Дитя пепельной земли

Переезд (3Э 415г.)

Переезд – это всегда столь волнующе! Суматоха сборов, волнение мамы, в очередной раз судорожно разыскивавшей какой-то запропастившийся амулет: то ли привлекающий удачу, то ли отвращающий злые взгляды… Переживания дедушки и бабушки: как же, папа забирает ее с мамой далеко-далеко, аж в Альдʼрун, а это земли совсем другого Дома!

За стенкой их хижины переминались с ноги на ногу Забава и Черныш, пара крапчатых гуаров. Огромных! – чтобы рассмотреть их мордахи с широкими пастями, девочке приходилось запрокидывать голову далеко назад. Черныш пытался облизать Забаву ярко-розовым языком, а та уворачивалась, топая крепкими задними лапами и отмахиваясь мощным хвостом. А ведь Дже видела, как папа, крепко привязав их к дереву, еще украдкой бросил какое-то заклятие. Папины ладони при этом засветились зеленоватым светом, а затем он коснулся дергающего поводом ящера, и тот мигом успокоился, позволяя себя навьючивать мешками с их пожитками. Потом повторил то же самое со вторым зверем.

То, что ее папа – могучий маг, Дже знала, сколько себя помнила. И однозначно один из самых сильных на острове Вал… Ван… Ввал… Название их родного острова Дже все никак не удавалось правильно выговорить, ну да неважно. Или даже самый сильный – в этом девочка была не совсем уверена, но очень хотелось верить, что все именно так. Папа самый сильный, а мама –самая красивая, вот!

В стороне крутились соседские дети, глазея на чужую суматоху. Дже торжественно попрощалась со всеми друзьями, поменялась на память с Лле амулетами. Лучшей подруге надо подарить что-то классное –и дома нашелся амулет из иголок трамы, сплетенных листьями огненного папоротника. Дже попросила папу, и он даже простенькие чары на него наложил – что-то на излечение ран и на удачу. А Лле подарила ей «гуарьего бога» на шнурке –гладенький камушек с выточенной водой дыркой. Говорят, именно такие камушки хорошо принимают любые чары – не хуже, чем иные драгоценности.

– Так куда вы переезжаете? – небрежно поинтересовался Ралис, живший с родителями на дальнем конце деревни. Ему шел десятый год, – почти вдвое старше Дже и Лле, совсем взрослый!

– Папа забирает нас с мамой в Альдʼрун! – гордо объявила Дже. – Мы теперь будем жить на самой границе Эшленда, среди пепельных земель.

– Ха, – фыркнул Ралис. – К редоранцам переметнуться решили, что ли?

– А ты завидуй молча! – ответила Дже. – Мой папа не служит Дому Хлаалу, так что он вправе жить, где хочет, вот!

Ралиса она недолюбливала уже давно, слишком уж высокомерно он относился к ним с Лле,называя малявками, и вечно пытался им приказывать. А все потому, что по слухам, его родители состояли в Камонна Тонг.

– Было бы чему завидовать, – скривился мальчишка. – Говорят, там пепельные бури каждую неделю метут, а по окрестностям жуткие твари ходят, вот! Там Красная Гора рядом, вот с нее чудовища и приходят, от самого Шармата...

– А ну прикуси язык, сопляк! – услышавшая его слова соседка, тетя Сельвура Андрано, тут же выкрутила парнишке ухо. – Беду накликать хочешь?

– Оставьте парня, сэра Сельвура, – вмешался отец Дже, как раз вынесший из дому очередной мешок с вещами и привязывая его к седлу Черныша. – Или боитесь, что от его слов прямо сюда, в Гнаар Мок, телепортируется Дагот Ур собственной персоной?

– Охрани нас Трое! – перепуганно охнула тетя Сельвура, вздрагивая всем телом и творя оберегающий знак. – Да что вы такое говорите, сэра! И так уже возле пещеры Илуниби не раз пепельных чудовищ видели…

В ответ папа весело рассмеялся и подхватил Дже:

– Пошли, попрощаемся с твоими дедушкой и бабушкой.

В заметно опустевшей хижине мама уже обнимала своих родителей. Папа поставил Дже на пол, и девочка тоже подбежала к ним. Правда, бабушка плакала, причитая: «Когда ж мы с тобой повидаемся, доченька?» Мама снова и снова твердила сквозь слезы, что будет навещать как можно чаще, а вот сунувшуюся к ним Дже они и не заметили, только дедушка потрепал по макушке. Наконец, прощание осталось позади, мамины родители в очередной раз повторили папе: «Сэра, вы ж берегите наших Синлалл и малышку!», папа тоже в который уже раз ответил: «Непременно, сэра Рольс, сэра Надин!», помог маме подняться на Забаву, вскочил сам верхом на Черныша. И тут Дже ощутила, как некие невидимые путы ее тянут вверх – папа использовал телекинез! Она даже взвизгнула от восторга: так классно было парить в воздухе! Земля разом ушла далеко-далеко, зато рядом оказался загривок гуара. А папа ловко ухватил её прямо из воздуха и устроил в седле перед собой.

И оставляя позади деревянные хижины Гнаар Мока, их семья отправилась в путь навстречу неизвестности.

***

Поначалу, конечно, Дже вовсю глазела по сторонам. Они ехали почти по бездорожью, зеленые рощи сменялись обманчиво спокойными топями, на которых сияли огромные светло-голубые цветки коды. Папа аккуратно и неспешно направлял гуаров в объезд болот, прокладывая дорогу. Где-то высоко в ветвях орали скальные наездники, в просвете между деревьями мелькнули несколько кагути. Мама испуганно вскрикнула, завидев хищных рогатых рептилий; папа просто сотворил какое-то заклинание, и те скрылись в чащобе.

Но от обилия впечатлений и суматохи Дже начало клонить в сон. Она повернулась чуть поудобней, цепляясь за папин пояс и укладывая голову ему на грудь, а папа ее приобнял, чтоб не упала с гуара. Тряский ритм скачки убаюкивал, глаза закрывались сами собой, а звуки леса словно чуть притихли, уступая место тихой мелодии без слов. Дже слышала ее, сколько себя помнила; и сейчас невольно начала мурлыкать в такт неведомой песне. Правда, мама всегда как-то странно и испуганно смотрела на нее в такие моменты, а папа часто повторял, что при других мерах, кроме него, так делать не надо; но сейчас они ведь одни, верно? И она сама не заметила, как задремала.

Ей снилось что-то странное, но интересное и хорошее: какие-то чудные скалы, каменные дома, совершенно не похожие на хижины Гнаар Мока, коридоры и роскошные залы, украшенные алыми знаменами с рисунками шалков – папа ей как-то показывал одного из этих огромных жуков и даже нарисовал однажды, хотя и очень условно.

Мама тогда увидела и почему-то расстроилась, а потом, поздно вечером, родители, думая, что Дже уснула, начали спорить. Мама почему-то настаивала: «Дже совсем еще малышка, ей рано знать о ваших делах!», а папа отвечал что-то вроде: «Она – молодая госпожа Дома, и это – ее наследие. Ты хорошо знала, кто я, Синлалл, когда выходила замуж – так чем сейчас недовольна?»

«А если кто-нибудь увидит? Вдруг донесут в Храм?»

«Узнают — закроют рты и промолчат. Вся ваша деревушка под контролем Камонны Тонг, и раз уж их предводитель сам напросился к нам в союзники, никуда не денутся».

«Аран, любимый, мне все равно страшно», – прошептала мама: «По законам Храма и я, и Дже жить не должны...»

«Руки коротки у Трибунала до нас добраться. Уже почти пятьсот лет, со Второй эры, пытаются бороться с нашим Домом, и пока что счет не в их пользу, — насмешливо отозвался папа. — Иди ко мне...»

«Погоди, кажется, малышка просыпается...» – о чем родители говорили дальше, Дже так и не узнала: папа сотворил какое-то заклятие, от которого она моментально уснула. Было даже чуть-чуть обидно!

***

А затем внезапно песня изменилась: взвихрилась грозными нотами, словно предупреждая о неведомой опасности. Дже невольно вскрикнула и проснулась: как раз для того, чтобы ощутить, как папа передает ее с рук на руки маме. Она завертела головой, не понимая, что происходит. Вокруг уже не было болот; зато под ногами гуаров стелилась каменная дорога. Рядом раздавались голоса других меров, но куда яснее она слышала угрожающую мелодию… А затем ее изо всех сил прижала к себе мама, и Дже поняла, что та тоже очень напугана.

–Син, как только я их отвлеку, активируй защитные амулеты и скачи назад, поняла? – папа говорил тихо, но быстро. Дже заоглядывалась и увидела, как судорожно кивнула побледневшая мама. Поодаль, перегораживая дорогу, валялись огромные древесные стволы, а перед ними стояли несколько вооруженных данмеров и людей с дубинками и в разномастной броне.

Тем временем папа спешился и медленно, разведя в стороны поднятые руки, пошел вперед:

– Видите? Я безоружен, – заговорил он.

– Видим-видим. Деньги сюда, сэра, – обычное вежливое обращение сейчас прозвучало издевательски.

– Вот деньги, – папа вынул из-за полы плаща звенящий мешочек. – Только жену и дочку не трогайте…

– Это мы еще посмотрим, – один из данмеров сделал пару шагов вперед, к ним с мамой. Тогда папа резким движением швырнул ему под ноги мешочек с золотом и взмахнул руками, кастуя какое-то заклинание. Что было дальше, Дже разглядеть не удалось: мама рванула поводья Забавы и ударила ее, заставляя гуариху броситься вскачь. Они помчались прочь по дороге, а позади раздались ругань, треск молний, свист стрел… Одна мелькнула прямо перед глазами Дже, перебив поводья.

– Мама, амулеты! – вскрикнула девочка. Но мама почему-то не активировала их, только тяжело навалилась на нее, прижимая Дже к загривку гуарихи. А Забава с криками неслась прочь, только мелькали деревья и холмы. Вскоре шум схватки остался позади. Гуариха, тяжело дыша, замедлила шаг.

– Мама, мама, а что будет с папой? Он же отобьется, правда? –тут же вывернулась Дже. Но мама не ответила. Она сидела как-то странно, скособочась влево и закусив губы, почему-то измазанные кровью. И при каждом шаге гуара наклонялась все больше, пока не соскользнула вниз. Дже вскрикнула, видя, как неловко она повалилась на дорогу, как разметались в пыли ее темно-русые волосы и зеленое платье. Из маминой спины торчала стрела, а по ткани расплывалось красное пятно.

– Мамочка! – Как она спрыгнула с высоченной гуарихи, Дже потом и сама не могла вспомнить. Бросилась к ней, принялась теребить.

Но мама не вставала, только сначала еще чуть пошевелилась, закашлялась кровью, а потом затихла вовсе. Дже и за руки ее тянула, и даже за плечи приподнять попыталась, но все без толку.

Вот теперь Дже стало по-настоящему страшно. Она не понимала, что происходит, лишь смутно ощущая что-то очень-очень плохое. И песня, тихо звучавшая на краю разума горестным плачем, лишь подтверждала это. Кажется, прошла вечность, пока она сидела над распростертой в пыли мамой, но затем как-то резко взвыла Забава и раздался быстро приближающийся топот другого гуара. Дже вскинула голову, как раз, чтобы увидеть, как подъехавший папа спрыгнул с Черныша. Его одежда была в беспорядке –порвана и в крови, но сам он двигался привычно легко и стремительно.

– Ох, Син! – Кажется, папа хотел сказать что-то другое, но затем резко перевел взгляд на Дже. – Как ты, малышка? Не ранена?

Она замотала головой – почему-то словами говорить не получалось при всем желании. Открываешь рот, а выговорить звуки не получается, словно рыба какая-то. Дже рассердилась на себя – надо же рассказать папе, что случилось! Но, кажется, он понял и сам.

– Ладно, сейчас будем разбираться, – невесело сказал он, резко выдернув стрелу и одновременно кастуя какое-то заклятие, от которого сразу перестала течь кровь. Затем перевел взгляд на дочку: – Дже, малышка, пока я держу чары, найди в левой сумке Черныша флаконы с целительными зельями. Помнишь, как они выглядят?

Конечно, Дже помнила! Неделю назад, когда они с Лле купались в протоках, ее покусала рыба-убийца. Тогда на крики девочек сбежались все рыбаки и хищницу забили, но вот разорванную в кровь ногу папа лечил точно также, как сейчас. И объяснил, как выглядят целительные зелья, и как их применять.

Вот и сейчас Дже достала сверток с зельями. Самым трудным оказалось дотянуться до седельных сумок – они были так высоко! Но она справилась, и тут же аккуратно протянула сверток папе, больше всего опасаясь разбить хрупкие бутыльки. А дальше ей оставалось лишь смотреть, как папа, умело чередуя целительную магию и зелья, лечил маму. Из одного флакона он смочил рану, другие заставил выпить, когда привел ее в сознание. Казалось, все тянулось ужасно долго – и Дже от волнения изломала в мелкие щепки сухую ветку горьколистника, попавшуюся под руки, даром, что тревожное звучание Песни давно уже сменилось успокаивающей мелодией.

Конечно, даже когда мама пришла в себя, они уже никуда не поехали. Вечерело, и пришлось обустраивать привал. Папа снял вьюки с гуаров, расседлал и стреножил ящеров, а потом развел костер, подпалив собранный хворост огненным шаром. А все еще очень бледная мама села греться поближе к огню, несмотря на теплую ночь. Папа объяснил, что, если потерять много крови, меру или человеку будет очень холодно, и Дже понимающе кивнула. Какая жалость, что говорить у нее так и не получалось – а так хотелось расспросить его, как он управился с теми разбойниками. Но вместо этого папа стал показывать ей, как активировать разные защитные амулеты: «Вот этот – для рассеяния магии, а этот создает щит Пятой преграды, защищающий как раз от атак оружием...»

Потом они просто сидели у потрескивающего костра и слушали ночь. Вздыхали и порыкивали пасущиеся гуары, трещали сверчки в траве, где-то далеко перекрикивались скальные наездники. В просветах крон деревьев раскинулся небесный купол, словно черный бархат с искорками звезд… Лесная ночь полнилась своей особенной, загадочной жизнью, так не похожей на дневную. И Дже потихоньку снова сморило.

***

А вот во сне девочке примерещилось что-то совсем необычное. Она оказалась в странном помещении, все стены и двери в котором были сделаны не то из желтого камня, не то из металла. Но рассмотреть их как следует она не успела:

– Десятки раз я ездил из Когоруна в Илуниби и обратно через Альд’рун и Гнаар Мок, – в папином голосе звучали злость и горечь. – И да, я знаю, что дороги по нынешним временам небезопасны, и подстраховался как мог. Но, скампы дери, мне и в голову не пришло, что Синлалл настолько испугается при виде разбойников, что забудет активировать защиту. Что стоило бы мне повременить месяц-другой, но дождаться торгового каравана, а не отправляться в путь одним?

Обернувшись, Дже вовсе глаза уставилась на двух беседующих рядом с ней данмеров. Если бы не голос, она бы никак не узнала своего папу в этом высоком и широкоплечем мужчине. Он был почти раздет – только широкий пояс переходил в набедренную повязку. А еще – тут Дже с трудом поверила своим глазам – его пальцы заканчивались длинными острыми когтями, как у зверя. Стоявший рядом с ним другой данмер выглядел примерно так же.

– Но всё же обошлось, Арайнис, – ответил он спокойно. – Так в чём ты винишь себя?

Папа стоял к ней вполоборота, его же собеседник – спиной. Дже робко сделала к ним шаг, другой… Обычно она очень остро чувствовала, когда родители злились на нее из-за шалости или небрежности и старалась не попадаться им на глаза. Но сейчас в мелодии Песни Дже ощутила, что папа злился как-то совсем странно: не на нее, а на… себя?

– Ты не понимаешь, Ворин. Это мы с тобой можем вновь и вновь возрождаться к жизни силой Сердца. Когда же я увидел лежащую на дороге Синлалл и плачущую над ней дочку, то на мгновение подумал, что потерял ее.

«Какие странные эти взрослые. И говорят что-то со всем непонятное. Как это – потерял? Нас с мамой тогда на дороге было хорошо видно», –подумала Дже. И осторожно подергала папу за когтистый палец:

– Папа, ты не расстраивайся. С мамой всё будет хорошо, ты же сам говорил… Ой!

Дже рывком подняли с пола, и она оказалась сидящей на сгибе папиной руки, так, что оказалась с ним лицом к лицу. И у нее тут же возник вопрос:

– А почему у тебя три глаза?

– Арайнис, каким образом твоя дочь оказалась втянутой в нашу беседу здесь, в пространстве сна?

Дже обернулась на говорившего и изумилась: «Ой, он так похож на папу! Тоже черные волосы… и три глаза…»

– Дже сейчас уснула у меня на руках, видимо, как-то и уцепилась за нашу связь, – растерянно ответил папа. Это было хорошо – Дже почувствовала, что он даже забыло своем огорчении. – Раньше такого не было…

– Значит, в нашу породу пошла, – в голосе незнакомого данмера было веселье, да и Песня изменилась, зазвучала как-то удивленно-радостно. – И внешне, – тут он потрепал ее по черным косичкам, – и зов крови, Песню, слышит, верно?

– Давно слышит, – подтвердил папа. И обратился уже к ней. – Дже, дочка, познакомься: это мой брат, а твой дядя Ворин, глава нашего Дома Дагот.

Дже честно попыталась сложить ладошки и поклониться, как мама учила кланяться старшим, но…

– Под этим солнцем и небом… ой! – чуть не соскользнула вниз, и папе пришлось ее перехватывать другой рукой.

– Хорошая у тебя дочурка, Арайнис, – заключил дядя. – Дже, но пока что мы с твоим папой обсудим кое-какие скучные дела, а ты поспи по-настоящему, ладно?

Ответить Дже не успела: вокруг все потемнело, и исчезли и странная комната, и папа с дядей. А когда она открыла глаза, в них тут же ударил яркий солнечный луч.

– Проснулась, гуарёнок? – послышался рядом ласковый голос. Дже тут же вскочила на ноги, и увидев веселую маму, седлающую Черныша, тут же бросилась к ней и рывком обняла.

***

Они снова отправились в путь все по той же дороге, только теперь Дже ехала с мамой.

– Чтобы я в случае чего сразу набросил на вас обеих щитовые чары, – объяснил папа, пристёгивая её ремнями к седлу. – Не дергайся! Тебя, вертлявую такую, мама на руках не удержит, надо привязать.

Но у Дже оставался один очень важный вопрос:

– Папа, а почему во сне ты выглядел совсем по-другому? С тремя глазами и вообще?

– Это был облик пепельного вампира, – ответил папа. – Я его принимаю во время боя или когда нахожусь среди своей родни. Но большинство данмеров, да и чужеземцы, считают нас опасными чудовищами и очень боятся. Поэтому, когда мне надо общаться с посторонними, я выгляжу, как обычный мер.

– А с дядей Ворином мне можно будет поговорить?

– Конечно. Думаю, глава Дома сам захочет повидаться с тобой…

Рядом раздался звон упавшей миски. Дже, оглянувшись на звук, увидела побледневшую маму:

– Глава Дома? Повидаться с Дже? – выдохнула она, в испуге прижав руки к лицу. – Она же совсем дитя!

– Син, прошу тебя, успокойся, – ответил папа. – Чего ты так испугалась?

– Моя дочь во сне говорит с Дагот Уром! – тихо воскликнула мама, но в ее голосе звучал ужас.

– Да перестань волноваться, – папа шагнул к ней и обнял. – Ты ведь знаешь, что мы с ним братья.

– Это ты, Ар, а то… – мама не договорила, только судорожно всхлипнула.

– Перестань. Ты уже шесть лет, как невестка правящей семьи Великого Дома Дагот, и пугаться имени главы Дома – совсем неподобающе.

Отправились в путь они молча. Когда проезжали то место, где вчера случилась стычка с разбойниками, мама крепко обняла сидевшую с ней в седле Дже и прижала ее лицо к груди:

– Не смотри туда, гуарёнок. Не надо.– А когда она попыталась все-таки вывернуться и глянуть – любопытно же! – только укрыла полой плаща. Но все-таки Дже удалось мельком заметить одного из разбойников – грудь и шея у него были разорваны чем-то острым, словно когтями дикого зверя, а наружу торчали белые обломки костей…

Паломничество АльмСиВи (3Э 417г.)

Альдʼрун был огромным городом. Ужасно огромным – так, что когда мама взяла однажды Дже с собой в поместья, они только в один конец шли целых полчаса. Дома здесь строили совершенно не так, как в Гнаар Моке: основные жилые комнаты находились под землёй, в подвальном этаже. А наверху, под крышей-полусферой, была лишь прихожая или маленькая кухонька. Стены и крыши домов складывались из камней, крытых хитиновыми пластинами от панцирей гигантских крабов или силт-страйдеров. А посреди города стоял полувкопанный в землю древний панцирь огромного императорского краба, в котором устроили поместья советники Великого Дома Редоран.

А ещё здесь везде лежал толстый слой красноватой пыли – на дорогах, стенах и даже листьях немногочисленных растений, что цеплялись корнями за каменистую землю. Вернее, это была даже не пыль, а пепел – его в огромном количестве несло со склонов Красной Горы. Из-за этого мама постоянно ворчала, снова и снова перетряхивала одежду, перины и подушки. Даже только что сотканные ковры приходилось вытряхивать.

Приехав в большой город и оказавшись хозяйкой собственного дома, Синлалл первым делом заказала ткацкий станок – и не простой, а для изготовления ковров. Дже и раньше видела, как мама с бабушкой ткали ковры – длинные и пестрые, с замысловатыми узорами из цветов и листьев, а иногда – со странными черными закорючками. Когда девочка спросила, что они означают, мама объяснила, что это благопожелания, а чтобы понять их, надо научиться читать.

Это было так интересно и по-взрослому! А всему, что умеют взрослые данмеры, надо поскорее научиться и Дже. Вот принимать иной облик, пепельного существа, как это делает папа, она сможет нескоро – папа сразу объяснил, что для этого ей надо совсем-совсем вырасти! А читать мама согласилась учить ее прямо сейчас, и вот уже почти год, как Дже без труда может прочесть что вывески над лавками, что вытканные благопожелания.

И даже когда однажды к ним домой заглянул гонец с письмом, Дже сумела разобрать надпись на конверте! Не всю, конечно, – и мама позже объяснила, что часть строк там написана вообще на другом языке – там-ри-эли-ке, как-то так! Письмо оказалось подписано неким Дарвелом Увеном, а пришло из самого Сиродила, точнее, из Имперского Города. Дже тогда неуверенно спросила папу:

– А Сиродил – это та страна, откуда наших предков привел святой Велот и трое благих даэдра?

Мама, услышав это, звонко рассмеялась, и Дже поняла, что ошиблась:

– А нет, я вспомнила! Сиродил – это край нордов, да?

Тогда папа хмыкнул, отложил письмо, и, усадив рядом Дже, начал объяснять:

– Нет, дочурка, наши предки пришли из Саммерсета. Это островной архипелаг на юго-востоке Тамриэля. И путешествовали они через проливы на силт-страйдерах: у ездовых блох ноги длинные, как раз могут даже по неглубокой воде пройти. А Сиродил – это провинция в середине материка, раньше там айлейды жили. Теперь правит император людей, которых так и называют – имперцами. А норды живут на севере, в Скайриме.

– Уй, как сложно… – сказала Дже. – Почему у них такие похожие названия? Чтобы путать?

– Это на данмерисе они звучат похоже, а на тамриэлике у них совершенно разный смысл. «Скайрим» переводится как «небесный обод», а «Саммерсет» – как «установившееся лето».

