфой!

Брюс обернулся.

— Будьте осторожны с этим шкафом, — произнёс Горбин тихо. — Это очень древняя магия. Очень сильная. И очень... непредсказуемая. Если вы допустите ошибку, шкаф может не просто не заработать. Он может... — он запнулся, подбирая слова, — ...затянуть вас туда, откуда нет возврата.

Брюс встретил его взгляд.

— Я учту это, — сказал он и вышел.

На обратном пути они шли молча. Нарцисса была бледна и напряжена — визит к Горбину дался ей тяжелее, чем она показывала. Снейп держался позади, сканируя улицу. Брюс думал о папке в своей сумке и о том, что только что получил ключ к заданию Волдеморта. Но также — и к его саботажу.

Вечером, когда они вернулись в Мэнор, Брюс уединился в своей комнате и открыл папку. Записи Горбина были подробными, хотя и хаотичными. Схемы Исчезательного шкафа чередовались с заметками на полях, написанными неразборчивым почерком. Списки ингредиентов — некоторые были на латыни, некоторые на древнеанглийском. Формулы заклинаний, которые нужно было наложить на шкаф для его активации.

Брюс изучал записи до глубокой ночи. И чем больше он читал, тем яснее понимал: починить шкаф можно. Это было сложно, требовало редких ингредиентов и точных расчётов, но возможно. Однако в записях Горбина была одна важная деталь: шкаф можно было не только починить, но и перепрограммировать. Изменить точку выхода. Например, направить его не в лавку Горбина, а куда-то ещё. Куда-то, где Пожирателей Смерти будет ждать засада.

Эта мысль была опасной. Если Волдеморт узнает о саботаже, он убьёт не только Драко, но и всю семью Малфоев. Но если всё сделать правильно...

Брюс закрыл папку и спрятал её в тайник за панелью. План ещё не сформировался полностью, но он уже видел его контуры. Исчезательный шкаф мог стать не оружием Волдеморта, а его ловушкой. Нужно было только время. Время и осторожность.

Он подошёл к окну и посмотрел на луну. Где-то там, в Хогвартсе, его ждала Выручай-комната. Ждал второй шкаф. Ждал костюм Бэтмена. Ждал маховик времени. Всё, что ему нужно, чтобы закончить эту войну.

Но сначала — нужно пережить лето.

Конец девятнадцатой главы.

Глава 20

Глава 20: Под наблюдением

Август подходил к концу, и приближалось первое сентября — день, которого Брюс ждал с нетерпением и тревогой одновременно. Возвращение в Хогвартс означало свободу действий, доступ к Выручай-комнате, возможность продолжать двойную игру. Но оно также означало начало самой опасной миссии в его жизни — миссии, провал которой грозил смертью не только ему, но и, возможно, всему магическому миру.

Письмо из Хогвартса пришло за неделю до отъезда, как и всегда. Список учебников для шестого курса, новое расписание, стандартные напоминания о правилах. Брюс пробежал его глазами, отмечая изменения: профессор Слагхорн назначен преподавателем Зельеварения вместо Снейпа, а Снейп, в свою очередь, наконец-то получил должность, о которой мечтал годами — преподаватель Защиты от Тёмных Искусств. Эта новость заставила Брюса задуматься. Снейп на посту Защитника означал, что Дамблдор наконец-то доверил ему эту позицию. Но почему сейчас? Что изменилось?

Ответ был очевиден: Дамблдор знал, что Снейп — двойной агент, и хотел держать его как можно ближе. А ещё — Дамблдор знал о проклятии, которое, по слухам, лежало на должности преподавателя Защиты. Никто не продержался на ней больше года. Если Дамблдор ожидал, что этот год станет для Снейпа последним в Хогвартсе — по тем или иным причинам — он хотел дать ему должность, которую тот заслуживал. Или, возможно, это была часть более сложного плана, связанного с неизбежным противостоянием с Волдемортом.

Брюс также заметил, что в списке учебников не было привычного «Защита от Тёмных Искусств: теория и практика». Вместо этого значилось: «Расширенный курс тёмных искусств: противодействие и защита» под редакцией Снейпа. Снейп написал собственный учебник? Или, что более вероятно, составил его из своих личных записей? В любом случае, это означало, что курс Защиты в этом году будет серьёзнее, чем когда-либо.

Нарцисса настояла на том, чтобы лично проводить его на вокзал Кингс-Кросс. Брюс не возражал — это соответствовало роли Драко Малфоя, любящего сына. Но он знал, что за их спинами наблюдают. Не только Министерство, которое всё ещё держало Малфоев под надзором после ареста Люциуса. Не только авроры, дежурившие у входов на платформу 9¾. За ними наблюдали и Пожиратели Смерти — тайно, незаметно, но Брюс чувствовал их присутствие, как чувствовал присутствие хищников в Запретном лесу. Волдеморт не доверял ему полностью. Он приставил соглядатаев, чтобы убедиться, что юный Малфой не попытается сбежать или предать.

Платформа 9¾ была заполнена народом, как и всегда. Студенты, родители, чемоданы, совы, коты — всё смешалось в пёструю, шумную толпу. Алый паровоз «Хогвартс-экспресс» стоял у платформы, выпуская клубы белого пара. Брюс смотрел на эту сцену и чувствовал странное, почти забытое чувство — чувство возвращения домой. Хогвартс стал для него домом. Больше, чем Малфой-мэнор. Больше, чем Готэм — по крайней мере, сейчас. Это было единственное место, где он мог быть... ну, не собой. Но ближе к себе, чем где бы то ни было.

— Будь осторожен, Драко, — произнесла Нарцисса, обнимая его. Её голос дрожал. — Помни о задании. Помни о семье. Пиши мне.

— Я буду писать, мама, — ответил Брюс, изображая сыновнюю почтительность. — Не волнуйся за меня. Я справлюсь.

— Я знаю, что справишься. — Она отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Ты — Малфой. Ты сильнее, чем думаешь.

Брюс кивнул, подхватил чемодан и направился к поезду. Крэбб и Гойл уже ждали его у входа в вагон для старшекурсников. Крэбб, как всегда, тупо смотрел по сторонам. Гойл ковырял в носу. Идеальные телохранители — преданные, но бесполезные.

— Драко! — окликнула его Пэнси, появляясь из-за спины Крэбба. — Мы уже думали, ты опоздаешь!

— Я никогда не опаздываю, Пэнси, — ответил Брюс с ленивой усмешкой. — Просто не люблю толпу.

Они заняли купе в середине поезда. Крэбб и Гойл тут же достали сладости и принялись жевать. Пэнси щебетала о новых мантиях, которые заказала в «Ведьмовском наряде», и о том, какие духи теперь в моде. Брюс слушал вполуха, отвечал односложно и смотрел в окно. Его мысли были далеко.

Он думал о задании Волдеморта. Убить Дамблдора. Починить Исчезательный шкаф. Впустить Пожирателей Смерти в Хогвартс. Каждое из этих заданий было смертельно опасно. Каждое требовало времени и ресурсов. И каждое должно было быть саботировано — но так, чтобы Волдеморт не заподозрил саботажа.

Исчезательный шкаф. Записи Горбина лежали в его чемодане, тщательно спрятанные среди учебников. Он изучил их за лето вдоль и поперёк. Шкаф можно было починить за несколько месяцев — но можно было и затянуть ремонт, ссылаясь на нехватку ингредиентов или сложность чар. Можно было даже создать видимость работы, а на самом деле направить усилия в другое русло. Например, перенастроить шкаф так, чтобы он вёл не в Лютный переулок, а в Министерство магии. Или в Азкабан. Или вообще в никуда. Записи Горбина содержали намёки на такую возможность — нужно было только правильно интерпретировать формулы.

Арфа Морганы, тёмный артефакт, который Волдеморт вручил ему для убийства Дамблдора, тоже была у него. Брюс провёл не одну ночь, изучая её втайне от всех, даже от Снейпа. Артефакт был настроен на усиление Непростительных заклинаний, но его можно было перенастроить. Теоретически. Если найти правильные контрзаклинания. Если понять принцип работы. Если...

Поезд тронулся, и Лондон начал уплывать назад. Брюс смотрел в окно на проплывающие мимо поля и леса и думал о том, что где-то в этом поезде едет Гарри Поттер. Мальчик, который выжил. Мальчик, за которым охотился Волдеморт. Мальчик, которому предстояло либо победить Тёмного Лорда, либо умереть, пытаясь это сделать.

И тут он заметил это.

Краем глаза. Едва уловимое движение. Тень, скользнувшая по коридору.

Брюс не повернул головы. Не изменился в лице. Он продолжал смотреть в окно, делая вид, что погружён в свои мысли. Но его периферийное зрение, отточенное годами тренировок, уже зафиксировало нарушителя.

Гарри Поттер.

Он стоял в коридоре, у окна купе, и смотрел. Не просто смотрел — наблюдал. Его лицо было напряжённым, кулаки сжаты, а под мантией, как подозревал Брюс, он сжимал палочку. Он следил за Драко Малфоем.

Брюс мысленно усмехнулся. Разумеется. Гарри подозревал его. После того, что случилось в Министерстве, после ареста Люциуса, после того, как Драко открыто хвастался «важным заданием» Тёмного Лорда перед теми, кому доверял — хотя таких было немного, и Брюс тщательно контролировал, кому и что говорит, — Гарри не мог не заподозрить неладное. И, будучи Гарри Поттером, он не мог просто сидеть и ждать. Он должен был действовать.

— Что там? — спросила Пэнси, заметив его взгляд.

— Ничего, — ответил Брюс. — Просто показалось.

Он не хотел, чтобы Пэнси или кто-то ещё заметил Поттера. Это могло спровоцировать конфликт, а конфликт сейчас был ни к чему. Ему нужно было, чтобы Гарри продолжал следить. Пусть следит. Пусть подозревает. Это была часть плана.

Через несколько минут Гарри исчез. Брюс видел, как он отошёл от окна и направился в другой конец поезда. Вероятно, доложить Рону и Гермионе о том, что Малфой «что-то замышляет». Брюс не сомневался, что Гермиона, которая знала о Бэтмене, но не знала о связи Бэтмена с Драко, будет анализировать эту информацию. Она была слишком умна, чтобы игнорировать несоответствия. И слишком лояльна к Гарри, чтобы не поделиться с ним своими подозрениями.

Но пока что его прикрытие держалось. Гарри подозревал Драко Малфоя — это было нормально, это было предсказуемо. Но никто не подозревал, что Драко Малфой и Бэтмен — одно лицо. И пока эта тайна оставалась нераскрытой, у него было преимущество.

Вечером, когда стемнело, Брюс решил действовать.

— Пойду проверю кое-что, — сказал он Крэббу и Гойлу. — Оставайтесь здесь.

Они кивнули, не задавая вопросов. Они никогда не задавали вопросов. Это было удобно.

Брюс вышел в коридор и, убедившись, что рядом никого нет, достал палочку. Он трансфигурировал свою мантию в простую, неприметную, тёмно-серую — не слизеринскую, не гриффиндорскую, никакую. Затем он накинул на плечи Мантию-невидимку, которую позаимствовал у Нотта на время — тот всё равно спал, и Брюс вернул бы её до пробуждения. Он не хотел использовать свой костюм Бэтмена здесь, в поезде, где не было возможности быстро исчезнуть. Но он должен был проверить, насколько серьёзно Гарри относится к слежке.

Он пробирался по вагонам, бесшумно ступая по ковровым дорожкам. Поезд был погружён в полумрак — большинство студентов уже спали или дремали. Только в некоторых купе горел свет. Одно из них было купе Гарри.

Брюс остановился у двери, оставаясь невидимым. Сквозь стекло он видел Гарри, Рона и Гермиону. Они не спали. Гарри что-то горячо говорил, размахивая руками. Рон слушал с мрачным выражением лица. Гермиона сидела, скрестив руки на груди, и хмурилась.

Брюс прислонился к стене и прислушался. Заклинание усиления слуха, которое он наложил заранее, позволяло слышать каждое слово.

— Говорю тебе, он что-то замышляет! — говорил Гарри. — Я видел его лицо, когда мы садились в поезд. Он не просто так вернулся в Хогвартс. Он что-то скрывает.

— Гарри, — устало произнесла Гермиона, — мы это уже обсуждали. Малфой всегда был самодовольным слизняком. То, что его отец арестован, ещё не значит, что он стал Пожирателем Смерти.

— Ты не понимаешь! — Гарри вскочил. — Нарцисса Малфой с ним навещали лавку горбина летом. Мы видел это! Снейп дал им какую-то клятву. А потом Малфой хвастался перед Крэббом и Гойлом, что у него есть задание от Тёмного Лорда. Я слышал это собственными ушами! Мы следили за ним тогда, помнишь?

— Помню, — ответила Гермиона. — Но это ничего не доказывает. Малфой мог хвастаться, чтобы казаться важным.

— А нападение на Кэти Беллл? — вмешался Рон. — Ты забыл про ожерелье? Она чуть не умерла!

Брюс нахмурился. Нападение на Кэти Беллл ещё не произошло в этой реальности — по крайней мере, не так, как в каноне. Если только... Он быстро прокрутил в памяти события. Да, было что-то такое. Случай в Хогсмиде. Кто-то передал Кэти проклятое ожерелье, которое должно было попасть к Дамблдору. Она выжила, но провела несколько недель в больнице Святого Мунго. Гарри, разумеется, связал это с Малфоем.

— Я знаю, что это был он, — упрямо сказал Гарри. — Малфой стоит за этим. И я докажу это. Я буду следить за ним. Каждый день. Каждую минуту. Я узнаю, что он замышляет.

Брюс беззвучно выдохнул. Гарри был настойчив. Очень настойчив. И это было проблемой. Если Гарри будет следить за ним слишком пристально, он может заметить что-то, чего не должен заметить. Например, как Драко Малфой исчезает по ночам в Выручай-комнату. Или как он общается с Гермионой в образе Бэтмена.

Нужно было что-то предпринять. Но не сейчас. Сейчас нужно было возвращаться в купе, пока его отсутствие не заметили.

Он уже собирался уходить, когда услышал, как Гермиона произнесла:

— Гарри, я понимаю твои подозрения. Но подумай о другом. Что, если за Малфоем следит не только ты?

Гарри замер.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду Бэтмена. Он следит за всем. Он знает о Пожирателях Смерти. Он был в Министерстве. Если Малфой действительно Пожиратель Смерти, Бэтмен должен знать об этом. И если он ничего не предпринимает, может быть, у него есть на это причины.

В купе повисла тишина. Брюс оценил ход мыслей Гермионы. Она была близка к истине. Слишком близка.

— Ты хочешь сказать, что мы должны просто сидеть и ждать? — спросил Гарри с горечью. — Ждать, пока Бэтмен решит, что пора действовать?

— Я хочу сказать, что мы должны быть осторожны, — ответила Гермиона. — Если мы начнём открыто следить за Малфоем, мы можем спугнуть его. Или, что хуже, привлечь внимание тех, кто стоит за ним. Помнишь, что случилось в Отделе Тайн? Мы выжили только благодаря Бэтмену. Может быть, стоит довериться ему и сейчас.

— Я не доверяю тому, кого не знаю, — отрезал Гарри. — Даже если он спас нам жизнь. Он прячется в тени. Он не показывает лица. Откуда нам знать, что он не враг?

— Потому что он помог нам, — тихо сказала Гермиона. — Этого недостаточно?

Разговор продолжался, но Брюс уже уходил. Он услышал достаточно. Гарри будет следить за ним. Гермиона будет защищать Бэтмена. Рон будет на стороне Гарри. Стандартная динамика. Но теперь у него было предупреждение. Он знал, что Гарри наблюдает. И он мог использовать это.

Вернувшись в купе, он обнаружил, что Крэбб и Гойл спят. Пэнси тоже дремала. Брюс сел у окна и задумался. Слежка Поттера была проблемой. Но она также могла стать возможностью. Если Гарри будет слишком занят слежкой за Драко Малфоем, он не заметит Бэтмена. А Бэтмену нужна была свобода действий для того, что он планировал.

Он достал из сумки блокнот и начал писать. Шифром, который понимала только Гермиона.

«Мисс Грейнджер.

Поттер следит за Малфоем. Это опасно. Если он будет слишком настойчив, Малфой заметит. А за Малфоем стоят люди, которые не любят внимания. Убедите Поттера быть осторожнее. Пусть наблюдает издалека. Пусть не вмешивается без крайней необходимости. Малфой — не главная угроза. Главная угроза — те, кто стоит за ним.

Б.»

Он дождётся прибытия в Хогвартс и передаст записку через Выручай-комнату. А пока — нужно было играть роль. Драко Малфой, надменный слизеринец, который понятия не имеет, что за ним следит Мальчик-Который-Выжил.

Поезд мчался сквозь ночь, унося его к новой главе этой бесконечной войны. И Брюс был готов.

Конец двадцатой главы.

Глава 21

Глава 21: Шестой курс

Хогвартс встретил их привычной суетой возвращения. Большой зал сиял тысячами свечей, потолок отражал звёздное небо, а четыре длинных стола были заставлены золотыми тарелками и кубками. Но что-то изменилось. Что-то неуловимое витало в воздухе — напряжение, которое Брюс чувствовал кожей. Война, которая раньше была далеко, теперь подступила к самым стенам замка.

Брюс сидел за столом Слизерина, механически поглощая ужин, и наблюдал. Его глаза сканировали Большой зал с методичностью, отточенной годами практики. Преподавательский стол: Дамблдор — бледнее обычного, правая рука скрыта в складках мантии, но Брюс заметил, что она почернела и высохла. Кольцо Марволо. Крестраж. Дамблдор нашёл его этим летом и уничтожил, но дорогой ценой. Теперь у него оставалось меньше года. Снейп сидел справа от директора, и его лицо было мрачнее тучи. Он знал. Знал, что Дамблдор умирает. Знал, что именно ему придётся нанести последний удар.

Стол Гриффиндора: Гарри Поттер не отрываясь смотрел на Драко Малфоя. Его взгляд был пристальным, изучающим, подозрительным. Рядом с ним Рон что-то жевал, не замечая ничего вокруг, а Гермиона пыталась делать вид, что читает книгу, но Брюс заметил, как она время от времени бросает взгляды на стол Слизерина. Не на него — на Нотта. Она знала, что Нотт связан с Пожирателями Смерти, и следила за ним.

Церемония распределения прошла как в тумане. Брюс не слушал имена первокурсников. Его мысли были заняты другим.

Дамблдор поднялся для традиционной речи. Его голос был, как всегда, спокоен и доброжелателен, но Брюс слышал в нём усталость. Смертельную усталость.

— Добрый вечер, дорогие студенты. Добро пожаловать в Хогвартс — и тем, кто здесь впервые, и тем, кто вернулся. У меня есть несколько объявлений.

Он обвёл зал взглядом, и на мгновение его глаза встретились с глазами Брюса. Всего на секунду. Но Брюс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Дамблдор смотрел на него. Не на Драко Малфоя — на него. На Бэтмена. Он знал. Или догадывался. Или просто давал понять, что ничего не ускользает от его внимания.

— Во-первых, я рад сообщить, что профессор Слагхорн согласился вернуться в Хогвартс и занять должность преподавателя Зельеварения. Профессор Снейп, — он указал на мрачную фигуру справа от себя, — переходит на должность преподавателя Защиты от Тёмных Искусств.

По залу прокатился шёпот. Снейп на Защите. Это было то, чего он хотел годами. Но сейчас, когда он наконец получил эту должность, его лицо выражало что угодно, только не радость. Брюс знал почему: проклятие должности, бремя клятвы, близость неизбежного.

— Во-вторых, — продолжал Дамблдор, и его голос стал серьёзнее, — в этом году меры безопасности в Хогвартсе будут усилены. Авроры будут патрулировать окрестности замка. Входы и выходы будут проверяться. Это делается для вашей безопасности, и я прошу отнестись к этому с пониманием.

В зале снова зашептались. Усиленные меры безопасности. Из-за Волдеморта. Из-за Пожирателей Смерти. Из-за того, что война, которую так долго отрицали, теперь стучалась в двери Хогвартса.

— И наконец, — Дамблдор сделал паузу, и его глаза снова скользнули по столу Слизерина, — я хочу напомнить вам, что Хогвартс всегда был и будет местом, где каждый может найти защиту. Независимо от происхождения. Независимо от факультета. Независимо от выбора, который вы сделали в прошлом. Если кто-то из вас нуждается в помощи, двери моего кабинета всегда открыты.

Он сел. Зал взорвался аплодисментами, но Брюс не хлопал. Он думал о словах Дамблдора. «Независимо от выбора, который вы сделали в прошлом». Это было послание. Ему. Или Драко Малфою? Дамблдор предлагал ему выход. Предлагал защиту, если он откажется от задания Волдеморта.

Но Брюс не мог принять это предложение. Не сейчас. Не так.

После пира, когда студенты расходились по гостиным, Брюс заметил, что Гарри снова следит за ним. Он стоял в тени колонны, делая вид, что разговаривает с Роном, но его взгляд был прикован к Драко Малфою. Брюс сделал вид, что не замечает. Пусть следит. Пусть подозревает. Это было частью плана.

Слизеринская гостиная встретила его привычным зелёным полумраком. Он нашёл Крэбба и Гойла, которые уже обживали свои кровати в спальне для шестикурсников. Нотт сидел в углу с книгой. Забини, как всегда, был где-то в другом месте, вероятно, общаясь с кем-то из своих многочисленных знакомых.

— Драко, — окликнул его Нотт, когда Брюс проходил мимо. — Ты слышал? Снейп теперь на Защите. Говорят, он будет учить нас Непростительным.

— Это только слухи, — ответил Брюс холодно. — Но даже если так, нам это только на пользу.

— Согласен, — Нотт усмехнулся. — Кстати, мой отец передавал тебе привет. И спрашивал, как продвигается твоё... задание.

Брюс замер на мгновение. Затем повернулся к Нотту с ледяной улыбкой.

— Передай своему отцу, что всё идёт по плану. И что ему не о чем беспокоиться.

Нотт кивнул и вернулся к книге. Но Брюс заметил, как в его глазах мелькнуло сомнение. Нотт что-то подозревал. Или, возможно, его отец подозревал. В любом случае, это было тревожным знаком.

Ночью, когда все уснули, Брюс выбрался из спальни и направился в Выручай-комнату. Он не был здесь с июня, и комната встретила его знакомым полумраком и запахом старой магии. Всё было на своих местах: тренировочные манекены, стойка с оружием, компьютер, сейф с маховиком времени. И костюм Бэтмена, висящий на специальном манекене в углу.

Брюс подошёл к костюму и провёл рукой по чёрной ткани. Он скучал по этому. По чувству, когда надеваешь маску и становишься кем-то другим. Кем-то, кто не связан условностями, ожиданиями, ролями. Кем-то, кто может действовать.

Он быстро переоделся. Плащ лёг на плечи привычной тяжестью. Капюшон скрыл лицо. Линзы засветились белым. Искажатель голоса загудел, готовый превратить его баритон в низкий, вибрирующий рык.

Бэтмен вернулся.

Первым делом он проверил Исчезательный шкаф. Тот стоял в углу Выручай-комнаты, огромный, пыльный, покрытый паутиной. Брюс обошёл его, изучая повреждения. Трещина на дверце. Скол на углу. Магические руны, потускневшие от времени. Всё было именно так, как описывал Горбин.

Он достал записи, которые забрал в лавке, и начал сверяться. Для починки шкафа требовалось три этапа. Первый: восстановление рун. Нужно было заново вырезать стёршиеся символы и наполнить их магической энергией. Второй: замена магического ядра — кристалла, который служил источником энергии для Перехода. Кристалл был редким, но Горбин обещал достать его. Третий: синхронизация двух шкафов. Это было самое сложное — нужно было настроить оба шкафа на одну магическую частоту, чтобы они работали как единое целое.

Брюс знал, что может выполнить все три этапа. Но он также знал, что может саботировать их. Например, неправильно настроить руны. Или использовать дефектный кристалл. Или перенастроить шкаф так, чтобы он вёл не в Лютный переулок, а в Министерство магии. Или в Азкабан. Или вообще в никуда.

Но всё это требовало времени. И осторожности. Волдеморт ждал результатов. Пожиратели Смерти следили. Нужно было создать видимость работы, не доводя её до конца.

Он сел за компьютер и открыл новый файл.

Проект «Шкаф»:

Статус: начало работ.

Этап 1: Восстановление рун — запланировано на октябрь.

Этап 2: Замена ядра — требуется кристалл от Горбина. Ожидается в конце сентября.

Этап 3: Синхронизация — может быть отложена на неопределённый срок.

Саботаж: рассматривается вариант перенастройки точки выхода. Требуется дополнительное изучение.

Он сохранил файл и перешёл к следующей задаче. Арфа Морганы. Тёмный артефакт лежал в сейфе, завёрнутый в чёрный бархат. Брюс достал его и положил на стол. Артефакт пульсировал тёмной энергией, и Брюс чувствовал, как она давит на его разум, пытаясь проникнуть в мысли, подчинить волю.

Он закрыл глаза и сосредоточился. Окклюменция. Блок. Стена.

Давление исчезло.

Он начал изучать артефакт. Арфа Морганы была настроена на усиление Непростительных заклинаний. Империус, Круциатус, Авада Кедавра — любое из них, пропущенное через арфу, становилось в несколько раз мощнее. Но принцип работы артефакта был основан на резонансе — он усиливал магию, вибрируя в унисон с заклинанием. Теоретически, если изменить частоту резонанса, можно было заставить арфу усиливать другие заклинания. Или подавлять тёмную магию. Или вообще вывести её из строя.

Брюс сделал заметки и спрятал арфу обратно в сейф. Это была работа на несколько недель, если не месяцев. Но у него было время. Пока.

Затем он написал записку для Гермионы. Короткую, зашифрованную.

«Встреча завтра в полночь. Обычное место. Есть новая информация. Б.»

Он оставил записку в тайнике, который использовал для связи с ней — за одной из книг в библиотеке, в секции древних рун, куда почти никто не заходил.

Вернувшись в спальню, Брюс лёг в кровать и закрыл глаза. Завтра начнутся занятия. Завтра начнётся новый этап его двойной игры. Завтра он должен будет играть роль Драко Малфоя, верного слуги Волдеморта, и одновременно — быть Бэтменом, тенью в ночи.

Но это была его работа. Его миссия. Его искупление.

И он справится.

Конец двадцать первой главы.

Глава 22

Глава 22: Уроки тёмной магии

Сентябрь в Хогвартсе всегда был временем новых начинаний. Но для Брюса этот сентябрь стал временем сложных расчётов и опасных балансирований на грани. Шестой курс отличался от всех предыдущих — не только потому, что он получил задание от Волдеморта, но и потому, что сама атмосфера школы изменилась. Война, которая раньше была где-то далеко, теперь ощущалась в каждом коридоре, в каждом шёпоте, в каждом взгляде, брошенном на стол Слизерина.

Утро началось с Защиты от Тёмных Искусств. Первый урок со Снейпом в качестве преподавателя этого предмета. Брюс ждал его с особым интересом. Снейп был единственным, кто знал о его задании — по крайней мере, часть правды — и его уроки могли дать ключ к пониманию того, как действовать дальше.

Кабинет Защиты от Тёмных Искусств изменился. Снейп убрал розовые оборки Амбридж и дурацкие картинки с котятами Локхарта. Теперь стены были завешаны мрачными гравюрами с изображениями тёмных существ и сценами дуэлей. На полках стояли банки с заспиртованными тварями — некоторые были настолько жуткими, что даже слизеринцы отводили взгляды. Окна были задёрнуты плотными шторами, и единственным источником света служили свечи, парящие под потолком. Снейп стоял у доски, скрестив руки на груди, и ждал, пока студенты рассядутся. Его лицо, как всегда, было непроницаемо, но в глазах горел холодный огонь удовлетворения. Он ждал этой должности годами. И теперь он получил её.

Когда все расселись, он начал говорить. Его голос был тих, но каждое слово звучало отчётливо, как удар колокола.

— Вы вернулись в Хогвартс, полагая, что будете изучать стандартный курс Защиты от Тёмных Искусств. Жалкие заклинания, отражение сглазов, борьба с боггартами. Забудьте об этом.

Он обвёл класс взглядом, и даже самые наглые слизеринцы притихли.

— Мир за стенами этого замка изменился. Тёмный Лорд вернулся. Пожиратели Смерти на свободе. Министерство в панике. Те из вас, кто надеется выжить в ближайшие годы, должны научиться не просто защищаться. Вы должны научиться сражаться. И убивать.

По классу прокатился шёпот. Снейп резко взмахнул палочкой, и шторы задёрнулись ещё плотнее, погружая кабинет в полумрак.

— В этом году, — продолжал он, — вы будете изучать Непростительные заклинания. Империус. Круциатус. Авада Кедавра. Вы узнаете их природу. Их механику. Их слабости. Не для того, чтобы использовать их — если только вы не окажетесь в ситуации, где это будет вопросом жизни и смерти. Но для того, чтобы понимать их. Чтобы знать, как им противостоять. Чтобы не быть беспомощными, когда они обрушатся на вас.

Брюс слушал с холодным вниманием. Непростительные. Три заклинания, которые были запрещены магическим законом. Три заклинания, которые использовали Пожиратели Смерти. Три заклинания, которые Волдеморт ожидал, что Драко Малфой применит против Дамблдора.

— Начнём с Империуса, — произнёс Снейп, и его глаза остановились на Брюсе. — Мистер Малфой. Подойдите сюда.

Брюс поднялся. Он чувствовал взгляды однокурсников — любопытство, зависть, страх. Он подошёл к доске и встал лицом к классу. Снейп направил на него палочку.

— Империо.

Брюс почувствовал, как его разум накрывает волна тепла. Мягкого, обволакивающего, убаюкивающего. Голос в голове шептал: «Расслабься. Подчинись. Это так легко. Просто делай, что я говорю. Просто будь послушным. Ты хочешь быть послушным. Это твоё желание. Твоё единственное желание...»

На мгновение он почти поддался. Искушение было сильным — сбросить груз ответственности, перестать бороться, просто плыть по течению чужой воли. Но Брюс Уэйн не был обычным человеком. Его разум, закалённый годами тренировок, отреагировал автоматически. Окклюменция. Блок. Стена. Он представил свой разум как крепость. Империус бился о стены, словно волна о скалы. И отступал. Брюс стряхнул заклинание. Это было трудно — труднее, чем он ожидал. Снейп был мастером, и его Империус был силён. Но Брюс справился.

— Достаточно, — произнёс Снейп, опуская палочку. — Мистер Малфой смог частично сопротивляться Империусу. Это редкий навык. Большинство из вас не сможет этого сделать. — Он повернулся к классу. — Империус — самое коварное из Непростительных. Он не причиняет боли. Он не убивает. Он подчиняет. Жертва Империуса может делать всё, что прикажет заклинатель — воровать, лгать, пытать, убивать. И при этом она будет чувствовать себя счастливой. Потому что её воля заменена чужой.

Он сделал паузу.

— Единственный способ противостоять Империусу — это сила воли. Не магия. Не заклинания. Воля. Вы должны хотеть остаться собой. Должны бороться за свою личность. Большинство людей не способны на это. Именно поэтому Империус так опасен.

Брюс вернулся на место. Его сердце колотилось, но лицо было спокойно. Он прошёл тест. Не просто тест Снейпа — тест самого себя.

— Теперь Круциатус, — продолжал Снейп, и его голос стал ещё холоднее. — Пыточное заклинание. Оно не убивает. Оно причиняет боль. Невыносимую, сводящую с ума боль. Достаточно сильный Круциатус может сломать разум жертвы. Именно это случилось с Фрэнком и Алисой Долгопупс.

Невилл, сидевший в углу класса, вздрогнул. Его лицо побелело, а кулаки сжались так, что побелели костяшки. Брюс заметил это. Снейп тоже заметил, но проигнорировал.

— Круциатус требует не только магической силы. Он требует желания причинить боль. Вы должны хотеть, чтобы ваша жертва страдала. Праведный гнев, негодование, справедливое возмездие — этого недостаточно. Нужна чистая, незамутнённая жестокость. Именно поэтому Круциатус — оружие Пожирателей Смерти. Они наслаждаются чужой болью.

Он обвёл класс взглядом.

— Чтобы противостоять Круциатусу, нужно блокировать боль. Это можно сделать через Окклюменцию — отделить разум от тела, отодвинуть физические ощущения на задний план. Или через ярость — сильные эмоции могут перекрыть болевые сигналы. Но лучше всего — не попадать под Круциатус вообще. Потому что даже несколько секунд под этим заклинанием могут оставить шрамы на всю жизнь.

— И наконец, — Снейп понизил голос, и класс замер, — Авада Кедавра. Смертельное заклинание. Оно не причиняет боли. Не оставляет следов. Просто обрывает жизнь. Мгновенно. Бесповоротно.

Он достал из-под стола банку с пауком. Мерзкая тварь заскребла лапками по стеклу, пытаясь выбраться. Снейп поставил банку на стол и направил на неё палочку.

— Авада Кедавра.

Зелёная вспышка. Паук упал на спину, задёргал лапками и замер. Мёртвый.

По классу прокатился вздох. Кто-то из девочек вскрикнул. Невилл побледнел ещё сильнее — казалось, он вот-вот упадёт в обморок. Брюс сидел неподвижно. Он видел смерть раньше. Много раз. Слишком много.

— Авада Кедавра, — произнёс Снейп, и его голос был лишён эмоций, — не имеет противодействия. Не существует щита, способного отразить его. Не существует контрзаклинания. Единственный способ выжить при Аваде — не оказаться на линии атаки. Уклониться. Спрятаться. Использовать физический барьер — стена, статуя, другой человек. Всё, что угодно, что примет удар на себя.

Он обвёл класс взглядом.

— Кто-нибудь знает, почему Гарри Поттер выжил после Авады Кедавры?

Молчание. Все взгляды устремились на Гарри, который сидел в углу класса, сжимая край стола. Его лицо было красным от гнева. Но он молчал.

— Никто? — Снейп усмехнулся. — Потому что это невозможно. Авада Кедавра не оставляет выживших. Мистер Поттер — исключение, которое лишь подтверждает правило. И если вы думаете, что сможете повторить его подвиг, вы ошибаетесь. Вы умрёте. Быстро и безболезненно. Но умрёте.

Гарри вскочил.

— Это не то, что случилось! — крикнул он. — Моя мать...

— Ваша мать, — перебил Снейп, и его голос стал ледяным, — пожертвовала собой. Это была древняя магия. Магия любви. Которая, к сожалению, не входит в школьную программу. Сядьте, Поттер. Или покиньте класс.

Гарри сел. Его трясло от ярости. Рон положил руку ему на плечо. Гермиона что-то шептала ему на ухо.

— На сегодня всё, — произнёс Снейп. — К следующему уроку вы прочтёте главы с первой по третью моего учебника и подготовите эссе о природе Непростительных заклинаний. Минимальный объём — три фута пергамента. Свободны.

После урока Брюс задержался в классе. Он знал, что Снейп ждёт этого.

— Вы хотели меня видеть, профессор? — спросил он, когда дверь за последним студентом закрылась.

— Да, Драко. — Снейп подошёл ближе, и его голос стал тише. — Я знаю о твоём задании. Тёмный Лорд сообщил мне. Ты должен убить Дамблдора.

— Да. Это честь для меня.

— Не лицемерь, — отрезал Снейп. — Я знаю тебя, Драко. Ты не убийца. Ты можешь сколько угодно играть роль, но я вижу тебя насквозь. Ты боишься этого задания.

Брюс молчал. Снейп продолжил:

— Я дал Непреложный Обет. Я поклялся защищать тебя. И я сделаю это. Но я не смогу защитить тебя, если ты будешь действовать глупо. Если ты попытаешься убить Дамблдора в лоб — ты умрёшь. Если ты попытаешься саботировать задание открыто — Тёмный Лорд узнает, и ты умрёшь. Единственный способ выжить — это позволить мне помочь тебе.

— Как вы можете помочь? — спросил Брюс.

— Я работаю над этим, — Снейп помолчал. — А пока — делай то, что приказано. Изучай шкаф. Готовься. Но не предпринимай решительных действий без моего ведома. Понял?

— Понял.

Снейп кивнул и отпустил его. Брюс вышел из класса и направился в Выручай-комнату. Разговор со Снейпом подтвердил его подозрения: Снейп был на стороне Дамблдора. И он планировал что-то, что должно было спасти Драко от гнева Волдеморта. Но что именно?

Он сел за компьютер и открыл файл.

Снейп, Северус:

Статус: двойной агент. Верность: Дамблдору (с высокой вероятностью). Дал Непреложный Обет защищать Драко Малфоя. Планирует вмешаться в выполнение задания Волдеморта.

Рекомендация: сотрудничать, но сохранять независимость. Не раскрывать свою истинную личность ни при каких обстоятельствах.

Вечером он встретился с Гермионой. Она пришла в Выручай-комнату в назначенное время — как всегда, ровно в полночь. Брюс был в костюме Бэтмена.

— Вы хотели меня видеть, — произнесла она, входя.

— Да. У меня есть информация, которая может быть вам полезна. И просьба.

— Какая?

— Во-первых, — Брюс достал свиток с зашифрованными записями, — здесь список ингредиентов и артефактов, которые Малфой ищет для своей миссии. В основном — компоненты для починки тёмных артефактов. Если вы увидите, что кто-то из ваших знакомых пытается достать что-то из этого списка, сообщите мне.

Гермиона пробежала глазами список.

— Здесь редкие вещи. Очень редкие. Кристалл Перехода, экстракт василиска... Это почти невозможно достать.

— Именно поэтому Малфой обратился к Горбину. Но Горбин — не единственный источник. Малфой может искать ингредиенты и через других поставщиков. Я хочу знать обо всех его действиях.

— Хорошо, — Гермиона спрятала свиток. — А во-вторых?

— Во-вторых, — Брюс помолчал, — передайте Поттеру, чтобы он был осторожнее. Я знаю, что он следит за Малфоем. Это опасно. Малфой нервничает. А нервный Малфой может совершить ошибку, которая навредит всем.

Гермиона побледнела.

— Вы знаете о слежке?

— Я знаю всё, что происходит в этом замке, — ответил Брюс. — И я знаю, что Поттер подозревает Малфоя в связях с Пожирателями Смерти. Он прав. Но его методы... неэффективны. Если он продолжит в том же духе, он спугнёт Малфоя. Или того, кто стоит за Малфоем.

— Что вы предлагаете?

— Пусть наблюдает издалека. Пусть собирает информацию. Но пусть не вмешивается. Когда придёт время действовать, я дам знать.

Гермиона кивнула.

— Я передам ему. Но вы знаете Гарри. Он не всегда слушает советы.

— Знаю. Поэтому я рассчитываю на вас, мисс Грейнджер. Вы — голос разума в этой компании. Используйте его.

Он исчез в тенях, оставив Гермиону одну. Она стояла, сжимая в руке свиток, и думала о том, как странно всё складывается. Бэтмен просил её присматривать за Малфоем. Малфой, судя по всему, был Пожирателем Смерти. Но Бэтмен не просил остановить его — только наблюдать. Что это значило? Он что-то планировал? Или он, как и Снейп, вёл какую-то сложную игру?

Она не знала. Но она доверяла Бэтмену. По крайней мере, пока.

Конец двадцать второй главы.

Глава 23

Глава 23: Избранные

Конец сентября принёс с собой не только холодные дожди и пожелтевшие листья, но и событие, которое всколыхнуло Хогвартс сильнее, чем любой указ Министерства. Гораций Слагхорн, новый профессор Зельеварения, объявил о возобновлении традиции, которая не практиковалась со времён его первого преподавания в школе. Он создавал «Клуб Слизней» — неформальное собрание избранных студентов, которые, по его мнению, обладали талантом, амбициями или связями, способными сделать их великими в будущем. Приглашения были разосланы совами в первую неделю октября, и почти сразу же вокруг этого события начали плестись интриги.

Для Брюса это стало неожиданным, но поучительным ударом по самолюбию — вернее, по самолюбию Драко Малфоя, которое он должен был демонстрировать. Приглашения получили многие: Гарри Поттер (разумеется, Слагхорн был очарован знаменитостью), Гермиона Грейнджер (её интеллект было невозможно игнорировать), Кормак Маклагген (известные связи в Министерстве), Блейз Забини (его мать была знаменитой роковой вдовой), Джинни Уизли (Слагхорн был впечатлён её Батогом), Невилл Долгопупс (скорее из уважения к его родителям, чем из-за его зельеварных талантов, хотя после Отряда Дамблдора Невилл значительно вырос), и ещё несколько избранных. Приглашения были разосланы не только гриффиндорцам — среди приглашённых были студенты с Когтеврана и Хаффлпаффа, чьи родители или таланты привлекли внимание старого коллекционера. Но не было ни одного слизеринца, кроме Забини. И уж точно не было Драко Малфоя.

— Ты видел это? — прошипела Пэнси за завтраком в Большом зале, потрясая конвертом с приглашением для Дафны Гринграсс, которая сидела неподалёку. — Гринграсс пригласили! А тебя — нет! Тебя, наследника Малфоев!

Брюс взял конверт из рук Пэнси и пробежал глазами. Золотой герб Хогвартса, изящный почерк Слагхорна, дата и время — суббота, семь вечера, кабинет Зельеварения. Дресс-код: парадные мантии. Тема вечера: «Знакомство с будущими светилами магического мира».

— Это оскорбление, — продолжала Пэнси, и её голос дрожал от негодования. — Твой отец был одним из попечителей Хогвартса! Твоя семья жертвовала деньги на нужды школы! А этот старый слизняк даже не удосужился прислать тебе приглашение?!

— Успокойся, Пэнси, — холодно произнёс Брюс, возвращая конверт. — Мне плевать на дурацкие вечеринки Слагхорна. Если ему нужны подхалимы, пусть собирает их. Малфои не нуждаются в его одобрении.

Но внутри него всё кипело. Не потому, что его не пригласили — ему, Брюсу Уэйну, было глубоко безразлично мнение старого коллекционера. Но Драко Малфой, роль которого он играл, был бы в ярости. Драко Малфой воспринял бы это как унижение. И Брюс должен был изображать эту ярость, эту обиду, эту уязвлённую гордость — достаточно убедительно, чтобы никто не заподозрил подмены.

Нотт, сидевший напротив, усмехнулся. Его глаза блестели злорадством.

— Говорят, Слагхорн приглашает только тех, кто «чего-то добьётся в жизни», — произнёс он, растягивая слова. — Видимо, он не считает, что ты чего-то добьёшься. Печально.

Брюс медленно повернулся к нему. Его лицо было маской ледяного презрения.

— Осторожнее, Нотт, — произнёс он тихо. — Ты забываешь, с кем разговариваешь.

— Я не забываю, — ответил Нотт, но его усмешка исчезла. — Просто удивляюсь, как быстро падают Малфои.

Брюс не ответил. Он просто смотрел на Нотта, пока тот не отвёл взгляд. Затем он поднялся из-за стола и вышел из Большого зала, не притронувшись к еде. Пусть видят, что он в ярости. Пусть шепчутся за его спиной. Всё это работало на его образ.

Но вечером, оставшись один в Выручай-комнате, он позволил себе проанализировать ситуацию. Отсутствие приглашения было не просто унижением. Это было тревожным знаком. Слагхорн, при всех его недостатках, обладал уникальным чутьём на людей. Он собирал вокруг себя тех, кто, по его мнению, был «перспективен». И тот факт, что он не пригласил Драко Малфоя, означал одно из двух: либо он считал Драко никчёмным, либо он чувствовал в нём что-то тёмное и опасное.

Второй вариант был вероятнее. Слагхорн был трусом, но не дураком. Он знал о возвращении Волдеморта. Знал, что Люциус Малфой арестован. И, возможно, он просто не хотел ассоциироваться с семьёй, которая была под подозрением. Это было разумно с его стороны. Но для Брюса это создавало проблему. Если Слагхорн избегал Драко, это могло помешать его планам. Слагхорн был ценным источником информации — он знал всех и вся в магическом мире, и у него были связи, которые могли бы пригодиться.

С другой стороны, отсутствие приглашения давало ему свободу. Пока избранные будут пить сливочное пиво и льстить Слагхорну, он сможет спокойно работать в Выручай-комнате. Шкаф. Арфа. Маховик. Его проекты требовали времени, а времени всегда не хватало. Может быть, это даже к лучшему.

Он сел за компьютер и открыл файл.

Слагхорн, Гораций:

Статус: преподаватель Зельеварения. Бывший декан Слизерина. Коллекционер «избранных» студентов.

Отношение к Малфоям: избегает (вероятно, из-за ареста Люциуса и связей с Пожирателями Смерти).

Потенциальная ценность: знает о хоркруксах (именно он рассказал Тому Реддлу о возможности их создания). Может быть источником информации о слабостях Волдеморта.

Рекомендация: найти способ установить контакт. Возможно, через Гермиону Грейнджер или через Забини.

Он сохранил файл и перешёл к работе над шкафом. Первый этап — восстановление рун — требовал кропотливой работы. Каждую руну нужно было вырезать заново, наполнить магической энергией и закрепить. Ошибка в одной руне могла привести к тому, что шкаф просто не заработает. Или, что хуже, взорвётся.

Брюс работал до трёх часов ночи. Руны поддавались медленно — магия, которую использовали создатели шкафа, была древней и сложной. Но он продвигался. Шаг за шагом. Символ за символом. Он знал, что Волдеморт ждёт результатов. Но он также знал, что может затягивать работу. Ссылаться на нехватку ингредиентов. На сложность чар. На что угодно. Главное — создавать видимость прогресса.

Суббота наступила быстрее, чем ожидалось. Весь день в Хогвартсе царило оживление — те, кто получил приглашение на вечеринку Слагхорна, готовились к мероприятию. Гарри, Гермиона, Рон (которого, кстати, тоже не пригласили, но он делал вид, что ему всё равно) и другие счастливчики обсуждали, что надеть, и гадали, кто ещё там будет.

