Добро пожаловать в Икебукуро!

Вопрос веры

Описание:

Ворона не успела… Изая погиб. И пробуждённая Селти пришла по его душу.

Спонтанное желание выговориться:

В аниме всё смешали в одну кучу из-за ограниченности времени, тем самым угробили всю атмосферу. Не было возможности прочувствовать момент. В оригинале (в ранобе) Изая и Шизуо сражались не у всех на виду. Но даже не в этом суть. Когда я читала ранобе, я едва не плакала, стиснув зубы и ругая Изаю нехорошими словами за то, что он с собой сотворил. Многие другие моменты тоже оставили глубокий след. При просмотре аниме я не чувствовала ничего. И дело даже не в том, что я знала события наперёд. При прочтении ранобе я тоже уже давно всё себе проспойлерила. Мотивы и действия персонажей в ранобе были все объяснены и обоснованы, а в аниме на это не осталось времени. И это очень и очень печально. Это была гениальная история. Я давно не испытывала таких эмоций от чтения.

Всё рухнуло в одночасье. Голова открыла глаза, память вернулась. Пусть сердце Селти не билось, она чувствовала, как оно полыхало внутри из-за рвущихся наружу эмоций сожаления и гнева. Ей хотелось вернуть голову, но не так, не хотелось пробуждаться из-за кем-то развязанной войны.

Она защищала этот город, защищала своих друзей. А теперь город сошёл с ума. Люди, все, кого знала Селти, готовы были поубивать друг друга и себя. И вот главный зачинщик, поджёгший фитиль самодельной бомбы, погиб. Пал жертвой своих убеждений, ни о чём не сожалея. И, несмотря на это, он победил.

Шизуо обессиленно смотрел на труп Изаи. Лужа крови растекалась в стороны, окрашивая багряным цветом пыльный бетонный пол. Он сделал это. Шизуо убил Изаю. Но покоя это не принесло, только горечь. Упав на колени, Шизуо посмотрел на свои ладони. Кровь притекала всё ближе — вот уже под руками был вовсе не серо-белый оттенок.

«Я монстр», — в опустошённом мозгу громко прозвучала мысль. И снова ничего, только ладони перед глазами и свежая кровь.

Стук копыт привлек внимание — Шизуо машинально обернулся.

— Селти? — словно неживой произнёс он. Но его проигнорировали.

Безголовая лошадь со столь же безголовой всадницей остановилась у самого трупа.

— То хотел, чтобы я провела тебя в загробную жизнь, — заговорила голова в руках.

— А ты это сделаешь? — с интересом спросил призрачный Изая.

Шизуо его не видел и не слышал, видел только односторонний разговор. Слушал молча, безвольно глядя на придавленный балкой труп. Не видел он, как, ухмыляясь, смотрела на него душа Изаи, не забывая уделять должное внимание настоящему собеседнику.

— Что, если я скажу, что не существует того места, куда ты хотел попасть? Ты умер напрасно.

Изая звонко рассмеялся, разводя руками.

— Боюсь, курьер… — картинно замолк он на мгновение, — ох, прошу прощения, моя прекрасная валькирия, — низко поклонился, не теряя зрительный контакт, — ты ошибаешься. Своей цели я добился, — указал он пальцем на Шизуо. — Я бы, конечно, предпочёл, чтобы умер он, а не я, но не каждому человеку под силу одолеть монстра.

— Монстра? — повторила за ним голова Селти.

Шизуо дёрнулся, словно внутри него сработал какой-то механизм. Секунду назад опустевшая оболочка наполнилась гневом. Знакомый многим дикий крик разнёсся по округе:

— Изая!

На крепко сжатых в кулак руках вспухли вены, из покрасневших глаз потекли слёзы лютой ненависти, в ушах застучало. Словно чувствуя, откуда на него смотрит Изая, Шизуо посмотрел прямо в глаза. Даже после смерти он продолжал трепать ему нервы. Даже после того, как Шизуо поверил сам, что является монстром, Изая не оставлял его в покое.

— Страшно-то как, — криво усмехнулся призрак, продолжая пристально смотреть в глаза своего убийцы: хотел насладиться видом напоследок, зная, что скоро уйдёт, чувствуя за спиной Ангела Смерти. — Вот и всё? — глянул он на Селти.

— Я пришла убедиться, что ты исчезнешь. Наверняка исчезнешь раз и навсегда.

— Вот оно как? — произнёс Изая, поднимая взгляд вверх, где должно было быть небо. — Было весело. — Изая внезапно рассмеялся, говоря: — И всё-таки как же я люблю людей! Эй, валькирия, — уже спокойнее, широко улыбаясь, обратился он к Селти, — передай всем мою благодарность, если не затруднит.

Так и ушёл, оставляя за собой разрушения, злобу и ненависть, навеки оставшись в памяти тех, кому поломал жизнь. И смерть его никому не принесла успокоение. А память Селти — вечна. Воспоминания эти она унесла с собой на родину, не прощаясь ни с кем. Даже Шизуо не смог ничего произнести ей вслед: ни остановить, ни попрощаться. Ни извиниться.

Если бы он умер, я… (джен, Изая)

Описание:

Что бы испытывал Изая, если бы Шизуо на самом деле умер? А если бы умер Изая, что бы чувствовал Шизуо? Они всегда желали друг другу смерти, но говорить — одно дело, а испытывать — совсем другое.

Изая сидел в кресле в своих апартаментах, когда его ушей достигла весть. Та, которую он должен был бы рад услышать, но почему-то не испытывал ожидаемого счастья.

«Он мёртв…» — крутилось в его голове.

Неожиданно даже для самого себя Изая рассмеялся. Смеялся до слёз, но Намие не понимала, были ли то слёзы радости или же печали, смешавшиеся в этой истерике. Так громко. Так отчаянно.

Орихара остановился так же внезапно, как и начал. Просто резко замолк, опустив голову так, что не видно было его лица.

«Он мёртв».

Изая перестал понимать себя. Словно важная часть его жизни, незаменимая часть его самого бесследно исчезла. Пусто, больно, страшно.

«Не то. Я должен чувствовать не то», — убеждал он сам себя.

Ничего не говоря, юноша, накинув куртку, ушёл. Просто проветриться, привести мысли в порядок. Орихара не мог ни о чём думать, не мог сконцентрироваться, каждый раз ловя в сознании только одну чёткую фразу: «Он мёртв». Почему это было так важно? Почему так затронуло его? Только потому, что не убил его сам? Не имело значения…

Орихара просто гулял, бродил по людным улочкам, сворачивал без причины в подворотни, пересекал парки, площадки. Он не смотрел, где идёт, не думал, куда несут его ноги. В какой-то момент он поймал себя на том, что видит перед собой до боли знакомую картину: Икебукро. Почти родной и некогда запретный. Постояв немного в прострации и осознании, Изая решительно направился к единственному другу. Нужна ли ему была поддержка, дабы окончательно не сойти с ума? Возможно. Он хотел, чтобы кто-то был рядом. Не Ягири. Кто-то, кто имел бы шанс понять его терзания, когда сам он оказался не в силах.

Шинра успел только поздороваться, прежде чем его молча потащили в неизвестном направлении. Впрочем, он тоже не стремился сейчас говорить. Его друг погиб, а Селти пропадала на очередной работе, чтобы утешить доктора.