– А кто этот Дарвел Увен? – Дже ткнула пальцем в надпись на конверте.

– Сэра Увен – хороший знакомый нашей семьи, – обтекаемо ответил папа. – В свое время он помог мне вытащить твою маму из долгового рабства в Доме Дрес.

– А долговое рабство – это что? – удивилась Дже. Нет, она уже знала, что многие данмеры держат в рабах хаджитов или аргониан – но разве бывает так, чтобы один данмер был в рабстве у другого?

Оказалось – бывает. Если семья оказывается должна кому-то большие деньги, то они могут расплатиться, отдав в рабство детей или младших братьев-сестер. Вот так случилось и у дедушки с бабушкой, и они были вынуждены отдать свою дочку в уплату долга.

– Это длинная и невеселая история, гуарёнок, – грустно сказала тогда мама. – Когда-нибудь, когда ты станешь старше, я тебе расскажу подробности, а пока забудь об этом. И не бойся: мы с папой тебя никому не отдадим.

А через пару дней папа принес ей несколько книжек о разных провинциях Тамриэля:

– Тебе пора знакомиться с описаниями иных земель и народов, дочка, – сказал он тогда. – Молодой госпоже нашего Дома не к лицу путать названия провинций Тамриэля.

А еще Дже любила наблюдать, как под руками мамы появляется из ниоткуда новый ковер. Ложится поперечная нить, а потом надо завязать много-много разноцветных узелков на каждой долевой. Дже тоже пробовала помогать маме, но узелки у неё всякий раз ложились криво, и приходилось переделывать. На её памяти мама с бабушкой сплели два больших ковра, за каждый из которых щедро заплатили проезжие купцы. А здесь, в Альдʼруне, столице Великого Дома Редоран, говорила мама, будет намного больше спрос.

Зато в пепле было очень удобно рисовать: палочкой или даже пальцем. Ещё было очень весело играть с соседской девочкой по имени Айри – её папа служил в Вечной страже, а мама была помощницей мутсэры Атина Сарети, одного из советников Великого Дома Редоран.

Вот и сегодня они играли в некроманта и стражников: по считалочке, злой колдуньей-н'вахом стала Айри, а Дже и Ревус, мальчик из другой соседской семьи, разыскивали её логово. Время от времени им попадалась нежить, поднятая некромантом (ту изображали панцири скрибов, которыми удалось разжиться у мясника). Логово же чародейки нашлось за заднем дворе за соседским домом. Правда, торжества праведных данмеров над бесчестным н'вахом не вышло: Айри чертовски хорошо размахивала гуарьей костью, изображавшей хитиновую дубину, и наставила "стражникам" синяков.

– Это нечестно! – обиженно сказал Ревус. – Все маги заклятиями дерутся, а не оружием.

– А у меня дубина зачарованная, вот! – заявила Айри.

– А такое разве бывает?

– Бывает. Мой папа говорит, что зачаровать можно что угодно! – авторитетно сказала Дже. В Альдʼруне её все знали как дочь наемника-чародея, который немало времени проводил в разъездах по острову.

– Смотрите, там процессия Трибунала! – внезапно крикнул Ревус.

Забыв и ссору, и игру, данмерская детвора бросилась всей стайкой на главную улицу. Пробежав проулками между полукруглыми крышами типичных редоранских домов, Дже тоже влилась в толпу вместе с приятелями.

Нет, дядя Ворин не раз рассказывал ей, что АльмСиВи – ложные боги, захватившие власть за счёт переворота. И что именно они в древности приказали уничтожить весь Дом Дагот, да и сейчас приходятся врагами семье Дже. Но любопытно же поглазеть на них, верно?..

Неделю назад они уже проезжали через Альдʼрун – в городе тогда поговаривали, что Трибуны собираются на бой с проклятым Шарматом, дабы освободить наконец земли Вварденфелла от ереси. Дже тогда очень испугалась: это что же, лжебоги убьют её папу и дядьев? Но когда она в слезах прибежала домой и вцепилась папе в мантию, тот лишь рассмеялся:

– Это мы ещё увидим, кто от кого освободит Вварденфелл! Дже, доченька, АльмСиВи уже не единожды к нам с братьями совались, и всякий раз были вынуждены убираться восвояси. Посмотрим, что они задумали на этот раз.

Вот и сегодня Дже, выбежав вместе с остальными детьми на главную улицу Альд'руна, принялась высматривать живых богов. Толпа собралась – ух! Впереди перекликались стражники, придерживая обывателей. Дже юрким фуражиром квама просочилась вперёд и осторожно выглянула из-за высокого редоранца в костяной броне, разыскивая взглядом живых богов.

Впереди верхом на крепком боевом кагути ехала рыжеволосая и златокожая женщина. Альмалексия, вспомнила Дже. За ней – двое мужчин: один выглядел, как обычный данмер, тело же другого было полукимерским, полуданмерским – Сота Сил и Вивек. Живых богов окружала свита из стражи в костяных доспехах необычной формы, чьи золотистые шлемы имитировали черты лица мера. Ординаторы, опять-таки припомнила Дже из разговоров обывателей. Проехали они быстро, не останавливаясь, не отвечая на приветственные возгласы и просьбы о благословении из толпы – и вскоре скрылись в Храме. А среди горожан крики восторга и радости быстро стихли, сменяясь негромкими настороженными переговорами:

– Как думаете, сэра, будут нас ещё пепельные твари беспокоить?

– Что-то не похоже на триумфальное шествие...

Дже попятилась назад, до боли закусывая губы – чтоб не позволить расплыться широкой улыбке. Прав был папа: ничего у лжебогов не вышло, не удалось им одолеть её родных! Выбралась она из толпы и бегом понеслась домой. Влетела, распахнув дверь, вприпрыжку сбежала по лестнице в нижние комнаты и рывком обняла маму, привычно сидевшую за ткацким станком:

–Мама-только-что-приехали-Альмсиви-недовольные, – выпалила на одном дыхании. – Ничего у них не вышло, папа и дядья их прогнали! И папа скоро вернётся!

А Синлалл только прикрыла глаза и тоже прижала к себе Дже.

– Вот видишь, а ты переживала, – ответила дочке. Вот только в Песни ясно ощущалось, что она тоже волновалась, просто не подавала виду.

Но папа почему-то не возвращался – хотя это было совсем не трудно и не долго – есть же специальные заклинания для мгновенного перемещения. А ведь он их однажды показывал Дже, объяснял, как они работают. Она, правда, не все запомнила: телепортационных заклинаний было несколько видов и все ужасно запутанные и сложные! А у Дже и самые простые огненные чары пока что сплести не получалось.

Когда прошел день, и другой, и третий, девочка не выдержала. Однажды с вечера она потихоньку припрятала под подушку небольшую статуэтку, очертаниями напоминавшую человеческие голову и торс, только с тремя глазами на плоском «лице». Её пару лет назад подарил папа и объяснил, что с помощью этой статуэтки дочка всегда сможет мысленно позвать на помощь его самого или кого-нибудь из его братьев.

Когда мама уже поцеловала Дже на ночь и тихонько ушла из спальни, девочка выждала немного, услышала мерный стук ткацкого станка и потянула статуэтку из-под подушки. Всмотрелась в три красных камушка, изображавших глаза, и мысленно потянулась к папе, позвала его. Но ответа не последовало, лишь Песня изменилась, став печально-тоскливой.

Дже позвала снова. И потом снова, но ответа так и не было. Хотелось спать, и, положив поближе к себе статуэтку, девочка наконец сомкнула веки. И почти сразу увидела себя в знакомой уже двемерской крепости.

– Ты звала меня, племянница?

– Да, дядя, – Дже глянула снизу вверх.

– Тогда рассказывай, что у вас нового, – лицо дяди было скрыто привычной маской, и не понять было, не отвлекла ли она его от каких-то важных дел Дома. Но Песня вроде бы говорила, что все хорошо, и дядя рад ее зову. А у Дже как раз было много чего рассказать! И про то, что мама почти закончила новый ковер, и про Ревуса, который на той неделе ходил аж за город, в пустоши, искать личинку силт-страйдера, поскольку мечтал стать погонщиком. Но папа учил, что когда рассказываешь старшим, начинать надо с самого главного:

– Третьего дня в Храм Альд’руна ложные боги приехали – хмурые и недовольные! Я на улице видела, и еще горожане говорили, что на триумф не похоже…

– Еще бы им быть довольными, – а вот теперь в голосе дяди явственно слышалось веселье. – Мои братья отобрали у них Инструменты Кагренака – и теперь они уж точно не смогут подпитывать свои божественные силы от Сердца Лорхана.

Очертания комнаты поплыли вокруг них, сменяясь огромной пещерой, стены которой терялись где-то вдали. Отсветы лавы плясали вокруг, расцвечивая мир в алые и желтые тона, а прямо перед Дже, на огромных трубах с непонятными символами висело огромное сердце.

– Смотри, малышка, что было истинным источником сил Трибунала, – указал ей Дагот Ур, – Сердце Лорхана, сердце мертвого бога, создавшего наш мир. Они били его специальным молотом и кинжалом, которые изготовил еще в прежнее время двемерский изобретатель по имени Кагренак.

Про двемеров Дже уже знала – и о том, что они все исчезли в один миг, знала тоже. Это было ужасно жутко – представить только, что все-все жители,.. ну, например, Альд’руна разом исчезают. И она, и мама с папой, и Айри с Ревусом, и вообще, все-все данмеры – а их город остается опустевшим, и дома потихоньку ветшают и рушатся, и всякие н’вахи-приключенцы растаскивают все, что от них осталось… Когда дядя Ворин год назад первый раз рассказал ей про двемеров, Дже проплакала весь день, а потом еще несколько дней допытывалась от всех окружающих взрослых, не может ли так быть, что исчезнут и данмеры тоже. Папа с досадой тогда ворчал в адрес дяди: «Зачем ребенка-то пугать было?»

– Двемеры все исчезли в тот миг, когда Кагренак использовал свои Инструменты на Сердце, – продолжал ей рассказывать Дагот Ур. – После этого мы с Нереваром забрали Инструменты. Я предлагал их сразу уничтожить, но Альмалексия, Сота Сил и Вивек были категорически против. Тогда мой лорд и друг Неревар решил обратиться к Госпоже Сумерек и спросить у нее совета. А с меня он взял клятву хранить эти артефакты до его возвращения, вот только сдержать ее мне тогда не удалось.

Дже завороженно рассматривала огромное Сердце. Дядя прежде никогда подробно не рассказывал об этом, а когда она спросила папу, тот лишь вздохнул и сказал: «Меня там не было, я тогда командовал армией Дома и находился снаружи Горы».

Тем временем перед лицом Дже из теней сплелись молот и кинжал странной формы.

– Вот так они выглядят, эти Инструменты, – указал ей Дагот Ур. – Каждый год, во время паломничества на Красную Гору, АльмСиВи тоже использовали их на Сердце, чтобы почерпнуть из него божественные силы…

– Как двемер Кагренак, да? – спросила Дже. А затем ее пронзила внезапная мысль: – Выходит, и данмеры всякий раз могли исчезнуть! А все в городе так праздновали паломничество АльмСиВи, когда они через Альд’рун проезжали! – от мысли, что с ними всеми могло случиться то же самое, что и с двемерами, стало жутко-жутко, и Дже вцепилась в дядину руку.

Тот аж запнулся.

– Ну и выводы ты делаешь, малышка, – заметил он после раздумий. – Но вообще-то да, исходя из подобных размышлений я и настаивал тогда на уничтожении Инструментов. Но сейчас кинжал и молот у моих братьев, и использовать их на Сердце больше никто не станет.

– И мы, данмеры, не исчезнем? – с надеждой спросила Дже.

– Не исчезнем, – подтвердил Дагот Ур.

И тут Дже вспомнила, о чем хотела спросить:

– Дядя Ворин, а мой папа скоро вернется?

И сразу ощутила, как изменилась Песня. Словно дядя хотел сказать ей что-то невеселое, и вообще… нехорошее, но не мог собраться с мыслями.

– Малышка, твой папа погиб, – наконец сказал он. – Он отвлек на себя Вивека, пытался отобрать у того третий артефакт – Призрачный Страж, но попал под удар магии, и его отбросило в лаву. Но его смерть не окончательна: и я, и мои братья связаны с силой Сердца. Спустя некоторое время он возродится и вернется к тебе и твоей маме, вот увидишь.

Услышанное с трудом укладывалось в мыслях Дже. Как это – папа погиб? Неужели с их семьей случилось самое-самое плохое, что бывает с детьми в сказках, которые она слышала от мамы? В них умершие родители становились духами предков и иногда являлись своим детям, но это совсем, совсем не то! Это уже не возвращение – призрака не обнимешь, не посидишь с ним рядом, он не будет учить тебя ездить верхом на гуаре или стрелять из игрушечного лука…

– Конечно, не то, – согласился дядя. – Папа к тебе вернется не духом или призраком, а живым мером, как всегда. Такое с ним уже случалось,.. да и с другими моими братьями тоже.

– А когда папа вернется? – уцепилась Дже за главную мысль, изо всех сил закусив губы, чтоб не разреветься, как совсем маленькая.

– Это сложно предугадать. Возможно, через неделю… или месяц. Но, – тут Дагот Ур сжал ее плечо, – если ты его будешь звать – так, как зовешь, чтобы поговорить во сне, – он сможет вернуться скорее.

Когда утром Дже рассказала маме все, что услышала от дяди, та лишь тихо вскрикнула и тяжело осела на скамью. На слова дочки о том, что папа обязательно вернется, она лишь как-то странно не то улыбнулась, не то скривилась, и погладила ту по голове:

– Да, наверно так и будет, – сказала мама. – Доченька, иди погуляй пока, хорошо? Только помнишь, соседским детям нельзя рассказывать о том, что говорят дома взрослые, – повторила мама привычное напутствие.

– Конечно, помню, мама! – важно кивнула Дже. Конечно, она не будет никому говорить, что гадкий Вивек почти убил ее папу – и что ее дядья, тем не менее, задали трепку АльмСиВи!

И потянулись дни, похожие на прежние, разве что Дже нередко заставала маму в слезах – особенно, когда та думала, что ее никто не видит.

А папа всё не возвращался.

Родная кровь, часть 1 (3Э 417г.)

– Пепельный монстр вон там, за углом! Догоняем, Айри!

– У, врешь, не уйдешь! – Айри с улюлюканьем бросилась на пепельное чудовище, размахивая гуарьей костью. С противоположной стороны, из-за гуарятни семьи Ротеран, заходил ее напарник, доблестный ординатор Ревус, плюясь из трубочки соком вредозобника – это означало опасную магию. Но монстр, ловко крутанувшись, оказался позади Айри, в которую тут же и попала темно-красная жидкость.

– Ты парализован, Вечный Страж! Своим же напарником! – захохотало чудовище. Айри с досадой остановилась: неприятно, конечно, но, если играть, так честно!

Чудовище тем временем зачерпнуло полную горсть пепла с земли и щедро размазало по лицу девочки и красным косичкам:

– А теперь ты заражен корпрусом и сам станешь одним из нас, Страж! – объявило чудовище, ловко уворачиваясь от очередного плевка Ревуса.

– Скампы драные! – со злости выругалась Айри. И главное, сама ж предложила этот ход с заражением после того, как старший брат рассказал о том, что такое случается взаправду! А всё, чтоб сложней и интересней играть было. Но делать нечего – теперь они с Дже вдвоем пепельные монстры против единственного ординатора Ревуса… Ну всё, у представителя Храма шансов нет…

– Ревус! Ре-е-евус! Иди ужинать скорей! – резкий голос госпожи Сарвани разнесся едва ли не на полквартала.

– Иду, мама! – откликнулся доблестный ординатор. И обернулся к остановившимся пепельным чудовищам: – Завтра доиграем?

– Ага! – согласилась Дже. Все равно бегать уже было не за кем…

– Меня сейчас тоже мама домой позовет, – добавила Айри.

– Тогда – до завтра!

– До завтра!

Играть за пепельное чудовище Дже нравилось. Это же почти взаправду можно кричать что-нибудь вроде: «Шестой Дом восстал, и Дагот – его слава!» Правда, иные взрослые данмеры, особенно из других городов, заслышав такое, иногда шарахаются прочь, а потом, разглядев детские забавы, грозят и родителям, и в Храм сообщить, но все равно, весело же! Можно подумать, жрецам АльмСиВи делать больше нечего, как детские игры разбирать. Тем более здесь, в Альд’руне, где все ее сверстники постоянно играют в Вечных Стражей и некромантов-вампиров-пепельных чудовищ. Наоборот, было бы странно, если бы она отказывалась играть вместе с ними. А родители… что родители? После того, как Ревус однажды ушел за город искать личинку силт-страйдера, и его разыскивали полночи, родители их компании были уже согласны на любые забавы – только бы не дальше квартала. А папа Дже, понаблюдав однажды за их беготней, поймал Айри за шкирку и объяснил, как правильно держать «дубину»…

При воспоминании о папе Дже сразу стало тоскливо. Ну когда же всё-таки он вернется? Уже почти месяц прошел с того посещения АльмСиВи Красной Горы, а его всё нет и нет…

А дома Дже встретила сильно раздосадованная чем-то Синлалл. Дже видела, как со злости мама чуть не разбила тарелку, и осторожно припомнив все свои недавние шкоды, задумалась, о чем же той стало известно.

Может, о разрисованной соком вредозобника стене гуарятни? Но там был нарисован порт силт-страйдера, вот! Правда, узнать на рисунке силт-страйдера удавалось только Дже, а Ревус сказал, что это никс-гончая... Или мама сердится на то, как они с Айри лазили на крышу трактира? Или...

– Ужинай и ложись спать пораньше, гуаренок, – сказала мама, ставя перед ней тарелку с кусочками запеченных яиц квама. – Завтра с утра мы поедем в поместье Велетов – госпожаВелет прислала письмо с требованием доставить ей заказанный ковёр. Он уже готов, и я думала, что… Впрочем, неважно, – оборвала себя мама. – Нам надо будет выехать как можно раньше, чтобы до темноты успеть добраться до их поместья. А оно далеко на север от Альдруна, почти на полпути к Маар Гану.

Приключение! Настоящее путешествие! Дже аж подпрыгнула от радости. И удивилась, когда мама в ответ на её восторженный писк лишь тяжело вздохнула и принялась ужинать.

– Дже, за городом опасно, – наконец заговорила мама, оборвав её вопросы и радостную болтовню. – Там можно встретить стаи диких алитов или кагути, везде летают скальные наездники. А недавно, говорят, неподалёку видели банду эшлендеров-изгоев. Но серджо Велет требует, чтобы ковёр ей был доставлен на ближайшей неделе, а все гонцы из имперской курьерской службы заняты аж на месяц вперёд. Нам придётся ехать самим.

Выехали они утром – навьючили на Забаву скрученный трубкой ковёр, несколько бурдюков с водой, сумки с рисовыми лепешками и яйцами квама. С собой Дже захватила небольшой заплечный мешок, в котором были спрятаны ее главные сокровища – пепельная статуя и пара хитиновых звезд, подаренных папой. Метать их в цель девочка еще не умела, но повсюду таскала за собой и старалась почаще практиковаться в этом.

Когда позади остались городские ворота, Дже ощутила, как заметно напряглась мама, сжимая в руках защитные амулеты. Но все было тихо – ни меров, ни зверей, лишь ветер шуршал листьями придорожных кустов вредозобника да огненного папоротника. Время от времени издалека доносились крики то ли скальных наездников, то ли скрибов, отчего Синлалл нервно оглядывалась по сторонам. Один раз на дорогу выскочил фуражир квама – бешеный червяк – но почти сразу оказался ухвачен Забавой. Хоть гуары и не были хищниками, съесть мелкую тварюшку, попавшую в пасть, могли с удовольствием. Когда солнце перевалило за полдень, они остановились на привал у зарослей трамы, и Дже наломала колючек – мама очень любила заваривать из них чай.

До поместья они добрались к ночи, как и рассчитывала Синлалл. Пока мама разговаривала с управляющим и самой серджо Велет, Дже потихоньку осматривалась вокруг. На стенах висели по-настоящему изысканные ковры – не хуже тех, что ткали мама и бабушка. Разноцветная посуда на обеденном столе, на подставке для оружия – меч из вулканического стекла, лезвие которого так красиво переливалось оттенками зеленого. А больше – никакой особой роскоши и не было, и когда хозяева поместья пригласили их отужинать вместе, на столе были привычные Дже печеные яйца квама, рисовые лепешки да скрибовое желе.

Ночевать они остались в поместье. Серджо Велет, восхищенная тонкой маминой работой, щедро заплатила и приняла их, как дорогих гостей, да и старший сын ее, Модин Велет, сотник редоранской стражи, был достаточно приветлив. Впрочем, утром настроение хозяев как-то резко изменилось: и мать, и сын выглядели усталыми, невыспавшимися и словно чем-то взволнованными.

А мама с рассветом засобиралась в обратный путь. Теперь они ехали уже почти налегке, только воды и пищи взяли на день пути.

– Ветер поднимается, сэра Ротеран, может скоро начаться буря, – заметил Модин Велет, когда мама прощалась с хозяевами поместья. – Может, переждете у нас, пока не утихнет?

Синлалл заколебалась, но тревожные ноты Песни стали громче и резче. Мелодия говорила, что им не стоит оставаться в поместье, хотя Дже и не понимала, почему. Но потянула маму за руку:

– Мамочка, я домой хочу! Давай поедем, пожалуйста! И папа говорит, что в бури хищники прячутся и скальные наездники меньше летают!

И они выехали. Поначалу Дже с любопытством рассматривала окрестности, но ветер все усиливался, и вскоре в воздухе уже неслись тучи пепла с Красной Горы, застилая дальние холмы. Как всегда во время бури, громче и яснее зазвучала Песня. Её мелодия звала, увлекала за собой, хотелось повернуть куда-то на восток, в сторону от намеченного пути...

Дже уже знала, что именно так возвращаются забытые потомки их Дома – далекие-далекие дети тех детей, которых после разгрома Дома Дагот победители забрали в другие Дома. Забрали только тех, кто был слишком мал, чтобы запомнить родителей, вот только не знали о Песне, связывающей воедино всех, кто происходил из Шестого Дома. Так потом веками и эпохами родичи находили друг друга...

Однако теперь им пришлось шагать против ветра, и Забава дышала все тяжелей и все чаще останавливалась.

– Надо делать привал, – вздохнула мама.

Удобное место обнаружилось сбоку от дороги: несколько скал, между которыми тихо булькал грязевой вулкан и росли кусты огненного папоротника и трамы. Забава тяжело улеглась на землю, мать с дочерью устроились рядом на циновках.

Но сжевав маленькое яйцо квама и рисовую лепешку с куском скаттла, Дже вскочила на ноги. Вокруг было столько интересного! Вон вулкан булькает темно-серой грязью и вздыхает паром – а что будет, если в него бросить камушек-другой? А вон там такой толстенный корень трамы из-под земли торчит – удастся ли на него залезть? А вон выше, на отвесной скале-игле такие удобные борозды, за них ухватиться хорошо!

– Доченька, осторожно! – а это мама увидела её на верхушке скалы.

Ух, как тут высоко! Голова Забавы размером с большое яйцо квама кажется! Ветер дует так, словно хочет её сбросить вниз – но тем интересней подставить ему лицо, раскинуть руки и слушать Песню...

А она изменилась, кстати!

Дже повнимательней вслушалась в изменившуюся мелодию. Та пела о встрече – хорошей, радостной встрече – а ещё о возвращении.

