Добби и Нарцисса

Глава 1

Мистер Монтгомери лениво потягивал огневиски из маленькой кофейной чашечки, когда раздался тихий стук в дверь. Он поспешно проглотил остаток огневиски и спрятал чашку в верхний ящик стола.

- Входите. – раздался его уверенный низкий тенор. Точнее, пропитый.

Матово блестящая деревянная дверь медленно открылась, и на пороге появился высокий длинноволосый блондин. Его облик излучал сплошную уверенность в себе и презрение ко всеми остальным.

- Чем обязан? – сухо спросил Монтгомери, заинтересованно глядя на странного посетителя.

- Меня зовут Люциус Малфой. Я бы хотел подать заявление об исчезновении моей супруги леди Нарциссы Малфой.

- Да вы присядьте. – легко улыбнулся Монтгомери. Вальяжный аристократ осторожно опустился на предложенный колченогий стул.

- А теперь начнем с начала. Как все произошло? – Монтгомери откинулся на спинку потертого вращающегося кресла.

Выяснилось следующее: мистер Малфой, потомственный аристократ, проживает в особняке Малфой-Мэнор. Сын Драко работает в Лондоне, супруга Нарцисса проживает совместно с Люциусом. Они имеют несколько домовых эльфов, в том числе согласно официальному реестру за ними числится домовой эльф Добби.

Сегодняшним утром мистер Малфой обнаружил дома записку, наспех нацарапанную Нарциссой: «Я уехала с любимым, поверь, так будет лучше нам обоим». Впрочем, поручиться, что это был именно ее почерк невозможно. Мистер Малфой обыскал весь дом и прилегающую территорию – жены нигде не было. Значит, она наверняка уехала еще ночью. Но с кем? Из людей в доме больше никого не было. Исключительно, домовики. Но один из них, Добби, тоже исчез этой ночью. Поэтому мистер Малфой решил обратиться за помощью к магической полиции, надеясь разобраться в ситуации.

Элмер Монтгомери лихорадочно анализировал услышанное. Выходит, в одну ночь пропали богатая аристократка, представительница одного из древнейших магических родов Великобритании и домовой эльф. Похищение? Зачем тогда эльф похитителям? Возможно, он свидетель.

- Нужно осмотреть ваш дом и попытаться найти следы преступления. – категорично заявил Монтгомери, не на шутку обеспокоенный происходящим. – Я сейчас прихвачу следственную группу, и тогда мы аппарируем к вам. Встретимся у доски объявлений в холле.

Тем временем в доме на окраине Плимута

- Милый мой… - жарко выдохнула Нарцисса в ухо любимому. – Как мы могли так долго не замечать друг друга?...

Он не дал ей договорить, и Нарцисса погрузилась в омут наслаждений. Ее паршивый аристократ был не то чтобы ни на что не годен, но не столь страстен как ее любимый.

- Дорогая, мы же никогда не уедем отсюда, верно? И не расстанемся? – шептал он.

- Не уедем. Мы друг без друга не проживем.

Нет, все же Люциус определенно не сравнится с ее возлюбленным. Добби, как-никак, не человек. По мнению Малфоев – практически животное. Значит, Нарцисса теперь – зоофил. Тогда, кем является Добби? Впрочем, важно ли это? Главное, они любят друг друга.

Они поняли это три месяца назад, когда Нарцисса заметила, что Добби постоянно ошивается рядом с ней и прислуживает фактически не Люциусу, а ей. Люциуса же он не хотел замечать. Конечно, ему приходилось исполнять его приказы, но он делал это вяло и злобно глядел на законного хозяина. Нарцисса лишь посмеивалась – этот эльф много о себе возомнил. Но ее приказы он исполнял с пылом и норовил даже услужить ей по собственной инициативе. То приготовит чай, то испечет тортик.

Образ жизни аристократок состоит из выходов в свет и перманентного безделья. Нарцисса не была слишком деятельной натурой в отличие от Беллы, но проблема «чем занять мозг» ее все же волновала в отличие от большинства коллег по золотой клетке. С наступлением весны произошло много событий: Драко нашел работу и укатил в Лондон; Люциус начал ходить налево и охладел к жене; Белла заехала на пару дней и умотала к какому-то магловскому мазохисту, у которого жила уже долгое время. Нарцисса, сидя одна дома, сходила с ума от безделья и ужасающего контраста депрессивного внутреннего состояния и весенней бурей гормонов. Интерес к чтению она потеряла тогда, когда в сотый раз перелопатила литературу в скудной домашней библиотеке. А вот интерес к прогулкам пришлось отложить – слякоть и размытые дороги ранней весны этому ни в коей мере не способствовали. Поэтому она начала рассматривать Добби, изучать его поведение, приглядываться к нему. Он, конечно, животное по мнению большинства. Но – на редкость милое и обаятельное. Пусть маленький, пусть уши огромные, пусть шершавая кожа свисает складками – но он же тоже живой!

