Добро пожаловать в Ущелье Призывателей! (League of Legends)

"Дневник Гэри Гладконога — первого в мире речного краба, непостижимым образом освоившего людскую письменность."

Издание первое.

Редактура, цензура и вёрстка: профессор Сесил Б. Хеймердингер.

Заметка первая: о суровых морских волках и попытке спастись в Ущелье.

Никогда не верьте йордлам, говорящим, что у них "всё под контролем"! В книге "Сто самых лживых фраз, что вам могут сказать рунтеррцы" [1] вы найдёте её в верхней части списка, посвящённого мелкой пушистой расе. Статистика приводилась учеными Демасийского Королевского университета, потому сомневаться в достоверности информации в общем-то не приходится.

А пиратам-йордлам, говорящим это перед штурмом кораблей, постарайтесь не верить вдвойне!

Обе истины я осознал на семнадцатый день пути — спустя две с половиной недели с момента выхода корабля из портов Билджвотера. Книг тогда я еще не читал, йордлов знал чересчур опосредованно, потому не предполагал, сколь опасный сюрприз сможет мне преподнести нахождение рядом с ними.

Я дремал в тесном трюме "Жемчужины Таргона", когда что-то угодило в правый борт. Бум! Бах! Бдыщ! Стенка рядом превратилась в решето. Сон сняло как рукой, и я кубарем покатился вниз, слеповато щурясь и не понимая, что вообще здесь сейчас происходит. Всё свистело, клубилось, журчало. Сквозь поднявшуюся в воздух пыль и новёхонькие отверстия в корме было видно спешащую к кораблю армаду, состоявшую из таких махин, что сердечко забилось быстрее.

Чёрно-красная расцветка. Флаги с причудливым гербом по центру. Тонны металла, древесины и прочих материалов, переплетённые в хитроумной форме. Ноксианские боевые линкоры известны по всей Рунтерре как непотопляемые орудия убийства.

С палубы слышались топот, возня, доносилась команда "ПАЛУУУУУНДРА!". А затем вдруг раздался треск, словно что-то вгрызалось в парус, и корабль застыл, став по сути отличной мишенью.

Бум! Бах! Бдыщ! Выстрелы повторялись. Снаряды крушили корму, вода затекала в трюм, атмосфера накалилась до предела. Находиться внутри было слишком опасно, потому я и рванул наверх, наплевав на отсутствие проездного билета.

— На абордаж, сухопутные крысы! — симпатичная девушка-йордл, капитан корабля, костерила подопечных и размахивала подобием мелко габаритной пушки, непонятно как уместившейся в её цепких лапках, — Покажем этим сыновьям Бездны как сражаются йордлы!

Шляпа на её голове топорщилась, повязка на глазу смотрелась нелепо, но её ничуть не смущал внешний вид накануне грядущего боя.

Вооружённые до зубов пираты улюлюкали, точили клинки, подзывали к себе ноксианцев и решительно не замечали меня. Кажется, их вообще не смутили ни разница в огневой мощи, ни численный перевес, ни прошитое насквозь судно, того и гляди готовое отправиться ко дну. Сложно сказать, что творилось в головах этих маленьких безумцев, но, по-видимому, им казалось что веселье не за горами.

Дожидаться сближения я не стал. Спрыгнул в воду до того, как линкор имперцев подошел на дистанцию прицельного обстрела. Мощный залп изо всех орудий, слаженный и дружный, развалил парусник на две равные половинки. Незадачливых малюток разбросало по округе, потопив их стремления взять реванш в рукопашном бою.

Наивно было полагать, что вояки поступят с пиратами как-нибудь по-иному.

По итогу этой быстротечной схватки море кишело мохнатиками хлеще чем собаки на помойке кишат блохами. Кто-то плакал, кричал, кто-то гордо распевал вслух песни, свято веря, что их боевой задор сможет чем-то помочь даже в этой щекотливой ситуации. Капитанша держалась за остатки мачты и грязно ругалась, используя такие речевые обороты, такие выражения, что я стыдливо зажмурил глаза и жалел, что физиология речного краба не позволит мне заслонить ими уши. [2]

Хороша, чертовка! Если бы не эта отвратительная тряпка на глазу... Впрочем, дамочка быстро убрала повязку с лица и брезгливо отжала шляпу, ну а я убедился, что это всего лишь декор и второй круглый глаз на месте. Лишь её уносило течением прочь, в то время как команда бултыхалась на месте словно стайка жалких вспухших рыб.