– Тут рядом кто-то из наших, мама! – во весь голос крикнула Дже, свесившись со скалы. – Я позову, хорошо? – и не дожидаясь ответа, спела про себя зов-призыв, как учил её Глава Дагот.

Некоторое время ничего не происходило, но затем через завывания ветра донеслись топот и кряхтение гуаров, голоса меров... Забава, услышав сородичей, громко крикнула – и ей вторил другой гуар. Дже, быстро активировав амулет замедления падения, спрыгнула со скалы, чтобы...

Оказаться перед отрядом эшлендеров, заглянувшим к ним на привал. Девочка попятилась. Она ожидала увидеть либо одинокого путника из Видящих, идущего к Красной Горе, либо кого-то из изменившихся – тех данмеров, которые приобрели иное обличие и стали пепельными существами. Но вот встречи с эшлендерами, да ещё отрядом, не ожидала.

– Смотри, Тайнаб-гулахан, оседлые!

– И что только забыли за городом, а?

Они спешивались, плотным кольцом окружая Синлалл. Дже испуганно попятилась прочь, мама же ухватила её за плечи и притянула к себе.

– Мы с дочерью просто отдыхаем, сэры, – сказала она, вот только голос предательски дрожал, да и пальцы, сжимавшие плечи Дже, тоже подрагивали.

Крепко сложенный эшлендер, одетый в чёрную, хорошо выделанную нетчевую броню и в таком же шлеме, ступил к ним ближе, сжимая в руках хитиновое копье. Подцепил концом лезвия амулеты на шее Синлалл:

– Одета просто, а амулетов зачарованных с полдесятка носишь, –недобро усмехнулся он.

Мама вздрогнула, и её страх передался Дже. Что-то нехорошее должно было случиться, им грозила опасность.

– Ты – мастер артефактов? Или просто богатая госпожа?

– Нет, сэра, совсем нет, – ответила Синлалл, – вы говорите со скромной ткачихой из Альд’руна. У меня нет ни способностей к магии, ни состояния –откуда бы? И заработки мои не столь уж велики. А эти амулеты – подарки родных...

– Так у тебя богатая родня, – заключил предводитель эшлендеров. – Это хорошо – стало быть, они заплатят за тебя с ребёнком хороший выкуп.

– Беги, Дже! – мама рывком толкнула её в колючие придорожные заросли трамы. Песня взвихрилась яростной волной, ударила её. И Дже бросилась наутек. Кажется, колючки рвали ей и одежду, и кожу, но она уже не замечала боли.

– Ловите соплячку! – раздались крики позади. Далеко убежать Дже и не удалось – в спину ударило какое-то заклятие, и тело внезапно перестало её слушаться. Не удавалось шевельнуть ни одним пальцем, и даже дышать стало невероятно тяжело, словно что-то сильно-сильно сдавило грудь.

– Вы с ума сошли! – закричала мама. – Вы же убьёте её! Паралич на ребёнка! Пустите!

Ещё слышались звуки борьбы, мамины крики, но в глазах Дже уже темнело от нехватки воздуха. Кажется, её кто-то подхватил за пояс, куда-то понесли – но мир ускользал и затягивался тьмой.

***

Первое, что увидела Дже, приходя в себя – это лицо мамы. Вот только какое-то неправильное: по виску тянулась длинная ссадина, на губах – засохшая кровь. И влажные дорожки от слез на серой коже.

– Мамочка, тебе больно? – она потянулась, указывая на царапину.

– Ничего, Дже, ничего. – Синлалл рывком обняла Дже, прижала к себе. – Главное, что ты пришла в себя, доченька.

Обнимашки от мамы – это, конечно, хорошо и приятно, но Песнь все ещё звучала слишком тревожно. И Дже, посидев минутку, всё же осторожно вывернулась и огляделась.

Они сидели на циновке в каком-то странной тесной комнате с куполообразным потолком. И он, и стены были сделаны из плотной ткани. На вопрос Дже мама объяснила:

– Это шатер эшлендеров. Они живут в таких домах из ткани.

Дже кивнула. Об эшлендерах она была наслышана от старших – особенно дядя Ворин любил рассказывать, как его друг, лорд Неревар, объединял все Великие Дома и кочевые племена. Но вот воочию видеть пустынных кочевников не приходилось. Поэтому девочка продолжила жадно рассматривать все вокруг: плетеные циновки на полу, пучки сушеных трав, подвешенных к опорам, на которых держался шатер, плотную штору, заменяющую вход... Хмурую черноволосую, как и сама Дже, эшлендерку, пристально рассматривающую их с мамой.

И Песня рядом с ней звучала громче, родством и зовом. Она – Спящий потомок Дома Дагот?

"Дядя Ворин говорил, что наших можно встретить где угодно!"

Дже сползла с маминых колен, подошла к женщине. Та напряглась и отступила подальше:

– Не подходи ко мне, маленькая тварь!

– Сэра, скажите, пожалуйста, а почему вы меня тварью называете? –вежливо, как учила мама, спросила Дже.

– Ты не обманешь меня своим видом, пепельное чудовище! – угрожающе заговорила эшлендерка. – Можешь сколько угодно прикидываться обычным данмерским ребенком, но я умею чуять пепельных тварей, и ты ощущаешься, как одна из них. Хотя ничего такого прежде я не встречала.

Ой, так это она так звучание Песни воспринимает! Дже невольно захихикала:

– Ай! Я тоже вас ощущаю, как пепельное чудовище, сэра, – и быстренько метнулась к маме, когда эшлендерка замахнулась для подзатыльника. – Эй, я не дразнюсь! Правда-правда!

– Прекрати, Дже, – голос мамы был настолько подавленный, что девочка замерла. – Помолчи и не зли её, – сказала она, но метнула недобрый взгляд на надсмотрщицу.

Чтобы не огорчать маму и не злить странную эшлендерку, Дже устроилась на циновке и затихла. Но сидеть и бояться ей быстро надоело, рассматривать стены тоже становилось скучно. Зато в шатре был не пол, а земля! Обычная земля, укрытая пеплом, как повсюду в Эшленде.

Девочка тихонько пошарила вокруг себя, обнаружила отломок какой-то веточки и принялась вычерчивать в пепле даэдрические знаки. Это было сложно – их ведь так много! Дже уже научилась писать их почти все… ну почти.

– Мама, а как пишется "е"? А "н"? – пришлось уточнять. Зато мама наконец отвлеклась от своих переживаний и обратила внимание на дочку.

– "Телванни" пишется с двумя "н", – поправила Синлалл. – и в конце буква "и".

– А как она пишется? Я забыла...

Урок правописания оказался прерван, когда за тканевой стеной послышались близкие голоса, и спустя минуту в шатер шагнул тот самый предводитель эшлендеров. Мама тут же ухватила Дже на руки. Тот окинул их хмурым взглядом, задержавшись на Синлалл, и сказал:

– Я послал весть в Альдʼрун о том, что ты с дочерью в моих руках и назначил выкуп за вас двоих в пять тысяч дрейков. Если твоя родня не заплатит до начала следующего месяца, станешь моей младшей женой.

– Не стану, – тихо, но твердо ответила мама.

– Что-что? – насмешливо переспросил эшлендер.

– Не стану я вашей женой – скорее, со скалы брошусь, – глухо отозвалась Синлалл.

– Как хочешь, – хмыкнул тот. – Но тогда твоя малявка пойдёт на корм никс-гончим. Времена сейчас непростые, лишние рты в племени ни к чему.

– Тайнаб-гулахан, – внезапно заговорила до сих пор молчавшая эшлендерка, – лучше бы сразу убить малое чудовище.

"Ой-ей, это обо мне?" – испугалась Дже. И невольно прижалась к маме. А та лишь крепко-крепко обняла её:

– Если с моей Дже что-то случится, я тоже убью себя, – сказала мама. –И тогда вы никакого выкупа не получите.

Но гулахан, предводитель эшлендерского отряда, лишь отмахнулся:

– Ай, прекрати жуть наводить, Ханарай из семьи Ассутланипал. Твоё чутье на пепельных чудовищ ввело тебя на сей раз в заблуждение. Потому довольно меров пугать, пора нам в путь выдвигаться. Слишком близко мы к Альд’руну, слишком легко можем попасться на глаза городской страже...

По его знаку, двое эшлендеров вывели их с матерью наружу, усадили на какого-то чужого гуара. Вокруг стояло ещё пару шатров, подле которых суетилось с десяток эшлендеров: в основном, молодые крепкие парни, да двое девушек, кроме Ханарай. Повод их ящера связали с другими – так, чтобы Синлалл не смогла ускакать прочь. Затем необычайно быстро свернули свой лагерь и загрузили все: и крепления, и свернутые тканевые полотнища на вьючных гуаров. Один из парней коротким свистом подозвал разбежавшихся по округе никс-гончих, и те окружили зверей.

И отряд тронулся в путь.

На востоке уже поднималось солнце, рассекая своими лучами тени среди холмов и острых высоких скал, которыми полнились земли Эшленда. За ночь буря утихла, и о ней напоминал лишь новый слой пепла, что волнами лёг поперёк дорог и троп. Кое-где в нём уже виднелись цепочки звериных следов. Отдохнувшие гуары бежали бодро, перекликиваясь меж собою, со всех сторон слышались разговоры эшлендеров. Синлалл, Дже и их надсмотрщицу, они, впрочем, обтекали, как волна – высокий камень. Мужчины и женщины окликали друг друга, болтали и смеялись, но за полдня Ханарай лишь однажды обратилась к кому-то из своих сородичей, да ответил тот коротко и неохотно. Потому эшлендерка все чаще только оглядывалась на пленниц и, наконец, заговорила сама:

– Зря ты, оседлая, гулахану отказываешь, – сказала она матери Дже после того, как Тайнаб в очередной раз оглянулся на них. – Будешь его младшей женой – так он и охотник хороший – без добычи не возвращается, разве что в голодные годы. И о родных заботится – его жены и дети в дорогих, тончайших шелках ходят, что с континента н'вахи везут...

– Раз он такой глава семьи хороший, что ж сама за него не пойдёшь? – огрызнулась мама.

– Да! – воскликнула Дже. – Ни за кого моя мама не пойдет, у меня папа есть! И он заберет нас с мамой домой… – тут она на миг запнулась, раздумывая, а потом добавила: – а вам всем покажет, где слоады зимуют!

Эшлендерка только фыркнула:

– Что ж твой папа в Альдʼруне наших посланников не встретил, что за выкупом приехали? Да вас одних в пепельные пустоши отпустил – надоели вы ему, видно! Или избавиться от вас нарочно хочет, или просто не нужны вы ему, – рассуждала Ханарай.

Мама ничего не ответила, лишь прикусила губы, и украдкой смахнула слезы. А Дже внезапно ужасно разозлилась. Её папа сражался с ложными богами АльмСиВи и погиб, а эта вредная тётка смеет придумывать про него всякие гадости!

– И ничего не нужны! – воскликнула Дже. – Вы, сэра, говорите сами не зная что! Папа мой уехал сражаться с ложными богами Трибунала, и скоро вернётся! А вы выдумываете гадости всякие.

– С ложными богами? – изумилась Ханарай, уставившись на девочку. – Разве ваша семья не поклоняются АльмСиВи, как все оседлые?

– А вот и нет! – заявила Дже, несмотря на предостегающие щипки мамы. Она уже набрала воздуха для продолжения тирады, но тут раздался окрик гулахана: "Привал!"

Скептически хмыкнув, Ханарай ушла к остальным женщинам помогать с обедом, а за пленницами оставили присматривать двух парней. Те, впрочем, болтали меж собой о каких-то общих знакомых, и лишь приглядывали за Синлалл и Дже. Из еды им выдали пару рисовых лепешек, да ещё немного воды, за которую тут же ухватилась Дже – после полудня среди пустошей пить хотелось безумно.

Впрочем, привал был недолгим: через час, не больше, Тайнаб-гулахан снова приказал трогаться. Они явно стремились уйти подальше от Альд’руна, держа путь на север. К вечеру отряд углубился в лабиринт высоких скал и холмов.

– Обойдем Маар-Ган с востока и спустимся в фояду, а по ней – на север, ближе к берегу, – ответил гулахан на вопрос одного из своих меров. –Там уж и стойбище наше рядом.

– А там гуары пройдут разве? – усомнился тот. – За Маар-Ганом горы почти неприступны, да и в фояде недоброе творится последние годы. Пепельных чудовищ там видят все чаще... Да и девка из племени Уршилаку недавно пошла охотиться на скальных наездников близ Друскашти и не вернулась, и тела даже не нашли, чтоб в гробнице племени похоронить.

– Вот поэтому разделимся, – распорядился гулахан. – Оседлых проведём через фояду – там нас точно редоранская стража не найдёт. Пойду я, Ханарай – пепельных чудовищ не пропустим... Ещё братья Эрамареллаку пойдут. А все остальные поведут гуаров к стойбищу обычными дорогами Западного Нагорья. Если встретите стражу, скажете, что ни про какую похищенную оседлую не знаете, ясно? – обратился он к слушавшим его прочим эшлендерам.

Решение гулахана идти по фояде, казалось, обеспокоило многих. Прежние беззаботные разговоры с пересмеиваниями смолкли,и эшлендеры стали вспоминать своих сородичей, так или иначе сгинувших в тех краях. Кто-то даже попытался отговорить Тайнаба от этой затеи, но тот на все предупреждения лишь отмахивался:

– О пепельных чудовищах Ханарай предупредит, а больше там бояться нечего.

Отгорело закатное пламя в ущельях меж скалами, ночная пелена опустилась на землю, а их отряд всё двигался вперёд. Гуары уже перестали перекликаться, и всё чаще раздавались резкие крики погонщиков и щелчки кнутов, которыми подгоняли останавливающихся животных. Даже никс-гончие уже не носились большими прыжками вокруг, а медленно трусили следом за караваном, опустив хоботки к земле.

– Тайнаб-гулахан, звери уже устали, да и меры тоже, – заметил один из тех самых братьев эшлендеров, что были его ближайшими помощниками. Лишь тогда тот объявил привал.

Когда мама помогла Дже слезть со спины гуара, девочка попыталась стать и почти сразу вцепилась в мамину юбку: затекшие за день ноги не держали. А ещё отчаянно хотелось спать – и наскоро прожевав очередную брошенную им лепешку, Дже свернулась клубочком в маминых руках. Только прижала к себе покрепче сумку со своими вещами – хорошо, хоть не отобрали.

***

Глаза закрылись сами собой, и Дже вновь оказалась в двемерском городе. Она оглянулась вокруг, но дяди Ворина нигде не было видно. Тогда девочка покрутилась по комнате – здесь во сне, дневная усталость пропала, точно ее и не было! – и уселась на край лавового бассейна посредине. Глубоко внизу медленно двигалась раскаленная алая кровь земли. Когда она застывает, вспомнила Дже, то превращается в вулканическое стекло или эбонит – те самые, из которых у данмеров в прежнее время так любили делать и оружие, и доспехи. А в Третью эпоху, папа говорил, эти ценные дары недр забирают себе имперские н’вахи.

Какое-то время Дже сидела, болтая ногами над лавой и негромко мурлыкая в такт звучавшей Песне. А затем мелодия вновь изменилась, и позади раздался негромкий вздох удивления:

– Где это я?

Дже изумленно подскочила, едва не свалившись в лаву. Нет, дядя Ворин иногда призывал в их общее сновидение кого-то из родни, знакомя «молодую госпожу Дома» то с остальными своими братьями, то с прочими родичами и последователями Дома, но, чтобы кто-то оказался в её сновидении просто так – не было раньше такого!

А сейчас, прижавшись к стене, здесь стояла и испуганно осматривалась та самая эшлендерка, Ханарай.

– Фе, – сказала Дже, – и во сне от вас спасения нету! Чего сюда явились?

– Разве ж я являлась? – растерянно ответила та. – Никогда прежде я не видела такого, – и она осторожно дотронулась до трубы, исходящей паром.

И тут Дже вспомнила: засыпая, она притянула к себе покрепче сумку с пепельной статуей – а вот дядю Ворина не позвала. И, видимо, сейчас этот сон – только ее собственный. А эшлендерка в нем очутилась, потому что тоже принадлежит к потомкам Дома. Хочешь не хочешь, а они с ней… родственницы, получается.

Но если это ее личный сон… выходит, она может делать здесь всё, что угодно! Может, например, отомстить за все те гадости, что эта тётка говорила о папе, и сбросить её в лаву… Или нет…

«Некоторые потомки нашего Дома, – словно взаправду она услышала дядин голос, вспоминая его объяснения, – по неведению служат другим Великим Домам и даже Храму Трибунала, ложным богам АльмСиВи. Они не знают о своем происхождении, о родстве с нами – и нет их вины в том. Тебе мама ведь читала книжки про Дагота Тайтона? Они, конечно, выдумка – но лишь отчасти, такое восстание наших детей и вправду было… Если тебе придется встретить кого-то из таких Спящих, не стоит их ненавидеть. При возможности, надо объяснить им, кто они, но нет смысла на них обижаться…»

– Ну так посмотрите, – ответила наконец Дже. – Это подземный город двемеров, тех самых, которые в Первую Эпоху были союзниками лорда Неревара, а потом исчезли.

Эшлендерка отлипла от стены не сразу, но все же шаг за шагом принялась осматривать комнату: стены из меди и латуни, гудящие от напора пара и воды трубы. Осторожно заглянула в лавовый бассейн и попятилась. От происходящего девочка испытывала какие-то смешанные чувства: с одной стороны, неприятно, что чужачка, да еще недобрая – именно она предлагала гулахану убить Дже! – рассматривает ее личный уголок, с другой… так забавно смотреть, как взрослая вроде бы данмерка испуганно шарахается от струи пара, вырвавшейся из щели трубы.

Однако все это продолжалось недолго: взвихрилась мелодия Песни, заставив вскинуться их обеих, с гулким скрежетом распахнулись половинки круглой двери, и на пороге появился Дагот Ур. Ханарай с криком ужаса попятилась к стене, а вот Дже радостно бросилась вперед, привычно цепляясь ему за руку.

– Дядя Ворин, наконец-то! А мы с мамой поехали к серджо Велет ковер продавать, – затарахтела она, стремясь поскорее рассказать новости последних трех дней, наполненных событиями, – а на обратном пути я позвала родичей, как вы учили, а нас с мамой взяли эшлендеры в заложники и повезли куда-то…

– Дитя, – дядя слегка сжал ей плечо, – что я говорил тебе о том, как прилично вести себя молодой госпоже из правящей семьи Великого Дома?

– А? – растерялась Дже. Быстро перебрала в голове последние свои действия, но так и не поняла, о чем речь. – А что я сделала не так?

– Для начала молодой госпоже из знатной семьи не следует трещать, как никс-гончие в месяц Утренней звезды. Если рассказываешь, говори последовательно и внятно. Но пока что погоди – потом обсудим случившееся.

С этими словами дядя, чуть отстранив Дже, приблизился к эшлендерке.

– Ханарай Ассутланипал из племени Шашману, потерянное дитя Дома Дагот. Уже много лет ты слышишь мой зов, но предпочитаешь его не слушать. Пьешь травы, притупляющие разум и чувства, просишь шаманку проводить над тобой ритуалы, что защищают от проклятий и порчи…

Женщина попятилась, отчаянно мотая головой:

– Нет, нет… Изыди, проклятый Шармат! – вскрикнула она – и тут же смолкла. Теперь она лишь раскрывала губы, но ни звука не срывалось с них.

Дже фыркнула – прямо-таки вслух.

– Сэра Ханарай, вы серьезно так ничего и поняли? – и осеклась – мама всегда учила: ребенку неприлично влезать в беседу старших!

Но Дагот Ур оглянулся на нее и поманил жестом к себе. Когда Дже приблизилась, положил когтистые ладони ей на плечи и развернул лицом к эшлендерке:

– Расскажи, дочь брата моего, кровь от крови семьи моей, – заговорил он медленно и внушительно, – что случилось позавчера, когда меры племени Шашману встретили тебя и твою матушку, а мою невестку, среди пепельных земель.

– Э-э-э… – растерялась Дже от таких необычных слов, – дядя прежде так никогда с ней не говорил! – но быстро собралась с мыслями и принялась рассказывать о том, как ощутила среди пепельной бури кого-то из родных:

– …и я спела зов-призыв, как вы меня учили, глава Дагот, – почему-то девочке показалось, что сейчас так обращаться правильней. – И подождала немного, а потом на нас с мамой вышел отряд эшлендеров… – закончила она совсем тихо, уставясь в пол и потихоньку ковыряя носком туфельки заклепку, соединявшую металлические листы пола. Было ужасно стыдно и неловко от накатившего осознания, что именно из-за её опрометчивой выходки они с мамой оказались в такой плохой ситуации. Но следовало продолжать.

– …а их гулахан, – Дже с усилием подавила желание заплакать, – сказал, что хочет взять маму младшей женой, а меня скормить никс-гончим, а мама сказала, что бросится со скалы… Это всё из-за меня-а-а! – с трудом сдерживаемые слезы почти прорвались наружу, но в последний момент девочка теперь сама ощутила, что не может больше ни сказать хоть слово, ни расплакаться.

«Тише, племянница, – Ворин крепко сжал ей плечи, а Песня зазвучала тихо и успокаивающе, – молодой госпоже Дома не к лицу рыдания и слабость, в особенности перед одной из обидчиков».

«Она ведь наша родственница…»

«Да, но пока что – не друг тебе».

– Ханарай Ассутланипал, – снова обратился он к эшлендерке, – ты слышишь слова, сказанные дочерью брата моего, дитям от крови Дома моего. Это она тебя позвала, как с древних времен в нашей семье способны родичи звать друг друга. И ты откликнулась на ее призыв, потому что ты – одна из нас.

– Это… неправда… – выдохнула та, – невозможно…

– Ты заблуждаешься из страха и предрассудков, – медленно коснулся Дагот Ур подбородка эшлендерки, заставляя её взглянуть себе в глаза. – Племя, в котором ты живешь, страшится и меня, и меров моего Дома, но тебе опасаться нечего.

– Неправда, – вновь отрицательно помотала головой та. И заговорила, быстро, торопливо, с какой-то отчаянной и обреченной злостью: – Я хорошо помню, как два года назад наше племя на восток от фояды Бани-Дад, столкнулось с пепельными монстрами. Тогда они убивали наших воинов и охотников – и мне тоже пришлось от них отбиваться вместе с остальными. Одно из чудовищ разодрало мне когтями руку до кости, да так, что я чуть кровью до смерти не истекла – это называется «нечего опасаться»?!

– Вот только вспомни, что случилось дальше, Ханарай, – ответил Дагот Ур. – Когда ты, истекая кровью, попятилась прочь, выходя из стычки, чтобы залечить свою рану – разве тебя преследовал кто-то? Даже тот мер, с которым ты дралась – разве он замахнулся хоть раз на тебя, когда тебе самой было уже не до боя?

– Нет, – не сразу, видно, вспоминая случившееся, с заметной растерянностью прошептала эшлендерка. – Я еще не могла понять, почему он так легко отпустил меня – хотя его самого никто из наших не атаковал.

– Тот мер ощутил родную кровь в тебе – как и дочь моего брата позавчера, как ощущаю ее я. В Доме Дагот не причиняют вред своим родным – если только те не вынуждают нас защищаться. А твое племя – можешь ли ты сказать то же самое про них, Ханарай Ассутланипал?

