Дневник одного сортудо

Глава 1

День 0

Белая комната, как у Нео. Или как у тех, кто думает, что он Нео, но тогда мне не хватает смирительной рубашки. Появившийся из воздуха товарищ Сталин заставил озираться в поисках санитаров. Короткий монолог, прерываемый только неизменной трубкой, расставил всё на свои места, ну или окончательно доказал медикаментозную природу происходящего.

Итак, Сталин не Иосиф, а Квестер, я не человек, а сортудо, вокруг не матрица, а данж нового мира, где я буду проходить испытания. Первым делом заказчик просит найти выход из небоскреба, не сломав здание. Видимо уже были прецеденты. О судьбе какой-то собаки, которую упомянули вскользь и которую надо то ли накормить, то ли она сама найдет что пожрать, подобной заботы проявлено не было. Ни дробовика, ни аптечки… хотя прощальное: «Ну, с богом!» от недоучившегося семинариста приятно грело душу.

Появился в пустом офисе. Рядом с дверями какие-то дети мелками украсили стены картинками мин, падающих плит и газовой горелки. За окнами клубится розовый туман, как воплощение грёз пубертатного Боба Марли. Чувствую себя Фарадой, которого занесло на съемки фильма Куб. Пошел искать людей. Пнув ногой хлипкую дверь, которая по задумке строителей должна была открываться внутрь, спровоцировал взрыв отлетевшей мины, которая активировала падающую плиту, накрывшую включившуюся горелку. Детишки такие затейники. Прошел как по проспекту.

Людей так и не нашел. Зато нашел пожарный шланг, выход из здания и плод случайной любви Чужого и адской гончей из третьих героев. При виде шланга плод поскуливая и постоянно косясь на туман скрылся в подвале. Кажется какая-то психотравма.

***

Опять перенос. Мне начинает нравится. Никаких поездок на другой конец города, поисков аудитории по корпусам, очередей перед дверью…

Кстати, о дверях. Стою перед дверью в гордом одиночестве. Едва успел её приоткрыть, как услышал за спиной покашливание. Опоздавший на инструктаж Квестер хмурится и тщательно набивает трубку. Прослушав сентенцию о том, что пусто это плохо, а пустоголовый торопыга ещё хуже, получил в руки пустой мешочек. На вопрос, зачем мне плохой мешочек, Квестер показал каменный кубик с пустыми гранями. Закономерный вопрос, зачем мне к плохому мешочку ещё и плохой кубик Квестера озадачил. Сошлись на том, что раз я такой умный, то мои кубики будут по типу игральных, с точками, выложенными работающими светодиодами. Квестер то ли сделал вид, что не понял какой я гений, то ли ему было глубоко фиолетово.

За дверью оказался зал какой-то столовой с однотипными столами и стульями. На скатертях сэкономили. На стенах веселенькие обои с цифрами пять. И ежу понятно, что это подсказка и мне надо искать мебель с пятью ножками. Спустя полчаса стало понятно, что ежи плохо разбираются в мебели. Зато нашел три кубика, мягко подсвечивающих себя работающими светодиодами. Вот так должны работать планы, мистер Фикс! Пока в полусогнутом состоянии пересчитывал ножки мебели, кто-то переклеил обои. Теперь на них красовалась цифра два. Вспомнив бессмертное произведение Ильфа и Петрова, начал обдирать обивку стульев, благо вместо благородного ореха и английского ситца в цветочек, на кованных гвоздях, меня ожидал фанерный дерибас и шкура свежеубиенного степлером дерматина. Устал уже на шестом стуле, но нашел ещё один кубик. Посмотрев на оставшиеся стулья, резко устал ещё сильнее и решил, что на сегодня тяжёлого и изматывающего труда с меня хватит. Поэтому в поисках зоны релакса прошлёпал в следующую дверь. Ну не может спальня быть далеко от столовой. Не по феншую это.

Похоже Квестеры знали о феншуе ещё меньше, чем ёжики о мебели. За столовой оказался бальный зал. Ну вот кому, прости господи, придёт в голову после сытного обеда отбивать батман или бегать на носочках? Квестеры точно инопланетяне. Зеркало во всю стену не сильно порадовало моим видом. Как был взъерошенным худым ботаном, так им и остался. Могли бы уж и в какого-нибудь Конана запихнуть, раз история о попаданце. Я бы тогда всем показал, как кубик в треугольное отверстие входит. М-да, мечты… В зеркало было хорошо видно, что на полу валяются пять подсвеченных диодами кубиков, хотя, оглянувшись, увидел только один. Цифра на стене намекала, что зеркало не лжёт. Гениальная маскировка, учитывая размеры зеркала. Ориентируясь по отражению, собрал все пять кубиков. Но без пятого зал смотрелся слишком пустым, поэтому один вернул на место. Пусто это плохо, а с памятью у меня хорошо.

За дверью в конце зала оказался задний двор какого-то ленивого фермера. Двор зарос некошеной травой и был оккупирован десятком носящихся во всех направлениях кур. Куриные болиды красовались цифрой два на обеих бортах и на поворотах чудно дрифтили. Древний покосившийся сарай, забитый дровами и мусором, заранее пугал ненулевой вероятностью хранения ещё и искомых кубиков. Затянутый ряской прудик с парой уток тоже не внушал оптимизма своими илистыми берегами. Центр двора занимала будка, по размерам вполне подходившая кабанчику под два центнера. Пёсик, который обжил эту жилплощадь, хоть и весил на глазок «всего» центнер, но желание погладить не вызывал ни с первого взгляда, ни с десятого. Очень уж настойчиво натягивал цепь в мою сторону. На крыше будки выделялся своими светодиодами очередной кубик. Пора вспомнить босоногое детство и поиграть в вышибалу.

Взяв в сарае охапку из пяти поленьев, обошёл будку так, чтобы за мной был забор, а за будкой стена сарая. От первого полена пёс ожидаемо увернулся. Взял прицел повыше. От второго полена увернулся пёс, но не увернулся кубик, а уже от кубика не увернулась стена сарая. Осталось только обойти будку по безопасному радиусу и подобрать его. Искать второй было откровенно лень, да и не нужно это, если я всё правильно понял. Ушел в закат, мягко прикрыв за собою калитку.

За калиткой меня встретило море. И пусть пляж был не песчаным, а покрыт камнями всевозможных размеров, но я наконец-то нашёл своё СПА! Недалеко от набегающих волн стоял питьевой фонтанчик. Напротив него в море покачивался бакен с цифрой шесть. В паре десятков шагов за фонтанчиком, прямо на камнях, стояла одинокая дверь. Идиллия, граничащая с сюрреализмом. Но мне было откровенно пофиг. Уже через минуту я, нагой и счастливый, качался на волнах запрокинув голову в небо и познавал дзен.

Не знаю, сколько я провёл времени изображая потерпевшего кораблекрушение нудиста, но, когда дзен ушел, на его место пришла мысль, что поиски каменных кубиков на каменистом пляже могут затянуться даже с учетом светодиодов. Они всё же излучают легкую подсветку, которая на «солнечном» пляже практически незаметна, а не создают столб света, как выпавшие артефакты в Diablo. Лень – двигатель прогресса, а моя ещё и генератор идей по нетривиальному лайфхакингу. Вот что будет, если доплыть до бакена и пряжкой ремня нацарапать поверх шестёрки цифру один? Но попытка доплыть до него уже в пяти шагах от берега столкнулась с ограниченностью ресурсов создателей данжа – прозрачной стеной. Бакен издевательски качался за ней. Ну хоть вода мокрая и теплая. А ещё в ней на дне полно моллюсков. Желудок тут же громко высказался за обед для трудового народа. Никогда не был поклонником морепродуктов, но имея из альтернативы только прибрежные камни и каменные кубики почувствовал непреодолимую тягу к белку. Были это мидии, устрицы или жемчужницы – я в этих вопросах не копенгаген, но алгоритм вскрытия явно был одинаков: поставить раковину ребром на камень, долбануть по ребру другим камнем, съесть всё, что мягкое, повторить. Жаль в фонтанчике не шампанское. Мешает фантазиям об аристократическом застолье где-нибудь на Бали.