Высокий мужчина в плаще, седой, с жутким вороном на плече, улыбался, наблюдая за происходящим. Он отдал распоряжения солдатам, в последний раз кинул взгляд на гребущую к берегу капитаншу и убрался к себе восвояси, оставив питомца руководить всем дальнейшим фарсом.

Сети всколыхнули воздух, опустились в воду, и уже спустя минуту экипаж "Жемчужины Таргона" очутился в плену. Зная тягу ноксианцев к неуёмной экспансии, видя ветренность и придурковатость йордлов, я нисколько не сомневался, что к вечеру империя пополнит ряды десятком новых подданных. Головорезов, что готовы отмолить грехи не словами, а делом, в этом месте очень сильно любят.

Ну а мне оставалось лишь двинуться дальше, враз забыв о всех прежних планах.

Ведь в отличие от ватаги йордлов я мог показаться людям несказанно вкусным... [3]

***

Пока я истово подгребал к берегу на своих восьмерых, меня посетила запоздалая идея. Господа и дамы, я совсем позабыл вам представиться! Меня зовут Гэри, и я — пугливый краб из Билджвотера, проживающий по соседству с таверной "Клинок и Порох". Или проживавший, если вспомнить про недавние события, что внесут коррективы в жизнь вопреки моему драгоценному желанию.

Место это легендарное, хоть не слишком благонадёжное. Стягивает в себя разного рода отребье, среди которого можно повстречать пиратов, охотников за головами, а иной раз и вовсе опальных магов, по каким-то причинам вступивших на тёмный путь. Построить убежище рядом с этим контингентом оказалось решением отличным. Им совсем не имелось до крабов дела, а вот рыбаки и учёные опасались подойти к таверне ближе чем на расстояние пистолетного выстрела.

Я не склонен к приключениям, не склонен к авантюрам, и спокойно сидел бы дома и дальше, зарываясь в ароматный ил да попивая сок из медовых плодов. Но событие, что должно случиться через месяц, заставило меня изменить привычкам и рискнуть вопреки всему.

С тётей Бертой за жизнь я встречался всего лишь дважды. Первый раз — когда был крошечным крабёнком, только научившимся ходить и отстукивать антеннками ритм приветствия. [4] Второй — когда она посетила Билджвотер незадолго до моего совершеннолетия. Притащила с собой подарки, и все дружненько удивлялись как такую корзину вещей удалось сохранить одолев материк и море.

Тётя Берта — жительница Фрельорда. Это высокая статная самка, что отличается от местных обилием рваных царапин, покрывающих её тёмно-синий панцирь, и достаточно дерзким характером, что вообще не присущ всем приличным крабам. Если прочие не суются в неприятности, то она их усердно ищет, словно разгребать последствия решений — самое милое дело на свете.

Она часто делилась историями, легендами, мифами, что успела разузнать в отдалённых углах Рунтерры. Изумленный я садился с нею рядом и внимал, раскрывая от удивления рот и шевеля конечностями в неприкрытом экстазе.

Во второй свой визит за день до отъезда тётя Берта сказала:

— Тебе стоит посетить Фрельорд однажды, Гэри! Если хочешь вырасти мужчиной, то не стоит брать пример с этих двух бездельников.

Её усики застрекотали, она бросила гневный взгляд на моих папу с мамой, отчего те слегка встрепенулись, но вот в спор почему-то вступить не решились.

И теперь ей исполнится ровно сорок. Солидный юбилей для существ, что обычно не доживают до двадцати. Пропустить такое я не мог. Потому воспользовался давним приглашением и отправился в тяжкий путь.

В отличие от тёти я не стал двигаться по морю сам, поняв, что не осилю после сухопутный тракт сквозь Ноксус. Перешеек между Билджвотером и Валораном узок, но вот сам материк... Пройти его целым и невредимым не представлялось возможным. Нет уж, увольте! Вместо этого я забрался на мелкий корабль, идущий на север и принадлежавший йордлам. Запрятался глубже в трюм, выбирался наружу когда все спали. Надеялся, что путешествие пройдёт без заминок, только упустил один важный момент.

