Дорожный дневник Хмелрада. Восточные королевства (World of Warcraft)

Первая моя запись

Для начала познакомимся. Привет тебе, дорогой читатель! Если ты читаешь этот хлам перед тем, как подтереть им себе задницу — значит, забрал его с моего трупа.

Зовут меня Хмелра́д Кра́мвелл. Я обычный крестьянин из Элвина, ничего во мне примечательного.

Родители, как у многих в моё время, погибли в войне с орками. Но мне повезло — приютил дядька Ха́ггард, отставной маршал Альянса. Выходил он меня и вырастил в своём доме в Восточной Долине. Там и прошло моё детство и юность.

Дядька научил меня выживанию и охоте, так что я хорошо управляюсь с луком… и яйцом! ХА-ХА-ХА. Ладно, не смешно.

В общем, я обычный деревенский мужик. Умею то, что умеют деревенские мужики, и не умею того, чего они не умеют.

Зачем всё это пишу? Вокруг назревает война, беды — куда ни плюнь. Дядька подначивает:

“Тебе уже 20 лет, козлина бородатая! Я в твои годы орков резал, а ты всё волков стреляешь!”

Но я решил пойти другим путём. Путешествовать, наниматься на разные работы — где собрать что, где пострелять, где ещё чего, за что заплатят.

Если не помру — денег дядьке привезу, деревне помогу. Волков с медведями в Долине я почти вывёл, справятся без меня.

А если сдохну — ну, значит, не судьба.

В общем, еду в Североземье. Говорят, там работа есть. И платят.

Покидая дом

Ну всё, всех оповестил, со всеми попрощался. Собирали всей Долиной — у баб сопли, слёзы: “НА КОГО Ж ТЫ НАС ТУТ ОСТАВЛЯЕШЬ, РОДНЕНЬКИЙ?” — тьфу. С мужиками посидел, выпил, всё как надо.

Дядька сказал: “До Штормграда как дойдёшь — поступай в Академию! Там ТАКОЕ образование дадут, любую тварь на Азероте узнаешь, спасибо скажешь!”

Звучит, конечно, красиво. Только вот где денег взять — не уточнил. Но мысль хороша. Если в канаве не сдохну от кобольдовой кирки — может и подумаю.

Ах да! Рандал, коневод хренов, всю жизнь жмот, на коней своих даже глядеть не давал — ПОДАРИЛ МНЕ КОНЯ! Да не абы какого — породистого. Не знаю, чем я ему так приглянулся, но я аж опешил. Расцеловал скотину… ну, Рандала, в смысле. Да и выпили за здоровье ему.

Не сдохну — верну долг.

Ну всё, собираться надо.

Североземье

Чего, думал, помер я? Хер тебе — книга толстая, как видишь, а я за нее платил чтобы страницы полные были, а не пустые.

В общем, доскакал я до Североземья. Дела там — поганые. Что-то у них обвалилось в горе, и как только это случилось — орки с Пылающих степей налетели, уже в в самые задницы им залезли.

Солдат там — хер да маленько, хоть и гарнизон. Зато таких, как я — с голыми задницами, но идейных — хоть отбавляй.

Подхожу, значит, к их главному — Маршалу Макбрайду, он и говорит:

“Орков надо бить, гоблинов, волков и прочую нечисть, что под руку попадется.”

Я опешил. Я ж максимум медведя валил. Руки задрожали. Говорю: “Может, волков тут всех перестреляю?”

А он мне: “ВОЛКОВ ИДИ В СВОЁ СЕЛО СТРЕЛЯТЬ ЗА ХРЕН С МАСЛОМ!”

Хреново… но деваться некуда. Да и плату пообещал нормальную.

Коленки, конечно, тряслись — как у бабы в первый раз, но стрелам-то всё едино. Дядька не зря учил. Первый, второй, третий — и пошло. После десятого трупа дело уже стало привычным, совесть даже поощряет — налётчиков то гасить.

Хорошие орки не налетают и не сжигают деревни, да?

Пробыл там неделю. Одевали, обували, кормили — все как надо. Понравился я им.

Когда ситуация полегче стала — выделили нас, пару человек и отправили в Златоземье, мол, там работа для нас найдется. Ну, а чего не поехать?

Златоземье

Ох и наклюкались мы тут с одним местным, значит, мужиком, в Златоземье этом.

В какое селение ни въедь — рожи везде одинаковые, да повадки те же. Потому и думаю: если где и искать родную морду в любом углу Азерота — то разве что в таверне.

Место тут — как благодать паладинская, народу мимо проходит — тьма. Златоземье ж перекрёстком считается в Элвине: кто в Западный Край, кто в Красногорье, кто в Сумеречные леса — все мимо едут. Живое место. Дышит.

А работа тут ждёт не из приятных: кобольды, говорят, шныряют, какие-то бандюки в лесах…

На чём это я… Отвлекли, скоты — прошло чудо какое-то — ночная эльфийка. Я аж рот разинул, как дохлая рыба, впервые такую вижу. Славная — всё как на картинках. Ну и хер с ней.

Так вот — кобольды, рыбы с ногами… мурмаки… морлоки, мурлоки — как их там. Плюс бандюги, зверье да леса густые.

Надеюсь, не сдохну под каким-нибудь кустом на забытом богами тракте.

Назад в родимый дом

Не знаю, есть ли на это поговорка, но уверен — какая-то точно есть. Вернули меня, значит, все дела обратно в родную Долину. Пишу сейчас отсюда, новостей — ох и набралось.

Для начала — послали меня на мурлоков. Да не абы как: показали, где лежит куча, и сказали, что эта куча, мол, была стражником Штормграда. Если, говорят, не хочешь новых таких куч — иди, мол, постреляй этих тварей.

Брр… как вспомню — выворачивает. Только подошёл — чуть не вывернуло. Но заплатить пообещали хорошо, я и пошёл.

Мурлоки эти — почти как рыбы, только вопят, бегают и машут палками. Я, значится, прицелился в одного — и стало их вдруг четыре, хер пойми откуда взялись. Скользкие твари из всех щелей лезут. Если б не было мало-мальски навыков — давно бы стал новой кучей. Но, видно, разум человеческий в таких ситуациях работать умеет — скакал я, вертелся, стрелял — сам не понял, как выжил и всех перестрелял. С тех пор — видеть этих тварей не хочу, ни в живом виде ни в мертвом

Перебил их, сколько смог, прихожу к заказчику — а он мне: «Спасибо за службу и жертвенность», — и уходит. В таверне дело было. Я, значит, ублюдка за шкирку, да кружкой ему по морде — хрясь! Зубы по столу как горох покатились. И сразу, как по волшебству, вспомнил он, что мне обещано было чуть больше похвалы.

А дальше — на кобольдов меня отправили. Ковырялся по пещерам несколько дней, ничего особо примечательного. Кобольды за свою свечу глотку перегрызут, морды крысиные. Кроме как про свечу и не говорили ничего, но уже похвала, что говорить умеют. Жалко было стрелять их — видно, что им мозгов не хватает, чтобы понять, что никому до их свечей дела нет, и шахта та — наша. А может и наоборот — у нас мозгов нет и шахта ихняя, кто его знает. Денег дали — пошёл, я пока не в том положении, чтобы на заказы нос воротить.

А дальше — интереснее, но сильно растягивать не буду.

Получил я награду за кобольдов, послали меня к командиру в Златоземье. Прихожу, а он говорит, что есть тут Восточная Долина, на отшибе, и людя́м там помощь нужна. Банда там завелась. Денег сунул сразу, авансом, ещё и сказал — староста подкинет.

Ну, поехал. Своим не подсобить — это не по-нашему.

Приезжаю — в лесу, как будто волков и медведей тут сроду не стреляли, хоть меня еще след простыть не успел. Лесопилка стоит без дела, а в старом доме, что дряхлее бабки, и заброшеннее её могилы — свет горит, там бандюки и засели. Ну и начал помогать, по мере сил.

С бандитами тянул… Люди же всё-таки. Не орки, не мурлоки. Живые, разум есть. Но потом уже не до сомнений стало. Поговорил со старостой — говорит, Морган Вымогатель там поселился, местных кошмарит, королевство грабит, охрану поставил у дома, оружия у всех — до задницы.

Тьфу, рука уже отваливается писать. Короче: собрались мы мужиками, да и вырезали эту жопобратию нахер. И делу конец.

На пути к Западному ручью

Пробыл дома с неделю — отдыхал, с мужиками пил да с дядькой болтал. Дядька, конечно, опять за своё: всё в солдафоны меня тянет, но на этот раз ворчал без злобы — видно, рад, что я хоть чем-то занят стал, но всё равно не одобряет, говорит: «Как так — задницу свою подставлять за деньги?»

Забавно, учитывая, что сам всю жизнь этим занимался, правда, за жалование, которым разве что подтереться — и то с трудом.

Сейчас устроил привал, путь неблизкий — ещё с полдня до Западного Ручья. Там гарнизон наш стоит. Слыхал, какие-то собаки им там пакостят — гноллами зовут. Так что, думаю, работа будет.

История о моей награде

Подложили мне свинью. Нет, не поговорка — вполне себе реальная история.

Прибыл я, значит, день назад в Западный Ручей. Пустили меня в гарнизон, дух перевести. Думаю: пойду поспрашиваю, что тут да как.

Встретился мне торговец, хлама у него — что выбитых зубов у пьяницы — в избытке.

Говорит: «Добрый человек, видно по вам — наёмник, помогите честному торговцу».

Просил, значит, передать важные ингредиенты какие-то на ферму Стоунфилдов. Сам он ехать боялся — и правильно делал, там бандиты, кобольды да еще какая нибудь хреновина найдется. Пообещал заплатить, и даже расписку мне дал: если с ним чего случится к моему возвращению, мол, могу забрать товар соразмерно плате у местного управления.

Ну, думаю, поехали. Доехал спокойно, аж удивился — ни души не повстречалось. Передал всё, поехал обратно — опять тишина. Радуюсь, что деньги лёгкие получу. Токмо вот не получил.

Смотрю — торговца нет. Тьфу.

Пошёл в управление, протягиваю расписку, объясняю ситуацию. Там местный писарь лыбу тянет на прыщавой морде: «Арестовали его, — говорит, — за торговлю с гноллами. Всё имущество изъято». И ждёт, скотина. Молчу. Он выждал и говорит: «Соразмерно вашей сумме остался один только товар». И выводит…

ЗДОРОВЕННОГО ХРЯКА.

Ростом мне по задницу. А если встанет на задние — и вовсе почти с меня. Зачитывает, значит, бумажку:

«Порось, выращенный на магических плодах, что интеллект увеличивают и мышление преумножают.

Рост в холке — 68 см, длина — 123 см, вес — 140 кг.»

Протягивает бумагу — и говорит: «Подписывайте».

Забрал, значит, хряка. Дали ясно понять: либо он, либо хер без масла.

Сейчас вот сижу с этой свиньей, куда девать его — хрен его знает. Как таверну найду — продам на мясо, в эти бредни про магический корм я не верю, да и никто не верит — морда прыщавая еле смех сдерживала, когда мне эту «награду» презентовала.

Сижу, смотрю на него, а он — на меня. Свинина нерезаная. Ну, пущай живёт пока — всё равно до таверны ещё топать и топать.

Дробитель

Был у меня заказ на Дробителя — гнолл такой, здоровый, сука, что морда дворфийская.

Управился с тварью — еле-еле. Весь побитый после него, шрам на груди остался — задел сволочь. Порося моего чуть не пришиб, скотина.

Вокруг него — горы мяса и костей, большинство — человечьи. Я как увидел — внутри всё перекрутило, до сих пор мутит. Уже третий день, как от того зрелища толком прийти в себя не могу.

Будни гарнизона

С таким ремеслом сопьёшься к хренам собачьим — как насмотришься на всё это дерьмище…

Пробыл я в гарнизоне прилично. За Дробителя мне благодарны были — кормили, поили, лечили… баб время от времени присылали. Но пора и честь знать.

Порося передумал продавать, умный, зараза. В бою помогает — как побежит туша саловая, вражина только рот разинет, а я уже стрелу в башку пускаю. Удобная зверюга, вредная только — то жрачку из рук вырвет и бежать, то с койки спихнёт и сама ляжет, приблуда.

Но свинья она и есть свинья — не собака. Служить не будет, зато напарником ходить — ходит. Похожи мы, видать, походим пока вместе.

С петухами двинусь в Западный Край. Говорят, гражданская там война за хер пойми что. А где война — там и заработать можно.

Хотя предчувствие дурное, не нравится мне это. Попробую — не сдохну — отойду в места потише, где заказы на грибов насобирать да волков пострелять, а не на останки людские глазеть.

Но чую, сука, неладное. Не в ту сторону меня тянет. Будто судьба засасывает — и зубы сжимаются от одного этого ощущения.

На въезде в Западный край

Вот чтоб ещё раз я, сука, своё предчувствие не послушал.

На самом въезде в Западный Край встретил караван — только не товарный, а из трупов. Все с перерезанными глотками, а над ними шпики с сидят, бумажки перебирают, да рожи деловые корчат.

Хер с ним — раз приехал, пойду спрошу. Может, пригожусь… да и кошель пополню.

Западный край

Нет, это не наши леса с парой замызганных бандюков. Тут — война. Настоящая.

По нашу сторону — Альянс. По ихнюю — Братство Справедливости. А я, выходит, ничейный. Задания — жопа: людей стрелять, допрашивать, да тела осматривать.

Чувствую, руки по локоть в крови утоплю, или сам тут лягу. И кости мои в этой проклятой земле сгниют.

А за тех ли я воюю?

Местами думаю — а точно ли Братство такие уж плохие? На народ здешний глянешь — и внутри всё морщит — голодные и ободранные, что собаки бездомные. Жалуются на короля — и я, глядя на все это, понимаю, что есть на что жаловаться. Как он так край запустил да народ бросил?

А мы за что должны воевать то, за то, чтобы так оно дальше и оставалось все?

Хер его знает, кто тут прав, а кто — нет, но склоняться я начинаю не туда, куда следовало бы

Просьба

Свет Всемогущий, или кто там сверху?

Дай мне сил. И везения.

Хочу выбраться отсюда.

Живым. И морду человечью не потерять.

Сторожевой холм

Огрубел я, на войне этой. Почти таким стал, как местные — озлобленным, потерянным и с пустотой в глазах. И хрен знает, чего ждать от следующего дня.

Уже с месяц как нахожусь в селении, Сторожевой холм именуемом. Шпики и солдатня местная меня чуть ли не каждый день да каждую ночь нанимают — народ помощь просит. Без работы не сижу. И это при том, что таких как я, наёмников — тут половина селения.

Предложение

С Братством тоже довелось разговор вести, хотели меня к себе позвать. Откуда-то про меня прознали — стрелок, говорят, из меня хороший.

Отказал им, не хочу потом на верёвке болтаться. Братство — оно только в этих краях, а Альянс везде и в любой жопе за такое найдёт.

Но по-человечески понять их могу. Что Альянс тут наворотил… Жил бы я тут — может, сам бы за Братство встал.

А ты не суди. Я тут глазами своими вижу, что происходит, а не глашатаев слушаю.

Нахер Альянс

Не беру больше от Альянса заказы. Говорю — здоровье не то. Вру, конечно, просто не хочу.

Людям стараюсь помогать, чем могу.

Нахер Альянс. Им бы всего-то — народ накормить, и не было бы тут никаких войн.

Козлы.

Луноречье

Хер его знает, сколько уже недель я в Луноречье. Народ тут весь погибает, да и я, кажется, тоже.

Денег давно не платят — беру едой, да и тратить их не на что.

Полная жопа повсюду, и все конца ей не видно. Тьфу.

Башня Луноречья

Встретился, значит, этой ночью с боссом местным из Братства, оказалась им Хоуп Сальден.

Я глазам не поверил, добрее девки и не видел, людям помогает так, что себя не жалеет, мне работу давала — на зверей охотиться, чтоб еда была для народа.

Было дело в Сторожевом холме, очень хорошо мы с ней там общались по работе, да и просто так, приятный она собеседник. Только вот я в Луноречье ушел, а она там осталась, а теперь вот тоже тут оказалась.

Позвала на заброшенную башню после заката, сказала, что надо нам поболтать.

А башня — рухлядь, хренов сарай. Курдюпеля внизу оставил сторожить. А, не писал? Мы теперь партнёры с ним, хряк со мной всю эту войну проходит наравне. Умный он, не соврал, видать, тот купец. Назвал я его Курдюпель — не знаю, почему, но подошло ему, как будто с рождения носит.

Так вот, залез я на башню, ночью Хоуп пришла и давай мне про Братство рассказывать и почему я к ним должен присоединиться.

Я ей, говорю, мол, мне-то это всё зачем, Хоуп? А она мне говорит, что очень я, видите ли, скромный, и что пока я тут околачиваюсь, в краях этих, за меня, мол, уже много кто интересуется. Народный герой почти, говорит»

Какой из меня герой… Наёмник. Пришёл в края эти — знал, что на людской беде наживаться буду.

Уговаривала меня, уговаривала, мол, за мной народ пойдет, но отказал я. Не пойду, говорю, но и против вас не встану, ежели сами не вынудите.

Малышка Хоуп (молоденькая она, недавно только совершеннолетия достигла, потому и «малышка», не настолько я уж испорченный для другого, если ты вдруг подумал) все пыталась меня уговорить, да не вышло.

Долго мы потом болтали, я вина прихватил, бутылку "Даларан Нуар", дали местные в награду. Сидели сидели, а потом... ну ты понял, уж не стану бумагу порочить.

К утру ушла она — тихо, я и не заметил. Вот сижу тут, на башне этой, размышляю обо всяком.

Что вообще творится в этом мире? Так мало лет девке, и уже такими делами вынуждена вертеть. Поганое настроение… Ой, поганое.

Подальше в поля

Ушли мы с хряком подальше от Луноречья — на закате, в сторону полей. Проветриться надо, тошно уже на эти морды смотреть — потерянные и пустые. Хочется просто забрести куда-нибудь и посидеть спокойно. Выпить да на звёзды поглазеть. Без людей и войн.

Валить надо, и подальше. Почитай сотню дней тут проторчал, а ведь это вообще не моя война.

И когда это я, вообще, таким вдумчивым стал? Нахер. На днях — руки в ноги, и попутного ветра мне в задницу. Подальше отсюда.

Пришли, значит, костёр развёл, и стоило мне жратву достать, как Курдюпель, сука, рылом влез, схватил и драпанул, скотина саловая. Думал стрелу в зад пустить, да что-то удержало

Теперь вот сижу, пью без закуси. Тьфу.

Возвращение

Давно я эту писанину не трогал. Уж извини, дорогой мой читатель. Сейчас я в своей родной Восточной Долине, отдыхаю, так сказать, от всех этих ужасов войны.

Золота я на ней заработал — жопой жуй. Дядька, конечно, ругает, мол, на людском горе нажился.

А я и не спорю. Самому тошно.

Но уж случилось это, что теперь сопли разводить? Купил себе одежку новенькую — с кольчугой, самое то в дорогу. Этаж второй к дому пристроили — дядька давно мечтал. Все, что по золоту осталось — ему. Пусть хоть под старость ни в чём не нуждается.

С Курдюпелем друг к другу мы притерлись, друзья теперь. Вся Долина меня теперь подтрунивает, мол, вот он — будущий герой Азерота, и его верный спутник. А пущай смеются, этот спутник, так пальцы на ногах недругам сгрызает, что, может, я больше его спутник, чем он — мой.

Дома я уже с неделю. Думаю — может, остаться? Куда мне ещё деньги? А войны больше видеть не хочу, кровь да слёзы людские — кому это приятно смотреть?

Вот-вот. Никому.

Как я дома оказался

После Луноречья свернул, значит, в сторону Элвина. А путь тот через Сторожевой Холм пролегал. Еду мимо — темень уже, ночь. Смотрю — горит, холм наш.

Опять я, рожа сердобольная, вместо того, чтобы мимо поехать, туда двинул. Доскакал, давай людям помогать, только вот бестолку, так полыхало, что у к утру от холма одно название останется.

Встретился мне там маршал местный. Не забыл меня, говорит, мол, на вот бумагу, вези королю в Штормград. Поблагодарит, наградит.

Ну, думаю, мне почти по пути, только с неделю в придачу. Зато королю покажусь, посмотрю чья морда такие зверства допустила. Принял заказ.

А напала, на холм то, как выяснилось, малышка Хоуп. Только зовут её не Хоуп, как все мы думали, а Ванесса ван Клифф. То есть не просто она там один из боссов, как я думал, а вообще самая главная. Чтоб её… Жалко девчонку. Ой жалко.

