«Добро пожаловать в «АДиПЭ»!
Пролог.
Из «Небесной Летописи», Скрижаль VII, «О Палаче и Саде»
«Златокрылый Палач», «Главный Экзорцист», «Экзекутор», «Земная Пыль» — в Аду главнокомандующего Армии Небес знали под многими именами, но ни одно из них не внушало Грешникам того же отчаянного, истерического, пронзительного страха и невыразимого ужаса, как его настоящее имя.
«Адам»
Он был Первым, и в этом был корень Его власти. Он, чьи стопы первыми ступили в нетронутые сады Эдема, чьи глаза первыми увидели закат над незапятнанным миром. И он же, чьё сердце первым вкусило горечь Падения. Оттого взирал он на творение своё — на людей, что были плотью от плоти его — и не видел в них ни божественной искры, ни надежды. Лишь бесконечное повторение той самой, первой ошибки.
И воззрел он на Преисподнюю, что копила в недрах своих яд былых преступлений, и узрел в ней не темницу для душ, а гниющую рану на теле мироздания. И был дан ему меч и мантия, и сказано: «Будь Стражем ограды, что отделяет Свет от Тьмы».*
Но Адам стал не Стражем. Он стал Садовником.
И взрастил он в чертогах Пятого Неба, под знаком Марса, новый Сад — Академию Демонологии и Прикладного Экзорцизма. И были его цветами — девы-воительницы, непорочные души, коих он лелеял и остригал, дабы росли они в стройные ряды, не знающие ни сомнений, ни жалости. Он пел им песни, дарил им силу своих крыл и сияние своего нимба, и говорил: «Я — ваш наилучший Друг». И верили они, ибо в глазах его горел огонь творца, влюбленного в свое творение.
И был установлен им Закон: «Око за око, Прах к Праху. Ибо из Праха они рождены и в Прах обратятся». Он не ненавидел их. Он их презирал. Он видел в Грешниках брак, ошибочный продукт творения, подлежащий утилизации.
И был Он грозен в гневе своем. Лик его, сокрытый под личиной из вороненой стали, являлся последним, что видел Грешник. По мановению его руки целые кварталы Пентаграмм-Сити обращались в пепел, а в камне навеки запечатлевались силуэты тех, кого не стало. Он был бичом Божьим, неумолимым и бескомпромиссным.
Но был Он хитер и прозорлив, узрев семена смуты до того, как взошли и заколосились оные. И обернул Он порок и корысть грешных душ против них же, дозволив Владыкам Ада торговаться за жизни своих подданных. Он дозволил ангельской стали попадать в руки демонов, дабы те сами вершили его работу, истребляя друг друга. Он не воевал с Адом. Он управлял им.
Когда являлся Он во время «Судной Ночи», он не был похож на грозного ангела из древних свитков. Он был похож на хозяина, вернувшегося в зараженный дом, чтобы выжечь плесень. С насмешкой, с похабной шуткой, с гитарным рифом и циничным напутствием: «Да хранит вас Господь». И в этой театральности крылась самая страшная правда: для него это и впрямь была просто работа. Лучшая работа в мире.
И потому страх, который Он сеял, был особенным. Это был не страх перед болью, но страх пред холодной, безликой, бессмысленной гибелью. Пред осознанием, что ты — всего лишь статистическая погрешность, «пустая трата Земного Праха» в великом уравнении, которое решал он, Первый Человек, на протяжении веков.
Он был Адам. Первый Человек. Первый Грешник. И Первый Палач, возомнивший себя Садовником, что орошает розы своего Эдема кровью тех, кого когда-то назвал детьми своими. И был Он живым укором всему Аду, вечным напоминанием: ваше существование — это ошибка, и я здесь для того, чтобы её исправить. Снова и снова. До скончания времен...
***
Рай, Пятое Небо. Академия Демонологии и Прикладного Экзорцизма.
Кабинет Главного Экзорциста. 15 октября 19ХХ года.
Солнце Пятого Неба, окрашенное в багряные тона Марса, ещё не достигло зенита, но день для Адама уже был в разгаре. Его кабинет не был похож на строгие в своей педантичности офисы других Высших Ангелов, представляя собой гибрид тронного зала, гримерки рок-звезды и военного штаба. На стенах: золотые диски с хит-парадов Небес, — где «Hell is Forever» занимала почетное место — витрины с ангельским оружием и коллекцией золотых и платиновых гитар, а на самом видном месте — гигантская тактическая голограмма Пентаграмм-Сити где кластерами света подсвечивались зоны влияния Оверлордов.
Адам, откинувшись в кресле из слоновой кости и малахита, щелчком когтя перелистывал страницы виртуальных досье. Перед ним, вытянувшись в струнку, стояла Лют.
— Отчет о боеготовности, сэр, — её голос был чистым и металлическим. — Новый набор успешно прошел фазу «мягкой адаптации». Потери мотивации — менее двух процентов. Готовы к «Кровавому Крещению».
— Скучно, — протянул Адам, не глядя на неё. — Цифры, цифры… Где тут душа? Где огонёк? Ты мне не бухгалтер, солнышко, ты — мой начальник штаба. Дай мне живую картинку. Кто наша восходящая звездочка? Кто тлеет? Кого надо… подбодрить?
Лют, не моргнув, выдала:
— Отличились несколько первогодок: одна из Японии, эпохи самураев. Другая… из русского монастыря. Жестокости в них достаточно, но…
— Не хватает огонька? — Адам закончил за неё. — Не беда. Он придет. После первого раза он всегда приходит. Что по инцидентам?
— Взвод № 247-Б. Одна попытка подраться из-за места в столовой, три случая самовольного покидания территории. Всем нарушительницам назначено пять «Кухонных Нарядов» вне очереди. Далее: первогодка Агнесс. Пропустила утреннюю молитву. У неё… были сомнения.
Адам вздохнул, как садовник, заметивший тлю на любимом кусте.
— Сомнения… — он произнес это слово с легкой брезгливостью. — Назначь ей дополнительные часы медитации. И устрой внеплановую встречу с… ветеранами. Пусть послушает рассказы о том, что творят эти твари в своих трущобах.
Лют кивнула, в её взгляде читалось одобрение и полное согласие. Только так сомнения и лечатся. Жестоко, но эффективно.