Мне никто не сказал в порту, что "Жемчужина Таргона" — судёнышко пиратское! Грабежи, убийства — это не моё, поверьте! И никто не сказал, что их строгая капитанша ненавидит Ноксус всеми фибрами души. Настолько, что сама поспешит в глупый бой едва увидит флаги солдатни на горизонте.

Итог вы знаете. "Жемчужина" на дне, йордлы под надзором, капитанша куда-то смылась, ну а я заступил на берег хотя сильно того не желал.

Смогу ли добраться до тёти живым? Я не знаю. Но я буду стараться и очень надеюсь, что боги будут ко мне терпеливы и благосклонны.

***

Следующие шестеро суток я пытался быть максимально неприметным. Двигался по ночам, отсыпался днями и старался быстрее понять в какую глушь меня занесло. До Фрельорда мы не добрались, это точно. Передо мной простирался Ноксус — в этом тоже не было сомнений. Но какая конкретно часть? Насколько далеко за все дни я ушел от востока? Близок ли север, или я забрался в центр? Опыта в ориентировании у меня не имелось, несмотря на то что тётя Берта попыталась обучить меня навигации по звёздам.

По ним я и двигался, или же пытался двигаться, убираясь всё дальше от синего моря.

На седьмой день я воскликнул от счастья и позволил дать себе слабину. Увидел горы впереди и решил что могу совершать перебежки уже и при свете дня.

И какой же это было ошибкой...

Топот множества ног я услышал внезапно, когда передвигался сквозь осиновую рощу. Неизящно плюхнулся в кусты и застыл, стараясь не шевелиться и лишний раз громко не дышать.

Первой на поляне появилась злосчастная капитанша. Повязка и шляпа окончательно перестали быть частью гардероба, чему я несказанно обрадовался, но без громких оваций. За ней на поляне материализовались четверо мужчин: все как на подбор стройные, мускулистые, вооруженные острыми копьями, наконечники которых смотрели беглянке в лицо. Близко солдаты не подходили, держались на расстоянии, видимо опасаясь той самой пушки, что и в этот раз капитанша тащила с собой.

— Сдавайся, Тристана! Главнокомандующий хочет с тобой поговорить!

В ответ раздался предупредительный выстрел, и в дереве рядом с мужской головой недвусмысленно застряла пуля.

— Но-но-но! Полегче! У меня тоже есть для него вопросик, только я почему-то на встречу его не зову. Всегда интересовало чем этот дряхлый любитель птиц отстирывает вороний помёт с одежды. Уж больно его пташки мрачные и мерзкие, наверняка всё вокруг засира...

— Не дерзи, отродье! — в перебившем её голосе послышалась угроза, отчего я испуганно прижался к земле ещё ближе, — Главнокомандующий Джерико Свейн не какой-то сумасшедший дрессировщик с рынка! Говори о нём с уважением, или я отрежу тебе язык!

— Что ж, приятно было пообщаться, придурки, но у меня на день совсем другие планы! Да и к слову... Если отрезать йордлу язык — разговорчив он не будет. Посему... Чао, кретины!

БУМ! Пороховая завеса обволокла поляну. Мужчины принялись махать копьями вслепую, срезая ветки и кусты, но серьезного результата это им не приносило. Тристаны и след простыл, а на месте, где она стояла, очутился гигантский кратер.

— Подвинься, крабик!

Капитанша приземлилась в двух шагах от моего распростёртого тела, рухнув на землю откуда-то сверху. Она подмигнула мне, хитро улыбнулась, и затем понеслась вперёд, на ходу замурлыкав песню.

— За ней! В ту сторону! Не дайте скрыться ей в Ущелье!

О каком ущелье шла речь я не догадывался. Но зато точно знал, что ринувшиеся сквозь кусты мужчины затопчут меня, если я не пошевелюсь и не брошусь за девушкой следом. Я развернулся, задал стрекача, ветер колыхал мои антеннки, ну а листья безжалостно лезли в глаза, вызывая дискомфорт с которым, увы, приходилось мириться.

Спустя десять минут марафонского бега местность вокруг изменилась. Деревья с кустами исчезли, трава под ногами пожухла, а затем испарилась вовсе. Вместо неё завиляла дорожка из жёлтого кирпича, проложенная невесть когда и кем и ведущая прямиком в неизвестность. Тристана неслась впереди, за ней прыгал я, ноксианцы держались следом. Пару раз мимо те́льца вашего покорного слуги пролетали копья, но прицел у вояк сбоил из-за слишком уж шустрого темпа.