С этими словами Дагота Ура комната двемерского города вокруг них медленно растворилась в тенях, из которых потом сплелись юрты эшлендерского стойбища. Ханарай, словно завороженная, шагнула туда, Дже, влекомая любопытством, потянулась следом, но дядя удержал её:

– Тебе нечего там смотреть, племянница. В этом сне Ханарай увидит, как племя по-настоящему относится к ней. Как используют её способности, одновременно страшась и чураясь её самой – как страшатся всего, что не вписывается в привычную картину мира. А что касается тебя, Дже, – тут они с дядей снова оказались в привычной комнате, но уже одни, – слушай меня внимательно. Твоя неосмотрительность и впрямь навлекла несчастье и на тебя, и на Синлалл. А могла навлечь еще худшую беду. Разве я не предупреждал тебя, что многие из наших Спящих потомков служат и лжебогам? Что, если бы это были не эшлендеры, а отряд Вечной Стражи? А иерархи Храма куда больше знают о наших способностях, чем рассказывают обычным мерам. В тебе моментально распознали бы одну из нашего Дома; как думаешь, чем бы это закончилось для тебя и твоей мамы? И не реви: просто впредь тебе следует быть осторожней.

– Я буду, дядя Ворин, – выдавила Дже. Вытерла выступившие слезы и, подавив всхлип, добавила: – Обещаю, буду. Только простите…

– У матери будешь просить прощения, если всё обойдется, – отрезал тот. – Теперь слушай внимательно, запоминай – и при первой же возможности расскажи маме, но так, чтобы не слышал никто из эшлендеров и даже Ханарай. Поняла? – Дже часто-часто закивала. Ворин продолжил: – Фояда Бани-Дад – действительно опасное место, но она – прямая, как копье, развилок и перекрестков почти нет, и там нашим мерам будет намного легче вас найти, чем посреди холмов Западного Нагорья. Поэтому пока вас не поведут по ней, делайте вид, что полностью подчиняетесь эшлендерам. Но как только окажетесь в фояде, вы с матерью должны бежать при первой же возможности. Благо, если ваш гулахан не изменит планы, сбежать от четверых надсмотрщиков будет намного проще, чем от полутора десятков.

Родная кровь, часть 2 (3Э 417г)

Проснувшись поутру, Дже больше всего страшилась, что испуганная ночными видениями Ханарай выдаст их с матерью эшлендерам. И пусть кочевники не поклоняются троим лжебогам, но и Дому Дагот они тоже не друзья, это она уже поняла.

Однако ни во время завтрака, ни позже, когда Тайнаб-гулахан снова повел их отряд вперёд, Ханарай не пыталась заговорить с ним, да и с другими соплеменниками тоже. Она вообще выглядела подавленной и уставшей, а ещё сосредоточенной на каких-то своих мыслях. Впрочем, её хмурое настроение осталось незамеченным: прочие эшлендеры тоже казались раздраженными и усталыми, несмотря на привал и сон. Во время сборов двое парней затеяли ссору, и дело чуть не дошло до поединка; заметивший это Тайнаб-гулахан повалил их на землю и избил обоих чуть ли не ногами.

– Гуарёнок, они все сегодня какие-то обозлённые, непонятно почему, – улучив момент, тихонько шепнула дочке Синлалл. – Сиди тихонько и не раздражай их, ладно?

– Да, мамочка, – согласилась Дже.

Сегодня гулахан погнал отряд ещё быстрей, чем вчера. На попытку кого-то из подчинённых возразить, что так и гуаров загнать недолго, он посмотрел в ответ так, что эшлендер попятился назад и больше уже не открывал рта до полудня. Не слышно было ни вчерашней болтовни, ни пересмеиваний, и даже животным, казалось, передалось тягостное настроение хозяев, и они бежали молча, без привычного ворчания и криков.

Теперь отряд уходил всё дальше и дальше в предгорья фояды; высокие холмы и скалы подступали к долине, сжимая её со всех сторон. Дорога делалась всё уже и уже, пока и вовсе не исчезла, превращаясь в узкую тропку, уводящую вверх по крутым темно-серым склонам. Когда гуары начали оскальзываться на камнях, гулахан остановил отряд:

– Здесь разделяемся. Со мной – братья Эрамареллаку, – двое крепких русоволосых, удивительно похожих друг на друга данмеров в нетчевой броне шагнули вперед, Ханарай и вы двое, – он кивнул в сторону Синлалл и Дже, – берите воду и припасы…

– Гулахан, а обед? – поинтересовался один из братьев.

– Некогда. На ходу поешь, – отрезал Тайнаб. – Все прочие уходят к стойбищу, за главного – Улирбаби. Ясно?

Ответом ему был нестройный хор утвердительных голосов, после чего отряд разделился, и меньшая часть отправилась вверх по узкой тропке, едва заметной среди камней и утёсов.

Впереди шёл гулахан, за ним следовали Ханарай и Дже с мамой. Замыкали их маленький отряд братья-эшлендеры с непроизносимой фамилией. Тропа петляла между скал, и карабкаться вверх становилось все тяжелей и тяжелей. Из-под ног то и дело срывались мелкие камушки, с шорохом скатываясь вниз. Данмеры пригибались все ниже и ниже, чтобы удержаться на ногах, а вскоре пришлось уже время от времени и цепляться руками то за торчащие камни, то за стебли и корни трав. Полуденное солнце пылало в вышине, и пусть здесь, на севере Вварденфелла, было куда прохладней, чем на Горьком Берегу, Дже то и дело смахивала пот с лица, а мама почти задыхалась. Эшлендеры, впрочем, поднимались куда легче и то и дело с нескрываемым раздражением ворчали на «оседлых слабачек». А тёмные вершины всё равно оставались где-то ужасно далеко. Где-то вдали были слышны звериные крики, в вышине парили крылатые силуэты – это скальные наездники высматривали добычу.

А затем пронзительный крик раздался прямо за спиной у Дже, вместе с бранью эшлендеров. Обернувшись, девочка увидела, как на их отряд стремглав падает огромная коричнево-серая птица, и мгновенно в ее крыло вонзилась стрела, выпущенная одним из братьев-эшлендеров. Скальник возмущенно заклекотал и с трудом набирая высоту, убрался в сторону.

– Падальщики, – сплюнул гулахан, и двинулся дальше.

– Мама, а почему «падальщики»? – тихонько спросила Дже. Но мама тяжело задыхалась и помотала головой.

– Потому что следуют за стаями животных или отрядами меров, – внезапно заговорила Ханарай, – и нападают на тех, кто ослаб и отстал. Ну и детенышей гуаров или никс-гончих могут унести – если не отгонять их прочь.

Дже с удивлением отглянулась на эшлендерку. Та все еще выглядело привычно хмуро, но… кажется, была не против поболтать?

– А я слышала, что в древности скальников разводили. И даже охотились с ними, – сказала она, припомнив папины рассказы. – А еще были такие скальные прыгуны – как наездники, только они не летали, а прыгали со скал.

– Их и так полно среди гор – куда еще разводить? – Ханарай проследила взглядом за птицей, по-прежнему парившей среди скал. К ней присоединились еще две. – Стая собирается. Своими криками они сзывают сородичей к добыче…

«А добычей считают нас», – осознала Дже.

– А если ты не замолкнешь, соплячка, сама станешь их добычей, – зло заметил гулахан. И обернулся в сторону Ханарай: – Что с оседлыми треплешься? Твое дело – следить за дорогой, фояда уже близко!

Оглянувшись вокруг, Дже с изумлением осознала, что тропа под ногами стала более пологой, а вершины холмов, нависшие над головами путников, словно уменьшились. Приближался перевал. А ещё… изменилась Песня – рядом ощущался кто-то ещё из Дома Дагот, кроме них с Ханарай.

– Я слежу, Тайнаб-гулахан, – откликнулась эшлендерка с усталым вздохом.

«Звать? Не звать?» – задумалась Дже. И тут же ощутила осторожное прикосновение чужого разума:

«Юная госпожа Дагот?»

«Кто вы, сэра?» – мысленно ответила она вопросом на вопрос, одновременно открываясь и позволяя незнакомцу увидеть в Песне и себя, и окружающих.

«С вами говорит Дагот Ралас, скромный жрец из Когоруна. Я здесь по приказу Господина-Повелителя Дагота Утола и…»

– Паршиво следишь! – рявкнул внезапно Тайнаб-гулахан, вскидывая лук и целясь куда-то между скал. Песня взвихрилась яростными нотами, и Дже, едва осознавая, что делает, бросилась вперед, цепляясь ему за локоть и сбивая прицел. Тренькнула тетива, отправляя стрелу куда-то в небо, а между двумя соседними утёсами кто-то исчез в розовом мареве телепортационного заклинания, краем глаза заметила девочка. И тут же полетела наземь от удара:

– Куда под руку лезешь, дрянь мелкая?! – рявкнул эшлендер. – Там пепельное чудовище было – промазал из-за тебя! А ты! – Он оглянулся на Ханарай и отвесил женщине такую пощечину, что та тоже упала на колени. – Почему не предупредила?

Синлалл метнула злой взгляд на эшлендера и бросилась к упавшей дочке, присела рядом, помогая той встать:

– Сильно ушиблась, малышка?

Дже помотала головой. Коленки расцарапала, ладонь рассадила, да бок болел – ну да это ерунда! Зато удалось прижаться к маме, обнять ее и шепнуть едва слышно:

– За нами следят! Из нашего Дома.

Мама чуть напряглась и едва заметно кивнула: «Поняла».

– Я не… – тем временем оправдывалась Ханарай, стирая ладонь кровь с разбитой губы, – не ощутила… Рядом с девочкой… ничего не разобрать…

– Тьфу! – зло плюнул гулахан. – «не ощутила», «не разобрать»! Трындеть надо меньше, дура безмозглая! Ну-ка, говори: ещё пепельные чудовища тут есть?

– Сэра Ханарай не трындела! – резко обернулась Дже. В конце концов, в Доме Дагот всегда помогают друг другу – так что и ей не следует оставаться в стороне, даже если родственницу ещё не приняли в Дом, как должно. – Это я стала расспрашивать её о скальных наездниках и отвлекла, наверно…

– Умолкни, соплячка, – шикнул на нее гулахан.

Тем временем Ханарай медленно встала и сосредоточенно помолчала несколько секунд, прикрыв алые глаза:

– Я никого не чувствую поблизости, – наконец тихо сказала она. Дже внимательно следила за эшлендеркой: Дагот Ралас телепортировался совсем недалеко, но сейчас находился за пределами видимости.

«Интересно, Ханарай действительно не чувствует его присутствия или лжёт?» – задумалась Дже.

«С вами все в порядке, юная госпожа? – снова мелькнула чужая мысль. И после утвердительного отклика Дже, Ралас продолжил: – Вам не стоило рисковать: одной стрелой, даже зачарованной, таких, как мы, не убить. Меня отправили сюда, в фояду, разыскать вас и отследить ваш путь».

«Ага, – Дже закусила губы, чтобы не заулыбаться, – а потом вы отобьёте нас с мамой?»

«Это опасно, – с некоторым ощутимым сомнением ответил тот, – при прямой атаке юную госпожу и ее матушку могут зацепить боевым заклинанием или шальной стрелой. Постарайтесь бежать ночью, когда прочие эшлендеры уснут».

Они вновь пошли вперёд, только теперь и гулахан, и братья несли луки наготове в руках. Сотня шагов, другая – и тропа вывела их на перевал, а Дже ахнула от распахнувшейся картины. В обе стороны, сколько хватало взгляда, простиралась глубокая и широкая долина, тянущаяся до горизонта. По другую сторону от нее вздымались к небесам величественные горы – такие же крутые, как и тот перевал, на котором оказался их отряд. Кое-где внизу тянули вверх свои ветви полусухие деревья, между скал топорщились кустарники. А ещё здесь, на высоте, яростные порывы ветра трепали и одежды, и волосы путников, грозя едва ли не сбросить со скал.

Теперь они шли вниз. Поначалу это казалось куда легче, чем прежде, но лишь до той поры, как Дже поскользнулась на крутом склоне. Очередной камушек под туфлей покатился вниз, нога неловко подвернулась, и Дже завизжала от ужаса, ощутив, как тянет её вниз бездна – сбоку от тропы склон обрывался почти отвесно. Она привычным движением схватилась за шею – но все амулеты у них с матерью отобрали еще в первый день пленения. Под руку попался корень трамы, и девочка замерла, судорожно вцепившись в него и опасаясь шевельнуться.

А затем кто-то ухватил ее за руки, спасая от падения. И оглянувшись, Дже увидела, как ее вдвоем держат мама и Ханарай. Эшлендерка сама цеплялась за край камня, но напряглась и подтащила девочку вверх, а спустя миг та сама сумела вскарабкаться на тропу. Остальные эшлендеры с раздражением оглядывались на случившуюся заминку.

– Если твоя дочь снова чем-то помешает мне, я сразу убью её, – с раздражением пригрозил Тайнаб. – То под руку лезет, то падает… что за бесполезные дети у этих оседлых.

Мама промолчала, лишь судорожно прижимая к себе Дже. Поначалу та всхлипнула и изо всех сил прижалась в ответ, вздрагивая от пережитого испуга. А затем ощутила чуть изменившуюся Песню и оглянулась. Ханарай как-то странно смотрела на неё, закусив губы и словно сомневаясь в чём-то.

– Спасибо, сэра, – тогда сказала Дже, поймав её взгляд. Та лишь отвернулась.

А ведь ещё вчера она предлагала «убить мелкую тварь».

***

И всё-таки спуск оказался легче подъема, хотя на отдельных участках данмерам приходилось едва ли не ползком преодолевать кручи. Зато поодаль парила целая стая скальных наездников – и пришлось отгонять их стрелами. Твари оказались необыкновенно наглыми: лезли прямо к эльфам, норовили то рвануть клювом, то ударить заостренным хвостом. Дже аж застыла, впервые видя подобное – во время их путешествия в Альд’рун папа наглое зверьё заклятиями отгонял, а тут! А потом мама рывком втащила ее в расщелину между камнями – и как раз вовремя: один скальник с курлыканьем сунулся к ним, но добраться так и не сумел.

Драка завершилась так же быстро, как и началась: глядь – а данмеры уже собирают стрелы и перья из подбитых птиц, а прочие, поняв, что добыча попалась слишком зубастая, улетают прочь.

– Хорош копаться, идем! – Тайнаб снова поднял их в путь.

Солнечный диск уже цеплялся краями за западные горы. На дне фояды не утихал ветер, поднимая в воздух мелкий пепел, и теперь уже все эшлендеры надели закрытые шлемы. По подсказке Ханарай Синлалл и Дже замотали лица какими-то едва найденными куски ткани: «Иначе задохнётесь от пепла». Одинокого алита, разгуливавшего по дну фояды, удалось отпугнуть громкими криками, и отряд двинулся на север. Дже с интересом крутила головой, разглядывая все вокруг: и потрескавшуюся от пепла землю, и полусухие деревья, и каменные осыпи. Все здесь было вроде бы таким же и одновременно каким-то иным и необычным, нежели на холмистой равнине Альд’руна.

Из-за скалы поодаль мелькнуло что-то зеленое, и предводитель резко вскинул руку.

– Впереди ужас клана.

Мама ахнула, а в глазах ее отразился испуг. И Дже вспомнила: ужас клана – это же даэдра! Их еще называют кланфирами. Не из самых сильных и умных, но довольно юркие и быстрые. Папа ей часто рассказывал про разновидности младших даэдра, их отличия: «Для простых эльфов, особенно не обученных бою, они все опасны, малыш. Только, к примеру, от огрима можно просто убежать, а вот кланфир догонит кого угодно».

– Что делать будем, гулахан? – напряженно уточнил один из братьев. Тот окинул взглядом свой отряд, задержался на женщинах.

– Обойти никак, а бегает он быстро. Так, ты, Майсат, – он указал на заговорившего, – стережешь оседлых. Ханарай и Заул – со мной.

Видимо, мама тоже вспомнила что-то, потому что бросилась к гулахану, вцепилась в его броню:

– Прошу вас, верните мне хоть один из защитных амулетов! Если кланфир побежит сюда, мы с дочкой сами не сможем ничего сделать…

Тот несколько секунд, казалось, колебался, но затем вытянул переливающуюся от магии подвеску. Синлалл схватила артефакт, надела и потянула Дже, заставляя ее спрятаться за большим камнем. Рядом с ними остался один из эшлендеров, трое прочих, взяв копья наизготовку, двинулись по фояде навстречу даэдра. Дже потянулась и осторожно выглянула.

Ужас клана уже заметил эльфов и помчался к ним широкими прыжками. Даэдра оказался не совсем такой, как в книжках: мельче и какой-то тощий, зато с длинными когтистыми лапами. Бежал он на двух задних, и уже вскинул передние для удара. Но эльфы в последний момент бросились в разные стороны, и только гулахан остался посреди дороги. Заул метнул в даэдра нож, но едва тот обернулся к нему, сзади копьем ударила Ханарай, быстро отскакивая назад. Точно так же быстрым рывком метнулся и гулахан – удар копья и снова отскочить… Они вынуждали даэдра все время метаться то туда, то сюда, выматывали и злили. Ужас клана рычал и метался, кажется, зацепил Заула – тот в очередной раз отскочил, но повалился на землю. Даэдра бросился с визгом на раненого эльфа, но тут ему в открытую пасть вонзилось копье Тайнаб-гулахана… и все было кончено.

– Пошли! – крикнул Майсат и быстро зашагал вперед, к раненому брату.

Песня задрожала, словно предупреждая о чем-то, и Дже, уже вскочив на ноги, остановилась, как вкопанная. Она же совсем забыла рассказать маме о приказе дяди Ворина насчет побега! Когда Синлалл оглянулась на остановившуюся дочь, та подскочила ближе и быстро-быстро зашептала, пересказывая ночной разговор.

Мама выслушала и вздохнула:

– А если они будут ночью стеречь нас по очереди?

– Э-э-э… – задумалась Дже. – Не знаю… Мамочка, но все равно нам надо быть наготове!

Они покинули свое ненадежное убежище и приблизились к месту стычки. Девочка с любопытством уставилась на убитую тварь – еще ни разу ей не приходилось видеть даэдра вблизи.

Темно-зеленое, чешуйчатое, похожее на рептилию существо лежало, раскинув длинные тонкие лапы. Темя его венчала полукруглая костяная пластина, которую кланфир использовал как щит. Дже, присев, осторожно потрогала тварь, затем оглянулась на взрослых. Эшлендеры не обращали на нее особого внимания, мама же смотрела на дохлого даэдра с застывшим ужасом. Майсат Эрамареллаку помогал брату излечивать рану чарами, а Ханарай, наточив нож, принялась вскрывать грудную клетку твари.

– А я знаю, знаю! – тут же вспомнила Дже. – Вы хотите вынуть его сердце – это ценное сырье для алхимиков!

Ханарай хмыкнула, с интересом взглянула на девочку, но заметила:

– Еще шкура пригодится и пластина с головы – но надо рубить.

А солнце уже успело закатиться за горы, и в долине почти мгновенно стемнело и сразу потянуло холодом. Эшлендеры, обсудив между собой поход, решили становиться на привал – Заул, несмотря на затянувшуюся от зелий рану, был ослаблен, да прочие данмеры устали. Распотрошенного ужаса клана отнесли подальше на поживу скальникам, Дже и Ханарай с Майсатом гулахан отправил собирать хворост для костра. А когда мама шагнула за ними, последовал его окрик:

– Сиди здесь! Сбежать вздумала со своей соплячкой?

Дже вздрогнула: неужели они как-то выдали свои намерения? А если, как сказала мама, эшлендеры и впрямь оставят часовых? Как же тогда им с мамой бежать? А если даже и не сделают – вдруг случайно кто-то проснется? Девочка прислушалась к Песне, но никого, кроме Ханарай, рядом не ощущалось. Дагот Ралас ушел – сообщить, где они остановились на ночлег? Дже поймала себя на том, что не заметила, в какой момент перестала ощущать его присутствие – а тогда вообще знают ли в Доме, где они с мамой? Хотя дядя Ворин говорил, что в фояде их будет нетрудно разыскать…

Мысли ее продолжали блуждать по кругу и во время привычно уже скромного ужина. Гулахан таки назначил часовым Майсата, и Дже вздохнула: бежать будет трудно!

Она уже прижалась к маме, собираясь притвориться спящей, но тут Тайнаб-гулахан как-то нехорошо глянул в их сторону:

– Заул, Ханарай, свяжите на ночь оседлых. А то слишком уж много мелкая дрянь по сторонам зыркает. Точно сбежать удумала.

Но как?! Как он угадал их план? Ведь чужие меры не могут видеть мысли друг друга, не могут слышать в Песне чувства или намерения! Неужели выдала Ханарай? И что ж теперь делать?

И маме, и самой Дже эшлендеры быстро скрутили руки за спиной тростниковыми веревками, связали ноги – не вырваться! Девочка попыталась капризничать – мол, больно и давит, но в ответ получила пощечину и приказ замолчать.

Ну и что ж теперь делать? Оставалось только уткнуться головой в бок маме, давить сами собой выступающие слезы, кусать губы, чтоб не заплакать – и попытаться все-таки уснуть. Однако сон не шел: неподалеку орали скальные наездники, рвущие останки кланфира, беспокойно топтался вокруг костра эшлендер-часовой… Разве что Песня в какой-то момент изменилась: стала тяжелее, медленней и одновременно громче. Непривычная мелодия давила на разум, призывая забыться и забыть… Дже невольно похлопала глазами – такого она еще не помнила!

Огляделась вокруг и изумилась, увидев, что и гулахан, и раненый, и Ханарай уже спят. Спала и мама, несмотря на то, что Дже ей сказала недавно! Более того, Майсат, оставшийся на часах, тоже уже опирался лбом на древко копья и дремал чуть ли не стоя! Потом встряхнулся, прошел вокруг костра – Дже пристально продолжала следить – и присев поодаль, вскоре тоже захрапел, откинув голову на камень.

Девочка изумленно оглядела их лагерь. Внимательно прислушалась к Песне, но та по-прежнему тянула в сон. Рядом никого из их Дома не ощущалось – что вообще происходит? Впрочем… Дже принялась раздергивать веревки на руках, но петли почти не поддавались. После нескольких безуспешных попыток она решила чуть-чуть отдохнуть – и сама не заметила, как задремала.

***

Вот только во сне перед ней предстала не привычная двемерская комната, а нечто вроде эшлендерского шатра, только над ним развевалось знамя с шалком. Девочка отодвинула полотнище, заглянула внутрь.

– Подойди сюда, дочь Арайниса, – обернулся к ней глава Дагот.

Ханарай сидела чуть в стороне и мгновенно вскинула встревоженный взгляд. А Дже послушно приблизилась к Даготу Уру, одновременно мысленно прокручивая дневные события. Тот несколько мгновений смотрел на нее:

«Когда проснешься, постарайся освободить маму. Если удастся бежать, уходите на юго-юго-восток по фояде. Со стороны Когоруна вам навстречу пойдет отряд твоего дяди Утола – в долине не разминетесь».

Затем снова обернулся к эшлендерке, словно возобновляя прерванный разговор:

– Вижу в памяти твоей: почти не помнишь ты свою мать, что принадлежала к нашему роду, нет у тебя и собственных детей – и потому неоткуда тебе знать, как в семье Дагот ощущают зов родной крови. Ты сказала тогда гулахану, что ощущаешь присутствие кого-то из могущественных пепельных существ моего Дома – и нет в том ничего удивительного, ибо мало среди живущих ныне меров тех, в ком сила крови нашего рода проявлена столь же ярко, как в этой девочке, рожденной от одного из братьев моих. Но твоя способность – не порча и не проклятие, как полагает ваша шаманка. Нет – это лишь дар наследия твоего – потому что и ты принадлежишь к нашему роду. И теперь я говорю тебе, Ханарай Ассутланипал, выросшая среди эшлендеров – возвращайся домой. Меры племени Шашману чураются тебя, страшась непонятных твоих талантов – в Доме моем с радостью будешь встречена ты, возвратившаяся к своему роду дочь. Не странным ребенком, прижитой от ненормальной чужачки – дорогой сестрой станешь ты нам. Пока еще есть у тебя время – так решай же!