Брюс наблюдал за ними с холодным интересом. Он сидел в дальнем углу слизеринской гостиной, делая вид, что читает книгу по тёмным искусствам. На самом деле он анализировал перемещения студентов, запоминал, кто с кем разговаривал, кто нервничал, кто был уверен в себе. Всё это была информация, которая могла пригодиться.

— Драко! — Крэбб подошёл к нему с тупым выражением лица. — Ты пойдёшь на вечеринку?

— Меня не пригласили, — ответил Брюс, не поднимая головы.

— О, — Крэбб помолчал. — А нас с Гойлом тоже не пригласили.

— Удивительно, — сухо произнёс Брюс. — Просто удивительно.

В семь вечера избранные начали собираться в кабинете Зельеварения. Брюс не пошёл — разумеется, не пошёл. Вместо этого он поднялся на седьмой этаж и направился к Выручай-комнате. Но прежде чем войти, он заметил кое-что странное.

Гарри Поттер стоял в коридоре, прижимаясь к стене, и смотрел в сторону кабинета Слагхорна. Его лицо было напряжённым, а под мантией явно была спрятана палочка. Он следил. Но не за Драко Малфоем. За кем-то другим.

Брюс спрятался за доспехами, стоявшими в нише, и стал наблюдать. Гарри ждал. Прошло несколько минут, и из кабинета вышел Снейп. Он быстрым шагом направился в сторону подземелий. Гарри крадучись последовал за ним.

Брюс понял: Гарри всё ещё пытался доказать, что Снейп — Пожиратель Смерти, а Малфой — его сообщник. Он следил за ними. И, судя по всему, не собирался останавливаться.

Это было проблемой. Если Гарри будет слишком близко к Снейпу, он может узнать что-то, чего ему знать не следует. Или, что хуже, он может спугнуть Снейпа, и тот перестанет действовать. А Снейп был ключевой фигурой в плане — не только Дамблдора, но и самого Брюса.

Он должен был вмешаться. Но не как Брюс Уэйн. Как Бэтмен.

Он вошёл в Выручай-комнату и быстро переоделся. Через минуту он уже скользил по коридорам Хогвартса, следуя за Гарри. Тот шёл за Снейпом, держась на безопасном расстоянии. Снейп свернул в один из боковых коридоров, и Гарри ускорил шаг, чтобы не потерять его.

И тут Брюс появился.

Он вышел из тени прямо перед Гарри, заставив его вздрогнуть и схватиться за палочку.

— Бэтмен! — выдохнул Гарри. — Что вы здесь делаете?

— Это я должен спросить вас, Поттер, — ответил Брюс искажённым голосом. — Слежка за профессором Снейпом — не лучшее занятие для субботнего вечера.

— Я не... — Гарри осёкся, понимая, что отпираться бессмысленно. — Откуда вы знаете, что я слежу за ним?

— Я знаю всё, что происходит в этом замке. И я говорю вам: прекратите. Снейп — не тот, за кого вы его принимаете.

— Он Пожиратель Смерти! — горячо возразил Гарри. — Он служит Волдеморту! Я знаю это! И Малфой тоже! Они что-то замышляют, и я...

— И вы мешаете им, — перебил Брюс. — Своей слежкой вы заставляете их нервничать. Вы думаете, что охотитесь на них, но на самом деле вы загоняете их в угол. А загнанный в угол зверь опасен.

Гарри замолчал. Его глаза сверкали гневом, но он слушал.

— Снейп и Малфой — не главная угроза, — продолжал Брюс. — Главная угроза — тот, кто стоит за ними. И если вы спугнёте их, вы спугнёте и его. А это означает, что мы потеряем шанс узнать его планы.

— Какие планы? — спросил Гарри. — О чём вы говорите?

— Я говорю о том, что вы должны доверять мне. И Дамблдору. И даже Снейпу — как бы трудно это ни было. Снейп на нашей стороне. Я знаю это.

— Откуда вы можете знать? — Гарри шагнул вперёд. — Вы не знаете его! Вы не знаете, что он сделает...

— Я знаю, — тихо произнёс Брюс. — Я знаю, что он сделал. И знаю, почему он это сделал. Этого достаточно.

Гарри смотрел на него, и в его глазах была буря эмоций. Затем он медленно опустил палочку.

— Вы просите меня доверять вам, — произнёс он. — Но вы сами прячете лицо. Как я могу доверять тому, кого не знаю?

Брюс помолчал.

— Вы правы. Вы не можете. Но вы можете доверять моим действиям. Я сражался с Волдемортом в Министерстве. Я защищал вас и ваших друзей. Я рискую жизнью каждую ночь, чтобы остановить его. Если этого недостаточно, чтобы заслужить ваше доверие, то я не знаю, что ещё вам нужно.

Гарри долго смотрел на него. Затем кивнул.

— Хорошо. Я... я подумаю над вашими словами. Но я не перестану следить за Малфоем. Он что-то замышляет, и я узнаю, что именно.

— Следите, — согласился Брюс. — Но делайте это осторожно. И ни в коем случае не вмешивайтесь без моего сигнала. Договорились?

— Договорились.

Брюс исчез в тенях, оставив Гарри одного. Мальчик стоял в коридоре, сжимая палочку, и думал. Бэтмен снова появился в нужный момент. Он всегда появлялся в нужный момент. Откуда он знал? Как он мог знать?

Этого Гарри не понимал. Но он решил, что, возможно, стоит прислушаться к совету. Хотя бы на время.

Вечеринка Слагхорна закончилась поздно. Избранные возвращались в свои гостиные, возбуждённо обсуждая разговоры и знакомства. Гарри, Гермиона и Рон встретились в гриффиндорской башне.

— Слагхорн спрашивал меня о моей семье, — рассказывала Гермиона. — Он был очень настойчив. Хотел знать, чем занимаются мои родители. Я сказала, что они дантисты.

— И что он ответил? — спросил Рон.

— Ничего. Просто улыбнулся и перевёл разговор на другую тему. Но я видела, как он записывал что-то в свой блокнот. Наверное, делает пометки о каждом из нас.

— Он коллекционер, — произнёс Гарри задумчиво. — Собирает людей. Как жуков в банке.

— Может быть, — согласилась Гермиона. — Но он также очень хорошо информирован. Он знает всех в Министерстве. И он знал Тома Реддла, когда тот учился в школе. Может быть, он знает что-то, что может нам помочь.

Гарри промолчал. Он думал о том, что сказал Бэтмен. И о том, что, возможно, Слагхорн — ключ к разгадке. Но он не знал, с какой стороны подступиться.

Брюс вернулся в Выручай-комнату и снял костюм. Он был доволен разговором с Гарри. Мальчик был упрям, но разумен. Если он последует совету, это снизит риск случайного раскрытия.

Он сел за компьютер и открыл файл «Поттер, Гарри».

Статус: следит за Снейпом и Малфоем. Предупреждён о недопустимости вмешательства. Реакция: осторожное согласие.

Рекомендация: продолжать наблюдение за Поттером. В случае необходимости — повторное вмешательство.

Затем он вернулся к работе над шкафом. Руны требовали ещё нескольких часов, но он уже видел прогресс. Шкаф начинал отвечать на его заклинания — едва заметно, но всё же. Если он продолжит в том же темпе, первый этап будет завершён к концу октября.

Но чем ближе он подходил к завершению, тем острее вставал вопрос: что делать, когда шкаф будет готов? Действительно ли он позволит Пожирателям Смерти войти в Хогвартс? Или найдёт способ перенаправить их в ловушку?

Ответа пока не было. Но Брюс знал: время ещё есть. И он использует его с умом.

Конец двадцать третьей главы.

Глава 24

Глава 24: Ужин с избранными

Октябрь в Хогвартсе всегда был временем, когда учёба входила в свой ритм, а дни становились короче и холоднее. Но для Брюса этот октябрь стал месяцем испытаний — не столько физических, сколько психологических. Работа над шкафом продвигалась медленно, Гарри продолжал следить за ним с упорством, достойным лучшего применения, а давление со стороны Волдеморта росло. Каждое письмо от матери, каждая встреча со Снейпом, каждый взгляд, брошенный на него Пожирателями Смерти через Нотта или других осведомителей — всё это напоминало о том, что время истекает.

Но самым трудным испытанием стали не внешние угрозы. Самым трудным испытанием стала сама роль Драко Малфоя.

Брюс стоял перед зеркалом в Выручай-комнате, глядя на своё отражение. Из зеркала на него смотрел Драко Малфой — бледный, с острыми чертами лица, светлыми волосами и серыми глазами, в которых застыло выражение надменности. Но за этой маской, глубоко внутри, был он. Брюс Уэйн. Человек, который потерял всё. Человек, который поклялся защищать невинных. Человек, который теперь был вынужден изображать того, кого презирал.

Это раздвоение личности становилось всё более мучительным. Днём он играл роль. Улыбался, когда нужно было улыбаться. Злился, когда нужно было злиться. Говорил слова, которые от него ожидали — о чистоте крови, о превосходстве волшебников над маглами, о верности Тёмному Лорду. Каждое такое слово было словно яд, который он вливал в себя, и этот яд накапливался, отравляя его изнутри.

Ночами он был Бэтменом. Тенью. Стражем. Тем, кем он был на самом деле. И этот контраст — между дневной ложью и ночной правдой — разрывал его на части.

Он вспоминал Готэм. Вспоминал Альфреда. Вспоминал свою жизнь до того, как всё это случилось. Тогда он тоже носил маску — маску Брюса Уэйна, плейбоя-миллиардера. Но та маска была другой. Она не требовала от него моральных компромиссов. Она не заставляла его говорить слова, которые противоречили всему, во что он верил. Она была удобной, привычной, почти родной.

А маска Драко Малфоя была чужой. Враждебной. Она душила его.

Бывали моменты, когда он почти забывал, кто он на самом деле. Когда, сидя за столом Слизерина и слушая разговоры о «грязнокровках» и «предателях крови», он ловил себя на том, что больше не чувствует отвращения. Что эти слова становятся привычными. Что роль начинает поглощать его.

И тогда он запирался в Выручай-комнате и тренировался до изнеможения. Бил манекены, пока руки не начинали дрожать. Отрабатывал заклинания, пока магическое ядро не истощалось до предела. Он делал всё, чтобы напомнить себе, кто он такой. Чтобы не потерять себя в этой бесконечной лжи.

Однажды ночью он сидел перед компьютером, записывая отчёт о прогрессе работы над шкафом, и вдруг остановился. Его пальцы зависли над клавиатурой. Он смотрел на экран и думал: «Зачем я это делаю? Зачем я веду эти записи? Кто их прочитает, если я умру? Альфред? Но Альфред в другом мире. Гермиона? Она не знает, кто я. Дамблдор? Он умрёт раньше, чем я закончу».

И тогда он понял: эти записи были для него самого. Для Брюса Уэйна. Для того, чтобы помнить. Чтобы не забыть, кто он такой. Чтобы сохранить рассудок в этом безумии.

Он открыл новый файл и назвал его «Личное». То, чего он никогда не делал раньше. Бэтмен не вёл дневников. Бэтмен не записывал свои чувства. Но Брюс Уэйн — человек, спрятанный под маской, — нуждался в этом.

«Я не знаю, сколько ещё смогу это выносить. Каждый день я играю роль, которая мне отвратительна. Каждый день я говорю слова, которые противоречат всему, во что я верю. Я смотрю на лица людей, которых должен был бы презирать — Крэбб, Гойл, Нотт, Паркинсон — и делаю вид, что они мои друзья. Я смотрю на лица людей, которым должен был бы помогать — Поттер, Грейнджер, Уизли, Лонгботтом — и делаю вид, что они мои враги.

Это разрывает меня на части. Но я не могу остановиться. Слишком многое поставлено на карту. Если я раскрою себя, всё пропало. Волдеморт узнает. Пожиратели Смерти узнают. И тогда я умру. А вместе со мной умрёт надежда на победу.

Но иногда я думаю: а что, если я уже проиграл? Что, если роль, которую я играю, стала мной? Что, если я больше не Брюс Уэйн? Что, если я действительно становлюсь Драко Малфоем?

Нет. Я не позволю этому случиться. Я — Бэтмен. Я — тот, кто стоит на страже. Я — тот, кто не сдаётся. Даже когда всё против меня. Даже когда я один.

Я справлюсь. Я всегда справлялся. И на этот раз тоже справлюсь.»

Он сохранил файл и закрыл компьютер. Затем подошёл к шкафу и продолжил работу. Руны поддавались медленно, но верно. Он уже восстановил половину из них. Оставалось ещё несколько недель — может быть, месяц — и первый этап будет завершён.

Но что потом? Что, когда шкаф будет готов? Он всё ещё не знал. План саботажа был рискованным. Слишком много переменных. Слишком много способов провалиться. Но другого выхода не было. Он должен был найти способ обмануть Волдеморта, не погубив при этом Хогвартс. И он найдёт этот способ. Потому что он — Бэтмен. А Бэтмен всегда находит способ.

За неделю до Хэллоуина произошло событие, которое заставило его пересмотреть свои планы.

Он сидел в библиотеке, делая вид, что работает над эссе по Трансфигурации, когда к нему подошла Гермиона. Это было необычно — Грейнджер никогда не приближалась к нему добровольно. Она села за соседний стол и сделала вид, что ищет книгу, но на самом деле она оставила записку. Маленький клочок пергамента, зажатый между страницами «Продвинутой трансфигурации», которую она «случайно» положила рядом с ним.

Брюс дождался, пока она уйдёт, и осторожно развернул записку. Она была зашифрована кодом, который они использовали с Гермионой для связи.

«Слагхорн пригласил Гарри и меня на ужин в пятницу. Будет разговор. Возможно, узнаем что-то важное о Реддле. Если хотите присутствовать — найдите способ быть рядом. Г.»

Брюс сжёг записку заклинанием и задумался. Слагхорн. Реддл. Хоркруксы. Если Гермиона сможет вытянуть из старого профессора информацию о том, что именно Том Реддл спрашивал о хоркруксах, это могло бы дать ключ к их поиску. Но присутствовать на ужине открыто он не мог — его не пригласили. Значит, нужно было найти другой способ.

Он мог бы использовать Мантию-невидимку. Или прослушивающее заклинание. Или просто положиться на Гермиону, которая передаст ему информацию позже. Но последний вариант был рискованным — Гермиона могла что-то упустить, неправильно истолковать или просто не успеть записать всё, что скажет Слагхорн.

Он решил, что будет присутствовать. Невидимо. Тенью. Как всегда.

Пятничный вечер наступил быстрее, чем он ожидал. Брюс дождался, пока Гарри, Гермиона и ещё несколько приглашённых студентов направятся в кабинет Слагхорна, и последовал за ними под Мантией-невидимкой. Кабинет Зельеварения был ярко освещён и украшен — Слагхорн постарался создать атмосферу уюта и роскоши. Кресла, обитые бархатом, стол, заставленный изысканными закусками, и сам профессор, сияющий, как начищенный галеон.

Брюс занял позицию в углу, за большим книжным шкафом, откуда мог видеть и слышать всё происходящее. Гарри и Гермиона сидели напротив Слагхорна, остальные гости — Кормак Маклагген, Блейз Забини, Джинни Уизли и ещё несколько студентов — расположились поодаль. Слагхорн, казалось, был в своей стихии — он порхал от гостя к гостю, словно огромный, добродушный шмель, подливал вино, рассказывал истории и наслаждался обществом своих «избранных».

— Мои дорогие! — воскликнул Слагхорн, поднимая бокал. — Как я рад видеть вас всех! Будущие министры, авроры, исследователи! Вы — надежда магического мира!

Разговор тёк плавно, перескакивая с темы на тему. Маклагген хвастался связями в Министерстве. Джинни рассказывала о последнем матче «Холихедских Гарпий». Забини отпускал остроумные комментарии, которые заставляли Слагхорна смеяться. А Гарри и Гермиона ждали подходящего момента.

Брюс наблюдал за ними с холодным интересом. Гарри явно нервничал — его пальцы барабанили по столу, а взгляд постоянно возвращался к Слагхорну. Гермиона, напротив, была воплощением спокойствия — она поддерживала светскую беседу, задавала правильные вопросы, смеялась над шутками профессора. Она была прирождённым дипломатом. И она ждала.

Момент настал, когда Слагхорн, разомлев от вина и внимания, начал рассказывать истории о своих бывших учениках. Он упомянул Лили Эванс — «одна из самых блестящих студенток, которых я когда-либо учил, такая трагедия» — и бросил сочувственный взгляд на Гарри. Затем он упомянул Барнабаса Каффа, который стал редактором «Дейли Пророк», и Амбридж — «жуткая женщина, но, надо признать, очень целеустремлённая». Затем он рассказал о Гвеног Джонс, капитане «Холихедских Гарпий». И только потом, словно невзначай, он упомянул имя, от которого все присутствующие замерли.

— Конечно, самым блестящим из всех, — произнёс Слагхорн, и его голос стал тише, задумчивее, — был Том Реддл. Вы знаете, о ком я говорю. Вы все знаете. Он был... исключительным. Абсолютно исключительным.

В комнате повисла тишина. Имя Волдеморта не было произнесено, но оно висело в воздухе, как незваный гость. Даже Маклагген перестал жевать и уставился на Слагхорна.

— Профессор, — осторожно начала Гермиона, — вы говорили, что учили его. Каким он был?

Слагхорн вздрогнул, словно очнувшись от воспоминаний. Его глаза, которые только что были затуманены ностальгией, стали настороженными. Брюс заметил это мгновенно — старый профессор понял, что ступил на опасную территорию, и теперь пытался отступить.

— О, знаете, — произнёс он, делая глоток вина и явно стараясь перевести разговор в другое русло, — это было так давно. Сорок лет прошло. Память уже не та. Он был вежливым мальчиком. Тихим. Очень способным к зельям, разумеется.

— Но вы сказали, что он был исключительным, — настаивал Гарри. — Что вы имели в виду?

Слагхорн бросил на него быстрый взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Брюс видел это — микроскопическое расширение зрачков, лёгкое дрожание руки, держащей бокал. Слагхорн боялся. Боялся говорить о Томе Реддле. Боялся, что кто-то узнает правду о том, что он рассказал юному Волдеморту о хоркруксах.

— Он был... амбициозным, — произнёс Слагхорн, тщательно подбирая слова. — Очень амбициозным. Хотел достичь величия. Я тогда подумал: «Вот мальчик, который далеко пойдёт». И он пошёл. Дальше, чем кто-либо мог представить. — Он сделал паузу и отпил ещё вина. — Но давайте не будем о нём. Это мрачная тема для такого чудесного вечера.

— Но, профессор, — мягко вмешалась Гермиона, — понимание прошлого может помочь нам в настоящем. Вы знали его. Вы понимали его. Может быть, вы знаете что-то, что может помочь нам... остановить его?

Слагхорн посмотрел на неё долгим взглядом. Его лицо было бледным, а руки теперь заметно дрожали. Брюс напрягся. Сейчас был решающий момент. Если Гермиона надавит слишком сильно, Слагхорн закроется навсегда. Если недостаточно — он уйдёт от ответа.

— Я не знаю ничего, что могло бы помочь, — произнёс Слагхорн, и его голос был глухим. — Я знал мальчика. Я не знал монстра, в которого он превратился. И я... я не хочу говорить об этом. Пожалуйста. Давайте сменим тему.

Гарри открыл рот, чтобы возразить, но Гермиона незаметно толкнула его коленом под столом. Она поняла — сейчас давить нельзя. Слагхорн был слишком напуган. Если продолжить расспросы, он просто выставит их вон и больше никогда не пригласит. Нужно было ждать. Находить другие подходы. Действовать тоньше.

— Конечно, профессор, — произнесла Гермиона с тёплой улыбкой. — Мы не хотели вас расстраивать. Расскажите лучше о Гвеног Джонс. Она правда забила гол с завязанными глазами?

Слагхорн заметно расслабился. Его лицо порозовело, и он с готовностью начал новую историю — на этот раз безопасную, спортивную, далёкую от тёмных тайн прошлого. Остаток вечера прошёл без происшествий. Гости смеялись, ели, пили, обсуждали планы на будущее. Но Брюс видел: Гарри был разочарован. Он ждал большего. Он надеялся, что Слагхорн расколется и выдаст секрет хоркруксов. Но этого не случилось.

Когда ужин закончился и гости начали расходиться, Брюс бесшумно покинул своё укрытие и последовал за Гарри и Гермионой. Они шли по коридору, и их разговор был напряжённым.

— Он знает! — горячо говорил Гарри. — Ты видела его лицо, когда ты упомянула Тома Реддла? Он что-то скрывает. Что-то важное!

— Я знаю, — ответила Гермиона. — Но ты видел, как он испугался? Если бы мы продолжили давить, он бы просто замкнулся. Слагхорн — не враг, Гарри. Он — напуганный старик, который стыдится своего прошлого. К нему нужен другой подход.

— Какой?

— Я ещё не знаю. Но я подумаю. И Бэтмен... возможно, он знает, как подступиться.

Брюс, всё ещё невидимый, улыбнулся. Гермиона снова оказалась права. Слагхорн был ключом, но этот ключ нужно было поворачивать осторожно, без нажима. И у него, Бэтмена, были идеи, как это сделать.

Когда Гарри и Гермиона скрылись за поворотом, Брюс направился в Выручай-комнату. Там он снял Мантию-невидимку, переоделся в костюм Бэтмена и сел за компьютер.

Слагхорн, Гораций:

Обновление: Подтверждено, что он обладает информацией о хоркруксах. Реакция на расспросы — сильный страх. Не готов раскрыть правду добровольно.

Рекомендация: Попытка получить информацию через косвенное воздействие. Возможно, использование зелья Felix Felicis? Или организация ситуации, в которой Слагхорн будет вынужден признаться. Требуется дополнительный анализ.

Он сохранил файл и задумался. Felix Felicis — жидкая удача. Гарри получил флакон этого зелья от Слагхорна в начале года за лучший результат на уроке. Теоретически, под воздействием Felix Felicis Гарри мог бы оказаться в нужном месте в нужное время, чтобы вытянуть из Слагхорна правду. Но это было рискованно — зелье действовало непредсказуемо, и его эффект длился недолго.

Другой вариант — шантаж. Но это было не в его стиле. Слагхорн не был врагом. Он был слабым, тщеславным человеком, который совершил ошибку много лет назад и теперь расплачивался за неё муками совести. Брюс не мог осуждать его — он сам нёс бремя вины за смерти, которые не смог предотвратить.

Он решил пока не предпринимать активных действий. Информация о хоркруксах была важна, но не критична на данный момент. У него была диадема — он знал, где искать её, и мог найти без помощи Слагхорна. У него были зацепки по медальону и чаше — воспоминания из прошлой жизни подсказывали, что медальон, вероятно, в пещере, где Волдеморт когда-то скрывался, а чаша — в Гринготтсе, в хранилище Лестрейнджей. Оставалось только подтвердить эти догадки и начать поиски.

Но для этого нужно было время. И свобода действий. А пока — работа над шкафом.

Он подошёл к шкафу и провёл рукой по восстановленным рунам. Они светились мягким, ровным светом — признак того, что работа идёт правильно. Ещё несколько недель — и первый этап будет завершён. А затем начнётся самое сложное.

Он достал из сейфа арфу Морганы и положил её на стол. Тёмный артефакт пульсировал, словно живое сердце. Брюс изучал его уже несколько недель и начал понимать принцип работы. Арфа усиливала тёмную магию, используя резонанс — она вибрировала в унисон с заклинанием, многократно увеличивая его мощь. Но этот же принцип можно было использовать для подавления. Если изменить частоту резонанса, арфа будет не усиливать, а гасить тёмные заклинания. Это требовало точных расчётов и экспериментов, но теоретически было возможно.

Он сделал заметки в журнале и убрал арфу обратно в сейф. Затем написал записку для Гермионы:

«Разговор со Слагхорном: вы всё сделали правильно. Он не готов говорить сейчас, но время придёт. Не давите. Используйте Felix Felicis, когда настанет подходящий момент. Б.»

Он оставил записку в тайнике и вернулся в слизеринскую спальню. Было уже за полночь. Крэбб и Гойл храпели, Нотт ворочался во сне, Забини, как всегда, отсутствовал.

Брюс лёг в кровать и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Новые уроки. Новая ложь. Но он справится. Он всегда справлялся.

Он думал о том, что сказал Слагхорн. О Томе Реддле — блестящем, амбициозном мальчике, который стал чудовищем. И о том, что сам он, Брюс Уэйн, тоже когда-то был мальчиком, который потерял родителей. Только он не стал монстром. Он стал Бэтменом.

Возможно, в этом и была разница между ним и Волдемортом. Не в силе. Не в магии. А в выборе.

И он сделал свой выбор.

Конец двадцать четвёртой главы.

Глава 25

Глава 25: Незваные гости

Ноябрь в Хогвартсе начался с тревожных новостей. «Дейли Пророк» пестрел заголовками об исчезновениях магглов, нападениях на дома волшебников, подозрительных смертях. Министерство магии, наконец-то полностью признавшее возвращение Волдеморта, пыталось демонстрировать активность — облавы, аресты, пресс-конференции, — но всем было ясно: они проигрывают. Пожиратели Смерти действовали дерзко, нагло, почти не скрываясь. Волдеморт наращивал силу, а Министерство теряло контроль.

В Хогвартсе напряжение тоже росло. Усиленные патрули авроров, о которых Дамблдор объявил в начале года, теперь стали постоянными. Мракоборцы дежурили у ворот, проверяли входящих и выходящих, патрулировали Хогсмид. Но даже это не могло полностью гарантировать безопасность. Слишком много было способов проникнуть в замок — потайные ходы, туннели, магические порталы. И один из этих способов Брюс восстанавливал собственными руками.

Работа над Исчезательным шкафом вступила в решающую фазу. Первый этап — восстановление рун — был завершён. Второй этап — замена магического ядра — требовал кристалла Перехода, который Горбин наконец-то доставил. Посылка пришла в середине ноября: небольшая коробка, зачарованная от обнаружения, внутри которой на чёрном бархате лежал кристалл. Он был размером с голубиное яйцо, тёмно-фиолетовый, с вкраплениями серебра, и пульсировал собственной, жутковатой энергией.

Брюс держал его в руке и чувствовал, как магия кристалла отзывается на его прикосновение. Это был ключ. Стоило вставить его в шкаф, наложить правильные заклинания — и шкаф оживёт. Два Исчезательных шкафа снова станут единым целым. И Пожиратели Смерти смогут войти в Хогвартс.

Но он не собирался допускать этого. По крайней мере, не так, как планировал Волдеморт.

Изучив записи Горбина, Брюс обнаружил интересную деталь. Кристалл Перехода можно было настроить. Его магическая частота определяла, с каким именно шкафом он соединится. Если настроить кристалл на шкаф в «Горбин и Бэркес», Пожиратели Смерти войдут через Лютный переулок. Но если изменить частоту... теоретически, можно было направить их в другое место. В Министерство магии, где их будут ждать авроры. В Азкабан, где их встретят дементоры. Или вообще в никуда — в пустоту между измерениями, откуда нет возврата.

Проблема была в том, что для изменения частоты требовалось время и точные расчёты. А времени у Брюса было мало. Волдеморт ждал результатов. Снейп, который знал о задании, регулярно спрашивал о прогрессе. Нарцисса в каждом письме намекала, что Тёмный Лорд теряет терпение.

И всё же Брюс тянул. Он находил причины для задержек: кристалл оказался дефектным и требует дополнительной шлифовки, руны нестабильны и нуждаются в повторной калибровке, заклинания синхронизации не срабатывают из-за магических помех в Хогвартсе. Он создавал видимость работы, не доводя её до конца. И пока что это срабатывало.

Но он знал, что рано или поздно придётся принимать решение.

Однажды ночью, когда он работал над кристаллом в Выручай-комнате, в дверь постучали. Это было необычно — Гермиона никогда не стучала, она знала, как открыть комнату сама. Снейп не знал о существовании Выручай-комнаты. Кто же?

Брюс быстро убрал кристалл и инструменты в сейф, накинул костюм Бэтмена и открыл дверь. За дверью стояла Полумна Лавгуд.

Это было неожиданно. Полумна редко участвовала в операциях Отряда Дамблдора — она была слишком... непредсказуемой. Но сейчас она стояла перед ним с выражением спокойной уверенности на лице, словно встреча с таинственным Бэтменом в потайной комнате была самым обычным делом.

— Здравствуйте, — произнесла она своим обычным мечтательным голосом. — Я надеялась найти вас здесь. Морщерогие кизляки сказали мне, что вы будете здесь.

Брюс молчал. Он не знал, как реагировать на Полумну Лавгуд.

— У меня есть информация, — продолжала она, ничуть не смущаясь его молчанием. — О Драко Малфое. Я видела его сегодня ночью. Он ходил по седьмому этажу и что-то искал. Мне показалось, вам это будет интересно.

Брюс внутренне напрягся. Полумна видела его. Точнее, она видела Драко Малфоя, ищущего вход в Выручай-комнату. Это было плохо. Очень плохо. Если она расскажет об этом Гарри...

— Спасибо за информацию, — произнёс он искажённым голосом. — Я учту это.

— Вы всегда так говорите, — заметила Полумна с лёгкой улыбкой. — «Я учту это». Вы очень загадочный. Но я рада, что вы на нашей стороне. Вы ведь на нашей стороне?

— Да, — ответил Брюс. — Я на вашей стороне.

— Это хорошо, — она кивнула и, не прощаясь, пошла по коридору, напевая какую-то странную мелодию.

Брюс закрыл дверь и прислонился к стене. Полумна Лавгуд была одной из самых странных студенток Хогвартса. Но она также была одной из самых наблюдательных. Она замечала то, чего не замечали другие. И если она заметила Драко Малфоя у Выручай-комнаты, это могло стать проблемой.

Он должен был быть осторожнее. Намного осторожнее.

В середине ноября Снейп вызвал его в свой кабинет после урока Защиты.

— Тёмный Лорд недоволен, — произнёс он без предисловий. — Он хочет знать, почему шкаф до сих пор не готов.

— Я работаю над этим, — ответил Брюс. — Кристалл, который прислал Горбин, оказался дефектным. Мне пришлось...

— Мне плевать на кристалл! — резко перебил Снейп. — Ты не понимаешь. Тёмный Лорд дал тебе задание не для того, чтобы ты его выполнил. Он дал его, чтобы испытать тебя. И если ты провалишься — а ты провалишься, потому что Дамблдор не умрёт от твоей руки, — он убьёт не только тебя. Он убьёт Нарциссу. Ты понимаешь это?

Брюс молчал. Он понимал.

— Я заключил Непреложный Обет, — продолжал Снейп, и его голос стал тише. — Я поклялся твоей матери, что защищу тебя. Что выполню твоё задание, если ты не сможешь. И я сделаю это. Я убью Дамблдора. Но ты должен закончить шкаф. Ты должен открыть путь Пожирателям Смерти. Иначе всё будет напрасно.

— Почему вы делаете это? — спросил Брюс. — Почему вы помогаете мне?

Снейп долго смотрел на него. В его чёрных глазах было что-то, что Брюс не мог прочитать.

— Потому что я должен, — ответил он наконец. — Потому что я поклялся. Потому что... — он замолчал, не закончив фразу. — Просто заканчивай шкаф, Драко. И оставь остальное мне.

Брюс вышел из кабинета с тяжёлым сердцем. Снейп собирался убить Дамблдора. Это было неизбежно — так же, как в оригинальном каноне. Дамблдор был обречён с того момента, как надел кольцо Марволо. И Снейп возьмёт этот грех на себя, чтобы спасти Драко Малфоя. Чтобы спасти его.

Но Брюс не мог этого допустить. Он должен был найти другой способ.

Ночью он работал над кристаллом с удвоенной энергией. Он должен был завершить настройку. Но не для того, чтобы впустить Пожирателей Смерти. А для того, чтобы перенаправить их.

Расчёты были сложными. Частота кристалла определялась набором рун, вырезанных на его гранях. Изменив несколько рун, можно было изменить точку выхода. Брюс работал до рассвета, вырезая новые символы, проверяя стабильность, отбраковывая неудачные варианты. К утру у него был прототип — кристалл, настроенный не на шкаф в «Горбин и Бэркес», а на... запасной выход из Министерства магии. Тот самый, через который он сам покинул Министерство в апреле.

Если Пожиратели Смерти войдут через этот шкаф, они окажутся не в Хогвартсе. Они окажутся в подземном туннеле под Министерством, где их будут ждать авроры. Это была ловушка. Смертельная ловушка.

Но была одна проблема. Кристалл был нестабилен. Его частота колебалась, и существовал риск, что шкаф просто не сработает. Или, что хуже, сработает неправильно — и Пожиратели Смерти окажутся не в Министерстве, а где-то ещё. Где-то, где их не ждут.

Брюс должен был найти способ стабилизировать кристалл. И у него была идея. Арфа Морганы. Если настроить её на подавление тёмной магии, а затем использовать её энергию для стабилизации кристалла... теоретически, это могло сработать. Но это требовало времени. И экспериментов.

Он сделал заметки в журнале и спрятал кристалл в сейф. Затем, обессиленный, рухнул на кровать в Выручай-комнате и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Завтра он продолжит работу.

Но сегодня он должен был отдохнуть. Хотя бы немного.

Конец ноября принёс новую волну беспокойства. В Хогвартс прибыла делегация из Министерства магии — новые авроры, новые инспекторы, новые «меры безопасности». Фадж, отчаянно пытавшийся удержаться в кресле министра, посылал в школу всё больше своих людей, надеясь таким образом продемонстрировать, что он контролирует ситуацию. Но на деле это только усложняло жизнь.

Среди прибывших был Руфус Скримджер, глава Департамента магического правопорядка — жёсткий, суровый волшебник с львиной гривой седых волос и пронзительными жёлтыми глазами. Он ходил по школе, словно хищник, осматривая каждый угол, допрашивая студентов и преподавателей. Брюс знал из прошлой жизни, что Скримджер вскоре сменит Фаджа на посту министра. Но сейчас он был просто главой авроров — и он явно что-то искал.

Брюс избегал его. Слишком рискованно. Скримджер был опытным мракоборцем, и он мог заметить то, чего не замечали другие. Но однажды их встреча всё же состоялась — и она была не из приятных.

Это случилось в коридоре у библиотеки. Брюс возвращался с урока, когда его окликнул властный голос:

— Мистер Малфой!

Он остановился и обернулся. Скримджер стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на него с выражением холодного любопытства.

— Да, сэр?

— Я хотел бы задать вам несколько вопросов. — Скримджер подошёл ближе, и Брюс заметил, что его палочка была в руке, хотя и направлена в пол. — О вашем отце.

— Моём отце? — Брюс изобразил удивление. — Он в Азкабане. Вы, кажется, сами его туда отправили.

— Да, — сухо произнёс Скримджер. — И я надеюсь, что вы не разделяете его... убеждений. Но до меня дошли слухи, мистер Малфой. Слухи о том, что вы связаны с Пожирателями Смерти. Что вы выполняете какое-то задание для Волдеморта. Это правда?

— Конечно нет! — Брюс изобразил возмущение. — Мой отец был невиновен! Его осудили по ложному обвинению! А теперь вы обвиняете меня?

— Я ни в чём вас не обвиняю, — ответил Скримджер. — Пока. Но я слежу за вами, мистер Малфой. Как и за всеми, кто может представлять угрозу для этой школы. И если вы что-то скрываете, я узнаю. Будьте уверены.

Он развернулся и ушёл, оставив Брюса стоять в коридоре. Брюс смотрел ему вслед и думал о том, что ситуация становится всё более опасной. Скримджер следит за ним. Гарри следит за ним. Даже Полумна Лавгуд заметила что-то странное. Его двойная жизнь висела на волоске.

Он должен был действовать. Быстрее. Решительнее.

Вернувшись в Выручай-комнату, он достал кристалл и арфу Морганы. Сегодня он проведёт первый эксперимент по стабилизации. И если всё получится, шкаф будет готов к Рождеству. Но не для Волдеморта. Для Бэтмена.

Конец двадцать пятой главы.

Глава 26

Глава 26: Точка невозврата

Декабрь в Хогвартсе всегда был временем особенным. Замок украшали гирляндами из остролиста, в Большом зале ставили двенадцать огромных ёлок, а по коридорам плыл запах имбирного печенья и горячего сидра. Но в этом году праздничная атмосфера была отравлена. Студенты были мрачны, преподаватели напряжены, а тени войны, сгущавшиеся за стенами замка, проникали даже в самые светлые уголки.

Для Брюса декабрь стал месяцем тяжёлых решений.

Он сидел в Выручай-комнате, глядя на кристалл Перехода, который держал в руке. Кристалл был почти готов. Ещё несколько часов работы — и он будет настроен на частоту, которая перенаправит Пожирателей Смерти в Министерство магии. Ловушка. Идеальная ловушка. Волдеморт пошлёт своих лучших людей через шкаф, думая, что они войдут в Хогвартс, а они окажутся в подземном туннеле, где их будут ждать авроры. Блестящий план. План, достойный Бэтмена.

Но был один изъян. Один фатальный изъян, который Брюс осознал только сейчас, глядя на кристалл.

Если Пожиратели Смерти войдут в шкаф и не выйдут в Хогвартсе — если они попадут в ловушку или просто исчезнут — Волдеморт узнает. Он поймёт, что шкаф был саботирован. И он спросит: кто? Кто отвечал за шкаф? Кто клялся, что всё будет готово?

Драко Малфой. Его прикрытие. Его семья.

Нарцисса. Она всё ещё была в Малфой-мэноре, во власти Волдеморта. Если Тёмный Лорд заподозрит предательство, он не станет разбираться, кто виноват. Он убьёт Нарциссу. Возможно, не сразу — сначала он будет пытать её, чтобы выяснить, что знал Драко. А потом убьёт. Медленно. Мучительно. На глазах у других Пожирателей Смерти, чтобы преподать урок.

И Люциус. Да, Люциус был в Азкабане, но даже там он не был в безопасности. Волдеморт имел связи среди дементоров. Если бы он захотел, он мог бы добраться до Люциуса в любой момент. Смерть Люциуса не была бы такой проблемой для Брюса — этот человек заслужил свою участь. Но Нарцисса... Нарцисса не была Пожирателем Смерти. Она была матерью. Матерью, которая любила своего сына. Матерью, которая рисковала жизнью, чтобы защитить его. Она не заслуживала смерти.

Брюс опустил кристалл на стол и закрыл лицо руками. Он думал. Просчитывал варианты.

Перенаправить шкаф в Министерство — значит подписать смертный приговор Нарциссе. И Люциусу. И, возможно, другим членам семьи Малфоев, которые не были напрямую замешаны в преступлениях Пожирателей Смерти. А также — поставить под удар Снейпа. Если Волдеморт узнает, что шкаф саботирован, он начнёт искать сообщников. И Снейп, который был связным между Малфоями и Тёмным Лордом, окажется под подозрением.

Нет. Перенаправление шкафа было невозможно. Слишком много невинных жизней висело на волоске.

Но и позволить Пожирателям Смерти войти в Хогвартс он не мог. Это означало бы смерть студентов. Смерть преподавателей. Смерть всего, что он поклялся защищать.

Что же делать?

Он просидел в Выручай-комнате всю ночь, просчитывая варианты. И к рассвету у него родился новый план. План, который был рискованнее всего, что он делал раньше. План, который требовал времени, ресурсов и абсолютной точности. Но это был единственный план, который позволял спасти и Нарциссу, и Хогвартс.

Он откроет шкаф. Позволит Пожирателям Смерти войти. Но он не позволит им действовать безнаказанно. Он подготовит Хогвартс к их прибытию. Предупредит Дамблдора. Расставит ловушки. Организует оборону.

Когда Пожиратели Смерти войдут в замок, они попадут не в беззащитную школу. Они попадут в крепость, готовую к бою. И он, Бэтмен, будет там. Он будет ждать их. Он будет сражаться.

Но для этого нужно было время. Время, чтобы подготовить оборону. Время, чтобы завербовать союзников. Время, чтобы убедить Дамблдора.

Именно Дамблдор был ключом. Брюс знал, что директор знает о задании Драко Малфоя. Знал, что Снейп доложил ему. Знал, что Дамблдор планирует что-то — возможно, собственную смерть от руки Снейпа, чтобы спасти Драко и укрепить позиции Снейпа как двойного агента. Но Брюс не мог позволить этому плану осуществиться. Дамблдор был нужен. По крайней мере, до тех пор, пока хоркруксы не будут найдены и уничтожены.

Он должен был поговорить с Дамблдором. Не как Драко Малфой. Как Бэтмен.

Встреча состоялась через два дня. Брюс, в полном костюме Бэтмена, проник в кабинет директора через потайной ход, который он обнаружил ещё в прошлом году. Дамблдор сидел за своим столом, словно ожидая его. Его длинные пальцы были сцеплены перед лицом, а глаза-полумесяцы за стёклами очков смотрели на Бэтмена с выражением спокойного любопытства.

— Я ждал вас, — произнёс Дамблдор. — Присаживайтесь. Угоститесь лимонным шербетом.

Брюс проигнорировал приглашение. Он остался стоять, глядя на директора сквозь белые линзы маски.

— Вы знаете о задании Драко Малфоя, — произнёс он без предисловий.

— Знаю, — спокойно ответил Дамблдор. — Северус доложил мне. Волдеморт приказал юному мистеру Малфою убить меня и открыть путь Пожирателям Смерти через Исчезательный шкаф.

— И вы позволите этому случиться?

— Я позволю событиям развиваться так, как они должны, — Дамблдор взял со стола лимонный шербет и задумчиво посмотрел на него. — Моя смерть... неизбежна. Вы знаете о кольце. Вы знаете о проклятии. Даже если Драко Малфой не убьёт меня, я умру в течение нескольких месяцев.

— Тогда зачем позволять ему становиться убийцей?

— Потому что это спасёт его душу, — произнёс Дамблдор, и в его глазах мелькнула печаль. — Если Драко не выполнит задание, Волдеморт убьёт его. И его мать. Северус поклялся защитить Драко. Он убьёт меня, когда придёт время, и возьмёт этот грех на себя. Драко останется невиновным.

Брюс долго молчал, переваривая услышанное. План Дамблдора был благороден, но самоубийственен.

— А что насчёт Хогвартса? — спросил он наконец. — Вы позволите Пожирателям Смерти войти в замок?

— Это... сложный вопрос, — признал Дамблдор. — Я надеялся, что смогу задержать шкаф. Что Драко не успеет закончить его до моей смерти. Тогда вторжение будет остановлено. Но вы, Бэтмен, кажется, имеете другой план?

— Да. — Брюс шагнул вперёд. — Я не могу допустить, чтобы Пожиратели Смерти вошли в Хогвартс без боя. Но я также не могу допустить, чтобы семья Малфоев пострадала. Поэтому я предлагаю компромисс.

— Я слушаю.

— Шкаф будет готов к весне, — произнёс Брюс. — Я лично прослежу за этим. Когда придёт время, Пожиратели Смерти войдут. Но они не застанут Хогвартс врасплох. Мы подготовимся. Мы расставим ловушки. Мы организуем оборону. Когда они войдут, они попадут в засаду.

Дамблдор задумчиво пожевал шербет.

— Это... амбициозный план. Но он требует точного знания времени и места вторжения. Вы уверены, что сможете контролировать шкаф?

— Я работаю над этим, — ответил Брюс. — Шкаф можно активировать удалённо. Я могу сделать так, что он откроется только тогда, когда мы будем готовы. И я могу сделать так, что он откроется там, где мы захотим. Не в Выручай-комнате. В другом месте. В месте, которое мы выберем для засады.

— И где же это место?

— Большой зал, — произнёс Брюс. — Или атриум. Или любое другое место, которое мы сможем укрепить. Главное — чтобы Пожиратели Смерти оказались в окружении, без возможности отступить.

Дамблдор долго смотрел на него. Затем медленно кивнул.

— Это может сработать. Но потребуется время. И ресурсы. И союзники. Вы готовы к этому?

— Я готов, — ответил Брюс. — Я уже начал подготовку. Но мне нужна ваша помощь. Помощь Ордена Феникса. И... ещё кое-что.

— Что именно?

— Мне нужно, чтобы вы остались живы, — произнёс Брюс. — По крайней мере, до вторжения. Ваша смерть — это то, чего Волдеморт ждёт. Когда вы умрёте, он решит, что путь свободен. Но если вы будете живы, он будет колебаться. Он не пошлёт всех своих лучших людей в замок, если будет знать, что вы там.

— Моя смерть неизбежна, — повторил Дамблдор. — Но я постараюсь оттянуть её настолько, насколько это возможно. Ради Хогвартса.

Брюс кивнул. Затем повернулся, чтобы уйти, но Дамблдор окликнул его:

— Бэтмен. Я знаю, что вы скрываете свою личность по веским причинам. И я уважаю это. Но я хочу, чтобы вы знали: когда придёт время, вы можете рассчитывать на меня. Что бы ни случилось.

Брюс не обернулся. Он просто исчез в тенях, оставив Дамблдора одного.

План был составлен. Теперь оставалось реализовать его.

Вернувшись в Выручай-комнату, Брюс сел за компьютер и начал печатать. Новый файл. «План "Вторжение"».

Цель: Использовать Исчезательный шкаф как ловушку для Пожирателей Смерти.

Время: Весна 1997 года (предположительно апрель-май).

Место: Большой зал Хогвартса (требуется согласование с Дамблдором).

Этапы:

1. Завершение работы над шкафом.

— Кристалл Перехода настроен на стандартную частоту (шлюз в «Горбин и Бэркес»). Никакого саботажа.

— Активация шкафа будет возможна только удалённо, с помощью специального заклинания-триггера, известного только мне.

2. Подготовка обороны.

— Укрепление Большого зала: защитные чары, барьеры, ловушки.

— Размещение авроров и членов Ордена Феникса в стратегических точках.