Незаметно подкрался вечер, а с ним и сумерки. В пяти местах на пляже и в одном месте в море потихоньку разгорались маленькие, но такие родные сердцу звёздочки. Аккуратно, чтобы не споткнуться в потемках, обошёл прибрежные «места силы» и пополнил мешочек ещё пятью кубиками. После стоял и любовался сквозь прозрачную воду светодиодной жемчужиной в открытой раковине. Лепота. Жаль мой мобильник сейчас где-то на другом конце галактики. Хотя заранее могу сказать, что даже сделай я фотографию и выложи её на всеобщее обозрение в интернете, большая часть комментариев свелась бы к обсуждению, в какой программе ИИ я это нагенерил. Бедняги. Они ведь понятия не имеют, что такое обычное сортудовское счастье.

Ночь проспал на пляже, раскопав участок от камней до песчаного основания. Под утро приснился Квестер, рассказывающий мне политику партии и правительства. Ничего не понял и не запомнил, но во время речи регулярно выступал с конструктивной критикой: «Да, товарищ Сталин!», «Сделаем, товарищ Сталин!», «Мы все, в едином порыве, товарищ Сталин!». Под утро Квестер так расчувствовался, что назвал меня Лаврентием и похвалил за то, что если я и колебался, то только с генеральной линией партии. Проснулся полным сил и готовым к всяческим свершениям. Берия вам всем ещё покажет, где раки зимой лямку тянут.

Позавтракав моллюсками и напившись из фонтанчика, смело вошел в одинокую дверь. За дверью в коридоре меня уже встречал товарищ Квестер. Будучи выспавшимся, сытым, готовым к новым подвигам и находясь на кураже, похлопал Сталина по плечу со словами: «Эх, Коба, нам ли быть в печали!». Сталин вздрогнул, с непониманием посмотрел на своё плечо, потом на мою руку, медленно отступил на три шага назад и предложил мне положить мешочек с кубиками на пол, руки завести за голову, после чего аккуратно толкнуть мешочек ногой в его сторону. И откуда у пролетарского подпольщика взялись замашки буржуазного федерала?

Удовлетворившись моими сокровищами, Квестер по новой набил трубку и легким взмахом чубука прочертил в воздухе перевёрнутую параболу. Возникшая арка портала стала чем-то новеньким в моей практике пространственных перемещений, хотя на деле ничем принципиальным не выделилась на фоне предыдущих дверей: шагнул-переместился-пропала. И никаких убегающих за спину звёзд из франшизы о джедаях… становится скучновато.

***

Оказались стоящими в чистом поле посреди дороги из желтого кирпича. Надеюсь, мне не придется искать мозги, сердце и выпивку для двух големов и фамильяра. Сталин махнул рукой за спину указывая на медленно, но неотвратимо движущийся к нам по дороге черный воронок и два ЗИС-а, в кузовах которых набилось по паре десятков красноармейцев в будёновках. Дальше последовало отеческое напутствие: «Ты туда не ходи, в поле не ходи, ты отсюда по дороге ходи. Пуля голова попадёт, совсем мёртвый будешь. В общем, Лавруша, слушай мой приказ – двигайся по дороге не останавливаясь». И с хитрой улыбкой из-под усов вдруг добавил: «Смекаешь?».

Погоня. Какой современный бестселлер о попаданце обходится без погони? ГГ убегает, а одноклассники, бандиты, аристократы, маги, жрецы, космические пираты, спецслужбы всех стран и империй и даже боги… догоняют. Мне же, по результатам Святого Рэндома, достался заградотряд НКВД во главе с капитаном госбезопасности.

Не прошло и десяти минут, как левее моей задыхающейся от давно не испытываемых нагрузок, но всё ещё переставляющей ноги тушки показался сначала капот, а потом и передняя дверь воронка. В окно выглядывала довольная физиономия в фуражке с васильковой тульей и темно-малиновым околышем. Новенькая, необмятая форма, с тремя шпалами в петлицах и торчащий в окно укороченный наган завершали образ непримиримого борца с контрой. Кровавая ГеБня едва сдерживала смех: «Пгедлагаю господину бугжую остановиться и не смешить моего водителя, иначе есть автогитетное мнение, что господин, таки да, умгёт уставшим». Мой ответ, что остановиться не могу, так как выполняю личный приказ товарища Сталина, заставил капитана глубоко задуматься, а просьба помочь с выполнением приказа Верховного Главнокомандующего окончательно расставила приоритеты. Предложение подвезти было нами сообща всесторонне рассмотрено и не нашло противоречий с лексическим значением сути приказа «двигайся по дороге не останавливаясь», так что я прямо на ходу заскочил на подножку легендарной Эмки и уже через несколько секунд с удобствами устроился на заднем диванчике.

Через пятнадцать минут на дороге показалось какое-то КПП, в составе шлагбаума, будки, припаркованного у будки ЗИЛ-а, двух стрелковых ячеек из мешков с землей по сторонам дороги и десятка погранцов. Эмка начала притормаживать, а высунувшийся в окно капитан начал на русском командном подробно излагать начальнику заставы, где, как, когда, у кого и сколько раз побывает шлагбаум, если не будет поднят заранее. Ускорение, приданое личному составу КПП через передаточный механизм замотивированного лейтенанта, уже через несколько секунд передалось шлагбауму, который не просто взмыл вверх, а, сорвавшись пропеллером, улетел в голубое небо.

К этому моменту капитан уже покинул, прямо на ходу, наш медленно преодолевающий КПП автомобиль и, продолжая что-то втолковывать лейтенанту погранслужбы, скрылся с ним в будке. Мне же, проезжая мимо, оставалось лишь с интересом наблюдать, как в спрятавшийся за будкой деревенский туалет типа сортир с неба вертикально прилетает вернувшийся, как Карлсон, шлагбаум. Крышу он на удивление не пробил, но торчать в ней остался, а переданный через конструкцию импульс что-то надломил в основании. В итоге туалет резко просел на метр, а затем начал уходить дальше под землю плавно, но гордо, как терминатор в конце второго фильма о себе любимом, с поднятым вверх вместо большого пальца шлагбаумом, выплескивая по периметру, за неимением раскаленного метала, содержимое отхожей ямы. Из-за заблокированной двери незапатентованного погружного лифта донесся чей-то нечеловеческий вопль, быстро перешедший в неразборчивое бульканье. Мельком взглянув на сосредоточенного на дороге водителя и фотографию Фрунзе на крышке бардачка, тихонько перекрестился. Вот уже пошли первые небоевые потери… Через десяток минут нас догнал ЗИЛ погранцов, из которого на ходу к нам на подножку Эмки десантировали капитана. Тот доложил, что личный состав КПП, за исключением раненого и радистки, мобилизован для помощи в выполнении поручения товарища Сталина. Радиограмма о миссии передана в штаб армии личным шифром по инстанции.

