Драбблы по ГП

Бывает

Чувство захлестнуло его чувствительное нутро всей палитрой чувств, что обрушились на Гарри в момент чувствительной уязвимости. Дрожащие руки, губы, что шепчут слова отрицания, которые умоляют вернуть те чувства, что он чувствовал раньше, пока чувства не были растоптаны.

– Рон, мои чувства, – сказал Гарри, заламывая руки, – они отвергнуты! Тараканы сбежали вместе, оставив меня с тобой!

– Увы, это так, что поделать, мир сложен, даже если ты маг. Но не печалься, друг мой, ведь ты рядом с другом, рядом со мной. И мы вместе преодолеем эти невзгоды, мы ещё увидим наши восходы.

Подойдя к Гарри, Рон приобнял его, поэтично расправляя руку в оконный проём. В классе зельеварения находились лишь двое, время было свободное.

– Вот увидишь, Гарри, мы вместе будем до самой смерти.

– Нет! Рон, они ушли, понимаешь? Они оставили меня, а я только хотел познакомиться. – Закрыв лицо руками, Гарри горько разрыдался.

– Не печалься, друг, ведь можешь выплакать глаза вдруг. Лучше расправь плечи, ведь чувства тараканьи — такие мелочи.

– Привет, ребята.

Голос Гермионы отвлёк парней, и на девушку взглянули заплаканные и немного печальные лица.

– Что с вами? Гарри, что случилось? – обеспокоенно спросила Гермиона.

– Гермиона, мои чувства… чувства, что вспыхнули в миг, также потухли в момент. Они не приняты, не поняты, они даже не высказаны!

– Что здесь происходит? – спросила Гермиона голосом, который требует немедленного ответа.

– О подруга моего детства, ты занимаешь в сердце моём особое место. Ведь красота твоя мне мила, а в уме твоём большая сила. А у Гарри сердечные проблемы, его чувства безжалостно растоптаны.

– О чём ты? – теперь девушка смотрела с подозрением на обоих парней. – И почему ты говоришь так странно? Вы что, мальчики, опять что-то натворили? Вас что, нельзя оставлять ни на минуту? Отойдите.

Растолкав парней, Гермиона приблизилась к столу зельеварения и быстро стала изучать ингредиенты и записки.

– Вы что, вместо Парацируса добавили Парамирус? Чем вы думали? Негодники! Вечно за вами нужно присматривать. Нужна мамочка, чтобы прибираться за вами. Но ничего, сейчас я сделаю отвар, и мы строго поговорим. И почему я? Вы бы ещё звали меня: «Мама, мама, посмотри». Так… что-то я… вы что, ещё и Сарбирис добавили, чтобы он ещё и по воздуху передавался? Ну, паршивцы! Знайте, завтра нам будет стыдно.

А на следующее утро им действительно было стыдно. А Рон и Гермиона ещё несколько дней старались не смотреть друг на друга.

Привязанность

– Понимаете, профессор Снейп, это не то, что вы думаете. – Драко спрятал руки за спину, большими глазами глядя на Северуса.

– Хмм, и что я должен думать, мистер Малфой? И что подумал, когда увидел это? – с высоко поднятым подбородком спросил Снейп.

– То, что вы подумали, это не то, что должно, а то, что вероятно, но не возможно.

– Вы напились?

– Нет, конечно, только если воду, и чай утром, но так все пили…

– Драко – строго прервал лепечущего парня профессор – что ты делал с этим?

– Я не хотел, оно само – чуть не плача, Драко поднял руки перед собой, и по дрожанию было видно, что он сильно взволнован – я не мог контролировать себя. Вы должны проверить меня.

– Я обязался следить за тобой, чтобы ты не умер, а не соглашаться со всем бредом, что ты несёшь – холодно отверг претензии Снейп.

Он с лёгкой брезгливостью осмотрел предмет и с такой же интонацией поинтересовался у парня:

– Так будут объяснения, мистер Малфой? Ваш отец будет очень не рад вашим пристрастиям. Никогда бы не подумал, что представитель рода Малфоев будет замешан в этом.

– Не надо отцу – уже натурально плакал Драко – раньше у меня такого не было, это впервые. И я… я… не могу перестать это делать!

– Хорошо. Я подумаю, чем можно помочь. Может, есть какие-то зелья против этого – Снейп тяжело вздохнул, и вид его был будто спрашивал «за что мне всё это?» – А сейчас немедленно поставьте это на мой стол.

– Но… профессор. Может быть… пока вы не нашли лекарства, он останется со мной – Драко умоляюще посмотрел на профессора, но тот был неумолим.

– Нет, Драко. Никаких исключений! Ставь на стол и быстро иди на уроки!

С видимым мучением поставив на стол столь обожаемый предмет, Драко уныло побрёл к выходу из кабинета Снейпа.

Оставшись один, Снейп ещё раз тяжело вздохнул и, уставившись на предмет, пробормотал:

– До чего же дети проблемные. Ладно, сделаю слабительное и подам в виде чудо-лекарства. Как там маглы говорят? Плацебо? Да, кажется так. Будет плацебо.

Приняв решение, он тоже пошёл на выход, перед этим погладив стоящую на столе лабубу.

Запертый

День 20

Он постоянно орёт. Я не знаю, что ему нужно. Он ест, спит и орёт.

День 509

Он постоянно лепечет. Я заперт вместе с ним. Я ненавижу себя за то, что так подставился.

День 2074

О, как я рад, что он страдает. Это такое наслаждение — видеть, как он плачет от одиночества. Мальчик, ты ещё не знаешь, что тебя ждёт.