Голос Саймона звучал сегодня особенно раздражающе. И это вовсе не из-за сочувствия в нём. Слишком громко, слишком настойчиво, слишком оптимистично. Как всегда. Он не изменился. В Икебукро ничего не изменилось.

Заказав вместо суши водки, информатор залпом осушил стопку и поморщился от неприязни.

— Ты в порядке? — тихо спросил Шинра. Ему казалось, что хуже себя чувствовать должен он, а не человек, жаждавший смерти «монстру», что ныне покинул мир людей. Изая всегда кричал о своей ненависти к этому «зверю», желал ему скоропостижной смерти, грозился сам его убить… Тогда почему он выглядел таким подавленным и невыносимо несчастным?

— О чём ты? У меня праздник!

Фальшивее улыбки Шинра не видел. Сердце ныло от бессилия: он потерял одного друга, а теперь сидел рядом с другим, который сам убивал себя, налегая на алкоголь. Стопка за стопкой. Пока Денис не поставил перед Орихарой несколько фирменных суши.

— Не налью, пока не закусишь, — строго заявил он. Саймон утвердительно кивнул.

— Это моё дело, — недовольно произнёс Изая, уставившись на суши.

Кусок в горло не лез. Пить-то тяжело было, но останавливаться было ещё тяжелее. Хотелось напиться до беспамятства, чтобы ни одна мысль больше не беспокоила. Особенно самая навязчивая: «Он мёртв». Она словно червь изъедала сознание. Изая не выдержал. Стукнув раскрытой ладонью, он грубо прикрикнул:

— Это моё дело, наливай!

Денис, как и Саймон, хотел помочь, но прекрасно понимал, что если не нальёт, будет хуже: неизвестно, что Орихара сделает, не получив заглушающего боль яда, куда пойдёт, с кем встретится, кто его побьёт. Изая уже был не в состоянии позаботиться о себе.

Сколько было выпито, знал только Денис, записывая на счёт. Шинра молча, немного лениво смотрел на еду, устав следить за другом, устав от его болезненного вида и своей никчёмности. Совестливо было совсем немного, что он не страдал также. Это же не Селти умерла… Она сегодня вернётся домой, обнимет его, погладит по голове. Только после узнает о смерти Шизуо, если кто другой не встревожит её хрупкое сердце жестокой новостью раньше. Утешать будет он её, а не она его. А Изая… Изая один. Теперь он абсолютно и полностью один. Единственная крепкая связь была утеряна. Люди? Изая любил их, но они к нему ничего не испытывали, вели себя всегда предсказуемо и… совсем не интересовали его в тот момент. Впервые.

Подступавшая к горлу тошнота не остановила Орихару. Он лишь надеялся, что успеет отключиться прежде, чем его вырвет… Не повезло. Зато сознание уже не так ясно различало мысли, затуманенным потоком текущие в больной голове. Информатор, лёжа на грязном полу, улыбнулся.

«Он умер», — такой тихий и болезненно спокойный голос в голове.

Изая не осознавал, как из глаз потекли слёзы. Это он из Ада продолжает терзать его душу? Истинный демон! Или он просто не может найти покой? Ведь Орихара так и не признал его человеком.

— Слушай, Саймон, — заговорил он заплетающимся языком на русском, — ты знаешь какую-нибудь молитву?

Не то чтобы Изая вдруг поверил в бога. Нет. Скорее это было предположение из разряда эксперимента с головой Селти. А вдруг?

Саймон кивнул, зачитывая ровным голосом:

— Помяни, Господи, душу усопшего раба Твоего, и прости его вся согрешения вольная и невольная, и даруй ему Царство и причастие вечных Твоих благ, и сотвори ему вечную память.

Изая повторил слово в слово, проваливаясь в сон. Почему-то заевшая в голове мысль «Он умер» уже не приносила столько боли…

Если бы он умер, я… (джен, Шизуо)

Вздохнув с облегчением, Шизуо прислонился к фонарю, освещавшему часть магистрали, и уставился куда-то вдаль. Изредка — час поздний — перед глазами мелькали машины. Каждый ехал по своим делам, у каждого была своя жизнь. У него тоже была своя. Отличная от всех людей разом. И эта жизнь подошла к определённой черте перемен. Кардинальных.

Мужчина в костюме бармена трясущимися руками потянулся зажечь сигарету. Трясущимися? Но ведь ничего такого не случилось… Всего лишь пришло сообщение от одной из сестрёнок надоедливой «блохи». Оно гласило: «Ты, наверное, захочешь убедиться», а также содержало дату… похорон. Сложно было сразу поверить, но в то же время невероятно легко. Каким бы живучим этот скользкий тип не был, делая людям, опасным людям столько гадостей, да и вообще будучи откровенным подлецом, невозможно уповать на долгую жизнь. Но всё равно… как-то странно. Шизуо чувствовал себя странно. Он испытывал облегчение, думал, что облегчение, но такое тяжёлое, что казалось, будто оно сдавливало грудь.

Выдохнув дым из лёгких, Хейваджима опустил руку с сигаретой. Перед ним проехала очередная машина. Красная. Такая яркая в этой тёмной ночи. Ничего не меняется. В Икебукро ничего не изменилось с тех пор, как Шизуо получил сообщение. Он тоже не изменился. А мёртвый не изменится уж подавно.

Тихая, размеренная жизнь — вот что ждало впереди. Теперь, когда причина большинства срывов мужчины исчезла, он вполне мог ожидать, что его оставят в покое, ведь большинство бед выпадало на его долю из-за подстав. Попадался всегда так просто. Даже зная, что угодит в ловушку, Шизуо всегда упрямо шёл вперёд. И вот преграды не стало. Почему же он чувствовал внутри себя… пустоту? Сердце защемило.

— Паршиво, — прошептал Хейваджима, комментируя то ли своё состояние, то ли случившееся.

Несколько дней мужчина провёл сам не свой, словно был где-то в ином, одному только ему видимом мире. Том периодически выводил его из прострации, но через короткое время Шизуо вновь впадал в транс. В конце концов Хейваджиму привёл в чувства Саймон, усадив перед этим за стол. Глянув на специфические суши, мужчина машинально потянулся к ним и разом съел одно, практически не прожевав. Вновь ощутил себя в реальности.

— Суши помогают. Суши — хорошо, — улыбнулся Саймон, рекламируя суши, словно то была панацея.

Шизуо не спорил. Ел молча предложенные порции, игнорируя цены. На удивление было вкусно, даже сытно.

— Знаешь, я столько раз желал ему смерти в лицо, — неожиданно заговорил он. — Слова могут убить. Смехотворная вероятность, но… — Хейваджима положил обратно недоеденный кусок и отстранился от стола, глядя на Саймона. — Почему у меня такое чувство, что это я его убил? И почему мне вообще… жаль этого мерзавца, он же…

— Ш-ш-ш, — приложил указательный палец к своим губам русский темнокожий. — У нас на родине о мёртвых или хорошо, или ничего.

Хейваджима разозлился. Глупая традиция! И что теперь, молчать? Ничего хорошего у этой «блохи» нет! Не было… А даже если и было, то Шизуо об этом не знал. И уже никогда не узнает! Раздражало. Если бы не Саймон, мужчина разнёс бы всё вокруг. Сейчас Шизуо действительно готов был взвыть зверем. Боль и вина выжигали изнутри. Но с чего вдруг? Они ненавидели друг друга. Они неоднократно пытались друг друга убить. Так почему же?