Спустя семь часов и тридцать восемь КПП кортеж из трех Эмок с командным составом, пехотного батальона на сорока ЗИЛ-ах, двух танков БТ-7 и парящего чуть в стороне, выделенного личным приказом командарма, разведывательного самолета ХАИ-5, уперся в стоящего посреди дороги задумчивого товарища Сталина. Его фраза: «Пора заканчивать этот балаган, пока он до Айна не доехал», прозвучала для высыпавшего из машин и построившегося личного состава знаком высшей воинской доблести и признания революционных заслуг. На третьем хоровом: «Служу трудовому народу» я был без всяких порталов перемещен на следующий аттракцион под старческое брюзжание: «Ещё проверки профпригодности от службы внутренней безопасности не хватало».

***

Открыл глаза лежа на траве где-то в лесу. Над головой кроны сосен и птичий гомон. Усевшись, обнаружил вокруг себя просторную поляну с людьми. Кто-то оглядывался, кто-то исследовал собственное тело, а один паренёк громко звал полицию. Резонный вопрос, зачем так орать, вызвал пространную истерику на тему: «Нас услышат, нас найдут, нас спасут…». Намекнул на то, что мы в лесу, а потому услышать, найти и спасти себя от голода может и медведь. После этого крики прекратились. Ещё раз убедился, что анекдоты штука полезная и юмор точно продлевает жизнь. Провёл зрительную инвентаризацию. Кроме, приблизительно, трёх десятков людей, на поляне оказались в наличии: костёр – 1 штука, белые палки, воткнутые в землю – 16 штук, большие ножи, сваленные у костра в кучу – одна куча. В этот момент с криком: «Я знаю, что надо делать, выживут только те, кто сможет добыть еду!» парень, похожий на молодого Беар Гриллса, выхватил из кучи нож и скрылся в чаще леса. Уже через минуту спонтанно вспыхнувшего над сваленными ножами мордобоя победители, демонстративно поигрывая холодным оружием, скрылись в лесу. Неудачливые кандидаты в скауты, охая, морщась и матерясь, недоуменно косились на меня и ещё четверых молодых людей, не принимавших участия в сабантуе. Высокоинтеллектуальный вопрос: «А вы чего?» я, как воспитанный человек, не стал игнорировать и намекнул его автору, что Квестер пока не появился и не озвучил вводные условия, а поэтому и дёргаться не имеет смысла. Может вообще, все кто схватил ножи будут объявлены маньяками и подлежат изоляции, как асоциальные личности.

В этот момент раздался хлопок и в метре над костром появился ставший мне уже таким родным товарищ Сталин. Для полноты картины не хватало только торчащего из костра столба, цепей и группы инквизиторов в капюшонах Ку-клукс-клана, зачитывающих приговор сжигаемому за воинствующий атеизм еретику. «Вас тридцать два…» - начал вещать Квестер. Затем недоуменно оглянулся и поправился: «Вас шестнадцать. Жезлов жизни тоже шестнадцать». Тут он указал на белые палки, воткнутые у костра. «Через час тот, у кого не будет жезла, будет стёрт. Хотя в вашем случае для этого надо быть имбецилом. Если в момент окончания испытания жезла жизни будут касаться несколько человек, то все эти люди будут стёрты. Как имбецилы. Один жезл — одна жизнь. Надеюсь, это понятно даже для имбецилов. Время пошло». Снова огляделся и медленно растворился в воздухе возмущенно бормоча под нос: «Если испытание упростили до уровня умственно отсталых, то похоже дело труба. А в следующий раз они что, начнут бомжей и инвалидов по объявлению набирать? Спаси Айн с Земли по удалёнке?».

Впечатлённые монологом все молча подошли и разобрали жезлы. Искренне порадовало отсутствие имбецилов. Так как целый час делать было, по сути, нечего, решил познакомиться с умственной элитой нашей компании – той четверкой, которая, как и я, не участвовала в драке за право стать имбецилом. Как явный лидер и вообще воспитанный человек, представился первым – Берия, заместитель Квестера Сталина по работе с сортудо. Широкоплечий высокий парень, с копной соломенных волос, голубыми глазами и не сходящей с круглого лица улыбкой, назвался Аларихом, тринадцатым апостолом Квестера Иисуса. Второй, не менее широкоплечий парень был черняв, кучеряв, горбонос и ниже Алариха на целую голову. Он представился Парацельсом, учеником Квестера Гиппократа. Миниатюрная девушка-мулатка с роскошной рыжей шевелюрой, визуально едва ли не больше её самой, попросила называть её Бони, помощницей Квестера Клайда. Ну а худой как жердь и ростом превосходящий даже Алариха индус попробовал назваться Бхувнешваром, но по взглядам остальных понял, что выпал из тренда, и после минутной задумчивости попросил называть его просто Индрой, десницей Квестера Шивы.

Минут через двадцать на поляну вышел Первый Носитель Ножа и Главный Охотник Гриллс, несущий освежеванную косулю на укрытом её же шкурой плече. Мы все с огромным уважения отнеслись к несомненному таланту и освободили ему место у костра. А потом и вовсе переместились к краю поляны, чтобы не мешать возвращающимся охотникам драться за место над костром для своей дичи. Лично я искренне болел за Гриллса и он не подвёл, отстояв своё право на первенство. В итоге к костру образовалась очередь, где место определялось итоговым весом тушек после потрошения. Хотя были и исключения – уверенное второе место в очереди держал некто Скорцени, с тельцем ёжика, насаженного на нож. Любые претензии о весе своей не выпотрошенной добычи он обрывал предложением выпотрошить и взвесить тушку излишне любопытного охотника. Когда прошел час, снова появился Квестер и объявил об окончании испытания. Успел показать Гриллсу большой палец. Для имбецила он реально крут.

***

Теперь я в пещере. Люминесцентные грибы хорошо освещают пространство. Главное, чтобы они по совместительству не оказались галлюциногенными. Вместе со мной в пещере куча других людей, среди которых приятно видеть уже знакомых мне Алариха и Парацельса. Из пещеры ведёт всего один выход, так что заблудиться будет сложно. Едва мы со знакомыми успели скучковаться у одной из стен, как в центре пещеры появился Квестер. Товарищ Сталин выглядел слегка уставшим, но всё ещё держался бодрячком. Всем присутствующим были озвучены новые вводные: нам нужно выбраться из пещеры на поверхность. Как мы будем это делать – все вместе или поодиночке, Квестеров не волнует. Главное результат. Помогут нам в этом нелегком деле две вундервафли: Арсенал и Стела Божественного Вдохновения. Первое является складом средневекового холодняка и магических прибамбасов, которым Квестерам не жалко поделится с нищебродами сортудо. Вторая – артефакт нового мира, позволяющий выбрать звезду любого Таланта, а вместе с ней и первый Навык, что бы это в итоге не значило. Время в Арсенале ограничено двумя минутами, а у Стелы тремя. Шутка. Как всегда, когда шутит начальство, мы все вежливо посмеялись. Кто-то даже похлопал. Но я себе зарубку сделал, что Квестеры может и не лгут, но могут пошутить. Второе напрягает даже больше, чем первое, так как юмор, в отличии от обмана, в логике особо не нуждается.