День 3560

Я чувствую что-то. Я рядом. Почему я не чувствую себя? Идиот! Хватай его! Убей его!

День 3590

Снова я. Чего я жду? Плевать на людей. Одно движение — и он труп, и я свободен. Но я медлю.

День 3650

Почти получилось, почти! Чёртова дружба, будь она проклята. А я хожу вокруг, кружу, как коршун, и я идиот, который не может справиться даже с ним!

День 3675

Да, да, да! Ещё немного, ещё чуть-чуть — и он умрёт. Колдуй быстрее! Предатель Снейп! Я вижу, я чувствую твою магию! Когда вернусь, ты познаешь мучительную смерть!

День 3850

Дави! Дави ему на горло! Сломай шею! Что это? Нет, нет! Я не могу быть запертым здесь! Нет! Бесполезный кусок.

Добби свободен

Во-первых, какого хрена? Во-вторых, как это может быть? А в-третьих, почему именно в него?

Я не фанат волшебного мальчика, но это ушастое недоразумение узнаю. Мда уж, у меня всё большое, кроме роста.

– Добби! Глупый эльф! Что ты так уставился в посуду? Ты разбил чашки!

Ах да, я ведь не один. Так, кто тут у нас: длинный, бледный, надменный. Как его? В общем, отец Драко. Это он орёт из-за разбитых чашек с чаем, когда я нёс им его. Им — это потому что рядом женщина, наверное, жена. А уставился потому что посуда серебряная, хорошо начищенная. Наверное, меня накрыло во время чаепития. Как-то всё сразу произошло. Вот я лежу переломанный в десяти метрах от пешехода, и вот я стою с посудой в руках.

Пока обдумывал обстановку, длинноволосый, подойдя, пнул меня. Из-за соотношения размеров я отлетел вместе с посудой.

– Ты будешь наказан за ущерб!

Во мне поднялась такая злость, что захотелось вдарить посудой, которую всё ещё держал, по этой смазливой морде. Но весовые категории были несовместимы, потому, как бы я ни был прав, поделать могу мало что.

Как подумал об этом, в сознании что-то промелькнуло. Что-то просило разрешения, будто говоря: «Захоти — и будет». Это было словно сказать «да», не дослушав вопрос до конца. И я сказал «да». И посуда поднялась и хорошим ударом повалила гада.

Женщина закричала, у мужчины лицо в крови, а я удивлён по самое не могу.

– Ты что творишь?! – орал мужик.

– Пошёл на хер! – ишь ты, буржуй вымышленный.

Кстати, насчёт направления, а у меня оно есть? Так, просмотрим… О, как. Есть. Писюн.

– Что он делает?! – удивлённо спросила женщина, помогая подняться мужу.

Она права. Чего это я эксгибиционизмом занимаюсь? Пойду-ка я отсюда, в общество более толерантных персон. Так, попробуем: представим, подключим то чувство… Работает.

– Адьос, суки.

Чехарда

— Итак, все уже собрались, так что первое собрание попаданцев объявляю открытым.

— Спасибо, Маша.

— Ну Сириус, сколько можно. Не Маша, а Волан-де-Морт.

— Прости, прости, конечно же ты права. Просто снимай иллюзию, когда в кругу своих. А то обращаться к милой девушке «Володя» я как-то не привык.

— Ой, простите.

— Ничего. Хм... Друзья, вот уже который месяц как мы все попали в этот замечательный мир, который, как я могу судить, мы все любим.

— Правильно...

— Точно, точно...

— Но любим мы его как вымышленный мир, где есть волшебство, в который можно попасть в воображении, тем самым сбежав от повседневности. Конечно, каждый из нас представлял, как он окажется в этом мире, как будет держать палочку, как взмахнёт ей, как сотворит магию. Но действительность оказалась не такой, как мы себе представляли...

— У меня нет носа... ыааа...

— Ну, ну, Володя, то есть Машенька, то есть... ай, к чёрту. Маша, ну не плачь. Посмотри на меня, я вообще эльф. «Добби сбежал, Добби хозяину ноги сломал».

— Хекх... ха-ха-ха.

— Об этом я и говорю. И не смотрите на меня так. Я не Сириус и не обладаю всеми его навыками в анимагии. А бегать собакой — то ещё удовольствие. Да, Барти, что-то хотел сказать?

— Да, если позволите, а что будем делать с моим сыном?

— У тебя нет сына, Барти, это у этого тела есть сын. Но это потом, что ты имеешь в виду?

— Я к тому, что из-за этой чехарды с нашими попаданиями он теперь главный в Пожирателях и уже убил Дамблдора. А наш, наша Володя сбежала. Прости, Маша, но ты ведь должна понимать, если бы ты была там...

— То сошла бы с ума, ыааа...

— Так. Хватит реветь! У меня есть план. Ты, Барти, вновь включишься в политику. Нам нужны ресурсы министерства. Добби поедешь в Хогвартс. Будешь нашими глазами и ушами. Нарцисса, ты к своему мужу. Я знаю, что он последний кого хочется видеть, но так надо. Он богат и влиятелен и имеет вес в Пожирателях. А ещё повлияешь на сына. Есть сведения, что намечается Драмиона. Нужно проследить. Маша... да всем уже по фигу, Маша и Маша. Ты останешься здесь до времени, пока нужно будет перехватить власть у младшего Барти. Ну и соберёшься с духом, чтобы это сделать. Я же прослежу, чтобы Гарри не перевёлся в Шармбатон. Остальным вернуться к своим жизням. Знаю, знаю, нужно найти путь домой, и все мы ищем его. Заверяю вас, мы от вас ничего не скрываем. Если есть вход, значит, есть и выход. И мы найдём его.