Внезапно Адам лукаво прищурился. Он взял со стола маленький колокольчик и позвонил. В кабинет вошла одна из младших Экзорцисток, почтительно склонив голову.
— Детка, скажи поварам, чтобы приготовили мои любимые ребрышки к ужину. И передай шеф-повару… — он подмигнул, — что её «Ребрышки» — лучшие на всем Пятом Небе.
Девушка, покраснев, выбежала из кабинета. Адам усмехнулся наблюдая за её смущением… и краем глаза подмечая реакцию Лют. Она хорошо владела собой, но застывшая поза и едва заметный прищур ястребиных глаз выдавали ее с головой. Довольный произведенным эффектом, он встал и подошел к голограмме.
— Ладно, к делу. Следующее Истребление через два месяца и шестнадцать дней. Но готовиться надо уже сейчас. — Адам махнул рукой, и голограмма города ожила, подсвечивая разные кварталы. — Что там с нашими дорогими партнерами?
Лют коснулась планшета, и в воздухе возникли стопки виртуальных документов.
— Оверлорд Вокс подал петицию на увеличение квоты неприкосновенности для своего медиа-района. Аргументирует «стабилизирующим влиянием на умы Грешников» и предлагает дополнительно пятнадцать тысяч душ к ежегодному взносу.
— Жопится, — фыркнул Адам. — Напомни этому телевизионному клоуну, что его эфирное время в день Истребления я могу и сократить. Пусть раскошелится на все двадцать. Следующий.
— Валентино. Просит подтвердить действующий контракт на… «актив» под кодовым названием «Порно-Паук».
— А, наш старый друг Энджел! — Адам усмехнулся. — Подтверждаю. Но направь Валу извещение, что пора бы внести страховой взнос за этого своего «актива». И намекни, что в этом году тарифы выросли. Инфляция, ничего личного.
Он снова провёл рукой над голограммой Пентаграмм-Сити, и несколько районов замигали алым — кандидаты на усиленную зачистку.
— Так, так… Район Каннибалов… перенаселен. Кармилла хорошо работает, её фабрика важна для… стабильности. А вот здесь, — он ткнул в голограмму когтем, подсветив район Судного Дня — Скопилось слишком много отбросов… еще и стрельбу устроили у самого Посольства. Решено — эту часть города, утюжим по максимуму. Пусть станет примером.
Он обернулся, и в его глазах вспыхнули те самые золотые искры, что зажигали толпы первогодок.
— Иди, Лют. Начинай утренние тренировки. И напомни девочкам… что они — мои лучшие цветы. И я ожидаю, что в этом году они расцветут особенно ярко.
— Слушаюсь, сэр! — моментально откликнулась она, молодцевато щелкнув каблуками.
Адам чуть улыбнулся глядя на неё, на эту идеальную, отполированную до блеска деталь своего механизма. Минули столетия, но в золотых глазах Лют горел все тот же фанатичный огонь, что и в день ее смерти. Он помнил как это было: в захваченном «неверными» храме, получив в спину два арбалетных болта, она — до последнего своего вздоха разила врагов, с именем Господа на устах. И велика была ей награда — ибо за ее душой «Главный Экзорцист» решил спуститься сам, лично.* То была честь, которой, в Академии удостоились единицы.
Когда Лют вышла, Адам остался один. Он подошел к панорамному окну, с которого открывался вид на бескрайние облачные поля и шпили его Академии. Он наблюдал, как крошечные фигурки Экзорцисток отрабатывают боевые построения.
— Ну что, Папочка, — сказал он сам себе. — Работа кипит. Сад цветёт. Одни ростки подрезаем, другие — удобряем. Одних — мотивируем страхом, других — амбициями, третьих — верой.
Он повернулся к тактической карте, его лицо стало серьезным и сосредоточенным.
— А теперь, девочки, — его голос зазвучал тихо, но ясно, будто он обращался к тысячам Экзорцисток за стенами кабинета. — Учитесь. Тренируйтесь. Злитесь. Ревнуйте. Боритесь за моё внимание. Всё это — сделает вас идеальным оружием…
Он вышел из кабинета, и по мере его движения по бесконечным мраморным коридорам Академии, за ним, как шлейф, тянулся шепот, прерывающийся звуком щелкающих каблуков и почтительными приветствиями, когда он проходил мимо. Его будний день был в разгаре. Впереди были тренировки, инспекции, утверждение тарифов и, возможно, сочинение пары новых куплетов для очередной песни.
И так — день за днем, век за веком. Бесконечная работа Садовника, взращивающего свои идеальные, смертоносные цветы.
Часть 1 Судная Ночь.
Ад, Круг Гордыни, где-то на окраине Пентаграмм-Сити.
Первое января 20ХХ года. 6:30 утра.
В соборе на окраине Столицы Ада подходила к концу ночная месса.
Услышав это, кто-то покрутил бы пальцем у виска, со словами: «Да как такое вообще возможно?», а кто-то напротив посмеялся бы, разглядев в этих словах злую иронию. Но факт оставался фактом — в небольшом соборе готического стиля, за полчаса до рассвета, шла месса: «Во Спасение от Истребления».
Проводил ее епископ в тяжелой алой ризе и высокой митре с перевернутым крестом. Ему вторил многоголосый хор из полутора сотен демонов в черных монашеских рясах. Их голоса, звучащие в унисон, подпитывали непроходимый барьер вокруг собора, гарантируя безопасность и защиту от Экзорцистов. Свет адских свечей отражался в их глазах, полных не молитвенного экстаза, а животного, отчаянного страха.
— «...et libera nos ab Angelis...»* — гремел голос епископа, пока он возносил к закопченным сводам чашу с кровью.
ТРАХ!
Удар был подобен раскату небесного грома. Своды собора содрогнулись, с них посыпалась штукатурка. Багровый барьер, секунду назад казавшийся незыблемым, треснул и рассыпался на тысячи алых осколков, которые испарились, не долетев до пола. Массивные дубовые двери сорвало с петель, и они с грохотом рухнули внутрь.
В проеме, в клубах каменной пыли и дыма, стояла массивная фигура в рогатом шлеме, подсвеченная золотым сиянием нимба и мощных крыльев. Левая рука незваного гостя была уперта в бок, а правой он небрежно придерживал на плече секиру из ангельской стали, стилизованную под гитару.
Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей.
— Господь услышал вас, — его голос, наложенный на гитарный дисторшн, раскатился по нефу многоголосым эхом, заставляя вибрировать витражи. — И потому — Я здесь. Помолиться, надеюсь, все успели?
Паника была мгновенной и абсолютной. Полторы сотни демонов, забыв о благочестии, с визгом и воплями бросились врассыпную. Адам вздохнул с преувеличенной скорбью.
— Эх, народ… Никакой веры.
И щелкнул пальцами.
Этот щелчок стал приговором. Один за другим, демоны в рясах начали взрываться изнутри. Не кровавым месивом, а снопами ослепительного бело-золотого света. За секунду от полутора сотен грешников не осталось ничего, кроме медленно оседающей на пол угольно-черной пыли и пустых, дымящихся ряс.
В живых остался лишь епископ. Он стоял, не в силах пошевелиться, глядя на опустевший собор.
Адам медленно прошелся по нефу, его крылья слегка задевали скамьи.
— Ну что, Ваше Преосвященство, — он остановился посреди собора, барабаня пальцами по рукояти секиры. — Давайте знакомиться.
В воздухе сам собой возник голографический свиток, испещрённый строчками на латыни.
— Ага, вижу — промолвил он, вчитавшись в сияющие письмена. — Владыка Алказар, член культа «Дьявольского Когтя». Родился в Италии, в 1432-м, был убит в 1499-м. При жизни известен как Роберто Сарнелли — епископ, замучивший в застенках инквизиции триста двадцать семь человек. Семь из них — дети. Приговор — вечное пребывание в Аду. Исполнен. — Он сделал паузу, давая словам впитаться. — Жизнь после смерти — по классике: узурпация власти, создание деструктивного культа, сопротивление воле Небес... Неплохо, черт возьми.
Алказар, отшатнулся, упав на алтарную ступень.
— Я… я всё отдам! Всё, что попросите! Сокровища! Души! — его голос сорвался на фальцет. — Забирайте их всех! Только отпустите!
Адам склонил голову набок, как учёный, рассматривающий интересное насекомое.
— Дорогой мой, — произнес он почти с сочувствием. — Ты же не первый день в Преисподней, чтобы не знать расценок. Тариф за душу Владыки — стандартный. Десять тысяч. За одну ночь неприкосновенности. А всей твоей паствы, — он обвёл рукой зал и тлеющие на полу рясы. — даже на скидку не хватило бы...
Все с той же показной беспечностью он шагнул вперёд, надвигаясь на дрожащего демона медленно и неотвратимо, как сама Смерть.
— Я мог бы распылить тебя и пустить по ветру, как этих только что, — его голос стал нарочито мягким, почти дружеским, но все впечатление портил скрежет лезвия ангельской секиры, которую «Главный Экзорцист» скинул с плеча и небрежно волочил за собой, оставляя на каменных плитах раскалённые борозды. — Но я даю тебе редкий шанс — подохнуть в борьбе. Может быть — не совсем честной… но все же борьбе.
Загнанный в угол и обезумевший от страха, Алказар с рёвом ринулся вперёд. В его когтистых лапах из воздуха материализовался двуручный меч, охваченный багровым пламенем, а из-под ризы вырвались шесть паучих лап с черными клешнями. Он был страшен. И совершенно беспомощен.
Удар его меча Адам отразил взмахом секиры. Пылающий клинок не выдержал столкновения в ангельской сталью и обломился у рукояти. Не давая противнику опомниться он тут же обратным движением перерубил ему все шесть клешней. Демон взвыл от боли и ужаса.
— Слабак! — рявкнул Адам, и шагнув вперёд схватил его за горло свободной рукой. — Дохляк!
Он с силой швырнул Алказара в сторону алтаря. Его тело с противным хрустом ударилось о каменную глыбу, украшенную перевернутым крестом.
— Пустая трата Земного Праха!
Каждое слово сопровождалось ударом. Звук ломающихся костей и рвущихся внутренностей был влажным и отвратительным. Второй удар. Третий. Четвертый... Вскоре от алтаря осталась лишь груда битого камня, залитая чёрной кровью. Адам брезгливо стряхнул с перчаток каменную крошку и ошметки плоти.
— Наводить тут порядок — всё равно что сортировать мусор, — буркнул он себе под нос, а затем — расправил крылья и, проломив потолок собора, взмыл в кровавое небо Пентаграмм-Сити.
***
Вид с высоты был сюрреалистичным и ужасающе красивым. Весь город был охвачен огнём и хаосом. Отряды Экзорцисток проносились по улицам бесшумными черно-серыми тенями, помечая свой путь пронзенными или порубанными трупами. Грешники отчаянно пытались спастись: кто-то строил баррикады, кто-то прятался в подвалах, кто-то пытался дать бой. Это ничего не меняло. Кто-то пытался бежать, скрыться в переплетении узких улочек и переулков, … но их настигали и брали на копья. Воздух буквально звенел, от панических визгов, проклятий и предсмертных воплей.
Адам парил в небе, наблюдая за работой. Он с удовлетворением отмечал слаженность и тактическую смекалку своих девочек. Вот одна группа создаёт засаду, другая зачищает убежища, третья — отсекает пути к отступлению... Идеальный механизм.
Внезапно на внутреннем дисплее шлема, замигал небольшой голографический индикатор — 06:55.
— Девочки, пора закругляться! — его голос, усиленный магией, прокатился над всем городом. — Добиваем последнюю тварь и домой!
Он взмахнул рукой. В небе, прямо над главной площадью, разверзся ослепительный портал, заливая окрестности чистым, нетленным светом Пятого Неба. Оттуда повеяло запахом цветущих садов и свежего ветра — запахом, который для обитателей Ада был горше яда.
Повинуясь его приказу Экзорцистки прекратили бойню. Одна за другой они взмывали вверх, сливаясь в единую чёрно-серую спираль, которая устремлялась в сияющий разлом. Это было гипнотизирующее, почти красивое зрелище — смерть, уходящая с поля боя упорядоченным вихрем.
Адам тем временем вновь обратился к городу.
— Эй вы там! — заорал он, взявшись за бока. — Демонюги поиметые!Слушайте, чего вам Первый Человек скажет! Я — стал быть! Возрадуйтесь и уверуйте, ибо Судная Ночь номер… Да хрен его знает, какой номер, я еще тысячу лет назад со счёта сбился — официально подошла к конц… А хотя стоп, чего это я — полминуты ещё осталось!