— Я просто хотел, чтобы он оставил меня в покое, — обессиленно произнёс Хейваджима, опустившись перед чернокожим другом на колени. Шизуо и не думал никогда, как много места он занимал в его жизни. — Этого было бы достаточно.

— Завтра…

— Я приду, — не дал он Саймону договорить.

Следующим утром Хейваджима долго бродил по округе. Кремация уже должна была начаться. Интересно, сколько народу пришло проститься? Убедиться, что помеха, а для кого-то ценный источник информации, исчезла. Курури и Майру точно будут. Шинра, должно быть. Одному будет не так страшно. Страшно? Чего боялся Шизуо? Встретиться с истиной? Убедиться, что его Немезида покинула этот мир? Почему правду было так тяжело принять?

Шаг за шагом он всё же дошёл до кладбища — последнего пристанища. Увидев гостя, девочки-близняшки подбежали к нему.

— Ты пришёл, ты пришёл! — весело затараторила Майру. — Теперь, когда наш братец мёртв, ты устроишь нам встречу с Юхеем?

Улыбка не сходила с её лица. Бледного и истощённого. Под глазами у обеих девочек виднелись припухшие синяки и красные разводы от недавно пролитых слёз. Всё это выглядело так неестественно. Картина сама всплыла в голове: Хейваджима буквально видел, как Курури и Майру вместе перебирали обглоданные сильным пламенем кости брата, передавая друг другу палочками, складывая в урну, словно какой-то пазл — всё, что осталось от родного человека*. Правда ли они остались собой? Или же травма повлияла на них сильнее, чем видно внешне?

— …Устрою.

Фраза в одно слово огнём разлилась по груди. Хотелось что-то сделать для них. Хоть что-то.

Посмотрев в сторону могилы, Хейваджима оцепенел. Пламя превратилось в лёд. Теперь его словно обработали жидким азотом: пусто.

— Все уже ушли? — неуверенно спросил. Было слишком рано.

— Никого не было, — энергично помотала головой Майру. — Никто не пришёл проститься с братиком.

Девочка скороговоркой затараторила причины, известные ей. У каждого приглашённого были свои. Родители были заняты в командировке. Шинра предпочёл общество Селти, к тому же у них были какие-то проблемы. Забавно, что единственный, кто считался другом «блохи», не был здесь. Небезызвестный информатор оказался никому не нужен. Только Хейваджиме. Но и он не понимал, почему пришёл.

Курури аккуратно неловко коснулась рукава сестры и еле слышно прошептала:

— Думаешь, с ним всё будет в порядке? — имела она в виду загробный мир, в который сам брат не верил.

— Конечно! Мы положили с ним его любимый нож, — подмигнула Майру и крепко-крепко обняла близняшку.

Шизуо мягко опустил ладонь на голову Курури и аккуратно потрепал по волосам. Девочки были одними из тех, кого «блоха» недолюбливал, но при этом он всё равно заботился о них. Быть может, это та самая хорошая черта, которую Шизуо не замечал?

— Если что-то понадобится, только скажите.

Неважно. Теперь это будут и его сёстры. Больше никакой ненависти. Можно попробовать соответствовать своему имени.

* Традиционный похоронный обряд в Японии.

Неправильный сталкер (гет, ОЖП/Изая)

Описание:

У Изаи появился сталкер.

Она не помнила… не понимала, как такое произошло. Как она умудрилась влюбиться без памяти в человека, о котором практически ничего не знала. Она просто увидела его однажды, увидела, как он ловко двигался, сражаясь с небезызвестным монстром Икебукро, как смеялся, как говорил. Он казался ей божеством, сошедшим со страниц недавно прочитанной книги и сражавшимся с непобедимым титаном. Чарующий и интригующий. Тогда она точно решила, что во что бы то ни стало узнает о нём всё!

Жертвой обаяния Орихары Изаи стала студентка токийского университета, погрязшая в учёбе, настолько окунувшаяся в поток нескончаемых знаний, что забыла о личной жизни вплоть до появления в её жизни того человека. Он словно вывел её из транса, грозившего закончиться нервным срывом как раз под конец последнего учебного года. Впервые со времён школьной доски девушка распустила две короткие чёрные косички, купила сверкающий обруч, косметику. До этого пользовалась только блеском для трескающихся от постоянной нервотрёпки губ. Задумалась над покупкой новых очков в изящной оправе. Раньше её обычные с круглыми стёклами не казались ей странными. Приоделась в стильную одежду. Учёба резко отошла на второй план, но прогуливать пары студентка ещё пока не решалась, хотя думала об этом каждый раз, слушая очередную занудную лекцию, которую прекрасно изучила ещё в начале семестра по учебнику.

Прошёл месяц, а вместо подготовки к выпускному экзамену девушка собирала информацию об информаторе, одиноком и прекрасном. За столь короткое, с её точки зрения, время она сумела собрать огромное количество удивительных фактов, познакомиться с опасными и необычными людьми, но даже знакомство с городской легендой не вызывало у неё такого блаженного трепета, как образ горячо любимого, за которым она следовала каждый раз, как только удавалось пересечься. Смелости подойти близко, заговорить ей не хватало, потому она представляла, как оставляет любовные записки то под дверью офиса, то в почтовом ящике квартиры молодого человека. Даже на это не решалась. Из выуженной информации ей стало ясно, что подобные мелочи Изаю не тронут, не заинтересуют. Каждый раз её мечты разбивались вдребезги, встречаясь в разуме с этой мыслью.

Однажды она перестала мечтать. Устала от ноющей, непрекращающейся боли. Учёбу, в которую вкладывала столько времени и усердия, беспросветно загубила, любовь, ради которой это сделала, потеряла, так и не получив. Веры в будущее не осталось, потому она решила, что вернее будет умереть. Посмотрев ещё раз на любимого, в очередной раз сражающегося с Хейваджимой — удивительное зрелище! — оставила на одном из тёмных сайтов сообщение: «Помогите умереть. Одной страшно».

Девушка вновь перестала краситься, укладывать волосы, надевала каждый день одно и то же, очки носила те же, несмотря на треснувшее ушко — лейкопластырь прекрасно справлялся с фиксацией и ухо не царапало. Через полнедели на её сообщение последовало предложение: «Давай умрём вместе!» Как будто кто-то с улыбкой на лице стремился к смерти, так было странно. Но девушка и такому была благодарна. Ей бы прекратить свои тихие страдания… Собеседник назначил время встречи, указал место — караоке клуб. Изая, бывало, околачивался там, но подробностей девушке так разузнать не удалось: мать следила, чтобы дочь вовремя возвращалась домой. Раз уж съезжать ближайшее время не собиралась, обязана была следовать установленным правилам.

И вот она уже сидела в уютной кабинке в тишине, бледная и напуганная. В её голове никак не укладывалось, что дорогой ей человек сейчас сидел напротив, движимый желанием расстаться с жизнью вместе с ней. Нет! Тут определённо всё было иначе! Девушка знала Изаю слишком хорошо. Ещё она знала, что он любил людей. Спасал ли он здесь отчаявшихся? Доводил ли до края? Или?.. Орихара сидел возле выхода, будто перекрывал его. Если она закричит, никто не услышит.