Приехал я, значит, в Штормград. Не был там лет пятнадцать.

Красота, ничего не скажешь. Красота, да только в нескольких днях езды — война. А тут, на улицах, дороги с мылом моют. Скоты.

Повидался с королём, дядька грозный, шрам на всю рожу. Письмо принял, кивнул, поблагодарил — и восвояси меня развернул. На выходе сунули мешочек с золотом. Тяжёлый, я тебе скажу.

Ну, я домой и возвратился после того. В Западный Край возвращаться не хочу — и не стану. Одним рожей больше, одной меньше — там и не заметят.

Как я снова края родные покинул

С полгода дома я пробыл, вернулся к делам приземлённым — охотой занялся да хозяйством, но надолго меня не хватило. Вкусил, сука, приключений на задницу.

Я как мир глянул, хоть одним глазком, понял — столько чудного вокруг, хоть и на войну в основном смотрел. Но где-то ж должно войны не быть, чтобы и на другое глянуть можно было?

Так что сложно мне стало на месте усидеть. Направился, в общем-то, в Красногорье. Там, вроде как, нет бандитов, да и виды красивые, и живности полно. Уж мои охотничьи навыки да рыло Курдюпелево пригодятся, думаю.

Прибытие в Приозерье

Природа тут расчудесная, могу сказать — озеро чистейшее, хоть воду хлебай из него. Люди — добрейшие, поспокойнее тут.

Но прыщ на этой прекрасной заднице всё-таки есть — орки и тут с Пылающих степей лезут, те же, что и в Североземье были. И гноллы везде, собаки эти.

И если в Североземье орков было не так много, то тут, говорят, их как говна, даже лагеря у них свои есть, где они пленных держат.

Пока заказы на охоту беру, но думаю, скоро и до орков дойду. Чай, орки не люди — их не совестно убивать. Особенно если они здоровые, злые, да еще и с пленными.

Ночь в таверне

Староста их — Соломон, замечательный мужик. Напились мы с ним в таверне как свиньи, да простит меня Курдюпель, жопа саловая.

Рассказал я ему, что в Западном Крае творится — как кинул Альянс те края и людей голодать оставил. Девчонка, говорю, только жить начала — вынуждена восстания поднимать, братства какие-то организовывать, чтобы наш королёк их хоть одним ухом услыхал. А ему всё побоку, сучье племя — дороги на улицах мыть приказывает, командир херов.

Соломон тоже в выражениях не стеснялся. Смотри, говорит, тут орки со всех щелей лезут, а если пролезут — то прямиком в Элвин, через долину твою и на Штормград, а этим всё похеру, ни одного солдата к нам не прислали. Приходится, говорит, нам самим отряды собирать, из простого люда, чтобы зады ихние прикрывать.

Тьфу, скоты.

После попойки нашей

Зря я, сука, Соломону растрепал, где был и что делал. Пришёл, кошель суёт — надо, говорит, с орками помочь.

Ай, хер с вами, помогу.

Где-то с полмесяца, как я добровольно в жопу себя затолкал

Сидим сейчас возле орочьего лагеря, в часе ходьбы пешком с Приозерья — я со свином, отряд мой и пленные, которых нам освободить удалось.

Чего я тут только не повидал. Орки с бесами — колдуны херовы, шарами огненными пуляются, бесы их хихикают и пламенем зеленым плюются, скоты.

Волки орочьи — здоровенные, в броне шипастой, хряк мой аж опешил, а он не из пугливых, скажу я тебе.

А на десерт — эттин. Тварюга размером с мой дом, хочешь верь, хочешь нет. И такой же, как мы — на двух ногах, с руками. А дубина у него — буквально дерео, с корнями вырванное.

Я как эту бандуру увидел — так драпанул, что стрела бы за мной не успела. Ну его нахер, чучело громадное.

В ту же ночь

Ну а если с другой стороны глядеть — опять смерть, смерть, смерть, и смерть, чтоб её мать.

У всех судьбы тяжёлые, кого ни спроси. Не в таком количестве, конечно, как в Западном Крае, но всё же — не сахар.

Отряд наш кличут “Браво”. Лидер евоный — Кишан. У него орки жену на глазах убили, а его в плен взяли на несколько лет. Заставляли на аренах драться и на лицо мочились все эти годы, скоты. А как сбежать ему удалось — так свои его встретили с укором, мол, зачем ты орчат маленьких резал. Представляешь, судьба какая?

Отряд у нас, можно сказать, из смертников. Нас в самое пекло посылают, все тут идейные — кроме меня. Я просто из плена каждого вытаскивать помогал, и стреляю, говорят, хорошо, вот и позвали. А ребята хорошие, дело своё знают, да и платили в отряде этом выше всего, я и пошёл.

С месяц после прошлой записи

Редко пишу? Да срал я на твоё недовольство с башни. Я-то уже мёртвый, раз ты это читаешь — вот моему трупу и выскажи.

Война эта рутиной стала — режем, стреляем, да на копья орков нанизываем. Уже руки сами работают, голову включать не приходится.

Помню, когда первого орка убил — коленки дрожали, что у девки. А сейчас как жопу почесать, ни трудностей, ни мыслей. Вот что войны с людьми делают, чтоб их.

Многих людей удалось вытащить,но даже близко не всех. Кого-то находили мы в таком состоянии, что в кошмарах не приснится. У одного кишки вдоль тела обмотаны, у другого глаза когтями вырваны— бесовскими. Жуткое, скажу тебе, зрелище, но, что страшнее — стало оно восприниматься как норма. Сейчас это как говно понюхать — нос поморщил, отошёл и забыл.

Хотя надо сказать, пили мы после такого ой как много, потому что на трезвую голову с такими видами — кукуха уедет.

Спустя почти полгода, как последняя запись была сделана

Забыл я эту книжонку в Приозерье, а сам с отрядом ушёл на орков. Как ты понимаешь — полгода нас почти не появлялось.

Что тут сказать… Орков мы выгнали с этих краёв. Наш отряд, другие, ополчения всякие — на любой вкус. Крови немало пролилось, ох немало.

Не буду расписывать весь ход войны, чай не писарь я. Лучше расскажу, как наш отряд сгинул, и как мы с поросем всех друзей в этой войне потеряли.

Когда орков вытеснили к самым краям Красногорья, решили штурмовать ту последнюю крепость, где они все и засели. Снарядились, собрали всех, кто живой остался — и пошли.

Дрались мы, как всегда, слаженно и яростно, кровь глаза заливала, и людская, и орочья. Дошли до главного их. А этот главный — человек. Мы так думали, по крайней мере.

Налетели мы на него всей толпой — а ему хоть бы что, магией прикрывается да огнём пуляется. Кое как нам его пробить удалось, и что ты думаешь? Ублюдок как зарычит — да как обернётся в огромного дракона, мы всем отрядом охренели. Людей много сразу разбежалось, а мы остались. Стыдно, думаю, было — друг перед другом, чтоб бежать.

Так вот, эта сука плюнула огнём, и от “Браво” остались только я да Кишан, вот так — были и не стало. Мгновенно.

Кое-как мы ублюдка ранили. Зарычал он, Кишана схватил, да в воздух взмыл, пролетел над озером, и там — сдох. Вместе с Кишаном и ушёл ко дну.

Вернулся я. Как и те немногие, кто выжил. Героями нас звали, народ глядел, как на богов каких. Только вот я сижу уже с неделю с Курдюпелем и понимаю, что денег снова дохера, а всё не то. Не стоят они того, что мы там пережили, ой, не стоят.

От “Браво” только фотография осталась — на память. За вас, братцы названные, пусть лежится спокойно. Мы ведь за правое боролись, и добились.

А я домой направлюсь. Ни в какие края больше не тянет. Погано на душе.

Отбытие с Приозерье

Нахер. Домой не поехал, нечего там рожей кислой светить да о бедах своих плакаться. Курдюпель со мной согласен — дальше поедем. Не хочу верить, что можно зрелище хуже увидеть, чем я уже повидал.

Едем в Темнолесье, что в Сумеречном лесу. Говорят, проклятие на земле лежит и ночь не прекращается никогда.

Было время обдумать все — с неделю кузнец местный мне доспехи ковал. Да, теперь могу себе это позволить, кровушкой своей заработал. Теперь не я под доспехи подбираюсь, а доспехи под меня.

В общем, будь что будет. Поглядим, что за проклятие на этих лесах лежит.

Прибытие

Только нога наша в леса эти сумеречные ступила — так сразу новые красоты перед глазами стали. Трупы на дорогах валяются — смердящие, гниющие, на человека не похожие. Или это уже не человек, или был им тысячу лет назад. Навроде как таких вурдалаками кличут. Мне мамка в детстве про них рассказывала.

Темнолесье

Прибыли. Твою ж за ногу…

Тишина вокруг — нездоровая. Люди как лунатики ходят, будто без цели. Всё такое тихое, что аж в дрожь бросает. Дурное место.

В тот же день, или ночь, хер его

Обмануло меня, значит, первое впечатление. Люди тут — открытые и гостеприимные, да всем приезжим рады. Рассказали, что воргены по лесам шастают, а таких тварей я ещё не стрелял. Хотя, с другой стороны — волк он и есть волк, хоть и размером побольше.

Взял заказ — на волков и пауков, вот такие заказы я бы делал и делал.

Вышли мы с хряком в лес. Темень — хоть глаз выколи. Тишина такая, что слышно, как кровь по венам идет, и холод — могильный. А мне, странное дело — спокойно, и даже хорошо. Давно такой тишины не слушал. Хоть она и нездоровая, но мне — что сахар муравью.

Где-то с месяц в Вороньем холме

В общем-то, что могу я сказать — сам лес тут дыра та ещё. Пауки здоровые, ядовитые, воргены, да трупы ходячие. Но вот селение здешнее и люди — благодать. Всё тихо, мирно, угрозы только в лесу и на кладбищах. Да и то, в основном, только по глупости собственной помереть можно.

Люди тут из каких-то интеллигенций, наверное, заумные больно, сдержанные — аристократы херовы. Но приятные, не скрою. Было тут до проклятия, наверное, какое-то аристократское поселение, а как иначе они все умничают через одного?

Есть у них тут библиотека — ох и огромная, и на любую тему — на какую хошь. И не просто, знаешь, “Анатомия задницы кроколиска, что вымер тысячу лет назад”, а полезное, про существ со всего Азерота — какие бывают и как бороться, про географию евоную — тоже пригодится, про создание ловушек, про нежить, про магию… И это я только по первой полке взглядом прошёлся.

В общем, пока всё не прочитаю и таким же аристократом не стану — не уйду отсюда.

Ну и скажу ещё — наконец-то места спокойные. Нет тут войны, только нежить да воргены. У нежити мозги отсохли, туда-сюда ходят, больше им ничего и не надо. А воргены — животные, которые додумались штаны надеть.

Нравится мне тут. Задержусь, наверное.

Ещё пару месяцев спустя

А ничего особо не происходит, потому и не пишу. А что я ел и чем срал — вообрази себе сам, я бумагу на такие вещи тратить не буду.

Работа не пыльная. Лес густой, заказов на охоту много — всё не кончаются никак.

Стыдно признаться, но охотно беру заказы на вурдалаков всяких. Денег дают больше, чем за животных, а процесс легче — идёшь вдоль кладбищ прогулочным шагом, да стрелы пускаешь, они и падают уже окончательно.

А мозги-то у них высохли давно — ходят, никого не видят, не слышат, идеальные мишени.

Досуг провожу в библиотеке ихней. Сейчас как раз про мертвячину всякую читаю, вот даже выпишу, что про вурдалаков пишут:

«Эти гниющие, сгорбленные ходячие трупы кажутся нескладными, но передвигаются они с поразительной быстротой. Пасть вурдалака неестественно широка, полная жёлтых, похожих на маленькие долота зубов, торчащих из челюсти под разными углами. Свисающий длинный язык извивается и дёргается из стороны в сторону. Вурдалаки обычно сохраняют гуманоидную внешность, но на поле боя их легко отличить по бледности, согбенной позе и дикому выражению лица.»

А вот про быстроту их я, признаться, знать не знал. Видимо, если близко к ним подойти — рванут, но я то стрелок, я не подходил. Вот видишь, какую пользу чтение-то приносит, а то сам бы узнал, что они быстрые — когда уже прыгнул бы на меня, скотина, и шею перегрыз.

Все там же, в библиотеке

Буду сюда выписывать время от времени что-нибудь полезное. Отдельную книгу для таких записей покупать не буду — я тебе не писарь какой, со стопками книг ходить.

Про воргенов, значит:

«Эти создания пропитаны злом и получают особое наслаждение, мучая и пожирая разумных существ. Они любят слушать крики своих жертв, когда разрывают их тела на куски. Воргены никогда не проявляют милосердия или раскаяния в своих поступках. Они только кажутся дикими, но в действительности достаточно интеллектуальны и обладают лютой звериной хитростью, которая может стать полной неожиданностью для неподготовленных.»

Это как взять волка и дать ему худшие качества людские. Вот сижу теперь и думаю — пока не читал всё это, воргенов этих щёлкал, как семечки. А теперь читаю — и жутко от них становится.

Вот оно, горе от ума — как умники всякие любят говорить. И мизинчик загинать. И задницу не бумагой подтирать а полотенцем. И на черенки от метелок садиться. ХА — чем там еще умники занимаются, хер его знает.

Потерял счёт дням, в Темнолесье этом

«Духи ― одни из немногих чудовищ, о которых люди обычно говорят правду. Это действительно души умерших, и они действительно порождены болью и смертью. Маги пытались объяснить их существование своими магическими теориями, но тут всё просто: это душа, привязанная к земле. Она не может отправиться дальше, пока не упокоят её по-человечески, или пока с ней не покончат силой.»

Ой, подсел я на всё вот это книжное, могу тебе сказать — нездорово подсел, как-то, сам себя не узнаю. В общем, начинаю денег копить, а как накоплю — направлюсь в Штормградскую Академию. Надеюсь, туда пускают со свиньями, ХА-ХА.

Стоит это обучение, по слухам, — тысячу золотых в год. Сумма — жопа, я почитай два года уже задницу подставляю — только треть набралась.

А ну её нахер, пока писал — передумал. Такие деньжищи, дармоеды хреновы, шли бы они лучше на нужды какого-нибудь Западного Края, или Красногорья, или хоть этих Сумеречных лесов.

Вот тогда подумал бы ещё, а спонсировать рожу королевскую — не хочу.

Ай, нахер эти счёты. В Сумеречных лесах я

Прилично времени прошло с последней записи. Всё так же тут спокойно, но отдельные легенды такие, что в дрожь бросают. Вкратце распишу, с чем пришлось мне столкнуться.

Был тут паладин один — Морган Ладимор, жил он в Темнолесье, и в моменте вся семья его погибла. Поехал кукухой мужик после такого — да давай простой люд резать. Прибили его да упокоили в безымянной могиле, наспех за склепом вырытой, а он же человек Света, а делал такие вещи жуткие — вот дух его и не упокоился. Ходит нежитью по лесам да убивать продолжает.

Судя по книгам умным, что в местной библиотеке пылятся, можно было душу его упокоить. Взялся я за это задание — лично мне его не давали, конечно, снял с доски объявлений.

Суть такова: не вся семья его полегла — осталась дочка, в Ночном Дозоре служит по сей день, а это уже ключ к снятию проклятия. Попросил я её дать мне вещь — что-то от него, что докажет, что она жива и с ней всё в порядке. Дала мне кольцо — подарок отцовский.

Пошёл я, значит, искать Моргана. И нашёл. Он, хоть и труп ходячий — да сил в нём, хоть отбавляй, и магии нечестивой. Чуть сам я тогда трупом не стал, только лежачим, не смог одолеть его — сбежали мы с Курдюпелем.

Обратился к алхимику местному — натаскал ему трав, сварил он мне зелья и масла на стрелы.

Зелья — на реакцию и выносливость, а масла — чтоб призракам больнее было.

Выпил зелья — впервые в жизни, эффект, я тебе скажу — мощнее любой выпивки, только не пьянеешь, а быстрее становишься и сильнее, о как. Только не все так гладко, отходняк с них так же — раз в десять хуже. Я трое суток потом просто лежал и блевал, алхимик сказал,мол, если привыкнуть, то легче будет. Но это так, отступление.

Смог я с маслами да зельями Моргана победить, и вернулась душа его в могилу. Дело за малым осталось.

Пришёл я туда в полную луну и кольцо направил, чтоб через него свет прошёл, я явился Морган после того — дух, но в рассудке. Посмотрел на меня, кивнул и растворился. Вот и всё.

Заплатили мне за него, я тебе скажу — ого-го. Я за такие суммы с полмесяца волков бы стрелял, да и признание получил. Мелочь, а приятно.

Такая вот история.

Жизнь в Темнолесье

Нечего пока особо описывать — всё спокойно и монотонно. Вечера провожу то в таверне, то в библиотеке, то на охотах — чередую, так сказать.

Будет что рассказать — расскажу. А пока буду выписывать, что из книг узнаю.

Нос не морщи — хоть знания получишь.

Про края здешние

Записал вот немного из книги, что в библиотеке местной пылится — на удивление толково там всё расписано. Будет полезно, вдруг сдохну, а ты потом по следам моим пойдёшь.

«Сумеречный лес был раньше прекрасной, плодородной землёй, с множеством маленьких деревень, торгующих с Лордероном и отсылающих налоги в Штормград.»

Это помню по рассказам дядькиным. А теперь, как налоги перестали посылать — так и хер на них забили.

«За последний десяток лет область изменилась кардинально. Теперь это земля заброшенных деревень и логовищ монстров. Формально регион всё ещё под защитой Альянса.»

Да-да, смешная шутка.

«Соседство с Перевалом Мёртвого Ветра усугубляет положение. Именно оттуда распространяется инфекция тёмной магии.»

Проходил я пару раз мимо — издалека видел. Место жуткое, скажу я тебе.

«Многие утверждают, что каждую ночь из Перевала приходят кошмары. Другие верят, что на регион наложено древнее проклятие. Первым подозреваемым долгое время оставался Каражан — башня Медива, а также местные огры.»

Тоже, кстати, видел их. Весят как два Курдюпеля, и это ещё самый задохлик по их меркам. Но если стрелу в башку пустить — ложатся, как и все.

«Мертвецы и воргены, пришедшие после Третьей Войны, стали последними штрихами к печальной картине. Даже Братство Справедливости не смогло закрепиться на этих землях.»

Что там у них в Западном Крае интересно, хм.

«Сами жители стали называть регион Сумеречным лесом, а выживший город — Темнолесьем, Графством Тьмы. Эти названия так прижились, что даже старожилы подзабыли прежние имена этих мест.»

Огры

«Огры чрезвычайно сильны и любят демонстрировать сей факт. Хватать деревья из земли с корнями, разрушать постройки, нападать на более мелких существ — банальное дело среди всех огров. В битву они бросаются, выкрикивая громкий клич, чаще всего с гигантской дубиной. Немногие могут остановить огра в ярости, и противостоять им — ещё более сложная задача.»

Ну, с дубинами у них точно проблем нет — я видел, как один огр бревно таскал больше себя, хорошо, что тупые они, как валенки.

Про Братство Справедливости

«В ходе Первой Войны Штормград был разрушен войсками Орды. После победы во Второй Войне Альянс получил руины обратно. Для восстановления города были приглашены ремесленники со всего королевства.

По окончании работ они потребовали оплату за свои услуги, но аристократы заявили, что платы не будет — мол, все работали “во славу Родины”. Главам гильдий и их приближённым предложили остаться в городе на постоянной основе и трудиться на правительство. Они отказались. Тогда поднялось восстание.

Восстание было подавлено, а ремесленников приговорили к изгнанию из города.»

Вот, сука, скоты. Злости не хватает. Да чтоб их там всех через задницу напоперёк горла вывернуло

Ну, пора и честь знать

Прошло достаточно времени — могу сказать, что пробыл я в Темнолесье больше, чем следовало бы.

Было тут ещё несколько заданий интересных. Узнал я, что воргены бывают и разумные — Воргенами Седогрива себя кличут. Да вот беда — народ здешний воргенов не принимает, и хоть колом им вбей, что есть воргены хорошие, вряд-ли поймут, больно уж долго их местные воргены кошмарили. Поэтому живут они, скрываясь, благо могут человечий облик принимать по желанию.

Но я, значит, от темы отклонился.