— Эвакуация студентов в безопасные зоны (комнаты отдыха факультетов, подземелья).

3. Координация с союзниками.

— Дамблдор: согласование плана, обеспечение поддержки преподавателей.

— Снейп: продолжать играть роль двойного агента, предоставлять информацию о планах Волдеморта.

— Отряд Дамблдора: подготовка студентов к возможному бою, эвакуация младших курсов.

— Гермиона Грейнджер: координация связи между мной и Отрядом.

4. День вторжения.

— Когда Волдеморт прикажет открыть шкаф, я активирую его удалённо.

— Пожиратели Смерти войдут в Большой зал, где их будет ждать засада.

— Одновременно я (в костюме Бэтмена) и лучшие бойцы Ордена нанесём удар с тыла, отрезав пути отступления.

— Цель: захватить как можно больше Пожирателей Смерти живыми. Убивать только в случае крайней необходимости.

Риски:

— Если Волдеморт узнает о засаде заранее, он может отменить вторжение или изменить план.

— Если Снейп будет раскрыт как двойной агент, он погибнет.

— Если шкаф активируется раньше времени, Пожиратели Смерти застанут Хогвартс врасплох.

— Если Дамблдор умрёт до вторжения, Волдеморт может отложить атаку или выбрать другую цель.

Контрмеры:

— Максимальная секретность: о плане знают только Дамблдор, Снейп и я. Гермиона знает только то, что нужно для координации.

— Постоянный мониторинг шкафа: ежедневные проверки, защитные чары от несанкционированной активации.

— Резервный план: если вторжение произойдёт раньше срока, я активирую аварийный протокол — перенаправлю шкаф в Министерство (даже ценой раскрытия).

Он сохранил файл и откинулся на спинку стула. План был хорош. Но он требовал месяцев подготовки. Месяцев, в течение которых он должен был продолжать играть роль Драко Малфоя. Месяцев, в течение которых Волдеморт мог потерять терпение. Месяцев, в течение которых всё могло пойти не так.

Но другого выхода не было. Он должен был защитить и Нарциссу, и Хогвартс. И он найдёт способ.

Он закрыл компьютер и подошёл к шкафу. Руны светились ровным, стабильным светом. Кристалл был установлен, но ещё не активирован. Брюс провёл рукой по холодной поверхности шкафа и прошептал:

— Ещё немного. Ещё немного, и всё закончится.

Затем он переоделся в мантию Драко Малфоя и бесшумно проскользнул в слизеринскую гостиную. Завтра будет новый день. Новая ложь. Новая игра.

Но теперь у него был план. И он знал, что делать.

Конец двадцать шестой главы.

Глава 27

Глава 27: Ожерелье

Январь пришёл в Хогвартс с морозами и снегопадами. Рождественские каникулы закончились, студенты вернулись с подарками и историями о том, как их семьи переживают неспокойные времена, а учеба вошла в свою самую интенсивную фазу — экзамены СОВ и ЖАБА неумолимо приближались.

Для Брюса январь стал месяцем реализации первого этапа плана «Вторжение». Но прежде чем готовить ловушку для Пожирателей Смерти, он должен был решить более насущную проблему: Волдеморт требовал доказательств того, что Драко Малфой действительно работает над заданием. Письма от Нарциссы становились всё тревожнее. Снейп намекал, что Тёмный Лорд теряет терпение. Нужно было действовать — показать, что задание выполняется, что Драко не бездействует.

И тогда Брюс придумал план, который решал сразу несколько задач.

Он должен был организовать покушение на Дамблдора. Не настоящее — он не собирался убивать директора. Но покушение должно было выглядеть убедительно. Достаточно убедительно, чтобы Волдеморт поверил: его слуга старается. Достаточно убедительно, чтобы отвести подозрения от Драко. И достаточно безопасно, чтобы никто не пострадал.

Для этого ему понадобились три вещи: проклятое ожерелье, человек, который доставит его Дамблдору, и способ контролировать этого человека, не оставляя следов, ведущих к нему самому.

Проклятое ожерелье он достал через Горбина. Старый торговец артефактами, запуганный до полусмерти после визита Нарциссы и Снейпа прошлым летом, был готов на всё, лишь бы угодить семье Малфоев. Брюс отправил ему заказ через сову — зашифрованный, разумеется. Он знал, что совы могут быть перехвачены Министерством или кем-то из Пожирателей Смерти, поэтому использовал код, основанный на древних рунах, которому научился в Выручай-комнате. Даже если письмо попадёт не в те руки, его содержание останется тайной. Через две недели посылка прибыла в Хогвартс — небольшая коробка, зачарованная от обнаружения, с опаловым ожерельем внутри. Ожерелье было прекрасно — тонкая серебряная цепочка, крупный опал в центре, переливающийся всеми цветами радуги. И оно было смертельно опасно. Каждый, кто прикасался к нему без защиты, подвергался действию мощнейшего проклятия, которое медленно, мучительно убивало жертву.

Брюс спрятал ожерелье в сейфе в Выручай-комнате. Оно было слишком опасно, чтобы держать его в спальне Слизерина — Крэбб или Гойл могли случайно наткнуться на него и погибнуть. Да, они были тупыми громилами, но они не заслуживали смерти. Никто не заслуживал смерти от тёмной магии. Кроме, возможно, самого Волдеморта.

Теперь нужен был человек, который доставит ожерелье. Им могла стать только Катерина Джонсон — семикурсница с Гриффиндора, капитан команды по квиддичу. Брюс выбрал её не случайно. Она была популярна, общительна, часто бывала в Хогсмиде, и — что самое важное — она имела доступ к Дамблдору. Как капитан команды, она регулярно отчитывалась перед директором о матчах. Как одна из лучших студенток факультета, она могла быть вызвана к нему в кабинет в любой момент. И она была достаточно заметна, чтобы покушение с её участием вызвало резонанс.

Но заставить Джонсон сделать это добровольно было невозможно. Она была предана Гриффиндору, предана Дамблдору, предана Гарри Поттеру. Она скорее умерла бы, чем согласилась навредить директору. Значит, её нужно было контролировать. И для этого у Брюса была арфа Морганы.

Тёмный артефакт, который Волдеморт дал ему для усиления Непростительных заклинаний, был идеальным инструментом для этой задачи. Империус, пропущенный через арфу, становился в несколько раз мощнее — достаточно мощным, чтобы подчинить волю даже самой сильной жертвы. Но была одна проблема. Арфа оставляла магический след. Тёмный след, который мог быть обнаружен аврорами. Если бы кто-то связал этот след с Драко Малфоем, вся его миссия оказалась бы под угрозой.

Брюс потратил несколько недель на эксперименты. Арфа Морганы была настроена на усиление тёмной магии, но он уже понял, что её можно перенастроить. Изменив частоту резонанса, можно было заставить арфу не усиливать, а маскировать тёмные заклинания. Или подавлять их. Или — и это было самым важным — делать Империус настолько тонким, что его невозможно было отследить.

К концу января он был готов. Кристалл в арфе был заменён на модифицированный, частота перенастроена. Теперь арфа не просто усиливала Империус — она делала его невидимым для стандартных методов обнаружения. Жертва не будет помнить, кто наложил на неё заклинание. Она будет действовать, повинуясь приказу, но не сможет объяснить, почему она это сделала. Идеальное оружие для тайной операции.

Оставалось только выбрать момент.

В первую субботу февраля студенты старших курсов отправились в Хогсмид. Это был холодный, ясный день. Снег хрустел под ногами, из труб деревенских домов поднимался дым, а в воздухе пахло горячим сидром и корицей. Брюс тоже пошёл в Хогсмид — это было ожидаемо от Драко Малфоя. Но прежде чем присоединиться к Крэббу и Гойлу в «Трёх мётлах», он нашёл укромное место в переулке за «Сладким королевством».

Катерина Джонсон проходила мимо, направляясь в «Зонко» с подругой. Она смеялась над какой-то шуткой, и её лицо раскраснелось от мороза. Брюс, скрытый Мантией-невидимкой, поднял арфу Морганы. Тёмный артефакт тихо загудел, активируясь. Брюс сосредоточился и прошептал:

— Империо.

Он почувствовал, как заклинание сорвалось с палочки, прошло через арфу и ударило в сознание Джонсон. На мгновение она замерла, словно прислушиваясь к чему-то. Затем её лицо снова стало беззаботным. Она повернулась к подруге и сказала, что забыла кое-что в «Волшебном наряде», и вернётся через минуту. Подруга кивнула и пошла дальше, а Джонсон, словно сомнамбула, направилась в переулок.

Брюс ждал её там. В руках он держал коробку с ожерельем, завёрнутую в простую коричневую бумагу — никаких опознавательных знаков, ничего, что могло бы указать на отправителя.

— Возьми это, — приказал он, вкладывая коробку в её руки. — Ты отнесёшь это в Хогвартс. Ты передашь это Дамблдору. Но ты сделаешь это не сразу. Ты подойдёшь к воротам школы и передашь коробку первому встречному. Скажешь, что это для директора. Ты не будешь открывать коробку. Ты не будешь прикасаться к ожерелью. Ты просто передашь его. А потом ты забудешь обо всём. Ты забудешь, кто дал тебе коробку. Ты забудешь, что делала в переулке. Ты будешь помнить только, что нашла коробку на дороге и решила передать её Дамблдору.

Джонсон кивнула. Её глаза были пустыми, безвольными.

— А теперь иди, — произнёс Брюс. — И забудь.

Она повернулась и пошла обратно на главную улицу. Брюс спрятал арфу и Мантию-невидимку и направился в «Три метлы», где его ждали Крэбб и Гойл.

Через час Джонсон стояла у ворот Хогвартса. Охранные заклинания, установленные аврорами, не среагировали на неё — она была студенткой и не несла в себе активной тёмной магии. Она увидела проходящего мимо первокурсника-хаффлпаффца и окликнула его.

— Передай это профессору Дамблдору, — сказала она, протягивая коробку. — Это важно.

— А что это? — спросил мальчик.

— Не знаю. Просто передай.

Мальчик взял коробку и побежал в замок. Джонсон пошла в гостиную Гриффиндора, где её ждала подруга. Она не помнила, что случилось. Для неё последние полчаса были просто прогулкой.

Мальчик с Хаффлпаффа, гордый тем, что выполняет важное поручение, направился к кабинету директора. Но по пути он встретил профессора МакГонагалл.

— Что у тебя, Эрик? — спросила она, заметив коробку в его руках.

— Это для профессора Дамблдора, — ответил мальчик. — Мне передала одна старшекурсница. Сказала, что это важно.

МакГонагалл нахмурилась. Её интуиция, отточенная десятилетиями преподавания, подсказывала: что-то не так.

— Дай-ка мне, — сказала она, забирая коробку. — Я сама передам директору.

Она отнесла коробку в свой кабинет и, прежде чем открыть, наложила на неё диагностические чары. То, что она увидела, заставило её побледнеть. Проклятие. Мощное, смертельное проклятие. Одно прикосновение к ожерелью — и любой, кто его коснётся, был бы обречён на медленную, мучительную смерть.

Она немедленно вызвала Дамблдора и авроров.

Через час весь Хогвартс гудел. Покушение на Дамблдора! Проклятое ожерелье! Кто-то пытался убить директора!

Гарри Поттер, разумеется, сразу же обвинил Драко Малфоя. Он ворвался в Большой зал во время обеда и, указывая пальцем на Брюса, закричал:

— Это он! Это Малфой! Я знаю! Он пытался убить Дамблдора!

Все взгляды устремились на стол Слизерина. Брюс поднял голову от тарелки и посмотрел на Гарри с выражением холодного презрения.

— У тебя доказательства есть, Поттер? — спросил он, растягивая слова. — Или ты как всегда бросаешься голословными обвинениями?

— Я знаю, что это ты! — Гарри сделал шаг вперёд, но Рон и Гермиона удержали его. — Ты — Пожиратель Смерти! Ты служишь Волдеморту!

— Мистер Поттер! — резкий голос МакГонагалл перекрыл шум. — Немедленно прекратите. Если у вас есть доказательства, вы можете предъявить их мне или директору. Если нет — я попрошу вас воздержаться от публичных обвинений.

— Но профессор...

— Никаких «но», Поттер, — отрезала МакГонагалл. — Сядьте на место.

Гарри сел, кипя от ярости. Брюс вернулся к еде, изображая безразличие. Но внутренне он анализировал ситуацию. Всё прошло именно так, как он планировал. Ожерелье было перехвачено МакГонагалл — он знал, что она патрулирует коридоры в это время, и рассчитывал, что именно она встретит мальчика. Дамблдор не пострадал. Никто не пострадал. Но Волдеморт, прочитав в «Пророке» о «дерзком покушении на директора Хогвартса», будет доволен. Его слуга действует. Его план продвигается.

Вечером Снейп вызвал его в свой кабинет. Его лицо было мрачнее обычного.

— Это был ты, — произнёс он. — Ожерелье.

— Я выполняю задание Тёмного Лорда, — ответил Брюс холодно.

— Ты хоть понимаешь, как тебе повезло, что никто не пострадал? — прошипел Снейп. — Если бы этот мальчишка коснулся ожерелья, ты стал бы убийцей! Если бы МакГонагалл была менее осторожна, она была бы мертва!

— Я знаю, что делаю, — ответил Брюс, глядя ему прямо в глаза. — Никто не должен был пострадать. И никто не пострадал. Дамблдор жив, ожерелье обезврежено, а Тёмный Лорд получил доказательство моей верности.

Снейп долго смотрел на него. Затем медленно кивнул.

— Ты изменился, Драко, — произнёс он. — Я помню тебя мальчишкой, который прятался за спиной отца. А теперь... теперь ты действуешь, как... — он запнулся, подбирая слово.

— Как кто? — спросил Брюс.

— Неважно, — Снейп отвернулся. — Иди. И будь осторожен. Тёмный Лорд может быть доволен, но это не значит, что ты в безопасности.

Брюс вышел из кабинета и направился в Выручай-комнату. Там он сел за компьютер и сделал запись в файле «План Вторжение»:

Этап 1: Демонстрация лояльности Волдеморту — выполнено.

Покушение на Дамблдора с использованием проклятого ожерелья. Исполнитель: Катерина Джонсон (под Империусом, без следов).

Результат: Ожерелье перехвачено МакГонагалл. Никто не пострадал. Волдеморт получил доказательство активности своего агента.

Риски: Поттер усилил подозрения в отношении Малфоя. Слежка может стать более интенсивной. Требуется усилить маскировку.

Он сохранил файл и откинулся на спинку стула. Первый этап прошёл успешно. Теперь нужно было готовиться ко второму этапу — настройке шкафа для управляемой активации.

Весна приближалась. И вместе с ней приближалась развязка.

Конец двадцать седьмой главы.

Глава 28

Глава 28: Кровь на плитах

Февраль в Хогвартсе выдался на редкость морозным. Снег завалил дорожки, озеро промёрзло до дна, а студенты кутались в шарфы и мантии, стараясь как можно меньше времени проводить на улице. Но холоднее всего было в душе Брюса Уэйна.

После инцидента с ожерельем Гарри Поттер стал одержим. Он следил за Драко Малфоем с упорством, которое граничило с безумием. Каждый день. Каждую свободную минуту. Он забросил домашние задания, пропускал тренировки по квиддичу, почти перестал общаться с друзьями. Всё его внимание было приковано к одной цели: доказать, что Драко Малфой — Пожиратель Смерти.

Брюс знал об этой слежке. Он замечал Гарри повсюду: в коридорах, в библиотеке, в Большом зале. Поттер прятался за колоннами, притворялся, что читает книгу, замирал в тёмных углах, надеясь остаться незамеченным. Но Брюс был Бэтменом. Его невозможно было застать врасплох. Он всегда знал, где находится Гарри, и всегда был готов к его присутствию.

Однако это создавало огромные проблемы. Из-за постоянной слежки Брюс не мог работать над шкафом так часто, как ему было нужно. Каждый визит в Выручай-комнату превращался в опасную игру — ему приходилось отрываться от хвоста, петлять по коридорам, использовать потайные ходы и Мантию-невидимку. Драгоценное время, которое он мог бы потратить на настройку кристалла или изучение арфы Морганы, уходило на то, чтобы обмануть пятнадцатилетнего мальчика с комплексом героя.

Гермиона, верная своему обещанию, пыталась сдерживать Гарри. Она говорила ему, что Бэтмен просил не вмешиваться. Что слежка может спугнуть Малфоя. Что есть другие способы узнать правду. Но Гарри не слушал. Он был убеждён, что время уходит, что Драко вот-вот нанесёт удар, и что только он может остановить катастрофу.

Однажды вечером, в середине февраля, Брюс сидел в библиотеке, делая вид, что работает над эссе по Зельеварению. На самом деле он изучал записи Горбина о синхронизации магических артефактов — ему нужно было понять, как активировать шкаф удалённо. Гарри сидел за соседним столом, притворяясь, что читает «Продвинутую защиту от тёмных искусств». Но его глаза были прикованы к Брюсу.

Брюс решил, что пора действовать. Он собрал книги, поднялся и направился к выходу. Гарри последовал за ним. Брюс свернул в тёмный коридор, ведущий к подземельям, и остановился за поворотом, ожидая. Через несколько секунд Гарри появился из-за угла и замер, увидев, что его цель стоит на месте и смотрит прямо на него.

— Поттер, — произнёс Брюс ледяным тоном. — Тебе не надоело?

Гарри вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

— Я не знаю, о чём ты, Малфой.

— Ты следишь за мной, — Брюс шагнул вперёд, и его серые глаза сверкнули в свете факелов. — Ты думаешь, я не замечаю? Ты думаешь, я глупее тебя?

— Ты — Пожиратель Смерти! — выпалил Гарри, и его рука скользнула в карман мантии, где лежала палочка. — Я знаю это! Ты пытался убить Дамблдора! Ожерелье — это твоих рук дело!

— У тебя нет доказательств, — холодно ответил Брюс. — Только паранойя. Может, тебе стоит обратиться к колдомедику, Поттер? Говорят, длительное воздействие тёмной магии может повредить рассудок. А ты, насколько я помню, неоднократно сталкивался с Тёмным Лордом.

— Не смей!.. — Гарри выхватил палочку, но Брюс был быстрее. Его собственная палочка уже была направлена на Гарри.

— Опусти палочку, Поттер, — произнёс Брюс тихо, но с угрозой. — Ты не хочешь, чтобы тебя исключили за нападение на студента.

Гарри колебался. Его лицо пылало гневом, но он понимал, что Брюс прав. Если он атакует первым, он станет виновником. А Малфой — жертвой. Это было невыносимо, но Гарри опустил палочку.

— Я узнаю, что ты замышляешь, — прошипел он. — Я остановлю тебя. Чего бы мне это ни стоило.

— Удачи, Поттер, — усмехнулся Брюс. — Она тебе понадобится.

Он развернулся и ушёл, оставив Гарри одного в тёмном коридоре.

Брюс думал, что этот разговор охладит пыл Гарри хотя бы на время. Он ошибся.

В последнюю субботу февраля Гарри снова следил за ним. На этот раз Брюс действительно направлялся в Выручай-комнату — ему нужно было проверить стабильность кристалла и наложить очередной слой защитных чар на шкаф. Он знал, что Гарри идёт за ним, и планировал оторваться от слежки через потайной ход за портретом Барнабаса Балбеса. Но что-то пошло не так.

Возможно, Гарри стал умнее. Возможно, ему помогла Карта Мародёров, которую он, как знал Брюс, хранил у себя. А возможно, Брюс просто устал и допустил ошибку. Как бы то ни было, когда он дошёл до седьмого этажа и уже собирался открыть Выручай-комнату, Гарри появился из-за угла. Его палочка была в руке, лицо искажено яростью, а глаза горели безумным огнём.

— Я знал! — крикнул он. — Я знал, что ты что-то скрываешь! Что это за комната? Что ты здесь делаешь?

— Это не твоё дело, Поттер, — ответил Брюс, отступая к стене. Он быстро прикидывал варианты. Выручай-комната была прямо за ним — если бы он успел войти, он смог бы скрыться. Но Гарри был слишком близко. Если он сейчас откроет дверь, Гарри войдёт следом и увидит шкаф. Увидит костюм Бэтмена. Увидит всё.

— Ты пытался убить Дамблдора! — продолжал Гарри, наступая. — Ты — Пожиратель Смерти! Ты служишь Волдеморту! Признайся!

— У тебя нет доказательств.

— Плевать на доказательства! — Гарри вскинул палочку. — Я остановлю тебя!

Брюс понял, что разговор окончен. Он попытался выхватить свою палочку, но Гарри был быстрее.

— Ступефай!

Брюс отклонился, и заклинание просвистело мимо его уха, ударив в стену. Он выхватил палочку и ответил:

— Протего!

Щит отразил следующее заклинание Гарри, но тот не останавливался. Его атаки были яростными, почти неконтролируемыми. Гарри Поттер был великолепным дуэлянтом — Брюс знал это по тренировкам Отряда Дамблдора, за которыми наблюдал из теней. Но сейчас Гарри был ослеплён гневом, и его заклинания летели хаотично, без точного прицела.

Брюс использовал это. Он уклонялся, блокировал, отступал. Он не хотел причинять Гарри вред — не только потому, что это было бы неправильно, но и потому, что это разрушило бы его прикрытие. Драко Малфой мог защищаться, но он не мог атаковать в полную силу, не выдав своих истинных способностей.

— Левикорпус! — крикнул Гарри.

Заклинание подбросило Брюса в воздух, но он перевернулся в полёте, использовал стену как опору и приземлился на ноги.

— Сектумсемпра!

Брюс едва успел активировать портативный щит на левом предплечье — одно из немногих устройств, которые он всегда носил с собой, даже в мантии Драко. Заклинание, которое должно было рассечь его грудь, отклонилось, оставив глубокий порез на плече. Кровь брызнула на каменные плиты, окрашивая их алым.

— Что за... — Гарри замер, увидев кровь. Он не ожидал, что его заклинание сработает так... эффективно. Он не знал, что такое Сектумсемпра. Он нашёл это заклинание в старом учебнике Принца-полукровки и использовал его, не понимая его природы.

Брюс упал на одно колено, зажимая рану. Кровь текла сквозь пальцы, падая на пол. Боль была острой, но он подавил её усилием воли. Он поднял глаза на Гарри и увидел в его лице ужас. Гарри не хотел этого. Он просто... не контролировал себя.

— Я... я не... — начал Гарри, отступая.

В этот момент дверь Выручай-комнаты открылась за спиной Брюса. Он, превозмогая боль, рванулся внутрь и захлопнул дверь перед носом Гарри. Затем он рухнул на пол, истекая кровью.

В Выручай-комнате было темно и тихо. Брюс лежал на холодном полу, пытаясь остановить кровотечение. Рана была серьёзной — Сектумсемпра рассекла не только кожу, но и мышцы. Если бы не портативный щит, который принял на себя основную силу заклинания, он был бы уже мёртв.

Он достал из пояса экстренный набор — кровоостанавливающее зелье, бинты, обезболивающее. Обработал рану, наложил повязку. Движения были медленными, но точными. Он делал это сотни раз в Готэме. Делал это и здесь, в Выручай-комнате, после тренировок. Но сейчас всё было иначе. Сейчас он был не Бэтменом, получившим ранение в бою с преступниками. Сейчас он был Драко Малфоем, которого едва не убил Гарри Поттер.

Он сел, прислонившись спиной к шкафу, и закрыл глаза. Боль пульсировала в плече, но он отодвинул её на задний план. Сейчас нужно было думать. Анализировать. Планировать.

Первое: Гарри Поттер только что применил Сектумсемпру. Тёмное заклинание, которое он нашёл в учебнике Принца-полукровки. Если кто-то узнает, что Гарри использовал такое заклинание против другого студента, его могут исключить. Или даже арестовать. Это было серьёзно.

Второе: Гарри видел, как Брюс вошёл в Выручай-комнату. Он не знал, что внутри, но он знал, где находится вход. Если он расскажет об этом Дамблдору или МакГонагалл, они могут обыскать комнату. И найти шкаф. И костюм. И все его записи.

Третье: рана на плече была серьёзной. Её нельзя было скрыть. Завтра все увидят, что Драко Малфой ранен. Пойдут вопросы. Снейп захочет узнать, что случилось. Гарри, возможно, признается в содеянном. Разразится скандал.

Нужно было действовать. Быстро.

Он дождался глубокой ночи, а затем, превозмогая боль, пробрался в больничное крыло. Мадам Помфри спала. Брюс не стал её будить — вместо этого он нашёл нужные зелья и самостоятельно обработал рану. Кровоостанавливающее, регенерирующее, обезболивающее. Шрамы останутся, но рана затянется быстрее, чем если бы он лечился обычными методами. К утру он уже мог двигать рукой, хотя боль всё ещё была сильной.

Затем он вернулся в Выручай-комнату и написал записку для Гермионы. Код, которым они пользовались, стал ещё сложнее — теперь это была комбинация древних рун и математических шифров, которую могла расшифровать только она.

«Поттер напал на Малфоя. Сектумсемпра. Малфой ранен, но жив. Оружие, которое Поттер использовал, опасно. Он не понимает его природу. Убедите его уничтожить учебник, из которого он взял это заклинание. И убедите его прекратить слежку. Следующий раз может закончиться смертью. Б.»

Он оставил записку в тайнике и вернулся в слизеринскую спальню.

Утром его встретили вопросы. Крэбб и Гойл тупо пялились на окровавленную повязку. Пэнси ахала и требовала рассказать, что случилось. Нотт прищурился и что-то заподозрил. Даже Забини, который обычно не интересовался чужими делами, бросил долгий взгляд на его плечо.

— Упал с лестницы, — коротко ответил Брюс. — Бывает.

Никто не поверил. Но никто не стал спорить.

Позже он встретил Гермиону в коридоре. Она прошла мимо, незаметно глянув на него. Он не знал, что она скажет Гарри. Но он надеялся, что она сможет достучаться до него.

А ещё позже он встретил самого Гарри. Тот стоял в нише у окна и смотрел на Брюса с выражением, которое невозможно было описать одним словом. Там был страх. Вина. Гнев. Смятение. Гарри Поттер не был убийцей. Он никогда не хотел причинять вред по-настоящему. Но он был импульсивен, вспыльчив и доведён до отчаяния войной, которая шла вокруг него.

Брюс прошёл мимо, не останавливаясь. Он знал, что Гарри сейчас переживает один из самых трудных моментов в своей жизни. Но он не мог позволить себе сочувствия. Сейчас не время для эмоций. Сейчас время для действий.

В Выручай-комнате, сидя перед компьютером с перевязанным плечом, Брюс обновил файл «Поттер, Гарри»:

Статус: нападение на Драко Малфоя. Использовано заклинание Сектумсемпра. Мотивы: убеждённость в виновности Малфоя, эмоциональная нестабильность.

Последствия: Малфой ранен (плечо). Инцидент скрыт от преподавателей.

Рекомендация: усилить наблюдение за Поттером. Предотвратить дальнейшие атаки. Использовать Гермиону как канал для деэскалации.

Он сохранил файл и откинулся на спинку стула. Плечо болело, но боль была терпимой. Хуже было другое — осознание того, что он едва не погиб от руки того, кого поклялся защищать.

Гарри Поттер был не врагом. Он был заблудшим, отчаявшимся мальчишкой, который пытался делать правильные вещи неправильными способами. Брюс понимал это. Он сам был таким когда-то. Но это не оправдывало того, что случилось. И это не должно было повториться.

Он должен был найти способ остановить Гарри. Не силой — словом. Через Гермиону. Через Дамблдора. Через кого угодно. Потому что если Гарри продолжит в том же духе, он убьёт либо себя, либо кого-то ещё.

А этого Брюс не мог допустить.

Конец двадцать восьмой главы.

Глава 29

Глава 29: Падение

Март принёс в Хогвартс не только весеннее тепло, но и ощущение неизбежности. Брюс чувствовал это кожей — время истекало. Волдеморт требовал результатов. Нарцисса в каждом письме намекала, что Тёмный Лорд теряет терпение. Снейп, встречая его в коридорах, бросал многозначительные взгляды. Даже Дамблдор, казалось, понимал, что развязка близка.

Шкаф был готов. После месяцев кропотливой работы все руны были восстановлены, кристалл Перехода настроен на частоту шкафа в «Горбин и Бэркес», а сам шкаф был снабжён заклинанием-триггером, которое позволяло активировать его удалённо. Брюс мог открыть проход в любой момент. Но он ждал. Ждал подходящего момента. Ждал, когда все элементы его плана встанут на свои места.

И момент настал в конце марта.

Всё началось с письма от Нарциссы. Оно было коротким, но каждое слово дышало страхом:

«Драко,

Он ждёт. Он больше не принимает отсрочек. Ты должен действовать. Сейчас.

Мама.»

Брюс сжёг письмо и принял решение. Сегодня. Сегодня всё закончится. Так или иначе.

Он отправил сообщение через Снейпа — короткий, зашифрованный приказ: «Сегодня. Полночь. Астрономическая башня. Будьте готовы.» Снейп должен был передать это Пожирателям Смерти, которые ждали в Лютном переулке. И одновременно — он должен был предупредить Дамблдора.

Дамблдор знал. Брюс встречался с ним несколько раз за последние недели, обсуждая детали плана. Директор понимал, что этот момент настанет, и был готов. Но готовность не означала спокойствия. Даже Дамблдор, величайший волшебник столетия, не мог не бояться смерти.

Вечером Брюс сидел в Большом зале, механически поглощая ужин. Гарри Поттера не было — он снова где-то пропадал, возможно, следил за ним, возможно, просто не хотел видеть Малфоя после инцидента с Сектумсемпрой. Гермиона и Рон сидели за столом Гриффиндора, и их лица были мрачны. Они знали, что что-то происходит. Возможно, Гермиона догадывалась больше, чем показывала.

В десять вечера Брюс покинул гостиную Слизерина и направился в Выручай-комнату. Там он облачился в костюм Бэтмена — в последний раз перед развязкой. Он проверил снаряжение: палочка, запасная палочка, дымовые шашки, световые гранаты, портативный щит, верёвка с рунами. Затем он подошёл к шкафу и положил руку на холодную дверцу.

— Пора, — прошептал он.

Он активировал заклинание-триггер, но с отсрочкой. Шкаф откроется не сразу — у него будет достаточно времени, чтобы подняться на башню и встретить Дамблдора до прибытия Пожирателей. Кристалл внутри шкафа загудел, руны на дверце засветились мягким серебряным светом, но сам проход пока оставался закрытым. Пятнадцать минут. Этого хватит.

Он снял костюм Бэтмена, спрятал его под мантией Драко и покинул Выручай-комнату.

Путь на Астрономическую башню был долгим. Винтовая лестница, холодные каменные ступени, факелы, отбрасывающие пляшущие тени на стены. Брюс поднимался медленно, размеренно, и каждый шаг отдавался в его сознании, как удар колокола. Он думал о том, что сейчас произойдёт. Дамблдор умрёт — это было неизбежно. Проклятие кольца Марволо уже сделало своё дело; даже без Авады Кедавры директору оставалось не больше нескольких месяцев. Но его смерть должна была послужить высшей цели. Укрепить позиции Снейпа как двойного агента. Убедить Волдеморта, что Драко Малфой выполнил задание. И открыть путь к финальной фазе войны.

Он вышел на вершину башни. Ночь была тёмной, безлунной. Звёзды мерцали над головой, равнодушные к тому, что должно было произойти. Ветер трепал полы его мантии, холодил лицо. А у парапета, глядя на звёзды, стоял Альбус Дамблдор.

Директор выглядел измождённым. Его длинная серебряная борода развевалась на ветру, а лицо было бледным — проклятие кольца делало своё дело, высасывая из него жизнь день за днём. Но в его глазах всё ещё горел огонь. Тот самый огонь, который Брюс видел в глазах великих людей — людей, которые посвятили свою жизнь служению другим и не боялись смерти.

— Драко, — произнёс Дамблдор, не оборачиваясь. — Я ждал тебя.

Брюс остановился в нескольких шагах от него. Мантия Бэтмена, спрятанная под одеждой, сковывала движения, но он не обращал на это внимания. Его палочка была в руке.

— Вы знали, что я приду, — произнёс он голосом Драко Малфоя — растягивая слова, с той самой смесью надменности и страха, которую он оттачивал два года.

— Знал, — Дамблдор повернулся к нему. — И я знаю, почему ты здесь. Тёмный Лорд приказал тебе убить меня. И ты пришёл выполнить приказ.

— У меня нет выбора, — голос Брюса дрогнул — именно так, как должен был дрожать голос испуганного подростка. — Если я не сделаю этого, он убьёт меня. Убьёт мою мать. Мою семью.

Он замолчал и прислушался. Тишина. Пожиратели ещё не появились. У него было время. Время, чтобы сказать то, что он должен был сказать.

— Но прежде чем они придут, — произнёс он, и его голос изменился. Исчезла надменность, исчез страх, исчезла маска Драко Малфоя. Остался только холодный, стальной голос человека, который привык говорить правду, даже когда это больно. — Я должен сказать вам кое-что. То, чего не знает никто. То, что вы должны знать, прежде чем уйти.

Дамблдор внимательно посмотрел на него. В его глазах мелькнуло удивление — лёгкое, едва заметное, но Брюс увидел его.

— Я слушаю, Драко.

— Во-первых, — Брюс поднял палочку и направил её на руку Дамблдора, — ваша палочка.

Он произнёс Экспеллиармус. Заклинание было точным, выверенным — палочка Дамблдора вылетела из его ослабевшей руки и упала на каменные плиты. Директор остался безоружным, но на его лице не было страха. Только любопытство.

— Хороший бросок, — заметил он.

Наложив чары против прослушивания, Брюс продолжил.-

— Я не тот, кем вы меня считаете, — произнёс Брюс, и каждое слово было наполнено тяжестью двух лет лжи. — Я — Драко Малфой. Да, это моё имя, моё тело, моя кровь. Но я не тот Драко Малфой, которого вы знали. Я не тот испуганный мальчишка, который прятался за спиной отца. Я не тот надменный сноб, который презирал всех, кто ниже его по статусу. Я изменился. И я здесь не для того, чтобы убить вас.

Дамблдор молчал. Его глаза — пронзительные, всезнающие — смотрели на Брюса с выражением, которое невозможно было описать одним словом. Там было понимание. И принятие. И что-то ещё — возможно, надежда.

— Я знаю, — тихо произнёс он. — Я знаю, что ты изменился. Я видел это. Видел, как ты сражался в Министерстве. Видел, как ты защищал студентов. Видел, как ты рисковал жизнью ради тех, кого когда-то называл врагами. Я не знаю, что послужило причиной этой перемены, Драко. Но я знаю, что она настоящая.

— Причина не важна, — ответил Брюс. — Важно то, что сейчас произойдёт. Вы умрёте сегодня. Это неизбежно. Проклятие кольца уже убило вас — осталось лишь завершить начатое. Но ваша смерть не будет напрасной. Я обещаю вам это.

Он шагнул вперёд, и теперь они стояли лицом к лицу — умирающий директор и человек, который носил маску его врага.

— Я обещаю вам, — произнёс Брюс, и его голос был твёрд, как сталь, — что я возьму на себя ответственность за выживание этого мира. Я найду оставшиеся хоркруксы. Я уничтожу их. Я сделаю всё, чтобы Волдеморт был побеждён. Не ради славы. Не ради признания. Ради того, во что вы верили. Ради того, за что вы боролись.

Дамблдор долго смотрел на него. Затем его губы тронула слабая, едва заметная улыбка.

— Ты говоришь как человек, который уже прошёл через ад, — произнёс он. — Как человек, который потерял всё и нашёл в себе силы продолжать бороться. Я не знаю, что сделало тебя таким, Драко. Но я горжусь тем, кем ты стал.

Он протянул руку — ту самую, почерневшую от проклятия — и положил её на плечо Брюса. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Брюс почувствовал его всем своим существом.

— Я доверяю тебе, — сказал Дамблдор. — И я ухожу с миром, зная, что Хогвартс, магический мир, Гарри Поттер — все они в надёжных руках. Не моих. Не Снейпа. Твоих.

Брюс молчал. Он не мог говорить. Горло сдавило от эмоций, которые он так долго подавлял. Дамблдор знал. Не всё — он не знал о Готэме, о Брюсе Уэйне, о другом мире. Но он знал достаточно. Он знал, что Драко Малфой — не враг. И он доверял ему.

— Они скоро придут, — произнёс Брюс, возвращая голосу холодную твёрдость. — Пожиратели Смерти. Я должен играть свою роль до конца. И вы должны сыграть свою.

— Я готов, — ответил Дамблдор. — Сделай то, что должен.

Брюс кивнул. Он нацепил маску Драко Малфоя — надменную, жестокую, полную презрения. И когда дверь на башню распахнулась, и на пороге появились Пожиратели Смерти, он уже был готов.

Их было четверо: Амикус Кэрроу, грузный, с жестоким лицом и садистской ухмылкой; Алекто Кэрроу, его сестра, худая, с крысиными глазками и нервными движениями; Торфинн Роули, высокий, молчаливый, с лицом, изуродованным шрамом; и четвёртый — Яксли, тот самый, что служил в Министерстве и предал его, коренастый волшебник с холодными, расчётливыми глазами. Все в чёрных мантиях, с серебряными масками на лицах. Все с палочками наготове.

— Малфой! — прошипел Амикус Кэрроу, входя на башню. Его глаза горели торжеством. — Ты справился! Шкаф работает! Тёмный Лорд будет доволен!

— Я же говорил, — ответил Брюс, и его голос снова стал голосом Драко — надменным, самоуверенным. — Я не подвожу.

Он повернулся к Дамблдору, который стоял у парапета, безоружный, но не сломленный.

— Я выбил его палочку, — произнёс Брюс, указывая на палочку, лежащую на плитах. — Он беззащитен.

— Браво, Малфой! — расхохотался Кэрроу. — Браво! А теперь добей его! Или позволь нам...

— Нет, — отрезал Брюс. — Это моё задание. Я убью его сам. Приказ Тёмного Лорда.

— Мальчишка... — начала было Алекто Кэрроу, но Амикус остановил её взмахом руки.

— Пусть, — произнёс он с усмешкой. — Пусть юный Малфой докажет свою верность. Мы посмотрим.

Брюс поднял палочку, целясь в грудь Дамблдору. Пожиратели замерли в предвкушении. Дамблдор смотрел на него — и в его глазах не было страха. Только доверие. Только покой.

— Авада...

Но в этот момент дверь башни открылась снова, и вошёл Снейп.

Его лицо было бледным, как мел, а глаза горели холодным, беспощадным огнём. Он прошёл мимо Пожирателей Смерти, которые расступились перед ним с почтительным страхом. Он подошёл к Дамблдору. Директор посмотрел на него, и в его глазах была не мольба о пощаде. В них была просьба.

— Северус, — произнёс он. — Пожалуйста.

Снейп поднял палочку. Его лицо было искажено болью, которую он не мог скрыть. Брюс видел эту боль. Видел, как дрожит его рука. Видел, как желваки ходят на скулах. Видел, как по его щеке скатилась одинокая слеза — единственная, которую он позволил себе.

— Авада Кедавра.

Зелёный луч ударил Дамблдора в грудь. Директор откинулся назад, перевалился через парапет и исчез в темноте. Его тело падало, падало, падало — пока не скрылось из виду.

— Нет! — раздался крик.

Брюс обернулся. Из-за двери, ведущей на башню, выскочил Гарри Поттер. Его лицо было искажено ужасом и яростью, а в руке была палочка. Сброшенные чары окаменения, которые Дамблдор наложил на него, чтобы защитить, рассеялись вместе со смертью директора. Рядом с Гарри стояла Гермиона Грейнджер — бледная, с палочкой в руке, но полная решимости. Они каким-то образом пробрались на башню — возможно, следили за Малфоем, возможно, их привело сюда чутьё.

— Вы убили его! — крикнул Гарри, бросаясь на Пожирателей Смерти. — Вы убили его!

— Поттер! — прошипел Амикус Кэрроу, поднимая палочку, и его лицо расплылось в торжествующей ухмылке. — Какая приятная неожиданность! Тёмный Лорд будет рад получить твою голову в подарок!

Заклинания замелькали в воздухе. Гарри сражался как одержимый — его Ступефай, Экспеллиармус, даже круциатус, сорвавшийся с губ в порыве ярости. Гермиона прикрывала его с фланга, ставя щиты и отстреливаясь от Пожирателей. Но их было двое, а Пожирателей — четверо. Плюс Снейп. Плюс Брюс, который стоял, словно парализованный, глядя на то место, где только что был Дамблдор.

Алекто Кэрроу наложила на Гермиону Империус, но та стряхнула его с такой силой, что заклинание отлетело обратно, сбив Алекто с ног. Та взвизгнула, падая на каменные плиты. Амикус Кэрроу попытался ударить Гарри круциатусом, но промахнулся, попав в стену. Каменная крошка брызнула во все стороны. Роули наложил на Гарри связывающие путы, и тот на мгновение замер, но Гермиона разрубила их заклинанием Диффиндо, освобождая друга.

— Держись, Гарри! — крикнула она. — Мы справимся!

— Конечно, справимся! — ответил Гарри, посылая в Кэрроу мощный Ступефай.

Но силы были неравны. Пожиратели Смерти были опытными убийцами, прошедшими через десятки сражений. А студенты, при всей их подготовке в Отряде Дамблдора, были всего лишь студентами. Постепенно Пожиратели начали теснить их.

Яксли наложил на Гермиону Петрификус Тоталус, когда она отвлеклась, прикрывая Гарри. Заклинание ударило её в грудь, и она застыла, словно статуя, не в силах пошевелиться. Её глаза, единственное, что оставалось подвижным, были полны ужаса.

— Гермиона! — крикнул Гарри, бросаясь к ней, но Роули преградил ему путь.

— Не так быстро, Поттер, — произнёс он, и его голос был полон злорадства.

Гарри попытался прорваться, но Амикус Кэрроу ударил его Ступефаем в плечо. Гарри пошатнулся, упал на одно колено, но продолжал сражаться. Его заклинания становились всё слабее, всё хаотичнее. Кровь из рассечённого плеча пропитала мантию, капала на каменные плиты. Но он не сдавался.

— Ты покойник, Поттер! — расхохотался Амикус Кэрроу, наступая на него. — Ты и твоя грязнокровка! Вы все покойники! Тёмный Лорд...

— Не трогай её! — прорычал Гарри, посылая в него ещё одно заклинание.

Но Кэрроу легко отбил его и взмахнул палочкой. Гарри отлетел назад, ударившись о стену башни. Его палочка выпала из ослабевших пальцев и покатилась по плитам, замерла у ног Яксли, который с усмешкой отшвырнул её в сторону. Гарри попытался подняться, но ноги не слушались. Он лежал на холодных камнях, истекая кровью, и смотрел на своих врагов.

Амикус Кэрроу подошёл к нему и наступил на руку, вдавливая её в каменные плиты. Гарри закричал от боли — короткий, сдавленный крик, который он не смог подавить. Кости хрустнули под каблуком Пожирателя.

— Попался, Поттер! — расхохотался Кэрроу. — Тёмный Лорд будет доволен!

— Убей его! — прошипела Алекто, поднимаясь с пола. Её лицо было искажено яростью после падения. — Убей его сейчас же!

— Нет, — произнёс Снейп. Его голос прозвучал как удар хлыста, и даже Пожиратели замерли. — Поттер принадлежит Тёмному Лорду. Вы знаете это. Никто не смеет прикасаться к нему.

Кэрроу неохотно отступил, но его ухмылка не исчезла.

— Как прикажете, профессор, — произнёс он с издевательской почтительностью. — Но девчонку-то мы можем забрать? Грязнокровка, подружка Поттера... Тёмный Лорд будет рад допросить её лично. А перед этим... развлечься.

Он подошёл к окаменевшей Гермионе и провёл пальцем по её щеке. Она не могла пошевелиться, но её глаза, полные слёз, смотрели на него с ужасом и отвращением.

— Какая хорошенькая, — протянула Алекто, подходя к брату. — Жаль будет портить такую мордашку. Но ничего, Круциатус не оставляет шрамов. По крайней мере, на коже.

— Не трогайте её! — закричал Гарри, пытаясь подняться. — Убейте меня! Делайте со мной что хотите! Но оставьте её!

Амикус Кэрроу повернулся к нему и ударил ногой в живот. Гарри согнулся пополам, задыхаясь от боли.

— Ты думаешь, у тебя есть право голоса, Поттер? — прошипел он, наклоняясь над ним. — Ты думаешь, кто-то придёт тебя спасать? Дамблдор мёртв. Твои друзья далеко. Ты один. И ты будешь смотреть, как твоя грязнокровка корчится от боли. А потом мы заберём её, и Тёмный Лорд вытащит из неё всё, что она знает. А когда она перестанет быть полезной... — он провёл пальцем по горлу, — ...мы вернём тебе то, что останется. В коробке.

— Ты заплатишь за это, — прошептал Гарри, и его голос был полон такой ненависти, что даже Пожиратели на мгновение замерли. — Клянусь, ты заплатишь.

Амикус расхохотался. Его смех эхом разнёсся по башне, отражаясь от каменных стен.

— Мечтай, мальчишка! Мечтай! А пока — смотри!

Он повернулся к Гермионе и поднял палочку.

— Круцио!

Тело Гермионы выгнулось дугой, хотя чары окаменения всё ещё держали её. Она не могла кричать — Петрификус блокировал голос, — но её глаза были полны такой муки, что Гарри закричал за неё. Это был вопль отчаяния, ярости, бессилия. Он рванулся вперёд, но Роули и Яксли держали его, прижимая к полу.

— Отпустите её! — кричал Гарри. — Отпустите! Я убью вас! Я всех вас убью!

— Слышишь, Алекто? — усмехнулся Амикус, прекращая заклинание. — Он нас убьёт. Дрожу от страха.

Алекто противно захихикала и тоже подняла палочку, целясь в Гермиону.