«Нет. Он не такой человек».

— Простите, — начала девушка тихим, неуверенным голосом, — но зачем вы здесь?

Изая не смог скрыть удивления, а после лишь ухмыльнулся: встреча начиналась весьма необычным образом. Обычно он успевал расспросить неудавшихся самоубийц об их причинах, а тут первым спросили его да так, словно знали, что кончать с собой он не собирался вовсе.

— Понять тебя, — с мягкой улыбкой произнёс он.

Девушка покраснела. Не только от содержания слов, но и оттого, что обращены они были именно к ней. Впервые она заговорила с любимым. В сердце вместе с болью разливалось тепло, из-за которого, как ни странно, щипало глаза.

— Но… всё так сложно.

В горле стоял ком, слёзы счастья и отчаяния душили, голова кружилась от нахлынувших эмоций и недостатка кислорода. Она не могла сформулировать ни одной мысли, не знала, с чего начать свой рассказ.

— Неужели? — едва с насмешкой, но устало произнёс Изая. Он уже слышал столько однотипных историй, что готов был поспорить, что и у этой смертницы всё скучно и стандартно. — Разбитое сердце, неудача в учёбе, разрушенная карьера, проблема в семье — какой из пунктов?

Слёзы успокоились, но ком так и остался. Изая говорил с доброй улыбкой, но от него веяло ужасным холодом, но даже этот холод не в состоянии был остудить чувства девушки. Она вовсе не была ослеплена, просто бороться не могла с неподдающимися логике эмоциями. Она понимала, как всё тщетно, как нелепа надежда на благополучный исход, но… перед смертью почему бы не завершить одно тяготящее дело, дабы не остаться неупокоенным духом, бродящим вечность по земле.

— Вы, — с вымученной улыбкой выдавила из себя девушка. Орихара ожидал продолжения, вернее, он ожидал обвинения в свой адрес. — Вы — причина моего желания умереть. Хотя, по вашим критериям — первые два пункта.

Вновь настало время Изаи удивляться. Всё шло не так, как предсказывал. Сопоставив некоторые факты, он спросил:

— Это ты преследовала меня последние несколько месяцев?

— А? — девушка всегда была очень аккуратна и осмотрительна. Была уверена, что её никто не раскрыл, а тут… — Вы знали? Тогда почему?..

— Ну, я не чувствовал угрозы, потому не стал разбираться. У меня были дела поинтереснее, если ты хорошо за мной следила, — подмигнул он — у девушки аж сердце ёкнуло, но она кивнула.

Сталкером Изая собирался заняться на днях, освободившись от «дел насущных». Его забавляло наличие преследователя и радовало, что это был не киллер. Он понимал, что когда-нибудь кто-нибудь наведёт прицел на его светлую голову, если, конечно, Шизуо не доберётся по его душу первым. Неожиданная встреча со сталкершей подогрела интерес Орихары к беседе. Мягкая улыбка приобрела несколько иной вид, стала чуток безумнее, но всё ещё была благожелательной. Девушка на секунды забыла как дышать. Изая буквально пожирал её взглядом хищника, нашедшего свою жертву, хрупкую и невинную.

— Тогда скажите, у меня есть шанс?..

— Нет, — сходу ответил Орихара. — Но твои чувства мне определённо приятны!

Девушка непонимающе уставилась на счастливо улыбающегося любимого. Никакой фальши. Да, она знала об Изае много, но не подозревала, как мало людей его любят и как он жаждет любви. Любви всех людей! А пока тех, кому он нравился, можно было сосчитать по пальцам одной руки. Включая влюблённую. И ещё пальцы оставались. Девушка знала лишь поверхностную информацию, не углубляясь во внутренний мир.

— Ясно… — снова тихо, но уже уверенно произнесла она: в ответе не сомневалась ни на секунду. — Думаю, я получила, что хотела.

Девушка встала на немного ватные ноги. Пошатываясь, пошагала к выходу.

— Что ты собираешься делать, когда выйдешь отсюда? — остановил её вопросом Изая.

— Н-не знаю, — криво улыбнулась она, выдавая свои планы. Она знала. Более того, эта случайная встреча развеяла все сомнения, терзавшие ранее.

— Вот как? — прочёл намерения девушки Изая. — Тогда ответь мне на последний вопрос: что будет после смерти?

— Ничего, — спокойно ответила она, хотя минуты назад размышляла о неприкаянных душах. — Ничего не будет.

— Понятно, — одобряюще кивнул Орихара.

— Ах да, ещё кое-что! — на удивление звонко сказала девушка, но как только Изая повернул к ней голову, она легонько поцеловала его в губы — всего лишь коснулась своими, смущаясь. — Была рада с вами пообщаться.

Девушка убежала, оставив любимого наедине с самим собой. Вскоре покинул клуб и Орихара. Он шёл, радостно подпрыгивая, словно дитя малое. Его любили. По-настоящему любили! Готовы были ради него отдать жизнь. После подобных встреч самоубийц никто так и не покончил с собой, потому Изая полагал, что и девчушка передумает, довольствуясь непредвиденной мимолётной встречей, ведь даже такие небольшие вещи способны вернуть юным особам желание жить. Быть может, они даже встретятся ещё не раз. Он узнает подробнее, за что его любят, чтобы помочь влюбить в себя всех остальных. Хотя, нет-нет, они сами должны были влюбиться! Любить должны таким, какой он есть, иначе это уже не любовь. Изая же любит даже самые отвратительные черты в людях.

Но девушка всё же не передумала, чего Орихара никогда не узнает. Не узнает он и её последних переживаний:

«А я ведь так и не назвала ему своего имени… Впрочем, всё равно забудет».

Отражение (гет, Акабаяши Мизуки/Сонохара Анри)

Описание:

Десять лет прошло со смерти матери Анри. Со временем дочь всё больше становилось похожей на мать, а чувства к погибшей у Акабаяши становились только сильнее.

Акабаяши редко напивался, но в этот день ему было особенно горько. Ровно десять лет назад умерла единственная женщина, которую он любил. Никто больше не смог так растревожить его сердце.

Молодость всё дальше оставалась позади, а с возрастом усиливалось сожаление. Он не сумел её спасти… Он даже не пытался. Не знал, пытаясь отпустить. Ране на сердце не суждено было зажить: дочь погибшей любимой срывала едва появляющуюся корочку одним своим видом. С каждым годом Анри всё больше напоминала свою мать. Невзирая на боль, Акабаяши испытывал только тёплые чувства к девушке. От всей души желал ей счастья, потому держался подальше.

Этой ночью пьяный разум привёл его к дверям Сонохары. Не спрашивая разрешения, он ввалился в комнату, сразу как ему открыли.

— Акабаяши-сан?

— Дядюшка полежит у тебя немного? — хоть предложение содержало вопрос, оно скорее являлось утверждением.

Акабаяши хватило только на то, чтобы снять обувь и бесцеремонно развалиться на полу. Сон не шёл — мужчина наслаждался покоем в обществе пышногрудой красавицы.

— Я заварю чай и приготовлю вам что-нибудь.

Волосы девушки отросли до лопаток, очки она поменяла на линзы. Успешно совмещая учёбу в университете и работу, она оставалась одинока. Зарождавшиеся отношения с Микадо так и не сдвинулись с мёртвой точки. Сейчас он жил своей жизнью, а она своей — два разных человека.