Много знаний тут я вынес да навыков поднабрал. Какую-никакую известность получил — она мне, конечно, ни к чему, но факт остаётся фактом. Пригодится в дальнейших странствиях.

Денег заработал прилично — надо бы придумать, как дядьке их отослать, а то полягу с мешком, да какой-нибудь прохожий хер, вроде тебя, читатель, всё себе загребёт.

В общем, с грузом на душе да с тяжёлым сердцем места эти я покидаю. Но на месте сидеть — ещё больший груз, потому, переборов себя — направляюсь дальше, в места жаркие, душные, тропические — в Тернистую Долину.

Про места эти от местных чуть вызнал, да в книгах начитался:

«Тернистая Долина на протяжении тысячелетий была домом троллей джунглей под предводительством племени Гурубаши. Со временем Гурубаши стали чрезмерно жестокими, принося троллей других племён в жертву своему злому божеству Хаккару Свежевателю Душ. После долгой гражданской войны племена троллей Тернистой Долины разделились, навсегда став врагами. Племя Черного Копья было одним из таких племён. Оттеснённые от берега бандой мурлоков, тролли Черного Копья были в итоге спасены Ордой. И по сей день Тернистая Долина остаётся диким местом, полным опасностей.»

Сейчас, говорят, и люди туда заселились, надеюсь, не брехня, а то лягу я там — и в жертву тролльим богам пойду. Брр. Троллей, к слову, ни разу не видел — интересно, что за создания такие. Да и живность там, говорят, занятная.

В общем, до джунглей этих — несколько дней пути. Ни пуха, ни пера — да и к чёрту. Поехали мы с Курдюпелем.

Тернистая долина

Добрались мы с Курдюпелем. Чем ближе к джунглям — тем сильнее жара в морды лупила.

А как только сумеречные леса покинули — сразу это ощутили. Солнце, значит, как из жопы вылезло — ослепли мы со свином, будто и не видели его… хер знает сколько. Я, как ты заметил, давно уже считать перестал.

Но душа радуется, бес её дери — всё зелёное-зелёное, трава, деревья, лианы, а небо голубое, реки прозрачные — рай, не иначе.

Животинка тут будто с картинок — пантеры, тигры, вся эта кошачья братия. Быстрые, суки, тихие. Как с ними управляться — не знаю. Но заказы на таких будут — зуб даю.

Курдюпель с довольной харей, как барин. А чего ему не быть довольным? Какая ещё свинья столько мест за жизнь обошла? Подбирает всё подряд, жрёт, будто кулинарный критик. Ему всё едино — что цветок сожрать, что труп.

Наткнулись мы на лагерь людской — следовательно, люди тут есть, как тебе логика? Приняли к себе, сейчас ночь переждём, с дороги отдохнём, а там — за дело.

Не знаю почему, но даже не терпится начать — интересно, что там, в самой жопе этих джунглей, нас ждёт.

Неделя, как мы в джунглях этих жаримся

Уже в самом лагере посыпались мне заказы — народ тут, как оказалось, из бывшей команды какого-то сошедшего с ума капитана Курцена. Дезертиры, значит, сбежавшие в джунгли.

Начали меня в селение поблизости отправлять, чтоб высматривал там всё, что можно. Говорят, Курцен их пичкал кристаллами какими-то, и теперь они, мол, как овощи под его началом бегают.

Сходил. Посмотрел. Правда ли, хер знает, но ведут себя, как вурдалаки из Сумеречного леса — глаза пустые, в себя не приходят. Агрессивные, причём. Пришлось парочку положить, чтоб шуму не поднимали.

Давно я людей не убивал. И вот что удивительно — ничего не дрогнуло. Ни в душе, ни в пальцах. Загрубел совсем, похоже.

Ай, чего я опять кота за яйца тяну и бумагу мараю.

Короче:

Кристаллы эти — дрянь знатная, превращают человека в идиота. Курцен уже, похоже, в земле, они его под этой хернёй, может, и сами грохнули.

А теперь хрен его пойми, что со всей этой наркоманской скотоублюдью делать. И мне, в том числе, над этим голову ломать — пока платят.

Спустя несколько дней

Свалили мы пока с лагеря, дела у них встали, а мне-то на это побоку. Маг у них там есть, сказал — в случае чего свяжется. Ну и хорошо, пусть связывается, когда пригожусь.

Направились мы вглубь джунглей. Пока ни троллей, ни ящериц здоровых не видели, как в книгах описывалось. Значит либо тот, кто писал, балабол, либо джунгли тут такие здоровенные, что надо ещё глубже соваться.

Пока идём — виды видные. Мосты верёвочные через реки протянуты, от воды свежесть — благодать. Но жара… мать её. У нас с хряком жопы хлюпают. Мне-то ладно, а вот этой туше саловой ещё хуже приходится.

И поделом.

Шли по мосту, значит, этот говноед меня рылом — плюх — скинул в реку! Я, конечно, освежился… но всё же! Вылез, ору, мол, я тебя, кабан недоразвитый, в яму с тиграми закину, а если бы тут неглубоко было?! А если кроколиск?!

Стоит, сверху, рыло свесил — лыбу давит. Ну, пытается. У него при любой эмоции рожа всё равно что жопа.

Лагерь Эрнестуэя

Наткнулся я снова на лагерь, да не простой — на посту стоят человек с орком, и о чём-то беседуют.

Мы со свином из кустов наблюдаем, пасти разинули: как это человек с орком вообще могут говорить? Уже молчу, что беседу ведут, будто старые приятели.

Ай, чувствую, много я ещё дива дивного повидаю, если, конечно, не подохну со дня на день — подумал я. И, как по заказу, хер пойми откуда вылезли на меня — и дворфы, и люди. Ружья наставили, застыдили, что в кустах прячусь, и давай вопросы задавать, мол кто таков, чего хотел.

Ну я честно и ответил. После чего нас и пригласили — войти, значит.

Оказалось, лагерь этот — экспедиция Хеминга Эрнестуэя. Только не того, про кого байки в каждом кабаке — мол, живая легенда, которому и детям на ночь, и взрослым в таверне рассказать можно, а сына его — Хеминга Эрнестуэя младшего.

В общем, папка его — ходячий кошель, знать из Дун Морога, ветеран войны с Пылающим Легионом и охотник такой, что тварей валил таких, каких я и представить-то не смогу.

Сынок — в отца пошёл, тоже с экспедицией, вон тут как. Говорит, папка его в другие края ушёл — на дичь покрупнее.

Я, скажу честно, останусь тут. Хоть метлой гони — не уйду, потому что поучаствовать в экспедиции Эрнестуэев — это мечта любого мало-мальски уважающего себя охотника. А меня, гляди ты, сюда чисто случайно и занесло.

К вечеру следующего дня

Про отца его, значит, рассказы есть — мол, не жалует он незнакомцев. Так вот, сына-корзина в этом с ним — как две капли воды. В мою сторону и не взглянул даже.

Легенды — легендами, заслуги — заслугами, а правила хорошего тона никто не отменял. Хотя, может, и есть у него свои причины — известные они, рыл к ним липнет много. Я, может, и сам бы сторонился, будь на их месте.

Лагерь, значит, нейтральный — тут тебе и орки, и люди, и гномы, и дворфы. Солянка редкая.

Орки, правда, напрягают. После Красногорья — тетиву держу наготове. Не верю я в хороших орков, может, и бывают, но мне не встречались. Поэтому — нахер их, я к своим ближе держусь.

Собираются тут, значит, группами. Ходят на охоту, возвращаются с трофеями и едой. Ну прямо благодать. Хочу в такую охоту попробовать втиснуться — стрелять-то вроде умею, чай не совсем бездарь.

А если ещё и выделюсь, да положительно, глядишь, и сам Хемингуэй заметит. А там и мои услуги, глядишь, в цене поднимутся…

Шучу, конечно. Просто тянет — хочется, чтоб хоть немного частью их стать, приобщиться. Своим ремеслом наконец заняться — честной, доброй охотой, без магии, мертвяков и войны.

Охота в джунглях глубоких

Удалось мне в охоту втиснуться — желающих, скажу тебе, ой как много было. Но, каким-то чудом, ткнули пальцем в меня.

Хряк остался в лагере. Сказал ему: если приду, а он — над костром, тушкой крутится, устрою такой разнос, что и хрюкнуть не успеет — ХА!

А рыло он скривил — надо было видеть. Это ему за то, что с моста меня скинул, скотина. Пущай посидит один в лагере охотничьем, где принято таких, как он — жрать.

Пару недель уже охотимся. Ходили на тигров, пантер и ящеров.

Командир у нас — мужик толковый, не из тех, что в тупую лупит. Рассказывает всё, показывает, благодаря ему хорошо я про местных зверей понял. И по джунглям теперь спокойнее хожу — не то что раньше, когда каждый шорох казался сучьей кошкой.

А вообще — дело рутинное, но приятное. Благодатное. Ловушки ставим, по следам ходим, мёд пьём да и видами любуемся. Ну и стреляем иногда.

Денег с этого, конечно, не получаю. Но душа отдыхает. А деньги… да куда их сейчас, всё равно — некуда совать. Так что потерпит.

Около полутора месяцев спустя

Мой незапланированный отдых продолжается — и, признаюсь, даже не тяготит. Курдюпель тоже доволен, его тут все полюбили, прямо не свин, а ходячий мешок с харизмой. То яблоко ему поднесут, то за ухом почешут — звезда саловая, не иначе.

Мужики тут самые что ни на есть приятные, особенно дворфы — хлещут мёд, будто это вода, и перепить их — дело безнадёжное. Мы с ними по вечерам у костра собираемся, болтаем, делимся историями да знаниями про здешние земли.

У всех свои судьбы, каждый откуда-то прибыл. Один — с Калимдора, там война, говорят, ещё не сильно зацепила. Хотел бы я туда попасть, в те дальние земли. Другой — с Нордскола, где, по его словам, холода такие, что сам воздух трещит, а элекки здоровенные, аж до неба — мамонтами кличут. Местных, кстати, ни одного не встречал — вся братия тут собранная со всех концов.

Троллей мы пока не видали — они дальше, в самой чащобе. Там у них племенные разборки, не до нас, в общем. Своих проблем хватает — так что хер они на нас клали, и правильно, наверное.

Выяснилось ещё, что мы стоим почти на самом краю Восточных Королевств. Где-то в нескольких днях пути сквозь джунгли — Пиратская бухта. Говорят, место нейтральное, гоблинов до задницы, а значит — товаров на любой вкус и цвет. Там даже корабли ходят на другие континенты. Может, тут дела завершу — и махну, куда глаза глядят. Посмотрим.

А ещё, признаюсь — орки тут совсем не такие, как в Красногорье.

Те, говорят, и для этих — враги, и для самой Орды. Эти же орки другие, да, грубоватые, суровые, всё у них про силу да про честь, вставляют эти слова через слово. Но справедливости ради — не люди же они, орки всё-таки. Рассказы у них тоже интересные, и если подумать, в них гораздо больше общего с нами, чем я ожидал. Может, в каждом существе разумном одни и те же закваски?

Но всё равно — не люблю их. Слишком уж много жути я повидал от их сородичей, чтобы сразу всё забыть. Не по нутру они мне — и, видать, уже не будут.

А хер его знает, сколько прошло

Но прошло достаточно — здешних зверей я теперь знаю больше, чем волков да медведей в своей долине. Места вокруг обошли мы с Курдюпелем вдоль и поперёк, по нескольку раз, а теперь хвастаю…

Убили мы, значит, короля здешних джунглей — огромного, сука, белого тигра. Я не знаю даже, как тебе его размер описать, но если взять меня, да три раза друг на друга поставить — вот такая примерно скотина.

Кое-как справились. Всадить в него пришлось столько, что я уж думал, у нас стрел не хватит. Не одна смерть на его лапах была. Даже в книге Эрнестуэя старшего описан — «Зелёные холмы Тернистой долины», если ты вдруг способен читать что-то, кроме этой писанины.

Моё мнение такое — если бы дворфы не ходили со своими излюбленными ружьями, выстрел которых только мамонты с Нордскола не слышат, то давно бы мы этого царя джунглей положили.

Естественно, тушу потащили Эрнестуэю младшему — тот аж рот раскрыл. А следующей ночью во всём лагере было празднование, нас он нарёк великими охотниками и пообещал, что каждый охотник, достойный этого звания, узнает о нас и выпьет за здоровье наше.

Мелочь, а приятно. Всё-таки хорошо — стать уважаемым охотником в знатных кругах. Теперь хоть есть чем похвастаться, кроме свиньи в полтора центнера.

А утром объявил он, что лагерь потихоньку будем сворачивать — мол, дальше живность стрелять тут уже вредительством будет. Досадно, конечно, что такая благодатная пора подходит к концу, но это я уже зажрался. Пора собираться, да двигаться дальше.

Думаю, вернёмся до того лагеря, где курценовские дезертиры сидели — может, что новое будет. А нет — так вглубь пойдём. Мест тут — завались, соскучиться не дадут.

Намного глубже в Тернистой долине

У дезертиров в лагере ничего нового по Курцену нет — занялись исследованиями. Они, как оказалось, в первую очередь люди науки — задания давали простые: туда сходи, какую-то хрень непонятную собери, а платили как за обычную мою работу.

Подсобил им, чем смог, да направились мы вглубь с Курдюпелем.

Чем глубже — тем бо́льшая задница. Животные с каждым шагом всё больше и больше в размерах, страшно представить, что будет в конце этих джунглей.

А животины все хищные — на хряка буквально каждая зверюга накинуться пытается. Не нравятся ему джунгли эти.

Троллей тоже успел повидать — и поубивать. Они даже ради приличия не делали вид, что настроены нейтрально — сразу топор закинули и бегут с криком. Морды разукрашенные, а ростом как два меня, и скорость как у пантеры. Опасные, в общем, если первыми они заметят тебя, а не ты их. Ну а так — лук не подводит, стрела в голову ещё никому шанса не давала.

Из дружелюбно настроенных — в основном люди да дворфы с гномами. У всех тут лагеря, и все что-то исследуют. Поэтому я прямо куш сорвал — делаю какую-то хреномуть и получаю за это хорошие деньги.

На троллей и их артефакты много заданий было. Каждый почему-то пытался мне втереть, что тролли — захватчики джунглей. Но насколько мне известно, то в роли захватчиков тут скорее мы, потому как эти тролли жили тут ещё в те времена, когда и слова такого, как «человек», не существовало. Так что или автор в книгах, что я в Сумеречном лесу читал — балабол, или за дурачка меня держат, чтобы работал охотнее.

В одном из лагерей исследователей

Довелось нам на ночь в лагере исследователей остановиться, да к дворфьей попойке присоединиться — эти дворфы были наёмниками, как я, только постоянными — охраняли экспедицию, значит.

Нахреначились мы так, что у меня голова разрывалась ещё с пару дней, а эти встали, потянулись — и дальше хлестать продолжили. Ну почему я не дворфом родился, а, свет всемогущий?

Был в этой компании рассказчик один — ни разу не замолкал. Рассказывал много разного, и вот про троллей интересный факт, я прямо вкратце распишу.

Были у них, значит, империи огромные, и континент на Азероте был всего один — они на нём и хозяйничали, и друг с другом воевали.

Потом война ихняя довела до того, что что-то у них там бабахнуло, и континент на части разлетелся, по разным сторонам Азерота, а посередине воронка образовалась — с континент размером. А тролли былую силу потеряли, и сейчас, значит, являются только тенью себя прежних.

Есть тролли дружелюбные — они в Орде в основном, это племя Черного Копья, а есть поехавшие. Магия у них особая, в каждом племени — у кого кровь, у кого смерть, у кого вуду, вроде правильно запомнил.

Так вот, здешние племена, что меж собой воюют — корни имеют одни. Со смертью они играются, божество их — Хаккар Свежеватель Душ. И поговаривают, что, хоть и воюют между собой, но где-то тут стоит храм ихний — Зул'Гуруб, где общими силами хотят они божество это вновь вызвать и мир, значит, с евоной помощью себе обратно завоевать.

Во как сказал. А завершил он тем, что в Тернистой долине каждый прирезанный тролль — это воскрешение тормозит, потому как мёртвый тролль богов воскрешать никаких не сможет уже.

Путь в сторону Пиратской бухты

Ой, сидят уже по самое горло эти джунгли треклятые — жара, стоит и ни одного, сука, водоёма поблизости. А какого-то хера ещё и влажность такая — как в бане.

К этой влажности мошкара липнет, как говно к ботинку, и комары кусают так, что я скорее от них сдохну, чем от тролля какого-нибудь.

А тролли — отдельный разговор: быстрые, тихие ублюдки. Некоторые ещё и с магией, а некоторые с животинкой прирученной. Только из животинки не какой-нибудь свин, как у меня (хорошо, что хряк мой читать не умеет), а какая-нибудь здоровая, чтоб её, ящерица.

И ежели в других краях и была опасность какая — то она имела хоть какое-то оправдание: людей спасать от голодной смерти или пленных вытаскивать, а тут меня в любой момент кончить могут за ни-хе-ра. Заради говна тролльего, которое очередному тюфяку понадобилось для его «важной работы», влез в разборки тролльи и гуляю, как индюк по загону, и думаю, что никак мне это не аукнется... тьфу, собака.

А ещё сам себя я раздражать начинаю в последнее время — нигде я, сука, не доволен, везде рожу гадкую корчу, чтоб меня.

Больше полугода спустя

Не писал сюда — чтобы записи эти окончательно в дневник сопливой девки не превратить. Сейчас вот руки дошли — пишу. Находимся мы в родной Восточной Долине, вернулись домой опосля Тернистой. Два месяца как.

Наёмничество наше в тех краях было продуктивное и в какой-то мере, значит, трагичное. Так вот... Прибыли мы в Пиратскую бухту — и понеслась работа.

Обосновались там пираты Черноводья, а по ту сторону — пираты Кровавого Паруса. Война у них за бухту шла долгая и кровопролитная. Ну и начал я работать с Черноводьем — долги выбивал, убивал по заказу, кого просили, да по мелочи всякую работу выполнял. Скажешь — преступник я и головорез? Может быть. Но платили эти дядьки столько, сколько ни один ещё до них не платил. И содержали нас с хряком в Бухте за свой счёт.

Условия были такие хорошие, что особо старался я не думать, что и зачем я делаю.

Дни наши проходили весело: утром встал — пару поручений выполнил, к вечеру свободен — по тавернам шляешься, с торговцами треплешься... и так несколько месяцев.

В одну, значит, ночь прекрасную проснулись мы от выстрелов пушечных — на бухту напал Кровавый Парус. Бухта вся в огне, кучи трупов — всё как в Красногорье, только по ту сторону люди да гоблины, заместо орков.

Отбивались мы всю ночь. Народу куча полегло с обеих сторон. Ублюдки даже не смотрели, мирный перед ним или нет — всех без разбору резали. Ну и нам досталось — прилетело возле нас с Курдюпелем ядро пушечное — и всё, темнота.

Очнулся я уже в койке. Отделался парой новых шрамов, плюс зрение чуть ухудшилось — но это ладно. Голову поворачиваю — лежит свин мой, тоже перебинтованный. Без задних лап.

Ну, сильно не буду уже в драму — погоревали мы, потом порадовались, что хоть жив остался. И что яйца на месте, да и направились в сторону дома.

Курдюпеля вёз на телеге, к лошади запряжённой. Ну, так понемногу и доехали. Как-то так.

Родимый дом

Все встретили как героя. Много кто говорит, что изменили меня странствия, значит, мои. Говорят даже, что разговаривать по-другому стал.

А как тут не меняться, столько говна повидав?

Сижу вот и думаю — рад ли я, что довелось так побродить по Азероту, или сидел бы — курам жопы протирал и горя бы не знал? Наверное, рад. Хер её знает, почему. Оно хоть всё было кровавое, злое какое-то, в большинстве своём... но именно в эти моменты я жизнь чувствовал. А тут — только существование.

Денег принёс — жопа. Деревню восстановили, облагородили, дом свой обставили, ремонт сделали, хозяйство наладили — красота.

Курдюпелю нанял сиделку, бабку местную, на постоянной основе. И свинарник построил, и свинками заселил, исключительно "женщинами" — он сам выбирал. Кузнец наш колёса ему выковал заместо задних ног — всяко лучше, чем брюхом кочки собирать. В общем, как мог другу помог. Он, конечно, говорить не умеет, но вроде довольный. Заслужил он свой покой.

Оставаться насовсем не стану — я уже, наверное, не смогу так. Может, в академию всё-таки съезжу. У меня теперь и на неё денег хватает — я уж и не считаю их.