— Дай-ка я попробую. Интересно, сколько она продержится, прежде чем сойдёт с ума? Как родители Долгопупса?

— Круцио! — на этот раз заклинание произнесла она.

Тело Гермионы снова забилось в конвульсиях. Её глаза закатились. Из носа потекла тонкая струйка крови. Гарри вырывался, кричал, но двое Пожирателей держали его крепко. Снейп стоял в стороне, и его лицо было бесстрастно, хотя пальцы, сжимающие палочку, побелели от напряжения. Брюс стоял рядом, и каждое слово, каждый крик, каждое издевательство врезались в его память, как раскалённое железо.

— Хватит, — произнёс Снейп. Его голос прозвучал ровно, но в нём слышался металл. — Вы можете повредить её рассудок, а Тёмному Лорду она нужна вменяемой.

Алекто неохотно опустила палочку, но её глаза всё ещё горели садистским удовольствием. Гермиона обмякла, но Петрификус всё ещё держал её. Из уголка её рта вытекла тонкая струйка крови — она прикусила язык во время судорог. Гарри висел на руках у Роули и Яксли, обессиленный, раздавленный, но его глаза всё ещё горели ненавистью.

— Это только начало, Поттер, — произнёс Амикус, присаживаясь на корточки рядом с ним. Его голос был тихим, почти интимным, и от этого ещё более жутким. — Ты ещё не видел, что такое настоящая боль. Ты ещё не слышал, как кричит грязнокровка, когда с неё заживо сдирают кожу. Ты ещё не нюхал запах горелой плоти предателя крови. Но ты увидишь. Ты услышишь. Ты почувствуешь. Потому что Тёмный Лорд вернётся. И когда он вернётся, ты будешь умолять о смерти. Но смерть не придёт. По крайней мере, не сразу.

Он потрепал Гарри по щеке — жест, полный издёвки, — и выпрямился. Его лицо сияло торжеством. Алекто стояла рядом, поигрывая палочкой, и в её глазах было обещание новых мук. Яксли и Роули держали Гарри, словно пойманного зверя. А Гермиона висела в воздухе, удерживаемая заклинанием, — беспомощная, безмолвная, но всё ещё живая. Пока живая.

И над всей этой сценой, в темноте ночи, холодные звёзды равнодушно мерцали над Астрономической башней.

Конец двадцать девятой главы.

Глава 30

Глава 30: Крылья в ночи

Тишина над Астрономической башней была полной. Только ветер завывал в бойницах, да где-то внизу, у подножия замка, слышался далёкий шум — авроры начинали поднимать тревогу. Но здесь, на вершине, время застыло.

Амикус Кэрроу стоял над Гарри, и его ухмылка была полна предвкушения. Алекто играла с палочкой, переводя взгляд с Гермионы на брата и обратно. Яксли и Роули держали Гарри за руки, выкручивая их так, что суставы трещали. А Гермиона, всё ещё скованная Петрификусом, висела в нескольких дюймах над каменными плитами — беспомощная, безмолвная, но её глаза были полны слёз и ужаса. Не за себя. За Гарри.

— Знаешь, Поттер, — произнёс Амикус, присаживаясь на корточки рядом с Гарри, — я всегда хотел узнать, сколько Круциатусов может выдержать знаменитый Мальчик-Который-Выжил. Говорят, ты пережил Аваду. Но Круциатус — это другое. Он не убивает. Он... учит.

Он поднял палочку, целясь в грудь Гарри. Его лицо сияло от предвкушения. Алекто захихикала, подходя ближе.

— Дай мне тоже, брат! Я хочу посмотреть, как он будет кричать!

— Подожди своей очереди, сестра. Сначала я.

Гарри смотрел на него. В его глазах не было страха. Только ненависть. Чистая, незамутнённая ненависть, которая горела ярче любого заклинания.

— Ты покойник, — прошептал он. — Ты и твоя сестра. Вы все покойники.

— Смелые слова для мальчишки, который не может пошевелиться, — усмехнулся Кэрроу. — Кру...

Он не договорил.

С неба, словно чёрная молния, обрушилась тень. Огромные крылья — нет, плащ, расправленный в падении, — закрыли звёзды. Фигура в чёрном приземлилась на каменные плиты башни с силой, от которой содрогнулся древний камень. Плиты под ногами Бэтмена пошли трещинами. Плащ взметнулся, закрывая обзор, и в тот же миг кулак, усиленный магической перчаткой, врезался в лицо Амикуса Кэрроу.

Удар был такой силы, что Пожирателя Смерти подбросило в воздух. Он пролетел через всю башню и врезался в каменную стену с тошнотворным хрустом ломающихся костей. Его палочка, выбитая из руки, покатилась по плитам и исчезла в темноте. Амикус сполз по стене, оставляя кровавый след, и затих.

— Что за?! — Алекто вскинула палочку, но Бэтмен уже двигался. Один шаг — и он оказался рядом с ней, перехватил её запястье и вывернул его под неестественным углом. Палочка выпала из сломанных пальцев. Алекто закричала — пронзительно, истошно, — но крик оборвался, когда Бэтмен ударил её локтем в висок. Она рухнула на пол, как сломанная кукла.

Яксли и Роули отпустили Гарри и попытались атаковать одновременно. Два заклинания — Ступефай и Круцио — полетели в Бэтмена. Но он уже активировал портативный щит на левом предплечье. Заклинания ударились о магический барьер и рассыпались искрами, не причинив вреда.

Бэтмен метнул дымовую шашку. Густое, чёрное облако накрыло башню, лишая Пожирателей ориентации. В дыму раздались звуки ударов — глухих, тяжёлых, беспощадных. Яксли вылетел из дыма, кувыркаясь, и рухнул на парапет, потеряв сознание. Роули попытался бежать, но Бэтмен возник перед ним, словно призрак, и одним ударом в челюсть отправил его в глубокий нокаут.

Четыре Пожирателя Смерти были повержены за считанные секунды. Бэтмен стоял посреди башни, окружённый телами врагов, и его плащ развевался на ветру. Белые линзы маски горели в темноте, как два холодных огня. Серебряная летучая мышь на груди сияла в свете звёзд.

Гарри, всё ещё лежащий на полу, смотрел на него с благоговением и недоверием.

— Бэтмен... — прошептал он. — Вы...

Он не договорил. Брюс проследил за его взглядом и увидел Драко Малфоя. Тот лежал у стены, отброшенный ударной волной от приземления Бэтмена. Его лицо было бледным, но он был жив — просто оглушён.

— Я здесь, Поттер, — произнёс Бэтмен искажённым голосом. — Держись.

Он повернулся к Снейпу, который всё ещё стоял у парапета. Его лицо было непроницаемо, но в глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Уходите, — приказал Брюс. — Забирайте Малфоя. Я разберусь с остальным.

Снейп кивнул и, подхватив бесчувственного Драко, направился к двери. Но прежде чем он успел уйти, воздух на башне сгустился. Раздался треск, похожий на разрываемую ткань, и из темноты, словно из ниоткуда, появилась ещё одна фигура.

Беллатриса Лестрейндж.

Она возникла из аппарационного вихря, и её глаза горели безумным огнём. Её чёрные волосы развевались, как щупальца медузы, а на губах играла безумная улыбка. Она была не одна — за ней следовали ещё двое Пожирателей, которых Брюс не узнал. Подкрепление. Волдеморт предусмотрел и такой вариант.

— Бэтмен! — прошипела Беллатриса, и её голос был полон ненависти и восторга одновременно. — Я знала, что ты придёшь! Я знала! Мой Лорд предупреждал меня о тебе! Но ты опоздал! Дамблдор мёртв! Хогвартс падёт! А ты... ты умрёшь здесь, на этой башне, и твоя маска станет моим трофеем!

— Попробуй взять, — ответил Брюс.

Беллатриса расхохоталась и атаковала. Её заклинания были быстрыми, смертоносными, хаотичными — Круцио, Авада, Режущие чары сыпались одно за другим, не давая передышки. Брюс уклонялся, использовал щит, отвечал контратаками. Двое других Пожирателей наседали с флангов, пытаясь окружить его.

Но Бэтмен был быстрее. Он двигался как тень — уклонялся, блокировал, наносил удары. Световая граната ослепила одного из Пожирателей. Дымовая шашка заставила другого кашлять и отступать. Бэтаранг, брошенный точно в цель, выбил палочку из руки третьего.

Беллатриса была опаснее всех. Она сражалась как безумная — непредсказуемо, яростно, без страха. Её заклинания становились всё сильнее, всё быстрее. Брюс понял, что в прямом противостоянии её не победить — слишком сильна, слишком опытна.

Он сменил тактику. Исчез в тенях, используя плащ-невидимку. Беллатриса закружилась на месте, выискивая его.

— Выходи, трус! — кричала она. — Выходи, и я подарю тебе быструю смерть! Или ты предпочитаешь медленную? Круциатус за Круциатусом, пока твой разум не сломается, как у Долгопупсов!

Брюс появился у неё за спиной. Верёвка с рунами захлестнулась вокруг её запястий, блокируя магию. Беллатриса закричала от ярости, пытаясь вырваться. Но Брюс уже наносил удар — кулаком, усиленным магической перчаткой, прямо в солнечное сплетение.

Беллатриса согнулась пополам, задыхаясь. Брюс выбил её палочку и отшвырнул в сторону. Но в этот момент она сделала то, чего он не ожидал. Она рванулась не к палочке — она рванулась к Гермионе.

Окаменевшая девушка всё ещё висела в воздухе, удерживаемая остатками заклинания. Беллатриса схватила её за волосы и потащила к краю башни. Её лицо было искажено безумной яростью.

— Ты думаешь, что победил?! — закричала она. — Ты думаешь, что спас их?! Смотри! Смотри, как они умирают!

И она толкнула Гермиону в пропасть.

Тело девушки, всё ещё скованное Петрификусом, перевалилось через парапет и исчезло в темноте. Гарри закричал — это был вопль такой силы, такой боли, что, казалось, сами камни башни содрогнулись.

— НЕТ!!!

Брюс не думал. Он действовал. Один удар — страшный, беспощадный — обрушился на Беллатрису, отбрасывая её к стене. Она врезалась в камень с тошнотворным хрустом и сползла на пол, потеряв сознание. А Брюс уже бежал к краю башни, отталкиваясь от плит, набирая скорость.

— Бэтмен, нет! — крикнул Гарри, но было поздно.

Брюс прыгнул.

Он летел в темноту, раскинув руки, и плащ за его спиной расправился, словно крылья гигантской летучей мыши. Ветер свистел в ушах. Звёзды мерцали над головой. А внизу, в черноте, падала Гермиона — маленькая, хрупкая фигурка, исчезающая в бездне.

Брюс активировал плащ. Ткань, зачарованная на сопротивление воздуху, надулась, замедляя падение. Он догонял Гермиону, сокращая расстояние. Десять футов. Пять. Два. Его пальцы сомкнулись на её запястье.

Он рванул её на себя, прижимая к груди. Затем второй рукой выхватил из пояса абордажный крюк — одно из его последних изобретений, созданное специально для таких ситуаций. Он метнул его вверх, в темноту. Крюк пролетел, зацепился за каменный выступ башни. Верёвка натянулась, заскрипела, но выдержала.

Их падение остановилось в двадцати футах от земли. Брюс висел на одной руке, сжимая Гермиону другой. Её тело всё ещё было сковано Петрификусом, но глаза — те самые глаза, которые минуту назад были полны ужаса — теперь смотрели на него с изумлением и благодарностью.

— Я держу тебя, — произнёс он. — Я держу.

Он начал подниматься. Медленно, рывками, преодолевая боль в раненом плече. Верёвка врезалась в ладонь, разрезая перчатку и кожу, но он не останавливался. Фут за футом. Дюйм за дюймом. Пока наконец они не оказались на одном из нижних балконов башни.

Брюс опустил Гермиону на пол и снял чары окаменения. Она закашляла, втягивая воздух, и тут же разрыдалась. Это были слёзы боли, страха, облегчения — всё сразу.

— Вы... вы спасли меня... — прошептала она. — Почему? Почему вы рискуете жизнью ради нас?

Брюс посмотрел на неё. Его лицо было скрыто маской, но в голосе, даже искажённом, прозвучало что-то человеческое.

— Потому что это правильно, — ответил он. — А теперь идите. Поттер наверху. Ему нужна помощь.

Гермиона кивнула и, шатаясь, направилась к лестнице. Брюс проводил её взглядом и тяжело опустился на каменный пол. Плечо горело от боли — рана, полученная от Гарри, снова открылась. Рёбра ныли после удара Беллатрисы. Каждая мышца в теле кричала от перенапряжения.

Но он не мог отдыхать. Он должен был вернуться наверх. Должен был убедиться, что Гарри в безопасности. Должен был... Он сунул руку в потайной карман на поясе и нащупал маленький, пульсирующий теплом предмет. Маховик времени.

Он знал, что этот момент настанет. Знал с самого начала. Смертельное заклинание нельзя отразить магией. Нельзя заблокировать щитом. Нельзя пережить, если оно попало в цель. Дамблдор должен был умереть — это было неизбежно. Но всё остальное... всё остальное было просчитано.

Маховик времени, который он забрал из Отдела Тайн в прошлом году, был его страховкой. Он понимал: в битве с Волдемортом одного плана недостаточно. Нужен запасной. Нужен способ отмотать время назад, если что-то пойдёт не так. И он использовал его. Не для того, чтобы спасти Дамблдора — это было невозможно. Не для того, чтобы предотвратить вторжение — это было необходимо для прикрытия. А для того, чтобы оказаться в нужном месте в нужное время. Чтобы успеть на башню до того, как Пожиратели сделают с Гарри и Гермионой то, что они планировали.

Он повернул маховик. Три оборота. Три часа назад.

И вот он здесь. Бэтмен. Тень. Страж. Тот, кто всегда находит способ.

Он поднялся на ноги. Боль пульсировала в теле, но он подавил её усилием воли. Затем он накинул плащ и начал подниматься обратно на башню. Там, наверху, его ждали. Гарри. Гермиона. Остатки Пожирателей Смерти, которые, возможно, ещё не сбежали.

И Драко Малфой — его собственная маска, которую он должен был сохранить любой ценой.

Он поднялся на вершину. Гарри сидел, прислонившись к стене. Беллатриса и остальные Пожиратели исчезли — видимо, пришли в себя и аппарировали, пока он спасал Гермиону. Только Амикус Кэрроу всё ещё лежал без сознания у стены. Снейп тоже ушёл, уведя с собой Драко Малфоя.

Гарри поднял голову и посмотрел на Бэтмена. В его глазах было столько всего — благодарность, боль, ярость, отчаяние, — что невозможно было выразить словами.

— Вы спасли нас, — произнёс он. — Снова. Почему?

— Я уже говорил тебе, Поттер, — ответил Брюс. — Потому что это правильно.

— Но кто вы? — Гарри попытался встать, но ноги не держали. — Вы сражаетесь как... как никто, кого я видел. Вы знаете то, чего не знает никто. Вы появляетесь из ниоткуда и исчезаете в никуда. Кто вы?!

Брюс подошёл к парапету и посмотрел вниз, туда, где лежало тело Дамблдора. Звёзды всё ещё мерцали над головой. Война всё ещё продолжалась. Но сегодня они выжили.

— Я — Бэтмен, — произнёс он. — И у меня есть план.

Он развернулся и исчез в тенях, оставив Астрономическую башню. Позади них, в темноте, лежали тела поверженных Пожирателей. Впереди была долгая ночь. И ещё более долгая война.

Но Бэтмен стоял на страже. И этого было достаточно.

Конец тридцатой главы.

Глава 31

Глава 31: Путь в темноту

Снейп тащил Драко Малфоя по тёмным коридорам Хогвартса, и каждый шаг отдавался эхом от каменных стен. Замок просыпался — где-то вдалеке слышались крики, топот ног, звон разбитого стекла. Авроры наконец-то подняли тревогу, но было уже поздно. Дамблдор мёртв. Пожиратели Смерти уходят. А он, Северус Снейп, должен был доставить наследника Малфоев в безопасное место — точнее, туда, где их ждал Тёмный Лорд.

Драко был без сознания. Ударная волна от приземления Бэтмена отбросила его к стене, и он сильно ударился головой. На виске запеклась кровь, лицо было бледным, но дыхание оставалось ровным. Жить будет. Снейп знал это — он достаточно разбирался в ранах, чтобы определить степень повреждений. Но сейчас его беспокоило другое.

Он думал о Бэтмене.

Снейп узнал его сразу — невозможно было не узнать. Та же чёрная фигура, тот же плащ, та же серебряная летучая мышь на груди. Тот самый Бэтмен, который сражался с Волдемортом в Министерстве. Тот самый Бэтмен, который стоял перед Фаджем и десятками министерских служащих, когда они вошли в разрушенный атриум. Тот самый Бэтмен, о котором слагали легенды и которого боялись даже Пожиратели Смерти.

Снейп знал его. Но не знал, кто он. Это не давало ему покоя. Бэтмен появился в Хогвартсе примерно тогда же, когда Драко Малфой начал меняться. Совпадение? Возможно. Но Снейп не верил в совпадения. Бэтмен и Драко были связаны — он чувствовал это. Но как? И почему?

Он не мог найти ответа. А сейчас это не имело значения. Сейчас он должен был доставить Драко к Волдеморту. Доложить о выполненном задании. И молиться, чтобы Тёмный Лорд не увидел в его глазах правду.

Они спускались всё ниже и ниже, в подземелья Хогвартса. Здесь было тихо — тревога ещё не докатилась до этих мрачных коридоров. Снейп знал, куда идти. Он договорился с Пожирателями, что после выполнения задания они встретятся у входа в Выручай-комнату — точнее, у того места, где она должна была находиться. Шкаф всё ещё работал, и через него можно было уйти в Лютный переулок, не привлекая внимания авроров.

У входа в Выручай-комнату их уже ждали. Амикус Кэрроу, которого Бэтмен отшвырнул к стене, был в сознании, но едва держался на ногах. Его рука висела плетью — сломана в двух местах. Лицо было разбито в кровь, один глаз заплыл. Он тяжело дышал, прислонившись к стене, и в его единственном открытом глазу горела лютая, неутолимая ненависть. Рядом с ним стояла Алекто — она прижимала к голове окровавленный платок и тихо подвывала от боли. Яксли, бледный как смерть, держался за сломанные рёбра. Роули сидел на полу, и его лицо было серым от шока.

Беллатрисы среди них не было. Она исчезла — видимо, сбежала сразу после того, как Бэтмен прыгнул за Грейнджер.

Снейп уложил Драко на пол у стены и выпрямился.

— Что здесь произошло? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Бэтмен, — прохрипел Амикус. — Эта тварь... он сломал меня. Он сломал нас всех. Ты же видел его, Снейп! Ты был в Министерстве! Ты знаешь, на что он способен! — Он сплюнул кровью на пол. — Я убью его. Клянусь, я убью его.

— Ты не сможешь его убить, — холодно произнёс Снейп. — В Министерстве он в одиночку сдерживал Тёмного Лорда, пока не прибыл Дамблдор. Сегодня он разделался с вами вчетвером за минуту. Что, по-твоему, будет, если ты встретишь его один?

Амикус хотел возразить, но не смог — боль в сломанной руке заставила его замолчать.

— Где Беллатриса? — спросил Снейп.

— Сбежала, — ответил Яксли. — После того как эта тварь спрыгнула за грязнокровкой. Она сказала, что доложит Тёмному Лорду. Сказала, что мы... неудачники. — Он скривился, произнося это слово.

— Она права, — произнёс Снейп ледяным тоном. — Вы провалили задание. Бэтмен снова вмешался. Он снова показал, что вы ничтожны.

— Это не человек! — взвизгнула Алекто. — Ты видел его в Министерстве! Ты видел, как он дрался с Тёмным Лордом! Это демон! Это не магия! Это что-то другое!

— Довольно, — отрезал Снейп. — Мы уходим. Сейчас же. Шкаф всё ещё работает?

Яксли кивнул.

— Тогда забирайте Малфоя и уходите. Я прикрою отступление.

Амикус посмотрел на бесчувственного Драко и усмехнулся разбитыми губами.

— Мальчишка... Он даже не сражался. Просто стоял и смотрел. Трус.

— Он выполнил свою часть задания, — резко сказал Снейп. — Он разоружил Дамблдора. Без него ничего бы не вышло. А теперь забирайте его. Тёмный Лорд ждёт.

Роули и Яксли подхватили Драко под руки и потащили к шкафу. Амикус, шатаясь, последовал за ними. Алекто задержалась на мгновение, бросив на Снейпа злобный взгляд.

— Ты был на башне, — произнесла она. — Ты стоял и смотрел, как нас избивают. Почему ты не вмешался?

— Потому что я выполнял приказ Тёмного Лорда, — ответил Снейп. — Моей задачей было убить Дамблдора. Я выполнил её. Вашей задачей было обеспечить прикрытие. Вы провалились. Если у тебя есть претензии, можешь высказать их Тёмному Лорду лично.

Алекто побледнела и, не сказав больше ни слова, скрылась в шкафу.

Снейп остался один. Он стоял в тёмном коридоре, глядя на Исчезательный шкаф, и думал. Дамблдор мёртв. Драко Малфой в руках Пожирателей. Бэтмен снова доказал, что он — сила, с которой нельзя не считаться. Война вступила в новую фазу. И он, Северус Снейп, должен был продолжать играть свою роль. Роль двойного агента. Роль предателя. Роль убийцы.

Он сжал палочку так, что побелели костяшки, и вошёл в шкаф.

В лавке «Горбин и Бэркес» было темно и тихо. Горбин, запуганный до полусмерти, сидел в углу и дрожал. Увидев Пожирателей, он вжался в стену, стараясь стать как можно незаметнее. Амикус Кэрроу, несмотря на сломанную руку, всё равно умудрился пнуть его, проходя мимо.

— Ты! — прохрипел он. — Ты сказал, что шкаф работает идеально! Ты не сказал, что на той стороне нас будет ждать Бэтмен!

— Я не знал! — заскулил Горбин. — Я слышал о нём, конечно... Все слышали о Бэтмене после Министерства... Но я не знал, что он будет в Хогвартсе! Я просто починил шкаф! Я ничего не знаю!

— Бесполезный кусок дерьма, — сплюнул Амикус и вышел из лавки.

Пожиратели двинулись через Лютный переулок. Было уже далеко за полночь, и улица была пуста. Только тени скользили по стенам, да где-то вдалеке выла собака. Они шли к точке аппарации — нужно было доставить Драко в Малфой-мэнор, где их ждал Тёмный Лорд. Беллатриса, вероятно, уже была там и докладывала о провале. Снейп мрачно размышлял о том, какую версию событий она представит.

Драко начал приходить в себя, когда они уже аппарировали к воротам Малфой-мэнора. Он застонал, открыл глаза и попытался понять, где находится. Его голова раскалывалась от боли, в висках пульсировало, а перед глазами всё ещё стояла картина: чёрная фигура, падающая с неба, и удар, отбросивший его к стене.

— Что... — прошептал он. — Где я?

— Почти дома, Малфой, — усмехнулся Амикус. — Твой героический подвиг оценён по достоинству. Ты разоружил Дамблдора. Ты привёл нас в Хогвартс. Тёмный Лорд будет доволен. А теперь вставай. Он ждёт.

Драко попытался подняться, но ноги не слушались. Роули и Яксли подхватили его под руки и потащили к дверям Мэнора.

Огромный особняк встретил их тишиной. Но это была не та тишина, что царила здесь раньше, — умиротворённая, аристократическая. Это была тишина склепа. Холодная, мёртвая, пропитанная страхом. Портреты предков на стенах молчали, вжавшись в рамы. Даже тени, казалось, боялись шевелиться.

В главном зале, у камина, в котором пылал зелёный огонь, стоял Волдеморт. Он был один — только Нагайна, свернувшаяся кольцами у его ног, нарушала одиночество. Беллатриса стояла на коленях перед ним, и её лицо было в крови. Не от ран — от наказания. Волдеморт уже выразил своё неудовольствие.

— Мой Лорд, — произнёс Снейп, опускаясь на одно колено. Остальные Пожиратели последовали его примеру. — Задание выполнено. Альбус Дамблдор мёртв.

Волдеморт медленно повернулся. Его красные глаза горели в полумраке, как два раскалённых угля. На его лице не было ни радости, ни торжества. Только холодное, расчётливое удовлетворение.

— Я знаю, Северус, — произнёс он своим высоким, ледяным голосом. — Беллатриса уже доложила мне. Дамблдор мёртв. Это хорошо. Это очень хорошо. — Он сделал паузу. — Но она также доложила, что Бэтмен снова вмешался.

Он произнёс это имя — Бэтмен — с особой интонацией, в которой смешались ненависть, любопытство и что-то похожее на уважение.

— Я помню его, — продолжал Волдеморт. — Он сражался со мной в Министерстве. Он говорил вещи, которые не должен был знать. Он знал о крестражах. Он осмелился бросить мне вызов. — Красные глаза сузились. — Я хочу знать, кто он. Я хочу знать, откуда он взялся. И я хочу, чтобы он умер. Медленно. Мучительно. На глазах у всех, кто верит в него.

— Мы найдём его, мой Лорд, — произнесла Беллатриса, поднимая голову. Её глаза горели фанатичным огнём. — Я лично займусь этим. Я найду его. И я заставлю его страдать так, как не страдал никто.

— Ты уже пыталась, Белла, — холодно заметил Волдеморт. — И ты провалилась. Как и все, кто сталкивался с ним. — Он обвёл взглядом поверженных Пожирателей. — Вы все провалились. Кроме Северуса. Кроме Драко.

Он подошёл к Драко и взял его за подбородок, заставляя поднять голову. Его прикосновение было холодным, как лёд, и Брюс почувствовал, как тёмная магия Тёмного Лорда пытается проникнуть в его разум. Он не сопротивлялся — открыл первый слой защиты, те самые ложные воспоминания, которые готовил годами. Драко на Астрономической башне, выбивающий палочку Дамблдора. Драко, слышащий шум битвы — Бэтмен сражается с Пожирателями. Драко, которого отбрасывает ударной волной.

Ничего о Брюсе Уэйне. Ничего о Готэме. Ничего о маховике времени.

— Ты изменился, Драко, — произнёс Волдеморт. — Ты стал сильнее. Ты стал опаснее. Это хорошо. Очень хорошо. Я помню, как два года назад ты был всего лишь испуганным мальчишкой, прячущимся за спиной отца. А теперь... теперь ты стоишь передо мной, и в твоих глазах нет страха. — Он наклонил голову, изучая Брюса, как змея изучает добычу. — Это похвально. Но помни: если ты предашь меня, ты умрёшь. И твоя мать умрёт. И твой отец, когда я вызволю его из Азкабана, умрёт. Вся твоя семья исчезнет. Ты понял?

— Да, мой Лорд, — ответил Брюс. — Я не подведу. Я доказал свою верность сегодня. И я докажу её снова.

Волдеморт кивнул и отпустил его.

— Ты хорошо справился с Дамблдором. Жаль, что ты не успел нанести смертельный удар — это сделал Северус. Но ты разоружил его. Ты открыл путь. Ты выполнил свою часть задания. И я этого не забуду.

Он повернулся к остальным Пожирателям, которые всё ещё стояли на коленях.

— Что касается Поттера... — произнёс он, и его голос стал жёстче, — вы знаете мой приказ. Поттера не трогать. Он принадлежит мне. Только я могу убить его. Это предсказано пророчеством, и так должно быть.

— Но, мой Лорд, — осмелился возразить Амикус, всё ещё корчась от боли в сломанной руке, — Поттер был прямо там! Мы могли бы взять его! Если бы не Бэтмен...

— Ты осмеливаешься перечить мне? — прошипел Волдеморт.

— Нет, мой Лорд! — Амикус вжался в пол. — Простите... Простите...

— Поттер — не ваша забота. Он — моя. Что касается грязнокровки и её друзей... — Волдеморт пожал плечами. — Они не имеют значения. Без Дамблдора Поттер — ничто. Без Поттера Орден Феникса — ничто. Мы уничтожили голову змеи. Теперь осталось раздавить тело.

Он повернулся к Беллатрисе, которая всё ещё стояла на коленях.

— Ты разочаровала меня, Белла. Ты не смогла справиться с Бэтменом. Ты не смогла защитить моих слуг. Ты сбежала, как трусливая собака.

— Мой Лорд, — прошептала Беллатриса, и в её голосе был страх. — Я сражалась. Я пыталась. Но он... он слишком быстр. Слишком силён. Я не смогла...

— Ты не смогла, — повторил Волдеморт. — Я разочарован. Но я дам тебе шанс искупить вину. Ты найдёшь Бэтмена. Ты узнаешь, кто он. Ты приведёшь его ко мне. Живым. Я хочу посмотреть в глаза человеку, который осмелился бросить мне вызов и выжить. Я хочу увидеть его страх, когда он поймёт, что его ждёт.

— Я сделаю это, мой Лорд, — произнесла Беллатриса. — Клянусь. Я не подведу снова.

Волдеморт повернулся к остальным.

— Идите. Залечите раны. Готовьтесь. Падение Дамблдора — это только начало. Теперь никто не сможет остановить нас. Министерство падёт. Хогвартс будет наш. И тогда... тогда начнётся охота. Охота на тех, кто осмелился противостоять Лорду Волдеморту. На Бэтмена. На Поттера — когда я сам решу, что время пришло. На всех, кто носит знак Ордена Феникса.

Пожиратели Смерти, прихрамывая и морщась от боли, начали расходиться. Снейп подошёл к Драко и помог ему подняться на ноги.

— Идём, — тихо сказал он. — Твоя мать ждёт тебя. Она волновалась.

Они вышли из главного зала и направились в восточное крыло Мэнора, где находились комнаты Нарциссы. Драко молчал. Его голова всё ещё болела, но мысли были ясными. Волдеморт доволен. Прикрытие сохранилось. Бэтмен снова стал его главной целью — и это было хорошо. Пусть охотятся на Бэтмена. Пусть ищут его в тенях. Пока они смотрят туда, они не смотрят на Драко Малфоя.

Нарцисса ждала его в своей гостиной. Увидев сына, она бросилась к нему и обняла, не обращая внимания на кровь и грязь.

— Драко! — прошептала она. — Ты жив! Ты вернулся!

— Я в порядке, мама, — ответил он голосом Драко — усталым, но надменным. — Всё прошло по плану. Дамблдор мёртв. Тёмный Лорд доволен. Всё хорошо.

Нарцисса отстранилась и посмотрела ему в глаза. В её взгляде была тревога — материнская, глубокая, неистребимая.

— Ты ранен, — сказала она. — Твоя голова... И твоё плечо...

— Это пустяки, мама. Я справлюсь.

— Твой отец... — она замолчала, и её глаза наполнились слезами. — Твой отец гордился бы тобой.

— Мой отец скоро будет на свободе, — ответил Брюс, хотя сам в это не верил. — Тёмный Лорд обещал.

Снейп, стоявший в дверях, кашлянул.

— Я пришлю зелья, Нарцисса. Кровоостанавливающее, обезболивающее, регенерирующее. Он будет в порядке через пару дней.

— Спасибо, Северус, — произнесла Нарцисса. — Ты спас его. Ты спас моего сына.

Снейп ничего не ответил. Он просто кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

Брюс остался один с Нарциссой. Она помогла ему снять окровавленную мантию, обработала раны, напоила чаем. Она говорила что-то — о том, как волновалась, как молилась, как боялась, — но Брюс почти не слушал. Его мысли были далеко.

Он думал о том, что произошло на башне. О Дамблдоре. О Гарри. О Гермионе. О маховике времени.

Он думал о том, что Волдеморт сделал Бэтмена своей главной целью. Что охота началась. Что каждый его шаг отныне будет под ещё более пристальным наблюдением.

И он думал о том, что война только начинается. Настоящая война. Война, в которой не будет места для ошибок.

Он закрыл глаза и позволил себе короткий миг отдыха. Завтра будет новый день. Завтра он вернётся в Хогвартс. Завтра он продолжит свою миссию.

Но сегодня... сегодня он выжил. И этого было достаточно.

Конец тридцать первой главы.

Глава 32

Глава 32: Прах и пепел

Похороны Альбуса Дамблдора состоялись через три дня после его гибели. Магическая Британия замерла в скорби. Газеты вышли с чёрными полосами на первых полосах. Министерство магии, ещё недавно травившее директора, теперь объявило национальный траур. Флаги над Хогвартсом, Косым переулком и даже над некоторыми маггловскими зданиями — теми, где работали волшебники, — были приспущены. Но Брюс знал: эта скорбь — лишь затишье перед бурей.

Он стоял у окна в гостиной Малфой-мэнора, глядя на серое небо, и думал о том, что будет дальше. Его плечо всё ещё болело после ранения, полученного от Гарри, а голова гудела после удара на башне. Но физическая боль была ничем по сравнению с тяжестью ответственности, которая легла на его плечи. Дамблдор мёртв. Последний великий защитник магического мира ушёл, и теперь защищать этот мир предстояло ему.

Нарцисса настояла на том, чтобы они присутствовали на похоронах. «Мы должны показать, что Малфои скорбят вместе со всеми, — сказала она, поправляя чёрную мантию перед зеркалом. — Это вопрос репутации. Никто не должен думать, что мы причастны к этому ужасному преступлению». Брюс не спорил — роль требовала, чтобы Драко Малфой появился на публике и изобразил скорбь. Но внутри него всё кипело от отвращения к самому себе. Он был там. Он видел, как умирал Дамблдор. Он мог бы попытаться остановить Снейпа. Мог бы попытаться сделать хоть что-то. Но он не сделал ничего, потому что план требовал именно этого. И теперь он должен был стоять у гроба и делать вид, что скорбит, хотя на самом деле был частью заговора, приведшего к этой смерти. Хотя на самом деле именно он открыл Пожирателям путь в замок. Хотя на самом деле именно его действия — пусть и вынужденные — привели к этому финалу.

Они прибыли в Хогвартс через камин в «Трёх мётлах» — мадам Розмерта, бледная и заплаканная, молча провела их к выходу. Улицы Хогсмида были заполнены волшебниками в траурных мантиях. Сотни людей — от министерских чиновников до простых лавочников — шли к замку, чтобы проститься с величайшим волшебником столетия. В воздухе висела тишина. Даже птицы, казалось, перестали петь.

Брюс шёл рядом с матерью, держа спину прямо, подбородок вздёрнутым — идеальный образ наследника Малфоев. Но его глаза непрерывно сканировали толпу. Авроры патрулировали периметр. Члены Ордена Феникса стояли вдоль дороги, провожая взглядами проходящих. Он заметил Гарри Поттера — тот стоял рядом с Роном и Гермионой у ворот замка, и его лицо было бледным, осунувшимся, но в глазах горел всё тот же упрямый огонь. Гермиона держала его за руку. Она выглядела измождённой после всего, что случилось на башне, но держалась.

Их взгляды встретились. Брюс увидел, как Гарри напрягся, как его пальцы сжались в кулаки. Он знал, о чём думает Поттер. «Убийца. Пожиратель Смерти. Это он впустил их. Это он виноват в смерти Дамблдора». И Гарри был прав. Формально — да, Драко Малфой был виновен. Но Гарри не знал всей правды. Не знал, что Драко Малфой — это Брюс Уэйн. Не знал, что тот же самый человек, который впустил Пожирателей, спас его и Гермиону на башне. Не знал о маховике времени, о двойной игре, о долгих ночах в Выручай-комнате, когда Бэтмен готовился к этой битве. Не знал, что каждое действие Брюса было просчитано, чтобы сохранить прикрытие и одновременно спасти как можно больше жизней. И он не мог узнать. Пока не мог.

Брюс прошёл мимо, не замедляя шага, и занял место среди скорбящих. Нарцисса села рядом с ним, сжимая в руках чёрный платок. Она действительно скорбела — не столько о Дамблдоре, сколько о том, во что превратилась её семья. Брюс чувствовал это.

Церемония проходила у озера. Белый мраморный гроб стоял на постаменте, окружённый цветами — белыми лилиями, которые так любил Дамблдор. Солнце пробивалось сквозь облака, заливая всё вокруг мягким золотистым светом, словно сама природа решила почтить память великого волшебника. Тысячи людей стояли в молчании — студенты, преподаватели, члены Ордена Феникса, министерские служащие, иностранные делегации, простые волшебники, которые никогда не знали Дамблдора лично, но чтили его как символ надежды. Многие плакали. Многие просто стояли, опустив головы. А за пределами видимого спектра, невидимые для большинства, в воду озера смотрели фестралы — странные, костяные лошади, которых могли видеть лишь те, кто видел смерть. И сегодня их было видно слишком многим.

Маленький человечек с огромной копной седых волос — волшебник, которого Брюс не узнал — поднялся на возвышение и начал говорить. Его голос дрожал от сдерживаемых эмоций, когда он рассказывал о том, как Альбус Дамблдор изменил его жизнь, как он дал ему шанс, когда никто другой не дал бы, как он верил в людей даже тогда, когда они сами в себя не верили. Брюс слушал, и каждое слово отдавалось в нём болью. Он знал Дамблдора. Не так долго, как другие. Но достаточно, чтобы понять: этот человек был велик не своей магией, а своей верой в добро. Верой в то, что даже самый тёмный человек может измениться. Верой, которую он подарил и ему — Драко Малфою, сыну Пожирателя Смерти, наследнику тёмного рода.

«Я доверяю тебе, — сказал Дамблдор на башне. — И я ухожу с миром, зная, что Хогвартс, магический мир, Гарри Поттер — все они в надёжных руках. Не моих. Не Снейпа. Твоих».

Брюс сжал зубы. Он должен был оправдать это доверие. Чего бы это ни стоило.

После церемонии, когда гроб скрылся в языках белого пламени — магического огня, который не оставлял пепла, только чистый свет, — толпа начала расходиться. Брюс заметил, как Гарри отделился от своих друзей и направился к озеру. Он стоял там, глядя на воду, и его плечи дрожали. Гермиона и Рон были рядом, но держались на расстоянии, давая ему время побыть одному. Брюс хотел подойти к нему. Хотел сказать что-то — что угодно, что могло бы облегчить его боль. Но он не мог. Не сейчас. Не в этой роли.

Он отвернулся и пошёл к выходу. Нарцисса ждала его у ворот.

— Нам пора, Драко, — произнесла она тихо. — Здесь больше небезопасно. Министерство может начать допросы. Мы должны быть дома.

Брюс кивнул. Он знал, что она права. Но уходить было тяжело. Хогвартс стал его домом — больше, чем Малфой-мэнор когда-либо был. И теперь этот дом был разрушен. Не физически — замок всё ещё стоял, его башни всё ещё уходили в небо, его стены всё ещё хранили тепло тысяч студентов. Но дух Хогвартса, его сердце, его защитник — всё это ушло вместе с Дамблдором. И никто не знал, что будет дальше.

Вечером, когда они вернулись в Мэнор, Брюс уединился в своей комнате. Он сидел на краю кровати, глядя на фамильный герб Малфоев над камином — переплетённые серебряные змеи на зелёном поле, девиз «Sanctimonia Vincet Semper» — «Чистота всегда побеждает». Какой насмешкой звучали эти слова сейчас. Чистота. Чистота крови, которую так превозносили его предки, привела к этой войне. Чистота идеологии, которую исповедовал Волдеморт, привела к смерти Дамблдора. Единственная чистота, которая имела значение, была чистотой цели. А его цель была ясна: уничтожить Волдеморта и всё, что он символизировал.

Он достал из тайника маховик времени. Золотая цепочка тускло блестела в свете камина, а внутри миниатюрных песочных часов пульсировал жидкий свет — завораживающий, гипнотический. Брюс держал его в руке и чувствовал, как энергия времени течёт сквозь пальцы. Этот маленький артефакт уже спас две жизни — его собственную и Гермионы. Но его сила была далеко не исчерпана. В Отделе Тайн он забрал не только сам маховик, но и записи — многолетние исследования лучших умов магического мира, посвящённые природе времени. Он ещё не успел изучить их полностью. Но он знал, что там есть ответы. Ответы, которые могут изменить ход войны. А возможно — и его собственную судьбу.

Три оборота. Три часа назад. Этого хватило, чтобы успеть на башню до того, как Пожиратели сделали с Гарри и Гермионой то, что планировали. Но что, если повернуть его дальше? Что, если использовать его, чтобы вернуться в Готэм? Что, если найти способ пересечь не только время, но и пространство — разорвать саму ткань реальности, отделяющую этот мир от его родного?

Эта мысль была опасной. Брюс знал это. Время было самой непредсказуемой из всех магических субстанций, а эксперименты с межпространственными переходами могли привести к катастрофическим последствиям. Те, кто играл с временем, часто платили самую высокую цену. Он видел это на примере Флэша. Видел парадоксы, которые разрывали реальность на части. Видел альтернативные временные линии, где он сам становился тираном, где Супермен сходил с ума от горя и уничтожал планету, где всё, за что он боролся, обращалось в прах. Но где-то глубоко внутри, за стенами ментальной крепости, теплилась надежда. Надежда на то, что однажды он сможет вернуться. Увидеть Альфреда. Увидеть Готэм. Увидеть свой мир. И эта надежда была единственным, что не давало ему сломаться окончательно.

Он убрал маховик в тайник. Сейчас не время для этих мыслей. Сейчас нужно было думать о другом. О хоркруксах. О Волдеморте. О том, как закончить эту войну.

Где-то далеко, в Хогвартсе, Гарри Поттер стоял у озера и думал о том же. Он не знал, что его враг — Драко Малфой — был его союзником. Не знал, что Бэтмен, спасший его на башне, скрывается под маской слизеринца. Не знал, что Дамблдор доверил свою миссию человеку, которого весь мир считал предателем.

Но он знал одно: Волдеморт должен быть уничтожен. И он, Гарри Поттер, сделает всё, чтобы это произошло.

Война продолжалась. И исход её был неясен. Но впервые за долгое время и Гарри, и Брюс — каждый по-своему, каждый в своём мире, каждый со своей болью — чувствовали одно и то же. Решимость.

Решимость идти до конца.

Конец тридцать второй главы.

Глава 33

Глава 33: Империя тьмы

Лето 1997 года вошло в историю магической Британии как время, когда мир перевернулся. После убийства Дамблдора прошло всего несколько недель, но перемены были катастрофическими. Министерство магии пало — не в результате долгой осады, не в результате открытого штурма, а тихо, почти незаметно, как падает подкошенное дерево. Пиус Трауэрс, новый министр, назначенный после позорной отставки Фаджа, оказался под Империусом. Никто не знал этого наверняка, но все подозревали. Слишком уж покладистым он стал. Слишком уж быстро соглашался на все требования.

А требования были просты: регистрация магглорождённых, запрет на обучение для «нечистокровных», создание Комиссии по учёту магглов — органа, который фактически легализовал охоту на не-волшебников. Пожиратели Смерти больше не прятались в тенях. Они ходили по Косому переулку открыто, в своих чёрных мантиях и серебряных масках, и никто не смел их остановить. Авроры, которые когда-то охотились на них, теперь подчинялись им. Магглорождённые исчезали каждый день — их забирали из домов, с работы, прямо с улиц. Одних отправляли в Азкабан. Других — просто убивали.

Волдеморт достиг того, к чему стремился десятилетиями. Он не сидел в кресле министра — эта должность была для него слишком мелка. Он стоял за троном, дёргая за ниточки, невидимый, но вездесущий. Его имя по-прежнему боялись произносить вслух, но теперь этот страх был подкреплён не слухами, а реальностью. Каждый, кто осмеливался перечить новому порядку, исчезал. Каждый, кто пытался бороться, умирал — или, что было хуже, попадал в руки Беллатрисы Лестрейндж, которая с наслаждением превращала допросы в пытки, а пытки — в искусство.

Для Брюса это время стало самым трудным испытанием за все годы его двойной жизни.

Он сидел в гостиной Малфой-мэнора, делая вид, что читает «Дейли Пророк». Газета теперь была рупором нового режима. Заголовки кричали о «предателях крови», «очищении магического общества», «великом возрождении». На первой полосе красовалась фотография улыбающегося Пиуса Трауэрса, пожимающего руку Яксли — Пожирателю Смерти, который теперь занимал пост главы Департамента магического правопорядка. Ирония была чудовищной: преступник стал судьёй, палач стал законодателем.

— Драко, — голос Нарциссы вырвал его из размышлений. Она стояла в дверях гостиной, бледная, осунувшаяся, но всё ещё сохраняющая достоинство. — Тёмный Лорд вызывает тебя. Он хочет видеть всех нас в главном зале. Немедленно.

Брюс отложил газету и поднялся. Его лицо было маской спокойствия, но внутри всё напряглось. Каждый вызов к Волдеморту мог стать последним. Каждое собрание могло закончиться смертью — не только его, но и Нарциссы. Он знал это. Привык к этому. Но легче не становилось.

Главный зал Мэнора был полон. Пожиратели Смерти стояли вдоль стен — их стало больше, чем в прошлом году. Новые рекруты, привлечённые запахом власти и крови. Среди них были и те, кого Брюс знал по школе: Теодор Нотт-старший, Эйвери, Мальсибер. Все с Чёрными Метками на предплечьях, все с выражением фанатичной преданности на лицах. Снейп стоял справа от трона, его лицо было непроницаемо, но Брюс заметил, как он напряжён — желваки на скулах, пальцы, сжимающие палочку чуть сильнее, чем обычно. Беллатриса сидела на полу у ног Волдеморта, как верная собака, и её глаза сияли безумным обожанием. Она была счастлива. Впервые за долгие годы она была по-настоящему счастлива — мир, о котором она мечтала, становился реальностью.

Сам Волдеморт восседал в кресле, напоминающем трон, и его красные глаза обводили собравшихся с выражением холодного удовлетворения. Нагайна, огромная змея, свернулась кольцами у его ног, и её раздвоенный язык пробовал воздух.