Вечность это продолжаться не могло. Усталость разливалась по телу, ноги не слушались, в глотке першило. Я начал осознавать что живым от погони не уйду.

Почему я вообще посчитал, что солдатам есть до меня хоть какое-то дело? Не знаю. Наверное, все заложено в инстинктах крабов. Видишь как кто-то бежит — беги за ним тоже. Видишь как кто-то несётся к тебе — разворачивайся и улепетывай. Это продуманное природой правило не раз спасало мою шкуру и включалось вопреки рассудку. [5]

Все изменила выросшая на пути табличка. Черной краской на ней был намазан... червяк. Не обычный червяк, я вам так скажу, а ЧЕРВЯЯЯК! Жуткий, трехголовый, шипастый. Внушающий страх и ужас! А под ним, будто бы в насмешку, всеми цветами радуги переливалась надпись: "Добро пожаловать в Ущелье Призывателей!".

И тут все встало на места: я понял, о чём говорили ноксианцы; понял где нахожусь; вспомнил рассказы тётушки Берты и осознал: вот он — тот самый шанс! Прибавил скорости и рванул ко спуску, догоняя и обходя Тристану перед первым поворотом серпантина.

Никто в здравом уме не сунется в это место. НИКТО! У меня же не оставалось выбора. Да к тому же от тёти я знал, что спусков в Ущелье построено несколько: один — прямо здесь, в Ноксусе, второй — где-то там, во Фрельорде. Пройди я Ущелье насквозь — окажусь у финала пути. Этим ловким финтом я отрежу погоню и обрету возможность оказаться на месте в срок.

Ноксианцы и впрямь не решились забраться внутрь. Стояли на краю прохода и трясли кулаками, пока Тристана в ответ махала им платочком. Присмотревшись я узнал в нём повязку, тоскливо вздохнул, но опять ничего не сказал, решив что некоторые вещи в этом мире неизменны.

Отдышавшись и собравшись с духом я продолжил спуск. Тристану дожидаться, разумеется, не стал. Не пристало приличному крабу водить дружбу с йордлом, особенно после выходок, что едва не отправили меня прямиком на тот свет. Но тогда я еще не знал, что это будет не последняя наша встреча.

Как не знал и того, что с момента злосчастного морского штурма за Тристаной и мной прямо с неба следил чей-то умный ворон...

Примечания редактора:

[1] Такая книга действительно существует и хранится в библиотеке Королевского университета Демасии. Поговаривают, что сам Джарван III приложил руку к написанию: дополнил несколько статей, опираясь на свой колоссальный дипломатический опыт. Под псевдонимом, дабы избежать обвинений в ксенофобии и расизме.

Раздел, касающийся йордлов, устарел и нуждается в правке.

[2] Слуховые отверстия в теле краба расположены таким образом, что он не может дотянуться до них ни клешнями, ни антеннками, ни глазами. Последние слишком коротки, усики не способны так сильно скручиваться, а клешни и вовсе растут под углами, позволяющими брать лишь находящееся спереди, либо под животом у краба.

Возможно именно поэтому данные существа так сильно ненавидят шум и постоянно нервничают.

[3] В большинстве регионов Рунтерры мясо пугливого краба не считается деликатесом. Однако вылов подросших особей осуществляется круглый год, причём местами в солидных масштабах. Находятся гурманы, уверяющие, что нужно строго соблюдать технологию приготовления и тогда блюда раскроются, сравнившись по нежности с рагу из остроклюва.

Вскрыть панцирь речного краба довольно трудно: необходимы особые инструменты, приобрести которые могут только зажиточные рунтеррцы. Потому, как правило, речные крабы подаются прислуге вельмож, либо на столах контрабандистов, занимающихся их отловом и доставкой.

Особенно популярны блюда из крабов в бандитском подполье Зауна. Климат Нижнего города бьёт по нервной системе животных, запуская в организмах ряд процессов, отлично сказывающихся на вкусовых качествах продукта.

[4] У пугливых крабов полностью отсутствуют голосовые связки. Поэтому коммуникацию они осуществляют отстукивая ритмы антеннками-усиками.

[5] На основе этого инстинкта заунцы создали спорт — популярные забеги крабов, приносящие большую прибыль владельцам тотализаторов.