Он выставил вперёд ладонь. Воздух вокруг неё затрещал, заряжаясь невероятной мощью. На едва уловимое мгновение все замерло. А потом…
Поток бело-золотого Света сорвался с руки «Главного Экзорциста» и ударил в один из центральных кварталов. Вспыхнул, угас и исчез, оставив после себя выжженую пустошь с редкими остовами из оплавленного стекла и камня, на месте многоэтажек.
— А вот теперь — точно всё. — Адам, довольно хмыкнул, созерцая дело рук своих. — До встречи в следующем году, негодники!Да хранит вас Господь… и да ебут вас Черти кочергой!
С последним похабным напутствием он развернулся и влетел в портал. Проход захлопнулся, оставив после себя лишь тишину, дым и всепоглощающее опустошение.
***
Рай, Пятое Небо.
Первое января 20ХХ года. 7:00 утра.
Портал закрылся, оставив в воздухе сладкое послевкусие святости и… едкий запах гари и адской крови. На бескрайнем поле из пушистых, розовых в утренних лучах облаков, выстроились безупречно ровные квадраты Экзорцисток. Однако их внешний вид был не такой уж и безупречный — напротив, сейчас они были живым укором всякому порядку.
Их доспехи, еще двенадцать часов назад сиявшие как зеркало, теперь были испещрены царапинами, покрыты копотью и заляпаны бурыми, фиолетовыми и чёрными пятнами засохшей демонической крови. На латных сапогах и поножах подсыхала адская грязь и едкая слизь. Перья на крыльях слиплись, с некоторых ещё капала тёмная жижа. Но их это не смущало. Напротив, это были их боевые знаки отличия, доказательство усердной работы.
Адам с удовлетворением обвел взглядом свои легионы. Затем — скользнул взглядом дальше, за их стройные ряды, к сияющим воротам Академии. И на его лицо, скрытое забралом шлема, легла тёплая, почти отеческая улыбка.
«А те, кто остались дома, постарались на славу», — подумал он.
Фасад над золотыми воротами украшали гигантские плакаты: «Добро пожаловать, герои!» и «Слава Небесному Воинству!». Между мраморными колоннами вились гирлянды из серебряных и золотых цветов, а в небе над гордыми шпилями и башнями плыли воздушные шары, с лозунгами и цитатами из «Небесной Летописи». Вся Академия была похожа на гигантскую, идеально организованную праздничную площадку, готовую встретить своих героев.
— Ну что, девочки, — начал он, и в его голосе звучала искренняя отеческая гордость. — Отличная работа! Чисто, быстро, эффективно! Средний показатель по Академии — двести тридцать семь душ на сестру! Это на пять процентов выше прошлогоднего! Я вами горжусь!
По строю пробежал одобрительный гул. Адам поднял руку, требуя тишины.
— А теперь — момент, которого вы все ждали. По итогам Истребления, звание «Лучшей Девочки» и право выступления перед новобранцами получает…
Он щёлкнул пальцами, и в воздухе возникла гигантская голографическая таблица с именами и цифрами, сияя прямо над окровавленными шеренгами.
—… наша блюстительница строгих нравов и железной дисциплины — Лютгарда фон дер Вальд!** Счёт — четыреста двадцать одна душа! Браво, солнышко! Твой личный рекорд!
Лют, стоявшая в первом ряду, горделиво приосанилась и, щёлкнув каблуками, отдала честь. И тут же, будто ненароком, бросила быстрый, почти незаметный взгляд в сторону одного из рядов. Там, едва заметно поникла другая Экзорцистка, её кулаки были стиснуты, а взгляд устремлён в землю.
Адам видел это. Он видел всё. Уголок его губ дрогнул в лёгкой, довольной усмешке. Идеально. Конкуренция — лучший двигатель прогресса. Однако сейчас было не время и не место для показательных уроков, так что он сделал вид, будто ничего не заметил.
— Но не стоит огорчаться дорогие мои, для меня вы все — мои лучшие девочки! — объявил он и его голос прозвучал как ободряющий аккорд. — А теперь — разойтись! Отдохнуть, отмыться от этой… адской грязи, привести себя в порядок. Но чтобы к полудню все были при параде на Главном Плацу!.. Не забывайте — сегодня в Академии запланировано ещё одно, не менее важное мероприятие!
Ответом ему было громкое и четкое: «Так точно, сэр!»… и тут же, все как одна, Экзорцистки взмыли в небо — каждая торопилась как можно скорее оказаться у себя в келье. Адам, проводил их взглядом и без долгих церемоний открыл портал к себе в кабинет. Его рабочий день был далёк от завершения.
Примечания Автора:
1) * «...и избави нас от Ангелов...» - лат.
2) ** Полное имя Лют. По моей теории она родом из Восточной Пруссии, времен XII–XIII века.
Глава 2 Посвящение в Экзорцисты. Часть 1
Рай, Пятое Небо. Академия Демонологии и Прикладного Экзорцизма.
Кабинет Главного Экзорциста.
Первое января 20ХХ года, 7:15 утра.
Возвращение в кабинет после Истребления всегда было похоже на резкую смену декораций. В ушах еще стоял гул взрывов и предсмертные вопли, в ноздрях — едкий смрад гари и серы. В крови все еще бурлил адреналин, но на смену ему уже ползла знакомая, нудная тяжесть. Предстояло самое скучное, что только можно было придумать на Небесах — бумажная работа.
Адам плюхнулся в кресло, и перед ним всплыли десятки голографических окон — данные с камер шлемов его Экзорцисток, сводки по квотам, списки «ликвидированных активов» с их земными биографиями и прочая статистическая муть.
В центре всего этого сиял чистый лист виртуального пергамента с гербом Небес — тот самый ежегодный отчёт для Высшего Совета. А если говорить прямо — для НЕЁ.
Пользуясь тем, что под шлемом его лица все рано не видно, Адам скривился, как будто его заставили разжевать лимон.
Сера. Высший Серафим, курирующая «вопросы Греха и Вознесения». Градоправитель Первого Неба, его непосредственная начальница… и по совместительству — вечная заноза в его бессмертной заднице.