Хер её, в общем, знает... поживём — увидим.

По дороге в Штормград

Ну вот, где-то с полгода дома я усидел — дальше свербить начало, как шило в заднице.

Решился я всё-таки попробовать на академию эту поглядеть, что мне дядька советовал, потому выдвинулся в Штормград.

Курдюпеля, конечно, больше не беру с собой. Осуждаешь меня, что херовый из меня товарищ? Может, и херовый. Но я башкой думаю — что мне свинья на колёсах обузой будет, как бы дорога она мне ни была. А раз ты умный такой — так найди себе спутника без ног по самую задницу и ходи с ним на задания опасные, умник херов.

Ладно, это я больше себя оправдываю. Погано, конечно, одному ходить. Но жизнь именно так распорядилась. Да и свин довольный! Он посреди баб-свиней один с хером — и за ним буквально жопу подтирают. Чтоб мне такую «травму» получить, да чтобы всем так после травмы жилось!

Понравится в академии — останусь науки изучать. Наученный человек дороже обходится, нежели деревенщина глубокая по типу меня. Так что, можно сказать — вложение в себя.

Штормград

Ну вот я и прибыл, пишу из таверны «Свинья и Свисток» — таких таверн роскошных в жизни не видал. Вот всё вроде то же самое, что и везде, но почему-то лучше — вот она, магия городская.

Люди, на удивление, отзывчивые и радостные, а стражники не посылают тебя нахер, стоит на них взглянуть. В общем-то, все мои представления о жизни городской и её людях оказались стереотипом, видимо.

Заметил, что я слова заумные начал употреблять? Да-да, это я так к академии готовился, чтобы совсем мордой в грязь-то не ударить — прочёл собрание книг мага Антонидаса, он слова заумные описывал и значения ихние рассказывал.

Вот тебе ещё одно: «Человек, чей горизонт ограничен околицей». Как тебе? Это меня описывают. По-простому — глубинный крестьянин. Так вот у умников принято про нас говорить.

Развлечения городские

Вино да пиво рекой льются, воздух морской с порта обдувает, ото всюду звуки праздные да мероприятия увеселительные.

Нужно ли мне, как думаешь, поворчать, что в это время в Западном Крае народ землю жрёт, чтобы не сдохнуть, и о других местах интересных? Думаю, не нужно. Жопа — она была, есть и будет, и ничего нам, людям простым, с этим не сделать, оттого и ворчать смысла не вижу. Всё просто: там, где хорошо — надо наслаждаться. А там, где плохо — печалиться, а не вот этой хернёй заниматься, ходить да о справедливости думать, как я все годы делал.

Академия

Приняли меня. Когда я туда впервой зашёл — надыть было, помимо бешеной суммы денег, ещё и поручительство заиметь иных людей образованных, во как. И сразу же я это поручительство получил — один из принимающих дворф был с исследователей, которому я артефакты тролльи таскал в Тернистой Долине.

Академия — волшебство. Народ тут важный ходит и разношёрстный — от детей до глубоких старцев. И все разные — город навроде людской, а тут и дренеи, и эльфы, и гномы с дворфами. Не привык я к такой солянке.

Книг всюду — за жизнь не перечитать, а к каждой, будто бы, свой эксперт прилагается, который, в случае чего, поможет.

Формат обучения я выбрал свободный — он, во-первых, дешевше был, а во-вторых, хочу я сам выбирать, что учить, а не хернёй заниматься по расписанию.

Поселили всех в общем доме, что на окраинах города, но относительно недалеко.

Как я делал в Темнолесье — тут так же делать буду. Все заметки интересные сюда записывать стану, потому как удобно мне — ходить с одной книгой, а не кипу книг в дорогу таскать, с разными темами.

Трогги

Как выглядят:

«Громадины горбатые, ликом жуткие, будто скала ожила. Зубищи кривые, глаза злобные, кожа каменная, а руки до земли тянутся.»

Повадки:

«Лютые, дикие, виды иные ненавидят пуще смерти. В пещерах сидят, кидаются бездумно, ярость их не знает края.»

Факт:

«Титанами из камня слеплены, да Проклятьем плоти разум их в звериную злобу обратился.»

Как быть:

«Ставь замораживающий капкан, держи дистанцию. Бей стрелами в голову или суставы — там кожа тоньше. Поодиночке вали, толпу сковывай ледяной ловушкой, чтоб не окружили.»

Такие вот записи. Не особо разницу чую между ними и кобольдами, или мурлоками — в повадках всё едино.

Трогги эти обитают ещё и в Дун Мороге, куда я предварительно, после обучения своего, и направлюсь.

Несколько месяцев после

Денег у меня, конечно, с запасом — но работой в свободное время я не брезгую, да и в здравии держит, вот.

Задания, конечно, скучные дают и платят мелочью, но и хер с ней — не пыльная.

В основном это доставка чего-то по городу, кому-то что-то передай, где-то что-то сделай — ну прям рутина рутиной, и хер бы с ней. Мне сейчас не до того, чтобы руки марать. Пойдёт.

Немного новостей, значит, о прошедшем

В тавернах, бывает, нахожу себе собеседников — или просто сижу, уши грею, пока другие болтают. Так вот...

Война в Западном Крае всё ещё идёт, говорят, но у Братства ряды сильно поредели. Командование их засело в каких-то шахтах и, вроде, новые планы вынашивает. Хоуп — то есть Ванесса Ван Клиф — жива и здорова. Сейчас она для Альянса большая заноза в заднице.

В Красногорье тихо. Орочьих морд там не осталось, разве что те, что мы на пики насаживали — если их не сняли ещё. Война там, тьфу-тьфу, завершилась.

Про Сумеречный лес мало чего слышно. Навроде всё так же: трупов одних ложишь — другие встают. Надо думать, нужно туда магов профессиональных вызывать, чтоб над проклятием работали, а не просто вурдалаков косить.

Мурлоки

Как выглядят:

«Рыболюды малые, скользкие, с глазищами выпученными да чешуёй блестящей. Плавники торчат, зубы остры, а спины горбатые, будто твари из глубин морских.»

Повадки:

«Шныряют стаями по берегам да болотам — вроде Тёмных берегов али Тельдрассилских топей. Хитрые, вопят «мррргл!», кидаются сразу, если завидят чужака. Трусливы, но в толпе смелеют.»

Факт:

«Мурлоки — порождения древних богов морских. Их шаманы шепчутся с Бездной, призывая силы тёмные.»

Как быть:

«Держи дальность, ставь капкан ледяной, чтоб стаю замедлить. Бей стрелами в глаза — там броня тоньше. Поодиночке выманивай, не дай окружить — а то их вопли подмогу кликнут.»

Второй раз мне уже за ловушку ледяную пишут. Надыть где у магов или алхимиков уточнить, как такое мастерится — видимо, жизнь это может облегчить ой как сильно.

А месяцы идут

Сильно расписывать не стану — нахер эти записи глубоко куда копировать, от греха.

Параллельно с обучением нашёл я работу, где требовалось руки немного замарать. Знаю, теперь уже вижу — поступок опрометчивый и глупый, нехер меня ругать.

Работа заключалась в слежке, в основном. Редко просили кого прибить, но по каждой цели моей могли часами рассказывать: мол, бандит, убийца, людоед и прочая мразота. А цели и правда с рожами были такими, что удобно было думать — делаю дело благое.

Несколько месяцев люди эти подкидывали работу — всё устраивало, пока в один прекрасный день не сунули мне форму. С золотыми гербами.

Представились — ШРУ, спецслужба Альянса. И настойчиво, сука, предложили "послужить Родине" — поучавствовать, значит, в подавлении бунта тюремного. А чтобы предложение моё не затягивалось, показали кипу ордеров на мой арест — столько дел накопилось за мои "подвиги", что или подавлять, или садиться, место назначения едино будет.

Задристанная секта. Завербовали, чтоб их мать, сука.

Тюрьма Штормградская

Нацепил я, значит, эти обноски солдатские — нельзя было не нацепить, у них, сука, имидж. Отряд собрали и направили нас эту скотобратию подавлять.

Ну, не буду тянуть кота за яйца — получилось у нас. Много там братства справедливости было, хочу заметить. Но главное — Дробитель, чтоб его. Та самая псина, что мне пару шрамов на брюхе оставила. Моими же руками туда он и сел. И меня он тоже, видать, не забыл.

Слава Хаггарду, научил меня лук в руках держать да поодаль от всякой дряни стоять, а не мечом махать. Так вот — ублюдок долго не прожил, хоть и успел немного наших порубить, до меня не добрался.

А был один — важный какой-то. Сын аристократа, нельзя было его даже пальцем трогать. А у него, видимо, указаний, что нас трогать нельзя — не было. Еле скрутили скота. Хотел я стрелу ему в голову пустить — да сдержался. И так проблем себе нахапал, тьфу.

После всего этого отпустили меня восвояси. Намекнули, мол, не трепаться, от кого задания получал и что делал. Вот тут и пишу — поверхностно.

Херовы, сука, ублюдки!

После тюремного бунта было у меня ровно, сука, три дня на спокойную, нормальную жизнь и на приносящую плоды учёбу. Три, мать их, дня.

А потом — снова в дверь мне стучат. Снова машут моими арестами, как хером по губам водят. И говорят: собирайся, СОЛДАТ, теперь ты, мол, переезжаешь в квартал, что Старым городом зовётся.

Не выдержал я наглости такой — и приложил ублюдка жопой в лужу, ударил чуть ниже челюсти, в шею. Я как раз это место изучал по очередной заумной книге, когда старый пердун мне постучал.

А над последствиями я начал думать уже после. Недолго. До момента, как мне в ответ морду разбили — те, что с ним пришли.

По прибытию нас, бедолаг, выстроили во дворе. Вышел хер в гербах и заявил: на каждого из нас компромата столько, что если он дальше пойдёт, то уже к обеду мы будем висеть под солнышком Торгового Квартала.

Не буду разжёвывать, если сути не понял — закрой книгу и иди убейся, бестолочь.

Так продолжилась моя работа. Только теперь она стала основной, заместо учёбы, которую я, сука, уже оплатил наперёд.

И вот уже тогда, когда меня за жопу схватили как следует, я начал задумываться: а хорошими ли делами я вообще занимался? И где у меня была башка, что я ни разу не подумал, что всё это мне не аукнется?

Жизнь в ШРУ

Жили как рабы. Хуже, наверное, только орочьи пленники из Красногорья жили. А может, и лучше — тем сразу кишки вынули и конец, а нам — в жопу по локоть залезли и тянут потихоньку. Скоты.

Вопросы задавать — запрещено. Действовать не по распорядку — тоже запрещено. Да чтоб меня — я и опорожниться вне расписания не мог. И дядька Хаггард, выходит, всю жизнь по расписанию срал? И этого для меня хотел? Ладно, отступление.

В один прекрасный день объявили нам: будет, мол, последнее задание — выполним, и вольны будем на все четыре стороны. В Западный край надыть, в Мёртвые Копи. Там, говорят, всё Братство Справедливости засело. Цель окончательная — убить Ванессу.

Очень мне тогда стало погано. Очень я себя пересиливал, чтобы язык в заднице держать.

Мы, оказывается, понадобились, потому что нигде мы в записях Братства мы не числимся, как шпики Альянса. Значит, шансов больше, ну и не жалко нас будет, если подохнем.

Ну, снарядили нашу группу, из четырех таких же бедолаг, как я. И направили нас грифонами в Западный Край.

С возвращением, чтоб его.

Ну, значит, развязка

Расписывать не стану — я не бард и не писарь, если ты ещё не понял.

Проникли мы в эти шахты, я морду прятал только так, потому что боялся, что кто-то мог запомнить — я ж тут был всё-таки, в краях этих.

На шахтах во всю шла работа — громкая и в торопях. Хаос этот на руку нам сыграл, убивать почти не пришлось, просто из стороны в сторону шарахались, как все, да руками размахивали — вот и всё прикрытие.

После шахт открылось перед нами большое озеро подземное, что в море выходит, а на озере этом — корабль бултыхается, размером с мою Восточную Долину, чтоб её. Отовсюду пушки, бомбы, цепи — и вот эта вот херабора должна была на Штормград поплыть. Я даже представить не мог, за сколько бы минут Штормграда не стало после такого подарка.

Было у нас указание — как дойдём до корабля, дать знак. Дали, да как рванёт, сука, отовсюду — и звуки битвы из шахт начали доноситься. Понял я: нас вперёд послали, а потом напали, чтобы внимание отвлечь. Ну мы и двинулись, тихонько, в сторону каюты Ванессы — девчонку убивать, значит.

И не буду я дальше расписывать — противно и мерзко то, что я сделал. Как только мы Ванессу взяли, да знак дали — сказали нам, что надо её живой оставить, раз уж так получилось. И ждать, пока остальные подойдут.

Сидим, ждём. Смотрю я на девчонку — перед глазами вся война эта, что никак из башки не вылезает. Та, что из меня что-то выдернула в своё время.

В башке что-то переклинило, встал и всех я к хренам перестрелял, кто в комнате был. Каждого, кто от меня этого не ждал.

Освободил её. Беги, — говорю, — нахер отседова, Ваннесса. И не показывайся им никогда, ради всех богов.

Она на меня глянула. Спасибо, — говорит, — Хмелрад. Поцелуем меня, значит, одарила, прижалась... А спустя полминуты уже след её простыл. Осталось только кольцо её валяться — сняли его заранее, от греха, думали, магическое. Спрятал себе его.

А как шпики подоспели — сказал я им, что убил, значит, преступницу эту, и тело её в воды те кануло. И там, мол, сгинуло.

И заключение

Поверили в мою брехню ШРУ, а может, и не поверили — а вид сделали, но всё же отпустили.

В академию я после уже не вернулся — воротило от Штормграда, как от говна за сараем. Уехал немедленно.

Нихерашечки не взял с собой, всё в банке ихнем осталось. Сел на поезд — чудо гномской инженерии, что прямиком под землёй в Дун Морог едет — и уехал нахер восвояси, туда, где вообще людям быть не положено. Дворфы да гномы должны быть, а они ребята открытые. Да и дворфов-ублюдков я очень и очень редко встречаю, в отличие от людев, чтоб их.

Вот, сейчас еду. Несколько дней пути — и всё само едет. Гении, гномы эти...

Что в башке у меня, хочешь знать? А насрано там, в башке моей.

Не смог я позволить, чтобы Ванессе чего-то сделали — во многом я не могу быть уверен, а в этом уверен. Хороший она человек. Глаза добрые, намерения благие, методы только, сука, отцовские — жестокие, не подходящие ей. А она недавно только дитём малым была — не поняла вовремя, что творит.

Не могу себя простить, что таким способом вопрос я порешал. Можно было как-то иначе, но, что сделано, то сделано. И это сделанное мной всего меня изнутри переломало, пережевало — и на место впихнуло. Ощущение такое, по крайней мере.

Я ведь с год назад ещё ходил — башку задирал, что вот, сука, когда-нибудь буду дитям своим или женке рассказывать, какой я молодец был, и какие благие и правильные дела делал. Да хер там балахтался — обычный я, нахер, головорез. Убийца и преступник. Деревенщина, что возомнил о себе, будто весь мир про него и для него... тьфу.

В Дун Мороге всё с чистого листа начну. Надеюсь, мне морозы ихние в башку ударят да порядок наведут — потому что в людских краях я всё засрал и просрал. И всех.

Дун Морог

Первым делом я, значит, воспользовался гостеприимством и радушием дворфьего народа — отказать себе в этом не смел, слишком уж я люблю карликов этих, да и грех себе, после всего, не дать напиться.

В первой же таверне встретили меня так, будто я там всю жизнь прожил, а прямо у стойки, у хозяина, родился и вырос. Посмотрел на меня дядька с бородой до пола и говорит:

«Нам есть что тебе рассказать, и тебе есть что нам рассказать. Садись с нами».

Вот оно — то, что называется человечность, только от дворфов.

Беды Дун Морога

Холода тут — жопа. Я хоть и укутанный весь, и везде, где только возможно — дрожу, как девка в свой первый раз. Хер её знает, что было бы, если б я свина сюда притащил — обморозил бы он себе что похлеще, чем ноги утерянные. Вот что было бы.

А дворфам — всё едино. Что в жару дикую, что в холода зверские — в одном и том же ходят. Вот сверхлюди, не иначе. Сколько за ними наблюдаю — людского преимущества над этим народом не вижу ни на грош.

Пиво у них тут заместо воды. Сколько сортов перепробовал — как бы не спиться. Этим, опять же, всё по барабану.

Беды, значит, и эту землю не обошли — тролли местные нападают, о как, представляешь? В зиму — и тролли. И шмотье у них то же, что у тех, в Тернистой Долине. Тоже, видать, на холод хер клали. Давняя у них с дворфами вражда, значитца.

А троггов тут — пруд пруди. Да-да, тех самых, о которых я где-то тут в книжонке записывал. А стало быть — убивать таких знаю как. Вот она, сила знаний, чтоб её.

В холодных лесах

Беру я работы разные от дворфов — помогаю с троллями да троггами. Иногда просят на зверьё поохотиться, иногда — пивных трав насобирать. Благодать. Как я и хотел — в меру спокойная работёнка.

Самое главное — помнишь, я всё ругался, что Штормград никому не помогает землям своим? Так вот: стоит тут кому пернуть громче, чем стоит — Стальгорн уже солдат высылает. Вот что скажу — львиная доля заказов, что я выполняю, мне выдают вместе с городской армией. Тут никого не бросают, в отличии от короля нашего.

Как же мне нравится этот народ — может, у меня где в роду дворфы затесались, что я себя с ними так близко ощущаю?

Между делом

Скучно, конечно, без животинки. По свину скучаю, не скрою. Одному-то — и не так оно весело.

Между делом мысли дурные посещают. Но всё реже, и хвала Свету, что так. Подумал я: будь оно всё иначе, не так, как моими руками сделано — жалел бы я ещё больше. Вогнал я себя в такую задницу, что что бы тогда я ни сделал — всё равно бы было погано. А я выбрал самое меньшее из поганого. Хоть и руки замарал, и совесть.

В любом случае — рад, что малышка Хоуп жива осталась. Братство ихнее всё равно разгромили. А её смерть никому бы погоды не сделала, и заточение тоже. За правое дело она боролась, хоть и зверскими, отцовскими методами. Хотя и его понять можно было. Всех, в общем, можно понять, если захотеть.

Надо вот и мне себя в первую очередь понять. И жить дальше. Что сделано — то сделано.

Вендиго

Как выглядят:

Огромные, косматые твари, яко медведи, но ликом страшны. Шерсть белая, грязная, рога торчат, а глаза кровью налиты. Клыки да когти — что ножи острые.

Повадки:

Бродят по снегам Нордскола да Дун Морога, в одиночку охотясь. Люты, голодны, на добычу кидаются молнией. Любят засадами брать, из тьмы али вьюги.

Факт:

Говорят, вендиго — люди али дворфы, что духами злыми прокляты, в зверей обращены, да разум свой потеряли.

Как быть:

Ставь капкан крепкий, чтоб тварь сковать. Держи дальность, бей стрелами в шею или брюхо — там шерсть реже. Уклоняйся от прыжков их, во вьюге целься по рыку, чтоб не угодить в когти.

В глуби лесов

Завела меня нелёгкая в самые жопы дворфских земель — сугробы по самую задницу, медведи размером с телегу, деревья высоченные, и холод, чтоб его, зверский. Ни хрена не видно — ветра сбивают с ног, морда в инее, пальцев не чувствую, как будто отвалились.

Отправили меня на вендиго — говорят, размножились, как крысы, да селениям угрожают. Ну, я выше расписал. Дали мне записи, чтоб в книжку себе занёс — пригодится.

Но чутка я переоценил себя — зря так вглубь попёрся. В этих сугробах можно и навсегда остаться, на вечный покой. Усталость, холод, и вендиго— весёлое приключение, чтоб его.

Стальгорн

Представляешь — оставил я свою книжку на столе в таверне, с прочим барахлом, сам пиво пить ушел, как тут и положено. Утром вернулся — всё на месте, кроме книжки. Кто-то, сука, три страницы вырвал. Причём ладонью приложили — будто срочно задницу надо было подтереть. Полурослики, чтоб их.

Ну, хрен с ним. Творчество моё, в принципе, для другого и не годится, может хоть чьей-то жопе радость была.