Понурившись, молчала эшлендерка. Наконец, подняла она взгляд и заговорила:

– Чего вы хотите от меня, сэра? Я не предам своё племя, не пойду против них.

– И я не прошу тебя об этом, – ответил Дагот Ур. – Просто помоги бежать жене и дочери моего брата – большего от тебя не требуется. Сейчас ваш гулахан и его слуги крепко спят, и проснутся они нескоро. Развяжи Синлалл и ее дочь, отпусти их восвояси – этого достаточно…

Дже зажмурилась, а, открыв глаза, увидела себя под звездным небом среди черных скал фояды. Из-за восточных гор поднимался Массер, и красные отсветы уже заполняли долину. Рядом на земле дремала связанная мама, поодаль по-прежнему спали эшлендеры. Девочка повозилась – перетянутые веревками руки и ноги затекли и едва слушались, – но всё же ей удалось вывернуться и зацепить мамину рубашку:

– Мамочка, просыпайся, скорей! – позвала она. И когда та сразу распахнула сомкнутые веки, быстро зашептала: – Дядя Ворин усыпил эшлендеров, нам пора бежать!

– Но… как? – впрочем, Синлалл недолго колебалась. Повернулась спиной к дочери: – Попробуй распутать узлы…

Это правильно! Время терять нельзя, а Ханарай ещё станет им помогать или нет – тоже неизвестно. И Дже быстро принялась теребить узлы на веревке, спутывавшей мамины руки. Чтобы видеть хоть что-то, пришлось ужасно неудобно вывернуться, но это было куда проще, чем вслепую дергать путы на своих руках. Наконец, один виток поддался, потом другой, третий – и мама сумела выдернуть левую руку. А там уже дело пошло быстрей, и Синлалл с дочкой быстро избавились от остатков пут.

– Мама, возьмём воду, лепешек и бежим на… – Дже запнулась, припоминая сложное название, – юго-юго-восток, вот! – девочка бойко потянулась к бурдюку с водой, который лежал под рукой беззаботно храпящего гулахана. – В сторону Красной Горы, в общем. Нас там встретит дядя Утол… – и подняла взгляд, когда рядом с ней легла тень от костра.

Хмурая Ханарай Ассултанипал глядела на них. Дже услышала, как позади судорожно выдохнула мама, сама же девочка решительно встала и уставилась на эшлендерку:

– Просто не мешай нам сейчас, – заговорила она и вздрогнула: ощущение было таким, будто слова эти, взрослые и чужие, приходили откуда-то извне, – Притворись спящей, и останешься вне подозрений своих соплеменников.

Ханарай ответила не сразу. Несколько мгновений она просто молча смотрела на беглянок, положив руку на хитиновый кинжал. А затем медленно заговорила:

– Шармат требует, чтобы я отпустила вас, но, по-моему, милосердней будет заколоть обеих на месте. – Дже невольно вздрогнула, но взгляд не отвела. – Вы, осёдлые, без оружия и магии, не продержитесь в фояде и до утра.

Она резко вдвинула кинжал в ножны и припечатала:

– Пойду с вами. Тогда, возможно, доживём до следующего заката.

***

Очень скоро выяснилось, что вышли они крайне неудачно. Ханарай, несмотря на предыдущий дневной переход, шагала как можно быстрей, рядом вприпрыжку бежала Дже, взвинченная и радостная: «Наконец-то мы вырвались от этих странных меров!»

А вот Синлалл слишком устала. Время от времени она останавливалась на минуту-другую, переводя дыхание.

– Да что же ты так отстаешь, оседлая? – с нескрываемой досадой обернулась в очередной раз на неё Ханарай. – Нам до утра надо уйти как можно дальше, оторваться хоть малость от Тайнаба, а ты…

И Дже явственно ощутила, как тяжело и отчаянно зазвучала Песня. Кажется, Ханарай уже в глубине души жалела, что помогла им.

«Пути назад все равно нет, – явственно ощутила девочка мысль эшлендерки. – Что я наделала… Тайнаб-гулахан догонит нас на заре, не позже – и точно меня убьет…»

Дже нахмурилась. Неужели все так плохо?

Сколько они уже прошли? В темноте скрадывались очертания скал, терялось ощущение времени. Поначалу они следили за перемещением лун на небосводе, но теперь черное небо посерело, затягиваясь тучами.

– Мне надо отдохнуть, – прошептала Синлалл, тяжело опускаясь на придорожный камень. – Ханарай, если ты и впрямь готова нам помочь… Иди вдвоем с Дже, а я останусь тут.

– Мамочка, нет! – Дже бросилась к ней, рывком обняла. – Пожалуйста, постарайся пройти еще немножко! Нас встретят, вот увидишь.

Но мама устало покачала головой и внезапно оттолкнула Дже:

– Иди дальше с тетей Ханарай. А если вас и впрямь встретят… – она усмехнулась, как-то странно и невесело, – скажешь, где меня найти.

Девочка растерянно потопталась в пыли. Да что же это делается такое?

– Здесь опасно оставаться, оседлая, – заметила эшлендерка. – Слышишь, скальные наездники кричат вдали? Одинокого уставшего или раненого мера они сразу примечают.

Кое-как они уговорили Синлалл все-таки тронуться в путь, но идти теперь пришлось еще медленней. Потом на них налетел скальный наездник – и хотя Ханарай прогнала хищную птицу, поодаль слышались крики других.

Красный диск Массера уже скрылся за горами, да и белая Секунда норовила закатиться. Становилось все холодней и холодней.

– Скоро заря, священный час Принцессы рассвета и заката, – сказала Ханарай, оглянувшись на восточные горы. – Или вы не поклоняетесь Великим духам?

– А вы так называете трех благих даэдра? – с любопытством переспросила Дже.

– Их, – кивнула эшлендерка. Дже задумалась: папа рассказывал не раз о том, что прежде вера в Принцев даэдра была общей для всего народа велоти; но теперь в ее Доме никто им не обращал к ним свои молитвы.

– Нет, – наконец сказала Дже. И повторила слова, что однажды услышала от папы: – они оставили наш Дом во время бедствий, какой смысл тогда к ним взывать?

***

Когда первые лучи дневного светила окрасили в алый вершины горного хребта, остановилась уже и Ханарай.

– Отдохнем хоть пару часов, – сказала она, с тревогой оглядываясь назад и всматриваясь в тающие в предутренней дымке берега фояды. – Видимо, нам повезло, и Тайнаб-гулахан не сразу заметил наш побег, раз не видно еще погони.

Дже вытащила очередную рисовую лепешку. Как хорошо бы к ней еще скаттла… или кусочек печеного мяса никс-гончей, или молочка квама… Но есть хотелось слишком сильно, и она вгрызлась в уже черствый край.

– Мама, дай водички, – попросила девочка.

– Её совсем мало, – ответила Синлалл. Дже припомнила: вода заканчивалась еще вечером. И хотя мама и Ханарай забрали два бурдюка, в них обоих плескалось на донышке.

– Тайнаб, скорее всего, пойдет сначала вниз по фояде – там час пути до ручья, – начала рассуждать Ханарай, – а только затем отправится в погоню. Да, время у нас есть… Вот только до ближайшего ручья на юг день пути, – тут она оглянулась на Синлалл, – или дольше. Так что берегите воду.

Время шло, и солнечные лучи опускались все ниже и ниже по склонам западных гор. Весело кричали скальные наездники – впрочем, их курлыканье стало уже почти привычным. Где-то вдали раздался рык.

– Кагути, – Ханарай встревоженно проверила копье. – Если вдруг нападет, бегите обе. Так быстро, как сумеете. И если даэдра увидите – тоже.

Когда солнечный диск блеснул над восточным перевалом, они вновь пошли вперед. Взрослые молчали, а Дже внимательно вслушивалась в Песню. Их должны встретить – но приближение меров Дома Дагот она почувствует вдали. Как всегда ощущала возвращение папы, когда он подъезжал к Альд’руну. Тогда мелодия Песни нарастала постепенно, минуту за минутой… Вот бы и сейчас он встретил их! Дже потянулась мыслью к нему, отчаянным зовом и мольбой вернуться…

И ее размышления прервала Ханарай:

– А вот и погоня…

Присмотревшись, Дже и впрямь заметила далеко позади крохотные фигурки меров, движущиеся между камней.

– Через час-другой нагонят, – и в голосе эшлендерки прозвучала отчаянная тоска.

– Нас встретят! – упрямо повторила Дже. И взглянув на очень грустную маму, на отчаявшуюся Ханарай, схватила взрослых за руки и потянула за собой: – Идемте, идемте же, пожалуйста!

И три данмерки снова бросились вперед. Теперь они почти бежали – Дже слышала, как задыхается мама, держась из последних сил. Ханарай было лучше, но сама девочка тоже уже устала. Страшно хотелось пить, сухой пепельный воздух царапал горло, ноги временами подкашивались. Фояда едва заметно поднималась вверх, далеко впереди смыкались горы-берега вулканической реки. Где-то там, далеко-далеко, знала Дже, лежит Когорун, древняя столица их Дома. Именно там правит Дагот Утол, который должен был их встретить… но где же его данмеры?

Они миновали несколько крупных обломков скал, каждый величиной с их хижину в Гнаар Моке. Когда мама в очередной раз остановилась, тяжело переводя дыхание, Дже оглянулась назад. В просвете между скалами было видно преследователей – уже гораздо ближе, чем прежде.

И тут случилось как-то все сразу: где-то близко впереди зарычал кагути, чуя добычу. Ханарай вскинула копье, мама рывком притянула к себе Дже…

***

И почти сразу же резко взметнулась Песня, яростно и гордо. Девочка крутанулась – как раз, чтобы увидеть данмеров, выходящих из открывшегося в нескольких сотнях шагов портала.

– Там наши, мама! Наши! – закричала она радостно и бросилась вперед. Звучание Песни накатывалось волной, заглушая в разуме Дже все прочие звуки. Кажется, снова рычал кагути, что-то кричали мама и Ханарай, но девочка уже не слышала их. Усталость от похода словно смыло волной, бежать стало необыкновенно легко, словно открылось второе дыхание. Портал закрылся, оставив посреди фояды десяток меров, и она уже отчетливо видела, что все они – изменившиеся, пепельные существа. Во главе их был высокий данмер…

«Папа?» – мелькнула мысль у Дже. Но в Песне он ощущался иначе – кто-то еще из папиных братьев. Она еще бежала вперед, когда этот мер резко взмахнул руками, кастуя какое-то заклятие – и спустя мгновение оказался прямо рядом с ней. Дже ойкнула, но он тут же метнул огненный шар куда-то прямо ей за спину – позади раздалось рычание, почти сразу перешедшее в визг. Девочка оглянулась: у неё прямо за спиной катался по земле обожженный кагути.

– Ой, – только и смогла сказать Дже. Это что же, ящер погнался прямо за ней?

– Ну ты и быстроногая, дочь Арайниса, – хмыкнул пепельный вампир, оглянувшись на нее. – Охотящегося кагути обогнать – дело незаурядное.

К ним уже подбегали Синлалл и Ханарай.

– Под этим солнцем и небом, – вспомнила Дже положенные слова, – я тепло приветствую вас… дядя Утол? – осторожно уточнила Дже, запрокинув голову и глядя в трехглазое лицо.

– Угадала, племянница, – ответил он. Оглянулся на женщин: – Приветствую вас, сэра Синлалл.

А мама, едва что-то ответив, тут же бросилась к Дже:

– Ты что, кагути не заметила?! Он же тебя чуть не догнал!

– Мамочка, со мной все хорошо!

К ним уже приближались остальные меры – и девочка с интересом засмотрелась на них. В одном из двух пепельных упырей она узнала Дагота Раласа, с которым говорила вчера, остальные были совсем незнакомы.

– Приветствуем молодую госпожу, – донеслось от них почти хором. И Дже тут же вспомнила, что вообще-то ей следует вести себя подобающе! Кое-как выбравшись из маминой хватки, она поклонилась в ответ:

– Эта молодая госпожа благодарит меров Дома за встречу, – церемонно ответила она, как учил папа. Оглянувшись краем глаза, заметила потихоньку пятящуюся назад Ханарай.

«Ой-ей! А я тут столбом стою!»

Девочка быстро перепрыгнула уже неподвижную тушу кагути и, цепко ухватив эшлендерку за руку, потащила ее к дяде Утолу:

– Эта молодая госпожа представляет Господину-Повелителю Даготу Утолу, – откуда-то Дже совершенно четко понимала, какие именно слова следует сказать, – потерянную дочь Великого Дома Дагот, именуемую Ханарай Ассултанипал из кочевого племени Шашману, найденную и возвращенную по моему зову, – выпалив тираду, Дже перевела дух: «Ух, вроде все правильно сказала!»

Ханарай, поначалу пытавшаяся вырвать руку, теперь просто замерла неподвижно.

– Надо же, старший брат Арайнис научил тебя старым церемониям, – задумчиво заметил дядя Утол. – Но сейчас не место и не время для таковых речей – тем более, что к нам направляются гости, – и говоря об этом, он смотрел в ту сторону, откуда прибежали данмерки.

– Мутсэра, – осторожно заговорила мама, – это те эшлендеры, от которых бежали мы с дочкой. Не знаю, чего от них ожидать сейчас…

– Посмотрим, – спокойно и даже чуточку лениво ответил пепельный вампир. – Любопытно будет на них взглянуть вживую, а не через чужие воспоминания. Заодно объяснить, что им стоит забыть о вашем существовании. А пока отдыхайте спокойно, сэра Синлалл. Вы и так едва дышите. Что же касается вернувшейся дочери Дома… – он обернулся к застывшей от тревоги эшлендерке, – мы рады приветствовать тебя, Ханарай. Позже тебя представят данмерам нашего Дома, а сейчас оставайся рядом с молодой госпожой Дагот, что призвала тебя.

Дже радостно закивала и потащила Ханарай уже к маме, устроившейся в пыли у придорожного камня.

– Ну вот и все, считайте, вы теперь принадлежите к Великому Дому Дагот, – весело объявила она, заставив эшлендерку сесть рядом с собой и мамой. Та, наконец, стащила шлем и неловко усмехнулась:

– И что дальше?

– Дальше… – Дже задумалась – это был очень сложный вопрос! – дядя Утол сказал же, что объяснит вашим соплеменникам, что им лучше забыть о нашем существовании… и вашем тоже, – прибавила она.

За время их беседы почти все данмеры куда-то рассредоточились, и рядом с недавними беглянками остались только Дагот Утол и Дагот Ралас. Дже с любопытством выглянула из-за камня – трое эшлендеров приближались к ним, уже можно было рассмотреть их фигуры в нетчевых доспехах, когда рядом пространство разорвал еще один портал. И из него шагнул смуглый данмер, худощавый и черноволосый, в черно-красной мантии, перехваченной поясом с рисунком шалка на пряжке.

***

Дже на миг замерла, оглушенная неверием… а потом вихрем бросилась вперед – откуда только силы взялись:

– Папа!

Это был ее папа, теперь уж совершенно точно! Не ещё один из его семерых братьев, а именно он! И подхватил он Дже на руки, как всегда подхватывал, и закружил радостно. А Дже отчаянно прижалась к нему:

– Я тебя звала, как сказал дядя Ворин! Очень-очень звала!

– Я слышал, дочка, – ответил Арайнис, – только ответить не мог. Как ты?

– Со мной все хорошо! – решительно ответила Дже, – Только мама очень устала, пока мы от эшлендеров убегали…

Мама, мгновение назад еще устало сидевшая под камнем, тоже оказалась рядом. Почему-то она странно смеялась и плакала одновременно, отчаянно цепляясь за папину мантию. А он тогда поставил Дже на землю и обнял маму, что-то тихо ей приговаривая.

И все было бы хорошо, но оглянувшись вокруг, девочка заметила уже совсем близко, примерно за пару сотен шагов, тех самых эшлендеров, что их преследовали. Правда, сейчас они явно не спешили знакомиться с родней бывших заложниц, и лишь осторожно всматривались в происходящее из-за придорожных скал. Когда Дже указала на них папе, тот задумался на минуту, а затем спросил:

– Доченька, тебе ведь глава Дагот рассказывал про нашу столицу?

– Конечно! – воскликнула Дже. – Дядя… ой, то есть, – исправилась она, глянув в сторону Ханарай, – глава Дагот мне показывал во сне, как выглядит Когорун, и рассказал, что на верхнем уровне есть отдельные постройки, а затем есть средние уровни, а потом еще подземные…

– Вот и отлично, – папа не дал ей договорить, и Дже даже расстроилась немножко: она-то помнила, как называются все уровни и секции крепости! – Бери-ка ты сейчас маму и… – тут он оглянулся на эшлендерку, – сэру Ханарай, да покажи им наш родной город, а я пока потолкую с этими нехорошими эшлендерами, обижавшими вас. Утол, – кивнул он брату, – открой портал в Когорун.

– Ой, – выдохнула Дже, глядя, как перед ней раскручиваются магические вихри, – а нам туда?

– Не бойся, – папа потрепал ее по голове, – ты порталом еще не ходила, но это совсем не страшно: просто делаешь один шаг, другой – и ты уже на той стороне. Ну на минутку в глазах потемнеет, да и всё. Ты же у меня храбрая девочка?

Шагать в бушующие вихри магии все равно было страшновато, но разочаровать папу было бы еще хуже! А рядом еще и дядя Утол смотрел с явным любопытством: небось, счел, что забоится Дже идти через портал! После такого можно было только решительно взять за руки маму и сэру Ханарай и ступить вперед. Правда, в последний момент Дже все-таки зажмурилась – но не остановилась ни на миг, вот!

Ходить порталом и впрямь оказалось совсем не страшно. Дже сделала шаг, другой – и услышала, как рядом резко вздохнула Ханарай. И действительно, они втроём стояли уже не в фояде, а на плоской каменной площади, между тремя невысокими полукруглыми строениями. И хотя до сих пор девочка видела их только во сне, но сразу же узнала:

– Смотрите, вон там Собор Урсо! А вон то – Храм Фей, а… – Объяснения, впрочем, прервал испуганный вскрик Ханарай, да и мама как-то напряглась.

– Молодая госпожа Дагот? – существо в красно-фиолетовой мантии, приблизившееся к ним, совершенно не походило на обычного мера: вместо лица у него было нечто вроде длинных шевелящихся щупалец. – Я – Дагот Увил, Поднявшийся Спящий, и мне приказано встретить вас, вашу матушку и вернувшуюся дочь Дома. Необходимо ли что-то молодой госпоже?

Первой мыслью Дже было сказать, что она сама покажет город маме и сэре Ханарай – ведь именно это поручил ей папа! – но при слове «необходимо» сразу вспомнилось, что с утра она ничего не пила…

Никогда прежде Дже не пришло бы в голову, что обычная вода из подземных ключей или колодцев, точно таких же, как и в Альд’руне, может быть настолько вкусной – лучше любых сладостей и лакомств. Всего-то и надо – целые сутки идти в пустошах, сберегая каждую каплю…

Нерушимый дом (3Э, 417г.)

Микро-аннотация к главе: Дже осваивается в столице своих предков.

В этой главе будет:

– немножко экшна (куда ж без него!),

– немножко гета второстепенных персонажей (внезапного для меня самой!)

– много разговоров за жизнь,

– пропущенные в каноне обоснуи всяких канонных моментов (почему братья Даготы так похожи на двемеров, что такое Песня на самом деле, и почему древние данмерские крепости строились в форме усеченных пирамид)

– немножко фанонов и фанонных ритуалов (ну не верю, что вступление в Великий Дом – так-то, важнейшее для данмера событие в жизни – сводилось, как в игре, к простому "Правила соблюдать будешь?" – "Да, буду, принимайте")

– Мамочка, мамочка! А знаешь, на уровне подземных каналов есть еще проходы в подземелья! – влетела Дже в комнату родителей, распахивая настежь двери, – Пойдем, покажу и…

– Давай как-нибудь в другой раз, гуаренок? – отозвалась та из-за ширмы.

– Да, дочурка, иди погуляй по городу, – согласился папа. – Только будь осторожней, если увидишь тренировочных даэдра. Они все призванные и подчиненные, но все равно, лучше к ним не лезть. Кстати… – тут он словно прислушался к чему, но Дже уже знала: это означает мысленную беседу с кем-то из других родственников: – сегодня в Когорун прибыл твой старший брат, Дагот Дравен, познакомься с ним. Он много лет провел на материке, и лишь позавчера вернулся на Вварденфелл. Надеюсь, вы подружитесь.

Старший брат? Дже аж подпрыгнула от неожиданности. Нет, папа когда-то упоминал про него, но они еще ни разу не встречались! И девочка стремглав вымелась из родительских покоев и помчала по коридору. Где именно ее брат, Дже не знала, но в таких ситуациях всегда можно было прислушаться к Песне – та выведет, куда надо!

Мимо прошел пепельный зомби с черным провалом на поллица, за которым трусил призванный скамп, поскуливая время от времени и распространяя вокруг неприятный запах. Эх, вот который раз уже родители ей повторяют про этих даэдра? Можно подумать, она совсем глупенькая и не понимает, что к чудовищам лезть не надо! Ей одного ужаса клана в фояде хватило. Но в Когоруне было столько интересных тварей, и, главное, все разные! Были и атронахи – духи стихий, и громадный зеленый огрим, и суровый дремора в шипастых черных доспехах с огромным двуручным мечом, и даже золотая святоша – действительно золотая, вся, целиком! Дже к ним не лезла, только издали наблюдала, как другие данмеры практикуются сражаться с ними или призывать…

За очередным поворотом коридора, Дже, зазевавшись на скампа, влетела в одного из двоих пепельных упырей, оказавшихся на ее пути. Тот аж отшатнулся к стене.

– Ой, извините, сэра!

Здесь, в Когоруне, за ней почти все время следовали то один, то другой из пепельных монстров, и она уже привыкла к их присутствию. Все они относились к ней с непривычным почтением и трепетом, нередко стараясь предугадать ее желания и очень огорчаясь при неудаче. «Первое дитя правящей семьи после пробуждения, новая жизнь в нашем Доме, новая надежда», – подобные шепотки нередко доносились до ее слуха, но Дже не придавала им особого значения.

Куда интересней было попросить взрослых данмеров поиграть с ней – вон, Поднявшийся Спящий, живущий в Храме Фей, по ее просьбе целую башню из поставленных друг на друга стульев возвел, и Дже сумела залезть на самый верх! Правда, как глянула вниз – так и страшно стало. Слезать сама она забоялась, и серджо Дагот Увил снимал ее оттуда телекинезом. Амулет замедления падения у эшлендеров так и остался.

Впрочем, скампы с тем амулетом – куда жальче было гуариху Забаву, которую увели на стойбище племени. Она же так любила жевать молодые листики хакльлоу, и забавно вывалила язык от удовольствия, когда Дже чесала чешую под челюстью, и всякий раз норовила напиться именно колодезной воды, а не из ручья, к которому горожане водили животных на водопой… От воспоминаний девочке чуть слезы на глаза не навернулись. Откуда тем эшлендерам знать, что любит Забава и чем ее лучше всего кормить?

– Малышка, да ты плачешь? Ударилась, что ли? – незнакомый пепельный упырь поймал Дже за плечи и развернул к себе лицом. Девочка осознала, что уже несколько минут стоит и смотрит в одну точку.