После речи Квестера появились портальная арка Арсенала и световой столб Стелы. Кто-то первым делом ломанулся в Арсенал, видимо посчитав, что количество качественного оружия может быть ограничено. Кто-то, наоборот, к Стеле, возможно тоже решив, что Талантов и Навыков на всех может и не хватить и надо срочно застолбить за собой лучшие. На фоне радостных воплей подопытных первопроходцев: «Я теперь маг Тени!», «А я Леголас!», «А я вас всех сейчас фаерболом пиу-пиу!», мы, переглянувшись с Аларихом и Парацельсом, медленно и гордо спустились с гор, чтобы покрыть всё стадо… а, нет, это из другого анекдота. Спокойно подошли к Стеле. Затем столь же вальяжно направились к Арсеналу. В итоге уже через несколько минут, на фоне бушующего эмоционального сортудовского моря непоколебимой скалой выделялась троица титанов мысли и духа: Добрый Шутник с Кувалдой (позывной ДШК) Аларих, с двуручным молотом наперевес, Адепт Карательной Медицины (позывной АКМ) Парацельс, с двухкилограммовым кадилом, закинутым на плечо, и Шедевр Аномального Хаоса (позывной ШАХ) Берия, с цепным моргенштерном.

В этот судьбоносный момент рухнула дальняя стена пещеры и наша объединённая харизма вынесла нас на передовую. Хотя скорее дело было в том, что остальная сортудовская пена откатилась за наши спины. Чтобы уже через минуту смениться новой волной – смурфиками. Низкорослые, синекожие гуманоиды, с грацией свежеподнятых зомби, ковыляли к нам. Для антуражности им не хватало только утробного воя «Моозгии!». Волна ударила о брег и откатилась брызгами тел, столкнувшись с белокурым и бездоспешным косплеером Саурона. С криком «Не видать вам моего кольца!» (позже он признался, что кольцо всё же поначалу сжалось) Аларих исполнил сцену из пролога «Властелина колец». Ну ту, где люди и эльфы красиво летали от Сауроновской булавы, как электрики от трансформаторной будки. Удары раскрученным молотом снизу вверх, попеременно то справа, то слева, не оставляли смурфикам ни одного шанса, но и нам с Парацельсом пришлось разойтись от этого пропеллера. Пока я, горланя песню Пина из Смешариков «От винта», и раскрутив над головой било моргенштерна, сбивал цветы со стебельков (бестолковки с тушек), Парацельс, с другой стороны от Алариха, освящал волны врагов кадилом. Цепь кадила толщиной не уступала, а длинной даже превосходила цепочку моего моргенштерна, так что благодарная паства была в восторге и клонилась к земле как колосья под жаткой комбайна. Выстроившийся неподалеку хлипкий строй из четырёх щитов, за которыми спрятались все остальные сортудо медленно отступал, огрызаясь копьями, стрелами и плевками стихийной магии, пока не скрылся в ведущем вверх проходе. Смурфики толпой повалили следом в проход, постепенно делая вид, что мы трое просто неинтересные им сталагмиты. А может новым смурфам было просто невдомёк, что за образовавшимся курганом из тел их сограждан ещё кто-то есть. В итоге мы втроём оказались никому не нужны и всеми брошены в отгороженном завалом тел пространстве пещеры. Как быстро проходит слава земная. Печалька.

Решили отдохнуть, и провести запоздавшую инвентаризацию полученных навыков. Первым вскрылся Парацельс, освежив себя и нас с Аларихом восстановлением выносливости. На меня ушло пять, а на Алариха десяток применений, но итоговое состояние того стоило – как будто и не махали только что железками. Оказывается, полученный со звездой у Стелы навык не тратил ману и не имел кулдауна на применение… Чит какой-то, но кто мы такие, чтобы спорить с Создателем. Ну, по крайней мере пока. У Алариха в нагрузку к звезде дробящего оружия выдали усиление инерции удара, за счет чего он, собственно, и смог косплеить Саурона. Ну а я получил со звездой Хаоса «Касание энтропии» - ослабление молекулярных связей неживой материи в месте касания. Тестирование навыка на стене пещеры показали, что десяток применений и легкий удар молотом, превращают участок метр на метр и глубиной около двадцати сантиметров в осыпающуюся каменным крошевом выемку. Звук удара из-за его легкости и консистенции обработанного участка выходил глухой и тихий, как удар по куче песка. Шум, с которым осыпалась порода, и то был громче. Переглянувшись и пожав плечами, переквалифицировались в бригаду шахтеров, так как вливаться в поток смурфиков для повторения пути остальных сортудо ни у кого желания не нашлось. На переднем крае я, обрабатывающий плоскость метр на два парой десятков касаний, следом Аларих, который просто от бедра тыкал молотом в стену, ну и прикрывал нас, периодически восстанавливая всем выносливость, Парацельс. Две выемки на одном уровне, следующие две на двадцать сантиметров выше, поднять над ними потолок на всё те же двадцать сантиметров, стараясь не сыпануть крошево за шиворот… Если бы не Парацельс, у меня уже через пяток метров такой лестницы, от усталости отвалились бы руки. И пофиг было бы на то, что касание ничего само по себе не тратит. А так мы, как три принца Амбера, взбирались по лестнице на Колвир. Только, слава Квестерам, за нами не шла армия штурмующих. Примерно через пол часа попали в пустую пещеру, осмотрелись и пошли через проход, который вёл наверх. Ещё час спокойного подъёма и мы вышли на склон какой-то горы. Появившийся Сталин заявил, что только двадцать лучших попадут в светлое будущее, но, обнаружив что нас всего трое, осёкся. Слегка расфокусированный взгляд просканировал гору, а разочарованное: «Ещё этих отстающих куэби ждать…» было последним, что мы услышали перед очередным переносом.

***

Я стоял на белой террасе у залитого солнцем пляжа. Пальмы, резвящиеся дельфины, крики чаек. За резным фуршетным столиком с корзинкой фруктов и парой бутылок вина сидели Сталин и Че Гевара. Косясь на Сталина, гражданин Че спросил, всё ли меня устраивает в ответственном за меня Квестере, есть ли жалобы и желание поменять оператора. Ответил честно, что тамада хороший и конкурсы интересные. Сталин покосился одобрительно, а Че взглядом соборовал. На том и расстались.

Глава 2

День 1.

Мой первый день в новом мире. Рад. Испытания позади. Буду спасать мир. Сказал об этом появившемуся Сталину. Тот замер, а затем оглянулся вокруг. Во взгляде сквозила искренняя жалость к обреченному на спасение миру.

Стоящие рядом Аларих, Парацельс, Бони и Индра тоже захотели спасать мир. Квестер быстро раздал всем деньжат в мешочках и благословил на подвиги. Подвигов должно было быть семь. Хором спросили, чем мы хуже Геракла и попросили двенадцать. На тихое бормотание Квестера про дурдом на выезде уже никто внимания не обращал.

Гордо озвучили Бони и Индре свои новые позывные для боевых действий в условиях магического средневековья: ШАХ, ДШК и АКМ. Уже через десяток секунд Бони назвалась СВД (Святая Воровского Декаданса), а вот Индра думал чуть дольше и предложил звать себя ППШ (Пламенный Привет Шивы).

Во время общения внезапно выяснилось, что все помолодели. Они и на Земле прожили, кто полтинник, а кто и под девяносто лет, теперь ещё и в новом мире оттянутся по полной. А мне только через семь месяцев должно было двадцать стукнуть. Похоже, я ещё и постарел. Завидую.

Оказывается, во времена молодости Алариха и Бони бюстгалтеры ещё не придумали, зато придумали движение хиппи. Завидуем вместе с Парацельсом. Индра снисходительно молчит. У индуса хиппи без бюстгалтеров явно проходят по разряду «ну, мне Мойша этого Рахманинова по телефону напел». Завидуем уже вчетвером.