А сам я сейчас в Стальгорне — дворфийской столице, высеченной в самой горе. Кругом камень, огни теплые, в коридорах — то холод, то жара. Уютно, уютно, что уж говорить. Сюда бы под старость перебраться, если доживу. Тут и спокойно, и безопасно, и вся цена — шубу носить круглый год. Да я не против, уже привык.

В продолжение

Поработал тут — всё себе к хренам отморозил, но вроде ничего, функционирует. Дворфы, как оказалось, не все такие молодцы, как я себе нафантазировал. Началось тут восстание — клан Чёрной Горы попёр на селения. Отбились, я тоже поучаствовал. Так что теперь и дворфы у меня в списке тех, кого пришлось убивать. И не горжусь этим, нет.

Народ, правда, благодарный — живу сейчас “пока не сдохнешь”, ем “пока не лопнешь”. Хороших знакомых тоже завёл. Есть тут один дрессировщик медведей — сказал, если понадобится зверушка, приходи. За то, что ферму его помог отбить, медведя мне обучит и вручит. Думаю, может и вправду…

Рядом тут Лок Модан — там, говорят, снега уже нет. Вот туда и направлюсь, потихоньку. А пока — отогреться и обожраться, как и прописали.

Несколько месяцев в Стальгорне

Хорошее тут место. Совсем не хочется уезжать.

Оно, знаешь, такое… как бы сказать… отстранённое от мира, что ли. Живёшь себе в горе, иногда ходишь в городскую библиотеку — у них тут она Залом Исследований зовётся, — а вечерами с работягами в центре треплешься или в тавернах историями обмениваешься. Чем не жизнь?

За время работы тут товарищей себе завёл прилично. У дворфов принято так: раз в бою бок о бок постояли — теперь вы братья по оружию. Помрут — но за тебя встанут.

Письмо пришло от заводчика того, что мне медведя задарма предлагал. Нашёл он, говорит, медвежат подходящих, и в письме спрашивает, пойду ли я с ним — добывать их, да от матери отбирать, чтобы себе одного выбрать. На раздумье дал неделю.

Наверное, пойду. Только пока себе представить не могу, как медведя вообще товарищем сделать. Свин у меня, вон, максимум мог с ног сбить да полморды отгрызть — а медведь, если из себя выйдет?.. Видал я здешних — здоровые и с мордами злющими. Уж хер его знает, как такому доверять, но что успокаивает, так это то, что только дворфы и только в Дун Мороге таким ремеслом промышляют, и кому не попадя животинок таких не дрессируют, так что, стало быть, дают — бери.

По пути к дрессировщику

Через пару дней был я уже у заводчика. Потопали мы с ним в самую жопу лесную. Заводчика, кстати, Торгас зовут, если я не писал.

Так вот, Торгас этот по местным лесам ходит, как по дому своему. И хер его знает как — тут везде сугробы да кусты, все друг на друга похожи. Мастер, словом.

Двинулись мы на заре, а к полудню только и добрались до места — к медвежьей берлоге, значит. Смотрим — три медвежонка, а медведицы рядом нет. Ну мы и давай их быстро хватать — возраст у них ещё не тот, чтобы особо сопротивляться.

Да и хер там. Вышло, конечно, как всегда: аккурат на мамашку их и наткнулись. Хорошо ещё, оба охотники — быстро среагировали. Пришлось, значит, мамку их убить. Надеюсь, мой будущий спутник меня простит за такую неловкую ситуацию.

Ну ничего, у меня вот тоже мамки нет — и живу же как-то, как видишь.

Медвежат забрали, тащим теперь в хату к Торгасу.

Выписка из книги

«В землях холодных, где снега вечно лежат, а горы острые, яко копья, в небеса впираются, раскинулся Дун Морог, сердце дворфов крепкое. Окружена сия местность горами Тлеющего ущелья на юге, Лок Моданом на востоке да Болотиною на севере.

В недрах горы великой, Стальгорном именуемой, высечена столица дворфов, твердыня неприступная.

Живут тамо дворфы и гномы, союзники их верные, но покой им неведом, ибо враги новые со всех сторон грядут: тролли Мерзлогривы да твари иные, что мир их порушити хотят.

Высотна сия местность, снегом укрыта, и токмо тропы тайные да стража крепкая в те земли путь открывают.

Сие место для начинающих солдат Альянса, особливо дворфов и гномов, что первые подвиги свои в сих снегах вершат.»

Из книги «География Восточных Королевств»

Это вот тебе выписка, ежели ты с моих слов не понял, что задницу я себе тут отморозил мама не горюй.

В гостях у Торгаса

Вот уже с неделю, как прибыли мы в хижину Торгаса. Медведя я выбрал — с самой смешной мордой, на остальное мне, признаться, было всё равно. Я, напомню, со свиньёй полконтинента обошёл, так что не привереда, если до тебя, читатель, ещё не дошло.

Медвежат оставили на пару дней — отдохнуть, привыкнуть к новому своему месту.

А мы с Торгасом, тем временем, откупорили бочонок эля да историями делиться начали.

Дворф он оказался намного более старший, чем я поначалу думал — по морде и не скажешь. Хотя что я, дурак, по людским меркам мерю — он же дворф, да ещё и в таком холоде живёт, что у них, почитай, морда вечно как тушка во льду — не стареет, не портится.

Очень он в молодости мне себя сейчас напомнил — родился тут, в горах, а потом в заднице засвербило, вот он и Калимдор почти весь на своих двоих исходил, в наёмника играл. Многим со мной поделился — про существ таких рассказывал, что я себе и представить не мог: в тамошних снегах, говорит, собаки бегают — здоровенные, с двумя башками, а в лесах — совы разумные, на двух лапах ходят, да ещё и лунным светом орудуют. Ну, а что ты думал? Я позже допытаюсь подробностей да запишу, чтобы не забыть.

Прошёл он и войн несколько, сам того не желая — просто так получилось, между делом.

Ну да ладно, не буду мусолить. Мораль у него, в общем, такая, — сказал он мне под конец попойки нашей, глядя прямо в кружку, как в зеркало:

«Ты, Хмелрадушка, дело своё не бросай — даже если оно тебя не всегда приятностями одаривает. Я вот смертей и прочей гадости повидал — оооой, как много. Но скажу я тебе вот что:

Всяко лучше жизнь рискованная да короткая, но яркая и румяная, как бабьи щёки в постели, чем длинная, но хрен её пойми какая.»

Во как.

Я и сам с ним рассказами делился — с Восточных Королевств, половину которых, считай, уже обошёл, как он Калимдор. Приятно было, не скрою, — матерого дворфа удивить да знания свои передать. Значит, стало быть, чего-то я, может, и стою.

Фурболги

Как выглядят:

Могучие медведелюды, шерстью густой покрыты, яко лесные великаны. Глаза мудрые, да клыки да когти остры, а ростом — что два человека.

Повадки:

Миролюбцы, в лесах Калимдора да Расколотых островов живут, но порча Скверны али Древних Богов делает их лютыми. Племена Ясеневого леса с эльфами дружат, иные ж в ярости на всех кидаются.

Факт:

Фурболги — потомки древних медведей, благословлённых богами Урсоком да Урсолом, что природу стерегут.

Как быть:

Ставь ловушки, чтоб бег их замедлить. Бей стрелами в грудь али шею — там шерсть не столь густа. Держи дальность, выманивай поодиночке, ибо в стае они грозны.

Первые дни дрессировки

Ну что тут скажешь — уже несколько дней, как занялись мы с Торгасом дрессировкой медведя. Подробности всего этого таинства, значит, записывать он мне категорически запретил, и спорить я не стал — из уважения хотя бы. Но в общих чертах всё же опишу — без деталей.

Первым делом, говорит, надо зверю имя дать — не простое, а «чтоб душу грело, когда его называешь». Думал я, думал… и вспомнил одного мужика из моей родной Долины.

Он нам, мелким соплякам, всегда какие-нибудь диковинки приносил, которые детям за радость были, да и взрослым иногда. Задарма, между прочим, приносил — когда другие бы за это с нас последнюю монетку стрясли. Всю жизнь занимался этим своим добром, жил небогато, но человеком был великим — для всех нас, детей. Умер от какой-то лихорадки, давно уже, а вот память осталась — тёплая, как летний вечер, и у меня, и у всей Долины.

Так вот — в честь него я и назвал своего медведя — Хаттаб.

Днем позже

Выперлись мы, значит, на улицу — так, говорит, надо. Холод, сука, зверский, я, наверное, никогда к нему не привыкну. Но если этот холод отбросить — всё остальное просто замечательно: горы заснеженные, ветра воют, снег под ногами хрустит, а вдаль глянешь — кузницы дымят, селения дворфийские виднеются… ляпота.

Торгас, пока я слюни в подушку пускал, смастерил амулет нужный — из кости вендиго, за которыми я как раз охотиться ходил. Потом на браслет этот он руны нанёс — дворфийские, мне неведомые, но красивые. Говорит, что теперь, мол, поможет он душу мою и душу медведя, значит, связать.

Далее взял он миску и намешал в неё какой-то бурды — воняло так, что глаза на лоб полезли: сырой рыбой, болотом и какой-то травой. Хвала Свету — это не для меня, а для Хаттаба.

Всё, значит, приготовили, взяли медведя и начали.

Заговорил он на дворфийском, а язык у них будто кто-то поперхнулся и маты при этом выкрикивать пытается, и велел мне за ним повторять. Позже, уже дома, он мне пояснил: это, мол, древнее заклинание, чтоб со зверем связь установить. Сказал, чтобы выучил наизусть — «это, говорит, основа ремесла охотничьего», значит.

Проговорили всё, и руны на браслете вспыхнули светом зеленым, а у меня, чтоб его, башка затрещала, как если бы по ней бочонок пивной прокатили, а потом ещё и сели сверху.

Тьфу, херова магия.

Дальше, говорит, покорми его бурдой этой. Ну я и покормил — вонял медведь после неё, как отхожее место в порту Штормграда, но, вроде, доволен остался.

Когда всё закончили, я уже было выдохнул, а тут мне Торгас и говорит — «так, это, долго ещё делать будем. Каждый день».

А кровь из носа — это, мол, потому что не привык ты ещё к магии.

А я ему — «и не особо, знаешь, горю желанием привыкать».

Больше недели дрессировки

Просыпался я, значит, поначалу каждую ночь — и блевал. Всё это магическое, что со мной творилось, организм принимать категорически отказывался. Да я его, собственно, понимаю.

Параллельно с дрессировкой ходили мы с Торгасом охотиться да пиво пить — мечта, а не жизнь.

Торгас — мужик мудрый, многое знает про охоту и зверей, и вообще голова у него работает лучше, чем у многих, с кем я когда-либо сидел за одним костром. Часто говорит вещи, о которых я и не задумывался раньше.

Вот, к примеру, поделился как-то, что охотники, оказывается, бывают двух пород.

Первые — это те, кого все обычно и представляют: с луком, по лесам шляются, стреляют в дичь да мясо сдают, чтобы выпить на выручку.

А вторые — другие. Те, для кого охота — не цель, а путь. Это, говорит, уже ремесло тонкое, сродни искусству. Слова не мои, если что — Торгаса.

Так вот, мол, охотник истинный — это тот, кто с любым зверем душой связаться может. Через медитации, магию, что вплетается в бой, через такую связь с природой, что сам он становится частью её. Такие, говорит, не просто стреляют — они становятся стрелой.

Медитации, изнурительные тренировки, концентрация такая, что муху услышат, прежде чем та взлетит.

Много лет, а то и десятков, говорит, надо, чтобы хоть подступиться к этому, и всё равно не у каждого выйдет.

Честно? Думал я сначала — байки дворфийские, как обычно. Эти ж ребята в хорошем подпитии и не такое скажут — хоть про то, как они скалу зубами прогрызли, потому как она «мешала им на тропе».

Но мнение моё поменялось быстро.

Однажды, значит, идём — кабанчик впереди. Торгас прицеливается, что-то там себе под нос бурчит, лук натягивает…

И стрела, чтоб тебя, вылетает с такой силой, что кабана того прибивает к дереву насквозь.

А стрелы у нас были одни и те же, если что — так что дело не в стрелах.

Сказать, что у меня челюсть отпала — это ничего не сказать. Смотрел я, как в жопу ужаленный, рот до земли, глаза на лоб.

А он — усмехнулся, нос рукавом вытер и дальше пошёл. Будто только что палку в костёр бросил, а не здоровую тушу на древо пришпилил.

В одну из ночей

Сплю я, как уже писал, херово — время от времени, и будто не сплю вовсе. Башка моя как смятая жестяная кружка, вот как я её ощущаю, если по-честному.

Но хуже всего даже не это — а что в эту башку, ослабленную от хе́ровой магии, лезет всякое дерьмо. Мысли, образы, скверные, такие, что давно уже гложут, но наружу я их не пускал. Ни сюда, никуда. А сейчас вот решил уже сюда написать, может полегчает.

И всё это о тех, кто на моём пути был мне другом. С кем плечом к плечу. Кто рядом стоял. А теперь — в земле или в несчастии.

Ребята из отряда “Браво”, к примеру.

Все мы тогда ровесники были, все говна хлебнули, и все, кроме меня, мертвые теперь. Не существует их — совсем. А смерть у всех вышла, как назло, поганая. Герои? Да, пожалуй. Только им от этого какая польза? Все в земле гниют одинаково. А главное — жизней-то сколько спасли, положив свои. Вот и думай теперь — равноценный это обмен? А может, и смысла в нём нет вовсе. Сложная хренотень, да.

А свин мой?

Как он там, интересно? Тоже ведь бок о бок шёл со мной по всему континенту. А теперь… теперь без задних лап до конца жизни, кататься по земле. Конечно, в хороших условиях.

А действительно ли хорошие? Да хер его знает. Я других-то ему дать не могу.

А Ванесса?

Очень я хотел бы знать, как она там. Прошло уже сколько времени, а вестей — никаких. Только кольцо её у меня, душу и греет, и холодит. Сразу, сука, и то и другое.

А в целом… Столько говна утекло, столько в башке держу — свербит оно, как шило в заднице.

Как с таким жить дальше — хер его знает. Надеюсь, со временем придёт какая мудрость. Когда-нибудь.

Пару месяцев спустя

В общем, с каждым днём в нашей с Торгасом жизни пива становилось всё меньше, а работы — всё больше.

Как-то так вышло, что ежедневно мы начали день по плану выстраивать — как сам дворф говорил: «Всё для того, чтобы и медведь к тебе был готовым, и ты к медведю.»

Ох, знал бы я, какой ценой даётся это «приручение» — подумал бы трижды. Тьфу.

Каждое, сука, утро я должен был брать Хаттаба и, внимание — таскать булыжники по сугробам, дрова рубить и по скалам бегать, где снег, мать его, по колено, а ветер — прямиком в рожу выть начинает.

Иногда ставил он меня на скользкое бревно, лук в руки — тетиву натянуть и держать.

На мои попытки выяснить, какое всё это отношение имеет к приручению медведя, он в ответ швырял мне под ноги всякую херню, что под руку попадалась.

Днём — на охоту. Тут, правда, дело стоящее: дыхалка моя поправилась, стрелять стал точнее. Показывал мне Торгас, как в экстремальных условиях стрелу направлять — когда, скажем, метель в рожу или ветер боком лупит. За это я ему уже тогда благодарен был. Медведь потихоньку тоже начал привыкать к командам.

Когда темнеть начинало — возвращались в хату. По пути он учил меня ориентироваться по звёздам, читать ветер по сугробам, и прочим охотничьим азам.

А как подходили — весь день на улице промаявшись — пихал он мне дрова в руки, мною же нарубленные, и заставлял костёр в лесу разводить. Садись, — говорит, — и думай, как ты с природой, сука, сливаешься. А сам, скотина, в дом шёл, у печи валялся, и с окна мне ещё кричал: «Ты не должен отвлекаться!»

А как тут, спрашивается, не отвлекаться, когда зубы стучат как поезд штормградский, метель воет, и зверьё какое-то в лесу орёт?!

Уже тогда я понял — не только Хаттаба тут дрессируют. Сначала я хотел было в рыло дворфу дать, мол, отвали ты со своей мудростью, но стоило только вспомнить того кабана, прибитого к дереву, и как он сам по лесам скользит, как по хате своей, — пыл мой утихал.

Вот как-то так. Если вкратце.

Про козла одного, что мне по задницу ростом

Рассказал я Торгасу о том, как ходили мы с Эрнестуэем Младшим на охоту в Тернистой долине, и как великим охотником он меня, значит, нарёк. Так этот скотина заржал, своими жёлтыми зубами светя, и говорит, мол, среди охотников истинных давно известно — хер он, а не охотник. Богатый ублюдок, природы не ценит, не уважает, и права не имеет такие звания раздавать. И папаша его такой же. А званием этим, мол, хвастать я могу только в нужнике, соседу напротив — да и то, если тот в стельку пьяный будет.

Вот так и сказал, представляешь?

Я ему говорю — жопу свою подставлял, чтобы эту живность огромную положить! А этот — давай опять свои нравоучения, мол, зверь этот в такой заднице обитал, что угрожает разве что придуркам с ружьями, что сами свои морды в его дела суют.

Карлик херов, сука. Только из-за уважения к этому старику не высказал ему в лоб — а то ведь лезет везде со своими мудростями, будто только и ждёт, когда кто вскипит.

Продолжение дрессировки

Тут, значит, речь пойдёт о медвежьей дрессировке, а не о моей. ХА-ХА. Смешно? Не смешно.

Гонял меня Торгас несколько раз аж до самого Стальгорна — искать какую-то хрень магическо-алхимическую, чтобы медведя ею пичкать. И каждый раз находил я её, конечно, в самых неожиданных местах, после того как полгорода, мать его, обходил.

Ну, а помимо этого — всё по старинке, командам учим, к звукам и шуму приучаем, чтоб не паниковал, чтобы если где выстрел или кто заорет — не бежал в панике обосравшись.

Растёт быстро, буквально на глазах. Хреноту эту магическую с амулетом продолжаю читать ежедневно — уже и почти безболезненно.

А со мной что?

Башка не так уже болит после всей этой дряни, ночами почти не вскакиваю, сплю крепко — потому как ежедневные тренировки и сидения у костра никуда не делись, но и воспринимаются уже проще, и даются проще, к слову.

Только вот как мне эта медитация помогает — до сих пор хер его знает. А Торгас говорит, мол, если не понимаешь, то либо потом поймёшь… либо ты, Хмелрадушка, кретин безмозглый.

Ну, будем надеяться, что не кретин, а то куда я, с таким-то званием?

Между делом

А вообще замечать я начал вот что: морозы здешние и дела ежедневные башку мою потихоньку от дерьма прочищают — благоприятно, так сказать, влияют на меня.

Ушедших и покалеченных жалко, непременно. Но понял я вот что — жалостью своей никому я погоды не сделаю. Мёртвые не встанут, а покалеченные не исцелятся.

«О мёртвых помнить надо добрым словом, да выпить за них по случаю в хорошей компании. О покалеченных — позаботиться, сделать всё возможное. А вот голову морочить себе стоит о живых да целых — чтобы они ни первыми, ни вторыми не стали.»

Это мне старый Торгас мысль донёс, когда рассказал я ему, по кому башка моя болит — за кружкой пива. И это, скажу я тебе, здраво. Умеет старик, когда хочет, слова извергать такие, что не выкинешь.

А Ванесса?.. Надо думать, баба умная, не пропадёт. А судьба как захочет, так и сведёт, нечего на неё рыпаться.

Жить надо. И жизни радоваться

Не знаю я, сколько прошло

Время тут идёт как-то по-своему. Дела и заботы похожи друг на друга, монотонные. С Торгасом выбираемся уже реже — чаще он посылает меня с Хаттабом на охоту вдвоём.

А медведь, скажу я тебе, растёт как на дрожжах — зуб даю, рост этот неестественный. Заклинания ежедневные да зелья, которыми мы его пичкаем, явно своё дело делают.

И, как оказалось, эффект на меня тоже действует. С каждым днём связь между мной и Хаттабом всё сильнее, будто мы с ним всю жизнь вместе прожили. И чувствую — он ко мне так же расположен. Вот что, мать его, магия делает… аж в дрожь берёт.

Медведь команды осваивает потихоньку, всё идёт как надо. Я тоже кое-чему учусь — медитации свои не забросил, да и приёмам всяким обучаюсь. Сейчас, к примеру, Торгас учит меня ставить магические метки на нужные мне вещи.

Делается это так: надо сосредоточиться, вцепиться вниманием в цель и только в неё. Представить, что в мире есть только ты и она. Нет, даже не так — будто ты и есть весь этот мир, и цель твоя в тебе обитает, твоими благами пользуется.