Анри заварила смесь трав, оставленную когда-то в шутку Масаоми. Утверждал, что создал рецепт этого отрезвляющего «дара» сам. Вот и выпал шанс проверить, насколько средство чудотворное. Из холодильника девушка достала два рисовых шарика, овощи, сыр и остатки рыбы. Наскоро сделала салат. Хотела сделать омлет, но яйца кончились, потому обошлась тем, что было. Вытащив из-под кровати низкий столик, красиво накрыла его. Не так часто к ней наведывались гости, потому Анри не знала, правильно ли она всё делала. Впрочем, Акабаяши обычным гостем было не назвать.

На запах съестного мужчина откликнулся. Лениво потянувшись, он нехотя покинул удобную кровать, едва с неё не свалившись.

— Извините, что ничего путного нет.

— Ты и так балуешь дядюшку, — подбодрил девушку Акабаяши.

Сравнивая картинки в своей голове — образы из настоящего и прошлого, — Анри поняла, что человек, сидящий напротив, смотрит на неё по-другому. Что именно было не так, сказать бы не смогла.

«Любить, любить. Он готов принять нашу любовь», — шептала Сайка, однажды этим человеком отвергнутая, но Анри совсем не обращала на её слова внимания. Они не менялись.

Не менялась и комната девушки, разве что школьные учебники сменились университетскими. Чисто, опрятно, словно и не жил никто — создавалось впечатление.

«Значит ли это, что ей всё равно? — Акабаяши не мог не заметить отрешённость Анри от этого мира. Раньше успокаивало наличие друзей, предававших нелюдимой девушке бодрости, теперь же они все разошлись по разные стороны. — Значит ли это, что у меня есть шанс?»

Странные мысли рождались в пьяном мозгу. Странные чувства порождал в израненном сердце алкоголь. Акабаяши трезвел потихоньку от еды и напитка, и это ему не нравилось.

— Анри, ты не могла бы сесть рядом? — попросил он. — Хочу кое-что сказать, пока не протрезвел, — обманул её своей привычной добродушной улыбкой.

— Хорошо.

Пусть в её голосе не чувствовалось, девушка была озадачена просьбой. Они были в комнате одни, так зачем шептаться? Она решила, что виной такой просьбе алкоголь. Впрочем, недалека она была от истины. Будь Акабаяши трезвым, ни за что бы не позволил себе того, на что в отчаянии решился теперь.

Всё произошло внезапно. Акабаяши повалил Анри на пол и накрыл своим телом, страстно целуя в губы, блуждая руками по изгибам тела. Анри не сопротивлялась, но и не отвечала взаимностью. Её внутренний мир на мгновение дрогнул. Она чувствовала возбуждение мужчины, даже предполагала, что будет дальше. Она не знала, как реагировать, какие действия являлись правильными.

— Знаю, я тебе не по возрасту, но, прошу, стань моей женой.

Он дышал сдержанно и глубоко, только учащённое сердцебиение выдавало степень его волнения. Он был готов к отказу, был уверен в нём, но никак не мог убить в себе зачатки надежды.

— Я буду плохой женой, — попыталась отвернуться она, Акабаяши не позволил.

— Не имеет значения. Я хочу каждый день делать тебя счастливой.

— …Это сделает вас счастливым? — подумав, спросила она.

— Более чем.

Акабаяши поглаживал скулы девушки большими пальцами, любуясь её лицом, чарующе улыбаясь любимым чертам.

У Анри не было причин отказывать. Сделать кого-то счастливым… Даже такой паразит, как она, был способен на это. Мягкое тепло разлилось в груди. Её жизнь могла обрести смысл. Она могла стать кому-то полезной. Он столько сделал для неё, и ей ничего не стоило отдать долг.

— Хорошо.

«Даже так я всё равно паразит. Ничего не меняется».

— Спасибо!

Акабаяши уткнулся в грудь Анри, крепко, но нежно обнимая девушку, впитывая её тепло, отдавая своё. Мужчину настолько переполняли чувства, что выход они находили в слезах. Акабаяши молча ликовал, а в сентиментальности винил возраст.

Эту ночь Акабаяши провёл у Анри. Трезвея от алкоголя и пьянея от любви, он едва сдержался, чтобы не дать волю своему желанию. Благо провалился в нетрезвый сон раньше, чем лишил невинности спьяну ту, которую собирался оберегать всю жизнь.

Уснули вместе на одноместной кровати. Наутро Акабаяши всё помнил, и никто не собирался забирать назад свои слова. Не торопясь, новая пара готовилась к будущей совместной жизни.

Самый интересный (джен)

Описание:

Давно забытый случай из детства. Их встреча в школе была вовсе не первой...

— Отстань от меня, ты мне не нравишься!

Крик привлёк остальных детей в игровой комнате нового гипермаркета Икебукро. Шестилетний темноволосый мальчик пытался избавиться от надоедливого любопытного младшего братца трёх лет. Малыш вцепился в край майки маленькими цепкими пальчиками и ни за что не желал отпускать. Он был спокоен и молчалив, ничего не просил, только стоял рядом, безотрывно глядя на старшего брата.

Не добившись желаемого, старший отвернулся. Щёки его запылали румянцем. Мальчик отчаянно сопротивлялся умилительному виду братика. Ревность и обида не позволяли ему признать привязанности к этому чудному… существу. Родители словно забыли о первом ребёнке, когда у них появился второй.

— Ты мне не нравишься, — тихо пробубнил мальчик себе под нос, словно себя убеждая. — Раздражаешь.

Другой мальчик, сидящий за игрушечным столиком, заполняющий прописи, внимательно следил за парочкой. Он был умён не по годам и наблюдателен. Множество самых разных фактов хранилось у него в голове, подчерпнутых именно из наблюдений. Как работает техника, как устроено общество, как действуют люди.

«Интересно, — думал он. — Он интересный».

Ему было скучно, потому необычный ребёнок, странный даже для своих родителей, как обычно наблюдал за другими. Он находил это занятие особенно занимательным. Взрослые, пожилые, маленькие — не имело значения. Каждый был уникальным, но в то же время было много схожего. Сейчас его внимание больше всего привлекал старший брат, излучающий большое количество энергии и разнообразие эмоций. Его попытки отделаться от братика были нелепы, но очаровательны. Черноволосый мальчик точно бы до такого не додумался. Оттого он ему и казался особенным.

— Иди уже поиграй! — взбесился старший. — Чего ты ко мне липнешь?! Уйди!

Не рассчитав силу, мальчик толкнул братика. Черноволосый с интересом наблюдал, как злость на его лице сменялась страхом ещё до того, как младшенький стукнулся об игрушку, оцарапав коленку до крови. Затем паника вперемешку с виной одержали над старшим верх. Он стал судорожно осматриваться по сторонам в поисках чего-то, но явно не видел и половины картины. Внезапно его взгляд пересёкся со случайным наблюдателем, и старший ринулся к нему. Неожиданно и пугающе.

— Дай его мне! Скорее!

— Э? — только и сумел произнести черноволосый, пытаясь понять, что от него требовали.