— Мои верные слуги, — произнёс он, и его голос, высокий и ледяной, разнёсся по залу. — Мы достигли многого. Дамблдор мёртв. Министерство под нашим контролем. Грязнокровки и предатели крови трепещут перед нами. Но это только начало.

Он обвёл зал взглядом, и каждый Пожиратель Смерти, на котором останавливались его красные глаза, чувствовал, как по спине бегут мурашки. Даже те, кто служил ему годами, не могли привыкнуть к этому взгляду. В нём не было ничего человеческого — только голод. Только тьма. Только бесконечная, всепоглощающая жажда власти.

— Мир магглов, — продолжал он, и его голос стал жёстче, — всё ещё существует. Они всё ещё живут, не подозревая о нашей силе. Они всё ещё считают себя хозяевами этой планеты. Это неприемлемо. Мы — высшая раса. Мы — наследники магии. Мы должны править. А они — служить. Или умереть.

Беллатриса издала тихий, восторженный вздох. Остальные Пожиратели зашептались, обмениваясь предвкушающими взглядами. Они ждали этого момента. Момента, когда охота на магглорождённых перерастёт в полноценную войну против всего немагического мира.

— Однако, — Волдеморт поднял руку, и шёпот мгновенно стих, — есть препятствие. Гарри Поттер.

Имя прозвучало как проклятие. Беллатриса зашипела. Яксли сжал кулаки. Амикус Кэрроу, всё ещё носящий следы побоев Бэтмена на лице, скривился.

— Поттер всё ещё жив. Он всё ещё представляет угрозу — не своей силой, но своим символизмом. Пока он жив, те, кто сопротивляется нам, имеют надежду. А надежда — это болезнь. Её нужно искоренить.

— Мы найдём его, мой Лорд! — выкрикнула Беллатриса. — Мы уничтожим его! Я лично принесу вам его голову!

— Ты не тронешь его, — отрезал Волдеморт. — Поттер принадлежит мне. Я говорил это раньше и повторяю сейчас: никто не смеет убить Гарри Поттера, кроме меня. Это предсказано. Так должно быть. Ваша задача — найти его. Выследить. Загнать в угол. Но убить его должен я.

Он сделал паузу, обводя зал взглядом, и Брюс почувствовал, как этот взгляд на мгновение задержался на нём — на долю секунды дольше, чем на других. Проверка. Всегда проверка. Волдеморт никому не доверял полностью, даже тем, кто доказал свою верность.

— Кроме того, — продолжал Тёмный Лорд, и его голос стал тише, но от этого не менее опасным, — есть ещё один, кто осмеливается бросать мне вызов. Бэтмен.

При этом имени по залу прокатилась волна напряжения. Некоторые Пожиратели Смерти — те, кто был в Министерстве или на Астрономической башне — невольно вздрогнули. Они помнили. Помнили чёрную фигуру, падающую с неба. Помнили, как он в одиночку сдерживал самого Тёмного Лорда. Помнили, как он разделался с ними за считанные секунды. Бэтмен стал легендой среди Пожирателей Смерти — не героической легендой, а легендой ужаса. Им пугали новобранцев. О нём шептались в коридорах. Никто не знал, кто он такой, но каждый боялся оказаться с ним лицом к лицу.

— Я хочу, чтобы его нашли, — произнёс Волдеморт. — Я хочу знать, кто скрывается под этой маской. Я хочу видеть его страх, когда он поймёт, что его ждёт. Тот, кто приведёт Бэтмена ко мне живым, получит награду, которую не получал никто из моих слуг.

Беллатриса заёрзала на месте, её глаза загорелись ещё ярче. Снейп, напротив, остался неподвижен — только желваки на скулах заиграли сильнее. Брюс знал, что Снейп что-то подозревает. Знал, что он пытается связать Бэтмена с Драко Малфоем. Но пока что все его попытки разбивались о каменную стену окклюменции и безупречного алиби — он видел их вместе, видел, как Бэтмен сражался, пока Драко лежал без сознания. Это невозможно. Эти двое не могли быть одним человеком. И всё же... всё же что-то не давало ему покоя.

После собрания Брюс вернулся в свою комнату. Он сел за стол и достал из тайника зашифрованный блокнот. Записи, которые он вёл уже два года, стали его единственной отдушиной. Единственным местом, где он мог быть собой.

«Правление Волдеморта. Третий месяц.

Министерство под полным контролем. Магглорождённые подвергаются регистрации и арестам. Пожиратели Смерти действуют открыто. Сопротивление подавлено, но не уничтожено — Орден Феникса ушёл в подполье, действует через тайные каналы. Гарри Поттер скрывается где-то в стране, его местонахождение неизвестно даже мне.

Волдеморт сделал Бэтмена одной из своих главных целей. Это и хорошо, и плохо. Хорошо — потому что отвлекает внимание от Драко Малфоя. Плохо — потому что охота усилена, и каждый мой выход в костюме становится смертельно опасным.

Нужно продолжать поиски хоркруксов. Это единственный способ остановить его навсегда. Но как это сделать, когда каждый шаг под наблюдением? Когда каждый Пожиратель Смерти мечтает выслужиться, найдя Бэтмена? Когда Нарцисса под угрозой? Когда Волдеморт в любой момент может приказать мне доказать верность новым убийством?

Нужен план. Нужны союзники. Нужно время.

И ещё: Снейп. Он что-то подозревает. Его нужно отвлечь. Или привлечь на свою сторону. Но как?»

Он закрыл блокнот и спрятал его обратно в тайник. Затем подошёл к окну и посмотрел на тёмное небо. Звёзды были такими же, как над Готэмом. Холодными. Равнодушными. Вечными.

Где-то там, в этом мире, Гарри Поттер скрывался от Пожирателей Смерти. Где-то там Гермиона Грейнджер искала способ остановить Волдеморта. Где-то там Орден Феникса готовился к новой битве.

А он, Брюс Уэйн, стоял в самом центре паучьего гнезда, окружённый врагами, и ждал своего часа. Час ещё не настал. Но он настанет.

И когда это произойдёт, Бэтмен снова выйдет на охоту.

Конец тридцать третьей главы.

Глава 34

Глава 34: Школа под властью тьмы

Сентябрь 1997 года. Хогвартс-экспресс, некогда алый и праздничный, теперь казался траурным поездом. Студенты, возвращавшиеся в школу, были молчаливы и напряжены. Родители на платформе 9¾ прощались с детьми так, словно видели их в последний раз — и многие действительно видели. Магглорождённые первокурсники не получили писем вовсе. Их места остались пустыми, а имена были вычеркнуты из списков, словно этих детей никогда не существовало. Те же, кто ещё имел право учиться, смотрели на мир с тревогой, не свойственной их возрасту.

Брюс стоял у окна в купе для старшекурсников, наблюдая за проплывающими мимо пейзажами, и думал о том, что этот год будет самым трудным в его жизни. Не потому, что учёба станет сложнее — он давно уже превзошёл школьную программу, самостоятельно изучая магию, которую не преподавали в Хогвартсе. Не потому, что Волдеморт будет давить сильнее — к этому он привык, это было ожидаемо. А потому, что Хогвартс, его убежище, его второй дом, превратился в тюрьму. И он, Брюс Уэйн, был одним из тюремщиков. По крайней мере, в глазах остальных.

Крэбб и Гойл, как всегда, сидели напротив, поглощая сладости. Они не изменились — всё те же тупые громилы, которым было плевать на политику, лишь бы кормили вовремя. Пэнси Паркинсон, сидевшая рядом с Брюсом, нервно теребила край мантии и болтала о каких-то пустяках — новых духах, модных мантиях, сплетнях о том, кто с кем встречается. Она пыталась делать вид, что всё нормально. Что мир не рушится. Но её голос дрожал, а улыбка была фальшивой.

Нотт, сидевший у двери, был мрачнее обычного. Его отец теперь занимал высокий пост в новом Министерстве, и Теодор явно чувствовал себя неуютно от этого. Брюс знал, что Нотт-старший лично участвовал в рейдах на дома магглорождённых. Знал, что на его руках кровь. И знал, что Теодор, при всём его снобизме, не был готов к такой реальности. Он вырос на историях о чистоте крови, но одно дело — говорить, и совсем другое — видеть последствия.

Забини, как всегда, отсутствовал — предпочитал общество старшекурсников или просто держался особняком. Его мать, роковая вдова, пережившая семь мужей, была слишком прагматична, чтобы выбирать сторону до того, как исход станет ясен. Брюс подозревал, что Забини просто ждёт, кто победит, чтобы присоединиться к победителю. Удобная позиция. Но не самая безопасная — в мире, где Волдеморт требовал абсолютной верности, нейтралитет был равен предательству.

Хогвартс встретил их темнотой. Замок, который раньше сиял тысячами огней, теперь был погружён в полумрак. Многие окна были заколочены. Часть башен стояла пустыми — там, где раньше жили студенты-магглорождённые, теперь гулял только ветер. Факелы горели тускло, словно сама магия замка угасала. Даже призраки — всегдашние обитатели коридоров — стали появляться реже. Почти Безголовый Ник скользил по стенам с выражением глубокой печали на полупрозрачном лице. Пивз, вечный источник хаоса, притих — даже он чувствовал, что сейчас не время для шуток.

У ворот замка студентов встречали не профессора, а Пожиратели Смерти. Амикус и Алекто Кэрроу, оправившиеся после ранений, полученных на Астрономической башне, стояли с обеих сторон от входа, словно два мрачных стража. Амикус скалился, глядя на проходящих студентов с выражением садистского превосходства. Алекто поигрывала палочкой, и её глаза — маленькие, злые, как у крысы, — выискивали малейшие признаки неповиновения. Рядом с ними стояли Яксли и несколько новых Пожирателей — тех, кого Брюс не узнал. Вероятно, свежие рекруты, привлечённые запахом власти. Все с Чёрными Метками на предплечьях, все с палочками наготове. Все наслаждались своей безнаказанностью.

— Добро пожаловать в новый Хогвартс, — произнёс Амикус, и его голос был полон злорадства. — Здесь больше не будет поблажек для грязнокровок и предателей крови. Здесь будут порядок, дисциплина и верность Тёмному Лорду. Кто не согласен — может убираться прямо сейчас. Но предупреждаю: за воротами вас никто не защитит. — Он усмехнулся, обнажая жёлтые зубы. — Там, снаружи, охотятся те, кому вы не понравитесь. А здесь, внутри, охотимся мы. Выбирайте.

Никто не вышел. Все знали, что это правда — снаружи было небезопасно. Но внутри... внутри было не лучше. Просто другого выбора не оставалось.

Большой зал изменился до неузнаваемости. Исчезли флаги четырёх факультетов — вместо них на стенах висели чёрные знамёна с символом Волдеморта: череп и змея, выползающая изо рта. Свечи, которые раньше парили под потолком, были заменены тусклыми магическими светильниками, отбрасывающими мертвенный свет. Преподавательский стол выглядел осиротевшим — МакГонагалл отсутствовала, она была где-то в подполье, помогая Ордену Феникса. Флитвик сидел с опущенной головой, и его обычно жизнерадостное лицо было бледным и измождённым. Спраут сжимала вилку так, словно это была палочка, готовая к бою. Трелони, вечно пьяная прорицательница, сидела в углу и что-то бормотала себе под нос — кажется, очередное мрачное предсказание. Слагхорн, одетый в траурную чёрную мантию, нервно озирался по сторонам, явно мечтая оказаться где-нибудь подальше отсюда.

Директорское кресло занимал Снейп.

Он сидел в центре стола, прямой как шомпол, и его лицо было маской ледяного безразличия. Но Брюс знал, что скрывается за этой маской. Знал, что Снейп ненавидит себя за то, что сделал. Знал, что он продолжает играть роль верного слуги Волдеморта, хотя на самом деле служит памяти Дамблдора. И знал, что эта роль разрывает его на части каждый день — медленно, мучительно, беспощадно.

Церемония распределения была короткой и мрачной. Первокурсников было вдвое меньше обычного — и все до единого из чистокровных или полукровных семей, прошедших проверку на благонадёжность. Распределяющая шляпа, водружённая на табурет, молчала дольше обычного, словно раздумывая, стоит ли вообще отправлять детей в этот ад. Затем она запела — но это была не весёлая песня, которую студенты привыкли слышать из года в год. Это было мрачное предупреждение:

«В былые дни я пела вам о дружбе, о добре,

О том, как вместе мы стоим на утренней заре.

Но времена переменились, и тьма сгустилась тут,

И стены древние трепещут, и звёзды не взойдут.

Основатели рыдали б, увидев сей позор,

Когда единство пало жертвой распрей и раздоров.

Слизерин, Гриффиндор, Когтевран и Хаффлпафф —

Расколото единство, что крепче всех оправ.

Так слушайте ж, студенты: грядёт последний бой.

И выбор ваш — погибнуть врозь иль выжить всей гурьбой.

Я Шляпа Годрика Гриффиндора, и я вас предрекла:

Единство или гибель. Рассвет иль смерть. Свет иль тьма».

Зал замер в гробовой тишине. Никто не хлопал. Даже Пожиратели Смерти, стоявшие у стен, на мгновение затихли. Затем Амикус Кэрроу расхохотался — грубо, нагло, разрывая тишину, как нож разрезает ткань.

— Единство! — выкрикнул он. — Слышите, щенки? Единство — это когда все подчиняются Тёмному Лорду! А кто не подчиняется — того ждёт Азкабан! Или кое-что похуже!

Брюс сидел за столом Слизерина, и его лицо было маской надменного безразличия. Но внутри него всё кипело. Шляпа говорила правду. Война подошла к стенам Хогвартса. И исход её зависел от того, смогут ли студенты объединиться против общего врага. Но как объединиться, когда среди них ходят Пожиратели Смерти? Когда каждый неверный шаг карается пытками? Когда страх пропитал каждый камень этого замка?

После пира Брюс направился в слизеринскую гостиную. Подземелья встретили его холодом и тишиной. Но даже здесь, в сердце Слизерина, царила напряжённая атмосфера. Многие студенты — особенно те, чьи семьи были связаны с Пожирателями Смерти, — ходили с гордо поднятой головой. Они чувствовали себя хозяевами положения. Но были и те, кто выглядел подавленным. Те, кто понимал, что новый порядок — это не величие чистокровных, а кровавый кошмар.

Забини сидел в углу, читая книгу. Его лицо было непроницаемо, но Брюс заметил, что страницы он переворачивает слишком редко — явно не вчитываясь. Нотт стоял у камина, глядя в зелёный огонь, и в его глазах было что-то похожее на стыд. Пэнси, как всегда, щебетала с подругами, но её смех звучал натянуто. Крэбб и Гойл, как всегда, жевали сладости, совершенно не замечая происходящего вокруг.

— Драко, — окликнул его Нотт, когда Брюс проходил мимо. — Можно тебя на минутку?

Брюс остановился. Нотт выглядел... странно. Обычно он был надменным и самоуверенным, но сейчас казался подавленным. Его пальцы нервно теребили край мантии, а глаза избегали прямого контакта.

— В чём дело? — холодно спросил Брюс.

— Я... — Нотт помолчал, подбирая слова. — Ты был там. На башне. Ты видел, как убили Дамблдора. Это правда?

— Правда.

— И ты... ты правда хотел его убить?

Брюс замер. Вопрос был опасным. Если Нотт проверял его лояльность — нужно было отвечать так, как ответил бы Драко Малфой. Если же он спрашивал из искреннего сомнения — возможно, это был шанс завербовать ещё одного союзника. Но Брюс не мог рисковать. Не сейчас. Не в этих стенах, где каждый шорох мог быть услышан.

— Это было задание Тёмного Лорда, — произнёс он, растягивая слова. — Я выполнял приказ. Как и все мы. Ты сомневаешься в приказах Тёмного Лорда, Нотт?

— Нет! — Нотт отшатнулся. — Нет, конечно нет. Я просто... — он замолчал. — Неважно. Забудь.

Он отвернулся к камину, и Брюс пошёл дальше, но мысленно сделал пометку. Нотт колебался. И если он колебался, значит, он мог быть полезен. Но только если правильно подойти. Только если выбрать правильный момент.

Ночью, когда все уснули, Брюс выбрался в Выручай-комнату. Она встретила его привычным полумраком и запахом старой магии. Здесь ничего не изменилось — всё так же стояли тренировочные манекены, всё так же висел костюм Бэтмена, всё так же работал компьютер. Комната была его убежищем. Единственным местом, где он мог быть собой.

Он сел за компьютер и открыл файл «План "Хоркруксы"».

Хоркруксы: статус на сентябрь 1997 года.

1. Дневник Тома Реддла — уничтожен Гарри Поттером (1993).

2. Кольцо Марволо — уничтожено Альбусом Дамблдором (1996).

3. Медальон Слизерина — местонахождение неизвестно. Предположительно: пещера на побережье, где Волдеморт скрывался в детстве. Требуется подтверждение.

4. Чаша Пуффендуй — местонахождение неизвестно. Предположительно: банк «Гринготтс», хранилище Лестрейнджей. Требуется подтверждение.

5. Диадема Когтевран — местонахождение: Хогвартс, Выручай-комната. Найти и уничтожить.

6. Змея Нагайна — при Волдеморте. Всегда рядом с ним. Уничтожить в последний момент.

7. Гарри Поттер — непреднамеренный хоркрукс. Требуется дополнительное изучение.

Он смотрел на этот список и думал. Пять хоркруксов оставалось — пять якорей, удерживающих Волдеморта в этом мире. Один из них, диадема, был где-то здесь, в этой самой комнате. Брюс осмотрел горы хлама, накопившиеся за столетия, — сломанная мебель, старые книги, зачарованные артефакты, чьё-то забытое барахло, — и понял, что найти диадему среди этого хаоса будет непросто. Но это была задача, которую он должен был решить. Четыре других требовали вылазок — в пещеру, в банк, к самому Волдеморту. Это было опасно. Смертельно опасно. Но другого пути не было.

Он также понимал, что не может действовать в одиночку. Ему нужны были союзники. Гарри, Рон и Гермиона — но как связаться с ними, не раскрывая себя? Они где-то скрывались, вне досягаемости Пожирателей Смерти, и он не знал, где именно. И даже если бы знал — как передать им информацию, чтобы Волдеморт не узнал? Как помочь им, оставаясь в тылу врага?

Он сохранил файл и закрыл компьютер. Затем подошёл к костюму Бэтмена, висящему на манекене, и провёл рукой по чёрной ткани. Он не надевал его с тех пор, как вернулся в Хогвартс. Слишком рискованно. Но он знал, что скоро придётся. Очень скоро.

Потому что Хогвартс был под властью тьмы. И только Бэтмен мог вернуть в него свет.

Конец тридцать четвёртой главы.

Глава 35

Глава 35: Прокажённый

Октябрь в Хогвартсе всегда был временем, когда осень окончательно вступала в свои права. Но в этом году холод чувствовался острее. Он исходил не от ветра, завывающего в бойницах, и не от дождя, стучащего по крышам башен. Холод исходил от людей. От взглядов, которые бросали на Драко Малфоя. От шёпота за спиной. От тишины, которая повисала в коридорах, когда он проходил мимо.

Брюс знал, что так будет. Он готовился к этому. Но готовность не означала, что это было легко.

Всё началось в первый же день после возвращения. Он шёл по коридору в класс Зельеварения, когда навстречу ему попались трое гриффиндорцев с седьмого курса. Они остановились, увидев его, и на их лицах отразилась целая гамма эмоций: страх, отвращение, ненависть. Один из них — Дин Томас, высокий темнокожий парень, с которым Драко не раз ссорился на квиддичном поле, — шагнул вперёд, преграждая путь.

— Малфой, — произнёс он, и его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты убил его. Ты впустил их. Ты — предатель и убийца. Мы знаем, что это был ты.

Брюс остановился. Его лицо было маской ледяного презрения — той самой маской, которую он оттачивал годами. Но внутри него что-то сжалось. Дин Томас был полукровкой. Его мать была магглорождённой. Теперь, при новом режиме, он был мишенью. И всё же он нашёл в себе смелость противостоять тому, кого считал врагом.

— У тебя нет доказательств, Томас, — произнёс Брюс голосом Драко — растягивая слова, с той самой надменной интонацией, которая так бесила гриффиндорцев. — А за клевету теперь наказывают. Хочешь проверить? Кэрроу будут рады. Особенно Алекто. Она любит... допрашивать.

Дин побледнел. Его друзья — Симус Финниган и Невилл Долгопупс — схватили его за плечи, удерживая от необдуманного шага. Невилл, который после пыток его родителей и героического участия в Отряде Дамблдора больше не был тем неуклюжим мальчишкой, каким его помнили, смотрел на Брюса с холодной, спокойной ненавистью. Он ничего не сказал. Просто смотрел. И этот взгляд был страшнее любых слов.

— Оставь его, Дин, — тихо произнёс Невилл. — Он того не стоит. Такие, как он, получат своё. Рано или поздно.

Они ушли, не оглядываясь. Брюс продолжил путь, но в его ушах всё ещё звучали слова Невилла. «Такие, как он, получат своё». Если бы они знали. Если бы они только знали, что «такой, как он» рисковал жизнью, чтобы спасти их всех. Что «такой, как он» сражался с Пожирателями Смерти на Астрономической башне, пока они были в безопасности. Что «такой, как он» был Бэтменом.

Но они не знали. И никогда не узнают. Потому что тайна была единственным, что защищало его. И тех, кто был ему дорог.

На уроке Зельеварения атмосфера была ещё более гнетущей. Слагхорн, который когда-то так гордился своими связями с семьёй Малфоев, теперь избегал смотреть на Драко. Он нервно теребил воротник мантии, перекладывал ингредиенты с места на место и вздрагивал каждый раз, когда кто-то произносил слово «Малфой». Его обычная жизнерадостность исчезла — теперь он выглядел как загнанный зверь, пытающийся усидеть на двух стульях. С одной стороны, он боялся нового режима и тех, кто его поддерживал. С другой — он явно испытывал отвращение к тому, что произошло. Он был трусом, но не был злым. И эта трусость теперь разъедала его изнутри.

— Сегодня мы будем изучать Феликс Фелицис, — объявил он, пытаясь придать голосу бодрость. — Жидкая удача. Очень редкое, очень сложное зелье. Те, кто справится с его приготовлением, получат... — он осёкся, вспомнив, что больше не может раздавать награды так же свободно, как раньше. — ...получат ценный опыт.

Брюс работал молча, методично следуя инструкции. Его Феликс Фелицис получился идеальным — золотистым, прозрачным, с лёгким мерцанием. Слагхорн, проходя мимо его котла, остановился и долго смотрел на зелье. Затем он поднял глаза на Брюса, и в них была странная смесь восхищения и страха.

— Превосходно, мистер Малфой, — произнёс он тихо. — Превосходно. Ваш отец... — он осёкся, вспомнив, что Люциус в Азкабане. — Ваш дед показывал такие же результаты. У вас талант.

— Благодарю, профессор, — холодно ответил Брюс.

Слагхорн хотел сказать что-то ещё, но передумал. Он поспешно отошёл, и Брюс заметил, как его руки дрожат. Слагхорн боялся. Боялся нового режима. Боялся тех, кто его поддерживал. И он явно не знал, как относиться к сыну арестованного Пожирателя Смерти, который, по слухам, лично участвовал в убийстве Дамблдора. Боялся проявить симпатию — и боялся проявить враждебность. В конце концов, Малфои всё ещё были в фаворе у Волдеморта.

На перемене Брюс столкнулся с Луной Лавгуд. Она стояла у окна, глядя на Запретный лес, и напевала какую-то странную мелодию. Увидев Брюса, она не отшатнулась, как другие. Она просто посмотрела на него своими большими, мечтательными глазами и улыбнулась.

— Здравствуй, Драко Малфой, — произнесла она. — Ты выглядишь уставшим. Морщерогие кизляки не дают тебе спать?

— Что? — Брюс опешил. — Нет, Лавгуд. Я просто... занят.

— Занят, — повторила она задумчиво. — Это хорошо. Когда люди заняты, они меньше думают о плохом. Но ты всё равно думаешь о плохом, Драко Малфой. Я вижу это по твоим глазам. Они у тебя грустные. Как у фестрала.

Брюс не нашёлся что ответить. Луна Лавгуд была единственным человеком в Хогвартсе, который не ненавидел его и не боялся. Она просто... принимала его таким, каким видела. И хотя она не знала его тайны, она чувствовала, что он не такой, как другие Пожиратели Смерти. Эта интуиция, странная и необъяснимая, делала её одновременно безобидной и опасной.

— Спасибо, Лавгуд, — произнёс он наконец. — Наверное.

— Не за что, — она улыбнулась и пошла дальше, напевая свою мелодию.

Хуже всего были уроки Защиты от Тёмных Искусств. Амикус Кэрроу, который теперь вёл этот предмет, превратил его в курс пыток. Буквально. На первом же занятии он приказал студентам практиковать Круциатус на наказанных первокурсниках — тех, кто нарушил новые правила. Им провинившихся приводили в класс, связанных, с кляпами во рту.

— Это урок, — произнёс Амикус, прохаживаясь перед классом. Его сломанная рука всё ещё была на перевязи — память о встрече с Бэтменом, — но это не делало его менее опасным. — Вы должны научиться причинять боль. Без колебаний. Без жалости. Враг не будет колебаться. Враг не будет жалеть вас. Почему вы должны жалеть его?

Он остановился перед Брюсом, который сидел за первой партой.

— Малфой, — произнёс он с усмешкой. — Ты доказал свою верность на Астрономической башне. Покажи классу, как это делается. Круциатус. На этом щенке.

Он указал на мальчика лет двенадцати, который дрожал от страха. Брюс посмотрел на него. Ребёнок. Обычный ребёнок, который, возможно, нарисовал карикатуру на Кэрроу или отказался поклониться портрету Волдеморта. Его глаза были полны ужаса.

Брюс поднял палочку. Весь класс смотрел на него. Гриффиндорцы — с ненавистью. Слизеринцы — с ожиданием. Кэрроу — с предвкушением. Каждый из них ждал, что сделает Драко Малфой. Наследник древнего рода. Верный слуга Тёмного Лорда. Убийца Дамблдора — по крайней мере, в глазах общественности.

Он посмотрел на мальчика. В его памяти всплыли слова Альфреда, сказанные много лет назад: «Есть черта, которую нельзя переступать. Если вы переступите её, мастер Брюс, вы станете тем, с кем боретесь». Он вспомнил Дамблдора, стоящего на башне. «Я доверяю тебе». Он вспомнил Гермиону, падающую в пропасть. «Я держу тебя».

— Круцио, — произнёс он.

Мальчик закричал. Но крик был недолгим — заклинание вышло слабым, почти безболезненным. Брюс намеренно сделал его таким. Достаточно сильным, чтобы Кэрроу не заподозрил саботажа, но недостаточно сильным, чтобы причинить настоящий вред. Он знал, как дозировать Круциатус — изучал это заклинание месяцами, понимая его механику до мельчайших деталей.

— Слабовато, Малфой! — расхохотался Кэрроу. — Твой отец делал это лучше! Но для начала сойдёт. Садись.

Брюс сел. Его лицо было бесстрастным. Но внутри него бушевала буря. Он только что пытал ребёнка. Да, он сделал это, чтобы спасти его от худшей участи — если бы Кэрроу сам наложил Круциатус, мальчик мог бы сойти с ума. Но это не оправдывало его. Ничто не оправдывало. Он пересек черту. Снова. И каждая такая черта оставляла шрам на его душе — шрам, который не залечит никакое время.

После урока к нему подошёл Невилл Долгопупс. Его лицо было бледным от ярости.

— Ты... ты... — он не мог подобрать слов. — Ты — чудовище, Малфой. Ты хуже, чем Кэрроу. Хуже, чем Волдеморт. Потому что ты притворяешься человеком. Но ты не человек. Ты — пустая оболочка.

Брюс встретил его взгляд. Внутри него всё кричало: «Я сделал это, чтобы спасти его! Я не хотел! Я на вашей стороне!» Но он ничего не сказал. Не мог сказать. Он просто смотрел на Невилла с холодным презрением и молчал.

— Когда-нибудь, — тихо произнёс Невилл, — ты заплатишь за всё. За Дамблдора. За Гермиону. За этого мальчика. За всех. Я лично прослежу за этим.

Он развернулся и ушёл. Брюс остался стоять в пустом коридоре. Впервые за долгое время он почувствовал то, что не чувствовал с детства. Одиночество. Абсолютное, всепоглощающее одиночество. Даже в Готэме, даже в самые тёмные времена, у него был Альфред. У него была цель. Здесь у него не было никого. Только маска. Только роль. Только бесконечная ложь, которая с каждым днём становилась всё тяжелее.

Вечером он сидел в Выручай-комнате и писал в своём дневнике:

«Сегодня я пытал ребёнка. Я сделал это, чтобы спасти его. Но это не оправдание. Невилл Долгопупс назвал меня чудовищем. Возможно, он прав. Возможно, я действительно становлюсь чудовищем. Но если это так — я стану чудовищем, которое спасёт этот мир. А когда всё закончится... когда Волдеморт будет уничтожен... я отвечу за свои преступления. Перед Невиллом. Перед Гарри. Перед всеми, кого я обидел.

Но не сейчас. Сейчас нужно продолжать. Нужно найти диадему. Нужно связаться с Гарри. Нужно закончить эту войну.

Я — Бэтмен. Я не сломаюсь. Я не отступлю. Я доведу это до конца.

Чего бы это ни стоило.»

Он закрыл дневник и спрятал его в тайник. Затем подошёл к горам хлама, заполнявшим Выручай-комнату, и начал поиски. Где-то здесь, среди сломанной мебели и забытых артефактов, лежала диадема Когтевран. Ключ к бессмертию Волдеморта. Ключ к его уничтожению.

Он должен был найти её.

Где-то далеко, в гриффиндорской башне, Невилл Долгопупс рассказывал друзьям о том, что Малфой пытал первокурсника. Где-то в подземельях Снейп сидел в своём кабинете и думал о том, как защитить студентов от Кэрроу, не раскрывая себя. Где-то в лесах Англии Гарри Поттер, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер прятались от Пожирателей Смерти и искали способ уничтожить хоркруксы.

А где-то глубоко внутри Брюса Уэйна теплилась надежда. Надежда на то, что однажды всё это закончится. И он сможет снять маску. И перестать лгать. И снова стать собой.

Но это будет потом. А сейчас — только тьма. Только холод. Только бесконечная война.

Конец тридцать пятой главы.

Глава 36

Глава 36: Ограбление века

Ноябрь пришёл в Хогвартс с ледяными дождями и пронизывающим ветром. Замок, погружённый во тьму нового режима, казался вымершим. Студенты передвигались по коридорам молча, стараясь не привлекать внимания. Уроки превратились в лекции о превосходстве чистой крови и практические занятия по тёмным искусствам. Амикус Кэрроу наслаждался своей властью, наказывая студентов за малейшую провинность. Алекто, его сестра, стала его верной помощницей, с наслаждением применяя Круциатус к тем, кто осмеливался перечить.

Но Брюса сейчас не было в замке. Физически он сидел в библиотеке, делая вид, что изучает трактат по тёмным заклинаниям. Но сознание его было далеко. Он прокручивал в голове каждый шаг предстоящей операции. Каждую деталь. Каждую возможную ошибку. Через час он должен был ограбить Гринготтс.

Он использовал маховик времени. Но не так, как планировал изначально. Маховик не откатывал носителя назад, не стирал его действия и не давал второй попытки. Это был не инструмент для повторения пройденного. Это был инструмент для того, чтобы оказаться в нужном месте в нужное время. И Брюс намеревался использовать его именно так — чтобы провернуть операцию, которая войдёт в историю магического мира, и сделать это с первой попытки. Единственной попытки. Потому что второй не будет.

Он повернул маховик.

Мир вокруг него растворился в золотом сиянии. Ощущение было странным — не движение, не полёт, а скорее растяжение. Словно сама реальность стала текучей, податливой, и он скользил сквозь неё, как нож сквозь воду. Когда сияние рассеялось, он стоял в тёмном переулке Косого переулка, одетый в полный костюм Бэтмена. Плащ развевался на ночном ветру. Серебряная летучая мышь на груди тускло светилась в темноте. В подсумках на поясе лежали дымовые шашки, световые гранаты, рунные ловушки, абордажный крюк и драконьи перчатки, зачарованные на термостойкость. В руке он сжимал палочку, но знал, что магия в стенах Гринготтса будет работать с перебоями — гоблины веками оттачивали защиту от волшебников. Он не мог полагаться только на заклинания. Но он и не собирался.

Перед ним, в конце переулка, возвышалось белоснежное здание банка «Гринготтс». Огромное, величественное, неприступное. Гоблины-охранники стояли у входа, их глаза блестели в свете факелов. Брюс знал, что внутрь ему не войти через парадные двери — слишком много глаз, слишком много защиты. Но у него был другой путь.

Он достал из подсумка небольшой стеклянный флакон. Внутри переливалась серебристая жидкость — экстракт Омута Памяти, смешанный с настойкой бадьяна. Он знал, что гоблины, охраняющие хранилище Лестрейнджей, работали посменно, и одна из смен заканчивалась ровно через десять минут. Он знал это, потому что провёл несколько недель, собирая информацию: следил за гоблинами, подкупал низших служащих, анализировал расписания. Он знал их имена, их привычки, их слабости. И он знал пароль от хранилища — добытый через Империус, наложенный на одного из кассиров во время его визита в Лютный переулок. Тот гоблин ничего не помнил. Для него этот день был самым обычным. Но где-то в глубине его сознания остался приказ, который Брюс собирался использовать.

Он выпил зелье. Через минуту его лицо изменилось — черты заострились, кожа стала бледной, а глаза приобрели характерный гоблинский разрез. Оборотное зелье, с добавлением волоса гоблина-кассира, которого он подстерёг месяц назад. Превращение было болезненным — кости лица перестраивались с тошнотворным хрустом, — но Брюс привык к боли. Он стиснул зубы и переждал. Затем он снял костюм Бэтмена, спрятал его в заплечный мешок и надел заранее подготовленную гоблинскую униформу — тёмно-зелёный сюртук с серебряными пуговицами, который он стащил из прачечной банка неделю назад. Через минуту он уже шагал к служебному входу «Гринготтса», сгорбившись и шаркая ногами, как старый гоблин. В руке он держал поддельный пропуск, созданный с помощью зачарованного пера. Магия была рискованна — гоблины могли засечь её, — но Брюс рассчитывал, что охранники будут слишком заняты сменой караула, чтобы проверять каждого входящего.

— Имя? — буркнул гоблин-охранник, преграждая ему путь алебардой.

— Грорн, — проскрипел Брюс, подражая гоблинскому акценту. — Кассир. Опаздываю на смену. Жена рожает.

Охранник хмыкнул и махнул рукой. Брюс прошёл.

Внутри банка было тихо. Главный зал, днём заполненный посетителями, сейчас был пуст. Только несколько гоблинов-кассиров сидели за своими столами, пересчитывая галеоны. Брюс прошёл мимо них, стараясь не привлекать внимания, и свернул в коридор, ведущий к тележкам. Он знал, что здесь его ждёт первая серьёзная проверка — пост охраны у входа в подземные туннели. Двое гоблинов с алебардами и магический сканер, реагирующий на любые заклинания. Сканер был проблемой — даже остаточная магия от Оборотного зелья могла его активировать. Но у Брюса был план.

Он не стал проходить через пост. Вместо этого он поднялся по лестнице на второй этаж и проник в вентиляционную шахту — узкую, пыльную, но достаточно широкую, чтобы пролезть человеку его комплекции. Шахта вела в обход поста охраны, прямо к платформе с тележками. Он знал о ней из схем, добытых Снейпом. Гоблины считали, что вентиляция не представляет угрозы — ни один волшебник не стал бы ползать по пыльным туннелям, когда можно использовать магию. Но Брюс не был обычным волшебником. И он знал, что невидимость — это не всегда плащ или заклинание. Иногда невидимость — это готовность испачкать руки.

Через десять минут он был у тележек. Старые, скрипучие вагонетки, которые использовались для перевозки посетителей в подземные хранилища. Брюс сел в одну из них, нажал на рычаг — и тележка сорвалась с места, унося его в темноту. Ветер свистел в ушах. Туннели мелькали перед глазами — узкие, извилистые, освещённые редкими факелами. Где-то далеко внизу слышался драконий рык.

Он знал о драконе. Старый, полуслепой украинский железнобрюхий, который десятилетиями охранял самые глубокие хранилища. Гоблины держали его в цепях, используя как живой сторожевой механизм. Дракон реагировал на звук — точнее, на звон металла, который ассоциировался у него с кормёжкой. Если бы Брюс начал возиться с замком хранилища, дракон проснулся бы и поднял тревогу. Поэтому Брюс сделал иначе.

Тележка затормозила у развилки. Брюс спрыгнул и дальше пошёл пешком. Хранилище Лестрейнджей находилось на самом глубоком уровне, в конце длинного коридора, вырубленного в скале. Он знал дорогу — схемы, выученные наизусть, вели его через лабиринт туннелей. Воздух здесь был спёртым, тяжёлым, пахло сыростью и драконьим помётом. Факелы горели тускло, отбрасывая на стены пляшущие тени.

Вот и хранилище. Огромная дверь, покрытая рунами, была заперта. Брюс подошёл к ней, достал из подсумка небольшой мешочек с порошком и высыпал его перед дверью. Порошок — смесь толчёного драконьего когтя и серебряной пыли — должен был нейтрализовать охранные чары на несколько минут. Он знал этот рецепт из записей Горбина, которые изучал прошлым летом. Порошок зашипел, соприкоснувшись с дверью, и руны на мгновение потускнели. Этого было достаточно.

Он произнёс пароль. Дверь открылась.

Внутри было темно, но линзы ночного видения, которые он носил даже под гоблинской личиной, позволяли видеть всё в мельчайших деталях. Горы золота. Драгоценности. Артефакты. И в центре, на золотом постаменте, стояла Чаша Пуффендуй. Маленькая, золотая, с двумя ручками и выгравированным барсуком. С виду — безобидный антиквариат. Но Брюс чувствовал исходящую от неё тёмную энергию. Она пульсировала, словно живое сердце, и эта пульсация была омерзительна. Осколок души Волдеморта, заключённый в золоте. Сама чаша, казалось, источала холод — не физический, а какой-то глубинный, проникающий в саму душу. Брюс знал этот холод. Такой же исходил от кольца Марволо, которое убило Дамблдора.

Он шагнул вперёд, активировав драконьи перчатки. Пол под его ногами задрожал — заклинание Флагранте почувствовало чужака. Монеты начали нагреваться, драгоценности засветились алым. Жар становился невыносимым — даже сквозь перчатки Брюс чувствовал, как воздух вокруг него плавится. Но он не останавливался. Он знал, что у него есть не больше минуты, прежде чем хранилище заполнится раскалённым золотом.

Он протянул руку и схватил чашу. Она была холодной — единственный холодный предмет в этом раскалённом аду. Хоркрукс не подчинялся заклинанию Флагранте, потому что уже был пропитан магией более древней и тёмной, чем любое гоблинское заклинание. Брюс спрятал чашу в защищённый подсумок на поясе и повернулся, чтобы уйти.

И тут хранилище взорвалось.

Заклинание Флагранте достигло пика. Золотые монеты, раскалённые до белого каления, начали размножаться, заполняя хранилище с невероятной скоростью. Поток золота хлынул к выходу, грозя похоронить Брюса заживо. Он бросился к двери, но дверь уже начала закрываться — автоматический механизм, реагирующий на срабатывание защиты. Брюс успел просунуть в щель абордажный крюк, блокируя её. Затем, напрягая все силы, он протиснулся в сужающийся проём, чувствуя, как раскалённое золото обжигает его ноги даже сквозь зачарованную броню. Он вывалился в коридор, тяжело дыша. Дверь за ним захлопнулась с оглушительным грохотом.

Но тревога уже была поднята. Где-то наверху завыли сирены — пронзительный, режущий ухо звук. Гоблины-охранники уже мчались по туннелям, их алебарды блестели в свете факелов. Дракон, разбуженный шумом, зарычал так, что задрожали стены. Пути к тележкам были отрезаны. Брюс оказался в ловушке.

Он не запаниковал. Паника была роскошью, которую он не мог себе позволить. Вместо этого он быстро оценил обстановку. Тележки — отрезаны. Вентиляционная шахта — слишком далеко, и к тому же она вела к посту охраны, который сейчас наверняка усилен. Потайные ходы — их нет, он проверил. Оставался один путь. Дракон.

Брюс побежал по коридору, удаляясь от хранилища и приближаясь к логову дракона. Гоблины преследовали его — он слышал их крики за спиной, звон алебард о каменные стены. Но он был быстрее. Он всегда был быстрее. Добежав до логова, он увидел дракона. Огромный украинский железнобрюхий, прикованный цепями к скале. Его чешуя была бледной, почти белой — результат десятилетий, проведённых в темноте. Его глаза, мутные от старости, всё ещё горели яростью. Но Брюс видел не чудовище. Он видел жертву. Такое же живое существо, заточённое и используемое, как и те, кого Волдеморт держал в страхе.

Он подбежал к цепям и активировал режущее заклинание. Цепи, зачарованные против магии, не поддались. Но Брюс знал это. Заклинание было отвлекающим манёвром. Настоящее оружие было в его руке — портативный резак, созданный по маггловским технологиям и усиленный магией. Миниатюрный плазменный резак, работающий на сжатом магическом ядре. Он направил его на цепь, и через несколько секунд металл начал плавиться. Дракон, почуяв свободу, рванулся. Цепь лопнула. Затем вторая. Третья. Дракон взревел, расправил крылья — огромные, перепончатые, способные закрыть полнеба, — и бросился вперёд, сметая всё на своём пути.

Брюс воспользовался хаосом. Он запрыгнул на спину дракона в тот момент, когда тот рванулся к выходу из пещеры. Это был безумный, самоубийственный поступок — чешуя железнобрюха была острой как бритва, и даже драконьи перчатки не могли полностью защитить от неё, — но единственный шанс выбраться живым. Дракон пробивал потолок, круша каменные своды, и Брюс держался изо всех сил, вцепившись в гребень на его спине. Камни сыпались вокруг, гоблины в ужасе разбегались, а дракон, обезумевший от свободы, летел вверх, к поверхности. Он пробил главный зал, разметав мраморные колонны, как щепки, и вырвался наружу, в ночное небо. Взрыв каменной крошки, облака пыли — и дракон взмыл над Косым переулком, оглашая окрестности торжествующим рёвом.

Брюс спрыгнул с дракона, когда тот пролетал над крышами Лондона. Абордажный крюк зацепился за трубу, и он, описав дугу, приземлился на крышу заброшенного склада в нескольких кварталах от банка. Дракон улетел в ночь, свободный впервые за многие десятилетия. Где-то позади «Гринготтс» пылал в огне, и гоблины пытались потушить пожар. Сирены выли, авроры начинали собираться, но было уже поздно. Бэтмен исчез.

Через несколько часов Брюс вернулся в Хогвартс. Он сидел в Выручай-комнате, обрабатывая раны — порезы от драконьей чешуи на руках и ногах, ожоги от раскалённого золота. Ничего серьёзного. Он бывал ранен и хуже. На столе перед ним лежала Чаша Пуффендуй. Золотая, холодная, пульсирующая тёмной энергией. Один из пяти оставшихся хоркруксов. Ключ к бессмертию Волдеморта. Ключ к его уничтожению.

Он взял чашу в руки. Она была тяжёлой — не физически, а метафорически. Внутри неё была заключена часть души самого опасного тёмного мага в истории. Часть души, которую можно было уничтожить только ядом василиска или адским пламенем. У Брюса не было ни того, ни другого. Но он знал, у кого есть. Гарри Поттер и его друзья. Они где-то там, в лесах, скрываются от Пожирателей Смерти. И у них есть яд василиска — он знал это из книг своей прошлой жизни. Клык василиска, который Гарри добыл в Тайной комнате. Или, возможно, они нашли другой способ. В любом случае, Брюс должен был передать чашу им. Но как? Он не знал, где они. Он не мог связаться с ними, не раскрыв себя.

Он сел за компьютер и обновил файл «План "Хоркруксы"».

Хоркруксы: статус на ноябрь 1997 года.

1. Дневник Тома Реддла — уничтожен Гарри Поттером (1993).

2. Кольцо Марволо — уничтожено Альбусом Дамблдором (1996).

3. Чаша Пуффендуй — найдена. В моём распоряжении. Требуется передать Поттеру для уничтожения.

4. Медальон Слизерина — местонахождение неизвестно. Предположительно: уже у Поттера (заменён Р.А.Б.).

5. Диадема Когтевран — местонахождение: Хогвартс, Выручай-комната. Найти и уничтожить.

6. Змея Нагайна — при Волдеморте. Всегда рядом с ним. Уничтожить в последний момент.

7. Гарри Поттер — непреднамеренный хоркрукс. Требуется дополнительное изучение.

Он убрал чашу в сейф и запер его. Затем, обессиленный, рухнул на кровать. Операция «Гринготтс» завершена. Ограбление века прошло успешно. Волдеморт ещё не знал, что один из его хоркруксов исчез. Но скоро узнает. И тогда его ярость будет страшна.

Но Брюс был готов. Он всегда был готов.

Где-то далеко, в палатке, затерянной в лесах, Гарри Поттер проснулся от кошмара — он видел, как Волдеморт в ярости крушит всё вокруг, узнав о пропаже чаши. Он не знал, кто украл её. Но он знал, что у него появился союзник. Союзник, который действует из тени.

Бэтмен.

Конец тридцать шестой главы.

Глава 37

Глава 37: Наследие Когтеврана

Декабрь в Хогвартсе. Снег завалил дорожки, Запретный лес превратился в безмолвное белое царство, а озеро замёрзло до самого дна. Но красота зимнего замка была обманчива. За этими стенами, под этими сводами, царила тьма. Пожиратели Смерти патрулировали коридоры. Студенты дрожали от страха. И где-то здесь, среди гор хлама, накопленного поколениями студентов, лежал ключ к бессмертию Волдеморта. Диадема Когтевран.