— «Необходимопредоставить детальный отчёт о проведённой операции, с указанием качественных и количественных показателей, а также субъективных наблюдений», — передразнил он её высокопарный стиль, уставившись на пустой лист. — Ладно уж, раньше начать равно — раньше кончить.
— «Диктовка», — буркнул он и в самом верху листа тут же возникла шапка:
ОТЧЁТ О ПРОВЕДЕНИИ ИСТРЕБЛЕНИЯ № 01-01/20ХХ
От: Адама, Главного Экзорциста,
Командующего V-м Небом
Для: Её Превосходительства Серы,
Верховного Серафима,
главы Небесной Канцелярии
«Ваше Превосходительство, в соответствии с Мандатом № 734-Ц…»
На одном дыхании он надиктовал вводную часть, машинально вставляя нужные цитаты из Писания и ссылки на параграфы устава. Сухие цифры — количество задействованных единиц, хронометраж операции, процент выполнения квот — вписались сами собой. Но вот дальше…
РАЗДЕЛ V:
КАЧЕСТВЕННЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ И ПРИМЕРЫ ОСОБОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ
Адам невольно заёрзал в кресле, как только это раздел попался ему на глаза. Всякий раз это была сущая пытка. Его личная ежегодная, адская кара, сравнимая, разве что, с возней в каннибальском квартале… а может и того хуже. Там, хотя бы, можно было размяться.
Он провёл рукой, и в воздухе замелькали отрывки записей: Лют, методично пронзающая копьём десяток Грешников, запертых в тупике; взрыв небоскреба; его собственная рука, заносящая секиру. Всё это было красиво, эффективно … и совершенно не нуждалось в описании. Любой идиот, взглянув на статистику, всё бы понял. Планвыполнен. Квота перевыполнена.Система работает.
Но Сере было мало цифр. Ей нужны были подробности.
Всегда.
Вплоть. До. Самых. Мелких. И. Бессмысленных. Деталей.
«…требуется предоставить спектральный анализ остаточной энергии на месте ликвидации цели № 45-Б…»
«…уточнить траекторию полета копья Экзорцистки № 16 384 в момент контакта с демонической субстанцией…»
«…приложить психоэмоциональные лог-файлы с камер шлема за последние пять минут до завершения операции для оценки моральной устойчивости личного состава…»
— Или: «Ой, Адам, а опишите поподробнее, как вы тому демону череп проломили! А что у него из раны брызнуло? А расскажите как они вопили?» — в переводе на человеческий. — проворковал «Главный Экзорцист», сделав томный голос и с силой ткнул пальцем в голографический интерфейс, запуская запись с камеры одной из Экзорцисток. На экране замелькали обрывки ужаса, крови и вспышек святого света. Он видел то, что видела она: искажённые страхом лица Грешников, падающие тела, её же собственное, залитое чёрной кровью, копьё.
— Вот же, всё здесь! — рявкнул он в пустоту кабинета. — Смотри, коли есть охота! Наслаждайся лучшими моментами! На кой черт тебе мои литературные изыски?
Ответа, ожидаемо не последовало. Посидев так с минуту Адам смачно выругался... и покорился судьбе.
***
«… в 06:47 по Небесному Времени, Экзорцистка отряда №718, при проведении зачистки квартала 7-G, допустила отклонение от предписанного угла атаки на 15 градусов, что привело к неоптимальному рассеиванию энергии при поражении цели…» — диктовал он, два с половиной часа спустя, чувствуя как язык уже начинает понемногу заплетаться, в то время как слова сами собой ложились на виртуальный пергамент вычурными золотыми буквами.
— О, Господи, ну кому какое дело до этих идиотских пятнадцати градусов?! — простонал он, упираясь лбом в подставленный кулак. — Главное ведь что — попала? Попала. Издохла тварь? Издохла. Какая разница, под каким углом?
***
«…метод нейтрализации был признан максимально эффективным и визуально демонстративным, что оказало подавляющее воздействие на моральный дух противника и способствовало поддержанию уровня устрашения…»
***
«... дальнейшее, уничтожение культового объекта в секторе 7-Гамма… проведено с целью деморализации противника и пресечения опасных эсхатологических практик, подрывающих метафизический баланс...»
«Подрывающих баланс»… — подумал он, с трудом подавив желание приложиться забралом шлема о столешницу.
Боже, какой же бред. Он просто разъебал ту адскую богадельню потому что ему было скучно... и потому что этот шут Алказар решил, что его барьер что-то значит.
С тяжелым вздохом Адам откинулся в кресле, устало прикрыв глаза. Внутри него боролись два начала: солдата, для которого важен лишь результат, и бюрократа, вынужденного отчитываться за каждый шаг. И второе он ненавидел всеми фибрами души. Каждый год писать эти отчеты было противнее, чем размазывать демонов по алтарю. В Аду, по крайней мере, всё было честно. Ты — говно, я — Смерть. Всё просто. А тут… приходилось облекать простые и ясные вещи в шелковистую обёртку елейной бюрократической чуши.
Стоило ему об этом подумать, как перед его мысленным взором предстала Сера — озарённая Первозданным Светом, невозмутимая и холодная, как айсберг. Восседающая в сияющих чертогах Первого Неба, и взирающая на мироздание с высоты, недоступной даже ему…
И здесь, в тишине своего кабинета, он позволил себе ту мысль, которую никогда не высказал бы вслух. Ту самую, крамольную и соблазнительную теорию.
«А ведь доказательств нет… Никаких. Но она… она получает от этого удовольствие.»
Мысль обжигала, как ангельская сталь. Серафим, одна из древнейших и чистейших сущностей, правая рука Самого Творца… садистка? Нет, это слово было слишком грубым, слишком человеческим. Это было нечто иное — холодное, бездушное, метафизическое сладострастие от наблюдаемого насилия.
Она не желала пачкать свои белые ризы, не желала слышать предсмертные хрипы и чувствовать запах гари. Нет. Она хотела, чтобы всю эту грязную работу делал он. А потом — принёс ей аккуратно упакованный, каталогизированный и разобранный по полочкам отчёт. Чтобы она могла, не вставая с трона, пролистать самые сочные моменты, вдохнуть аромат расправы, очищенный от всей гнуси и мерзости, оставшихся в Аду. Это было её личной формой эстетики, её извращённым интеллектуальным удовольствием.