По совету Квестера сели пересобрать ядро. Это что-то вроде внутреннего винчестера, с заводскими настройками личных Талантов. Туда же записываются и Достижения. А ещё его нужно при переполнении переформатировать. Вот как сейчас.

Мудрить не стал – винчестер, так винчестер. Для начала посмотрел параметры. S.M.A.R.T. выдал двадцатилетний пробег, нормальную температуру и массивный кластер бедблоков в области переноса с Земли. Явно кто-то что-то спрятал, но я буду не я, если в конце концов не восстановлю эту зону памяти. Интерфейс дружески информирует, что у меня уже есть несколько достижений, включая мифрильное тело и забитый под завязку логический диск с идентификатором «Дерево:». Это мне так мягко намекают, что сейчас я форменный Буратино? Буратино с мифрильным телом это уже какой-то Вижн. Нужно срочно приводить внутрянку в соответствие с корпусом, в смысле с телом. Не знаю, какая тут табель о рангах, но сомневаюсь, что за деревом сразу будет мифрил, так что путь может оказаться долгим. Пока левые мысли мелькали в голове, не отвлекая от главного, дефрагментация дошуршала до парковочной зоны и инициализация сообщила о расширении логического диска вдвое и смены идентификатора «Дерево:» на «Медь:». Осталось опять забить его инфой достижений и дефрагментировать. Если тенденция прокачки с удвоением объема сохранится, то местный бог, стоящий за системой Айна, точно стажировался у корейских создателей ММОРПГ-шных гриндилок.

Открыл глаза и поднялся на встречу подвигам. Пока остальные ещё разбирались со своими ядрами успел осмотреться. Джунгли, поляна, через поляну проходит дорога. Ну как дорога, две колеи от какого-то колесного транспорта, между которыми отсутствует растительность выше колена. Просматривается это чудо инженерной мысли не более чем на пару десятков метров в обе стороны. Но само наличие признаков цивилизации радует.

Вместе с подтянувшимися сопартийцами изучили ближайшие окрестности. Экскурсия по джунглям вышла познавательной. Наткнулись на анаконду. Ну или она на нас. Мощные мышцы, темные пятна, на чешуе цвета болотной тины, и пасть, в которую свободно помещается Аларих в полный рост. Проверено Аларихом лично. Бросок змеюки из зарослей вышел настолько быстрый, что нижняя челюсть сработала с эффективностью ковша экскаватора, тогда как верхняя едва потревожила прическу на макушке улетевшего в глотку воина. Если бы не вставший распоркой прямо у основания глотки молот, который Аларих не выпустил из рук, мы бы даже не поняли, что он уже внутри. Пасть пресмыкающегося так и не захлопнулась, демонстрируя ряды зубов – четыре ряда на верхней челюсти и два на нижней, хотя в масштабах пасти они, откровенно говоря, смотрелись мелковато. Саблезубостью кобры тут даже не пахло. Чешуйчатое тело скрутило судорогой, разбросавшей нас по окрестным кустам. Через пару минут плясок взбесившейся слинки, череп анаконды встретился с деревом, которое не сломалось с громким треском, а выстояло в неравной схватке. Хотя треск всё равно прозвучал, но был оттенён голосом Алариха с глубокомысленным звуком «Бу-э-э-э» и небольшим фонтаном прямо из пасти. Пока змея прислушивалась к звону под куполом черепной коробки и пыталась понять почему завтрак начал покидать её по частям, мы с Парацельсом, подбежав с двух сторон, нанесли удары моргенштерном и кадилом по глазам твари, после чего отправились в очередной полёт. Новая вспышка активности потерявшего ориентацию в пространстве чешуйчатого организма закономерно привела к новой встрече черепа и ствола. Ну а на что ещё она рассчитывала без глаз и с языком, застрявшим внутри своего футляра пережатого оголовьем молота? Теперь уже Индра загнал свой магический посох в пустую правую глазницу, а Бони метнула нож в левую. Посох оказался быстрее. Мотнувшаяся при ударе в противоположную сторону голова только придала дополнительный импульс на противоходе встрече с ножом, который, благодаря этой своевременной помощи, наконец-то добрался до куцего мозга. Бони и Индра также отправились в полёт, а трепыхания тушки продолжались ещё почти минуту, пока тело не вытянулось на земле светлым брюхом кверху.

Покряхтывая и прихрамывая великие герои собрались у своевременно почившего трофея. Из глотки трупа неразборчиво доносилось что-то тихое и монотонное. То ли мат, то ли молитва. Бони, своими парными кинжалами, подрезала мышцы нижней челюсти, после чего удалось откинуть её на чешуйчатый живот и за молот вытащить застрявшего в глотке Алариха. Воин был бледен, демонстрировал легкий тремор конечностей и замедление реакции зрачков, хотя держался достойно: матерился тихо, витиевато, но не выходя за рамки приличий – матушку змеюки ни разу не оскорбил. Хотя сама змея, где, как и с кем только не побывала. Молот отпускать отказался. Парацельс предложил, из-за отсутствия рулетки, измерить длину трофея в Аларихах и едва не подавился молотом, увернувшись в последний момент. Эскулапа спасли только природное недоверие к буйным пациентам и посттравматический синдром Алариха, который не позволил ему выпустить рукоять молота даже одной рукой. О метании оружия в потерявшего края и совесть Парацельса речь пока даже не шла.

Я и Бони в четыре руки и два ножа выпотрошили тушку в поисках «духовных камней силы». Вымазюкались как бешенные еноты, наткнувшиеся на ящик спелых манго, но ничего не нашли. Посовещавшись, сделали логичный вывод, что попали не в УСЯ. От трофейного мяса, в виду отсутствия сумок, все предпочли отказаться.

Для поиска аборигенов и скорейшей интеграции в местное общество решили воспользоваться дорогой. Проголосовали за выбор направления. Четверо за лево, одна за право. Рано обрадовались. Вышли на дорогу на крутом повороте и по касательной так, что она и до, и после поворота уходила направо. Бони начала хихикать. Проголосовали дополнительно, какое из направлений, ближнее или дальнее, считать левым. По идее надо было выслать в авангардную разведку Бони, но посмотрев на наш с ней вид после разделки змеи ребята решили, что мы оба должны идти позади, прячась за их широкими спинами. Иначе все встречные станут принимать нас за ритуальных каннибалов на тропе войны. После получаса бодрой ходьбы дорога прошла вдоль ручья. Бони заорала «Моя прелесть!» и кинулась отмываться прямо в одежде. Я последовал её примеру, а то засохшая кровь неприятно стягивала кожу, да и мошкара уже реально достала. Остальные, переглянувшись и пожав плечами, поднялись чуть выше по течению, чтобы напиться. Холодная вода освежила и смыла с тел и одежды следы разделки. Жить стало лучше, жить стало веселее.

Ещё через час вышли из джунглей на пляж немаленькой бухты. На берегу раскинулось селение под три сотни домов. Частокола нет, домов выше двух этажей нет, из каменных строений только маяк на противоположной стороне бухты. У дощатых пирсов покачивается пара парусников, на рейде ещё десяток. Наконец-то отпразднуем прибытие в новый мир по-человечески: с выпивкой и закуской в ближайшей таверне.