Брюс стоял у входа в Выручай-комнату. Ночь была тихой — только ветер завывал за окнами, да где-то вдалеке слышались шаги патрульных. Он знал, что у него есть около трёх часов до того, как его отсутствие заметят. Три часа, чтобы найти диадему. Три часа, чтобы изъять ещё один хоркрукс из игры. Три часа, чтобы приблизить конец этой войны.

Он вошёл в Выручай-комнату — не в свою версию, с компьютером и тренировочными манекенами, а в ту, которую комната создавала для всех, кто просил «место, где можно спрятать вещи». Это была огромная, бесконечная пещера, заполненная горами хлама. Сломанная мебель, старые книги, разбитые артефакты, одежда, вышедшая из моды столетия назад, треснувшие зеркала, ржавые доспехи, бутылки из-под зелий, пустые рамы от картин — всё, что студенты и преподаватели Хогвартса прятали здесь на протяжении веков, было свалено в хаотичные кучи, уходящие в темноту.

Задача найти здесь одну-единственную диадему казалась невыполнимой. Но Брюс знал, что искать. Знал, как она выглядит. Знал её историю. И знал, где примерно она должна находиться — в этом крыле, на старом шкафу с облупившейся краской, рядом с бюстом какого-то волшебника. Он видел её мельком, когда работал над Исчезательным шкафом. Тогда он не придал ей значения — маленькая, тусклая, ничем не примечательная на вид. Теперь это стало его главной целью. Именно так Волдеморт и хотел её спрятать: в куче такого же забытого хлама, где никто не стал бы искать величайшее сокровище Хогвартса.

Он пробирался через горы мусора, и каждый шаг отдавался эхом в огромном помещении. Пыль висела в воздухе, оседая на плаще. Где-то вдалеке скрипела рассохшаяся дверца шкафа — ветер гулял по Выручай-комнате, находил щели в стенах и заставлял старую мебель петь свои мрачные песни. Брюс шёл, сверяясь с мысленной картой, которую составил во время прошлых визитов. Он уже прочёсывал эту комнату раньше, методично, сектор за сектором, запоминая ориентиры: сломанный глобус без половины континентов, трёхногое кресло, чучело совы с выпученными стеклянными глазами.

Час поисков. Два часа. Три. Он находил странные вещи: сломанные мётлы, старые учебники с пометками на полях, оставленными студентами, умершими столетия назад, даже чей-то скелет — судя по размеру, домового эльфа, который, вероятно, забрёл сюда и не нашёл выхода. Но диадемы не было. Усталость давила на плечи. Пыль забивала лёгкие. Но Брюс не останавливался. Он знал, что она здесь. Должна быть здесь. И он найдёт её. Чего бы это ни стоило.

Он нашёл её на рассвете.

Маленькая, тусклая диадема лежала на старом шкафу, рядом с бюстом какого-то волшебника, полуприкрытая облезлым париком из конского волоса. Она выглядела как дешёвая подделка — позеленевшая от времени медь, мутные камни, потускневшая гравировка. Никто, глядя на неё, не сказал бы, что это легендарная Диадема Когтевран, артефакт, который, по преданию, давал своему владельцу мудрость. Но Брюс знал. И он чувствовал исходящую от неё тёмную энергию — слабую, почти незаметную, но такую же, как от чаши и кольца. Холод. Голод. Осколок души Волдеморта, притаившийся в древнем сокровище. Он смотрел на диадему и чувствовал, как она смотрит на него в ответ — не глазами, но чем-то более древним, более тёмным. Словно сам хоркрукс понимал, что его нашли. Словно он ждал. Словно он готовился защищаться.

Брюс протянул руку — в драконьей перчатке, зачарованной на защиту от тёмной магии, — и взял диадему.

В тот же миг его разум пронзила боль. Хоркрукс атаковал — не физически, а ментально. Он пытался проникнуть в его сознание, подавить волю, заставить надеть диадему. Голос — не голос даже, а шёпот, похожий на шелест змеиной чешуи, — шептал в его голове: «Надень меня. Я дам тебе мудрость. Я дам тебе силу. Ты сможешь победить Волдеморта. Ты сможешь стать величайшим волшебником в истории. Надень меня. Надень меня. НАДЕНЬ МЕНЯ».

Брюс закрыл глаза. Окклюменция. Блок. Стена. Он представил свой разум как крепость. Крепость с высокими стенами, глубокими рвами и единственными воротами, которые он контролировал. Хоркрукс бился о стены, словно волна о скалы. Но стены держались. Они всегда держались. Он не поддался.

Он быстро убрал диадему в защищённый подсумок — тот самый, который был зачарован на блокировку тёмной магии. Ментальный шёпот стих, отрезанный защитными чарами. Брюс выдохнул. Холодный пот выступил на лбу под маской. Никогда ещё ментальная атака хоркрукса не была такой мощной. Диадема Когтевран, артефакт мудрости, была идеальным вместилищем для части души — она не просто хранила осколок души Волдеморта, она усиливала его. Делала более опасным. Более... разумным.

Но теперь она была у него. И она не могла навредить никому, пока оставалась в подсумке.

Он стоял посреди огромной пещеры, заполненной хламом, и смотрел на подсумок, в котором лежала диадема. Ещё один хоркрукс. Ещё один осколок души Волдеморта. Он не мог уничтожить его здесь и сейчас. У него не было яда василиска — он не знал парселтанга и не мог открыть Тайную комнату, чтобы добыть клык. У него не было адского пламени — слишком опасного и непредсказуемого. У него не было меча Гриффиндора — легендарного артефакта, который, по слухам, впитал яд василиска и мог уничтожать хоркруксы. Всё, что он мог сделать — это спрятать диадему так, чтобы никто и никогда не нашёл её. Или дождаться момента, когда сможет передать её тому, у кого есть средства для уничтожения.

Но даже простое хранение хоркрукса было рискованным. Диадема, как и любой осколок души Волдеморта, могла влиять на своего хранителя. Она могла шептать, искушать, манипулировать. Брюс знал это. Знал, что даже в защищённом подсумке она не будет полностью безопасна. Но выбора не было. Лучше держать её под контролем, чем оставить в Выручай-комнате, где её мог найти кто угодно. Кто-то, кто не обладал его ментальной защитой. Кто-то, кто мог надеть её. И тогда душа Волдеморта обрела бы нового носителя.

Он покинул Выручай-комнату перед рассветом. Снег всё ещё падал, укрывая замок белым саваном. Брюс стоял у окна в пустом коридоре и смотрел на эту картину. Ещё один хоркрукс изъят из игры. Оставалось найти способ уничтожить его. И Чашу Пуффендуй — та тоже ждала своего часа в сейфе, вместе с маховиком времени и другими артефактами. И Медальон Слизерина — где бы он ни был. И Нагайну. И... Гарри.

Непреднамеренный хоркрукс. Мальчик, который должен умереть, чтобы Волдеморт стал смертным. Эта мысль была невыносима. Брюс поклялся защищать Гарри — и знал, что, возможно, ему придётся позволить ему умереть. Или найти другой способ.

Он вернулся в свою спальню, когда первые лучи солнца окрасили небо над Хогвартсом. Никто не заметил его отсутствия. Никто не знал, что этой ночью Бэтмен изъял из игры ещё один хоркрукс. В слизеринской спальне было тихо — Крэбб и Гойл храпели, Нотт ворочался во сне, Забини, как всегда, где-то отсутствовал.

Брюс сидел на краю кровати, не в силах уснуть. Он думал о том, что будет дальше. Диадема и Чаша у него. Но они бесполезны, пока он не найдёт способ их уничтожить. Ему нужен яд василиска. Или адское пламя. Или меч Гриффиндора. Всё это было почти невозможно достать в одиночку. Ему нужны были союзники. Гарри, Рон и Гермиона. Но они где-то скрывались, и он не знал, где. И даже если бы знал — как передать им два хоркрукса, не раскрывая себя?

Он достал из тайника зашифрованный блокнот и записал:

«Диадема найдена и изъята. Храню в защищённом подсумке. Чаша Пуффендуй также у меня. Оба хоркрукса не уничтожены. Требуется яд василиска, адское пламя или меч Гриффиндора. Не знаю, где Поттер. Не знаю, как передать хоркруксы, не раскрыв себя. Нужен план.»

Он закрыл блокнот и спрятал его. Затем лёг в кровать и закрыл глаза. Впереди была долгая зима. И ещё более долгая война. Но Брюс Уэйн, скрытый под маской Драко Малфоя, продолжал делать то, что делал всегда: сражаться. Тихо. Незаметно. Из тени.

Завтра он начнёт думать о том, как связаться с Поттером.

Конец тридцать седьмой главы.

Глава 38

Глава 38: Дом, где тьма

Рождественские каникулы. В прежние годы это было время радости, подарков, семейных ужинов в Большом зале и снежных баталий во дворе Хогвартса. Теперь — лишь короткая передышка от кошмара, которым стала школа. Брюс покидал Хогвартс с тяжёлым сердцем, хотя его лицо — маска Драко Малфоя — выражало лишь надменное безразличие. Он возвращался в Малфой-мэнор. Возвращался к матери. И к отцу.

Люциус Малфой был освобождён.

Это случилось вскоре после падения Министерства. Новый режим, возглавляемый Пиусом Трауэрсом, пересмотрел дела «несправедливо осуждённых» — разумеется, только тех, кто был верен Волдеморту. Люциус вышел из Азкабана другим человеком. Брюс знал это по письмам Нарциссы — коротким, полным тревоги. «Твой отец вернулся. Он... изменился. Будь готов». И вот теперь, стоя перед воротами Малфой-мэнора, Брюс увидел эти перемены воочию.

Огромный особняк встретил его знакомым холодным великолепием. Тисовые аллеи были припорошены снегом, кованые ворота сияли инеем. Но внутри что-то изменилось. Не физически — те же портреты предков на стенах, та же мраморная лестница, тот же камин с зелёным огнём. Изменилась атмосфера. Раньше Мэнор был тюрьмой — роскошной, но тюрьмой, где Волдеморт держал Малфоев в страхе. Теперь он стал чем-то иным. Он стал штаб-квартирой победителей. И это чувствовалось в каждом углу, в каждом шёпоте портретов, в каждом взгляде домовых эльфов.

Люциус ждал его в главном зале. Он стоял у камина, опираясь на трость с серебряным набалдашником в виде змеиной головы, и смотрел на огонь. Когда Брюс вошёл, он обернулся. И Брюс увидел то, о чём писала Нарцисса.

Азкабан изменил Люциуса. Он был всё так же высок, всё так же аристократичен, всё так же безупречно одет. Но что-то в нём сломалось. Его глаза, когда-то холодные и надменные, теперь были тусклыми, словно подёрнутыми пеплом. В них поселился страх — глубокий, застарелый, ставший частью его существа. Дементоры сделали своё дело. Они не высосали его душу полностью — Министерство перевело их из Азкабана, когда Волдеморт захватил власть, — но они оставили на нём свой след. Люциус Малфой, который когда-то смотрел на мир с высоты своего богатства и статуса, теперь смотрел на него с опаской. Словно в любой момент ожидал удара.

— Драко, — произнёс он, и его голос был тих, почти робок. — Ты вернулся.

— Отец, — Брюс склонил голову в почтительном приветствии. Роль требовала этого. — Я рад видеть вас на свободе. Мама говорила, что вы...

— Твоя мать слишком добра ко мне, — перебил его Люциус. Он подошёл ближе, и Брюс заметил, как он слегка прихрамывает — ещё одно последствие Азкабана, о котором Нарцисса не упоминала. — Я слышал о том, что ты сделал. О Дамблдоре. О башне. О Бэтмене. — Последнее слово он произнёс с трудом, словно оно жгло ему язык. — Тёмный Лорд... доволен тобой. Он сказал мне это лично. Сказал, что ты превзошёл меня.

В его голосе была горечь. Брюс услышал её. Драко Малфой превзошёл отца. Сын сделал то, чего не смог отец: доказал свою верность Волдеморту, заслужил его доверие, стал одним из избранных. И это ранило Люциуса. Не потому, что он не любил сына — по-своему, может быть, любил. А потому, что теперь он стал бесполезен. Слаб. Сломлен.

— Я всего лишь выполнял приказы Тёмного Лорда, — холодно ответил Брюс. — Как и все мы.

— Выполнял приказы, — повторил Люциус, и в его голосе прозвучала насмешка — над собой, над сыном, над всей ситуацией. — Знаешь, Драко, когда я был в Азкабане, у меня было много времени подумать. Слишком много времени. Я думал о нашей семье. О нашем наследии. О том, что мы натворили. — Он посмотрел на Брюса, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на отчаяние. — Мы служили ему. Мы отдали ему всё: состояние, влияние, дом. И что мы получили взамен? Я провёл год в аду. Твоя мать поседела от страха. А ты... ты стал убийцей в шестнадцать лет.

— Я не убивал Дамблдора, — резко произнёс Брюс. — Это сделал Снейп.

— Это не имеет значения! — Люциус повысил голос, и Брюс впервые услышал в нём стальную нотку прежнего лорда Малфоя. — Ты был там! Ты участвовал! Ты впустил их! Для всего мира ты — убийца! Для Министерства, для Ордена Феникса, для Поттера — ты преступник! Если Тёмный Лорд падёт — а он может пасть, Драко, все империи рушатся, — что будет с нами? С тобой? С твоей матерью?

Брюс молчал. Он не ожидал такого от Люциуса. Сломленный человек перед ним говорил правду — горькую, страшную правду, которую сам Брюс осознавал уже давно. Малфои поставили всё на Волдеморта. Если он победит — они будут на вершине. Если проиграет — они падут вместе с ним.

— Поэтому мы должны сделать всё, чтобы он победил, — произнёс Брюс ледяным тоном. — Другого пути нет.

Люциус долго смотрел на него. Затем медленно кивнул.

— Ты изменился, Драко. Ты больше не тот мальчик, который прятался за моей спиной. Ты стал... сильным. — Он помолчал. — Я не знаю, хорошо это или плохо. Но я знаю, что твоя мать гордится тобой. И я... я тоже.

Он отвернулся к камину, давая понять, что разговор окончен. Брюс вышел из зала, и его мысли были тяжелее, чем когда-либо. Люциус Малфой не был ему отцом. Но он был отцом Драко. И он страдал. И в этом страдании Брюс видел проблеск человечности. Проблеск, который можно было использовать.

Рождественский ужин прошёл в напряжённой атмосфере. За столом, кроме Нарциссы, Люциуса и Брюса, сидели Беллатриса Лестрейндж, которая была в приподнятом настроении после успешной охоты на членов Ордена Феникса, Яксли, недавно назначенный главой Департамента магического правопорядка, и ещё несколько Пожирателей Смерти, чьих имён Брюс не знал или не хотел знать. Снейп отсутствовал — он был в Хогвартсе, исполняя обязанности директора.

Разговор шёл о войне. Беллатриса с упоением рассказывала о рейдах на убежища магглорождённых. Яксли хвастался новыми законами, которые ещё больше ужесточали контроль над нечистокровными. Люциус молчал, глядя в тарелку. Нарцисса пыталась поддерживать светскую беседу, но её улыбка была натянутой, а руки дрожали. Брюс играл роль почтительного сына и верного слуги, но его мысли были далеко. Он думал о диадеме Когтевран, лежащей в защищённом подсумке в его комнате. О Чаше Пуффендуй, запертой в сейфе в Выручай-комнате. О Гарри Поттере, который где-то там, в холоде и снегу, продолжал свою охоту.

— А что насчёт Бэтмена? — внезапно спросила Беллатриса, и её глаза загорелись безумным огнём. — Есть новости? Кто-нибудь нашёл его?

— Нет, — ответил Яксли, и в его голосе была досада. — Он как призрак. Появляется, наносит удар, исчезает. Мы не можем его выследить.

— Это потому что вы — бездарные идиоты, — прошипела Беллатриса. — Я лично займусь им. Я найду его. И когда найду...

— Ты уже пыталась, Белла, — тихо произнёс Люциус. — На башне. И что из этого вышло? Ты едва не погибла.

Беллатриса резко повернулась к нему, и её лицо исказилось от ярости.

— Ты смеешь упрекать меня, Люциус? Ты, который просидел в Азкабане, пока твой сын делал твою работу?

— Довольно, — голос Нарциссы прозвучал неожиданно твёрдо. — Мы все устали. Давайте не будем ссориться в Рождество.

Беллатриса фыркнула, но замолчала. Остаток ужина прошёл в тишине. Но Брюс запомнил этот момент. Беллатриса и Люциус на грани открытого конфликта. Яксли, плетущий интриги. Другие Пожиратели, которые смотрели на Малфоев с презрением — падшая семья, которая когда-то была в фаворе, а теперь держится на плаву только благодаря успехам сына. В стане врага зрели раздоры. И это можно было использовать.

Ночью Брюс стоял у окна своей комнаты и смотрел на заснеженный сад. Луна была полной, и её свет заливал Мэнор призрачным серебром. Он думал о том, что эта война — не только битва заклинаний и артефактов. Это битва за души людей. За таких, как Люциус, который сломлен, но ещё не потерян. За таких, как Нарцисса, которая любит сына больше, чем боится Тёмного Лорда. За таких, как Драко Малфой — вернее, за ту роль, которую он играл.

Он достал из подсумка диадему Когтевран. Она всё ещё пульсировала тёмной энергией, но защитные чары подсумка блокировали её влияние. Брюс смотрел на неё и думал: «Ещё немного. Ещё немного, и я уничтожу тебя. И Чашу. И Медальон. И змею. А потом... потом останется только он».

Он убрал диадему обратно и лёг в кровать. Завтра будет новый день. Завтра он продолжит играть свою роль. Но сегодня — сегодня он был ближе к цели, чем когда-либо.

Конец тридцать восьмой главы.

Глава 39

Глава 39: Пленники

Подвал Малфой-мэнора всегда был мрачным местом. Холодные каменные стены, покрытые вековой плесенью, тусклые магические светильники, отбрасывающие дрожащие тени, и запах сырости, смешанный с чем-то металлическим — запахом старой крови. Когда-то здесь хранили вино и провизию. Теперь здесь держали пленников.

Брюс спускался по каменным ступеням, и каждый шаг отдавался эхом в пустом коридоре. Он знал, кто находится в подвале. Знал с того самого момента, как егеря — новая служба, созданная Волдемортом для охоты на «предателей крови», — приволокли их сюда три дня назад. Луна Лавгуд, Олливандер-старший, мастер волшебных палочек, и Грипхук, гоблин, который когда-то работал в Гринготтсе, а теперь был здесь. И ещё один — Дин Томас, гриффиндорец, которого схватили вместе с Луной. Все они были измотаны, запуганы, но живы. Пока живы.

Он должен был прийти к ним. Не как Драко Малфой — как Бэтмен. Но Бэтмен не мог появиться в Малфой-мэноре. Это было слишком рискованно. Волдеморт и его Пожиратели были здесь, в доме, и любое появление Бэтмена вызвало бы немедленную тревогу. Поэтому он пришёл как Драко. Но он должен был дать им надежду. Должен был показать, что даже здесь, в сердце тьмы, у них есть союзник.

Он остановился у двери в подвал. Охранник — молодой Пожиратель Смерти по имени Трэверс-младший, сын одного из старых слуг Волдеморта, — сидел на табурете, лениво поигрывая палочкой. Увидев Драко, он вытянулся по стойке смирно. Малфои всё ещё были в фаворе у Тёмного Лорда, и никто не хотел с ними ссориться.

— Мистер Малфой, — произнёс он с нервным поклоном. — Что вы здесь делаете?

— Отец послал меня проверить пленников, — холодно ответил Брюс. — Тёмный Лорд хочет, чтобы они были в хорошем состоянии для допроса. Если Беллатриса опять перестарается и кого-нибудь убьёт, отвечать будешь ты.

Трэверс побледнел. Он слишком хорошо знал, что бывает с теми, кто не выполняет приказы.

— Я... я присматриваю за ними, сэр. Они все здесь. Никто не умирал.

— Открой дверь.

Трэверс повиновался. Тяжёлая дубовая дверь со скрежетом отворилась, и Брюс вошёл в подвал.

Внутри было темно и холодно. Четыре фигуры сидели на грязном полу, прикованные цепями к стене. Луна Лавгуд — бледная, измождённая, но всё ещё сохраняющая своё странное, мечтательное выражение лица. Олливандер — старик с седыми волосами и пустыми глазами, сломленный пытками. Грипхук — гоблин, который смотрел на всех с неприкрытой ненавистью. И Дин Томас — гриффиндорец, который при виде Драко Малфоя напрягся и сжал кулаки, насколько позволяли цепи.

— Малфой, — прошипел Дин. — Пришёл поиздеваться?

Брюс не ответил. Он подошёл ближе, и его глаза обвели каждого из пленников. Луна смотрела на него — не с ненавистью, а с тем самым странным, всепонимающим выражением, которое всегда было у неё. Олливандер даже не поднял головы. Грипхук злобно оскалился. Дин продолжал сверлить Брюса взглядом, полным ярости и бессилия.

— Трэверс, — произнёс Брюс, не оборачиваясь. — Оставь нас. Я хочу поговорить с ними наедине.

— Но, мистер Малфой, мне приказано...

— Мне плевать, что тебе приказано. — Брюс повернулся к нему, и в его серых глазах мелькнуло что-то такое, что заставило Трэверса отшатнуться. — Я сказал: оставь нас. Или я доложу Тёмному Лорду, что ты препятствуешь выполнению задания.

Трэверс колебался лишь мгновение. Затем кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

Брюс остался один с пленниками. Он подошёл к Луне и опустился перед ней на корточки. Она посмотрела на него своими большими, мечтательными глазами, и в них не было страха. Только любопытство. И что-то ещё — что-то похожее на узнавание.

— Здравствуй, Драко Малфой, — произнесла она тихо. — Ты пришёл помочь нам?

— Тише, — прошептал Брюс. Он достал из кармана небольшой флакон с зельем и протянул ей. — Это восстанавливающее. Выпей. Оно придаст тебе сил.

Луна взяла флакон без колебаний. Она выпила зелье и через несколько секунд её лицо немного порозовело, а дыхание стало ровнее.

— Спасибо, — сказала она. — Ты добрый. Я всегда знала, что ты добрый. Даже когда ты притворялся злым.

Брюс не ответил. Он повернулся к остальным. Дин смотрел на него с недоверием и подозрением. Олливандер, казалось, не понимал, что происходит. Грипхук, напротив, внимательно следил за каждым движением Брюса.

— Ты не такой, как они, — произнёс гоблин скрипучим голосом. — Ты другой. Зачем ты здесь?

— Я не могу вас освободить, — тихо произнёс Брюс. — Пока не могу. Если я сделаю это сейчас, они убьют мою семью. И они всё равно поймают вас раньше, чем вы доберётесь до границы. Но я могу дать вам это. — Он достал ещё несколько флаконов с зельями и передал их Дину. — Восстанавливающие. Обезболивающие. Когда Беллатриса придёт снова — а она придёт — выпейте это. Это поможет продержаться.

— Зачем тебе это? — спросил Дин. — Ты — Малфой. Ты — один из них. Ты был там, на башне. Ты впустил их. Почему ты помогаешь нам?

Брюс посмотрел ему прямо в глаза. Он не мог рассказать правду. Не мог сказать: «Я — Бэтмен». Не мог сказать: «Я на вашей стороне». Но он мог сказать то, что Дин, возможно, поймёт.

— Потому что не всё то, чем кажется, — произнёс он тихо. — Потому что даже в самой глубокой тьме есть проблески света. Потому что я... — он замолчал. — Просто поверь мне. И ждите. Помощь придёт. Не знаю когда. Но придёт.

Он поднялся и направился к выходу. Луна окликнула его:

— Драко! Твои друзья ищут тебя.

Он замер.

— У меня нет друзей, Лавгуд.

— Есть, — она улыбнулась. — Ты просто ещё не знаешь об этом. Но они есть. Они сражаются за тебя. Так же, как ты сражаешься за нас.

Брюс ничего не ответил. Он вышел из подвала, закрыл за собой дверь и прислонился к холодной каменной стене. Сердце колотилось в груди. Луна Лавгуд видела его насквозь. Она не знала правды — не знала, что он Бэтмен, не знала, что он из другого мира. Но она чувствовала. Чувствовала, что он не враг. И это было опасно. Если она расскажет об этом другим, если кто-то из Пожирателей заподозрит...

Но он не мог не помочь ей. Не мог оставить их там, в холоде и темноте, без надежды. Даже если это стоило ему риска.

Он вернулся в свою комнату и сел за стол. Впервые за долгое время он позволил себе минуту слабости. Он думал о Луне, которая даже в плену сохранила веру в добро. О Дине, который ненавидел его, но всё ещё был готов сражаться. О Грипхуке, чья ненависть к волшебникам была оправдана десятилетиями угнетения. Об Олливандере, сломленном, но всё ещё живом.

Он должен был освободить их. Но как? Если он сделает это сейчас, Волдеморт убьёт Нарциссу. Убьёт Люциуса. Убьёт его самого. И тогда всё будет напрасно.

Он должен был ждать. Ждать подходящего момента. А пока — давать им надежду. Надежду, которая, возможно, была единственным, что у них осталось.

Где-то внизу, в подвале, Луна Лавгуд смотрела в темноту и улыбалась. Она не знала, что будет дальше. Но она знала, что Драко Малфой — не враг. И это знание согревало её лучше любого зелья.

Конец тридцать девятой главы.

Глава 40

Глава 40: Падение дома Малфоев

Март пришёл в Малфой-мэнор холодным ветром и ледяным дождём. Брюс стоял у окна своей комнаты, глядя на заснеженный сад, и думал о том, что этот дом стал для него тюрьмой. Не той тюрьмой, какой он был для пленников в подвале, но тюрьмой духа. Каждый день, проведённый здесь, был испытанием. Каждый разговор с Люциусом, пытающимся вернуть утраченное достоинство. Каждый взгляд Нарциссы, полный страха за сына. Каждый шёпот Пожирателей Смерти, обсуждающих новые рейды, новые аресты, новые пытки.

Он ждал. Ждал новостей о Гарри Поттере. Ждал момента, когда сможет действовать. И момент настал.

В тот вечер всё изменилось. Брюс находился в главном зале, когда в Мэнор ворвались егеря — группа головорезов под предводительством Фенрира Сивого, самого жестокого из оборотней, служивших Волдеморту. Они привели пленников. Троих. Двое мужчин и женщина. Все трое были избиты, их лица покрыты грязью и кровью, но что-то в их фигурах показалось Брюсу знакомым. У всех троих лица были обезображены жгучими заклинаниями до полной неузнаваемости, но по осанке, по движениям, по тому, как они держались даже в плену, Брюс узнал их. Женщина была бледна и дрожала, но не от страха — от сдерживаемой ярости. Тот, что повыше, пытался вырваться из рук егерей и получил удар в живот. Третий, самый высокий, молчал, но его глаза бегали по залу, оценивая обстановку.

— Кто это? — спросила Беллатриса, подходя ближе. Её глаза горели предвкушением. — Кого вы привели?

— Бродяги, — прорычал Фенрир Сивый, обнажая жёлтые клыки в ухмылке. — Поймали их в лесу. Говорят, они из Ордена Феникса. Но они не признаются. Может, ты развяжешь им языки, Белла?

Беллатриса подошла к женщине и схватила её за волосы, заставляя поднять голову. Брюс смотрел на эту сцену, и его сердце сжалось. Лицо женщины было раздуто — результат заклинания, которое Гермиона, должно быть, использовала, чтобы изменить внешность. Но Брюс узнал её. Узнал по глазам. По выражению лица. По тому, как она смотрела на Беллатрису — без страха, с холодной, расчётливой ненавистью.

— Гермиона, — прошептал он про себя. Рядом с ней стояли Рон и Гарри, тоже изуродованные заклинаниями до неузнаваемости. Гарри — тот, что был ниже Рона, — стоял, опустив голову, но Брюс видел, как его пальцы сжимаются в кулаки. Они попались. Их схватили и привели сюда, в самое сердце тьмы.

— Обыщите их! — приказала Беллатриса. — Проверьте, что у них с собой!

Егеря начали обыскивать пленников. Через несколько секунд один из них вытащил из кармана блестящий предмет. Меч Гриффиндора. Тот самый меч, который, по легенде, мог уничтожать хоркруксы. Беллатриса увидела его и замерла. Её лицо исказилось от ужаса и ярости.

— Откуда у вас этот меч?! — закричала она. — Вы украли его! Вы проникли в моё хранилище! Вы!..

Она не договорила. Её глаза расширились, когда до неё дошло: если меч здесь, значит, они были в хранилище. А если они были в хранилище, значит, они могли видеть... она оборвала мысль, не в силах даже допустить такую возможность.

— В подвал их! — приказала она. — Всех троих! Но девчонку оставьте здесь. Я сама допрошу её. Лично.

Пленников потащили к выходу. Гарри и Рон вырывались, но егерей было слишком много. Их уволокли в подвал, к Луне, Дину, Олливандеру и Грипхуку. Гермиона осталась в зале. Беллатриса подошла к ней, поигрывая палочкой.

— Ты расскажешь мне всё, грязнокровка, — прошипела она. — Где вы взяли этот меч? Что ещё вы украли из моего хранилища? Отвечай! Круцио!

Гермиона закричала. Её тело выгнулось дугой, из горла вырвался хриплый вопль. Брюс стоял в углу зала, сжимая палочку, и каждое мгновение этой пытки отдавалось в нём болью. Он не мог вмешаться. Не сейчас. Не в роли Драко Малфоя. Но он знал, что скоро. Очень скоро.

Он повернул маховик времени — три оборота, три часа назад. Мир растворился в золотом сиянии. У него было три часа, чтобы подготовиться. Три часа, чтобы стать Бэтменом.

Когда пытка возобновилась — с точки зрения всех, кто был в зале, — Брюс уже был готов. В своей комнате, скрытый от посторонних глаз, он облачился в костюм. Плащ лёг на плечи. Капюшон скрыл лицо. Линзы засветились белым. Серебряная летучая мышь на груди засияла в темноте. Он проверил снаряжение: дымовые шашки, световые гранаты, рунные ловушки, абордажный крюк, портативный щит. Всё на месте. Он был готов.

Беллатриса всё ещё пытала Гермиону. Лицо Беллатрисы сияло от наслаждения. Она была в своей стихии — боль, страх, власть. Она наклонилась к Гермионе, которая лежала на полу, истекая кровью, но всё ещё не сломленная, и прошептала:

— Ты расскажешь мне всё, грязнокровка. Или я буду пытать тебя, пока ты не сойдёшь с ума. Как родители Долгопупса. Помнишь их? Они тоже не хотели говорить. Теперь они не могут сказать даже своего имени.

— Ты... ничего... не получишь... — прохрипела Гермиона. — Лучше... убей... меня...

— Убить? — Беллатриса расхохоталась. — Нет, дорогая. Смерть — это слишком легко. Сначала ты расскажешь мне всё. А потом, возможно, я позволю тебе умереть. А возможно — нет. Возможно, я оставлю тебя в подвале, чтобы навещать раз в неделю. Чтобы не забывать, как кричат грязнокровки. Круцио!

И в этот момент окно взорвалось.

Стекло брызнуло во все стороны. Чёрная фигура ворвалась в зал, словно сама ночь обрела плоть. Плащ взметнулся, закрывая обзор. Первая дымовая шашка разорвалась под ногами Беллатрисы, заставив её закашляться и отшатнуться. Вторая — упала между егерями, ослепляя их и создавая хаос. Третья — у входа в зал, отрезая путь к отступлению.

— БЭТМЕН! — закричал кто-то из Пожирателей. В этом крике был животный ужас — все они помнили Министерство, помнили Астрономическую башню, помнили, как этот человек в одиночку разделался с лучшими из них. Даже те, кто не сталкивался с ним лично, слышали истории. Истории о чёрной тени, которая не знает страха и не ведает пощады.

Амикус Кэрроу бросился в атаку первым. Его палочка взметнулась, и Круциатус сорвался с губ, целясь в чёрную фигуру. Но Брюс уже был в движении. Он перекатился через стол, уходя от заклинания, и метнул световую гранату. Вспышка ослепила Амикуса, и он закричал, хватаясь за лицо. Брюс возник перед ним, словно призрак, и одним ударом кулака, усиленного магической перчаткой, отправил его в полёт через весь зал. Амикус врезался в стену с тошнотворным хрустом ломающихся костей и сполз на пол без сознания.

Алекто Кэрроу попыталась атаковать с фланга. Она взмахнула палочкой, и Авада Кедавра сорвалась с её губ. Зелёный луч ударил в Брюса. Он не мог блокировать его магией — Аваду Кедавру нельзя отразить щитом, нельзя остановить заклинанием. Но Брюс знал это. Он не пытался блокировать. Он использовал дымовую шашку как прикрытие и ушёл перекатом, позволяя смертельному лучу пройти сквозь облако дыма и ударить в стену за его спиной. Каменная крошка брызнула во все стороны, но Брюс уже был в другом месте. Алекто закружилась на месте, пытаясь найти его в дыму.

— Где ты?! — визжала она. — Трус! Покажись!

Он появился у неё за спиной. Верёвка с рунами захлестнулась вокруг её запястий, блокируя магию. Алекто закричала, но крик оборвался, когда Брюс ударил её локтем в висок. Она рухнула на пол, как сломанная кукла.

Фенрир Сивый бросился на Брюса, оскалив клыки. Оборотень был быстр и силён, его когти могли разорвать сталь, а его рефлексы были звериными. Но Брюс был быстрее. Он уклонился от первого удара, пропуская Сивого мимо себя, и нанёс удар в печень. Сивый взвыл от боли, но не остановился. Его когти рванули воздух, целясь в горло Брюса. Брюс блокировал удар предплечьем, чувствуя, как когти рвут ткань костюма и впиваются в плоть. Острая боль пронзила руку, но он подавил её. Контратака — бэтаранг, брошенный в упор, вонзился в плечо оборотня. Сивый взревел и отшатнулся, пытаясь вытащить лезвие. Брюс не дал ему шанса. Серия ударов — точных, беспощадных, каждый в уязвимую точку, — и Фенрир Сивый рухнул на пол, поверженный. Кровь из его раны заливала каменные плиты.

Беллатриса, всё ещё кашляя от дыма, поднялась на ноги. Её лицо было искажено яростью и страхом. Она видела, как Бэтмен разделался с её товарищами за считанные секунды. Но она не собиралась сдаваться. Она была Беллатрисой Лестрейндж, самой верной, самой безумной слугой Тёмного Лорда.

— Ты умрёшь здесь! — закричала она. — Это мой дом! Мой! Авада Кедавра!

Зелёный луч ударил в Брюса. Он не мог блокировать его магией — Авада Кедавра не знает преград. Но Брюс знал это. Он использовал колонну как укрытие, нырнув за неё в последний момент. Заклинание ударило в мрамор, выбив огромный кусок камня. Осколки брызнули во все стороны, один из них рассёк плечо Брюса — то самое, раненное когтями Сивого. Кровь пропитала рукав костюма, но он не замедлился. Беллатриса, увидев, что он уклоняется, а не блокирует, расхохоталась.

— Боишься смерти, Бэтмен? Правильно боишься! От Авады нет защиты! Никакая магия не спасёт тебя!

Она снова атаковала. Авада Кедавра. Ещё одна. Ещё. Зелёные лучи летели один за другим, и каждый был смертелен. Брюс уклонялся, используя всё, что мог: колонны, столы, статуи. Он двигался как тень — непредсказуемо, хаотично, никогда не оставаясь на одном месте дольше мгновения. Он знал, что не может победить её в прямом магическом противостоянии — слишком сильна, слишком опытна в смертельных заклинаниях. Но он мог победить её иначе.

Он метнул дымовую шашку ей под ноги, и облако чёрного дыма скрыло Беллатрису. Затем — рунную ловушку, которая создала иллюзию его присутствия в другом конце зала. Беллатриса, ослеплённая дымом, послала Аваду в иллюзию, потратив драгоценные секунды. А Брюс уже был у неё за спиной. Он возник из дыма, словно призрак, и нанёс удар — не заклинанием, а кулаком. Кулак, усиленный магической перчаткой, врезался в её челюсть. Беллатриса пошатнулась, из её рта брызнула кровь. Он не дал ей опомниться. Второй удар — в солнечное сплетение. Третий — в висок. Беллатриса рухнула на пол, её палочка вылетела из руки и покатилась по каменным плитам. Она попыталась подняться, но Брюс наступил на её запястье, прижимая его к полу. Она закричала от боли и ярости.

— Ты... ты животное! — прошипела она. — Ты дерёшься как маггл! Как грязный, вонючий маггл!

— Я дерусь, чтобы побеждать, — ответил Брюс искажённым голосом.

Он ударил её ещё раз, и Беллатриса потеряла сознание. Теперь она лежала среди поверженных Пожирателей Смерти — Амикус, Алекто, Фенрир Сивый, все без сознания, все повержены одним человеком. Брюс стоял посреди разрушенного зала, тяжело дыша. Плечо горело огнём, кровь пропитала рукав и капала на пол. Но он не обращал внимания. Его миссия ещё не была завершена.

Он подошёл к Гермионе. Она лежала на полу, истекая кровью, но всё ещё была в сознании. Её глаза расширились, когда она увидела его.

— Вы... вы снова спасли меня, — прошептала она. — Почему?

— Потому что это правильно, — ответил Брюс. — Держитесь. Я выведу вас отсюда.

— Гарри... Рон... они в подвале...

— Я знаю. Я займусь этим. — Он помог ей подняться. — Можете идти?

— Да... кажется...

— Тогда идём. Немедленно.

Он направился в подвал. Оставшиеся охранники попытались оказать сопротивление, но он разделался с ними быстрее, чем они успели поднять палочки. Дымовая шашка, световая граната, несколько точных ударов — и пятеро Пожирателей Смерти лежали на полу без сознания. Он вошёл в подвал и увидел пленников. Луна Лавгуд, всё ещё сохраняющая своё странное, мечтательное выражение лица, но измождённая и бледная. Дин Томас, с разбитым лицом, но с горящими глазами. Олливандер, сломленный старик, который при виде Бэтмена впервые за долгое время поднял голову. Грипхук, гоблин, чьи глаза сузились при виде ещё одного волшебника, но в них была не враждебность — скорее, расчётливое любопытство. И Гарри Поттер с Роном Уизли, всё ещё в своих изуродованных личинах, которые теперь, вблизи, были видны как магические искажения. Они смотрели на Бэтмена с изумлением и надеждой.

— Бэтмен! — воскликнул Гарри, и в его голосе было столько облегчения, что Брюс на мгновение остановился. — Я знал, что вы придёте! Я знал!

— Вы ранены, Поттер, — произнёс Брюс искажённым голосом. — Все вы ранены. Я выведу вас отсюда. Держитесь вместе и следуйте за мной. Ни на шаг не отставайте.

— А как же Добби? — спросил Гарри. — Он был здесь... он помог нам...

— Домовой эльф? — Брюс вспомнил. Добби, тот самый эльф, который помогал Гарри в прошлом. — Если он здесь, он появится, когда будет нужно. Сейчас главное — выбраться. Быстро, пока они не подняли тревогу!

Он вывел их из подвала — всех семерых: Гарри, Рона, Гермиону, Луну, Дина, Олливандера и Грипхука. Путь через Мэнор был опасным — в любой момент могли появиться подкрепления. Но Брюс знал все потайные ходы этого дома. Он вёл их через служебные коридоры, через заброшенные комнаты, через сад, к границе антиаппарационного барьера. В ледяном мартовском воздухе их дыхание вырывалось облачками пара. Гермиона хромала, опираясь на Рона. Олливандер едва переставлял ноги, и Дину приходилось поддерживать старика. Грипхук шёл молча, но его глаза цепко фиксировали всё вокруг. Луна шагала с удивительным спокойствием, словно ночная прогулка по лесу была для неё самым обычным делом. Позади, в Мэноре, уже слышались крики — кто-то обнаружил поверженных Пожирателей Смерти и поднял тревогу. Нужно было спешить.

Они добрались до опушки леса, где барьер ослабевал. Здесь уже можно было аппарировать. Брюс остановился. Он знал, что сейчас должно произойти. Знал, что Гарри и его друзьям нужно оружие против Волдеморта. И знал, что у него есть это оружие.

— Поттер, — произнёс он. — У меня есть кое-что для вас.

Он достал из защищённого подсумка Чашу Пуффендуй. Золотая, холодная, пульсирующая тёмной энергией. Затем он достал Диадему Когтевран — тусклую, позеленевшую от времени, но всё ещё источающую злую силу. Гарри уставился на них, и его глаза расширились.

— Это... хоркруксы? — прошептал он.

— Да. Чаша Пуффендуй и Диадема Когтевран. Я не могу уничтожить их сам — у меня нет средств. Но у вас есть. Уничтожьте их. Оба. Как можно скорее.

— Но... — Гарри взял артефакты дрожащими руками. — Откуда они у вас? Где вы их взяли? И почему вы отдаёте их мне?

— Это не важно, — ответил Брюс. — Важно то, что вы сделаете с ними. У вас есть меч Гриффиндора?

— Да... Да, он у нас. Он в Мэноре, но Добби...

— Используйте его. Он впитал яд василиска, когда вы убили его в Тайной комнате. Он может уничтожать хоркруксы. Уничтожьте их. И найдите Медальон Слизерина. Если у вас ещё нет его — найдите. И Нагайну. Змею. Она тоже хоркрукс.

Гарри смотрел на Брюса с изумлением и благодарностью. Он хотел что-то сказать, но Брюс уже отступил в тень.

— Идите, Поттер. У вас мало времени. Волдеморт скоро узнает, что здесь произошло. Вы должны быть далеко отсюда.

В этот момент воздух затрещал, и перед ними появился Добби — маленький домовой эльф с огромными, преданными глазами и трясущимися ушами. Он был ранен, одна рука висела плетью, но в его глазах горел огонь решимости.

— Добби! — воскликнул Гарри. — Ты в порядке!

— Добби в порядке, Гарри Поттер, сэр! — пропищал эльф. — Добби пришёл, чтобы спасти Гарри Поттера и его друзей! Добби может аппарировать сквозь барьеры! Добби — свободный эльф!

— Уводи их, — приказал Брюс. — Сейчас же. Всех.

Добби кивнул и схватил Гарри за руку. Остальные взялись друг за друга — Луна взяла Дина, Дин поддерживал Олливандера, Грипхук схватился за Рона, Рон держал Гермиону. Воздух снова затрещал, и они исчезли — все семеро пленников, спасённых из подвала Малфой-мэнора.

Брюс остался один на опушке леса. Снег падал на его плащ, ветер трепал капюшон. Он смотрел на Малфой-мэнор, который возвышался вдалеке, и думал о том, что сегодня он перешёл черту. Он напал на Пожирателей Смерти в их собственном логове. Он освободил всех пленников. Он передал Поттеру два хоркрукса. Волдеморт будет в ярости. И эта ярость обрушится на Малфоев. На Нарциссу. На Люциуса. На Драко — точнее, на его прикрытие.

Он должен был вернуться. Должен был продолжать играть роль. Должен был убедить всех, что Драко Малфой — жертва, а не сообщник. Он уже подготовил алиби: его тело, покрытое синяками и ранами, лежало в разрушенном зале. Ударная волна от взорвавшегося окна отбросила его к стене, а «случайное» заклинание едва не попало в него. Он был ранен, но жив. И он должен был вернуться в этот ад, чтобы довести свою миссию до конца.

Он повернулся и направился обратно к Мэнору. Впереди была долгая ночь. И ещё более долгая война.

Но сегодня он победил. Сегодня Бэтмен снова доказал, что тьма не всесильна.

Конец сороковой главы.

Глава 41

Глава 41: Последствия

Волдеморт вернулся в Малфой-мэнор через час после того, как Добби увёл пленников. Он появился из темноты, словно сама тьма сгустилась в человеческую фигуру, и его красные глаза горели такой яростью, что даже самые верные Пожиратели Смерти вжались в стены, мечтая стать невидимыми. В главном зале царил хаос. Поверженные тела Амикуса, Алекто, Фенрира Сивого и Беллатрисы всё ещё лежали на полу — их не успели унести. Кровь запеклась на каменных плитах. Окно было разбито, и ледяной ветер гулял по залу, раздувая остатки дыма. Мебель была перевёрнута. Стены покрыты трещинами от заклинаний. В воздухе висел запах гари и тёмной магии. Драко Малфой, бледный и окровавленный, сидел у стены, прижимая платок к разбитому виску. Рядом с ним суетилась Нарцисса, пытаясь остановить кровотечение. Люциус стоял в стороне, и его лицо было серым, как пепел.

— Что здесь произошло? — голос Волдеморта был тих, но в нём звенела такая угроза, что все присутствующие вздрогнули. Он не кричал — крик был бы проявлением слабости. Он говорил шёпотом, и этот шёпот был страшнее любого крика.

— Мой Лорд... — начала Беллатриса, с трудом поднимаясь на ноги. Её лицо было разбито, из разбитой губы текла кровь, но в глазах всё ещё горел фанатичный огонь. — Это был Бэтмен. Он напал на нас. Он освободил пленников. Мы пытались остановить его, но...

— Но вы провалились, — закончил за неё Волдеморт. Его красные глаза обвели зал, задерживаясь на каждом поверженном Пожирателе. — Вас было пятеро. Опытных, сильных, вооружённых. И один человек в маске. Один. И вы провалились.

— Мой Лорд, он... он не человек! — взвизгнула Алекто, всё ещё лежащая на полу. — Он дерётся как демон! Его нельзя остановить заклинаниями! Он...

— Круцио.