Магия эта вроде бы на друидскую похожа, но нет — охотничья, говорит Торгас.

Только у меня пока ни разу не получилось, чтоб ты знал. Либо башка кругом пойдёт, либо кровь из носа, либо «цель» моя смоется, пока я колдую. Сложная, сука, эта хрень — с магией играться. Пока что, кроме ущерба себе, пользы я от неё не вижу.

Всё там же

Поймал себя на том, что стал из себя записи выдавливать, да ещё и расписывать всякую хреноту, что разве что лекарь бы полезной счёл… или археолог лет через сто, если ему совсем делать будет нечего.

А делал я это, похоже, на автомате — просто потому, что здесь особо интересного и не заметишь. Хотя… чего я оправдываюсь? Иди-ка ты нахер, дорогой читатель.

Сколько ещё тут пробуду — хер его знает, так что буду писать коротко и без лишних объяснений. Бумагу переводить я больше не намерен.

Магия природная и суть охотничья

Медитации начали нравиться. Могу уже по часу-два спокойно сидеть — хоть метель, хоть не метель, всё равно. Голова после них чистая, как кружка после свежего эля.

Даже Торгас свои слова обратно забрал, мол, не кретин я безмозглый. И вот не знаю теперь, что с таким достижением делать. Может, к королю сходить, грамоту получить и чтоб в зад меня поцеловал за старания?

Ночь глубокая

За окном воет так, что проснулся. Ну, думаю, пока сон обратно нагоню, запишу тут.

Про медведя в последнее время много думаю. Связь у нас есть, но магическая. И она не такая, как естественная — как была со свином, например.

Мне кажется, должно быть всё по-другому: через совместные трудности и события, а не через бормотание магической хреноты. Хер его знает, уживусь ли я с таким подходом к зверям. Пока что — чуждо мне это.

Новая глава жизни моей, наверное

Пару месяцев прошло с момента последней записи.

Медведю моему ещё немного магической хренотени влить да команды добить, но я больше тут сидеть не могу. Решил: забираю Хаттаба сейчас и сваливаю.

Ох как мы с Торгасом сцепились из-за этого. Начал он своё:

— Медведь, ладно, почти готовый… А как же твои тренировки, дурная ты башка?

Плевать. Не спорю — много полезного я у старого дворфа подцепил, навыков таких, что и в бою, и в жизни пригождаются. Но посвящать этому годы я не готов. Может, и не стану я тем самым «настоящим охотником» из его сказок, а кто гарантии давал, что стану? А если и суждено — сам к этому приду, без постоянного чьего-то надзора. Сейчас — не готов.

Отбытие

Торгас, как баба, обиделся. Даже разговаривать толком не стал — только кинул мне в спину, что я трата его времени и глубокое разочарование… ну, я тут это ещё мягко написал.

Ну и пошёл он нахер. Никто его не просил в наставники мне вбиваться.

Пожалею ли я потом? Может быть. Но сейчас я уверен — это верное решение. А мы с Хаттабом направляемся в Лок Модан.

По пути в Лок Модан

Как же мне не хватало привычных путешествий, когда есть цель — дойти, а всё, что встретится по дороге — неизвестное, бросающее вызов.

Слишком я засиделся у старика, дольше, чем требовалось.

Интересно, как там Ванесса? Чем живёт, как живёт… живёт ли вообще? Не даёт она мне покоя, а после той хрени в Мёртвых копях так вообще вдвойне.

Спасибо старику за медитации — голову чистят, как щётка подошву от говна, да и время убивают неплохо. Благодать.

Хаттаб тоже доволен, вроде как. На всех прохожих рычит и скалится, но я его понемногу от этого отучаю — тут дворфы, для них медведь ручной не диковинка. А вот если попадётся кто не дворф — так и спровоцировать можно. Вот, кстати, слово вспомнил — «спровоцировать». Умное.

Лок Модан

Дошли, представляешь? По Дун Морогу путешествовать — ад. Даже хуже: ад-то горячий, а тут холод зверский, к которому я так и не привык.

Хаттаб, кстати, уже тут подсобил — на него лечь можно, как в кровать, и тепло, как под лучшим одеялом. Не знаю, что бы я без него делал и как бы ночевал.

Когда мы вдвоём увидели зелёную траву и тёплый воздух, у меня аж слёзы пошли. Не буду врать — слёзы счастья. Больше года я в снегах провёл, а Хаттаб так вообще всю жизнь. Он довольный был как… да хер его знает как кто, сравнений у меня нет.

Пока просто лежим на мягкой траве и отогреваемся на солнце. Вдали — дворфийские постройки, часа два ходу. Потом туда двинем.

Лок Модан, сторожевая башня

«В краю, где горы пологие с полями зелеными сливаются, лежит Лок Модан, земля благословенная для дворфов и их союзников. На севере Дун Морог снежный граничит, на юге же Тлеющее ущелье да пустоши Бесплодных земель. Сердце сего края — озеро Лок, великое и глубокое болото, а вокруг него поля цветут да звери дикие бродят. Столица здешняя, Телсамар, стоит крепко, яко твердыня, и дворфы в ней хозяйствуют, ремесло своё крепкое творят. Но не всё мирно: тролли Каменной Челюсти да кобольды подлые покой нарушают, а в недрах шахт и пещер твари иные таятся. Земля сия для героев Альянса, особливо дворфов да гномов, что подвиги свои вершат, путь к славе прокладывая.»

Такое вот я переписывал с местной книги, пока один здешний дворф не посоветовал этой книгой зад подтереть. Сказал: озеро, мол, давно в Болотину утекло, троллей тут уже тысячу лет не видели, зато огров — хоть пруд пруди.

— Книги пишут …ик, придурки, — говорит он. — Правильный мужик возьмёт да …ик, местных спросит, и всё узнает. А кто разговаривать не умеет, тот в книги пялится.

От него пивом разило так, что я даже в своей любви к пиву засомневался. Пятеро дворфов на двухэтажную сторожевую башню — всё провоняло, а когда они были трезвые одному богу известно.

Поболтали, угостили меня кружкой местного пива. Ну как кружкой — бочонок предлагали, но я ограничился кружкой: дела-то не ждут. Взял у них пару заданий — в основном разведка да трогов пострелять. Красота: заодно Хаттаба проверим.

Немного позже

Как же душа моя радуется просто от того, что я здесь. Лок Модан сильно напоминает мой родной Элвин — воздух чистый, днём жара, а вечером прохлада. Вот какие земли мне по душе: баланс во всём.

Хаттаб мой — ну просто чудо. В половине случаев мне и лук доставать не приходится: пока я только тянусь, он уже трога напополам рвёт. А как они нас пугаются — я уже привык, слишком часто это вижу.

Практику и тренировки, что мне старый пердун устраивал, я не забросил. Держусь дисциплины — вдруг когда-нибудь плоды даст.

А уж какая благодать всё это делать не в морозной заднице, а в чистых, свежих лесах — как из болотной жижи шагнуть в реку прозрачную.

Телсамар

Прилично времени прошло, сейчас я в Телсамаре — единственном здешнем селении, хоть земли тут и полностью дворфские.

Селение приятное, всё по дворфийским традициям, а такое, ты знаешь, я люблю. Только вдобавок тут не холодно, и не надо кутаться, как новорождённый, прежде чем в нужник выйти.

Троллей здесь хватает, так что не знаю, что мне тот дворф наплёл — видимо, хмель не всем идёт на пользу. Хотя и есть они, особой угрозы не представляют — местные почти под корень их вырезали.

Занимаюсь делами спокойными и гармоничными: мурлоков постреливаю, зверушек на мясо добываю — заказов на такое хватает.

А озера их, о котором я ещё из своих краёв слышал, что мол большое и красивое, — и вправду нет. Случилось тут что-то, и утекло оно вниз, в Болотину. Место, говорят, и до того было мерзким, а после стало и вовсе хуже.

Края Лок Модана

Чем глубже в Лок Модан пробираемся — тем неприятнее работа. Одно задание так вообще отправило меня на высохшее озеро: там вся живность, что раньше в нём обитала, теперь трупами на солнце гниёт. Падальщики подбираются, жрут, а потом заразу разносят. Пошёл я стрелять этих тварей — вонь стояла такая, что думал, лягу там рядом с озёрными обитателями. Херов кошмар… как бы чего не подцепить теперь.

Потом — снова дворфы Чёрного Железа, у которых, похоже, в заднице свербит. Честно, я даже в их конфликт не вникал ещё со времён Дун Морога, но раз все кланы супротив них сплотились — значит, за дело. Мне-то не особо интересно: руки у меня и так в крови по самые плечи, эти погоды не сделают.

Из интересного… наткнулся на место, что зовётся Приютом Странников. Небольшое, но народу прилично — и дворфы, и люди, и каким-то боком ночные эльфы. Работы там тоже хватило: зверей отстрелить, мясо добыть. Нравится мне моя профессия — на охотника везде спрос есть. Вот был бы я маг или чернокнижник — кому я в таких местах сдался? Разве что бедолагам, у которых хер не стоит, чтоб я им наколдовал. А охотник всегда нужен — жрать-то все хотят, и всегда.

Огры, сука

На днях произошла очень странная хренота, рассказываю.

Шёл я по Лок Модану, по бездорожью, и вышел на какую-то странную землю — видно, заколдованную. Темное свечение, мертвая почва, холодом так веет, что мурашки по коже. Неподалёку стоял дворф, пялился на это место. Рассказал, мол, огры здоровенные там поселились и какую-то тёмную магию творят, землю оскверняя. Попросил он меня помочь — и награду предложил приличную, скажу тебе честно.

Я-то огров уже стрелял в Сумеречных лесах, да и потом пару раз — подумал: дело пары часов. Согласился.

Зашёл тихонько на землю осквернённую — и сразу холод по телу пошёл, неестественный. Чем дольше там стоял, тем хуже себя чувствовал. Мысли будто и не мои стали — а какие-то чужие, мерзкие. В башке голоса — всё громче и громче, будто кто-то прямо в ухо шепчет. Дошло до того, что начал я представлять, как стою с Ванессой в тронном зале Штормграда, в руках — голова короля, а весь народ орёт нам одобрения и счастлив, будто войны никогда не видел. И страшнее всего — мне нравилось это видеть.

Тряхнул башкой, заставил себя продолжить стрелять, лишь бы быстрее закончить.

Но один огр заметил меня раньше, чем надо, и, пока я стрелу в него пускал, успел закинуть лапу и что-то пробормотать. И тут началась полная жопа.

Тело моё онемело, холод такой, что зубы стучат, пошевелиться не могу. И вдруг руки сами к ножу потянулись — прямо к шее своей уже почти поднёс, да огр сдох, и в тот же момент я рухнул на землю. Голова затрещала так, будто я неделю не спал, потом нырнул на дно океана, залпом влил бочку пива и резко вынырнул.

Уполз я оттуда кое-как, задание забросил к чертям. И только когда покинул проклятую землю, силы стали возвращаться.

Дворфу вежливо отказал, посоветовав самому туда сходить и цену работы такой оценить.

Что это за магия — никто тут толком сказать не может, да и я, если честно, предпочёл бы не знать. Увижу ещё такое — обойду стороной к хренам собачим.

Дальше идти нужно

Снова я в Телсамаре. Пересилил себя тут не задерживаться, хоть и манит он сильно — народ праздный, закаты красивые, вечерком ветерок ласково обдувает, а люди мясо жарят на кострах да пиво откупоривают, и так с заката до самого зарева. Днём отходят до следующего вечера. Ляпота.

Но надо дальше идти и ошибок прошлых не повторять — не засиживаться надолго.

Если итоги моего пребывания в этих краях подвести, то выйдет как то так:

Хаттаб как единое целое со мной стал. Магии в этом я уже никакой не чувствую — либо привык настолько, что разницы не замечаю. Понимаем друг друга без слов, и компания наша нам обоим по душе.

Тренировки я не бросил, превратил их в ежедневный ритуал. Чувствую, что они делают меня сильнее. Верю в это уже искреннее и понимать смысл в философии охотничьей начинаю куда лучше, чем раньше.

Край замечательный, работа не пыльная — если не вспоминать про огров. С ними пусть без меня разбираются: слишком уж там какая-то жопа, а я в герои не записывался.

Ну вот, как-то так. Побуду ещё денёк, да двинем в Болотину. Не хочется по болотам говно месить, честно, но тут дорога одна, а обратно я не пойду — так что выбор небольшой.

Болотина

«В землях сырых да мрачных, где топи бездонные да туманы густые витают, раскинулась Болотина, край суровый да недружелюбный. Граничит сия местность с Дун Морогом на юге, Лок Моданом на востоке да Перевалом Седых скал на западе. Болота здешние полны опасностей: кроколиски лютые, пауки ядовитые да мурлоки подлые путников подстерегают. Посреди топей стоит крепость Менетил, гавань людская, что Альянсом держится, но и ей покой неведом, ибо орки да иные твари окрест рыщут. Земля сия для терпеливых, что жизнь тут проживают, испытания суровые встречая. Дороги здешние топки, а тайны в болотах сокрыты, токмо храбрым открываются.»

С чего бы тут начать… Как только мы с Хаттабом сюда дотопали, мне одного взгляда хватило, чтобы понять: или разворачиваться и топать обратно, делая вид, что я ничего не видел, или идти вперёд, пока это место само собой не сменится чем-то поприятнее.

Мошкара в морду лезет, сапоги в трясине утопают, воняет болотом так, что слёзы наворачиваются, а небо голубым тут, похоже, и с начала времён не бывало.

Нахер. Посмотрим, что тут по работе предлагают — и двинем дальше, не задерживаясь. Весь мир повидать хочу, но вот не повидаю Болотину — и точно не расстроюсь.

По трясинам

До какой-то вменяемой жизни ещё хер знает сколько топать. Настроение порассуждать появилось.

Заметил я, что с моего прибытия в Дун Морог жизнь стала спокойнее и приятнее… но и однообразнее. Не знаю, как тебе объяснить — будто чего-то не хватает. Может, душа тоскует по войнам, крови да всякому разбоюшничеству? Если так — я наглухо отбитый и в край поехавший. Надеюсь, причина в чём-то другом.

А может, дело в том, что цели у меня теперь нет? Раньше всё просто: заработать, дядьку обеспечить, деревне помочь. Я всего этого добился, да и кошель продолжает пухнуть… а на что? Тут вдруг понял: я и не торгуюсь особо, а иногда и вовсе про награду не спрашиваю. А нахера я всё это делаю? Чтобы что?

Есть что-то в башке, что не даёт сидеть на месте, а что именно — пока хрен его знает. И узнаю ли вообще?

Может, найти шамана какого, чтоб обряды мне провёл с душой и телом, а то скоро и впрямь дурачком стану.

Гавань Менетилов

«В веках сияет слава Дома Менетилов, правителей Лордерона, чьи деяния сотрясали Азерот. Король Теренас II, мудрый и справедливый, воздвиг твердыню надежды для человечества. Принц Артас, павший герой, чья судьба стала трагедией мира, и принцесса Калия, несущая свет искупления, — их имена эхом звучат в сердцах. От триумфов до скорби, их наследие — вечный маяк мужества, жертвенности и борьбы за судьбу мира. Пусть Лордерон живёт в памяти вечно!»

Надпись при входе в Гавань Менетилов.

Не стану тут расписывать, как ночевал по мелким лагерям — таких записей у меня сотни. Можешь любую открыть и вместо тех тварей, что там упомянуты, подставить «кроколисков» и «ящеров» — вот тебе и полная картина, чем я занимался по пути.

Дойдя до Гавани, я наконец увидел воду из озера Лок Модана — она тут, мать её, и была. Затопила Гавань по колено. У меня от этой вечной сырости уже глаз дёргается, а местным хоть бы что.

Кстати, чем дальше отхожу, тем чаще людей встречаю. Тут, в Гавани, их добрая половина. Найду таверну, если её не затопило, и напьюсь с кем-нибудь, а то хандра, сука, подкралась.

Новости с других земель

Народ тут в целом приятный. Выпил в хорошей компании, таверну, благо, нашёл.

Гавань Менетилов — не просто городок, а порт, и тут можно встретить кого угодно, да историй наслушаться — хоть записывай каждую. Из интересного:

Рядом лежит Нагорье Арати — там Альянс с Ордой землю делят, да никак преимущество ни к кому не переходит. Я ведь как раз собирался туда двигать, но после таких новостей… хер его знает. Ты, если книжку внимательно читал, знаешь, что к Альянсу у меня симпатии не то чтобы есть.

Ходят слухи, что там остановились пираты Черноводья, с которыми я когда-то в Пиратской Бухте работал. С удовольствием бы выпил с Ревиглазом и его командой — приятный мужик, хоть и гоблин. Есть шанс, что в Бухте они не задержались и тут болтаются.

А по здешним местам всё стабильно, прямо идиллия по местным меркам: орки, клан Чёрного Железа и зверьё всякое. Разве что есть тут один любопытный момент — какой-то дух, которого зовут сердцем самой Болотины. Живёт он, говорят, в селении ночных эльфов-друидов, что своё поселение тут отстроили. Вот туда интересно было бы заглянуть… но топать далеко, да ещё по этой проклятой жиже, так что удовольствие сомнительное.

История об Обречённом флоте

Поздней ночью вышел я из таверны закурить, как ко мне подошёл матрос, назвался Фитсиммонсом. Я был уже хмельной и в настроении, так что разговор завязался быстро.

Рассказал он, что когда-то служил помощником капитана на «Владычице» — линейном корабле Третьего флота Кул-Тираса. Местные, говорит, зовут его Обречённым флотом. Почему? Да потому что в последнем плавании корабли столкнулись со стаей красных драконов, которыми, как он уверяет, управляли орки.

Флотилия вся вспыхнула и пошла ко дну прямо у этого побережья. Он, мол, единственный выжил из всей команды. А в трюме одного из судов, говорит, тайно везли сокровище — великое и ужасное одновременно. Его зловещая сила не даёт душам погибших покинуть гниющие остовы кораблей.

Фитсиммонс уверял, что призраки моряков преследуют его день и ночь, а особенно Первый помощник Снеллиг, который всё время зовёт его по имени, хотя мёртв давно. Просил он меня сходить туда да передать Снеллигу, чтоб перестал к нему липнуть.

Честно — сомневаюсь в этой байке. Со спиртного и не такие истории рождаются. Но говорил он складно, да и опыт у меня уже был — в Сумеречных лесах я видел такое, что простым слухом не назовёшь. Так что, пожалуй, схожу. Всё интереснее, чем на здешние лужи пялиться.

Проклятая команда

Не соврал матрос. С утра двинул я к тем самым кораблям, и, дойдя, увидел Снеллига — стоит призраком, бледный, но не агрессивный.

Сказал он, что матросы Третьего флота прокляты и обречены вечно бродить по этим берегам, терпя муки. Между ними и Фитсиммонсом, мол, есть невидимая связь: пока они страдают, тот тоже покоя не узнает.

Попросил он меня по-хорошему помочь изгнать души этих моряков из мира живых, потому как много лет уже они покоя не видели.

Согласился я. Хоть денег никто и не обещал, пошёл чисто из любопытства.

Главная беда оказалась в том, что обычными стрелами призрака не возьмёшь — нужно наделить их хоть какой-то магией. Торгас учил меня этой херне, но удовольствие то ещё. Если коротко: сосредоточься, прочитай про себя магическую фразу — и стрела вылетит уже магическая. Чем больше силы в неё вложишь, тем сильнее она тебя выматывает. С тренировок я этим ещё ни разу не пользовался.

В Сумеречном лесу проще было: там алхимик мне стрелы какой-то дрянью мазал, а мне оставалось только тетиву тянуть. А тут алхимика, как понимаешь, нет.

Придётся значит самому магией баловаться. Тьфу, сука.

Очищение

Что могу сказать — кое-как я влез на эти корабли. А точнее, на то, что от них осталось. Ну и начал стрелять. Каждый магический выстрел в башке звоном отдавался, снова кровь из носа пошла, в глазах темнело. Приходилось постоянно делать паузы и отсиживаться, потому что дай чуть больше силы, чем нужно — и мёртвым ляжешь.

Сами призраки как противники — простые. Они тебя особо и не замечают, делай с ними что хочешь.

Три затопленных корабля я обошёл. Целый день на это ушёл, с передышками, но, вроде, никого не осталось.

К вечеру возвращаюсь к этому Снеллигу. Думаю, сейчас в него стрелу пущу — и дело с концом. А хер там.