День 2

Сидим в тюрьме. Ну кто же знал, что выданных Сталиным денег нам хватит на восемь попоек и семь кабацких драк, четыре из которых – с моряками, две со стражей и последняя с путанами. Из-за чего случилась последняя никто из нас так и не вспомнил, но она была единственной, где мы продули. И всё это за половину дня, вечер и ночь. Зато всей компанией полностью закрыли квест на достижения и заполнили ядра под завязку. Ну, там ещё раньше за анаконду у всех прилично накапало.

Занимались пересборкой ядер прямо на нарах и с похмелья. Первым, на этот раз, удивив всех, справился Аларих. Хотя представлять своё ядро в виде разбитого Хель молота Тора, который надо каждый раз заново собирать из осколков – это сильно. С ужасом представил сборку разбитого винчестера из осколков. Ну его к лешему, я бы точно ещё на переходе с дерева на медь поседел. Ну что же, новый логический диск «Железо:» готов к работе. Пора узнать, за что, собственно, мы сидим.

Удивительно, но, как оказалось, ни морячки, ни стража претензий к нам не имеют. Путаны же вообще просили передать, что на этой неделе у нас в борделе действует скидка за отлично проведенное время. А сидим мы по вине кабатчика, которому остались должны две серебряные монеты за выбитое окно. Аларих увлёкся и замахнулся на морячка стулом, не убрав предварительно с него дрыхнувшего посетителя. Тот покинул стул уже в замахе, десантировавшись через окно на улицу. Претензий от него тоже не поступало, так как на утро его так и не нашли, но косяк записали за нами. Придется отработать.

Отработкой судья назначил чистку башни маяка. Городу это нужнее. А кабатчику новую оконную раму вставят за счёт городского бюджета. Все довольны кроме нас, мы в сомнениях.

Нас под присмотром пары стражников отправили к маяку. Конвоем это назвать сложно, учитывая, что оружие нам вернули, но и деваться особо некуда – как выяснилось мы на острове и городок тут один. Круглая каменная башня, примерно пятнадцать метров высотой и шести в диаметре, с двумя винтовыми лестницами, симметрично идущими снаружи. Без перил. В центре верхней площадки глубокая каменная чаша для костра с дырой на дне, перекрытой мелкой стальной решеткой. Оказывается, башня полая, а брусья ступенек вмурованы насквозь в обе стены так, что носильщики, поднимаясь с вязанками по одной лестнице, затем спускаются по второй, не мешая друг-другу. Жгут специальную древесину, которая выгорает до легкого пепла не оставляя углей. А полая башня, за счет оставленных на высоте человеческого роста технологических отверстий в стенах, обеспечивает тягу, поднимающую пламя костра. Местные хвастаются, что во время шторма длинна факела может достигать пяти метров. Интересно как во время шторма они умудряются новые дрова закидывать в эту самоочищающуюся горелку. Но это их дело. У подножия башни навес с дровами для маяка. Вроде и по-умному сделано, но всё равно как-то через одно место. Прямо родиной повеяло.

В стене маяка обнаружилась дверь. За ней оказались как раз те самые балки ступеней, которые, несмотря на постоянную тягу, покрыты многолетними спрессованными слоями пепла. Чистка внутренностей маяка явно непопулярна у местного населения. Отскребать эти залежи мы будем не один день. Думаем.

Попробовал размягчить пепел на полу «касанием энтропии», но что-то напутал с осями координат и вместо горизонтальной плоскости воздействия сформировал узкий вертикальный луч. Ошибку понял только тогда, когда после десятка применений от пола с протяжным свистом взметнулся фонтанчик пепла и раздробленного камня. От неожиданности долбанул кистенём, усугубив и размер отверстия и громкость свиста. Срочно покинули помещение, прикрыв за собой дверь и стали пытать стражников на тему, что за газовые погреба у них под маяком. На фоне свиста, прорывающегося из-за заблокированной поленом двери, два аборигена наперебой пытались вспомнить все местные байки о затопляемых пещерах с пиратскими сокровищами, болотных духах и Свистящей Бабайке. Не прошло и пяти минут, как на вершине маяка, где тлел дежурный костерок, с гулом взметнулся трехметровый голубой факел, быстро ставший прозрачным. Похоже откопали метан.

Нас хвалят. После рассказа, что дрова больше не нужны, как и содержание смотрителя маяка и носильщиков, мэр пообещал сделать нас почётными жителями города и устроить праздник в нашу честь. Приятно. Носильщики, смотритель и продавцы дров попытались нам тишком намять бока. Но они не то, что до путан, а даже до стражников не дотянули. Так, на уровне среднестатистического морячка. Поэтому бока намяли им. Приятно вдвойне.

День 3

Сидим в тюрьме. Ночью, в разгар праздника, пьяному мэру приспичило посмотреть на действующий маяк вблизи. Он взял двух стражников в качестве факелоносцев, и попёрся к маяку. Во время осмотра пламя факела засосало в тяговое отверстие. Теперь у города ни мэра, ни маяка. Хотя бьющий ночью из земли синий факел по высоте не уступает бывшему маяку, а по толщине превосходит его раз в пять.

На факел, который днём практически незаметен, начали слетаться местные монстры. Выяснилось, что на соседнем острове когда-то произошло переполнение булатного данжа. Бригада булатных проходчиков с центрального острова, под ответственностью которых и был данж, мало того, что тогда приплыла чуть ли не в последний момент перед переполнением, но и как-то умудрилась сгинуть при зачистке в полном составе. В итоге крылатая помесь бронеежа с гипноужом голодной волной в сотню рыл вырвались на простор и начала кошмарить сначала живность острова, а потом и соседей. Пока узнали о беде, пока подтянули кого смогли – стало поздно. И вот уже десяток лет популяция только увеличивается. Хотя на город пока нападать опасаются, но корабли кошмарят часто. Теплолюбивы до такой степени, что предпочитают селиться у горячих источников и на склонах спящего вулкана, где, собственно, и располагался их данж. Вот эти мотыльки и начали кто поодиночке, кто мелкими группами с самого утра лететь на факел. Похоже теплонаведение в наличии, а вот мозгов понять, что если пламени не видно, то это не значит, что опасности нет уже не хватало.

В итоге очередная тушка на скорости влетала в невидимый факел, вылетая с обратной стороны уже приготовленной до румяной корочки. Местные, не будь дураками, быстро сообразили свою выгоду.

К вечеру мы снова стали лучшими друзьями уже нового мэра. Ну а что? Ему внезапно на блюдечке достались должность, новый эксклюзивный маяк, который не требует денег из казны и решение вопроса с монстрами, до которых у местной элиты уже десять лет не доходили руки. А нам – новый торжественный ужин с халявными «крылышками барбекю». Договорились с мэром, что следующим утром нас отвезут на другой остров. Надоело просыпаться в тюрьме.

Глава 3

День 4

Ещё до рассвета вышли в море. Похоже, несмотря на демонстрируемое радушие, новый мэр проникся идеей поскорее избавить свой остров от нашего присутствия.

Поднявшись на борт, первым делом прошли инструктаж у капитана. Оказывается, капитан на корабле – бог. Сомневающегося привяжут канатом за ноги и выбросят за борт освежиться. Если успеть закричать, что уверовал, то могут и обратно вытащить. Возможно даже одним куском и без клюнувшего на приманку морского жителя. Поэтому на корабле атеистов не бывает. Трогать на корабле ничего нельзя, мешаться под ногами у экипажа нельзя, отвлекать капитана дурацкими вопросами тоже нельзя. Не прошло и десяти минут с начала круиза, а уже стало скучно.