– Нет, сэра, не ударилась, – замотала она головой. И с интересом глянула на него: – А почему вы меня малышкой зовете, а не молодой госпожой, как все вокруг?

– Вот еще, госпожой тебя называть! – рассмеялся его спутник. – Так тебя прочие меры кличут, что ниже правящей семьи по положению; а нам с Гаресом ты сестрой приходишься. Так что это ты, Дже, должна к нам обращаться, как положено к старшим братьям.

От удивления Дже аж рот разинула. Вот это да! У нее даже двое старших братьев! Вдвое лучше, чем у Айри, которая все время хвасталась, что ее брат служит в Вечной Страже Дома Редоран!

– Не совсем так, – заметил первый. – Полубратом по отцу тебе приходится этот шалопай, Дагот Дравен. А для меня ты – двоюродная сестричка, Дже. Кстати, меня зовут Дагот Гарес.

– Под этим солнцем и небом я тепло приветствую вас, старший брат Дравен, – Дже чуть поклонилась, сложив ладошки в почтительном жесте. Потом точно так же обратилась и к Гаресу. Но тут же возник очень важный вопрос:

– А полубрат – это как?

– Это значит, что у нас с тобой, мелкая, разные матери, – ответил Дравен. – Моя матушка жила еще в Первую эпоху и погибла, когда армии других Домов уничтожили наш Дом по приказу Альмсиви, равно как и матушка Гареса, первая госпожа Дома.

Дже невольно распахнула глаза. А ведь и правда, однажды она слышала разговор родителей о том, что прежде у папы была другая жена! Но когда она спросила папу, куда делась та данмерка, тот как-то замялся и заговорил о чем-то другом… Но тогда сразу же возник другой вопрос:

– А почему же тогда дядя Ворин не призвал их души и не вернул к жизни, как остальных родичей? – и почти сразу Дже почувствовала по звучанию изменившейся Песни, что спросила что-то не то. Братья переглянулись, и ответил Гарес:

– Не знаю, поймешь ли ты, младшая сестра, но попробую объяснить. Ты же слышишь Песню, верно?

– Ага, всегда слышала, сколько себя помню, – кивнула важно Дже. – Папа говорит, так только настоящие Даготы могут, я знаю!

– Не все так просто. Песня – это, по сути, вариация двемерской связи разумов, Зова. Среди предков нашей семьи было немало глубинных эльфов, от них мы, Даготы, и унаследовали этот дар. И вернуться к жизни силой Сердца Лорхана могут лишь те меры, чьи разумы связаны Песней – но для этого они должны быть кровными потомками правящей семьи Дома. А наши матери происходили из других семей. Вот, например, матушка Дравена была из семьи наших прежних вассалов, Гинитов. Да и моя – уроженица иного Дома. Поэтому и вернуть их к жизни, как вернулись мы, невозможно…

Это и впрямь оказалось как-то очень сложно. Дже задумалась, пытаясь осмыслить услышанное, а тем временем Дравен, словно прислушавшись к чему, обернулся к Гаресу:

– Отец сейчас нас не примет. – И оглянулся в сторону Дже: – Хочешь прогуляться за город, мелкая?

– Я не мелкая! – возмутилась девочка. – А можно? Мне папа с мамой не разрешают.

– Со мной – можно, – весело объявил Дравен.

Папины покои были на одном из самых нижних уровней Когоруна. Идти к выходу из крепости было долго, и Дже тут же засыпала братьев уймой возникающих вопросов. А почему наружные стены построены с таким наклоном внутрь? А почему у Даготов и Редоран всегда самые лучшие комнаты в доме на нижних этажах, а лорды-маги Телванни, говорят, селятся именно на вершинах башен? А почему колоколов в Храме Фей шесть, а не пять или семь? А почему небо краснеет, когда начинается пепельная буря? А…

– Потому что они выпендрежники, – хмыкнул Дравен на вопрос о Телванни.

А Гарес принялся объяснять:

– Чем ниже, тем безопасней, если начнется извержение Красной Горы; а в прежние времена они случались часто. И тогда Телванни не растили свои башни, а жили в крепостях, похожих на Когорун. Как и все прочие кимеры. При самых сильных извержениях стремительные потоки раскаленного воздуха – их еще называют пирокластическими (1) – срезают, словно ножом, любые вертикальные стены. Но нижние стены, построенные под наклоном внутрь, не разрушаются, а перенаправляют удар потока вверх, в небо. В таких случаях уцелеть могли лишь те, кто оказывался под их защитой, на нижних уровнях. А мощные извержения, бывало, длились по несколько дней – и все горожане оказывались запертыми в крепости, напрочь засыпанной пеплом. Потому ниже всего, в подземельях, всегда делали и запасы пищи, и подземные родники выводили, и родовые гробницы строились именно там. Наши крепости выдерживали и сильнейшие извержения, и многомесячные осады – разное случалось.

– Тогда вообще все жили под землей, и кимеры, и двемеры, – добавил Дравен. – Разве только эшлендеры на поверхности; но они, когда проявлялись признаки скорого извержения, просто откочевывали подальше от горы, а потом возвращались, когда все заканчивалось. Ну или просились в крепости Великих Домов, если видели, что не успеют уйти.

– И их пускали? – удивилась Дже.

– Конечно, – ответил он. – По тогдашним обычаям, отказать просящему убежище перед извержением было одним из худших преступлений перед тремя благими даэдра и духами предков.

– Да и вообще, нельзя бросать на произвол судьбы мера, застрявшего в пустошах, – вновь заговорил Гарес. – Если видишь одинокого путника или двоих – всегда следует подойти, спросить, не надо ли поделиться водой или еще чем. Примета есть такая: кто оставит хоть и незнакомого мера умирать в пустошах, потом сам также сгинет. Падет гуар или никс-гончая, не хватит маны на заклятие возврата или иссякнут амулеты – и всё, твой пепел смешается с землей, а не ляжет в родовую гробницу… Наш край суров и не прощает ошибок.

Так, за разговорами, они и вышли наружу. Дже аж зажмурилась с непривычки, когда ей в лицо ударил солнечный свет. Внутри крепости было всегда темно, лишь кое-где по углам ее освещали красные свечи. И такие же красные отблески плясали от них по древним стенам, кладка которых простояла не одну тысячу лет. После этого даже неяркое солнце ранней осени, полускрытое облаками, заставляло жмуриться и моргать.

Между Соборами Урсо и Поллока Дже заметила знакомую фигуру в нетчевой броне. За несколько дней, проведенные в Когоруне, Дже не раз встречала эшлендерку. Та всякий раз была или на верхней площади крепости, или где-то рядом, но почти не спускалась внутрь. Прежде, увлекшись исследованием города, девочка почти забыла о Ханарай, но сейчас, приблизившись к той, она ощутила в Песне что-то странное: смутную, муторную грусть, одиночество и страх. Кочевнице был чужд их город, ее страшили пепельные существа, и Дже стало как-то совсем неловко: ведь и она сама приложила руку к ее приходу сюда, а теперь совсем забыла!

– Сэра Ханарай, а я иду гулять за город! Пойдете со мной?

– Детям не стоит ходить одним в пустоши, – механически ответила та, но мысли ее витали где-то вдали.

– А я иду не одна, а с старшими братьями! Вот, познакомьтесь: это мой двоюродный брат Гарес, а это… – Дже оглянулась на Дравена и неловко захлопала глазами: вместо пепельного упыря на его месте стоял молодой смуглый данмер вполне обычной внешности.

– Под этим солнцем и небом я тепло приветствую вас, сэра… Ханарай, верно? – перехватил тот нить беседы. – Позвольте представиться: Дагот Дравен, сын лорда Дагота Арайниса. Немало наслышан от родных о той помощи, которую вы, сэра, оказали нашей семье, когда помогли моей мачехе и полусестре вырваться из плена. Но неожиданной и истинной радостью стала наша встреча, позволившая этому меру увидеть вас, подобную Госпоже Рассвета и Заката в час ее призыва…

Ханарай явно не ожидала такого поворота и растерялась. Да и Дже ничегошеньки не поняла… Чем это эшлендерка похожа на Госпожу Азуру? В книжках богиню всегда изображали в легких летящих одеждах, в венке из роз, а еще с лунным серпом и звездой в руках… Но когда девочка открыла рот, чтобы объяснить старшему брату его ошибку, тот ловко подтолкнул ее к лестнице, ведущей вниз с площади к основанию крепости:

– Мелкая, а ну смотри, вон там высокая скала! Сумеешь на нее залезть?

– Залезть сумею, а вот слезть вряд ли, – честно призналась Дже, уже забыв, что хотела сказать.

– Ничего, тебе Гарес поможет, – отмахнулся Дравен, – давай беги быстренько, покажи, как умеешь лазить по скалам. – И снова обернулся к Ханарай: – Сэра, позвольте предложить вам прогулку к дальним холмам – оттуда открываются прекрасные виды на округу и соседнюю крепость Фаласмарион…

«Ну ты обнаглел, братец! – внезапно услышала Дже голос Гареса, и не сразу поняла, что он мысленно обратился к Дравену. – Едва увидел миловидную девицу – и уже хвостом крутишь, как кагути в брачный сезон, а мне с малявкой возиться?!»

«В большой семье не щелкай клювом! – весело отозвался тот. – Милашка-кочевница будет моей, вот увидишь. К таким, конечно, нужен особый подход, ну да ничего…»

«Я не малявка! – возмутилась Дже на бегу тоже мысленно. – И что значит «хвостом крутишь»? Просто хвосты есть у каджитов и аргониан, а у данмеров нету…»

Почему-то, правда, братья сразу прервали мысленную беседу и вроде бы даже смутились. Дже так и не поняла, что такого она спросила.

Ну да рядом уже оказалась та самая скала, и надо было понять, как всё-таки на нее взобраться! Но вот расщелинка, за нее можно ухватиться, а там правей и выше удобный выступ, и ещё один, и ещё! Вот сюда можно поставить ногу, тут опереться коленом – места хватит…

Верхушка скалы возникла перед лицом как-то совсем внезапно. Дже ухватилась за очередной выступ, подтянулась, легла животом на камень и заползла наверх. Все, она взобралась!

– Старший брат, я уже на скале! – звонко крикнула она.

Дравен оглянулся, помахал ей рукой и снова о чём-то заговорил с эшлендеркой. Дже тоже помахала им, потом покрутилась на скале, сорвала листок огненного папоротника, выросшего в небольшой ямке, и воткнула себе в волосы. Если найти еще парочку, она тоже будет похожей на Госпожу Азуру в венке, вот! Листья красные? Красные! А розы в Эшленде все равно не растут. А вон там соседняя скала, и на ней тоже есть папоротник – значит, лезем!

Утесы разделяла небольшая расщелина, следующий был чуть пониже, и Дже, сев на краешек, постаралась дотянуться до него ногами. Под туфелькой скользнул вниз плохо державшийся камушек, за ним – другой, третий, вызывая крошечный камнепад, и откуда-то снизу послышались шуршание и писк. Девочка заглянула в темную глубину и ойкнула: между камнями застряла мелкая никс-гончая. Она был намного меньше своих собратьев, которых Дже не раз видела и в Альд’руне, и недавно у эшлендеров.

– Старший брат, пожалуйста, помоги мне слезть!

Едва заклинание телекинеза, сотворенное Гаресом, отпустило ее тело, Дже мгновенно рванула вверх по склону холма к расщелине. Та, постепенно сужаясь, уходила под землю, куда-то в глубину. Никс-гончая возилась между камнями, раздирая бока, но ни стать на ноги, ни продвинуться вперед ей не удавалось.

– Ты не бойся, я тебя сейчас оттуда достану, – сказала Дже зверю, осторожно пытаясь перехватить его под брюхо. Не получалось – между боками никс-гончей и камней едва удалось просунуть ладонь.

– Видимо, погналась за крысой и застряла, – заключил Гарес, подойдя поближе. – Помочь, сестренка?

– Ага! – выдохнула Дже. Дикая никс-гончая явно испугалась данмеров и забилась ещё глубже в расселину, лишь ухудшая свое положение.

– Тогда отойди. Я ее сейчас успокою.

После двух заклинаний усмирения, пяти царапин на лице и руках Дже и разодранной мантии Гареса, никс-гончая все-таки оказалась снаружи и напряженно замерла, почти не дыша, в руках девочки, только подергивала острым хоботком. Панцирь у нее весь был темно-зеленым, только на правом плече и лапе оказалось белое пятно. Эта же лапа зверя безвольно висела – видимо, была повреждена при падении в расщелину.

– С чем вы тут возитесь? – заглянул к ним Дравен. Ханарай, следовавшая за ним, сразу заключила:

– Детеныш, только-только из гнезда вылез.

А Дравен глянул на перебитую лапу:

– Бегать и охотиться она уже не сможет. Подохнет с голоду, или алит съест. Разве только добить, чтоб не мучилась…

Дже насупилась. Не для того она сейчас вытаскивала никс-гончую из расщелины, чтоб ее добили!

– Я ее домой возьму! – И прежде, чем кто-то из взрослых успел вставить хоть слово, добавила: – Сэра Ралас говорил, в нижних каналах крысы завелись, яйца квама попортили – вот и буду ее кормить…

***

– Мама, папа, познакомьтесь, это Белолапка. Можно она будет жить с нами?

– Это же никс-гончая! – ахнула мама. – Они хищники, и опасные!

– Да брось, Син, их же часто приручают. Животины они умные, не хуже гуаров, и к хозяину привязываются, – заметил папа. И обратился к Дже: – Если хочешь, оставляй, но ухаживать за ней ты должна сама. Тогда он тебя запомнит и будет помогать охотиться или отбиваться от врага.

– Спасибо, спасибо! – Дже рывком обняла папу. И вскинулась: – Я пойду в каналы, наловлю ей крыс!

– Так, постой, – ответил Арайнис. – Видимо, тебе нечем заняться, дочка. Так вот, – он достал откуда-то со шкафа толстую книгу: – это свод правил и традиций Дома Дагот. Список с древних книг… а, неважно. С сегодняшнего дня будешь учить их наизусть. Особенное внимание удели ритуалу принятия в Дом меров, рожденных в иных домах и кланах.

– Ого, – Дже усадила никсенка на пол и осторожно взяла в руки тяжелый том. Переплет был слегка потрепан, а в слабом красном свете заглавие с трудом удавалось рассмотреть. – А почему – ритуал принятия?

– А кто призвал Ханарай Ассутланипал? – усмехнулся папа. – Скоро проведем ритуал ее принятия в наш Дом, а тебе следует выступить как ее поручитель, так что учи! Что должна будешь говорить и делать – чтоб все прошло как положено.

– Ух ты! – восторженно прошептала Дже. Ей надо будет участвовать в настоящем древнем ритуале! – Я все выучу, все-все! Но сейчас я пойду ловить крыс – Белолапка голодная!

– Погоди ты, – папа покопался в сундуке в углу комнаты и вручил ей простенькое колечко, которое все же переливалось чарами. – Держи, оно зачаровано на высасывание скорости. – И увидев непонимающий взгляд Дже, объяснил: – удар магии этого кольца замедляет жертву, но при этом увеличивает скорость твоих собственных движений. Тебе пригодится: крысы – твари юркие…

***

Все следующую неделю Дже то гонялась по самым глубоким подземельям Когоруна за крысами (сэра Ралас почему-то помогать ей не стал), то сидела на парапете верхней площади и зубрила описания древних ритуалов. Подаренное папой кольцо и впрямь помогало на охоте: завидев крысу, издали творишь чары, а потом можно или хитиновую звезду метнуть, или просто палкой прибить, если грызун успел подскочить поближе. Главное, не насмерть: папа говорил, что хищник не должен привыкать к неподвижной еде, иначе охотиться хуже будет.

За четыре дня охоты Дже даже наловчилась попадать метальными звездами в цель! Хотя бы один раз из пяти. А Белолапка, завидев в руках хозяйки слабо трепыхающуюся добычу, тут же начинала громко пищать, требуя корм. Гоняться за крысами она не могла, но так смешно скакала на трех лапах! Дже иногда отпускала замедленную заклятием крысу рядом, и наблюдала, как никс-гончая ковыляет к ней и в конце концов, пробивает своим острым хоботком, высасывая добычу. Правда, последние пару дней за каждой крысой приходилось бегать все дольше и дольше, а ведь каждый день детеныш никс требовал, как минимум, трех, а то и четырех. Вот и сегодня Дже собиралась доучить все-таки ритуал и снова идти в каналы.

– Подойти к главе или советнику Дома, – повторяла про себя девочка, захлопнув книгу, но придерживая пальцем нужную страницу, – поручитель идет впереди справа, держа за руку соискателя, соискатель идет слева и на шаг позади. Поклониться советнику и гостям церемонии, затем поручитель говорит… говорит… что же он говорит? – она заглянула в текст: – А! «Этот (назвать статус) представляет господину советнику, живущим ныне мерам Дома и духам предков мера, именуемого…» ага, ага, примерно, как я дяде Утолу тогда говорила, значит, все правильно вспомнила… Только как я вспомнила, если не учила? Ну ладно… А мне себя называть «молодая госпожа» или «дочь лорда Дагот Арайниса»? Надо спросить у папы! – и лежащий рядом с ней листок со списком вопросов пополнился еще одной строкой.

Рядом раздалось негромкое ворчание.

– Да, Белолапка, – Дже обернулась на лежащую рядом никс-гончую и потрепала ее по голове и шее. – Потерпи немного, я доучу, и мы пойдем за крысами…

Однако в подземельях их ожидало разочарование: Дже обошла все каналы, даже заглянула в катакомбы под ними, но ни одной крысы не попалось.

– Снова вышли на охоту, молодая госпожа? – поинтересовался Дагот Ралас, загоняя призванного кланфира в отведенный для того угол подземелья и творя привязывающие чары. – Неплохо вы со своим питомцем грызунов поизвели: с позавчерашнего дня ни одного не видел.

– Ой-ей, а чем же я Белолапку кормить буду? – потрясенно спросила Дже.

– Можете прогуляться снаружи крепости, молодая госпожа. Там скрибы и фуражиры квама попадаются – неподалеку есть дикие гнездовища квама.

Поднявшись на верхнюю площадь крепости, Дже крепко задумалась. Спускаться вниз и разгуливать вокруг в одиночку ей папа запретил строго-настрого… а, впрочем, донесшийся со стороны голос Дравена стал ответом.

Девочка пошла на звук – чтобы за Храмом Фей обнаружить брата, прижавшего Ханарай к стене, и пытавшегося ее обнять. Эшлендерка отбивалась, весело смеясь – впервые за все время их с Дже знакомства.

Но у Дже было очень важное дело!

– Старший брат, мне надо кормить Белолапку, а крысы в каналах закончились! Пойдем со мной за город охотиться на фуражиров квама, пожалуйста!

И едва брат оглянулся, она почти сразу ощутила его недовольство:

– Умеешь же ты, мелкая, явиться в самый неподходящий момент, – сказал Дравен, отпустив эшлендерку. Та смущенно отвернулась и принялась поправлять сбившуюся рубашку. – Ладно, пойдем. Ханарай, ты с нами?

– Идемте, сэра, – тут же воскликнула и Дже, ощутив в мелодии Песни и сомнения женщины, и одновременно желание Дравена, чтобы та согласилась. – А я покажу, как научилась охотиться!

***

– Прогуляемся до Фаласмариона, – предложил Дравен, – тут недалеко, и дорога хорошая.

Едва Дже заметила мелькнувшую рыжину среди пепла, тут же и бросилась вперед, активируя чары на кольце. Фуражир квама тоже запрыгал ей навстречу – и юная данмерка ухватилась за метальные звезды.

«Только бы не промахнуться на глазах у старшего брата и Ханарай!»

Первая звезда впилась в рыжую спину, вторая скользнула мимо и отлетела в сторону, но подскочившая Дже тут же ухватила бешеного червяка за голову, придавливая к земле. Тот яростно отбивался, несмотря на рану, молотил хвостом по земле и рукам девочки, но та его держала изо всех сил. Тем временем, к ней уже успела прискакать Белолапка, и с размаху вонзила свой хоботок в бешеного червяка, принявшись ее высасывать, урча от удовольствия. Из ран фуражира квама текла розовая вкусно пахнущая жидкость – молочко квама. Дже зачерпнула ее ладонью и выпила – показалось куда вкусней, чем то, что мама обыкновенно покупала у мясников в Альд’руне.

– Да ты и впрямь охотница, – одобрительно усмехнулась Ханарай, – Кто бы мог подумать: с виду совсем оседлая, даже мышь не одолеешь, а на деле – настоящая добытчица.

И Дже расплылась в довольной улыбке. А потом, следуя то ли своему порыву, то ли мелодии Песни, подскочила и рывком обняла эшлендерку:

– Вы же точно останетесь с нами, сэра? – сказала она, запрокинув голову и глядя в глаза той. – Вы хорошая все-таки, и старший брат вас любит, и хочет, чтоб вы были рядом, и папе с мамой вы понравились. Папа сказал, чтобы я поручилась за вас на ритуале принятия в Дом – это такой древний обычай… Оставайтесь, сэра!

– Вот, мелкая дело говорит, – сказал старший брат, приблизившись и взяв Ханарай за руку. – Скоро нам с отцом должно возвратиться на базу Дома возле Альд’руна, по пути отвезем в город Синлалл и Дже. Поедешь с нами?

– У вас есть база возле Альд’руна? – удивилась Ханарай. – Но это же самый центр редоранских земель. Разве… Дом Редоран не враждебен Шестому Дому… нам?

– Есть, – усмехнулся Дравен. – А редоранцы ни выследить нас, ни сделать ничего не могут. Отец и вовсе купил дом в их столице для жены с дочкой, назвавшись наемником. Как говорится, если что хочешь спрятать – клади на самое видное место. Вот моя мачеха с сестренкой под носом у Храма живут – и ничего. Но все же ты не ответила на вопрос.

Повисла тишина, нарушаемая лишь ветром, перебиравшим полусухие ветви деревьев, да писком скриба где-то в стороне.

– Скажите сперва, сэра, – тихо заговорила Ханарай, – то, что упомянула девочка, – это правда? Про ваши желания и… – она как-то странно запнулась.

«Конечно, правда!» – хотела выпалить Дже, но теперь в Песне почему-то ощущалось, что ей следует молчать и вообще, лучше уйти. Должно быть, это было желанием старшего брата, но девочка как-то остро ощутила, что ей стоит оставить их вдвоем. Она тихонько отстранилась от эшлендерки, одной рукой подхватила под брюхо довольно урчащую Белолапку, другой подняла остатки разорванного фуражира, разыскала в пепле метательную звезду и попятилась прочь. Взрослые, кажется, и вовсе не заметили, глядя лишь друг на друга.

– Моя сестричка удивительно чутка к Песне, связывающей разумы всех данмеров в нашем Доме, – услышала она слова Дравена, уже удаляясь по дороге, – и ощутила мое истинное к тебе отношение… хоть я и сам намерен был сказать об этом…

Они еще о чем-то тихо беседовали, когда Дже достигла поворота дороги, огибавшей гряду высоких холмов, но разобрать отдельные слова ей уже не удавалось. Оглянувшись, девочка увидела, как брат вновь обнял эшлендерку, а та уже не отбивалась, а, напротив, положила голову на его плечо и прильнула к нему всем телом.

«Кажется, – подумала девочка, – Ханарай и впрямь останется с нами!»

Шагая по дороге, она уже скормила никс-гончей остатки червяка и вскоре начала тихонько напевать в такт Песне. В ней ощущалось какое-то непривычное спокойствие и умиротворение, исходившее, насколько поняла Дже, от брата и его… подруги, да?