И однажды Нарциссе захотелось, чтобы он никогда больше не отходил от нее. Или чтобы проводил с ней как можно больше времени. Она сказала Люциусу, что хочет научиться рисовать и решила нарисовать Добби. Сказать, что Люциус удивился, значит, не сказать ничего. Сначала у него сперло дыхание, затем он все-таки смог вздохнуть. Лучше бы этого не делал – он разразился длинной запутанной тирадой, смысл которой сводился к тому, что не надо занимать домовика ерундой, пусть вкалывает как проклятый.

Но нарисовать все же разрешил – пусть, мол, жена развеется, а то заржавеет ведь от скуки.

И Нарцисса начала рисовать. Добби каждодневно ей позировал, а в перерывах носил ей чай.

Однажды Нарцисса поблагодарила его, тем самым сделав то, о чем ее супруг имел лишь очень приблизительное понятие. Добби тогда заплакал. А она протянула ему чистую салфетку… В дальнейшем работа над портретом превратилась стала сходить на нет. Все больше времени натурщик и художница проводили в разговорах. Сначала на бытовые темы, затем – о более абстрактных проблемах. Добби, правда, ни об одной из них не был осведомлен. Нарцисса рассказывала ему о мире, который он толком никогда не видел. Она была его экскурсоводом в мире безжалостных эксплуататоров.

А портрет подвигался все медленнее. Люциус снисходительно посмеивался, глядя на получающееся творение, из-за чего Нарцисса обиделась и перестала показывать ему портрет.

Кульминацией стал момент, когда Нарцисса даже не отдернула покрывало с холста, когда приступила к работе – тогда они с домовиком проговорили шесть часов кряду. Тогда-то она и перестала обманывать себя. Да, ее влекло к этому животному, так напоминающему мышь. Да, ей были неприятные грубые ласки мужа. Да, она проникалась сочувствием к домовикам.

Она посмотрела в глаза Добби. Он не отвел взгляда. Раб и господин были в этот момент ближе, чем самые пылкие влюбленные, им не нужна была легиллеменция, чтобы понимать друг друга без слов. Нарцисса неосознанно протянула руку к нему. Добби придвинулся к ней.

Они потеряли визуальный контакт и остался только телесный. Если бы аристократами становились по этому критерию, Добби легко мог бы стать королем. Он был настойчив, но в то же время деликатен. Тогда-то она поняла, что она больше не аристократка. Более того, к нормальным людям ее уже можно было отнести с огромной натяжкой. Как же так, всеми уважаемая леди Малфой оказалась зоофилкой. И ладно бы просто зоофилкой, но объектом ее влюбленности стал домовик! Принадлежащий ее мужу!

После случившегося Нарцисса не находила себе места несколько часов кряду. Что теперь делать, как смотреть в глаза мужу и Добби? Супруг ее больше не интересовал – а вот дальнейшая работа с Добби казалась невыразимо привлекательной и пугающей теперь. А он как отнесся к произошедшему? О Мерлин, что они натворили… А вдруг она беременна?! Нарцисса хваталась за голову и ее одолевали мысли о суициде. Поначалу она пыталась отгонять их, но затем бросила безуспешные попытки.

К вечеру, устав от сложившейся ситуации, она позвала Добби и прямо спросила, что он думает о случившемся. Он заморгал и, опустив голову, скомкано пробормотал, что уже давно любит Нарциссу и сегодняшний день был одним из немногих счастливых дней в его жизни.

Нарцисса расплакалась, а он, неловко сев рядом, на дорогое покрывало, поглаживал ее лапкой по вздрагивающим от рыданий плечам. В тот вечер они договорились видеться как можно чаще. А когда вернулся Люциус, Добби пришлось оставить Нарциссу и исполнять приказы длинноволосого самодура.

Через две недели Нарцисса окончательно поняла, что возненавидела Люциуса. Вакантное место возлюбленного не пустовало – на него взошел Добби. Взошел, как настоящий аристократ, пусть и одетый в старую наволочку. Он был куда более благороден, чем Люциус.