Она прятала это за маской «верховного надзора», «поддержания космического баланса» и «анализа эффективности». Но он-то знал. Чувствовал это на протяжении веков. В её ледяных, всевидящих глазах он иногда ловил крошечную, почти невидимую искру… интереса. Не к порядку, а к самому процессу уничтожения. И это уже не говоря о том, с какой увлеченностью Сера выискивала в его отчётах малейшие намёки на «избыточную жестокость», чтобы потом, на советах, с лицом святой мученицы, укорять его в «недостатке милосердия»…
Он с силой выдохнул, отгоняя крамольные мысли. Неважно. Докажи он это — и всё мироздание рухнет. Система держалась на том, что Высшие Ангелы — безупречны. И он, Адам, был частью этой системы.
С новым, уже не яростным, а покорным раздражением, Адам снова взялся за диктовку.
***
«... В целом, операция признана успешной. Рекомендую утвердить текущие квоты на следующий отчётный период. С уважением, Адам, Главный Экзорцист».
Дописав последнюю строчку и поставив свою вибрирующую, наполненную силой подпись он наконец отправил отчёт Сере, в бездонную папку «Входящие». Дело было сделано.
У него ушло еще минут двадцать на то чтобы отправить несколько других документов в бездну Небесной бюрократии, а затем он наконец-то смахнул со стола все голографические окна и щелкнув пальцами призвал магический шар, в котором открывался превосходный вид на площадь перед воротами Академии. Там у мраморных ступеней его ожидало нечто куда более приятное.
Новобранцы.
Их сияющие, полные обожания глаза. Их вера, которую так легко обратить в ярость. Новые, нетронутые ростки, готовые к посеву в Его дивном Саду…
***
Рай, Пятое Небо. Площадь у ворот Академии.
Первое января 20ХХ года, 10:15 утра.
Под ногами — бескрайнее поле белоснежных облаков. Над головой — бесконечная лазурь и слепящий круг Солнца. Весьма скудный и безынтересный пейзаж, где нет ничего и совершенно ничего не происходит. Ничего общего с продвинутым, ослепительным в своем совершенстве Золотым Градом Первого Неба. Но это лишь на первый — неискушенный взгляд любого случайного Праведника, которому достало бы силы в крыльях взлететь настолько высоко. Иное дело те, кто получил дозволение Свыше и был наделён возможностью зреть сквозь защитные и скрывающие барьеры. Для них Пятое из Девяти Небес представало во всем своем блеске и величии.
С самого утра, в первый день Нового Года, посреди бескрайних облачных полей открывались золотые овалы порталов. Молодые Праведницы, со всех уголков Рая проходили сквозь них, чтобы оказаться…
У широкой мраморной лестницы, ведущей к золотым воротам, во внушительной тени величественных крепостных стен. Возведенная на облачном основании неприступная Цитадель, возносилась золотыми и серебряными шпилями к небесам простираясь насколько хватало глаз, хитроумным переплетением стен и башен, непостижимым образом сочетая в себе культуру и архитектурный стиль всех времен и народов Земли. И разумеется, каждой вновь прибывшей девушке было дано увидеть эту дивную крепость. Ведь случайных среди них не было.
***
Вольготно развалившись в кресле Адам наблюдал, как заполняется площадь перед воротами Академии. Перспектива встречи с будущим пополнением бодрила главнокомандующего Небесной Армии ничуть не хуже адреналина, который бурлил в крови после Истребления. Тем более, что год выдался на редкость урожайным — почти триста Праведниц — считай рекорд по современным стандартам…
«Эх, были же времена…» — подумал он, мысленно вернувшись на пятьсот-шестьсот лет назад. — «Солнце было ярче, трава — зеленее… и женские монастыри были не чета нынешним.»
Хотя стоило признать, что даже сейчас, в Эпоху Безверия, его армия не испытывала недостатка в достойных душах.
Время потихоньку капало, подбирая к одиннадцати часам и знаменуя скорое начало вступительной церемонии. Ожидание с каждой минутой становилось все томительнее, Адам все чаще начал поглядывать на песочные часы у себя на столе, но песчинки, как назло, падали вниз со скоростью черепахи в свинцовых сапогах. Последние девушки прибыли аж за час до назначенного времени и теперь на площади перед воротами яблоку негде было упасть. Точнее — места хватало всем, вот только… каждая стремилась пробиться в первый ряд к широким мраморным ступеням, а потому на площади царила изрядная толкотня.
И как же хорошо, — спасибо Господи! — что магический шар, через который он наблюдал за происходящим, передавал не только изображение, но еще и звук:
— Ну что ты пихаешься, что пихаешься?
— Смотри куда ноги ставишь, дура косолапая!
— А ты подвинься. Мне за твоим нимбом ничего не видно!
— Ну так попрыгай что ли, коротышка!
— Кончай крыльями размахивать! Еще глаз кому-нибудь выбьешь!
— Слушай, ты, дрянная девчонка — если ты ещё раз ткнешь меня локтем!..
— А я что, виновата, что ли! Меня саму только что кто-то…
Страсти накалялись, кое-где едва не дошло до драки, что в сою очередь вызывало в воображении Главного Экзорциста образы довольно пикантного содержания. Да и в принципе это было более чем забавно, так что периодически Адам смеялся в голос, ибо при всей своей ангельской внешности, девушки бранились не хуже базарных торговок. А самое главное — он знал причину всего этого, знал чего они все ждут.
Так что ровно без пяти одиннадцать, Адам открыл себе портал в вестибюль, перед воротами. Уже на месте, он несколько минут постоял прикрыв глаза, напевая про себя мотив и настраиваясь на нужный лад. Затем хрустнул шеей, повел плечами и смахнул с рукавов мантии несуществующие пылинки. Все. Теперь он готов.
«Три…» — начал он внутренний отсчет…
«Два…» — гулкий удар колокола на башне возвестил, что время пришло…
«Один».
Золотые ворота широко распахнулись, явив исполненным предвкушения взглядам массивную и высокую фигуру в расшитой золотом белой мантии и черном, рогатом шлеме. Одновременно с его появлением в небо рванулись фонтаны золотых искр и столбы серебристо-белого пламени, озарив все вокруг чистейшим светом. На едва уловимый миг все стихло, … а затем Небеса дрогнули от аплодисментов, свиста и восторженных криков юных Праведниц.