«Или уже невесты?» – задумалась девочка. В конце концов, в сказках, которые рассказывала мама, взрослые сначала вот так говорили друг с другом, а потом женились… вроде бы. «А если Ханарай выйдет замуж за брата, я смогу ее называть сестрой?»

Однако от этих размышлений её отвлекло увиденное за поворотом дороги: вдали крупный алит, порыкивая, рвал какую-то добычу.

– Белолапка, молчи! – Дже ухватила никс-гончую за щиток на загривке и попятилась назад. Алит – ящер опасный; он способен запросто порвать даже взрослого мера, к тому же выдыхает ядовитые пары; и Дже невольно вспомнила свой запоздалый страх, когда две недели назад дядя Утол убил почти догнавшего ее кагути. Сейчас же она была одна на дороге, старший брат и Ханарай остались далеко позади…

Изо всех сил стараясь ступать бесшумно, Дже пятилась назад, надеясь скрыться за холмом. Белолапка, видимо, тоже поняла опасность и тихо переступала рядом. Шаг, другой, третий… корень трамы под ногой предательски хрустнул, и Дже снова застыла, словно пытаясь раствориться или стать невидимкой. Но алит уже вскинул голову на звук, оглядываясь по сторонам, и почти сразу заметил девочку.

И с рыком ринулся к новой добыче.

Дже дико завизжала и бросилась наутек. В прошлый раз она сумела довольно долго убегать от кагути, но сейчас приходилось тащить за собой никс-гончую, которая на трех лапах прыгала куда медленней. Алит нагонял ее слишком быстро, Дравен был еще слишком далеко…

«Брось никсу и беги быстрей!» – пришел мысленный окрик брата.

Но Дже лишь перехватила ее половчей. Бросить?! Да ее ж алит сожрет или затопчет!

«А так – сожрет тебя вместе с ней! Бросай ее, Дже!»

Рык и тяжелое дыхание ящера были уже совсем рядом. И тут Белолапка внезапно рванулась назад. От неожиданности Дже споткнулась и падая, отпустила её; а в следующее мгновение, вскочив на ноги, увидела, как никсенок прыгал вокруг алита, то ли дело ударяя острым хоботком по его лапам. Сильный, но неповоротливый ящер взревел и закрутился вокруг своей оси, силясь ухватить противника, но безуспешно. Даже на трех лапах мелкая никс-гончая оказалась увертливей и ловчей. Ядовитые же облака зеленого пара, вырывавшиеся из его пасти, тоже не задевали Белолапку, снова и снова метившую то в лапы, то в нависавшее над ней брюхо куда более крупного зверя.

А спустя мгновение все закончилось: короткий свист, и черная стрела вонзилась глубоко в глаз алита. Несколько мгновений ящер еще стоял, но вскоре грузно осел на землю.

Дже бросилась вперед, подхватывая питомицу и крепко ее обнимая.

– Какая ж ты умница, Белолапка, – сказала она, тиская никсенка. – Ты мне очень-очень помогла…

Но тут же оглянулась вокруг. Ни у Ханарай, ни у брата не было с собой лука – так кто же выстрелил? Ответ пришел быстро: с холма напротив спускался эшлендер в хитиновой броне и с черным, переливающимся чарами, луком в руках.

– Ты не ранена, девочка? – спросил он, остановившись возле лежащего алита.

Дже настороженно помотала головой. Ее прошлая встреча с эшлендерами закончилась уж слишком невесело, но этот мер был один… Да и старший брат уже показался из-за поворота, а за ним спешила Ханарай. Поэтому, посадив питомца на землю, она сложила ладони в приветственном жесте:

– Под этим солнцем и небом я тепло приветствую вас, – сказала она. И сразу добавила: – Благодарю за помощь, сэра.

Эшлендер ответил не сразу, пристально разглядывая Дже.

– Неожиданно встретить оседлых в здешних землях, – он обернулся уже к Дравену. Дже невольно подумала, что очень удачно сложилось, что брат сейчас был в облике обычного мера, а не пепельного упыря. – Еще неожиданнее лишь видеть оседлых в компании женщины из наших кочевников. Здесь на много километров вокруг нет ни городов, ни поселений, да и наши племена обходят десятой дорогой здешние проклятые земли и руины, стоящие на них. Что же привело вас сюда?

«А лук-то он держит наготове! – внезапно сообразила Дже. – Не знает, чего от нас ожидать…»

– Мы с семьей путешествуем в поисках новой земли, где можно поселиться, – невозмутимо отозвался Дравен. – Для того и пригласили проводницу из одного из местных племен… – демонстративно обернулся он к своей спутнице.

– Я Ханарай Ассутланипал, охотница из племени Шашману, – представилась та. – Что же до проклятых земель… От охотников Уршилаку я слыхала, что здесь немало непуганой дичи, вот и решила, что совместить путешествие с охотой будет недурно. И не ошиблась, – она взглянула на подстреленного алита, – прекрасный выстрел, сэра. Хотелось бы мне знать, где обучают подобному искусству.

И видимо, что-то в словах Ханарай успокоило ее сородича. Тот закинул лук за спину и коротко поклонился:

– Меня зовут Миссун Акин… раньше я назвал бы свое племя. Увы, уже почти век тому назад назад я оставил родных ради странствий по Тамриэлю в надежде освоить искусство стрельбы из лука у разных народов. Лишь недавно вернулся я в родные края в поисках пристанища в каком-нибудь уголке, далеком от внимания н’вахов и особенно имперской стражи…

– Ого! – не удержалась от восхищенного вздоха Дже: – А вы были на континенте, сэра?

– Я объездил почти весь Тамриэль, – усмехнувшись детской непосредственности, ответил Миссун Акин. – Учился в Хаммерфелле, хоть редгарды и недолюбливают эльфов, в Эльсвейре и Валенвуде… Но не стоит ли нам устроить привал и отдохнуть?

***

Вечерний ветер нес не прохладу, а настоящий холод, и Дже невольно поежилась, а мама, заметив, прикрыла ее своей мантией. На востоке небо уже стемнело, последние лучи солнца озаряли дальние горы. Потрескивал костер, на котором поджаривались двое скрибов и фуражир квама. На коленях девочки дремала сытая никс-гончая – услышав о сегодняшнем приключении, мама сама накормила ее скрибовым желе.

Слева от Дже на циновках сидели Дравен с Ханарай, справа – мама и папа. Напротив, прямо на земле, расположился Миссун Акин, неспешно рассказывавший о своих странствиях:

– В Валенвуде мне улыбнулась удача и меня принял в ученики босмер Хиомаст, один из самых прославленных лучников Тамриэля. Среди его сородичей немало выдающихся мастеров в этом деле, но кена Хиомаст превзошел их всех. К сожалению, ученичество мое вскоре завершилось, и совсем не так, как хотелось бы мне. Неподалеку от деревни под названием Молива, где он жил, стоял летний замок одной знатной имперки. Как сейчас помню ее: герцогиня Уода, немолодая, тощая как жердь и вечно озлобленная на что-то. Семьи у нее не было – и то неудивительно: ни один мужчина не выдержал бы рядом такую ядовитую алитиху, как она. Однажды герцогиня вздумала расширить свои владения и приказала жителям Моливы переселиться на другое место. Кена Хиомаст отказался переносить школу – и как-то раз по ее приказу ночью все двери заперли снаружи и подожгли здание. Из всех, кто оказался там – двух десятков учеников, прислуги и заглянувших в гости жителей деревни, включая и наставника, мне единственному удалось выжить среди пламени – лишь благодаря воле великих духов, не иначе…

Мама тихо ахнула, прижав ладонь ко рту.

– Должно быть, это благословение Боэты, – кивнул папа. – С тех пор, как наши предки пришли на эту землю, трое благих даэдра изменили их, и с тех пор огонь куда меньше обжигает любого данмера, чем иных меров или людей. Возможно, именно это вас и спасло.

– Воистину, – кивнул Миссун Акин, – тогда Принц Боэта не только спас меня, но и направил мою руку в минуту мести. Я убил эту имперку, подстрелив ее через замочную скважину в двери замка. (2)

– Ух ты! – невольно вырвалось у Дже. – Хотела бы я так же научиться! А то пока что… – тут она запнулась, но честно договорила: – я даже метательными звездами в цель лишь изредка попадаю.

Миссун Акин окинул ее взглядом и ответил:

– В твои годы рано браться за лук, дитя. Тебе не хватит сил даже как следует натянуть тетиву. Но года через три-четыре можно и начинать учиться.

И продолжил свой рассказ:

– Но после этого мне пришлось скрываться. Сперва я путешествовал по Тамриэлю, как и прежде, но везде, где бы я ни задерживался дольше, чем на полгода-год, мной начинали интересоваться местные дознаватели. Так мне пришлось провести больше тридцати лет – и в конце концов, это безумно надоело. Я был уверен, что на родной земле окажусь в безопасности, но и в Морнхолде меня арестовали и намеревались выдать Империи. К счастью, нашлись порядочные данмеры, что помогли мне вырваться, и я счел необходимым укрыться в наиболее необитаемом краю нашей земли. Надеюсь, вы, сэры, – он обвел взглядом семью Дже, – хоть и оседлые, но не из числа тех недостойных выродков гуара, что готовы во всем угождать Империи?

– Подобные слова в устах давнего знакомого, – неспеша заговорил Арайнис, – были бы достаточным поводом для вызова на поединок чести; но мы с вами встретились впервые, и ваше недоверие можно понять. Клянусь духами моих предков, сэра, немного найдется меров на этой земле, что больше меня хотели бы изгнать с нее н’вахов. Но должен предупредить вас: здешние края не столь уж необитаемы, как может показаться на первый взгляд. Здесь рядом стоят две древние крепости, Когорун и Фаласмарион – мы устроили привал как раз на полпути между ними – и они заняты Шестым Домом.

Эшлендер нахмурился:

– Когорун? Шестой Дом? Мне не знакомы эти названия, но от храмовников Альмсиви доводилось слышать о каких-то забытых руинах на севере Вварденфелла, где собираются не разбойники или культисты злых даэдра, а какие-то странные существа, не похожие на обычных меров. Откуда они берутся, я так и не понял – да и те, кто об этом рассказывал, едва ли знали толком.

– Это и есть данмеры, принадлежащие к Шестому Дому, Дому Дагот. Их внешность может показаться несколько непривычной, но, если хотите поселиться в этих краях, вам придется с ними столкнуться, – твердо сказал Арайнис. – Не советую на них нападать и, тем более, практиковаться в стрельбе по ним. В свою очередь, и данмеры Дома Дагот не станут причинять вам особое беспокойство.

– Дом Дагот… Что-то о них я некогда слышал от шаманки нашего племени в детстве. Что-то, связанное с древней битвой возле Красной Горы и вроде бы – с хортатором Нереваром, правившим тогда Ресдайном, – задумался Миссун Акин. – Но увы, это было слишком давно, да и меня куда больше интересовала охота и стрельба, чем легенды незапамятных времен. Но мне кажется, сэра, – тут он лукаво прищурился: – что вы немало знаете о них, раз говорите с такой уверенностью?

– Знаю, – кивнул Арайнис, – хотя бы потому, что сам принадлежу к этому Дому. Просто не угрожайте пепельным существам, и они не станут вас беспокоить, вот и все. Еще могу вас заверить, что Дом Дагот враждебен Империи; так что н’вахам вас уж точно никто не выдаст. Да и не заглядывают сюда имперцы – так что можете здесь жить свободно.

***

Миссун Акин и впрямь поселился в Фаласмарионе – в одной из верхних пристроек.

– Не люблю подземелья, а эта хижина напоминает наши шатры, хоть стены в ней и каменные, – сказал он, когда спустя неделю Дравен и Дже зашли к нему в гости. – Чем могу быть полезен вам, сэра?

Старший брат зачем-то принялся расспрашивать лучника про нынешние обычаи эшлендеров. Зачем ему это понадобилось, Дже так и не поняла, поэтому вначале послушала, потом ей стало скучно, и она попросилась погулять снаружи. Дравен тяжело вздохнул и заметил:

– Только не уходить от хижины дальше, чем на сотню шагов!

Дже кивнула. Несмотря на то, что приключение с алитом закончилось благополучно, папа тогда очень сильно разгневался и на брата, и на саму Дже.

«Дравен, если берешься следить за сестрой – так следи как должно! – ругал он их обоих по возвращении на чем свет стоит. – А ты, Дже, разве не знаешь, насколько опасны пустоши? Зачем так далеко ушла от брата?»

Впрочем, теперь ей уйти гулять за пределы крепости не удалось бы при всем желании: снаружи обнаружились двое рабов пепла, которые моментально пресекли ее попытку завернуть к лестнице, ведущей вниз с площади Фаласмариона. В результате, дожидаясь брата, Дже просто играла с Белолапкой. Ее сломанная лапа уже почти срослась, и никсенок куда резвее то скакал вокруг хозяйки, то гонялся за пролетавшими мимо скальными наездниками.

***

А на следующий день был назначен ритуал принятия Ханарай в Дом Дагот. Эшлендерка ужасно переживала, Дже бегала ее успокаивать и разнервничалась сама. Закончилось все тем, что мама Син отловила их обеих, усадила в своих покоях и почти насильно напоила чаем с комуникой (3):

– Чтобы вы обе не носились вокруг, как вспугнутые фуражиры квама!

И вскоре Дже медленно и торжественно (по крайней мере, ей хотелось верить, что именно так!) вела эшлендерку по одному из залов Когоруна. По обе стороны от них стояли другие данмеры, почти все – в облике пепельных существ, кроме разве что Видящих, не прошедших первую трансформацию, и мамы. Краем глаза девочка заметила и обоих старших братьев, и Дагота Увила, и Дагота Раласа. А впереди, перед алтарем Дома с высокой пепельной статуей и черно-алыми знаменами с шалками стояли ее папа и дядя – нет, здесь и сейчас господа Дагот Арайнис и Дагот Утол – даже для Дже!

Девочка опустилась на колени перед алтарем, краем глаза заметив, как эшлендерка делает то же самое.

– Эта молодая госпожа Дагот Дженасса, первая дочь правящей семьи Дома, – заговорила Дже, поклонившись обоим пепельным вампирам, – представляет господину Даготу Арайнису, господину Даготу Утолу, а также живущим ныне мерам Дома и духам предков данмерку, именуемую Ханарай из семьи Ассултанипал, рожденную и выросшую в кочевом племени Шашману, но принадлежащую Дому Дагот по крови и воле, найденную и призванную этой первой дочерью.

Закончив свою речь, Дже перевела дыхание: «Ух, вроде все как надо сказала!»

«Все верно, дочка», – ощутила она обращенную к ней мысль папы. А вслух он обратился к эшлендерке:

– Готова ли ты, Ханарай из семьи Ассутланипал, присоединиться к Великому Дому Дагот, следовать нашим правилам и обычаям, быть верной главе Дома, уважать меров, стоящих выше тебя по положению, и чтить наших предков?

И Дже едва заметно сжала ладонь эшлендерки, коснувшись ее разума: «Теперь твоя очередь!»

– Эта дева по имени Ханарай, – голос данмерки чуть дрогнул, но она продолжила, – рожденная в семье Ассутланипал кочевого племени Шашману, принимает свою судьбу как женщины Дома Дагот и клянется в верности главе Дома, господам советникам, ныне живущим мерам и духам предков.

– Ручаюсь за верность и преданность девы Ханарай нашему Дому, – вновь заговорила Дже, – да будут свидетелями слов моих духи предков и да падет позор на имя мое, если предаст наш Дом призванная мной…

– В таком случае, отныне и впредь ты зовешься Дагот Ханарай Ассутланипал, – завершил церемонию Дагот Утол.

Дже не удержалась от улыбки. Все прошло правильно, и она нигде не ошиблась! Оставалось только повернуться и поклониться данмерам – зрителям церемонии. Но едва они обе поднялись с колен, что-то пошло не так:

– Отец, – среди зрителей началось движение, и спустя миг к ним шагнул Дравен, на ходу оттолкнув Гареса, попытавшегося его удержать, – перед духами предков прошу тебя разрешить мне взять в жены деву Ханарай, принадлежащую к нашему Дому.

С этими словами он шагнул вперед и стал перед алтарем Дома, притянув к себе эшлендерку. Где-то рядом ахнула Синлалл, да и по залу словно волна пронеслась: выходка Дагота Дравена оказалась для всех совершенно неожиданной и уж точно незапланированной. Взвилась мелодия Песни, а эшлендерка, явно ощутив это, невольно вздрогнула и зажмурилась, но при этом Дже заметила, как вцепилась она в руку брата.

– Твой сын, как обычно, умеет преподносить сюрпризы, – заметил Дагот Утол. – Что скажешь, старший брат?

– Что скажу? – Арайнис задумался на мгновение и обратился к сыну. – Хочешь взять ее в жены – так тому и быть. Но это твой выбор и твое решение, Дравен. А ты, Ханарай? Пойдешь за моего сына?

– Да, господин Дагот Арайнис, – решительно вскинула взгляд эшлендерка.

– Благодарю, отец! – порывисто поклонился Дравен.

На том и завершилась церемония (4).

***

Позади схлопнулись вихри магического портала. Теперь уже Дже прошла через него, даже не зажмурившись! – и да, ничего особенно не случилось, лишь на мгновение потемнело в глазах. Впереди расстилалась дорога, ведущая к главным воротам Альд’руна. Папа, уже в облике обычного данмера, ушел вперед под руку с мамой, а Ханарай застыла на месте:

– А стража… нас точно не узнает? – беспокойно оглянулась она на Дравена, потом на Дже.

– Неа! – легко объявила Дже. – Меня вот ни разу не распознавали.

– Главное, не нервничай, Хекем, – Дравен обнял эшлендерку за плечи, впервые при Дже называя ту по первой букве имени, как близкого или очень дорогого мера. – Или… даже если будешь нервничать, можно всегда будет сказать, что ты впервые в большом городе – и это никого не удивит.

Пока брат успокаивал невесту, Дже весело вприпрыжку поскакала к городским воротам, обогнав родителей. Рядом с ней неслась Белолапка, уже почти не припадавшая на поврежденную лапу. Вход в город был открыт, только двое скучающих стражей в редоранской броне с глухими шлемами встречали путников.

– Мелкая, далеко собралась? – лениво осведомился один.

– А я живу здесь! – объявила Дже. – Только меня с мамой украли эшлендеры, а теперь папа нас освободил, и мы возвращаемся в город! – выпалила она заранее оговоренную сокращенную версию событий. – Вон, папа с мамой идут – они вам все объяснят подробней!

И оставив редоранца в недоумении, помчалась вперед по главной улице. В конце концов, ей надо еще быстренько разыскать Айри и Ревуса, чтобы рассказать друзьям о своих приключениях! По крайней мере о той их части, которую можно было поведать данмерам, не принадлежащим к Дому Дагот.

Пробегая по давно знакомым улицам, здороваясь с данмерами-соседями, Дже не могла все же отделаться от странного ощущения, что здесь она – всего лишь гостья. Странными и чужими казались полукруглые дома, просторные улицы и даже гуарятня, недавно – пару месяцев? вечность назад? – разрисованная ею самою. И стоя перед дверью здания, в котором прожила последние два года, Дже внезапно осознала, что не хочет называть его домом. Да, приятно было вновь оказаться здесь, но настоящее место Дже теперь и навсегда среди северных пустошей Эшленда, в древней крепости, полузаметенной пеплом, под знаменами с рисунками шалков.

В ее нерушимом доме.

_____________________________________________________

Примечания:

1) Пирокластический поток при извержении представляет собой очень быструю и мощную волну раскаленного воздуха с пеплом и осколками камней. Именно такие потоки наносят самые большие разрушения, а не лава или даже вулканические бомбы (падающие с неба камни). Мощность пирокластических потоков нередко сопоставима с мощностью ядерного взрыва.

2) История учебы и мести Миссуна Акина приведена так же, как и во внутриигровом двухтомнике «Черная стрела».

3) Первое свойство комуники – уменьшение запаса сил. С некоторой натяжкой можно считать ее успокоительным, чем-то вроде морровиндского аналога валерьянки.

4) Если кому-то показалось, что ритуал принятия в Дом Дагот частично списан с первого сна Нереварина в игре – вам не показалось.

Хогитум (3Э, 418г.)

По подсказке рабыни-хаджитки Дже решается обратиться к Госпоже Рассвета и Заката…

В этой главе нам предстоит:

-- побывать на данмерской ярмарке,

-- выяснить все-таки: работорговля -- это традиция или ошибка (или ошибочная традиция);

-- и пообщаться с Принцессой даэдра, в том числе в нестандартной ситуации.

_______________________________________________________________

– Взгляните, сэра Ротеран, вот на этот моток пряжи. Не правда ли, она прекрасна? Смотрите, – торговец демонстративно попытался разорвать беленую нить, – прочна, как эбонит, а тонка, словно крыльце стрекозы с Горького Берега! И всего по сорок дрейков за моток.

– При всем уважении, седура Хлаано, – Синлалл вытянула нить с другой стороны мотка, – мне нужна пряжа для ковроткачества, понимаете? Это значит, нить должна быть одинаковой по всей длине, а тут смотрите, едва ли не в два раза отличается. Двадцать дрейков.

– О! Да разве ж я предложил бы негодный товар такой прекрасной госпоже, чьи глаза подобны лаве Красной Горы? Да это же шелк самых ужасных морозных пауков с земель Скайрима! Сто десять дрейков – и эти три мотка ваши.

– Да хоть пауков-даэдра из Спирального Сплетения самой Госпожи Мефалы, Прядильщицы Сетей! – вспыхнула мама Дже. – Седура, таки ваша пряха может работать ногами, а не руками, и получится, ей-ей, немногим хуже! Потому что так обработанная нить лишь на мешковину и сгодится! Семьдесят золотых за все.

– О, сэра, вы несправедливы к скромному купцу! Клянусь тридцатью тремя поколениями своих предков, чей прах был погребен в Некроме, а ныне поддерживает Призрачный Предел по воле Трибунала, лучшего товара вам не найти даже в самом городе Вивек! Каждый моток этой пряжи я мог бы продать в Морнхолде за сорок пять золотых, не меньше! Но так и быть, готов вам уступить сразу три за сто!

– Лорд, Мать и Волшебник мне свидетелями, да тут и двадцати пяти дрейков за моток дать нельзя! И то натуральный грабеж будет! Но, так и быть, возьму за восемьдесят – только из уважения к вам, седура…

Дже вздохнула и покрутила головой. Свидетельницей подобных сцен она становилась всякий раз, когда мама приходила на очередную сезонную ярмарку Альд’руна за товарами: пряжей, красками для нее и прочим, что необходимо было для работы. На нынешней ярмарке почти не было ни трав, ни южных фруктов – месяц Первого зерна, как-никак! Зато в изобилии были всякие вещи: вон там доспехи из кожи нетча продают, на соседнем прилавке зачарователь заготовки для амулетов да камни душ разложил, а поодаль, за городскими воротами, и вовсе торгуют молодняком гуаров и даже ездовых кагути! Ух, как же было интересно здесь Дже! И не зря она почти неделю упрашивала родителей взять ее с собой на торги, а не оставлять дома под присмотром Ханарай! А еще, если папа и мама окажутся довольны торговлей, можно будет потащить их в тот ряд, где продавали свистульки в виде всяких зверушек, плюшевых нетчиков и силтов и даже детенышей ввардварков! Нет, дома у Дже есть Белолапка, но потискать пищащие чешуйчато-пушистые комочки с длинными хоботками хотелось ужасно! А может, удастся упросить папу купить хоть одного?