Во время одного из свиданий их едва не застукали – двое домовиков хотели испросить разрешения хозяйки чтобы передвинуть шкаф. Нарцисса наорала на домовиков и хотела их избить – но поняла, что не может сделать этого. еще заявка. Они же похожи на Добби – они тоже домовики, они такие же несчастные как он. Поэтому, чтобы не навлечь на себя подозрений, Нарцисса пригрозила поркой в следующий раз. Привычно испуганные домовики ретировались, забыв задать вопрос, с которым, собственно, пришли.

Тогда-то влюбленные и начали разрабатывать планы побега. Оба ненавидели Люциуса, и оба жаждали какой-никакой свободы. Но предварительно Нарцисса позаботилась о том, чтобы Люциус велел Добби стать ее рабом.

Разработка планов длилась почти месяц, после чего ими окончательно был утвержден ныне исполненный план. Домик на окраине Плимута формально принадлежал государству, но фактически не использовался – он стоял в стороне от дорог и коммуникаций. Нарцисса запомнила его во время одного из своих путешествий с Андромедой.

А уже через двое суток они осуществили свой план. И теперь они наслаждались друг другом в тиши старого дома. Весь мир отступил на второй план – их любовь того стоила. Нарцисса совершенно обезумела от потока новых чувств и уже давно потеряла контроль над собой. Без настоящей любви она потеряла половину жизни. А могла бы потерять ее всю без остатка.

Тем временем мистер Монтгомери с бригадой тщательно обследовал каждый миллиметр особняка, просканировал территорию с помощью магии, и пришел к выводу, что никаких следов присутствия посторонних людей не обнаружено. С кем же сбежала Нарцисса? С Добби, что ли? Непонятная ситуация. Опрос домовиков ничего не дал. Тем более, что они в самом деле не имели понятия о чувствах Добби и Нарциссы.

- У нас есть одно средство, но оно, как помягче, не… не совсем законно. Применяется только с санкции прокурора.

- Давайте сюда свое средство! – гаркнул Люциус.

- Незаконно… - промямлил Монтгомери. – Но в вашем случае за пять галеонов, думаю, можно.

- Проклятый взяточник. – прошипел Люциус, бросая в подставленную ладонь деньги. Монтгомери достал из кармана зеркальце, произнес заклинание, и зеркальце увеличилось до размеров настенного. Он поставил его на пол.

- Сейчас мы узнаем, где она… Зеркальце покажет картинку… - и Монтгомери взмахнул палочкой. Из нее заструился поток сиреневого цвета и рассыпался сотней искр возле зеркала.

Открывшаяся взору картинка поначалу была размытой, но через несколько секунд обрела четкость. У Люциуса перехватило дыхание: да что она выделывает! Еще хуже стало лишь когда он понял, С КЕМ его супруга… Впрочем, следственная бригада тоже впала в ступор.

Нарцисса, раздетая и умопомрачительно красивая, лежала на диване и стонала под ласками своего любовника. Видные телодвижения не оставляли сомнений, чем именно занята Нарцисса и ее возлюбленный. Эльф, морщинистый и с обвислой кожей, на первый взгляд, казался опухолью на ее теле, уродливой и не вызывающей ничего кроме отвращения.

Люциус никогда еще не видел жену такой. Красивая, хищная и в то же время будто боящаяся быть не деликатной. Она была воплощением женственности. Эльф дарил ей наслаждения, и она принимала их. Ее разметавшиеся волосы делали ее похожей на настоящую ведьму. Она выгибалась в дугу и выкрикивала имя любовника. Она была олицетворением всех запретных страстей и порочных инстинктов, тщательно укрытых желаний и подсознательных мечтаний, она была олицетворенной эротикой.

Какой же он был идиот, что изменял ей!

- Отключите! – заорал он. Монтгомери с неохотой прекратил просмотр. На зеркале мелькнула карта Британии, где точно был указан адрес того дома в Плимуте. – Я не нуждаюсь больше в ваших услугах! Я забираю заявление!

- Как вам угодно, сэр. – поклонился Монтгомери.

Полиция аппарировала обратно в участок. Люциус сел на пол и обхватил голову. Его, аристократа, бросила жена, предпочтя ему домовика! В голове не укладывается… Даже речи не будет искать ее – она же осквернена навеки его грязными лапами. Да что она нашла в нем! Дура набитая!

Люциус плеснул огневиски в стакан и залпом выпил его. Он не станет ее искать. А когда она приползет с извинениями – вышвырнет ее носком ботинка. А ботинок сожжет. Если кто будет что спрашивать – жена уехала к родственникам. Вот так – никто не узнает о его позоре. А что сказать Драко?...