Сказал он, что крики боли действительно в его голове стихли, но вещь, что наслала проклятье, всё ещё здесь. И только свершённая месть снимет оковы. Назвал имя — Капитан Халиндор. Мол, это он виновник всех бед: разжёг в команде жажду завладеть запретным артефактом — Оком Палета. Его дух и поныне сторожит Око, запертое в сейфе на его старом корабле, «Отважном».

А я ведь думал: странно, что никакой предмет их тут не держит, как было с Морганом Ладимором. А вот оно что — не ошибался.

Что эта штуковина делает — говорить он наотрез отказался. Да и выпытывать смысла нет: он мёртвый, а влияния на него у меня никакого.

Отъеду-ка в Гавань. Благо, недалеко. Ночевать в болотах? Нахер надо и боже упаси. На рассвете двинем проклятье снимать.

Око Палета

Нашёл я тот корабль, пустой как карман бездомного. На нём один только Капитан Халиндор и был — не призрак, а нежить, гнилая и размокшая от воды. Зрелище было ой противное. Благо сил у него было ровно столько, насколько он выглядел: стрела в башку — и дело с концом.

Самое противное было — шариться по карманам у него, чтобы ключ раздобыть. Откуда у меня такая брезгливость, хер его знает. В Красногорье, помню, кровь и кишки валялись всюду, в Сумеречном лесу мертвецы похуже видом ходили — и ничего, а тут воротит. Наверное, отвык, давно такой дряни не видел.

Сейф этот на незатопленной части корабля я не нашёл, пришлось нырять внутрь. И тут я не учёл, что там кромешная тьма, а что или кто в ней — хер его знает. Помялся, конечно, с ноги на ногу, но всё-таки нырнул. А потом ещё нырнул. И ещё. И ещё. Корабль оказался здоровенный, а сундук я даже примерно не знал, где искать. Нашёл спустя несколько часов — мокрый, холодный и злой, как собака.

Внутри лежал шар из потемневшего стекла, источающий зловещее свечение. Должно быть, это и есть то самое Око Палета, что наслало проклятие на души моряков.

Довольный, поплёлся я к Снеллигу — а его, сука, след простыл. Просто нет, и всё.

Вспомнил, что в Гавани местный жрец-дворф есть. Может, он скажет, что это за хрень, и поможет.

В завершение этой истории

Пока топал я до Гавани, эта дрянь влияла на меня так же, как земля огрская в Лок Модане. Пришлось шаг ускорить — лишь бы поскорее избавиться.

Пришёл к полночи. Наш жрец, Глорин, сидел в таверне. Подхожу, рассказываю, что делал. Он только плечами пожал:

— Око Палета? Говоришь, тебя Фитсиммонс послал? Клянусь Светом… опять он за своё. Фитсиммонс мёртв, друг мой. Ты не первый, кто ко мне с этим пришёл.

Я рот так широко, наверное, в жизни не раскрывал. Глорин пригласил меня к столу, налил кружку и рассказал: Око Палета вернули и очистили много лет назад. Думали, проклятье снято. А старина Фитсиммонс умер меньше года назад — печень ему спиртным снесло. Но с тех пор, говорит, иногда люди приходят, мол, встречали его и он просил достать Око. Потом пробормотал себе под нос: прокляты они вечно бродить по земле, и даже Фитсиммонса сия доля не минула.

Допил он пиво залпом, глянул на меня и сказал:

— Не спрашивай, что ты на самом деле принёс мне. Лучше забудь.

Пожал руку и быстро ушёл.

Я ещё долго сидел в таверне. Чувство было странное. Призрак прямо у таверны пил со мной, в теле своём, и я ничего не заподозрил. Вот так вот… и сколько ещё таких призраков среди живых шастает?

Хорошо набравшись, поднялся я в комнату, что наверху снял. Долго не мог уснуть. Мысли шли ровные, спокойные — прямо благодать. Уснул я, обдумывая факт необычный: освободил целую толпу людей от вечных мук, награды за это нет, никто и знать не будет, а я всё равно удовлетворён. Странное это чувство… диковинное.

Друидские селения

После истории с Оком работы в городе почти не было. Немного помог им с дворфами чёрного железа, да с живностью, что расплодилась, и пошёл дальше. По лагерям прошёлся, по мелочи заказов набрал и двинул к эльфам.

Несколько дней путь занял — заселились они в самой заднице. Добрался, увидел духа ихнего — звали Ретиль, Страж Природы. Огромный, весь мхом да травой поросший, грибами усыпанный, и при этом ещё с тобой разговор ведёт. Диковина. Ночные эльфы вокруг него толпились, и тоже работы мне накидали. Но не обычной, привычной — а на элементалей. Эти духи природы взбесились, ярость ихнюю ничем не остановить: всё вокруг ломали и рушили.

Эльфийки, конечно… заглядение. Каждая у них как на подбор. То, что у нас — редкость и мечта, у них там обычная походная девка. Жаль, что мне такая не по зубам, да и в традициях у них к удовольствиям подход строгий. Не для людей. Может, мне цель жизни поставить — эльфийку увести? Шучу, не напрягайся. А может, и не шучу.

Ну, пошёл я на этих элементалей. Хер разберёшь — куча камней летающих, где башка, где жопа — непонятно. Благо Хаттаб просто наваливался, и куча разваливалась. Потом понял: главное — раскидать его как следует, чтоб обратно собраться не смог. Вот так с Хаттабом и работали.

Пишу это вкратце, потому что ничего особо интересного. Да и не нравится мне тут с самого начала, вот и не трачу время на длинные записи — чисто сводка.

Пробыл у эльфов несколько дней. С друидами пообщался. Похвалили ремесло моё охотничье, сказали, что одной силе служим — природе. Может, и так, но особой связи я пока не чувствую, сколько бы ни тренировался, как Торгас велел.

В Дун Мордр

“Сие есть мир дивный, нетронутый, яко Азерот первозданный, где леса бескрайние, холмы зелёные да горы величавые стоят, не ведая порчи смертных. Создан Титанами, дабы хранить облик мира, каков он был до городов и распрей. Изера, Аспект зелёных драконов, правит сим Сном, пребывая в вечном трансе, и стражи её, драконы зелёные, стерегут порталы меж сим миром и Азеротом. Друиды, с природой связанные, в Сон сей вступают, дабы силы его постичь, но и иные, магией владеющие, порой туда проникают, хоть не всяк там желанен. Время в Сне не властно, и обитатели его, яко драконы зелёные, бессмертны почти.”

Это вот всё, что мне дали записать про Изумрудный сон. К остальному даже не подпустили, хоть и восклицали, что мы, мол, с ними одного поля ягоды.

Скоро двигаю в сторону Дун Мордра — там наши дворфы и чёрного железа меж собой воюют. Надо будет или им помогать, или стороной пройти. Но дорога в Низину Арати только через Дун Мордр лежит, так что выбора особого нет.

Что меня удручает — это то, что опять в войну влезаю. Будто мне Край Западный и Красногорье мало уроков дали. Но по-другому как? Война нынче везде. В такое время живём. Если уж сворачивать с каждой тропы, где перепалка идёт, так и останусь в родной Долине: до конца дней волков стрелять да дешёвое пиво хлебать. Вот и думай — какая жизнь лучше выйдет?

Начиналась жопа с самого подхода

Ну что ты думаешь? Только доскакал — тут уже резня идёт такая, что с Мёртвых копей не видал. Дворфы меж собой схлестнулись, пули свистят, винтовки гремят — любят они это дело.

Глубже в городе, говорят, засели дворфы из культа Сумеречного Молота. Это тот самый культ, в котором и огры состояли, как я позже узнал. Те самые, после которых я чуть себе глотку не вскрыл, когда один махнул лапой.

А на десерт — мост между Болотиной и Нагорьем Арати. Там подрывники ихние шарятся, готовые в любой момент рвануть себя, врага и мост к чертям. Херова секта, чтоб их.

Наши стоят лагерем у стен, и хер его знает, сколько эта весёлая игра ещё протянется. Но чуйка подсказывает — быстро тут ничего не кончится.

Встал вместе с нашими по врагам стрелять — тем, что на стенах засели. Может, хоть так дело ускорю.

Несколько дней без движения

Тянется, сука, время. Уже и тут, и там выглядывал — как бы просто мимо проскочить. Да хер там, в любой заднице достанут.

Война для тех, кто не ценит время

И для тех, кто не ценит жизнь. Забавно, да? Пишу это, хотя сам добровольно сюда влез.

Единственная тут забава — с дворфами пить, в карты играть да историями делиться. У меня, благо, их целый багаж, и у них тоже хватает.

Ночами на вылазки ходим: режем, убиваем, пленных освобождаем — такие, можно сказать, прелюдии к войне более масштабной, чтобы в тонусе себя держать.

Баб нам присылают, чтоб дух совсем не падал. Да только вот баб дворфийских, а мне их не то чтобы хочется. Приходится каждый раз подальше уходить, чтоб не предложили — дворфы болезненно реагируют на то, что их баба кому-то может не понравиться.

Первый шаг в Дун Мордр

Хер его знает, сколько мы тут с Хаттабом времени просидели. Но поверь — долго. И наконец смогли оборону прорвать, в город зайти. А там дело пошло: штурмом дошли до моста.

Ну как быстро… относительно того времени, что я тут проторчал.

Я вперёд сильно не лез — ну их нахер, этих сектантов. Я не герой, тем более не для кого тут героизм проявлять, даже если бы и был.

Мост

С мостом недолго возились. Их тут, оказывается, два. Один при нас подорвали вместе с целым отрядом наших — никто живым не остался.

Мы, благо, были на другом и быстренько ситуацией воспользовались: глотки всем поперерезали. Расписывать сильно не буду. В итоге удалось и город освободить, и мост сохранить.

Дело к ночи подошло. Остался я у них переночевать в последний раз, чтоб поутру уже двинуть в путь.

Командир их, герой Альянса по имени Таргас (у них, к слову, фантазия на имена своеобразная, да?), лично меня поблагодарил и пообещал, что Стальгорн обо всех моих подвигах узнает, и что всегда я там буду гостем почётным и другом. Ну и отлично. Я ценю места, где меня другом считают.

Выпили, павших почтили, да спать легли. Я, признаться, облегчённо выдохнул, лёжа под звёздным небом. А потом вспомнил, куда направляюсь, и так вздохнуть обратно захотелось.

Чую, впереди ещё более жёсткая война. Ну… ни пуха, ни пера.

Нагорье Арати

«Нагорье Арати, говоришь? Хех, это тебе не по Стальгорну пьяным шататься! Место, где всё пропахло кровью да железом. Тут Альянс с Ордой глотки друг другу рвут за шахты, золото и леса. Стратегическое, мать его, место — кто Нагорье держит, тот соседу нож в брюхо воткнуть может. Стромгард, старая людская крепость, еле дышит, но всё ещё стоит. А вокруг — орки, тролли, огры. Всё как на базаре, только вместо яблок — топоры.

Поле брани там — сущий ад. Чуть зевнул — и тебе башку снесли. Магией несёт, говорят, Круг Привязки до сих пор искрит. А по ночам слыхано, будто тени старых королей бродят и воют, как упыри в Нордсколе. Я бы туда без топора покрепче и бочки браги не сунулся. Так что, парень, коли в Нагорье собрался, держи клинок наготове и рот не разевай — там либо сражайся, либо в землю ляг!»

Такое напутствие я от одного дворфа услышал. И вот думаю теперь: что же там делается такое, если все про это место так откликаются? Не будет ли война ещё жёстче, чем те, что я видел?

Пересекли мы мост с Хаттабом. Природа тут мягкая, приятная, сильно напоминает смесь полей Западного края и лесов Элвинских. За такие земли, конечно, грех не воевать.

Совсем рядом уже начинаются владения Орды. Если раньше я только по землям Альянса баландался, то тут уже обе стороны за каждый клочок спорят. Честно скажу — напрягает. Думаю, по дорогам я тут шататься не стану, лучше лесами пойду. Осторожнее надо быть.

По лесам

Сколько мы уже с Хаттабом чешем — а ни одной битвы так и не увидели. Кругом одна живность, и больше нихера не происходит.

По слухам, где-то посреди Нагорья есть Опорный пункт — там вся солдатня наша собралась. А на западе мужики из Черноводья встали, у диких берегов.

Ай, двинем, пожалуй, сразу к пиратам. Ихней информации я как-то куда больше доверяю — подскажут, где тут можно ходить, а где лучше не соваться. А то Альянс меня пока только на херу вертел, а толку взамен никакого.

Бухта

До пиратов дошёл — ни одной знакомой морды не увидел. Сначала повязать меня хотели, потом вроде признал один из них, хер пойми кто вообще. Но сказал: «Это ж мужик, со свиньёй который ходит». Ну, кружками стукнулись, новостями обменялись.

По новостям следующее. Говорят, Братство справедливости окончательно добили, и у Черноводья дела теперь хуже некуда. Торговля подорвана, связи обрублены. Их лидер, Ванесса Ван Клиф, сгинула в водах Великого моря — от руки собак Альянсовских. Такие вот новости.

Теперь они тут хотят дружбу завести с местными группировками, что Синдикатом кличутся. Вот приплыли познакомиться, поглядеть, кто есть кто. Пару человек из этой шайки я видел на бухте — одеты точь-в-точь как Братство, только повязки не красные, а оранжевые. Больше про них ничего не скажу.

А что до войны — её тут, говорят, особо нет. Никто лоб в лоб не идёт, все только друг на друга издалека поглядывают. Вот и вся «война».

Дела мои у Черноводья

Скука тут — ну просто как у огра в заднице. Работа, что поначалу интересной казалась, превратилась в рутину. С таким же настроем я в своём селении волков стрелял, как сейчас с самой Болотины таскаюсь.

На бухту нашу напали твари, которых нагами кличут. Говорят, были они раньше ночными эльфами, да гадость какая-то случилась — и теперь живут они в глубинах, вылезая на всякого, кто близ их подводных селений шляется.

Еле мы их выгнали, с добрую четверть команды они положили. Твари злющие, и серьёзные. После этого решили мы в бухте больше не задерживаться.

Звали они меня с собой в плавание — я даже думал согласиться. Но потом передумал: лучше я сам по себе пока.

Ну и всё. Попрощались мы: они отчалили в Тернистую долину, а я — по их наводке — к Опорному пункту двинул. Так и вышло.

Опорный пункт

Дошли мы до Опорного пункта, и там меня с Хаттабом повязали дня на три, пока ждали подтверждение из Штормграда, что я действительно Хмелрад Крамвелл, а не кто-то иной.

Вот таким, значит, гостеприимством встретили.

А потом решили удивить: развязали, извинились. Мол, простите, сержант Крамвелл, такие меры безопасности. Для нас честь принимать у себя ветерана войны в Западном крае и героя Красногорья.

И тут я рот раскрыл.

А почему, говорю, меня ни разу не оповестили, что я, оказывается, сержант и герой? Может ли такое быть?

А они глядят на меня, да ещё и посмеиваются, будто я шутку сказал.

Забавно выходит: в ШРУ про мои заслуги что-то не вспоминали, когда меня силой держали и на штурм Мёртвых копей гнали. Благодетели херовы.

Работа моя с Альянсом

Задания, на удивление, получал я хорошие и руки особо не пачкал. В досье моём значилось, что стрелок я неплохой, потому прикрепили ко мне напарницу — Кви, из ШРУ, между прочим.

Красавица — ну просто неимоверная, особенно после воздержаний моих, пока по землям дворфийским ходил, если понимаешь, о чём я.

Отправляли нас следить за землями, захваченными Ордой, и иногда кого-то устранять, но ни в коем случае открытых битв не начинать. Так мы и работали вместе ежедневно.

Нравилась мне эта работа: во-первых, просто за гляделки деньги получал, а во-вторых, компания у меня была более чем приятная.

Пока мы с холмов глядели, куда велено, много с Кви болтали о всяком и, можно сказать, даже подружились.

В одну из ночей подозвала она меня к себе и говорит — надо, мол, здоровье женское поддерживать, не против ли я помочь? Ну я, конечно, не против: моё здоровье тоже дорого. Так мы и поддерживали друг другу здоровье.

Благодать работа выдалась, жаль, недолгая. Кви вскоре отправили в Предгорья Хилсбрада — в самые ордынские земли. А я уже после её отбытия узнал, даже весточки мне не оставила. Вот так вот с женщинами и сближайся — чтобы потом даже сраной записки тебе не оставили.

Пару месяцев спустя

Каждый раз берусь я за эту книгу в надежде что-то интересное написать — и каждый раз понимаю, что писать тут особо нечего.

Сейчас, друг мой, нахожусь я во Внутренних землях, в родовом месте клана Громового Молота. Попал я сюда вот как:

В Нагорье Арати после истории с Кви надолго я не задержался. Честно скажу, стало мне обидно и паскудно, что человек так поступил, уйдя без прощания.

Сделал я ещё пару дел: пострелял в важных шишек Синдиката. Оказалось, они с Ордой якшались, чтобы власть в Лордероне захватить. А власть тогда была у династии Менетилов, которую я всей душой уважаю. Потому к Синдикату симпатии не питаю и взглядов их не разделяю.

Заглянул и в Стромгард, разрушенную столицу ныне павшего королевства. Там тоже несколько заданий было. Необычно было видеть разрушенные постройки людские — обычно такими я тролльи развалины привык считать, время которых давно вышло. А тут — людские. И подумал я: неужели и мы когда-то свои земли заброшенными оставим, и останется от нас горстка ничтожная, которую каждый наёмник сможет пострелять?

В продолжение

Так вот, после направился я во Внутренние земли. Красота тут, скажу тебе, неописуемая, и базируется здесь Громовой Молот. Приняли меня как родного — держать по три дня не стали, чтобы личность мою подтвердить, и уже за это спасибо могу сказать.

Война тут тоже холодная, напрямую никто друг на друга не нападает. Потому занялся я привычным делом — стрелял по троллям, что дворфам жить спокойно не дают. И всё в целом — ничего особенного.

Из интересного — научили меня на грифоне летать. Для них это животина священная. Летал я впервые — мир с такой высоты никогда не видел. Очень это мне понравилось, скажу тебе.

Сейчас жду, пока кузнец мне доспехи подлатает под новые условия. Отправляюсь я в Западные земли, которые Чумными кличут — потому как там нежить всякая на города и людей нападает.

Так я свою историю с дворфами и их холодными войнами наконец завершил, хотя бы на обозримое будущее.

Дальше даже самому поскорее хочется — там уже не два разумных народа друг друга режут, а все против общей угрозы сплотились — против мёртвых. А в таком мне за милую душу поучаствовать.

Лагерь Промозглого Ветра

Как только нога моя на Западные земли ступила, сразу почуялось мне неладное. В воздухе прямо хренотой отдавало, болезной. Природа заражена, как башка плешью: в целом порядок, но местами — зоны поражённые.

Ещё по дороге к лагерю разглядел я кучу народу, только не похожи они были на людей воюющих.

Так и оказалось — большинство беженцы с Западного Края. В основном фермеры да крестьяне, что от войны сбежали. С некоторыми я был знаком — приятно было увидеть знакомые морды в этих краях. Жалко народ. Нашёл место, куда сбегать, да только война-то в Западном Крае уже и кончилась.

Меньшая часть народа удивляла ещё сильнее: во-первых — ШРУ, во-вторых — солдаты Штормградские.

А в-третьих — Серебряный Рассвет, орден, значит, против нежити и чумы, что земли эти оскверняет. И состоял он вообще из всех: от тауренов до гномов. Многих рас я впервые в жизни видел, хоть уже и весь континент почти вдоль и поперёк исходил.

Некоторое время в лагере

Ситуация тут такая: фермерам сказали, мол, земли эти от заражения исцелились и можно заселяться на давно брошенные фермы. Только вот после этого откуда-то снова мертвяки да призраки налетели, да ещё и Отрекшиеся из Орды заявили права на эти земли — дескать, они Лордерону принадлежат, а мертвяки — как раз восставшие его жители. Вот и думай теперь, чья правда вернее.

В общем, фермеров никуда пока не пускают, а кормиться всем надо. Потому хожу зверей стреляю. Работы тут навалом — надо и кладбище местное от призраков зачистить, и фермы от нежити. Чую, задержусь.

Да и по правде сказать, я даже рад тут задержаться. Как-то вдохновляет, что никто друг другу глотки не грызёт, а все сплотились: и беззащитным помочь, и зло великое победить. Я даже денег особо не требую — если только сами суют.