Наслушавшись от капитана о местных традициях ловли на живца решили порыбачить. Удочек нет, но по уверениям боцмана местная рыба настолько тупа, что готова клевать даже на пустой канат, главное, чтобы он в воде бултыхался. Нашли сбухтованный на палубе канат, но кидать его в воду просто так признали нерациональным. В честном конкурсе между молотом, кадилом и кистенём победил кистень. Посох и кинжалы, как не участвующие в конкурсе, закрепляли в это время свой конец каната к основанию фок-мачты. Я же привязал к противоположному концу каната свой кистень, на всякий случай попросив благословить его Великий Хаос. Парацельс помахал кадилом над Аларихом, бормоча вместо молитвы что-то из Пушкина о «тайно бросить в бездну вод», после чего, хорошенько раскрутив конец над головой, Аларих швырнул конструкцию за борт.

Вынырнувший справа по борту для прочистки легких кашалот не успел даже пустить фонтан, как получил колючий подарок прямо в дыхало. Последующий за этим рывок получился настолько знатным, что все, кто были в этот момент на палубе, не заметили, как оказались распяты общей кучкой на передней стенке юта. Судя по звукам из трюма, оставшаяся часть команды проделала такой же путь, но этажом ниже и вперемешку с грузом. Наблюдатель в «вороньем гнезде» после тройного сальто вошёл в воду за кормой без брызг, но с сопутствующим подвыванием, плавно переходящим в ультразвук. Рулевой изобразил собой «ласточкин хвост», но штурвал из рук не выпустил. Очень ответственный персонаж. Капитан, наглядно демонстрируя свою божественную сущность, стоял облокотившись спиной о грот мачту и, слегка прищурившись от встречного ветра, дымил трубкой. Кашалота хватило всего на пять минут форсажа и три рывка, после чего воздух и силы закончились. Похоже не умеет кашалот дышать ртом, да и ноздря у него всего одна.

Нас не выбросили за борт только потому, что моряков на палубе оказалось столько же, сколько и нас, а трюмные страдальцы были пока не в состоянии самостоятельно выбраться на палубу. Капитан, окинув орлиным взором нас, экипаж и качающегося на волнах кашалота, выдал малый тройной морской загиб. Уже на втором загибе возникло ощущение ментальной завесы – при попытке осознать и запомнить мозги начали вскипать. Хотя финальный приказ немедленно переместить кашалота в трюм был понятен лексически, но осознанию всё равно не поддавался. Как поместить в трюм то, что в полтора раза длиннее и в два раза толще? Переглянувшись с экипажем, пожали плечами и сообща принялись за дело.

В итоге кое-как, не совсем всего, но квадратно-гнездовым способом куски кашалота в трюм запихали. Правда весь груз и личные вещи экипажа пришлось для этого перетащить на палубу. Прав был кот Матроскин: совместный труд — он объединяет. В процессе разделки кашалота перезнакомились и подружились с командой. По их словам, мы первые в этом мире, кто убил кашалота кистенём. Чувствую, эта байка быстро станет популярна в припортовых тавернах. Пока работали над утилизацией кашалота, выловили из воды сомлевшего впередсмотрящего, которого течением прибило к туше. Оказалось, что его спасла полупустая бутыль вина в плетёнке, привязанная под рубахой, которую он стащил на камбузе и тайком от остальных опустошал на посту. За что закономерно получил люлей и двойную норму выработки кашалотины, как только пришёл в себя.

На разделку прибыли и зрители. Акулы просто кружили вокруг туши, не способные прокусить шкуру и довольствуясь падающими в воду ошмётками, особо нам не мешая. А уже почти под самый занавес, приплыл какой-то наглый молодой кракен. Заморив червячка парой акул и разогнав остальных, он полез на остатки кашалота. Капитан выдал очередной загиб, смысл которого свёлся к тому, что кракен халявщик, негодяй и жмот, но жадность – это плохо и пора отчаливать. Переглянувшись между собой, осознали, что просто так уйти, бросив свою законную добычу какому-то местному гопнику, мы не в силах. Даже по приказу бога. Встав стеной на обнажившемся хребте кашалота и отбивая щупальца кракена, занявшего стратегическую точку на остатках головы кашалота, мы дождались, пока он хорошенько вымажется в остатках спермацета, расплескав его ещё и по морской глади, где до того уже намусорили и мы с морячками, а потом дружно драпанули по хребту в сторону хвоста. Кракен сунулся было за нами, но быстро отстал, так как перемещаться по кашалоту на воздухе ему было всё же тяжеловато. Ну а перед прыжком с хвоста в море Индра запустил в кракена свои огненные стрелки. Спермацет занялся настолько быстро, что волна жара успела пройтись по нашим спинам до того, как волны скрыли нас в своих дружеских объятиях. Из-под воды стало видно, что огненное пятно на воде вокруг головы кашалота в радиусе едва ли не в две трети туши. Вспыхнувший на волнах спермацет отпугнул попытавшегося дернуться в море кракена, заставив его искать спасение на плавающей туше. Это было его последней ошибкой – до хвоста кашалота, где ещё была чистая вода, он уже не дополз.

На палубу моряки нас вытаскивали с чувством глубокого почтения и непрекращающегося восхищенного мата. Сам капитан признал, что после такого мы, несомненно, стали бывалыми морскими волками, но, если мы, псины сутулые, еще хоть раз попробуем рыбачить на его шхуне, то пить за успех рыбалки мы будем исключительно солёную воду по причине своего нахождения на дне морском. Балластных камней и канатов у него на нас всех хватит.

Прониклись. Осознали. Пообещали до конца пути ничего в море не бросать. Попросили выделить место у грот-мачты. Сели в кружок вокруг мачты и дружно занялись пересборкой ядра. Не знаем на каких ступенях при жизни были кашалот с кракеном, но на бронзу нам пятерым их хватило. Смеркалось.

День 5

Встретили пиратский корабль. Веселый Роджер тут неизвестен, так что до абордажа отличить пирата от торговца сложновато. Обсудили вопрос между собой и решили, что кто первым напал – тот и пират. Проходивший мимо боцман заржал, но сжалился над убогими и сообщил правильный вариант: оказывается пират тот, кто проиграл. Поэтому в морских сражениях всегда побеждают честные торговцы. Главное не забыть после боя выяснить с какого острова были пираты и не пытаться продать там трофейный корабль. Хотя для части островов архипелага даже это правило не обязательно. Что случилось в море, остаётся в море…

Мы помнили, что капитан у нас бог, так что приказ притормозить, чтобы пираты поскорее нас догнали удивления не вызвал. А вот пираты смогли удивить. По всем законам жанра, имея деревянную парусную шхуну и не имея артиллерии они должны были пойти на абордаж, но вместо этого, явно шли на таран. Судя по доносящимся с их палубы крикам и угрозам, подкрепленными размахиванием не столько холодным оружием, сколько бутылями в плетёнках, рассчитывали они в этом манёвре исключительно на пьяный угар и какого-то Сино.

Капитан, презрительно скривившись, высказался в том смысле, что пираты уже совсем измельчали и брать с таких голодранцев стыдно даже их заплесневевшую лохань, насквозь пропитавшуюся низкопробной сивухой. А потому рулевой обязан принять на три румба левее, а боцман выдать экипажу факелы, пропитанные спермацетом и выстроить их на юте. Пассажиры же должны всеми своими силами защищать грот-мачту и не отходить от неё без особого разрешения ни на шаг. Обидно, но мы, победители кашалотов и кракенов, себя тоже не на помойке нашли – подождем крупных, достойных пиратов, а пока посмотрим, как экипаж разбирается с мелочью.