О да, Адам прекрасно знал какое впечатление производит и ему безмерно льстило искреннее восхищение и обожание в глазах каждой из них. Проходили годы, сменяли друг друга столетия, но все равно — каждый раз был для него как первый.
— Чё как девочки! — прищурив золотые глаза и ухмыляясь от уха до уха, «Первый Человек» вскинул правую руку в характерном рокерском жесте. — Ну-ка ручки вверх, чтоб я их видел!
Золотая гитара материализовалась у него руках буквально из воздуха. Он ударил по струнам, с первых аккордов взяв зажигательный ритм и запел энергичным, исполненным обаяния и неземной силы голосом:
Эд Уоррен* бесов изгонял
Беднягу Джона** еле мы спасли
А вы, девчата, выше всех теперь —
Ведь Вас иные силы Вознесли!
Потенциал военный наш велик
И оснащенность тоже велика!
У Вас теперь есть мощь, и блеск, и шик,
Но ручки нужно замарать слегка…
Скажу Вам: «Ах, mon chéri,
Тут все для Вас, что есть вокруг!»
Что хотите заказать, мамзель?
Я — Ваш самый наилучший Друг!
Е-а-а-а!
Распахнув золотые крылья Адам взмыл в небеса в вихре искр и пламени, вызвав новую волну ликования и восхищенных криков. Все недавние склоки были позабыты, остался только чистый восторг каждая девушка смотрела на него не отрываясь…
Может кто-то так? Сделать этот трюк?
Легкий пас правой рукой — и волна чистейшего Света окатила будущих Экзорцисток в мгновение ока преобразив их наряды: платья сменились элегантными и подогнанными по фигуре кольчугами, на руках засеребрились латные перчатки, а туфли превратились в бронированные сапоги выше колен…
Или скажем так?
Как бы мимоходом, он щелкнул пальцами — и нимбы над головами Праведниц померкли, напитавшись густым мраком беззвездного ночного неба, а их крылья, у многих слабые и едва заметные, — окрепли, набирая размах и силу…
Только Я — Ваш Друг!
Шок, изумление, восторг — Адам прекрасно понимал, что они сейчас чувствуют. Как будто перед каждой кто-то отдернул занавеску и Тьма сменилась Светом. Как будто их окунули в ледяной родник. Каждая чувствовала себя одновременно освеженной, обновленной и возрожденной. Экстаз сравнимый лишь с тем, что испытывает душа впервые переступив порог Жемчужных Врат… и даже более — ведь его Волей каждая из них стала в десять раз сильнее чем прежде…
О да, у нас отличный сервис
Ведь Я здесь Босс, Я — Шах, Король!
Хочешь Нектар — уже готов!
Желаешь сладостей — так изволь!
Еще один небрежный жест — и небеса зажглись водопадом разноцветных огней, а блеск Солнца померк среди вспышек фейерверков. Но вместо разноцветных искр вниз хлынул настоящий ливень из конфет, пирожных, леденцов и фруктов. Само собой девушки принялись ловить сладости, позабыв обо всем на свете…
Чтоб скучно жить на Небесах не стало вдруг
Вам, — так и быть! — готов служить
Я Ваш самый наилучший Друг!
Эй, глянь сюда, ха-ха!
Пролетев над толпой Адам выхватил из нее юную Праведницу и закружил ее в стремительном танце, в то время как его гитара сама собой продолжала играть зажигательный ритм. Он видел как шок и изумление в ее глазах сменяет восторг, обожание и триумф — ведь именно ЕЙ отдал предпочтение Первый Мужчина… И не отрывая своих глаз от ее, будто весь мир был лишь только для них, Адам проникновенно пропел:
Детка ротик прикрой, не пучь глаза
Меня с Небес тебе послал Господь!
Весь твой по праву — можешь заказать…
Я — представитель твой во всех делах!
Готов исполнить твои желания Я
Скажи-ка мне, желаешь ты чего?
Пусть будет список твой, длины любой —
Шепни Адаму, только и всего!
Е-а-а-а!
Легким движением он закружил девушку в последнем пируэте вернув обратно в толпу, а сам, заложив лихой вираж, приземлился и прикрыв глаза в исполнительском экстазе сыграл свое коронное «Злоебучее Гитарное Соло». И как всегда — из года в год, из века в век — оно подействовало безотказно…
Как Экзорцист вступаешь ты в Священный Круг!
Господь — с тобой! Прикид — крутой!
И Я — Ваш самый,
Самый
Лу-учши-ий Дру-уг!
Последний аккорд едва не заглушили восторженные крики и аплодисменты. Адам дал девушкам несколько минут, чтобы первоначальные страсти чуть улеглись, а затем обратился к ним слегка охрипшим после песни голосом:
— Спасибо! Спасибо вам всем, вы замечательная публика! Кхе-кхе… — шутливо раскланявшись, он послал в толпу несколько воздушных поцелуев. — Да, я тоже от Вас в восторге — столько восхищенных глаз… Обожаю! Ну а теперь... — он хлопнул в ладоши и шум толпы как-то сам собой сошел на нет. — Сделаем звук по тише, если не возражаете, а то у нас по плану официальное приветствие...
С этими словами он простер к Праведницам руки, будто намереваясь разом обнять их всех, а его улыбка сменилась выражением спокойной, почти отеческой серьёзности. Его голос, всё ещё немного охрипший, теперь звучал ясно и весомо, разносясь над замершей площадью.
— Приветствую вас в «АД и ПЭ» — Академии Демонологии и Прикладного Экзорцизма. — Он сделал паузу, давая каждой прочувствовать значимость момента. — С этого дня вы приняты в ряды славной Армии Небес. Но впереди у вас ещё долгий срок обучения… Год. Для вечности — миг, но для вас — целая жизнь. Вернее, новая жизнь. Вы оставите за стенами этой цитадели своё прошлое, свои сомнения, свою слабость. Здесь вы станете теми, кем должны были быть: не просто Праведницами, но Воительницами. Защитницами самого Света. Мечом в руке Господа и Щитом для Живых и Безгрешных душ.