Все там же, с неделю спустя

«В землях Лордерона, близ озера Лордамер, стоял некогда град Андорал, что переселенцами из Стратхольма основан был. Служил он фортом, дабы зерно да припасы из Даларана на чуму и хворь проверять в пору смут Первой Войны. Не велик был Андорал ни в ратном деле, ни в торжищах — простая деревенька, мирно жившая. Но в годинах лихих, во время Второй Войны, воины Альтерака, что оркам пособляли, пожгли град сей, оставив лишь пепел. Позднее, в Третью Войну, Кел’Тузед, маг Даларана, что некромантией увлёкся, чуму нежити чрез пшеницу андоральскую по северным градам Лордерона разнёс, и пал Андорал под властью Плети. Ныне токмо руины от него остались, в Западных Чумных землях, где нежить правит, а под градом лабиринты школы Некромантии таятся, подобно Подгороду, но меньшие. Числом девять тысяч душ, почитай всё нежить, тамо обитают, и воды окрест чумой загажены. После Раскола Альянс и Орда бились за град с Плетью, но руины сии всё ещё под проклятием нежити пребывают.»

Как чего не услышу от местных — волосы дыбом встают. Тут всякого дерьма хватает: некроманты культ свой завели, нежить повсюду шляется, Орда лапы тянет, живность заражена и злая, гноллы некромантией балуются, ещё и огры где-то рядом. А вдобавок — Алый орден, те вообще поехавшие фанатики; банши, валь’киры, личи, демоны… и это я уверен, что не всех назвал. Чего всех сюда, как мух на говно, тянет?

Дела почти все сделали. Фермеров кое-как по фермам расселили, долго нежить выкуривать приходилось, но мужики из Авангарда своё дело знают. Кладбище тоже подчистили. Удалось мне даже побывать у гробницы Утера — первого паладина, про него я сказок в детстве наслушался, великий, говорят, мужик был.

В общем, собираемся. Я пока держусь с Авангардом — одному тут шляться неохота, да и они меня приняли нормально, хоть и зануды те ещё: правильные до тошноты, будто даже если ветры пустить надо выходят на улицу. Направляемся в Андорал, будем пробовать зачищать его от нежити

Андорал

Я тебе так скажу — от города тут одно название. Серебряный Авангард дальше двинул, потому как тут Альянс с Ордой сцепились, а они в политику не лезут. Я остался.

Так вот: треть руин держим мы, треть — Орда, а то, что посередке, кишит вурдалаками, не дающими нам с Ордой друг другу глотки рвать.

Местные меня поражают. Таких кошмаров и личных трагедий я от них наслушался, что волосы дыбом. А они всё это с улыбкой рассказывают, будто давно смирились со своей участью и научились в горе не вязнуть. Уважением я к ним проникся — сильные люди, хер таких сломаешь.

Командует тут Тассариан — бывший боец Лордерона, что освободился от власти Артаса, Короля-Лича. Теперь он рыцарь смерти: мертвяк, что не гниёт, голосом неестественным говорит, да глаза ледяным пламенем светится.

Дурно мне рядом с ним находиться, хоть и понимаю: не выбирал он себе такую судьбу.

Думаю раздобыть ружьё. Хоть я его раньше и не признавал, но супротив нежити стрелы малоэффективны — тут важно количество, а не качество.

А так всё привычно: понемногу нежить выкашиваем, к Орде не лезем. Такие вот указания и такой вот досуг на ближайшее время.

Битва за Андорал

В одну ночь вышла моя очередь дозор держать. Гляжу — вдалеке ордынцев тьма, и все на вурдалаков прут.

Я уж было хотел тревогу поднимать, да как раз горны протрубили — Тассариан всех к себе собрал. Сказал прямо: сейчас всей толпой идём Плеть крошить, при этом Орду и пальцем трогать не смеем. Убедительно настоял, чтоб доверились.

Ну и пошли мы скопом, как один, в нежить врезались. Орда с другой стороны так же, сходились с ними глазами, но оружие друг на друга не поднимали. А порой и помогали друг другу, когда прижимало.

Вот такое дело я одобряю и буду одобрять. Нечего двум сторонам друг дружку резать, коли и мозги есть, и язык, чтоб договариваться. Воевать надо с теми, у кого мозгов как раз нет — чтоб понять простую вещь: воевать не надо.

Работа с Тассарианом

Тассариан в какой-то момент выдернул меня прямо из боя и говорит: мол, зарекомендовал я себя, хочет поручить задания посерьёзнее. Ну я и делал — по сути то же самое, нежить стрелял, только цели покрупнее, чем обычные вурдалаки.

И снова вижу к себе какое-то особое отношение. Хоть убей, не понимаю — где я таким героизмом отметился, чтоб на меня как на паладина какого смотрели?

Воевали мы долго. Земля вся в трупах и кишках была усеяна, пустого места не осталось. Благо, подавляющее большинство в этой куче — Плеть.

Сутки боя позади, мозги у меня уже отказывали, глаза солнце жгло. Одернул меня Тассариан: мол, осталось дело заключительное — убить того, кто всю Плеть в городе контролирует.

Как пришли — тот хрен магией швыряться начал. Я впервые такую мощь видел, думал: всё, конец моему путешествию. И тут влетает эльф крови, и они с Тассарианом вдвоём какую-то хрень сотворили, что только рыцарям смерти ведомо, и мага того уложили.

Услышал я имя эльфа — Кольтира. Оказывается, он в этих краях за Ордой смотрит. Общались они с Тассарианом как старые друзья, обнялись, договорились, что Орда с Альянсом и дальше друг друга трогать не будут. А потом Тассариан меня предупредил: ни слова, мол, об этом никому. Вот так вот.

Ближе ко вторым суткам бой стих. Плеть мертвыми телами землю застелила и уже не вставала. Народ начал своих раненых и убитых выносить, сам на ногах держался еле-еле.

К рассвету я добрался до койки, мир у меня погас, и проспал я потом долго.

Вот в таком освобождении города поучаствовал. И рад этому, если честно, хоть денег с этого и не поимел. Зато тем, кто за себя не постоит, теперь есть гдежить. Тьфу, расчувствовался, словно паладин какой… осталось только в соборе жреца в зад поцеловать — и картина была бы полной.

Около полугода после битвы той

Ну вот, снова сел я за записки. Не тянет тут обстановка к описаниям, но заставил себя.

Начну с главного. С Ордой мир недолго продержался. Те крестьяне, что по фермам расселились, вдруг решили сами на ордынцев в ночи налететь. Мы и слова сказать не успели, как пришлось отбиваться.

Битву ту мы уже выигрывали, город почти был наш, как прилетели из ниоткуда существа — Валькириями зовутся. И перебили они к херам почти всё войско наше. Одну помню — схватила меня за горло, в небо подняла. Я уж с жизнью попрощался, да рядом жрец оказался неравнодушный — вытащил.

В итоге как побитые псы, остатки нас с города бежали, оставив Андорал Орде.

После этого я решил отойти от всяких служб и пошёл по окрестностям, работу себе искать да людям помогать. Долго так и проходил, пока судьба не привела меня в Дольный Очаг — крепость Серебряного Авангарда. Там командует Тирион Фордринг, про которого разве что глухой не слышал, поэтому расписывать про него не стану.

И снова по его просьбе меня к нему пригласили. Начал он говорить, что есть у меня перспектива и способности, что видит во мне больше, чем во многих. Я, как обычно, не понял, за что мне такая честь, но рад был, не скрою.

Продолжение

Пробыл я там, выполняя личные поручения Фордринга и прочего командования. За это регулярно получал похвалы и награды — доспехи да оружие.

Серебряный Авангард стал для меня основным партнёром. Всех я там знал, и все знали меня. Отношения строились на взаимном уважении.

Спустя долгое время мы наконец услышали, что запад земель можно считать очищенным от заразы. После этого надрались мы всей крепостью как последние свиньи. И рад я был той новости искренне, будто сам там родился, вырос и всю жизнь прожил.

Отдохнув как следует, многие из нас двинулись на восток. Там зачистку даже не начинали. И когда добрались — рты разинули: места живого не осталось вовсе.

Разошлись мы кто куда, а я по дороге наткнулся на караван. Состоял он из воргенши Фионы и двух паладинов — эльфа крови Таренара и дворфа Гидвина.

Паладины меж собой цапались как два брата, а Фиона для них словно матерью была. В итоге мы друг другу подошли и дальше шли вместе.

Сейчас могу сказать: эта тройка оставила во мне самые тёплые воспоминания. Долго я себя пересиливал, прежде чем покинуть их караван.

Снова страницы не хватило, чтоб ее

Работа вроде однообразная, но в рутину не скатывается — ужасов хватает, чтоб держать себя в тонусе. Всё описывать не стану, один случай только запомнился особо.

Направился я в Дарроушир, мёртвый город, что уж несколько лет заброшен, дел там надо было разных сделать. И вот внимание моё привлекло странное свечение из разрушенного дома.

Думал — призрак, приготовился. Не ошибся. Был там призрак девочки маленькой, что пряталась от меня.

Смотрит, говорит: мол, звать меня Памела, я тут от мертвяков скрываюсь. Скажи, мол, моей маме с папой, что всё со мной хорошо.

Долго мы с ней болтали. Она не понимала, что умерла уже много лет назад. Истории разные рассказывала, что в городе случались. Ходили мы вместе по обломкам, куклу её искали. Даже экскурсию мне провела. Милым бы получился день — если не брать во внимание, что провёл я его с давно умершим ребёнком.

Позже узнал я, что вся семья Памелы давно в земле лежит. Никого не осталось, одна она в развалинах сидит призраком — в куклы играет да родителей ждет.

Не нашёл я способа упокоить её. И всю правду говорить не стал. Раз уж такая участь, то пусть хоть счастливая будет. Обязательно помогу ей, если возможность такая подвернётся. Но пока имеем, что имеем.

Все еще продолжение

С караваном мы обошли все восточные земли вдоль и поперёк. Фиона для меня как мать родная стала. На задания стали ходить втроём — я, Таренар и Гидвин. Вели себя они как дети малые, но дело своё знали, и я, вроде, тоже знал, так что всем нам было удобно.

Много мест мы зачистили, многим помочь смогли. Их приняли в Серебряный Авангард как солдат. Мне тоже предлагали — я отказался, сам хочу за себя отвечать.

Во многих сражениях мы поучаствовали. Зачистили Некроситет — замок, где некроманты сидели. Потом выгнали с земель остатки Алого Ордена.

После всех этих похождений паладинам приказали остаться в Часовне Последней Надежды, в оплоте Серебряного Авангарда. Фиона потому решила караван там остановить на неопределённое время. А я двинул дальше — в сторону Стратхольма, перед этим тепло с ними попрощавшись. Надеюсь, не последняя наша встреча и все живы-здоровы останутся.

Стратхольм

«В землях Лордерона, что ныне Чумными зовутся, стоял град Стратхольм, велик и могуч, яко твердыня людская. Был он сердцем торжищ и ремёсел, где купцы да воины сходились, а храмы Света сияли. Но в годинах Третьей Войны чума Плети, что Кел’Тузедом разнесена была, поразила град сей. Артас, принц Лордерона, дабы хворь не расползалась, повелел очистить Стратхольм огнём и мечом, всех жителей, заражённых иль нет, истребив. С той поры пал град, и ныне руины его в Западных Чумных землях лежат»

И вот уже с месяц мы в Стратхольме, вместе с Дланью Света, Серебряным Авангардом и войсками Альянса.

Зачистили несколько улиц от нежити и потихоньку двигаемся вглубь города. Работы тут ещё ой как много.

Скажу тебе прямо — более жуткого места я не видал. Ходишь по городу, что сопоставим со Штормградом, только жизни в нём нет. В хаты заходишь — вещи у людей на местах, обустроено всё для жизни, только людей самих давно нет. А может и есть — только уже мертвяками поблизости шатаются. Страшная это участь.

И ежели войска Альянса всё это время в таких местах воевали, то зря я их говном поливал за то, что не отправляли они солдат в Западный Край, Красногорье и Леса Сумеречные. То, что тут происходит, и рядом не стоит с тем, что там. Там люди могли ополчением справиться, как и сделали, а тут и с войском хрен его знает, справимся ли.

Чуть-чуть про себя

Ну и, собственно, как у меня дела душевные тоже, немного распишу.

Магией я стал пользоваться на постоянной основе, потому как с призраками здешними хер ты без магии выживешь. Сейчас уже дольше держусь, намного дольше, не как раньше. Здоровья Торгасу за то, что в своё время меня этому научил.

Да и вообще много навыков новых я заимел, здешняя обстановка мне себя забрасывать не позволяет.

Хаттаб не со мной сейчас, оставил его пока с караваном, потому как чума особо тут на зверье действует — риски слишком большие, ну их нахер.

Если не помру — планирую уже потихоньку ближе к дому двигать: хоть дядьку повидать со свином, да деревню свою родную. Соскучился я по жизни, да и передохнуть надо.

Так же в планах разузнать про Ванессу хоть что-нибудь и хоть как-нибудь. Неспокойно мне, как бы я себя в этом не обманывал.

Писать сюда почему-то стало в тягость, поэтому, возможно, книга будет идти к концу. Потому как такие приключения лучше забыть нахер и не вспоминать никогда, нежели ещё их на бумагу переносить и перечитывать.

Ну здравствуйте, записи мои

Вот я и решился написать тут ещё одну запись. Прошло чуть больше двух лет с момента той, что про Стратхольм была. Сейчас моя жизнь как никогда спокойная. Расскажу вкратце.

Стратхольм долго мы зачищали, но кровью и потом нам удалось это сделать. Жить там, насколько я знаю, до сих пор не живут, и оно не удивительно — могу даже сказать, что ещё долго там жизни не будет.

Фиона с караваном решили остаться там и дальше, поэтому я пошёл один.

Решил двигаться в сторону дома, да и по пути оставались земли, где я не был. Так и дошёл я до Бесплодных земель. Там начал плотно работать с красными драконами супротив чёрных, которых порча охватила. Ну и с орками воевать — из края в край эта война повторяется и будет повторяться.

После пошёл я в Тлеющее ущелье — не место, а херов ад. Всё горит, бурлит, пердит, ну и так далее, рифмы можешь сам подобрать. Тут познакомился с дворфами из Братства Тория и вместе мы воевали уже против дворфов Чёрного железа.

Продолжился мой путь плавно в Пылающие степи, где орки эти обитают, что на Элвин и Красногорье нападали. Тут я подзадержался. Обычным днём, после задания, возвращаясь в лагерь, я встретил ХЕРОВА КИШАНА, которого считал мёртвым с самого, сука, Красногорья. Которого в башке таскал все эти годы и покоя себе так и не находил. А он стоит, сука, целый и невредимый, и нож свой точит, даже, козёл, одежду менять не стал с того самого момента. Обнял я скотину и расцеловал. Он думал, что и я мёртвый, и тоже покоя себе не находил. Так мы вместе и собрали новый отряд на скорую руку, и за несколько месяцев от орков этих остались лишь мелкие шайки, что угрозы не представляют. Двинулся Кишан потом домой, в Красногорье, а я дальше пошёл.

Дотопал до Болота Печали, где не нашёл абсолютно никакой новой работы — война с орками, убийства троллей, работа с гоблинами. Из интересного — попался мне лагерь дренейский, где помогал я ихнему лекарю друга своего исцелять. Только вот не получилось у нас ничего, но посетил нас сам Пророк Велен. Прям из портала появился, умирающего благословил, напутствие лекарю дал — и след его простыл.

После ушёл я в Выжженные земли, где стоит Тёмный портал, что в Запределье ведёт, с которого вся война и началась. Там впервые увидел я демонов и магию скверны. Жуткое, скажу тебе, зрелище, но Плеть всё равно страшнее, как по мне. Тут тебя живого поработить могут, а у Плети тебя сначала убьют, а потом поднимут и поработят. Пробыл я там недолго: демонов стрелял, да народу помогал — уже ничего такого, о чём стоило бы долго расписывать.

Теперь моя личная история

В какой-то момент я на карту глянул и понял, что истоптал все Восточные Королевства вдоль и поперёк, окромя Лесов Тирисфаля и эльфийских земель, потому как туда соваться — смерть. Земли ордынские. Ну я и двинул домой, чему был бесконечно рад.

После долгих похождений вернулся я в родную Восточную долину. Всё было как и всегда, будто ничего и не менялось. Свин мой помер, никто не знает, отчего так вышло. Погоревал я, да со временем отпустило.

Дядька Хаггард живой и здоровый — чему рад. Около месяца я просто жил и ни о чём не думал. Но покоя мне судьба Ванессы не давала. Начал я ездить по тем, с кем дела имел и кто мне потенциально помочь мог. Благо, связей и благодарных людей у меня, как и золота, — до жопы.

Много времени ушло на поиски и расспросы. И в основном потому, что даже тем, кому доверял, не мог имя её назвать — риски слишком большие. Приходилось буквально по описанию искать. Нихера, конечно, я так и не нашёл, кроме одной зацепки, которую зацепкой-то назвать трудно.

Дали её мне друзья из пиратов Черноводья. Аккурат в тот момент, как Ванесса объявилась мёртвой, к ним в Бухту Пиратскую пришла торговка ровно с тем описанием, по которому я и искал. Долгое время занималась она торговлей ядами и прочей дрянью, да друзей себе активно заводила. Среди них был и Барон Ревиглаз, который мне это чисто "по товарищески" и рассказал, параллельно ворча, что "если узнают, что треплюсь я про тех, с кем работаю, растеряю я весь свой авторитет".

Поломался он, но всё же выдал, что дама эта долго с ними работала, а потом собралась и уплыла в Калимдор. Чем именно они тут промышляли — говорить не стал, как бы я его ни упрашивал.

Новость меня воодушевила, но с плеча рубить я не стал. Вернулся домой и решил пожить да поразмышлять.

Останавливала меня мысль — а нужен ли я ей со своими поисками вообще? Если она обо мне не справлялась никак, то может, в Мёртвых копях и было расставание наше окончательное? Даже если и искала — вот найду я её, что мы друг для друга сделать сможем? Дом построим? Хозяйство заведём? Да нахер оно нам обоим.

Так и живу уже несколько месяцев — думаю, книги читаю, медитирую, разной магии в стрельбе обучаюсь. Не выветрится эта хрень с Ванессой из головы — двину, всё-таки, в Калимдор. Пока не выветрилась. Ещё подожду.

Прощание

Вряд ли оно насовсем, конечно, но книга кончается — уже мельче пишу, чтоб хватило.

Какие выводы можно сделать из похождений моих? Из хорошего скажу так: чувствую себя абсолютно другим человеком, нежели тем, каким в Североземье начинал. Иногда перечитывал первые записи — рожа краснела с собственной глупости.

Завёл много знакомств, денег теперь хер знает куда девать. Куда ни поеду — везде по имени узнают, даже те, с кем раньше не виделся. Работы предлагают такие — чуть ли не с королями связанные. Репутацию, значит, я себе нажил.

Дядька мной гордится, героем считает за войны с орками и за спасение земель Лордерона. Многие в тавернах бокал за меня поднимают. С Альянсом мы подружились, в Штормграде я гость почётный, все дороги там открыты. Даже в академию предлагали вернуться, задарма — обещал подумать. Наград жопой жуй, многие король лично вручал.

В общем, идеальная концовка, если б не было и плохого.

А плохое — убил я столько, до скольки считать не умею, и потерял не меньше. Сильнее я стал и умнее, да только какой ценой? Вечная кровь и мясо, потери и тяжёлые моральные выборы. Врагов нажил не меньше, чем друзей: всякие мелкие группировки типа Синдиката и Кровавого Паруса. А если вспомнить названия всех племён троллей, гноллов, орков и прочей нечисти — то и вовсе много где дороги для меня закрыты.

Совесть моя неспокойна по сей день. Никуда эта тревога не пропала, только глубже в меня ушла и там засела, изредка показываясь. Много я сомнительных поступков натворил, и изменить это никак. Всё это теперь часть меня самого.

Так что, коли ты эти записи осилил до конца и не дай бог вдохновился ими — подумай сотню раз. Потому как я просто выживший, и это единичный случай. На одного такого, как я, — сотни и тысячи умерших где-нибудь в Болотине или Тлеющем Ущелье. Навсегда и всеми забытых.

Так вот, отправлюсь ли я в Калимдор, прикупив себе книжонку новую для записей — не знаю. Ежели на трупе моём ты две книги видишь — значит, отправился и купил. А если нет — то и эту книгу ты не увидишь, потому как никуда я не пошёл.

Будь здоров, дорогой читатель.