Алекто закричала. Её тело выгнулось дугой, из горла вырвался хриплый вопль. Волдеморт держал заклинание несколько секунд, затем отпустил. Алекто затихла, дрожа и всхлипывая. По её щекам текли слёзы.

— Ты смеешь оправдываться? — произнёс Волдеморт ледяным тоном. — Ты смеешь говорить мне, что какой-то человек в маске сильнее моих Пожирателей Смерти?

— Нет, мой Лорд... — прошептала Алекто. — Простите... Простите...

— Ты меня разочаровала, Алекто. Как и все вы. — Волдеморт повернулся к остальным. — Амикус. Фенрир. Беллатриса. Все вы разочаровали меня. Вы позволили Бэтмену войти в этот дом. Вы позволили ему освободить пленников. Вы позволили ему уйти безнаказанным. Это неприемлемо.

Беллатриса опустилась на колени, склонив голову.

— Мой Лорд, я клянусь... я найду его... я убью его... медленно... мучительно...

— Ты уже клялась, Белла, — холодно перебил её Волдеморт. — И ты провалилась. Снова. Я начинаю сомневаться в твоей полезности. — Он повернулся к Люциусу. — Твой дом стал посмешищем. Твои гости — Поттер и его друзья — свободно разгуливали по твоим коридорам. Твоя охрана не смогла остановить одного человека. Что скажешь, Люциус?

Люциус побледнел ещё больше — если это было возможно. Его пальцы, сжимавшие трость, дрожали.

— Мой Лорд, я... я не знал. Меня не было в зале. Я...

— Тебя не было, — повторил Волдеморт. — Как удобно. А твой сын был здесь. — Он повернулся к Драко. — Подойди.

Брюс, всё ещё играющий роль раненого Драко Малфоя, с трудом поднялся на ноги. Его лицо было бледным, на виске запеклась кровь, левая рука безвольно висела — вывихнутое плечо. Он шагнул вперёд, стараясь двигаться так, как двигался бы испуганный подросток. Каждый шаг отдавался болью в рёбрах, которые действительно пострадали при взрыве окна.

— Мой Лорд, — произнёс он, опуская голову. — Я был здесь. Я пытался остановить его. Но он... он был слишком быстр. Он отбросил меня к стене одним ударом. Я потерял сознание. Я не смог ничего сделать.

Волдеморт подошёл к нему и взял за подбородок, заставляя поднять голову. Его красные глаза впились в глаза Брюса, и он снова почувствовал давление легилименции — Тёмный Лорд проверял его, искал ложь, искал следы предательства. Но Брюс был готов. Слои ложных воспоминаний, выстроенные за годы практики, надёжно скрывали правду. Волдеморт увидел Драко, стоящего в зале. Драко, пытающегося поднять палочку. Драко, которого отбрасывает взрывной волной. Драко, теряющего сознание.

Ничего о Бэтмене. Ничего о маховике времени. Ничего о спасении пленников.

— Ты слаб, Драко, — произнёс Волдеморт, отпуская его. — Как и твой отец. Как и твоя мать. Но ты не предатель. По крайней мере, пока. — Он отвернулся. — Твоя некомпетентность спасла тебе жизнь. На этот раз. — Он обвёл взглядом всех присутствующих. — Все вы ничтожны. Все вы подвели меня. Но я дам вам шанс искупить вину. Мы найдём Поттера. Мы найдём Бэтмена. И мы уничтожим их. Всех до единого.

Он повернулся к выходу, но остановился у двери.

— И ещё, Люциус. Твой дом больше не является безопасным убежищем. Я переношу штаб-квартиру в другое место. Ты останешься здесь — будешь сторожить то, что осталось от твоей чести. Возможно, это научит тебя бдительности.

Люциус склонил голову, не смея возразить. Его унижение было полным. Малфой-мэнор, когда-то символ могущества и власти, превратился в место позора. Дом, который он обещал Волдеморту как крепость, стал ареной его величайшего провала. И теперь Тёмный Лорд покидал его, оставляя Малфоев наедине с последствиями.

Когда Волдеморт ушёл, в зале повисла гнетущая тишина. Беллатриса, шатаясь, поднялась на ноги и, бросив полный ненависти взгляд на Брюса, вышла. Амикус и Алекто, поддерживая друг друга, поковыляли к выходу. Фенрир Сивый что-то прорычал и скрылся в темноте. Вскоре в зале остались только Малфои.

Нарцисса подошла к сыну и обняла его. Её руки дрожали.

— Ты жив, — прошептала она. — Это главное. Остальное не важно.

— Ты права, мама, — ответил Брюс голосом Драко. — Остальное не важно.

Но он знал, что это неправда. Важно было всё. И то, что Гарри Поттер теперь знает, кто его союзник. И то, что два хоркрукса уничтожены. И то, что война вступает в решающую фазу. И то, что его прикрытие устояло.

Люциус стоял у разбитого окна, глядя в темноту. Его спина была сгорблена, плечи опущены. Он выглядел как человек, потерявший всё — богатство, власть, уважение, даже собственную душу. Впервые за долгое время Брюс почувствовал к нему что-то похожее на жалость. Люциус Малфой не был хорошим человеком. Он был Пожирателем Смерти, убийцей, фанатиком. Но он был отцом. И он любил своего сына. По-своему. Сквозь призму амбиций и гордости. Но любил.

— Отец, — произнёс Брюс, подходя к нему. — Мы выстоим. Как всегда.

Люциус не ответил. Он просто стоял и смотрел в темноту.

Брюс вернулся в свою комнату. Там, в тишине и одиночестве, он позволил себе короткий миг облегчения. Он сделал это. Гарри Поттер и его друзья свободны. Луна, Дин, Олливандер, Грипхук — все они свободны. Два хоркрукса переданы для уничтожения. Волдеморт не заподозрил его.

Он достал из тайника зашифрованный блокнот и записал:

«Операция "Мэнор": успех.

Пленники освобождены: Поттер, Уизли, Грейнджер, Лавгуд, Томас, Олливандер, Грипхук.

Пожиратели Смерти повержены: Беллатриса, Амикус, Алекто, Фенрир Сивый.

Хоркруксы переданы Поттеру: Чаша Пуффендуй, Диадема Когтевран.

Прикрытие сохранено. Волдеморт не заподозрил.

Потери: повреждённый костюм (прорван на плече), вывихнутое плечо, рваная рана от когтей Сивого, множественные ушибы. Жить буду.

Следующий этап: найти Медальон Слизерина. Уничтожить Нагайну. Завершить начатое.»

Он закрыл блокнот и спрятал его. Затем лёг в кровать и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Завтра он продолжит играть роль. Но сегодня — сегодня он победил. И эта победа была важнее всех предыдущих. Потому что сегодня он не просто спас жизни. Сегодня он дал надежду тем, кто её потерял. И эта надежда стоила всей боли, всего страха, всей лжи.

Где-то далеко, в доме на побережье, Гарри Поттер держал в руках два хоркрукса и думал о Бэтмене. О человеке, который появился из ниоткуда и спас их всех. О человеке, который знал о хоркруксах. О человеке, который передал ему ключ к победе над Волдемортом.

— Кто он? — спросил Рон, сидящий рядом. — Откуда он знает столько?

— Я не знаю, — ответил Гарри. — Но я знаю, что он на нашей стороне. И знаю, что мы должны уничтожить эти хоркруксы. Как можно скорее.

— Меч у нас, — сказала Гермиона, всё ещё бледная после пыток, но полная решимости. — Добби принёс его. Мы можем сделать это прямо сейчас.

Гарри кивнул. Он взял меч Гриффиндора и замахнулся. Первый удар — Чаша Пуффендуй раскололась, и из неё вырвался чёрный дым, сопровождаемый душераздирающим воплем. Второй удар — Диадема Когтевран разлетелась на куски, и ещё один осколок души Волдеморта был уничтожен.

Два хоркрукса пали. Оставалось ещё — Нагайна и... сам Гарри. Но это было делом будущего.

А Брюс Уэйн, скрытый под маской Драко Малфоя, спал в своей комнате в Малфой-мэноре. И впервые за долгое время ему снился Готэм. Снился Альфред. Снился мир, в котором не было Волдеморта. И он знал, что однажды этот сон станет реальностью. Не сегодня. Не завтра. Но скоро. Очень скоро.

Конец сорок первой главы.

Глава 42

Глава 42: Возвращение в Хогвартс

Апрель 1998 года. Хогвартс встретил Брюса холодным ветром и мрачными коридорами. После событий в Малфой-мэноре прошло несколько недель, но их отголоски всё ещё звучали в магическом мире. «Дейли Пророк» пестрел заголовками о дерзком нападении на родовое поместье Малфоев, о таинственном Бэтмене, который в одиночку разгромил отряд Пожирателей Смерти и освободил пленников. Министерство, контролируемое Волдемортом, объявило Бэтмена врагом номер один — после Гарри Поттера, разумеется. За его голову была назначена огромная награда. Но никто не знал, где он скрывается. Никто не знал, кто он такой. Никто не связывал его с Драко Малфоем.

Брюс шёл по коридорам Хогвартса, и каждый шаг отдавался эхом в пустых переходах. Школа, которая когда-то была его убежищем, теперь стала тюрьмой для всех, кто осмеливался сопротивляться новому режиму. Снейп, как директор, делал всё возможное, чтобы защитить студентов от самых жестоких Пожирателей Смерти, но его власть была ограничена. Кэрроу — Амикус и Алекто, оправившиеся после ранений в Мэноре, — теперь заправляли дисциплиной и наказаниями. Их методы были жестоки: Круциатус за малейшую провинность, избиения, публичные унижения. Студенты дрожали от страха, но в их глазах всё ещё горел огонь сопротивления.

Брюс заметил это сразу. Что-то изменилось в Хогвартсе. Что-то неуловимое, но ощутимое. Студенты стали смелее. Они шептались в коридорах. Они обменивались многозначительными взглядами. Они собирались в тайных местах. Сопротивление росло. И возглавлял его Невилл Долгопупс.

Невилл, который когда-то был неуклюжим, неуверенным в себе мальчишкой, теперь стал лидером. Брюс видел это по тому, как другие студенты смотрели на него — с уважением, с надеждой, с готовностью следовать за ним. Он возродил Отряд Дамблдора — тайное общество, которое продолжало тренировки, несмотря на запреты. Его ближайшими соратниками были Джинни Уизли и Полумна Лавгуд. Джинни, которая после исчезновения брата стала ещё более решительной и бесстрашной. Полумна, которая вернулась в Хогвартс после освобождения из Малфой-мэнора, и теперь в её мечтательных глазах появился стальной блеск. Они прятались в Выручай-комнате, которая стала убежищем для всех, кто отказывался подчиняться Волдеморту, и готовились к финальной битве.

Брюс знал, что должен связаться с ними. Но как? Драко Малфой был врагом. Никто в Отряде Дамблдора не доверял ему. Любая попытка сблизиться могла быть воспринята как провокация или ловушка. Но он должен был передать им информацию. Должен был предупредить, что Волдеморт готовит финальный удар. Должен был помочь подготовиться.

Он решил действовать через Гермиону. Она всё ещё не знала, что Драко Малфой и Бэтмен — один человек. Но она доверяла Бэтмену. И она была единственной, с кем Бэтмен поддерживал связь. Если бы он мог передать ей сообщение через тайник в библиотеке, она бы получила его. Но Гермионы не было в Хогвартсе. Она всё ещё была с Гарри и Роном, скрываясь где-то в стране. Значит, нужно было найти другой способ.

Однажды ночью он проник в Выручай-комнату. Не в свою версию — в ту, которую использовал Отряд Дамблдора. Он был в костюме Бэтмена. Плащ скрывал его фигуру, капюшон — лицо, искажатель голоса — любые интонации. Он появился из теней, когда Невилл, Джинни и Полумна обсуждали план очередной диверсии против Кэрроу.

— Бэтмен! — воскликнул Невилл, и его лицо осветилось радостью. — Вы здесь! Мы слышали о том, что случилось в Малфой-мэноре! Вы спасли Гарри! Вы спасли Луну! Вы...

— Это не важно, — перебил Брюс. — Важно то, что будет дальше. Волдеморт готовит финальный удар. Он знает, что Поттер охотится за его хоркруксами. Он знает, что Хогвартс — последний оплот сопротивления. И он нападёт на замок.

— Когда? — спросила Джинни. Её голос был твёрд, но Брюс видел, как дрожат её пальцы, сжимающие палочку.

— Я не знаю точно. Но скоро. Возможно, в течение нескольких недель. Вы должны быть готовы. Вы должны подготовить студентов. Всех, кто может сражаться.

— Мы готовы, — произнёс Невилл, и в его голосе была сталь. — Мы тренировались. Мы собирали оружие. Мы ждали этого момента.

— Хорошо. Тогда слушайте меня внимательно. У меня есть информация, которая может спасти вам жизнь.

Он рассказал им о хоркруксах. О том, что Гарри Поттер уже уничтожил несколько из них: дневник Тома Реддла — давно, в Тайной комнате; кольцо Марволо — его уничтожил Дамблдор; медальон Слизерина — Брюс знал, что Гарри и его друзья добыли его и уничтожили с помощью меча Гриффиндора, который Снейп тайно подкинул им в замерзающем озере; чашу Пуффендуй и диадему Когтевран — их уничтожил сам Гарри после того, как Брюс передал ему артефакты в Мэноре. Пять из семи хоркруксов были уничтожены. Оставалось два: Нагайна, змея, всегда находящаяся при Волдеморте, и... Гарри.

— А что насчёт Гарри? — спросила Полумна, и её голос был тих, но проницателен. — Он ведь тоже... хоркрукс?

Брюс замолчал. Он не хотел говорить об этом. Не хотел признавать, что мальчик, которого он поклялся защищать, обречён. Но он не мог лгать. Не им. Не сейчас.

— Да, — произнёс он наконец. — Гарри Поттер — непреднамеренный хоркрукс. Часть души Волдеморта живёт в нём. Чтобы Волдеморт стал смертным, эта часть должна быть уничтожена. Но я верю, что есть другой способ. Я найду его. А пока — готовьтесь к битве. Защищайте замок. Защищайте друг друга. И ждите. Ждите сигнала.

— Какого сигнала? — спросил Невилл.

— Когда придёт время, вы узнаете.

Он исчез в тенях, оставив их одних. Невилл, Джинни и Полумна переглянулись. Они не знали, кто такой Бэтмен. Не знали, откуда он взялся. Но они знали, что он на их стороне. И они знали, что грядёт битва. Битва, которая решит судьбу магического мира.

На следующий день Брюс заметил, что Отряд Дамблдора активизировался. Студенты стали ещё смелее. Они открыто саботировали приказы Кэрроу, срывали уроки, помогали младшим прятаться от наказаний. Выручай-комната превратилась в настоящий штаб сопротивления. Невилл и его друзья готовились к войне, и Брюс знал, что скоро их подготовка пригодится.

Он также заметил, что Снейп стал ещё более мрачным. Директор Хогвартса, который нёс на своих плечах бремя двойного агента, выглядел измождённым. Его лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги. Он продолжал играть роль верного слуги Волдеморта, но с каждым днём это становилось всё труднее. Студенты ненавидели его. Преподаватели презирали. И только Брюс знал правду. Только он понимал, чего стоит Снейпу эта роль.

Однажды ночью Брюс встретился с ним в кабинете директора. Снейп сидел за столом, глядя на портрет Дамблдора — тот мирно спал в своей раме, но Брюс знал, что директор продолжает давать указания своему преемнику даже после смерти.

— Вы хотели меня видеть, профессор, — произнёс Брюс, входя.

— Да, Драко. — Снейп поднял на него усталые глаза. — Я слышал о том, что случилось в Мэноре. Бэтмен снова вмешался. Он освободил пленников. Он передал Поттеру что-то важное.

— Я знаю. Я был там, когда он напал. Меня отбросило к стене.

Снейп долго смотрел на него. Его чёрные глаза, казалось, пытались проникнуть в самую душу Брюса.

— Странно, — произнёс он наконец. — Бэтмен появляется везде, где появляешься ты. Он спасает тех, кого ты должен был бы ненавидеть. Он уничтожает тех, кому ты должен был бы служить. И каждый раз ты оказываешься рядом, но не вмешиваешься. Скажи мне, Драко, это совпадение?

Брюс встретил его взгляд. Его лицо было маской холодного безразличия.

— Я не знаю, о чём вы говорите, профессор.

— Не знаешь, — повторил Снейп. — Разумеется. — Он отвернулся к портрету Дамблдора. — Поттер уничтожил медальон Слизерина. Я подкинул ему меч Гриффиндора в замерзающем озере — он должен был получить его, и он получил. Теперь у него есть средство уничтожать хоркруксы. Чаша и диадема уже у него — благодаря Бэтмену. Осталось два. Нагайна и... сам Поттер.

— Я знаю, — тихо произнёс Брюс.

— Знаешь, — Снейп кивнул. — Ты многое знаешь, Драко. Слишком много для простого школьника. — Он помолчал. — Когда придёт время, ты должен будешь сделать выбор. Я надеюсь, ты сделаешь правильный.

— Я уже сделал его, — ответил Брюс.

Снейп долго смотрел на него, затем кивнул и отпустил. Брюс вышел из кабинета, и его мысли были тяжелее, чем когда-либо. Снейп знал. Возможно, не всё — он не знал о Брюсе Уэйне, о Готэме, о маховике времени. Но он знал, что Драко Малфой и Бэтмен связаны. И он не выдавал его. Потому что служил той же цели. Потому что дал Непреложный Обет защищать его. Потому что был верен Дамблдору до самого конца.

Апрель подходил к концу. Где-то далеко Гарри Поттер продолжал свою охоту за последними хоркруксами. Где-то далеко Волдеморт готовил свою армию к финальному удару. А в Хогвартсе, в самом сердце магической Британии, зрело сопротивление. Оставалось уничтожить Нагайну. И потом — Волдеморт. А после — разобраться с тем, что Гарри Поттер сам является хоркруксом. Но это была задача, которую Брюс ещё не решил. Он знал, что Дамблдор оставил Гарри ключ к разгадке. Знал, что Гарри должен будет умереть — или найти способ выжить. И он надеялся, что мальчик справится.

Брюс стоял в тени, готовый к последней битве. И ждал сигнала. Сигнала, который должен был прозвучать совсем скоро.

Конец сорок второй главы.

Глава 43

Глава 43: Час истины

Первое мая 1998 года. Хогвартс замер в тревожном ожидании. Слухи о том, что Гарри Поттер был замечен в Хогсмиде, распространились по замку со скоростью лесного пожара. Студенты перешёптывались в коридорах, преподаватели обменивались многозначительными взглядами, а Пожиратели Смерти, патрулировавшие школу, стали ещё более нервными и агрессивными. Воздух был пропитан электричеством — тем особым напряжением, которое предшествует грозе.

Брюс находился в Большом зале, когда прозвучал приказ Снейпа. Все студенты и преподаватели должны были немедленно собраться. Это было необычно — даже для нового режима. Обычно собрания проводились по расписанию, и никто не смел нарушать заведённый порядок. Но сейчас что-то изменилось. Что-то важное. Что-то, что заставило даже Кэрроу нервно переглядываться.

Через полчаса Большой зал был заполнен. Студенты всех четырёх факультетов стояли ровными рядами, как на военном параде — именно так требовали Кэрроу. Они выстроили студентов по линиям, словно солдат перед инспекцией. Слизеринцы — с выражением превосходства на лицах, хотя некоторые, включая Брюса, сохраняли ледяное спокойствие. Гриффиндорцы — с мрачной решимостью, сжав кулаки и расправив плечи. Когтевранцы и хаффлпаффцы — с тревогой и страхом, но и с проблесками надежды в глазах. Преподаватели стояли отдельно: МакГонагалл, вернувшаяся в замок после долгого отсутствия — бледная, но полная решимости; Флитвик, чьи глаза горели неожиданной яростью; Спраут, сжимающая палочку с таким видом, словно готова была в одиночку сразиться с целой армией; Слагхорн, нервно теребивший воротник мантии и явно мечтавший оказаться где-нибудь подальше отсюда. Снейп стоял на возвышении, где обычно сидели директора. Его лицо было маской ледяного безразличия, но Брюс видел, как напряжены его плечи, как побелели костяшки пальцев, сжимающих палочку.

— Многие из вас, — произнёс Снейп, и его голос, усиленный магией, разнёсся по залу, — знают, что Гарри Поттер был замечен в Хогсмиде. Он — враг Министерства. Он — враг Тёмного Лорда. Тот, кто скрывает его или помогает ему, будет наказан. Сурово наказан.

Он обвёл зал взглядом, и на мгновение его глаза встретились с глазами Брюса. В этом взгляде было что-то — предупреждение? Или просьба? Брюс не мог понять. Но он знал, что сейчас произойдёт что-то важное.

— Если кто-то из вас знает, где находится Поттер, — продолжал Снейп, — вы должны сообщить мне. Немедленно. Это ваш долг перед Министерством. Перед Тёмным Лордом. Перед... порядком.

В зале повисла тишина. Никто не двигался. Никто не говорил. Даже Пожиратели Смерти, стоявшие у стен, замерли в ожидании. Амикус Кэрроу поигрывал палочкой, предвкушая расправу. Алекто облизывала губы, словно голодная кошка. Снейп ждал.

И тогда из толпы вышел Гарри Поттер.

Он появился словно из ниоткуда — растрёпанный, грязный, в порванной мантии, но с высоко поднятой головой. Его глаза, зелёные как проклятие, которое он носил с детства, горели решимостью. Рядом с ним, раздвигая ряды студентов, шли Рон Уизли и Гермиона Грейнджер — такие же измотанные, такие же грязные, но полные той же непоколебимой решимости. Они вернулись. Они прошли через всё — через леса, через плен, через потерю друзей, — и теперь стояли здесь, лицом к лицу с врагом.

— Поттер, — произнёс Снейп, и его голос был холоден, как лёд. Но Брюс заметил, как дрогнул уголок его губ. Не от страха. От чего-то другого. Возможно, от облегчения. — Ты осмелился вернуться.

— Осмелился, — ответил Гарри, и его голос был полон стали. — Я пришёл за тем, что принадлежит мне. И я пришёл остановить Волдеморта.

По залу прокатился ропот. Кто-то ахнул, услышав запретное имя. Кто-то сжал палочку, готовый к бою. Кто-то отшатнулся, ожидая, что сейчас начнётся расправа.

— Схватить его! — закричал Амикус Кэрроу, бросаясь вперёд. Его лицо исказилось от ярости и предвкушения. — Схватить Поттера! Тёмный Лорд...

Он не договорил. МакГонагалл, стоявшая рядом с преподавателями, взмахнула палочкой. Мощный Ступефай ударил Амикуса в грудь, отбросив его к стене. Алекто взвизгнула и попыталась атаковать, но Флитвик и Спраут уже были готовы. Протего! Экспеллиармус! Петрификус Тоталус! Заклинания замелькали в воздухе, и через несколько секунд оба Кэрроу лежали на полу, обездвиженные и обезоруженные. Их палочки откатились в сторону, а лица застыли в выражении изумления и ужаса.

— Довольно! — голос Снейпа перекрыл шум. Он стоял на возвышении, и его палочка была направлена на Гарри. Все замерли. Даже МакГонагалл. Даже Гарри. — Поттер, ты совершил ошибку, вернувшись сюда. Тёмный Лорд...

— Нет, Северус, — перебила его МакГонагалл, выходя вперёд. Её палочка была направлена на Снейпа. — Это ты совершил ошибку. Ошибку, когда предал Дамблдора. Ошибку, когда встал на сторону Волдеморта. Но ещё не поздно. Ты можешь искупить свою вину. Прямо сейчас.

Снейп долго смотрел на неё. Его лицо было непроницаемо, но в глазах мелькнуло что-то — боль? Сожаление? Брюс не мог понять. Затем, не сказав ни слова, Снейп развернулся, взмахнул палочкой, и окно за его спиной разлетелось вдребезги. Осколки стекла брызнули во все стороны, и прежде чем кто-либо успел среагировать, Снейп прыгнул в проём. Его чёрная мантия взметнулась, словно крылья гигантской летучей мыши, и он исчез в темноте.

МакГонагалл бросилась к окну, направив палочку в темноту, но было уже поздно. Снейп растворился в ночи, словно призрак. Несколько мгновений в зале царила тишина. Затем кто-то из гриффиндорцев крикнул:

— Он сбежал! Трус!

— Нет, — тихо произнесла МакГонагалл, опуская палочку. В её голосе звучала странная смесь гнева и... чего-то ещё. Чего-то похожего на понимание. — Он не трус. Но он сделал свой выбор. Давным-давно. А теперь, — она повернулась к студентам, и её голос зазвенел, как сталь, — мы должны сделать свой. Гарри Поттер вернулся. Волдеморт нападёт на Хогвартс. Возможно, сегодня. Возможно, завтра. Мы должны быть готовы. Мы должны защитить замок. Мы должны защитить наших студентов. Мы должны сражаться!

Зал взорвался криками. Кто-то кричал от страха, кто-то — от воодушевления. Студенты начали переглядываться, не зная, что делать. И тогда вперёд вышел Невилл Долгопупс. Его лицо было бледным, но решительным. Он встал рядом с Гарри и громко, так, чтобы слышали все, произнёс:

— Мы будем сражаться! Отряд Дамблдора готов! Мы тренировались! Мы ждали этого момента! Мы не подведём!

— Отряд Дамблдора! — эхом отозвалась Джинни Уизли, и десятки голосов подхватили её крик. Студенты, которые раньше прятались в тенях, вышли вперёд. Они были готовы. Они были готовы умереть за свой замок, за свою школу, за свой мир.

МакГонагалл кивнула.

— Тогда готовьтесь, — произнесла она. — У нас мало времени. Нужно эвакуировать младших студентов через потайной ход в «Кабанью голову». Нужно укрепить замок. Нужно расставить защитников на стенах. Нужно...

— Профессор МакГонагалл, — перебил её Гарри. — Есть ещё кое-что. Слизеринцы.

В зале повисла тишина. Все взгляды устремились на стол Слизерина, где стояли около сотни студентов. Их лица были напряжены. Некоторые выглядели испуганными, некоторые — вызывающими. Пэнси Паркинсон, стоявшая в первом ряду, нервно теребила край мантии. Нотт смотрел в пол, избегая встречаться с кем-либо взглядом. Забини сохранял невозмутимость, но его пальцы, сжимавшие палочку, побелели от напряжения.

— Что насчёт них? — спросил Гарри, и его голос был твёрд. — Мы не можем допустить, чтобы они ударили нам в спину.

МакГонагалл помолчала. Затем повернулась к слизеринцам.

— Все студенты факультета Слизерин, — произнесла она громко, — будут выведены из замка через тот же потайной ход. Вы не будете участвовать в битве. Вы покинете Хогвартс до того, как начнётся сражение.

По залу прокатился ропот. Кто-то из гриффиндорцев одобрительно закричал. Кто-то из когтевранцев захлопал. Но среди слизеринцев началось волнение. Некоторые выглядели облегчёнными, некоторые — оскорблёнными. Пэнси Паркинсон выкрикнула:

— Это несправедливо! Мы тоже имеем право сражаться! Не все мы на стороне Тёмного Лорда! Почему нас выгоняют, как предателей?

— Потому что среди вас есть те, кто может предать, — холодно ответила МакГонагалл. — И я не могу рисковать жизнями студентов из-за тех, кто может ударить в спину. Это приказ. Все слизеринцы — немедленно покинуть зал и следовать к выходу. Профессор Спраут проводит вас.

Слизеринцы начали неохотно выходить из зала. Некоторые шли с гордо поднятой головой, словно их оскорбили. Другие — с облегчением, радуясь, что не придётся сражаться. Третьи — с сомнением, оглядываясь на остальных студентов. Пэнси, проходя мимо Брюса, прошептала:

— Драко, что нам делать? Это же... это унизительно!

— Делай, что говорят, — тихо ответил Брюс. — И будь готова ко всему. Возможно, битва ещё не окончена. Возможно, она только начинается.

Она посмотрела на него с удивлением, но ничего не сказала. Брюс вышел из зала вместе с остальными слизеринцами, но у выхода из замка, когда профессор Спраут отвлеклась на отставших, он незаметно отделился от толпы и скользнул в тень. Он не мог уйти. Он должен был быть здесь. Должен был сражаться. Потому что битва за Хогвартс была битвой за всё, во что он верил. И он не мог пропустить её.

Он дождался, пока последние слизеринцы скроются в потайном ходе, и направился обратно в замок. У него было время — около часа, прежде чем начнётся битва. Он использовал этот час с умом. Облачился в костюм Бэтмена в Выручай-комнате, проверил снаряжение, убедился, что всё на месте. Дымовые шашки. Световые гранаты. Рунные ловушки. Абордажный крюк. Портативный щит. Маховик времени — на всякий случай. Он не знал, понадобится ли он сегодня. Но он был готов.

Затем он поднялся на Астрономическую башню и посмотрел на горизонт. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Где-то там, за пределами замка, собиралась армия Волдеморта. Пожиратели Смерти, великаны, оборотни, дементоры, акромантулы — все, кто присягнул на верность Тёмному Лорду, стягивались к Хогвартсу. Брюс видел их — тёмные фигуры, движущиеся по равнине, словно муравьи. Их были сотни. Возможно, тысячи. И они приближались.

Он сжал палочку. Сегодня всё решится. Сегодня он будет сражаться не как Драко Малфой. Сегодня он будет сражаться как Бэтмен.

Где-то внизу, в Большом зале, Гарри Поттер говорил с МакГонагалл о том, что ему нужно найти что-то в замке. Что-то важное. Что-то, что поможет победить Волдеморта. Брюс знал, что это — диадема Когтевран. Или, вернее, он знал, что Гарри думает, что это диадема. На самом деле диадема уже была уничтожена — Гарри сам разбил её мечом Гриффиндора. Но Гарри ещё не знал этого. И Брюс не мог сказать ему. Пока не мог. Всему своё время.

Где-то ещё дальше, за пределами замка, Волдеморт отдавал приказы своей армии. Его красные глаза горели в темноте. Он знал, что Поттер здесь. Знал, что битва неизбежна. И он был готов. Он был уверен в своей победе. В конце концов, он был бессмертен. Или думал, что бессмертен. Он ещё не знал, что пять из семи его хоркруксов уже уничтожены. Что его змея, Нагайна, — последняя ниточка, удерживающая его в этом мире. Что сегодня он станет смертным.

Брюс стоял на башне, и ветер трепал его плащ. Он смотрел на приближающуюся армию и думал о том, что привело его сюда. Готэм. Альфред. Взрыв. Два года в чужом мире, в чужом теле, в чужой роли. Два года лжи, боли и одиночества. Два года борьбы, которую никто не видел и никто не ценил. Но он не жалел. Потому что сегодня всё это должно было окупиться. Сегодня он должен был помочь закончить эту войну. Сегодня он должен был стать тем, кем был всегда. Бэтменом. Тенью. Стражем. Тем, кто стоит на страже.

Он расправил плащ и прыгнул в темноту.

Битва за Хогвартс начиналась.

Конец сорок третьей главы.

Глава 44

Глава 44: Битва за Хогвартс

Ночь опустилась на Хогвартс, и вместе с ней пришла война. Армия Волдеморта начала штурм. Тёмные фигуры двигались через равнину, словно волны чёрного океана. Пожиратели Смерти в развевающихся мантиях, великаны, сотрясающие землю каждым шагом, оборотни с горящими в темноте глазами, дементоры, от присутствия которых воздух становился ледяным, акромантулы, выползающие из Запретного леса, — все они шли на замок. Защитные чары Хогвартса, которые преподаватели возводили весь вечер, вспыхнули куполом над замком, отражая первые удары. Но было ясно: они не продержатся долго. Слишком много атакующих. Слишком сильна тёмная магия, направленная против древних стен.

Брюс стоял на одной из башен, наблюдая за полем боя. В костюме Бэтмена, с плащом, развевающимся на ветру, он был похож на чёрную горгулью, застывшую на краю крыши. Он видел, как защитники Хогвартса занимали позиции: студенты старших курсов, преподаватели, члены Ордена Феникса, прибывшие через потайной ход, даже некоторые жители Хогсмида, пришедшие на помощь. Они были храбры, эти люди. Они знали, что могут умереть сегодня. Но они стояли. Стояли, потому что верили. Потому что это был их дом. Потому что отступать было некуда.

Первый удар пробил брешь в защитном куполе. Затем второй. Третий. Защита рухнула, и армия Волдеморта хлынула к стенам. Битва началась.

Брюс прыгнул с башни. Плащ расправился, замедляя падение, и он приземлился на каменную стену внутреннего двора. Вокруг него уже кипел бой. Пожиратели Смерти прорывались через ворота, заклинания летели во все стороны, крики раненых смешивались с боевыми возгласами. Брюс не терял времени. Он метнул дымовую шашку в группу Пожирателей, пробивавшихся к главному входу. Чёрное облако окутало их, и в дыму раздались звуки ударов — точных, беспощадных. Через несколько секунд пятеро Пожирателей лежали без сознания.

— Бэтмен! — раздался крик, и Брюс обернулся. Фенрир Сивый, оправившийся после ранения в Мэноре, бежал к нему, оскалив клыки. Его глаза горели жаждой мести. — Ты ответишь за всё!

Брюс не ответил. Он метнул бэтаранг, целясь в плечо оборотня. Сивый отбил его лапой, но в этот момент Брюс уже был рядом. Удар кулаком, усиленным магической перчаткой, в челюсть. Сивый пошатнулся. Ещё удар — в солнечное сплетение. Оборотень согнулся пополам. Брюс не дал ему опомниться: серия ударов, и Фенрир Сивый рухнул на землю, потеряв сознание.

— Отступаем к замку! — крикнул кто-то из защитников. — Они прорываются через восточное крыло!

Брюс бросился туда. На восточной стене шёл ожесточённый бой. Невилл Долгопупс и Джинни Уизли сражались с тремя Пожирателями Смерти. Их заклинания сверкали в темноте, но враги наседали. Брюс вмешался без колебаний. Световая граната ослепила Пожирателей. Бэтаранг выбил палочку из рук одного. Удар ногой сбил второго. Третий попытался бежать, но Брюс настиг его и отправил в нокаут.

— Бэтмен! — воскликнул Невилл. Его лицо было покрыто грязью и кровью, но глаза сияли. — Вы снова здесь!

— Держитесь, — ответил Брюс. — Это ещё не конец. Продолжайте сражаться.

Он снова исчез в тенях.

Битва продолжалась всю ночь. Защитники Хогвартса сражались с невероятной храбростью. МакГонагалл возглавляла оборону, и её заклинания косили ряды врагов. Флитвик, несмотря на свой маленький рост, оказался грозным дуэлянтом — он в одиночку сдерживал прорыв великанов у западной башни. Спраут и Слагхорн защищали теплицы, используя опасные растения против атакующих. Студенты, которых ещё вчера считали детьми, сегодня сражались как взрослые. Но силы были неравны. Армия Волдеморта была слишком многочисленна. Постепенно защитники начали отступать, теряя позиции. Брюс сражался везде, где мог: на стенах, во дворе, в коридорах. Он появлялся из теней, наносил удары и исчезал. Пожиратели Смерти начали бояться его. Они шарахались от каждой тени, ожидая, что из неё вылетит бэтаранг или обрушится кулак.

К рассвету стало ясно: битва проиграна. Защитники были оттеснены в Большой зал. Раненых укладывали на столы, мёртвых — в отдельную комнату. Брюс видел лица тех, кто погиб: Колин Криви, юный гриффиндорец, который так хотел быть героем. Римус Люпин, бывший профессор, оборотень, сражавшийся на стороне света. Нимфадора Тонкс, мракоборец, которая оставила новорождённого сына, чтобы защитить Хогвартс. Их смерть тяжело легла на сердце каждого. В Большом зале царила атмосфера скорби. Но не поражения. Люди всё ещё были готовы сражаться.

И тогда прозвучал голос Волдеморта. Усиленный магией, он разнёсся над замком, проникая в каждую щель, в каждый угол:

— Гарри Поттер. Ты прячешься за чужими жизнями. Ты позволяешь другим умирать за тебя. Если ты не выйдешь ко мне до рассвета, я уничтожу замок. Я убью всех, кто в нём находится. Ты слышишь меня, Поттер? У тебя есть час. Один час.

Гарри стоял в Большом зале, бледный как полотно. Он знал, что должен сделать. Знал, что Волдеморт не остановится, пока не получит его. И знал, что в нём самом — часть души Волдеморта, которую нужно уничтожить. Он должен был умереть, чтобы Волдеморт стал смертным.

Но прежде чем идти в лес, он должен был узнать правду. Правду, которую скрывал Снейп.

Брюс знал, где искать Снейпа. Он видел, как тот покинул замок, и знал, что Волдеморт вызвал его к себе. Вокриз, старая лачуга на окраине Запретного леса, стала местом последней встречи директора Хогвартса и Тёмного Лорда. Брюс последовал за Гарри, который, в сопровождении Рона и Гермионы, пробирался через лес к этому месту. Он держался в тени, невидимый, и ждал.

В Вокризе горел тусклый свет. Волдеморт стоял в центре комнаты, его красные глаза горели в полумраке. Рядом с ним, свернувшись кольцами, лежала Нагайна, заключённая в магический пузырь для защиты. Снейп стоял перед Тёмным Лордом, бледный, но спокойный.

— Северус, — произнёс Волдеморт, и его голос был полон холодного торжества. — Ты служил мне верно. Но Бузинная палочка не подчиняется мне. Ты убил Дамблдора, и по праву силы палочка должна слушаться тебя. К сожалению, чтобы стать её истинным хозяином, я должен убить тебя.

— Мой Лорд... — начал Снейп, но Волдеморт взмахнул рукой, и магический пузырь, защищавший Нагайну, поплыл к Снейпу.

— Нагайна, убей.

Змея бросилась вперёд. Её клыки вонзились в шею Снейпа. Он упал, захлёбываясь кровью. Волдеморт, не удостоив его даже взглядом, покинул Вокриз вместе с Нагайной.

Гарри, Рон и Гермиона ворвались в комнату. Снейп лежал на полу, истекая кровью. Его дыхание было прерывистым, но он ещё жил. Увидев Гарри, он попытался что-то сказать. Из его рта вырвался лишь хрип, а из глаз потекли серебристые нити — воспоминания.

— Возьми... — прошептал он. — Возьми их... посмотри... Она... у неё твои глаза...

Гермиона быстро достала флакон и собрала воспоминания. Снейп закрыл глаза. Его дыхание становилось всё слабее. Гарри, Рон и Гермиона покинули Вокриз, спеша доставить воспоминания в замок, чтобы Гарри мог увидеть их в Омуте Памяти.

Как только они ушли, в комнату вошёл Бэтмен.

Брюс опустился на колени рядом со Снейпом. Кровь всё ещё текла из раны на шее, но пульс, хотя и слабый, ещё прощупывался. Брюс действовал быстро. Он достал из подсумка флакон с антидотом от змеиного яда — тем самым, который он разработал после изучения яда василиска и который всегда носил с собой на случай встречи с Нагайной. Он влил зелье в рот Снейпа, затем прижал к ране кровоостанавливающий компресс, пропитанный бадьяном и регенерирующей эссенцией.

— Ты не умрёшь сегодня, — тихо произнёс он. — Не здесь. Не так. Ты ещё нужен этому миру.

Снейп не ответил. Он был без сознания. Но его дыхание стало ровнее, а кровотечение замедлилось. Брюс поднял его на руки и вынес из Вокриза, направляясь к потайному ходу, ведущему в Хогвартс. Он знал, что Снейпу нужна помощь мадам Помфри. И он знал, что сейчас начнётся самое важное.

Гарри Поттер смотрел воспоминания Снейпа в Омуте Памяти. Он увидел всё: дружбу Снейпа с его матерью, Лили Эванс, их ссору, переход Снейпа на сторону Дамблдора после смерти Лили. Он увидел, как Снейп умолял Дамблдора защитить её, как поклялся защищать Гарри — не из любви к мальчику, а из вины перед его матерью. Он увидел, как Снейп согласился убить Дамблдора, чтобы спасти Драко Малфоя. И он увидел самое страшное: Дамблдор сообщает Снейпу, что Гарри Поттер должен умереть. Что он — хоркрукс. Что Волдеморт не может быть уничтожен, пока жив Гарри.

Гарри вышел из Омута Памяти изменившимся. Он понял. Понял, что должен сделать. Должен пойти в лес. Должен позволить Волдеморту убить себя. Только так можно было уничтожить последний осколок души Тёмного Лорда. Только так можно было спасти всех, кого он любил.

Он пошёл в Запретный лес. Один. Без друзей, без прощаний. Он шёл навстречу смерти, и его сердце было тяжело, но решимость не покидала его.

Брюс видел, как Гарри уходит в лес. Он стоял на опушке, скрытый тенями, и смотрел ему вслед. Он знал, что Гарри идёт умирать. Знал, что это необходимо. Но он также знал то, чего не знал Гарри. Знал, что мальчик выживет. Потому что Волдеморт, использовав кровь Гарри для своего воскрешения, создал связь, которая не даст Гарри умереть окончательно. Часть души Волдеморта в Гарри будет уничтожена, но сам Гарри останется жив.

Брюс не мог сказать ему этого. Не мог утешить. Он мог только ждать. И верить. Верить, что Гарри справится. Верить, что Волдеморт будет повержен. Верить, что эта долгая ночь наконец закончится.

Он вернулся в Хогвартс. Там, в Большом зале, защитники готовились к последней битве. Раненые стонали, мёртвые лежали в ряд, накрытые простынями. Но в глазах живых горел огонь. Они знали, что Волдеморт скоро нанесёт последний удар. Но они были готовы.

Брюс занял позицию на одной из башен. Он смотрел на лес, где скрылся Гарри, и ждал. Ждал сигнала. Ждал момента, когда всё решится.

Ночь была тихой. Слишком тихой. Но Брюс знал: тишина перед бурей — самая страшная. И буря скоро грядёт.

Конец сорок четвёртой главы.

Глава 45

Глава 45: Последняя битва

Рассвет окрасил небо над Хогвартсом в серые тона. Защитники замка стояли во дворе, измученные, раненые, но не сломленные. Они ждали. Ждали, когда Волдеморт нанесёт последний удар. И он нанёс его.

Армия Тёмного Лорда появилась из Запретного леса, словно сама тьма обрела плоть. Пожиратели Смерти в чёрных мантиях, великаны, сотрясающие землю, оборотни с горящими глазами — все они шли к замку. Но впереди всех, с высоко поднятой головой, шёл Волдеморт. Его красные глаза сияли торжеством. Рядом с ним, свернувшись кольцами, скользила Нагайна. А позади него Хагрид, огромный и заплаканный, нёс на руках тело. Тело Гарри Поттера. Мальчика, который выжил, больше не было в живых. Его голова безвольно свисала, очки были сбиты набок, а лицо было бледным и неподвижным.

Защитники Хогвартса замерли. Крики ужаса пронеслись по рядам. Джинни Уизли закричала — пронзительно, истошно, словно сама её душа разрывалась на части. Рон и Гермиона, стоявшие рядом, побледнели как полотно. МакГонагалл опустила палочку, и в её глазах, всегда таких суровых, блеснули слёзы. Невилл Долгопупс, который только что призывал всех сражаться до конца, застыл, не в силах поверить в увиденное. Волна отчаяния захлестнула защитников. Гарри Поттер был мёртв. Их надежда умерла вместе с ним.

Волдеморт остановился перед строем своих врагов. Его лицо сияло торжеством. Он поднял руку, и наступила тишина — жуткая, могильная тишина, в которой слышался только ветер и всхлипывания Джинни.

— Гарри Поттер мёртв! — провозгласил Волдеморт, и его голос, усиленный магией, разнёсся над полем боя. — Он был убит, когда пытался бежать. Бежать, как трус, каким он всегда и был. Он не сражался. Он не пожертвовал собой. Он просто умер. И вместе с ним умерла ваша надежда.

Он обвёл взглядом защитников Хогвартса, наслаждаясь их отчаянием.

— Вы сражались храбро, — продолжал он, и его голос стал почти ласковым. — Я ценю храбрость. Но ваша битва проиграна. Ваш герой мёртв. Ваш Орден Феникса разгромлен. Ваше Министерство — под моим контролем. С этого дня начинается новый порядок. Порядок, в котором чистокровные волшебники займут подобающее им место. Порядок, в котором грязнокровки и магглы будут знать своё место. Порядок, в котором не будет места слабости. Присоединяйтесь ко мне сейчас, и я сохраню вам жизнь. Откажитесь — и умрёте вместе со своим героем.

Тишина. Никто не двигался. Никто не опускал палочку. Даже в отчаянии, даже перед лицом смерти защитники Хогвартса не сдавались. И тогда Волдеморт заметил его.

Драко Малфой стоял среди защитников. Не в костюме Бэтмена — в обычной мантии Слизерина, с палочкой в руке. Его лицо было спокойным, но в глазах горел холодный, опасный огонь. Он не прятался. Он не скрывался. Он стоял среди тех, кто должен был быть его врагами.

— Драко Малфой, — произнёс Волдеморт, и его голос был полон удивления и презрения. — Ты стоишь среди них? Сын Люциуса, наследник древнего рода — среди предателей крови и грязнокровок? Подойди ко мне. Присоединись к своему истинному Лорду. Твой отец будет разочарован, если ты откажешься.

Брюс медленно вышел вперёд. Все взгляды устремились на него. Защитники Хогвартса смотрели с недоверием и страхом — они помнили, кем был Драко Малфой. Пожиратели Смерти смотрели с презрением и насмешкой. Нарцисса, стоявшая в стороне, прижала руки к груди, и её лицо было бледным от ужаса. Даже Люциус, который был где-то в толпе Пожирателей, замер, не зная, чего ожидать от сына.

Брюс шёл медленно, размеренно. Каждый шаг отдавался эхом в тишине. Он остановился перед Волдемортом, и их разделяло всего несколько футов. Нагайна, свернувшаяся у ног Тёмного Лорда, подняла голову и зашипела.