Младшенький тихо плакал, но его брат отчётливо слышал всхлипы. В висках от волнения стучало, даже выступила венка, что очень удивляло. Ребёнок завороженно смотрел на старшего. Сердце почему-то бешено стучало. Черноволосый всегда был сдержан, но в этот раз его словно заразили эмоциями. Поддавшись им, он улыбнулся.

— Чего ты лыбишься?! Платок дай! Нужно кровь остановить!

Мальчик искренне полагал, что этого будет достаточно.

Ребёнок уверенно посмотрел на своего собеседника. Его улыбка с обычной счастливой сменилась на несколько коварную. Недобрая мысль мелькнула в его голове.

— Ты так ненавидишь своего брата? — спросил он. — Желаешь ему смерти? — пытался он напугать мальчика. Без злого умысла, просто из любопытства.

— Ч-что ты несёшь?!

— Просишь платок у незнакомого человека, даже не зная, чем он может быть болен. Через кровь зараза особенно хорошо передаётся.

Он даже не говорил серьёзно. Да, правда в его словах тоже была, но уж слишком утрированная. Но как можно было удержаться? Без сомнения, ребёнок получал удовольствие от вида своего «друга». От его душевных терзаний, так легко читаемых на лице. И хотелось проникнуть глубже — в самую суть этого мальчика.

— Я не… — мальчик одновременно хотел сказать «Я не знал» и «Я не хотел», но в итоге не смог произнести ничего. — Сам ты дурак! — в конце концов выкрикнул он, собираясь вернуться к брату. Обернувшись, он увидел, что воспитательница о нём уже позаботилась. Стало спокойнее на душе, если не считать колющего чувства вины.

Черноволосый сожалел, что не мог видеть лица старшего брата, заметив, как спало напряжение с его плеч. Оставалось только довериться воображению. Зевнув, он ненавязчиво спросил:

— Ты ведь любишь своего брата? — затем быстро продолжил, не дожидаясь ответа: — Так почему не скажешь? Впрочем, дело твоё. Я просто хотел сказать спасибо.

— Чего? — недобро покосился на него мальчик.

— Благодаря тебе я смог окончательно понять, что на самом деле люблю людей!

— Ты странный…

Мальчик почувствовал омерзение. Это чувство мгновенно впиталось в каждую клеточку, спрятавшись глубоко в подсознании. Пока ему было не место в его повседневной жизни: необходимо было позаботиться о младшем братике, а всё остальное могло подождать.

«Он и правда интересный. Самый интересный из людей!» — продолжал мысленно возвращаться к нему ребёнок. Ещё не знал он, что в будущем, когда воспоминание об их первой встрече бесследно сотрётся из памяти, они оба будут взаимно ненавидеть друг друга до смерти, что обычный мальчик, «самый интересный из людей», обратится в монстра.

С днём рождения меня!

Описание:

В честь своего дня рождения я дарю себе Изаю! Так кто доставит его мне?

В Икебукро был обычный сентябрьский день. Понедельник. Несмотря на день рабочий, на улицах всё ещё хватало народу. Изучая информацию в телефоне, Орихара шёл, улыбаясь. Всё было замечательно, ничто не предвещало беды. Разве что…

— И-иза-ая-ку-у-ун!!!

Орихара остановился прямо перед внезапно возникшим фонарным столбом посреди тротуара. Люди привычно кинулись с криками врассыпную, не желая стать жертвой живой городской легенды. Изая же, обречённо вздохнув, не снимая с лица лисью улыбку, выглянул из-за столба и без страха посмотрел на надвигающегося грозного Хейваджиму.

— Шизу-чан, ты как всегда «вовремя». Опять начнёшь старую песню о том, чтобы ноги моей в Икебукро не было? — наигранно устало поинтересовался Изая.

— Нет. — Шизуо успел подойти вплотную, пока говорил Орихара. — Ты пойдёшь со мной.

— Ои-ои! — Изая едва не позволил Хейваджиме схватить себя за грудки, удивившись ответу, но инстинкты у горе-информатора были отточенными, потому он сумел избежать ничего хорошего не сулящей хватки. Тут уж либо одежды лишишься, либо головы… — Ты что это ещё удумал? Неужто тебя, наконец, стали волновать свидетели, и ты решил покончить со мной в укромном уголке?

— Если бы, — раздражённо проговорил Шизуо, закуривая очередную сигарету. Ему срочно нужно было хоть что-то успокаивающее нервы: Изая был так близко, но на шкурки пустить его было нельзя. К тому же Ворона и Том ждали, согласившись не вмешиваться. — Хотел бы пришибить, столб на твою дрянную голову бы опустился, а не рядом. А теперь пошли.

Выбросив только закуренную сигарету, Шизуо с хрустом размял кулаки, чисто по привычке, не намекая ни на что насильственное.

— Знаешь что, чего-то мне не хочется никуда идти с тобой.

Изая рванул с места, удирая от Хейваджимы, как он делал всегда. Чего бы этот «монстр» от него не желал, ему этого век не видать! Потому что Орихара Изая не сотрудничал с монстрами. Разве что с валькирией по имени Селти, но то уже совсем другая история.

Орихара прилично оторвался от чудовищного преследователя, чтобы скрыться с его глаз. Теперь оставалось попытаться затеряться в толпе, заполнившей Икебукро в обеденный перерыв. Как раз кстати. Но почувствовав чей-то настойчивый взгляд, Изая понял, что ему это не удастся: взгляд принадлежал Ёдогири Джиннаю, сидящему неподалёку в автомобиле с приспущенными тонированными стёклами. Изая старался на него не смотреть, чувствуя нарастающее напряжение. Казалось, что его поймали в ловушку, что его уже окружили, но он не мог понять, кто именно являлся врагом. Мысль мелькнула в голове, но размышления прервал знакомый мальчишеский голос:

— Изая-сан. Нашёл.

Рюгамине говорил уверенно, явно всё рассчитав наперёд, а значит, короткое предположение Орихары было верным — Доллары. Они были всюду, их невозможно было обнаружить. Ухмыляясь, по правое плечо Микадо стоял Аоба. Но то был не единственный сюрприз, что ждал Изаю.

— Вот он! — задыхаясь, крикнул Кида, указывая своей банде на цель.

— Масаоми? — удивился Рюгамине. Похоже, не всё ему удалось просчитать, отчего Орихара усмехнулся.

Вдруг глаза некоторых прохожих стали красными и обратились в сторону небезызвестного — или, вернее, печально известного? — информатора. Изая приготовился вытащить нож, и сделал это вовремя, чтобы блокировать удар Сайки. Анри отпрыгнула немного в сторону, освобождая себе место для манёвра.

— Похоже, сегодня вы трое играете на одной стороне. Как интересно! — рассмеялся Изая.

Эта троица столько проблем себе на голову словила, пряча свои секреты друг от друга, сражаясь друг против друга, а тут — вот он стоит, человек, сведший на нет все эти мелкие неурядицы, объединивший старых друзей, даже не зная причины подобного интереса к своей персоне. И ладно только Шизуо и Джиннай, но у Микадо не было причины нападать на него. Так что же случилось? Орихара явственно ощущал угрозу. Интуиция вопила ему, что пора бежать. Куда угодно, лишь бы быстрее.

Позади послышался визг тормозов — все взгляды устремились за спину информатора. Впрочем, через долю секунды обернулся и он сам. Дверь фургона с нарисованной на ней анимешной девочкой распахнулась, и Кёхей командным голосом приказал:

— Садись, скорее!