В результате капитанского манёвра уклонения и глубокой алкогольной интоксикации нападающих, корабль пиратов вместо сокрушительного тарана прошёл в нескольких метрах за нашей кормой. Моряки экипажей не преминули по этому поводу обменяться мнениями. Пираты в наш адрес ругательными, а наши честные торговцы в их адрес зажигательными. Похоже сивуха была не только в организмах и бутылках, но и частично на палубе, так что уходили пираты весело и с огоньком, но недалеко. Забавно, но каждый день в море мы оставляем у себя за кормой костёр, как Гензель хлебные крошки. А если вспомнить ещё и остров, то этот будет уже третьим. Интересно, идёт ли кто-то за нами по этим следам и что он о нас думает. Хоть бы в пироманьяки сгоряча не записали.

День 6

Прибыли на столичный остров. Капитан оказался честным богом и выделил нам долю от продажи кашалота. Присоединились к части экипажа, отправленной в увольнительную и, громогласно славя кэпа, направились помолиться и причаститься в ближайшую таверну. Спустя пять таверн, пары бочек рома и череды непрекращающихся потасовок с экипажами других кораблей, которые, вот крабы сухопутные, не верили, что мы кашалота убили кистенём, кракена огненной стрелой, а пиратов алкоголизмом, мы вышли из портовой зоны в квартал ремесленников. Таверны сменились кабаками, ром хреновухой, но ремесленники и мастеровые оказались такими же неверующими, как и мореманы. Путаны в драках не участвовали. Нежные женские души верили нам безоговорочно, не допуская ни капли сомнения и не пропуская ни монеты. Смеркалось. При переходе из квартала ремесленников в торговый район память начала давать первые сбои. Джин у них там или виски подавали в местных рюмочных так и осталось загадкой. Следующим знаковым воспоминанием оказались уже ворота в белый город, где нас попыталась остановить стража. Они тоже оказались неверующими, но тут вмешались прибившиеся путаны и оказавшийся у нас полупустой бочонок, из которого на всю улицу разносились «тонкие нотки ягод». Уже вскоре бочонок показал дно и мы, вместе со стражей, пошли искать кракена или на худой конец какого-нибудь завалящего кашалота, но что-то пошло не так и, в процессе поисков, стража и путаны потерялись. Пришлось искать уже их.

Искали в храмовом комплексе. Вспышками стробоскопа отпечатались на подкорке довольные выпивкой жрецы Сино, недовольные счетом за выпивку жрецы Дебта, ищущие нам кратчайшую дорогу в новый кабак жрецы Сундбада и всё сильнее уходящие в минус со своим лозунгом «зуб за зуб» жрецы Камо. Где-то по пути снова нашли путан и стражников и с чистой совестью переключились на поиски кракена. Когда объявили о цели поиска, местные тут же вспомнили, что местный владетель - барон, по совместительству мэр, как раз имеет среди горожан прозвище Кракен. Пошли искать мэра. Нашли мы его или нет, так и осталось неизвестным, но картину того, как путаны хором скандировали у ворот замка «Выпускайте Кракена!» я запомнил. А как не запомнить, если мы с Парацельсом им кистенём и кадилом дирижировали?

День 8

Сидим в тюрьме. С нами сидят экипажи трёх кораблей, включая наш, пара десятков мастеровых, дюжина лавочников, три мелких купца и приблудившийся бард. Ну и половина городских путан. Стражников и жрецов утром забрали свои, как «случайно прибившихся». Мир новый, а блатные всё те же – менты и святоши. Жаль, местного депутата по кличке Кракен с нами не оказалось. У этой категории блатных блата часто хватает на всех.

На первом же допросе, отвечая на вопрос откуда мы такие красивые взялись, обеспечили уважаемому следователю мигрень ментальной завесой, но при этом случайно проговорились что мы сортудо. Местные, узнав об этом, срочно вернули нас в камеру, заковали в кандалы и поставили усиленную охрану на входе в тюрьму. Оказалось, что вчера из этой же тюрьмы совершил дерзкий побег один из наших. Погоняло Кристо. Причем сбежал не один, а со всем сидевшим цыганским табором из трех десятков рабов, дюжины контрабандистов, барда, кабатчика, уличенного в разбавлении вина ослиной мочой и продажного судьи. Узнали об этом от того самого барда. Оказывается, он злостный рецидивист. Вторая ходка за два дня.

За три часа отсидки «Касание энтропии» превратило в песок кандалы и восемь участков стен между камерами. По пути повезло проникнуть в комнату хранения улик и изъятых при аресте вещей, где дрыхнувший на табурете стражник сторожил в том числе и наши вещи. Стражника аккуратно оглушили и связали. Надеемся, кляп из своего собственного подшлемника он нам простит. Кошельки были девственно пусты, хотя виноваты ли в этом стражники или деньги закончились у нас ещё до ареста мы вспомнить так и не смогли. Решив, что раз нас здесь не любят, то оставаться на этом острове нам не с руки, расспросили барда. Выяснилось, что покинуть остров можно только двумя путями – на корабле или Вратами Сундбада. Не густо.

К тому времени, когда проем появился в задней стене тюрьмы, мы собрали за собой табор точно не хуже Кристо. Чувствую, сортудо в этом городке сажать в тюрьму больше не будут. Оказали мы соплеменникам услугу или усугубили ситуацию покажет время. Дальше было как в анекдоте: полторы сотни человек, половина из которых путаны, днём, на цыпочках, тихо крались по улице покидая тюрьму. Горожане, оказавшиеся свидетелями перфоманса, были в восторге. Путан разбирали прямо на ходу, барда на руках затащили в первую же таверну, остальные, включая нас, тихо рассосались по улицам кто в порт, кто по кварталам.

Одна добрая путана согласилась проводить нас к Вратам Сундбада, но предупредила, что бесплатно нам там делать нечего. Оказавшись у Врат и поговорив со жрецами, неожиданно для себя выяснили две вещи: во-первых, все жрецы, участвовавшие в поисках Кракена нам благодарны. Даже жрецы Дебта и Камо. Оказывается, с момента вовлечения в наш сабантуй жрецов, за происходящим с интересом следили все причастные Отголоски. Что именно происходило от момента сбора участников на храмовой площади, до появления путан и совместного похода на баронский замок жрецы рассказывать отказались. Но теперь у нас есть право на одно желание в храмах Сундбада, Сино, Дебта, Камо и Нертана. Хотя жрецов последнего ни один из нас так и не вспомнил. Желание любое, но в пределах разумного. Жрецы нам сразу напомнили, что жадность и разумность не сочетаются. Во-вторых, нас настоятельно просят срочно покинуть город. Любым способом. Как у них сочетаются во-первых и во-вторых, объяснить отказались. Отправить Вратами бесплатно тоже. Пришлось использовать желание. Острова надоели, местную географию никто из нас не знает, поэтому конечной точкой сформулировали «подальше отсюда, но, чтобы не безлюдная пустыня».

Пока жрецы отработанными профессиональными действиями начали готовить Врата к переходу, Парацельс вдруг вспомнил, что мы на этом острове так и не зажгли костёр. Мы задумались, а услышавшие о костре жрецы замелькали вокруг как в ускоренной перемотке. Нас взвесили, прогнали по нарисованному на полу лабиринту, что-то подкрутили в конструкции Врат и, наконец, дали отмашку. Переглянувшись и взявшись за руки, вошли в портал.