Он прошёлся взглядом по рядам сияющих, полных надежды лиц и в этот миг каждая девушка почувствовала, что он смотрит именно на неё. Его взгляд, тяжёлый и пронзительный даже сквозь забрало, на секунду останавливался на каждой, как будто ставил невидимую печать одобрения. Он читал их, как открытую книгу, видел будущее каждой из них: здесь — пыл фанатички, уже готовой жечь, там — сомнение интеллектуалки, которую еще предстоит перековать. А вон там — чистая, почти детская вера, которую так сладко будет обратить в праведный гнев...
— Скажу прямо — мне повезло. И Вам — тоже. Потому что вас отобрали не просто так. Вы — лучшие. Самые преданные, самые стойкие, самые чистые души из всех, что попадают в Рай. Вы уже прошли один отбор — отбор самой Жизнью и Смертью. Теперь вам предстоит пройти второй — и доказать, что вы достойны не просто пребывать в Свете, но и нести его. Даже — нет, особенно — в самое сердце Тьмы.
Лёгкая, почти невидимая усмешка тронула его губы под маской. «Самые чистые души», — мысленно повторил он только что сказанные слова. Да, чистейшие. Искренние. Они даже не подозревали, что их «чистота» — идеальный материал, в его железных руках.
— Не обманывайтесь тишиной и покоем этих стен. Вы пришли не в монастырь для медитаций. Вы пришли в кузницу. Ваш разум, ваша воля и ваша вера — это сталь, которой предстоит закалиться. Вы будете изучать историю, чтобы понимать природу врага. Теологию — чтобы помнить, ради чего поднимаете меч. И, само собой, не обойдется без практики…
Он слегка наклонился вперёд, и в его голосе зазвучали стальные нотки.
— Здесь вас научат видеть. Видеть Зло не как абстракцию, а как болезнь, которую нужно выжигать. Чувствовать угрозу за милю. Думать как те, кого вы призваны уничтожать. И, конечно, сражаться. Беспощадно. Эффективно. Изящно. Потому что наша работа — это не просто долг. Это искусство.
Он выпрямился, и его тон вновь стал ободряющим, но в глубине этих отеческих ноток всё ещё вибрировал холодный металл. Это было искусное переключение, отточенное веками. Только что он был неумолимым пророком войны, а теперь снова превратился в надёжного старшего брата, в «Наилучшего Друга». Этот контраст вызывал облегчение и столетиями действовал безотказно.
— Здесь вас ждёт строгий распорядок, дисциплина и труд. Много труда. Но знайте: каждая ваша победа над собственной ленью, каждое усвоенное правило, каждый синяк на тренировке — это вклад не только в вашу силу. Это вклад в безопасность самого Рая. Вы станете живым щитом для всех тех, кто не может постоять за себя. Для всей той безмятежности и покоя, что остались позади этих стен.
Адам снова широко раскинул руки, заключая в незримые объятия всю площадь.
— Запомните раз и навсегда: вы больше не одни. Отныне вы — часть одной семьи. Ваши сёстры по оружию — ваша самая крепкая опора. Ваши инструкторы — ваши проводники. А я… — Он приложил руку к груди, где под мантией, билось сердце. — Я — ваш Главный Экзорцист, ваш Главнокомандующий и… ваша единственная Истина здесь. И вот что я вам скажу девочки — вы избраны не просто за «праведность». А за потенциал. Я вижу в вас силу, которую вы сами в себе не чувствуете. И я, ваш «Наилучший Друг», даю вам слово: я вытащу эту силу наружу. Я сделаю из вас лучшее, что есть на Небесах. Я сделаю вас грозой Преисподней и гордостью Рая.
Он сделал паузу, и в тишине прозвучал его следующий вопрос, тихий, но чёткий, как удар клинка:
— А теперь скажите мне… вы готовы перестать быть овечками и стать волчицами? Готовы ли вы променять тишину монастыря на рёв битвы? Готовы ли вы научиться не только любить, но и ненавидеть так, как того требует наше святое дело?
Ни одна из них не проронила ни слова, но Адам видел ответ в их глазах. В сотнях взглядов уже разгорался ответный огонь — смесь благоговения, решимости и пробудившейся жажды действия.
— Отлично. Тогда с этого момента… — его голос громыхнул, заполнив всё пространство, — Добро пожаловать в Ад, девочки. Точнее, в наш с вами маленький «Райский Уголок», где мы учимся, как правильно разносить Преисподнюю к чёртовой матери.
Его тон вновь сменился, став почти заговорщицким, доверительным.
— Будет трудно. Будут слёзы. Будут моменты, когда вы захотите всё бросить и вернуться к своим тихим молитвам. Но я — буду требовать от вас максимума. Потому что верю, что вы можете его дать. Потому что «спасибо» от тех, кого вы защищаете, будет адресовано именно вам. И потому что в день, когда вы впервые спуститесь в Ад не как новобранцы, а как полноправные Экзорцистки, я буду гордиться вами как своим легионом.
Он стоял перед ними высокий и величественный, в его позе вновь появилась непоколебимая уверенность командира. Его голос стал твёрдым и чётким, как удар колокола.
— С сегодняшнего дня для вас нет прошлого. Есть только настоящее — учебные классы, плацы, арены. И будущее — долг, честь и миссия. Цель у нас одна. Принцип — прост и дан нам свыше: «Око за око». Мы возвращаем Тьме ровно ту меру, которую она уготовила миру. И делаем это без сомнений и жалости. Ибо наша жалость — невинным. Наша ярость — Грешникам. Ваша война только началась. Проявите себя достойно.
Наступила мгновенная, абсолютная тишина. Адам обвёл взглядом замерших девушек, в его последних словах прозвучала уже не отеческая теплота, а холодная, неоспоримая Сила... и тут же заговорщицки подмигнул, одним этим жестом рассеяв сгустившееся напряжение:
— А теперь — хватит серьёзных лиц! Добро пожаловать в ваш новый дом! Вас ждут ваши комнаты, ваше оружие, ваше расписание. И кстати, — добавил он, бросив взгляд на рукав, будто сверившись с воображаемыми часами. — Настало время поближе познакомиться с вашими будущими лучшими подружками. Прошу за мной, милые дамы.
Примечания Автора:
1) * Персонаж серии фильмов «Заклятие».
2) ** Персонаж из фильма «Константин: Повелитель Тьмы».
Спасибо за чтение
Вернуться к книге