Ещё раз встретившись взглядом с Ёдогири, Орихара побежал к фургону и запрыгнул в него, когда Тогуса уже дал газу. Эрика и Уокер помогли забраться внутрь.

— Тц, — цокнул языком Кида. Микадо оставался спокойным.

— Всё в порядке. Мы знаем, куда они направились. Там и перехватим.

Орихара осел на пол в салоне автомобиля, пытаясь привести мысли в порядок.

— Иза-Иза прямо супергерой! — восхитилась Карисава.

— Да-да, как же иначе, когда весь Икебукро устроил охоту за моей головой, — помахал рукой Орихара, сдержанно улыбаясь. — А теперь к делу: что происходит, и куда вы меня везёте? — резко изменился его тон.

— Ну… — задумалась Эрика. — А это, — закрыла она один глаз и показала рядом с лицом указательным пальцем наверх, — секрет!

— А чтобы не было так утомительно, — послышался голос Юмасаки за спиной, — лучше тебе будет поспать!

Мгновение — нос и рот Изаи были зажаты платком, смоченным хлороформом. Орихара вовремя почувствовал неладное и затаил дыхание. Желая сбить с толку сумасшедшую парочку, он расслабился, словно потерял сознание, но Уокер не спешил убирать платок.

— Что-то не так? — поинтересовалась Эрика.

— Не уверен, что он вдохнул, — озадаченно произнёс Юмасаки. Уж у него-то опыта по усыплению противников хватало. Да и не только его…

— Тогда я его на всякий случай свяжу, — задумчиво произнесла Эрика, а затем повеселела. — Заодно опробую тот новый способ!

Только отвернулась она за верёвкой, как Изая резко пнул девушку, дабы та потеряла равновесие, и тут же перехватил руку Уокера, вырываясь из простого захвата. Глубоко вздохнув, получив, наконец, доступ к кислороду, Орихара, отбиваясь и отпинываясь, переместился к задним дверям, открыв их, сгруппировался и выпрыгнул на ходу. Практика бегства от Шизуо позволила остаться без повреждений, потому, встав почти сразу на ноги, он побежал через парк, петляя между деревьями, куда подальше.

«Вроде никто не гонится», — осмотревшись, признал он и перешёл на шаг, давая себе возможность вдоволь отдышаться. Давно он так не бегал. Да ещё и задержка дыхания перед вынужденным марафоном сказывалась.

Добравшись до детской площадки, Изая решил присесть отдохнуть, но не тут-то было.

— Вот вы где, господин информатор, — вышел из-за горки в виде головы слона Акабаяши. Рядом с ним встал Шики. — Дяденька вас уже обыскался.

— Шутите, что ли? — криво усмехнулся Орихара. За его голову явно была объявлена нехилая награда! Даже захотелось узнать, сколько он стоил. И кто заказчик.

— Авакусу-кай никогда не шутят, — ответил за коллегу Шики.

«Плохо дело…»

Акабаяши не просто так звался Красным Демоном. Да и Шики был отнюдь не безоружным. Изая почувствовал себя загнанным в угол. Что обиднее всего: все события крутились вокруг него, но он абсолютно не имел понятия, что происходило! Как он мог упустить столь важную информацию? Почему он не знал настолько необходимое?

— А-а, Изая, — со страшным акцентом произнёс подошедший Саймон. — Я сделаю тебе скидку в следующий раз, если пойдёшь с нами, — хлопнул он в ладоши.

Денис вышел вперёд, собираясь встретиться лицом к лицу с Акабаяши и Шики.

— Мы не враги, но вы ведь понимаете, что иначе нельзя? — произнёс он.

— Если не «иначе», тогда он никому не достанется, — Акабаяши усмехнулся и кивнул в сторону убегающего Изаи.

— Моя вина, — развёл руками Саймон.

Орихара бежал и бежал, задыхался, но не останавливался. Прочь из Икебукро! Ближайшее время он там не появится, пусть возрадуется Шизуо. Ни за что! Не ступит он на эту безумную землю. Будет следить, как всегда, с безопасного расстояния. Узнает всё через свою информационную сеть по прибытию домой… А безопасно ли дома? Убежищ у него, конечно же, было много, но о скольких из них уже успели прознать враги? Орихара притормозил на мосту. Внизу шумела вода, но её звук совсем не успокаивал. А тут ещё ржание коня…

— Селти, — едва не срываясь, произнёс информатор имя. Всё. Конец. Игра окончена. Уж с кем с кем, а с этим существом ему было не тягаться.

[Ты ведь понимаешь своё положение?] — написала она на своём КПК.

— Нет, — довольно грубо ответил Изая. — Я даже не знаю, чего от меня все хотят. Не знаю, чего от меня тебе нужно. Не просветишь?

Селти почесала шлем.

[Тридцать тысяч йен], — немного подумав, написала она.

— Что? — не сразу понял Орихара. За ним уж явно не из-за этой суммы по всему Икебукро гонялись.

[Цена за информацию], — пояснила Селти.

Изая застыл на секунду, затем громко рассмеялся. Стандартная цена простого вопроса. Вот только денег Орихара с собой не взял: безопаснее по опасным местам гулять «налегке». Отступив на шаг назад, держась за перегородку, намереваясь в любую минуту спрыгнуть, если Селти попытается его поймать, Изая обратился к безголовой:

— Очень жаль, что ты тоже в этом замешана. С таким монстром, как ты, мне явно не тягаться.

Селти стояла на месте, её тени тоже оставались при ней, не делая попыток связать Орихару. Будто бы вздохнув, она написала:

[Спокойной ночи].

В тот же миг шею обожгло болью. Теряя сознание, падая на колени, Изая сумел обернуться и схватиться за белый халат.

— Ши… нра?..

— Не назвал бы Селти монстром, укол бы был не таким болезненным, — мстительно произнёс Шинра.

[Не слишком ли ты жестоко, он всё-таки твой друг?]

— С него станется! — махнул рукой на пропащего Кишитани. — И разве мог я иначе, когда он оскорбил мою любовь?! — полез он обниматься к прекрасной безголовой девушке, но та удерживала его за голову на расстоянии вытянутой руки.

[Всё в порядке, Шинра. Тебе не стоит обращать внимание на такие глупости].

— Что значит «глупости»?! Кем бы ты ни была, он не имел права называть тебя монстром!

Селти покачала несуществующей головой.

Создав из теней подобие фургона вокруг Шутера, она поместила в него Орихару. Следом залез Шинра, после место водителя заняла сама Селти. Им необходимо было двигаться как можно скорее, пока никто не понял, что Изая у них.

Теневой фургон ехал тихо, Шутер старался не выдавать себя и хозяйку ржанием. Вот только необычность «машины» было не скрыть. Ближе к пункту назначения к ним присоединился фургон Кадоты и автомобили Авакусу-кай.

[Шинра!] — напугано запечатала Селти.

— Просто продолжай двигаться вперёд! Не останавливайся, что бы ни случилось! — подбодрил её Кишитани. — Я с тобой. До самого конца!

[Дурак…] — стукнула она его по голове.

Но он был прав, останавливаться не стоило. Они неизменно двигались к своей цели, никто и ничто не могло прорваться через тени Селти.