— Драко, — произнёс Волдеморт с улыбкой. — Я рад, что ты образумился. Встань рядом со мной. Ты доказал свою верность, когда разоружил Дамблдора. Ты будешь вознаграждён. Твой отец будет гордиться тобой.

Брюс поднял голову. Его глаза встретились с красными глазами Волдеморта. И тогда он заговорил. Его голос был холоден, как лёд, и твёрд, как сталь:

— Ты ошибаешься, Том.

По толпе Пожирателей прокатился ропот. Никто не смел называть Волдеморта этим именем. Но Брюс продолжал:

— Ты думаешь, что я служил тебе. Ты думаешь, что Малфои склоняются перед кем-то. Ты думаешь, что страх сделал меня твоим рабом. Ты ошибаешься. Я никогда не служил тебе. Малфои никогда и ни перед кем не склонялись. И я не собираюсь начинать сейчас. Ты — не Лорд. Ты — просто человек. Человек, который боится смерти больше всего на свете. И сегодня ты умрёшь.

Волдеморт открыл рот, чтобы ответить, но Брюс уже действовал. Его правая рука, которая всё это время была скрыта в складках мантии, метнулась вперёд. В ней был зажат клык василиска — тот самый, который Гарри Поттер добыл в Тайной комнате и который Брюс попросил передать ему. Один точный, молниеносный удар — и клык вонзился в глаз Нагайны.

Змея издала душераздирающий вопль. Её тело забилось в конвульсиях, хвост хлестнул по земле, разбивая каменные плиты. Чёрный дым вырвался из раны, и в нём слышался голос Волдеморта — искажённый, полный ярости и боли. Последний хоркрукс был уничтожен. Волдеморт стал смертным.

— НЕТ!!! — закричал Волдеморт, и его голос был полон такой ярости, что земля задрожала под ногами. — ТЫ ЗАПЛАТИШЬ ЗА ЭТО, МАЛФОЙ! АВАДА КЕДАВРА!

Зелёный луч ударил в Брюса. Но Брюс был готов. Он не пытался блокировать заклинание — Аваду нельзя блокировать магией. Вместо этого он использовал колонну, которая стояла во дворе, как укрытие. Заклинание ударило в камень, выбив огромный кусок, но Брюс уже был в движении. Он рванулся вперёд, сокращая дистанцию. Волдеморт был силён в магии — смертельные заклинания, тёмные чары, проклятия, — но он привык, что враги боятся его, отступают, пытаются колдовать. Брюс не боялся. И он не собирался колдовать. Он собирался драться.

Он оказался перед Волдемортом за долю секунды. Кулак, усиленный магической перчаткой, врезался в челюсть Тёмного Лорда. Удар был такой силы, что Волдеморт отлетел назад, врезавшись в стену замка. Каменная кладка треснула от удара. Волдеморт закричал от ярости и взмахнул палочкой. Авада Кедавра — ещё один зелёный луч, который Брюс уклонил, нырнув под него и перекатившись по земле. Он снова оказался рядом и нанёс серию ударов — в живот, в грудь, в лицо. Каждый удар был точен, каждый был смертелен, если бы Волдеморт был обычным человеком. Но Тёмный Лорд, даже смертный, был силён. Он блокировал часть ударов магией, создавая щиты, которые трещали под кулаками Брюса.

Пожиратели Смерти попытались вмешаться. Яксли бросился вперёд, поднимая палочку для Круциатуса. Брюс, не глядя, метнул бэтаранг, который выбил палочку из его руки, и продолжил атаку. Долохов попытался ударить с фланга, но Брюс перехватил его руку, вывернул запястье до хруста и отшвырнул его в стену. Остальные Пожиратели, видя, что происходит, замешкались. Они не привыкли к такому. Они привыкли к дуэлям, к заклинаниям, к магии. Но Бэтмен — нет, Драко Малфой — дрался иначе. Он дрался как человек, который провёл тысячи часов в тренировках. Как человек, чьё тело было оружием. Как человек, который готовился к этому бою годами.

Волдеморт, поняв, что в ближнем бою он проигрывает, попытался отступить, чтобы создать дистанцию для заклинаний. Но Брюс не давал ему этого сделать. Он преследовал его, словно тень. Удар — Волдеморт уклоняется, и кулак Брюса врезается в каменную стену, разбивая её в крошку. Ещё удар — Волдеморт снова уклоняется, и фонтан во дворе разлетается вдребезги от силы удара. Каменные плиты трескались под ногами Брюса, когда он наступал. Воздух дрожал от мощи их столкновения.

Брюс использовал не только кулаки. Он вплёл в бой заклинания — невербальные, отточенные годами практики. Ступефай, Экспеллиармус, Редукто — они летели в Волдеморта, заставляя его отвлекаться, блокировать, терять ритм. Брюс чередовал магию и физические атаки, создавая хаос, в котором Волдеморт не мог предсказать его следующее движение. Иногда он использовал палочку, чтобы сотворить дымовую завесу или иллюзию своего местоположения, а затем наносил удар с неожиданной стороны. Иногда он метал бэтаранги, целясь в уязвимые точки. Волдеморт, при всей своей силе, был ошеломлён. Он никогда не сталкивался с таким противником. С человеком, который не боялся его. С человеком, который обратил его же страх против него самого.

И тогда Брюс сделал то, чего Волдеморт не ожидал. Он схватил его. Обхватил руками, сжимая в стальной хватке, из которой невозможно было вырваться. Волдеморт закричал, пытаясь наложить заклинание, но Брюс уже выхватил абордажный крюк — гарпун, который он использовал для спасения Гермионы на Астрономической башне. Он выстрелил в верхушку самой высокой башни Хогвартса. Гарпун вонзился в камень, трос натянулся, и Брюс вместе с Волдемортом взмыли в воздух.

Они летели вверх, к вершине башни, и ветер свистел в ушах. Волдеморт кричал, извиваясь, пытаясь вырваться, но хватка Брюса была нерушима. Они врезались в стену башни. Брюс держал Волдеморта перед собой, так что удар пришёлся в спину Тёмного Лорда. Каменная кладка треснула, и Волдеморт закричал от боли.

Но Брюс не остановился. Он отпустил гарпун, и они начали падать. Десятки футов вниз, к земле. Брюс развернул их так, что Волдеморт оказался под ним. Гравитация делала своё дело. Они падали, падали, падали — и Брюс направил тело Волдеморта вниз, используя его как щит и как таран одновременно.

Удар был чудовищным. Волдеморт врезался в каменные плиты двора, и его тело разлетелось в кровавое месиво. Кости хрустнули, плоть разорвалась, и Тёмный Лорд, который десятилетиями избегал смерти, был уничтожен. Не магией. Не заклинанием. А чистой, грубой силой — гравитацией, помноженной на волю человека, который не боялся умереть.

Брюс упал рядом. Его тело было изранено — проклятия Волдеморта, которые он не успел полностью блокировать, оставили на нём свои следы. Ожоги от Круциатуса, раны от Режущих чар, ушибы и переломы от падения. Отдача от удара о землю раздробила несколько рёбер и повредила внутренние органы. Кровь текла из десятков ран, пропитывая разорванную мантию. Он лежал на холодных каменных плитах, глядя в серое небо, и чувствовал, как жизнь уходит из него.

Тишина. Пожиратели Смерти, оставшиеся без лидера, смотрели на тело своего поверженного Лорда с ужасом и недоверием. Защитники Хогвартса, которые только что были в отчаянии, смотрели на Драко Малфоя с изумлением. Никто не двигался. Никто не говорил.

Нарцисса бросилась к сыну. Она упала на колени рядом с ним, схватила его за руку, и слёзы текли по её лицу.

— Драко! — кричала она. — Драко, нет! Пожалуйста, не уходи! Пожалуйста...

Брюс посмотрел на неё. Его зрение затуманивалось, но он видел её лицо. Лицо матери, которая любила своего сына. Которая рисковала всем ради него. Которая не знала, что её сын давно исчез, а вместо него — человек из другого мира. Но сейчас это не имело значения. Сейчас она была просто матерью. И он был благодарен ей за это.

— Всё... хорошо, мама, — прошептал он. — Я сделал... то, что должен был...

Его глаза закрылись. Последнее, что он услышал, был крик Нарциссы. Последнее, что он почувствовал, было тепло её рук. А затем — темнота.

Конец сорок пятой главы.

Глава 46

Глава 46: Разоблачение

Тишина, наступившая после падения Волдеморта, была оглушительной. Тело Тёмного Лорда, разбившееся о каменные плиты, лежало в неестественной позе, и из него уже не исходила та тёмная энергия, что десятилетиями держала в страхе магический мир. Он был просто мёртв. Обычный человек, который слишком боялся смерти.

Но никто не смотрел на Волдеморта. Все взгляды были прикованы к Драко Малфою. К человеку, который только что в одиночку уничтожил величайшего тёмного мага столетия. К человеку, который сражался не как волшебник — как воин. К человеку, который лежал сейчас на окровавленных камнях, истекая кровью, и его мать рыдала над ним.

Нарцисса прижимала сына к груди, и её слёзы капали на его бледное лицо. Она шептала что-то — молитвы, заклинания, слова любви, — но Брюс не слышал её. Он был где-то далеко, на грани между жизнью и смертью.

Первым, кто нарушил тишину, был Гарри Поттер.

Он поднялся с земли — живой, невредимый, лишь слегка оглушённый. Его «смерть» была illusion, трюком, который он разыграл, чтобы добраться до Волдеморта. Но он не ожидал того, что произойдёт потом. Не ожидал, что Драко Малфой — его заклятый враг, его школьный соперник, человек, которого он подозревал и ненавидел годами — в одиночку вступит в бой с Тёмным Лордом и уничтожит его. И уж точно он не ожидал того, что увидел во время их боя.

Драко Малфой двигался как Бэтмен. Дрался как Бэтмен. Использовал те же приёмы, то же оружие, ту же тактику. Абордажный крюк, выстреливший в башню, был тем самым крюком, который Бэтмен использовал, чтобы спасти Гермиону. Бэтаранги, разлетевшиеся в Пожирателей, были теми же бэтарангами, что выбивали палочки из рук врагов на Астрономической башне. Дымовые шашки, световые гранаты, рунные ловушки — всё это было арсеналом Бэтмена. И Гарри узнал его.

Он подошёл к телу Драко, и его лицо было бледным от потрясения.

— Это он, — прошептал он. — Всё это время... это был он.

— Кто? — спросил Рон, стоявший рядом. Его лицо всё ещё было в грязи и крови после битвы, а в глазах застыло непонимание. — О чём ты, Гарри?

— Бэтмен, — произнесла Гермиона, и её голос дрожал. Она смотрела на Драко, и в её глазах было столько эмоций, что невозможно было описать словами. Изумление. Неверие. Благодарность. Боль. — Драко Малфой — это Бэтмен. Всё это время... он был Бэтменом.

— Что?! — Рон вытаращил глаза. Его веснушчатое лицо стало белым как мел. — Малфой?! Бэтмен — это Малфой?! Ты шутишь! Этого не может быть!

— Посмотри на него, — тихо сказал Гарри. — Посмотри, как он дрался. Это он. Я узнал его. Я видел, как Бэтмен сражается. На Министерстве. На башне. В Мэноре. Это он. Всё это время... это был Драко Малфой.

Рон открыл рот, чтобы возразить, но не смог. Факты были неопровержимы. Драко Малфой, которого они считали трусливым слизеринским снобом, сыном Пожирателя Смерти, человеком, который впустил врагов в Хогвартс и едва не убил Дамблдора — этот самый Драко Малфой был Бэтменом. Тем самым Бэтменом, который спас Гарри в Министерстве. Который сражался с Волдемортом один на один. Который освободил пленников из Малфой-мэнора. Который передал им хоркруксы. Который только что уничтожил Тёмного Лорда.

Невилл Долгопупс, стоявший неподалёку, опустил палочку. Его лицо, покрытое шрамами после года сопротивления Кэрроу, было неподвижным. Он вспомнил, как называл Драко чудовищем. Как говорил, что тот хуже Волдеморта. Как обещал, что Драко заплатит за всё. И теперь он смотрел на человека, который только что спас их всех, и не знал, что сказать. Стыд, благодарность и потрясение боролись в его душе.

— Я... я не знал, — прошептал он. — Я думал, что он... что он один из них. А он... он всё это время был на нашей стороне. И я... я ненавидел его.

Джинни Уизли, стоявшая рядом с Невиллом, молча плакала. Она не знала Драко так, как знали его Гарри и остальные. Но она видела, что он сделал. Видела, как он пожертвовал собой. И она понимала, что этот человек, которого все считали врагом, был величайшим героем из всех.

МакГонагалл, которая видела всё своими глазами, стояла неподвижно. Её лицо, обычно строгое и суровое, было бледным от потрясения. Она знала Драко Малфоя как студента — надменного, ленивого, но способного. Она никогда не любила его. Никогда не доверяла ему. И теперь она узнала, что этот самый студент был Бэтменом. Тем самым Бэтменом, который спас Хогвартс. Который сражался с Волдемортом, когда все остальные не могли. И она чувствовала глубокий, жгучий стыд за то, что не видела правды.

— Он был здесь всё это время, — произнесла она тихо. — Он был среди нас. А мы... мы даже не догадывались. Мы считали его врагом. А он был нашим защитником.

Слагхорн, который когда-то гордился тем, что учил Драко Малфоя, а потом избегал его, теперь стоял с опущенной головой. Он помнил, как не пригласил Драко в Клуб Слизней. Как боялся ассоциироваться с семьёй Малфоев. И теперь он знал, что этот мальчик, которого он отверг, был героем. Человеком, который спас мир.

Люциус Малфой, стоявший среди Пожирателей Смерти, смотрел на своего сына. Его лицо было серым, как пепел. Он видел, как его сын убил змею Волдеморта. Видел, как он сражался с Тёмным Лордом — не как слуга, а как враг. Видел, как он разбил Волдеморта о каменные плиты. И он понял: его сын никогда не был на стороне Тьмы. Его сын был героем. И он, Люциус, даже не знал об этом. Он, который гордился своей властью, своим влиянием, своим положением, оказался слеп. Слеп перед собственным сыном. И теперь этот сын умирал у него на глазах. Его наследие, его гордость, его плоть и кровь — всё обратилось в прах. Потому что он выбрал не ту сторону. И теперь было слишком поздно.

Нарцисса не обращала внимания ни на кого. Она держала сына за руку и шептала:

— Пожалуйста... Драко... не уходи... Ты сильный... Ты всегда был сильным... Пожалуйста...

Она не знала, что её сын — Брюс Уэйн. Не знала, что он из другого мира. Но она знала, что он — её сын. И она любила его.

Брюс открыл глаза — в последний раз. Он увидел лица, склонившиеся над ним: Гарри, Гермиона, Рон, Невилл, МакГонагалл. Он увидел Нарциссу, плачущую над ним. Он увидел светлеющее небо над Хогвартсом. И он улыбнулся — слабой, едва заметной улыбкой. Он сделал это. Он спас их. Он спас этот мир.

— Бэтмен... — прошептал Гарри, опускаясь на колени рядом с ним. — Почему? Почему вы не сказали нам? Почему вы скрывали это всё это время?

Брюс посмотрел на него. Его голос был слабым, едва слышным, но в нём всё ещё звучала сталь:

— Потому что... так было нужно. Потому что... тайна была моим оружием. Потому что... если бы они знали... всё было бы напрасно...

— Но мы могли бы помочь вам! — воскликнула Гермиона, и её голос дрожал от слёз. — Мы могли бы сражаться вместе! Вы не должны были делать это в одиночку!

— Я не был один, — ответил Брюс. — У меня были вы. Даже если вы не знали... вы были со мной. Вы все.

Он закрыл глаза. Его дыхание становилось всё слабее. Нарцисса закричала, прижимая его к себе.

Гарри смотрел на человека, которого он ненавидел годами, и чувствовал, как его сердце разрывается от боли и благодарности. Человек, которого он считал врагом, был его величайшим защитником. Человек, которого он хотел убить, спас его жизнь — и не раз, а много раз. Человек, который носил маску не только из ткани, но и из лжи, пожертвовал всем, чтобы спасти их.

— Спасибо, — прошептал Гарри. — Спасибо за всё.

Брюс не ответил. Он был уже слишком далеко. Но где-то глубоко внутри он знал: его жертва была не напрасна. Мир, который он поклялся защищать, был спасён. И теперь он мог отдохнуть.

Конец сорок шестой главы.

Глава 47

Глава 47: Пробуждение зельевара

Северус Снейп открыл глаза.

Это было неожиданно. Он помнил Вокриз. Помнил холодный голос Волдеморта, приказывающий Нагайне убить. Помнил боль — острую, разрывающую, когда клыки змеи вонзились в его шею. Помнил, как жизнь уходила из него, как темнота сгущалась перед глазами. Он помнил лицо Поттера — последнее, что он видел перед тем, как потерять сознание. Он был уверен, что это конец. Что его долгая, полная боли и сожалений жизнь наконец-то завершилась.

Но он ошибся.

Вместо темноты и пустоты, которые, как он ожидал, встретят его после смерти, он увидел белый потолок больничного крыла Хогвартса. Знакомый запах зелий и бинтов. Мягкий свет утреннего солнца, пробивающийся сквозь высокие окна. И мадам Помфри, склонившуюся над ним с выражением профессиональной озабоченности на лице.

— О, вы очнулись! — воскликнула она, и в её голосе было больше облегчения, чем она, вероятно, хотела показать. — Я уже начала думать, что вы решили проспать всё лето.

Снейп попытался заговорить, но из горла вырвался лишь хрип. Рана на шее всё ещё болела — глухая, пульсирующая боль, — но он чувствовал, что она затянулась. Магия и зелья сделали своё дело.

— Что... — прохрипел он. — Как...

— Не пытайтесь говорить, — строго сказала мадам Помфри. — Ваши голосовые связки ещё не полностью восстановлены. Яд нагайны — очень опасная субстанция. Если бы не антидот, который вам ввели сразу после укуса, вы бы не выжили. Даже с антидотом ваше выздоровление — настоящее чудо. Вы пролежали без сознания почти две недели.

Две недели. Снейп закрыл глаза, пытаясь осмыслить эту информацию. Он был без сознания две недели. За это время могло произойти всё что угодно. Война могла закончиться. Волдеморт мог победить. Или... или нет. Мадам Помфри не выглядела как человек, живущий под гнётом Тёмного Лорда. Она выглядела как обычно — ворчливая, деловитая, слегка раздражённая.

— Где... Поттер? — спросил он, превозмогая боль в горле.

— Жив и здоров, — ответила мадам Помфри, поправляя подушку. — Как и все остальные. Волдеморт мёртв. Война окончена. Хогвартс устоял. Но об этом вам расскажут позже. Сейчас вам нужно отдыхать.

Волдеморт мёртв. Война окончена. Эти слова эхом отозвались в сознании Снейпа. Он не мог поверить. Вся его жизнь — двойная игра, риск, боль, жертвы — всё это закончилось. Волдеморт был уничтожен. И он, Северус Снейп, выжил. Он не знал, радоваться этому или печалиться. Он привык к мысли, что умрёт. Привык к тому, что его жизнь — лишь инструмент, который Дамблдор использовал для достижения высшей цели. И теперь, когда цель была достигнута, он не знал, что делать дальше.

Дверь больничного крыла открылась. Вошёл Гарри Поттер.

Снейп замер. Он не был готов к этой встрече. Не сейчас. Возможно, никогда. Поттер видел его воспоминания. Видел всё: его любовь к Лили, его ненависть к Джеймсу, его раскаяние, его преданность Дамблдору. Поттер знал правду. И Снейп не знал, как смотреть ему в глаза.

Гарри подошёл к кровати. Он выглядел уставшим, но в его глазах был покой — тот самый покой, которого Снейп никогда не видел у него раньше. Он держал в руках небольшой флакон.

— Профессор, — произнёс он тихо. — Я рад, что вы очнулись.

Снейп ничего не ответил. Он просто смотрел на Поттера, пытаясь понять, что тот чувствует. Ненависть? Благодарность? Жалость?

— Я видел ваши воспоминания, — продолжал Гарри. — Я знаю правду. О моей матери. О Дамблдоре. О том, что вы делали всё это время. — Он помолчал. — Я... я был не прав насчёт вас. Всё это время я думал, что вы враг. А вы были... вы были, наверное, самым храбрым человеком из всех, кого я знал.

Снейп молчал. Слова Поттера были неожиданными. Он привык к ненависти. Привык к презрению. Он не знал, как реагировать на благодарность.

— Ваши воспоминания, — Гарри протянул ему флакон. — Я вернул их. Они ваши. Я не имею права хранить их у себя. Вы отдали их мне, чтобы я увидел правду. Я увидел её. Теперь они должны вернуться к вам.

Снейп взял флакон. Его пальцы дрожали. В этом маленьком стеклянном сосуде была вся его жизнь: любовь, потеря, боль, искупление. И Поттер возвращал их ему. Не как трофей. Не как улику. А как дар.

— Спасибо, — прошептал Снейп. Это слово далось ему с трудом. Он не привык благодарить. Особенно Поттера.

Гарри кивнул. Затем, после короткой паузы, добавил:

— И ещё кое-что. Бэтмен. Тот, кто спас вас. Кто ввёл антидот и остановил кровь. Это был Драко Малфой.

Снейп замер. Его глаза расширились. Драко. Драко Малфой был Бэтменом. Все его подозрения — те самые, которые он гнал от себя, считая их паранойей, — оказались правдой. Драко и Бэтмен были одним человеком. Вот почему Бэтмен появлялся везде, где был Драко. Вот почему он спасал тех, кого Драко должен был ненавидеть. Вот почему он сражался с Волдемортом не как волшебник, а как воин. Его крестник. Сын Люциуса и Нарциссы. Мальчик, которого он поклялся защищать. Всё это время он был героем. Всё это время он рисковал жизнью, играя роль врага, чтобы спасти их всех.

— Где он? — спросил Снейп, и в его голосе, несмотря на боль, прозвучала сталь. — Он жив?

— Жив, — ответил Гарри. — Но он был тяжело ранен. Он всё ещё без сознания. Мадам Помфри говорит, что его магия борется с последствиями тёмных заклинаний, которые он получил во время боя с Волдемортом. Плюс переломы, внутренние повреждения от падения. Но он выживет. Он сильный.

Снейп закрыл глаза. Драко жив. Это было всё, что имело значение. Он дал Непреложный Обет Нарциссе. Он поклялся защищать её сына. И он сделал это. Пусть не так, как планировал. Пусть не он сам, а Бэтмен — точнее, сам Драко — спас его. Но Обет был выполнен. И теперь он мог дышать свободно.

— Я хочу увидеть его, — произнёс он.

— Вы ещё слишком слабы, — возразила мадам Помфри, которая всё это время стояла в стороне. — Вам нужно...

— Я сказал, — голос Снейпа, хотя и хриплый, прозвучал с той властностью, которая всегда заставляла студентов трепетать, — что я хочу увидеть его.

Мадам Помфри вздохнула и покачала головой.

— Хорошо. Но только на несколько минут. И только если вы пообещаете потом выпить все зелья, которые я вам дам.

Снейп кивнул и, превозмогая слабость, поднялся с кровати. Каждый шаг давался с трудом — мышцы ослабли за две недели неподвижности, голова кружилась от потери крови и остаточного действия яда, — но он шёл. Медленно, опираясь на руку мадам Помфри, он пересёк больничное крыло и подошёл к кровати, где лежал Драко Малфой.

Его крестник был бледен. На его лице застыло выражение покоя, которого Снейп никогда не видел у него раньше. Его тело было покрыто бинтами, но дыхание было ровным. Он спал. Или, возможно, был в коме — магия боролась с последствиями тёмных проклятий, залечивая то, что не могли залечить зелья.

Снейп стоял над ним, глядя на лицо человека, которого он знал с детства. Человека, которого он учил, защищал, оберегал. Человека, который, оказывается, всё это время защищал его самого. Он вспомнил все те моменты, когда Драко казался странным — слишком спокойным, слишком расчётливым, слишком... другим. Теперь всё встало на свои места. Драко был Бэтменом. Драко был героем. И он, Северус Снейп, даже не догадывался об этом. Он гордился своим крестником. Гордился так, как никогда ни кем не гордился. И он знал, что Лили, увидев это, одобрила бы его.

— Спасибо, Драко, — прошептал он. — За всё.

Затем он развернулся и медленно пошёл обратно к своей кровати. Мадам Помфри помогла ему лечь и подала зелья — кроветворное, общеукрепляющее, болеутоляющее. Снейп выпил их без возражений. Он смотрел в потолок и думал. Война окончена. Волдеморт мёртв. Драко жив. Поттер знает правду. Мир, который он знал, изменился. И теперь ему предстояло найти своё место в этом новом мире. Место, где он больше не был двойным агентом. Где он не был предателем. Где он мог, наконец, быть просто Северусом Снейпом. Человеком, который совершал ошибки. Человеком, который пытался их исправить. Человеком, который выжил.

Он закрыл глаза и впервые за долгие годы уснул спокойным сном.

Глава 48

Глава 48: Примирение

Солнце косилось в высокие окна больничного крыла, заливая помещение мягким золотистым светом. Третья неделя после битвы за Хогвартс подходила к концу. Замок всё ещё носил на себе шрамы сражения — восстановительные работы шли полным ходом, и в коридорах пахло свежим камнем и магией обновления. Но жизнь постепенно возвращалась в древние стены. Студенты разъехались по домам, и только самые стойкие — или самые раненые — оставались под присмотром мадам Помфри.

Брюс медленно приходил в себя. Его тело, израненное в бою с Волдемортом, восстанавливалось с удивительной скоростью. Магическое ядро Драко Малфоя, усиленное годами тренировок Брюса, работало на пределе, залечивая переломы, ожоги от тёмных заклинаний и внутренние повреждения. Мадам Помфри только качала головой, глядя на его анализы, и бормотала что-то о «невероятной регенерации». Но Брюс знал: дело не только в магии. Его тело было телом Бэтмена — закалённым, тренированным, привыкшим к боли и восстановлению. Даже в этом чужом мире, даже в чужом теле, его воля к жизни оставалась несокрушимой.

Он лежал на кровати, глядя в потолок, и размышлял. Война окончена. Волдеморт мёртв. Его прикрытие раскрыто — теперь весь мир знал, что Драко Малфой и Бэтмен — один человек. Это было... странно. После стольких лет лжи и секретов, после бесконечных масок и ролей, он наконец-то мог быть собой. Ну, почти собой. Всё ещё в теле Драко Малфоя. Всё ещё в чужом мире. Но теперь — без необходимости прятаться. И это было освобождением. Страшным, непривычным, но освобождением.

Дверь больничного крыла открылась, и вошли Нарцисса и Люциус Малфой.

Нарцисса бросилась к сыну, едва переступив порог. Она обняла его — осторожно, чтобы не потревожить раны, — и её глаза наполнились слезами. Она плакала и смеялась одновременно, гладя его по волосам и шепча что-то о том, как она гордится им, как она молилась за него, как она боялась, что потеряет его навсегда.

— Драко... — прошептала она. — Мой храбрый, глупый, прекрасный мальчик... Почему ты не сказал мне? Почему ты нёс это бремя один?

— Потому что так было нужно, мама, — тихо ответил Брюс. — Если бы ты знала, они бы узнали. А если бы они узнали, всё было бы напрасно.

Нарцисса покачала головой, но не стала спорить. Она просто держала его за руку и смотрела на него так, словно видела впервые. И, в каком-то смысле, так и было. Она видела не просто своего сына — она видела героя. Человека, который пожертвовал всем, чтобы спасти мир. И она любила его ещё больше.

Люциус стоял в стороне, и его лицо было серым, как пепел. Он выглядел постаревшим на десяток лет. Азкабан и война сломили его, но последний удар нанесло осознание того, что его сын — его единственный наследник — был героем. Героем, который боролся против всего, во что Люциус верил. Против Тёмного Лорда, которому он служил. Против идеологии чистой крови, которую он исповедовал. Против всего, что он строил десятилетиями.

Он подошёл к кровати медленно, словно каждый шаг давался ему с трудом. Его глаза, когда-то холодные и надменные, теперь были полны боли и... стыда? Да, стыда. Впервые в жизни Люциус Малфой стыдился. Не сына — себя.

— Драко, — произнёс он, и его голос дрожал. — Я... я не знаю, что сказать.

Брюс посмотрел на него. Этот человек был его отцом — по крови, по имени, по роли. Он не был хорошим человеком. Он совершал ужасные вещи. Но он был сломлен. И он был здесь. Он пришёл.

— Ты не должен ничего говорить, отец, — ответил Брюс. — Я сделал то, что должен был. Не ради тебя. Не ради семьи. Ради себя. Ради того, во что я верю.

Люциус опустил голову.

— Я был слеп, — прошептал он. — Всю свою жизнь я верил в ложь. В чистоту крови. В превосходство. В Тёмного Лорда. А мой собственный сын... мой сын оказался лучше меня. Сильнее меня. Храбрее меня. — Он поднял глаза, и в них блеснули слёзы — первые слёзы, которые Брюс видел на лице этого человека. — Я не заслуживаю твоего прощения. Но я хочу, чтобы ты знал: я горжусь тобой. Я никогда ни кем не гордился так, как горжусь тобой сейчас.

Брюс молчал. Он не мог простить Люциуса — не за всё, что тот сделал. Но он мог признать его раскаяние. И он мог дать ему шанс. Шанс стать лучше. Шанс искупить свои грехи.

— Спасибо, отец, — произнёс он наконец. — Это много значит для меня.

Люциус кивнул и отошёл, уступая место Нарциссе. Она снова взяла сына за руку и не отпускала до самого вечера, рассказывая ему о том, что происходило в мире, пока он был без сознания: Министерство восстанавливали, Пожирателей Смерти судили, Хогвартс готовился к новому учебному году. Она говорила о пустяках — о саде в Мэноре, о новых шторах, о том, что домовые эльфы скучают по нему, — но в каждом её слове была любовь. Безусловная, всепоглощающая материнская любовь, которая не требовала ничего взамен.

На следующий день в больничное крыло пришли Гарри Поттер и его друзья.

Их было пятеро: Гарри, Рон, Гермиона, Невилл и Полумна. Они вошли тихо, почти робко, словно не были уверены, что их здесь ждут. Гарри шагал впереди, и его лицо было серьёзным. Он много думал о том, что скажет Драко Малфою. Вернее, Бэтмену. Вернее — человеку, который спас его жизнь больше раз, чем он мог сосчитать. Человеку, которого он ненавидел годами. Человеку, которому теперь был обязан всем.

— Малфой, — произнёс Гарри, останавливаясь у кровати. — То есть... Бэтмен. То есть... я не знаю, как вас теперь называть.

Брюс слабо усмехнулся. Это было так по-поттеровски — неловко, искренне, немного неуклюже.

— Драко, — ответил он. — Пока что — Драко.

Гарри кивнул.

— Драко. Я пришёл, чтобы сказать спасибо. За всё. За то, что сражались с Волдемортом. За то, что спасли меня — столько раз. За то, что спасли Гермиону. За то, что передали нам хоркруксы. За то, что... — он замолчал, подбирая слова. — За то, что вы были на нашей стороне, даже когда мы этого не знали. Даже когда мы ненавидели вас.

— Я не делал этого ради благодарности, — ответил Брюс. — Я делал это, потому что это было правильно.

— Я знаю, — сказал Гарри. — Но я всё равно хочу, чтобы вы знали: я был не прав насчёт вас. Все мы были не правы. Вы — герой. Настоящий герой. И я горжусь тем, что сражался рядом с вами.

Рон, стоявший за спиной Гарри, переминался с ноги на ногу. Его лицо выражало сложную смесь эмоций: смущение, благодарность, остатки старой неприязни и что-то ещё — возможно, стыд. Он долго не мог подобрать слов, а затем выпалил:

— Слушай, Малфой... то есть Драко... то есть... а, к чёрту! — Он протянул руку. — Я был придурком. Ты спас мою сестру. Ты спас мою семью. Ты спас всех нас. Я не знаю, как тебя благодарить. Но я хочу, чтобы ты знал: я твой должник. Навсегда.

Брюс пожал его руку. Рукопожатие было крепким, мужским — таким, каким обмениваются воины после битвы.

— Ты ничего мне не должен, Уизли. Просто живи. И заботься о своих близких.

Гермиона подошла ближе. Она смотрела на Брюса с тем самым выражением, которое он так хорошо знал — аналитическим, проницательным, но сейчас в её глазах было что-то ещё. Тепло. Благодарность. И лёгкая грусть. Она, единственная из всех, знала Бэтмена лично. Она была его связной, его доверенным лицом. И всё же она не знала, что под маской скрывается Драко Малфой. Это ранило её — но и восхищало одновременно.

— Вы... — начала она и замолчала, подбирая слова. — Вы были моим другом. Всё это время. Я доверяла вам. Я восхищалась вами. А вы... вы были Драко Малфоем. — Она покачала головой, и на её губах появилась слабая улыбка. — Знаете, я ведь подозревала. Иногда. Но я отбрасывала эти мысли. Мне казалось, что это невозможно. Что Драко Малфой не может быть Бэтменом. Но вы смогли. Вы всех нас обманули. И я... я рада. Рада, что ошибалась насчёт вас.

— Вы не ошибались, — ответил Брюс. — Я был тем, кем вы его считали. Надменным, эгоистичным, жестоким. Но это было до того, как я... изменился. Спасибо вам, Гермиона. За доверие. За помощь. Вы были моим лучшим связным.

Гермиона улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы. Она не стала ничего говорить. Просто кивнула.

Невилл Долгопупс, стоявший позади, шагнул вперёд. Его лицо было серьёзным. Он долго смотрел на Брюса, и в его глазах была целая буря эмоций. Брюс помнил, как Невилл назвал его чудовищем. Как обещал, что он заплатит за всё. И теперь Невилл стоял перед ним, зная правду.

— Я... — начал Невилл и осёкся. — Я говорил вам ужасные вещи. Я ненавидел вас. Я хотел, чтобы вы страдали. А вы... вы спасли Луну. Вы спасли Гермиону. Вы спасли всех нас. — Он замолчал, и его голос дрогнул. — Я был не прав. Я прошу прощения. За всё.

Брюс посмотрел на него. Невилл Долгопупс, который когда-то был неуклюжим мальчишкой, теперь стал мужчиной. Лидером. Воином. И он заслуживал уважения.

— Тебе не за что извиняться, Долгопупс, — произнёс Брюс. — Ты судил по тому, что видел. И то, что ты видел, было правдой — в той мере, в какой я её показывал. Ты защищал своих друзей. Ты боролся за то, во что верил. Это достойно уважения. Ты стал лидером, когда это было нужно. Ты возглавил сопротивление, когда все остальные боялись. Ты — герой, Невилл. Не меньше, чем Гарри. Не меньше, чем кто-либо другой.

Невилл молчал. Его глаза наполнились слезами. Затем он шагнул вперёд и протянул руку. Брюс пожал её. Это было больше, чем рукопожатие. Это было примирение. Признание. Прощение. Исцеление старых ран, которые кровоточили годами.

Полумна Лавгуд, стоявшая чуть поодаль, подошла последней. Она смотрела на Брюса своими большими, мечтательными глазами, и на её губах играла та самая загадочная улыбка, которую Брюс так хорошо помнил.

— Я всегда знала, что ты добрый, Драко Малфой, — произнесла она. — Даже когда ты притворялся злым. Морщерогие кизляки говорили мне об этом. Они очень проницательные существа, знаешь ли. Они видят то, чего не видят люди.

Брюс усмехнулся — впервые за долгое время искренне, без маски.

— Спасибо, Полумна. За всё. За то, что видела меня. За то, что верила в меня. Даже когда я сам в себя не верил.

— Ты спас меня, — просто сказала она. — В подвале. Ты дал мне зелье. Ты дал мне надежду. Я никогда этого не забуду.

Она наклонилась и легко поцеловала его в лоб. Затем, не сказав больше ни слова, отошла и встала рядом с остальными.

Гарри, Рон, Гермиона, Невилл и Полумна стояли вокруг кровати Брюса. Пять человек, которые когда-то были его врагами, а теперь стали... кем? Друзьями? Союзниками? Может быть. Время покажет. Но сейчас они были здесь. Они пришли. И это было важнее всего.

— Что будет дальше? — спросил Гарри.

Брюс посмотрел в окно, где солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо над Хогвартсом в золотые и розовые тона.

— Дальше? — повторил он. — Дальше будет жизнь. Мир. Восстановление. У этого мира много шрамов, Поттер. Ему нужно время, чтобы залечить их. И ему нужны люди, которые будут его защищать.

— И вы будете одним из них? — спросила Гермиона.

Брюс помолчал. Он думал о Готэме. Об Альфреде. О мире, который остался где-то далеко, за гранью реальности. Он не знал, сможет ли когда-нибудь вернуться. Не знал, есть ли у него будущее в этом мире или в своём собственном. Но одно он знал точно.

— Я буду там, где я нужен, — ответил он. — Как всегда.

Конец сорок восьмой главы.

Глава 49

Эпилог: Тени и свет

Три месяца спустя.

Лето вступило в свои права, и Хогвартс сиял в лучах августовского солнца. Замок был полностью восстановлен — каменщики и волшебники-строители трудились не покладая рук всё лето, и теперь только самые внимательные глаза могли заметить следы недавней битвы. Новые стены там, где старые были разрушены. Свежая кладка на месте проломов. Но дух замка остался прежним. Древняя магия Хогвартса, пережившая столетия, пережила и эту войну.

Брюс стоял на Астрономической башне, глядя на закат. Это место всё ещё хранило воспоминания — о Дамблдоре, о Снейпе, о битве, которая едва не уничтожила всё. Но сегодня здесь было тихо. Только ветер шелестел в бойницах, да где-то внизу слышались голоса студентов, вернувшихся на летние курсы.

Многое изменилось за эти три месяца. Министерство магии было реформировано — Кингсли Бруствер, новый министр, проводил масштабные чистки, избавляясь от коррупционеров и сторонников Волдеморта. Пожиратели Смерти, включая Беллатрису Лестрейндж и Кэрроу, были осуждены и отправлены в Азкабан — на этот раз под надёжную охрану, без дементоров, заменённых аврорами. Люциус Малфой избежал тюрьмы благодаря показаниям сына и активному сотрудничеству со следствием. Он был приговорён к домашнему аресту и общественным работам, и это наказание, по мнению многих, было хуже Азкабана для человека его гордости. Но он принял его — и это было началом долгого пути к искуплению.

Нарцисса Малфой стала символом перемен. Она возглавила благотворительный фонд помощи жертвам войны — как волшебникам, так и маглам, пострадавшим от действий Пожирателей Смерти. Её работа вызывала уважение даже у тех, кто когда-то презирал семью Малфоев. Она не искала прощения — она заслуживала его делами.

Снейп, оправившийся после ранения, покинул пост директора Хогвартса. Он передал бразды правления Минерве МакГонагалл, которая стала директором с единогласного одобрения Попечительского совета. Сам Снейп удалился в маленький дом на побережье, где занялся исследованиями в области зельеварения — теперь уже не для войны, а для медицины. Его антидоты от тёмных заклинаний спасли десятки жизней во время войны, и теперь он посвятил себя тому, чтобы спасти ещё больше. Гарри Поттер навещал его раз в месяц. Эти встречи были неловкими, но важными — два человека, связанные любовью к одной женщине, медленно учились понимать друг друга.

Гарри, Рон и Гермиона были награждены орденами Мерлина первой степени за вклад в победу над Волдемортом. Но они редко носили их. Для них важнее было другое: они были живы. Они были вместе. И мир, за который они сражались, наконец-то наступил. Гарри поступил на службу в Аврорат, решив продолжить дело, которое когда-то начал его отец. Рон помогал Джорджу восстанавливать «Всевозможные волшебные вредилки» — теперь уже без Фреда, чья потеря всё ещё отзывалась болью в сердцах всех, кто его знал. А Гермиона, разумеется, вернулась в Хогвартс, чтобы сдать ЖАБА и получить диплом, который она честно заслужила. Она также начала кампанию за права домовых эльфов — и на этот раз её слушали.

Драко Малфой был официально реабилитирован. Его роль Бэтмена, его подвиги и жертвы были признаны Визенгамотом. Он получил орден Мерлина, но, как и Гарри, редко вспоминал о нём. Слава не была его целью. Никогда не была. Но его истинная личность — Брюс Уэйн — осталась тайной. Для всех он был Драко Малфоем, который чудесным образом изменился и стал героем. И Брюс решил, что так будет лучше. Этот мир не был готов узнать правду о других вселенных, о Готэме, о человеке, который умер в одном мире и возродился в другом. Возможно, однажды. Но не сейчас.

Он вернулся в Малфой-мэнор, но всё изменилось. Дом больше не был штаб-квартирой тьмы. Нарцисса превратила его в место исцеления — она открыла двери для тех, кто потерял свои дома во время войны. Волшебники и волшебницы, магглорождённые и чистокровные, все, кто нуждался в убежище, находили его здесь. Малфой-мэнор, когда-то символ угнетения и страха, стал символом надежды.

Брюс стоял на башне и смотрел, как солнце опускается за горизонт. Золотые лучи окрашивали небо в цвета пламени — красный, оранжевый, пурпурный. Красиво. В Готэме таких закатов не было. Там небо всегда было серым, затянутым смогом и дождём. Здесь оно было живым, дышащим, настоящим. Он думал о том, что привело его сюда. О взрыве. О переходе. О двух годах борьбы в чужом мире, в чужом теле. Он думал об Альфреде — человеке, который заменил ему отца. О Готэме — городе, который он поклялся защищать. О своей жизни, которая закончилась и началась заново.

Дверь башни скрипнула. Брюс обернулся и увидел Гарри Поттера.

— Я так и знал, что найду вас здесь, — произнёс Гарри, подходя ближе. — Вы всегда приходите на высокие места. Наверное, привычка.

— Привычка, — согласился Брюс. — С высоты лучше видно.

Гарри встал рядом с ним, глядя на закат. Несколько минут они молчали. Два героя, два воина, два человека, которые прошли через ад и выжили. Их отношения были сложными — от ненависти к недоверию, от недоверия к пониманию, от понимания к уважению. Они не были друзьями в обычном смысле этого слова. Но они были чем-то большим. Союзниками. Братьями по оружию. Людьми, которые видели друг в друге правду.

— Знаете, — произнёс Гарри, — я много думал о том, что сказал Дамблдор. О выборе. О том, что наш выбор определяет, кто мы есть.

— И что вы решили?

— Что он был прав. Но не совсем. — Гарри повернулся к Брюсу. — Дело не только в выборе. Дело в том, ради чего ты его делаешь. Вы сделали свой выбор не ради славы. Не ради признания. Вы сделали его, потому что это было правильно. И это... это вдохновляет.

Брюс посмотрел на него. В зелёных глазах Гарри больше не было той боли, которую он видел раньше. Там был покой. И решимость.

— Вы тоже вдохновляете, Поттер, — ответил он. — Вы показали этому миру, что даже перед лицом смерти можно не сдаваться. Что надежда стоит того, чтобы за неё бороться. Этому я научился у вас. И у Дамблдора. И у всех, кто сражался.

Гарри улыбнулся — впервые за долгое время искренне.

— Знаете, я ведь рад, что ошибался насчёт вас, — сказал он. — Что вы оказались не тем, кем я вас считал. Что под маской врага скрывался друг.

— Я не был вашим другом, Поттер. Я был вашим союзником.

— Это одно и то же, — ответил Гарри. — По крайней мере, сейчас.

Они снова замолчали. Солнце почти скрылось за горизонтом, и первые звёзды начали появляться на темнеющем небе.

— Что будете делать дальше? — спросил Гарри.

— Не знаю, — честно ответил Брюс. — Магический мир спасен. Но есть другие угрозы. И я должен быть готов к ним.

— Вы говорите так, будто собираетесь уйти.

— Возможно. Когда-нибудь. Но не сейчас. Сейчас я нужен здесь. Моей семье. Моим... друзьям.

Гарри кивнул. Он понимал. Понимал, что такие люди, как Бэтмен, никогда не останавливаются. Всегда есть следующая битва. Следующая миссия. Следующая цель. Но он также понимал, что даже Бэтмену нужно иногда отдыхать. Иногда просто стоять на башне и смотреть на закат. И это не слабость. Это... человечность.

Он протянул руку. Брюс пожал её. Рукопожатие было крепким — как тогда, в больничном крыле.

— Спасибо, — произнёс Гарри. — За всё.

— Не за что, — ответил Брюс. — Это была моя работа.

Гарри ушёл, оставив Брюса одного на вершине башни. Ночь опустилась на Хогвартс. Звёзды сияли над головой, яркие и холодные. Брюс смотрел на них и думал о том, что где-то там, среди этих звёзд, возможно, есть его мир. Его Готэм. Его Альфред. Он не знал, сможет ли когда-нибудь вернуться. Маховик времени, записи из Отдела Тайн — всё это ждало его в Выручай-комнате. Он ещё не закончил свои исследования. Возможно, однажды он найдёт способ пересечь барьер между мирами. Или, возможно, он останется здесь навсегда. Время покажет.

Но сейчас, в этот момент, он был там, где должен был быть. Он был Бэтменом. Он был Драко Малфоем. Он был Брюсом Уэйном. Три личности, слившиеся в одну. Три жизни, переплетённые судьбой. И он был готов ко всему, что ждёт его впереди. Потому что он знал: что бы ни случилось, он справится. Он всегда справлялся.

Он расправил плащ и прыгнул в темноту. Крылья ночи подхватили его, и он полетел над замком — безмолвный, стремительный, свободный. Бэтмен. Защитник. Страж.

И где-то далеко, за горизонтом, занимался новый рассвет. Рассвет нового мира. Мира, который он помог спасти. Мира, который он будет защищать до самого конца.

Конец книги первой.