Сердце Струлсон ёкнуло, когда она увидела выстроившуюся на дороге «стену» из Долларов, Жёлтых Платков и одержимых Сайкой.

«Что же делать? Что же делать? — в панике думала она, неумолимо приближаясь к "стене". Верный конь подбодрил хозяйку ржанием. — Хорошо, Шутер. Полагаюсь на тебя!»

Были бы у Селти глаза, она бы их закрыла. Напрягшись, она смотрела вперёд, а после в небо, когда теневой фургон… прыгнул ввысь, преодолевая живую баррикаду. А вот остальным автомобилям пришлось остановиться. Теперь Селти и Шинра определённо были первыми!

* * *

Изая проснулся, сидя во тьме, с поджатыми к груди коленями: иначе бы он не поместился… где-то. В небольшое цилиндрическое на ощупь пространство не поступало ни малейшего лучика света. Единственное, что радовало — Орихара не был связан, но вот чувство, что его заживо похоронили, никуда не девалось. Это что, была погоня «Кто его первым закопает?» Снаружи слышались приглушённые голоса. Там явно своим чередом шёл праздник.

Наверху крышки не оказалось, было только что-то мягкое и влажное. Изая нажал, и на лицо ему попала капля. Он замер, пытаясь понять, что это было. На воду было не похоже: плотность не та. С опаской Изая поднёс влажный палец ко рту и лизнул — сладко. Отломив кусочек «крышки» и укусив, Орихара признал в нём бисквит.

— Смотри! — расслышал информатор незнакомый женский голос.

— Что такое? — а этот голос определённо принадлежал предателю Шинре.

— Готова поклясться, что торт только что шевелился.

«Торт, значит?» — несколько злобно подумал Орихара, пальцами прорываясь сквозь бисквит.

Словно зомби, Изая «восстал» из торта! Тяжело дыша, измазанный в сиропе и креме, в возникшей тишине Изая осмотрел внушительную компанию. За главным столом сидела неизвестная ему девушка.

Внезапно все хором крикнули: «С днём рождения!»

Поднеся руки к лицу, пряча своё смущение и подступившие к глазам слёзы, девушка заулыбалась. Так широко и счастливо, что скулы разболелись. Опираясь на спинку стула, она встала. Тогда Орихара поразился длине её русых волос — завязанные в хвост, они опускались чуть ниже колен. Как-то даже злости поубавилось от удивления. Вблизи он рассмотрел зелёные глаза на простом славянском лице. Она была сантиметров на пятнадцать ниже его, точно Изая сказать не мог, оценивая на глаз. Фигура стройная с неплохими пропорциями. Грудь — полторашка. Аккуратная молодая девушка, непонятно откуда взявшаяся в давно знакомой компании.

— Что происходит? — в очередной раз задался вопросом Орихара. Ему помогли выбраться из торта, и теперь он стоял напротив девушки, завороженно глядящей на него.

— Ты её подарок на день рождения! — улыбаясь, похлопал по плечу друга Шинра.

— Простите, — поднеся ко рту ладонь, тихо произнесла девушка. На глазах её заиграли слёзы. — Простите, — поклонилась она, искренне сожалея, что Изае пришлось оказаться здесь, что она тратила чужое время. — Я загадала желание, а оно… — всхлипнула она, — сбылось.

— Тише, тише, — приобнял её за плечико Акабаяши, ободряюще потерев и прижав к себе. — Дядюшка не любит, когда милые девушки плачут.

— Но я так… — вновь всхлипнула она, — так рада… что вы все здесь… И Изая…

Девушка старательно пыталась успокоиться, но выходило с трудом — слёзы продолжали орошать раскрасневшиеся щёки. Каска молча протянул платок.

— Я — подарок? — переспросил Орихара.

— Прошу прощения! — ещё раз поклонилась девушка, перестав, наконец, всхлипывать. — Только на сегодня. В полночь всё вернётся на свои места.

— Хм… — задумался информатор. Сила человеческого желания? Его заинтересовал этот феномен, как одна из сторон человеческой души. — Один день, думаю, я переживу, — улыбнулся он.

Девушка почувствовала облегчение, словно камень с души упал. Для неё важнее всего было мнение Изаи. Она любила его всем сердцем, потому увидеться вживую с ним, получить одобрение — было верхом её счастья. Но мысли её, скрытые воспитанием и моралью, были отнюдь не так невинны и чисты, как ей удалось внушить окружающим. С неким сожалением она смотрела на крем на щеке Орихары, что не ушло от взора внимательного информатора.

— Что такое? — игриво заговорил он, наслаждаясь реакцией девушки. — Хочешь слизнуть?

— А? — от неожиданности она вздрогнула и стала нервно смотреть по сторонам, лишь бы не встречаться взглядом: её так просто раскусили.

— Почему бы и нет? Я же твой подарок, — подмигнул он, копируя манеру разговора Канры.

— Вы точно не против? — неуверенно переспросила девушка, немного наклонившись. Щёки её зарделись от смущения, она чувствовала их жар.

Изая поманил к себе рукой — девушка послушно подошла, робко глядя в глаза. Она не ожидала, что ей не только удастся весело пообщаться с Орихарой, коснуться, допустим, его руки. Невзначай. Но лизнуть! Встав на носочки, обняв Изаю, чтобы не упасть, она потянулась языком к воздушной сладости. Изая немного наклонился, чтобы девушке было проще.

Попробовать Изаю на вкус… Такая, вроде бы, мелочь казалась ей сейчас куда порочнее секса. Слизнув крем, девушка уткнулась носом в грудь Орихары, пряча вконец раскрасневшееся лицо. По воле Карисавы заиграла медленная музыка, и Изая, обнимая девушку в ответ, начал ненавязчивый простенький танец.

В тот день не было на свете никого счастливее никому незнакомой девушки, которая праздновала свой день рождения. Весь день до самой полуночи улыбка не сходила с её лица, а если и плакала она, так только от смеха или счастья. Даже в полночь, когда настала пора прощаться, она продолжала улыбаться, заряжённая позитивом на долгое время вперёд.

— Вот и настала пора, — стоя за порогом со всеми, с грустью произнёс Шинра.

Только Изая оставался у порога, не спеша переступать его. Он крепко обнимал счастливую девушку, гладил её по роскошным волосам: ему посчастливилось увидеть такие впервые. Проведя ладонью по щеке, Изая заставил девушку посмотреть на него, а затем, к её великому удивлению, поцеловал в губы. Часы начали свой отсчёт, и с каждым ударом Орихара и остальные постепенно растворялись в воздухе, словно призраки. На прощание Изая сказал:

— В следующий раз будь смелее в своих желаниях, — подмигнул он. — Даю тебе своё разрешение.

Волшебство развеялось — девушка осталась одна. Слёзы вновь текли по её щекам. Не от грусти расставания, не от одиночества, а от последних слов Изаи. Даже если в следующий раз желание не сбудется, одно только то, что он позволил бы зайти дальше танцев и прощального поцелуя, дарили ей незабываемые ощущения. Хоть немного, совсем чуть-чуть, но она получила толику его внимания. Один неполный день он принадлежал только ей. Тот, кого в помине быть не должно было, с кем встретиться ей было в обычных условиях не суждено.

«Знать бы, почему желание сбылось? — убирая со стола, думала она. — Чтобы в следующий раз наверняка задуманное свершилось», — улыбнулась девушка.