С самого утра папа повел их выбирать новых гуаров взамен Забавы, что так и осталась у бывших соплеменников Ханарай. Сперва папа выбрал молодую самочку обычной крапчатой породы; впрочем, у нее, казалось, каждая чешуйка была другого оттенка, потому и звалась гуариха Крапчаткой. А потом они прошли еще немного – и Дже пропала:

– Папа, смотри, они же белые совсем!

Да, гуары, запертые в следующем загоне, и впрямь были белыми – как беленая бумага или ткань! Или как снег – иногда зимой он падал и здесь, на Вварденфелле. Папа при этом нередко вспоминал, что прежде такого не было, и даже на Солстхейме, северней, снег не лежал круглый год, как сейчас, но за три тысячи лет климат Тамриэля изменился, и в худшую сторону.

В любом случае, домой они отвели еще и одного белого гуаренка по кличке Шустрик.

А теперь вернулись на ярмарку снова.

Повсюду стояли шум и гам: то торговцы зазывали покупателей, то спорили из-за цены, как сейчас мама с седурой Хлаано. Торговалась мама долго, с удовольствием и вкусом – недаром же выросла на Горьком Берегу, в землях Дома Хлаалу. Вслед за поминанием праха и духов предков мама и седура Хлаано уже призывали в свидетели Альмсиви, следующими вспоминали, как правило, Клавикуса Вайла и Зенитара, после чего все-таки сходились в цене. А пока что на них уже начали оглядываться окружающие: большинство редоранцев так бойко торговаться не умели, чем беззастенчиво пользовались купцы, приехавшие кто из Балморы, кто из Сурана, а кто – и с материка, из самого Нарсиса или старого Эбонхарта. И разумеется, почти все они принадлежали, опять-таки, к Дому Хлаалу – Дому ловких дельцов, умевших извлекать выгоду практически из чего угодно. А еще именно с этим Домом были связаны загадочные и жутковатые организации ассасинов и воров: Мораг Тонг и Камонна Тонг, как они себя называли.

Девочка оглянулась на Ханарай: та стояла и слегка ошалело хлопала глазами, вслушиваясь и запоминая самые яркие обороты. Вокруг, впрочем, немало данмеров-редоранцев и даже несколько людей были заняты ровно тем же. А еще на братову жену поглядывал какой-то странный щуплый бретон, крутившийся рядом. Как назло, папа отошел в сторону и как раз приценивался к пустым камням душ, разложенным на прилавке зачарователя.

– Девяносто дрейков – и по рукам, сэра Ротеран?

– По рукам, – объявила довольная мама. Развязала кошелек, принялась отсчитывать монеты. – …Семьдесят, восемьдесят… О, не хватает немного. Невестка, – оглянулась она на Ханарай, – дай мне семь золотых – дома верну.

Эшлендерка, кивнув, зашарила по карманам. Нахмурилась:

– Госпожа Синлалл, кажется… я кошелек потеряла…

А в следующий миг мимо Дже скользнула легкая тень, и отсчитанные мамой монеты исчезли с прилавка.

– Что за скамповы проделки! – ахнула Ханарай.

– Держи вора! Стража! – быстрей сориентировались мама и седура Хлаано. Папа, заметив неладное, тоже заспешил к ним. Тем временем данмеров, стоявших рядом, резко отталкивал кто-то почти невидимый. Одного, другого… а спустя полминуты невидимка оказался пойман стражником в форменной костяной броне, прохаживавшимся в полусотне метров от них.

– Ну-ка посмотрим, кто тут попался, – заметил стражник, подтаскивая почти прозрачную тень поближе к прилавку седуры Хлаано. И привычно пошарив в воздухе, содрал с него что-то, отчего фигура воришки моментально стала видимой: – О, ну разумеется. Очередной н’вах с амулетом, зачарованным на хамелеон…

Теперь стало ясно, что стражник цепко держит за запястье того самого бретона, что следил за ними в толпе. Голос стража показался Дже знакомым, но под закрытым шлемом лица видно не было.

– Я ничего не крал! – объявил пойманный на тамриэлике. Дже, немного понимавшая этот язык, ахнула – ничего себе наглость!

– Ну да, – хмыкнул стражник, быстро его обыскивая, – а маскировочный амулет надел просто из скромности?

Кто-то из прохожих заметил кошелек, валявшийся поодаль. Дже подбежала ближе:

– Это Ханарай кошелек! – воскликнула девочка. Подхватила с земли расшитый мешочек и подскочила показать его родным и стражнику. И невестка кивнула, подтверждая ее слова.

– Скинул, значит, – заключил редоранец.

– Да ничего я не скидывал! – взвыл бретон. – Она его сама потеряла! Это же дура-дикарка из пустошей, разве не видно! В городе впервые в жизни, небось!

Ответом, ему, впрочем, был крепкий удар в солнечное сплетение – отчего бретон согнулся пополам и умолк.

– Ты, н’вах, сейчас женщину моей семьи оскорбил, – заметил папа обманчиво спокойным тоном. – Данмера я бы за такие слова вызвал на Арену, но с тебя, пожалуй, хватит и отравляющего проклятия… – и сплел руки, вокруг которых уже засветилась зеленоватая магия.

– Потише, сэра! – вмешался стражник. Но в толпе загомонили, и слова «понаехали н’вахи» были еще самыми мягкими из адресованных незадачливому карманнику. Откуда-то возникли несколько крепких данмеров, вооруженных топорами и кинжалами, оттеснили Дже в сторону – мама с Ханарай едва успели оттащить девочку, чтобы ту не затоптали – и принялись обсуждать, что следует делать с обнаглевшими чужеземцами, непонятно зачем явившимися на славный остров Вварденфелл. Предложения варьировались от скармливания никс-гончим до принесения в жертву кому-нибудь из принцев даэдра из Столпов Дома Забот. Кто-то из зрителей, почуяв приближающуюся заварушку, сунулся вперед, женщины же, наоборот, пятились прочь, утаскивая детей. Куда-то исчезли остальные люди, еще недавно наблюдавшие за спором мамы с торговцем. А та прижала Дже к себе изо всех сил, явно испугавшись разъяренной толпы. Папа словно невзначай шагнул вперед, прикрывая их и складывая ладони для сплетения проклятия.

– Сэры, – обернулся стражник к родным Дже, – я попрошу вас пойти вместе со мной и оформить бумаги надлежащим образом для того, чтобы этот негодный чужеземец, – тут он повысил голос, чтобы заглушить голоса недоброжелательно настроенных прохожих, – понес должное наказание по законам Дома Редоран и Храма Трибунала…

Впрочем, к месту событий уже спешили еще двое редоранцев, облаченных в броню с ног до головы. Арестованный бретон притих, перестал вырываться и послушно зашагал за стражником. Дже, увлекаемая мамой, оглянулась назад: недружелюбно настроенная толпа потихоньку рассасывалась, данмеры возвращались к своим делам.

Ярмарка и торговля, конечно, были безнадежно сорваны – а ведь Дже так надеялась под конец утащить маму к ряду, где продавались плюшевые нетчики и силты! Она уже мельком увидела там Ревуса, покупавшего свою любимую букашку хотя бы в игрушечном виде. Но вместо этого пришлось тащиться через всю ярмарку к сторожевым башням, где заседало начальство стражников.

***

– Что у вас, сэра Эрис? – поинтересовался другой стражник, дежуривший в приемных покоях.

– Да из-за н’ваха-карманника чуть драка на ярмарке не началась, вовремя уволок. Заприте его пока в камере, а я опрошу пострадавших…

– Еще один за сегодня, – хмыкнул его собеседник, уводя арестанта.

«Эрис?» – лишь услышав имя, Дже, наконец, вспомнила, почему голос стражника показался ей знакомым:

– Сэра, а вы случайно не брат Айри… Айрилет Делтис? – осторожно спросила она.

– Случайно он самый, – ответил стражник, снимая шлем, костяные перчатки и садясь за стол. – Припоминаю: ты – Дженасса Ротеран, подруга Айри.

Потом папа, а затем и мама с невесткой по очереди отвечали на длиннющий список вопросов и пересказывали, каждый со своей точки зрения, случившееся на рынке. Дже поначалу тихонько сидела рядом, но спустя несколько минут ее внимание привлекли ковры на стенах – мама ткала и получше! Потом покрутилась по кабинету, разглядывая незамысловатую мебель и…

– Подожди снаружи, девочка, – отправил ее Эрис Делтис восвояси.

Снаружи оказалось скучно. Дже расчертила сломанной веткой квадратики на земле, и принялась по ним прыгать туда-сюда. Когда надоело, попробовала влезть на дерево, росшее неподалеку. Удалось без труда, и еще с полчаса девочка просидела в развилке веток, пока двери Южной сторожевой башни, наконец, не открылись, пропуская наружу стражника и ее родных. Дже моментально сползла вниз и подскочила к папе, цепляясь за его мантию.

– …Но держать их все равно негде, сэра Ротеран, – объяснял что-то брат Айри папе. – Этими н’вахами уже вся городская тюрьма занята, а проку?

– Да что вообще творится в городе? – удивлялся папа. – Раньше ж таких беспорядков не было.

– Ай, – с досадой махнул рукой Эрис. – Не слышали новостей с материка? – и на отрицательный ответ объяснил: – Его Императорское Величество, правитель всея Тамриэля, Уриэль Септим, седьмой этого имени, чтоб ему… – редоранец хотел что-то добавить, но оглянулся на Дже с мамой и сказал явно иное: – полгода назад распорядился всех ссыльных преступников отправлять на поселение на Вварденфелл. Раньше их в болота Чернотопья гнали, а теперь – к нам. Высаживают обычно на Горьком Берегу в землях Дома Хлаалу, а оттуда они уже по всему острову расползаются, как фуражиры квама. Мало нам имперских фортов у каждого мало-мальски крупного города, так еще и эти… А горожане тоже злятся, и понять их можно. Не знаю, чем все это закончится…

– Чем закончится, чем закончится, – пробормотала Ханарай вполголоса, – не зря старые шаманки говорят, что совсем уж скоро Госпожа Сумерек вернет из небытия Нереварина, а тот всех н’вахов выгонит прочь с острова…

Эрис Делтис обернулся на нее. Демонстративно задержал взгляд на эшлендерских амулетах из перьев скальника, которые упрямо носила братова жена:

– Мутсэры, объясните своей…

– …невестке, сэра, – демонстративно спокойно заметил папа.

– …что Альд’рун – город добропорядочных данмеров, верных Трибуналу, и всякие… ереси, вроде верований в Нереварина, для нас неприемлемы. Иначе мне придется сообщить в Храм.

– Не волнуйтесь, сэра, – мама улыбнулась стражнику. – Простите Ханарай, она вошла в нашу семью совсем недавно и еще не знает всех обычаев…

Распрощавшись, родные Дже все вместе направились к дому. Когда сторожевые башни осталась позади, Ханарай неловко заметила:

– Если я что-то не так сказала…

– Ничего страшного, – ответил папа, – для тебя подобная оплошность простительна, никто не может требовать от эшлендера мгновенно стать истинным сторонником Трибунала – а наша семья никогда и не слыла приверженцами Храма. – И перешел на мысленную речь: «Когда заходит речь о вере, мы всегда говорим, что на первом месте для нас – духи наших предков и старших родичей. Это… приемлемо для здешних данмеров – и даже вполне правдиво».

«Но есть нюанс!» – не удержалась Дже, чтобы не влезть в беседу взрослых, повторив любимую фразу Дравена. Отец усмехнулся:

«Да, всего лишь мы поклоняемся лорду Дагот Уру. Но и для меня, и для вас обеих он – старший родич, так что…»

– Снова что-то обсуждаете без меня? – Синлалл с улыбкой положила ладони на плечи мужа и дочки. – Это сразу заметно по вашим переглядываниям.

– Кстати, – перехватил папа ее ладонь, – пока вы торговались за пряжу, я вам подарки подыскал. Держи, дочурка, это тебе.

И с этими словами протянул Дже пару жемчужных сережек, украшенных крошечными колокольчиками. Девочка восхищенно ахнула: до сих пор она носила лишь простые детские сережки-подвески из деревянных бусин. А эти были по-настоящему красивы! Поскорей бы домой, да примерить их!

– Тебе, Син, и Ханарай я тоже кое-что присмотрел, но еще зачаровать надо будет… – сказал папа. – А это кто?

Они уже подошли к дому. Возле входной двери стоял Дравен, а рядом с ним Дже увидела двух бедно одетых аргониан с желто-зеленой чешуей и забавными отростками-рожками на головах, хаджитку со странной черно-белой расцветкой шерсти. У всех троих на запястьях были широкие металлические наручи, переливающиеся магией… Что они тут делают?

Хаджитка первая заметила родных Дже. Обернулась к аргонианам, что-то сказала аргонианам. И все трое низко поклонились маме:

– Приветствуем госпожу! – сказали они почти одновременно. С мурчащим акцентом хаджитки вышло даже забавно.

Дже изумленно уставилась на них, потом обернулась на маму. А та застыла, словно вкопанная, с непонятным выражением на лице:

– Аран… – мама говорила каким-то словно чужим голосом: – что это означает?

Папа только пожал плечами и вопросительно взглянул на старшего брата:

– Дравен, ничего не хочешь объяснить?

– О, госпожа Синлалл, – весело ответил тот, – помните, вы говорили с моим отцом о найме слуг? Поэтому я только что сходил порталом в Садрит-Мору и купил вам с Хекем в подарок этих троих рабов. Хаджитку зовут Ри’Джеей, а ящеров – Ступающий-в-травах и Высокий-гребень. Они здоровые и сильные, увидишь: станут неплохой подмогой в хозяйстве.

– Я не просила покупать рабов, – мама продолжала говорить так же странно. – Я просила у мужа разрешения нанять слуг. Это… совсем другое.

– Но ведь так лучше! – удивился Дравен. – Слугам пришлось бы платить каждые полгода-год, да и уйти они могут в любой момент. А тут, конечно, дороже заплатить надо, но зато насовсем. Мы с Хекем решили, что это лучший вариант.

Мама тихо вздохнула:

– Давайте зайдем, поговорим после. Вы… – она обернулась к аргонианам и хаджитке: – тоже входите, что ли. Не стойте у дверей на виду у всего города.

У входа в дом папа чуть приотстал и коротко влепил Дравену подзатыльник:

– Вот ты вроде умный парень, сын, но иногда ведешь себя дурак дураком! Нельзя было мне сказать сперва?

***

До сих пор Дже ни разу не видела своих родных… настолько отчужденными. Это была даже не размолвка – настоящая ссора. Нет, мама не плакала и не кричала, как госпожа Сарвани, о скандалах в семье которой моментально узнавала вся улица. Мама просто говорила странным, мертвенно-холодным голосом.

– …В Доме Редоран не принято держать рабов.

– Госпожа Синлалл, но мы же не в Доме Редоран, – в Песне явственно слышалось недоумение Дравена. Ничего не понимающая Дже притаилась в уголке комнаты за ткацким станком – чтоб не прогнали. Трое рабов остались где-то в верхней прихожей.

– И оседлые данмеры многие держат рабов, я слышала, – добавила Ханарай. – Почему бы и нам их не купить?

– Это разумные существа, – ответила мама. – Держать их в рабстве неправильно.

– Но они – всего лишь зверолюди, считай, просто говорящие животные! – удивлялся брат. – В Доме Дрес их вообще сельхозинвентарем называют. Используют для работы на полях…

– Мне прекрасно известно, как называют рабов в Доме Дрес, – отрезала мама, – и как с ними обращаются – тоже известно. Намного лучше, чем тебе.

– Син, не огорчайся и не сердись, – вмешался наконец папа. Но мама лишь отмахнулась и, резко развернувшись, ушла в свою комнату. Проводив ее взглядом, папа обратился к брату с невесткой: – Чья это гениальная идея?

Те переглянулись, и Дравен заговорил:

– Хекем часто спрашивала меня, почему госпожа Син все сама делает по дому, хотя у богатых оседлых данмеров часто держат рабов, – заговорил Дравен. – Поэтому я и счел, что нам тоже не помешает пара-тройка…

– Значит, вместе придумали, – хмуро заключил папа. – Ладно Ханарай, но ты, сын? Вспомнил бы хоть покойную восьмую госпожу.

– А при чем здесь она? – недоуменно отозвался Дравен.

– Потом объясню, раз сам не понимаешь. А сейчас бери жену и отправляйтесь оба на базу Мамея, чтоб духу вашего здесь не было!

Едва за ними схлопнулся портал, папа тоже зашел в спальню. Через неплотно прикрытую дверь донесся его голос:

– Син, дорогая, не сердись на моего сына, – успокаивающе заговорил он. – Дравен ничего дурного не подразумевал и не намекал подобным подарком.

– Ой ли, Аран? – тихо ответила мама. – Но, если и так… Ведь я дала зарок, что не стану никогда владеть разумными. И что теперь?

– Хочешь, я прикажу Дравену вернуть их торговцу? – предложил папа.

– Как лежалую пищу или зелья? Нет! – возмутилась мама. – Аран, может, мы их просто отпустим на волю?

– Если отпустить их на все четыре стороны, через день от силы они вновь окажутся в руках ловцов, – ответил папа. – Если по-настоящему хочешь им помочь, освободи и предложи работать за плату.

Мама лишь вздохнула. Потом достала из сундука несколько циновок и поднялась наверх. Дже слышала, как она раздала их рабам и предложила им устраиваться на ночь.

Папа тем временем открыл сундучок, в котором обыкновенно хранил камни душ, достал из внутреннего кармана мантии необычное украшение в форме обруча с несколькими тяжелыми камнями и принялся его измерять, набрасывая на листке бумаги схему какого-то зачарования. Мама, вернувшись, села за ткацкий станок с начатым ковром. Провела утком в одну сторону, передвинула рычаги, загоняя наложенную поперечную нить на место. Начала завязывать цветные узлы, но руки ее двигались куда медленней обычного, да время от времени она смахивала слезы.

Где-то снаружи отбили девять часов. Время близилось к ночи, и городской шум за стенами потихоньку стихал. Дравен и Ханарай так и не вернулись – видимо, остались ночевать на папиной базе в пещере Мамея. Дже там была однажды – и сегодня собиралась как раз попроситься снова, но во время ссоры уже не хотелось напоминать о себе лишний раз. И все же…

Девочка потихоньку выползла из угла, в который забилась перед этим, села на пол рядом с мамой, потянула тихонько ее за рукав:

– Мама, мамочка, а ты плачешь потому, что поссорилась с моим братом Дравеном? А почему ты так говорила с ним?

В ответ мама обняла ее, прижав к себе.

– Мне пришлось побывать в рабстве, дочка, – очень тихо ответила она. – Это было плохо, Дже, очень плохо, хотя другим бывало и хуже. Я была не пойманной, а взятой в залог, в счет долга моего отца, – и меня еще берегли и не слишком издевались, по сравнению с теми же хаджитами… И все равно… когда меня освободил твой папа, я поклялась, что никогда не стану сама владеть другими разумными. А тут такое… Или… – тут она запнулась и оглянулась на мужа, – Аран, скажи, а Дравен вообще знает о моем прошлом?

– Я рассказывал сыну о нашем знакомстве, хоть и без подробностей, Син, – ответил папа, – Но этот шалопай часто не задумывается, как его поступки выглядят со стороны. Словно не в нашем Доме родился.

И тут Дже вспомнила кое-что ещё:

– А кто такая восьмая госпожа, о которой ты сказал старшему брату, папа? И почему именно восьмая?

– Потому что она была восьмой невесткой нашей семьи, женой самого младшего из наших братьев, Гильвота, – папа отложил перо, отодвинул схему будущего артефакта. Его взгляд рассеялся, словно он смотрел куда-то вдаль. – И тоже бывшая рабыня. Ее подарили нам в Тихом городе, когда мы приехали с посольством от Ресдайна. Гильвот ее сразу себе попросил, а потом, по возвращении домой, взял в жены. В семье особо не возражали – младший сын, восьмой в очереди на титул главы Дома. Красивая была девочка, хоть и не кимерской крови: белые волосы, белоснежная, аж в синеву, кожа. И алхимиком оказалась талантливым – последний месяц осады мы продержались за счет ее зелий в том числе…

– Тихий город? А где это? И кто там жил? – у Дже немедленно возникла следующая порция вопросов.

– Это была столица скайримских двемеров, – объяснил папа, – находится в Черном Пределе, огромной-огромной пещере в глубинах земли, на самом севере Скайрима. А в рабстве они держали тех снежных эльфов, которых не добили норды. Восьмая невестка Пармила Тесен была из их числа – правда, из первых поколений, родившихся под землей. Серьезные мутации ее не коснулись, только слепой она была. Но по ней и не скажешь: на слух и обоняние ориентировалась великолепно. Правда, для рождения дочки им все равно пришлось проводить ритуалы, чтобы та не унаследовала мутации матери. Но все удалось – девочка родилась обычной здоровой кимеркой, а не фалмеркой. А Дравену я напомнил о ней, потому что Пармила тоже всегда наотрез отказывалась от помощи рабов. Как и ты, Син.

– Ты редко рассказываешь о прошлом, Аран, – теперь уже и мама отвлеклась от своих переживаний. – А что было потом?

– То же, что и со всеми остальными, – помрачнел отец. – Гильвота убили АльмСиВи, когда он попытался защитить Ворина. Невестку Пармилу – при штурме Когоруна, когда уничтожали наш Дом. Их маленькую дочку Акру забрали в какой-то другой Дом, вроде бы Индорил.

– Акра – так ведь звали героиню книжек «Песнь Яда», – внезапно вспомнила Дже. Когда-то Айри тайком от родителей раздобыла эти книжки, и девочки вдвоем читали о древнем восстании детей Дома Дагот. – Выходит… выходит, это моя двоюродная сестра?

– Да. Может быть, – кивнул Арайнис. – Мы с братьями в то время были мертвы. Насколько правдиво то, что описано в тех книгах, сложно сказать. Но да, дочка, дети по именам Тайтон и Акра действительно были в нашей семье, и после уничтожения нашего Дома их забрали в Дом Индорил.

– Их там называют братом и сестрой, – тихонько заметила Дже.

– Они были двоюродными, – ответил папа. – Тайтон – сын твоего дяди Вемина. Да, кстати, запомните обе, Синлалл, и ты, Дже. Будьте поосторожней с этой хаджиткой.

– А почему?

Отец задумался, затем сказал коротко:

– Очень странная эта Ри’Джея. И почти наверняка не простая рабыня.

Повисло мрачное молчание. Родители снова вернулись к своим делам, а Дже, сидя на ковре, обхватила колени руками и задумалась. Как это – вырасти среди чужих данмеров, в чужом Доме? Слышать Песню – и не понимать, что она означает? Не знать своих родителей? И почему дядя Ворин не вернул Тайтона и Акру к жизни, как остальных родственников? Не нашел их души в пространстве снов? Или они ушли в Лунную Тень и переродились другими данмерами? Кто знает…

– И все же мне непонятно, зачем твой сын все это устроил, – вновь нарушила молчание Синлалл. – Словно нарочно хотел меня оскорбить или напомнить о моем прошлом.

– Еще раз говорю, – в Песне уже прорывалась досада папы, – это не так. Дравен хорошо к тебе относится, поверь.

– Вам-мурр-не стоит так ого-мур-р-р-чаться, госпожа, – хаджитка-рабыня бесшумно спустилась и сейчас стояла на нижней ступени лестницы. Дже с удивлением обернулась на нее – она совершенно не слышала шагов. Да и папа с мамой тоже выглядели застигнутыми врасплох. А ведь папа всегда чувствовал приближение или присутствие других существ или меров, даже когда их не было видно!

– Госпожа-мурр-властна над жизнью р-р-рабов, властна убить нас или -мурр- отпустить…

– Подойди ближе, присядь, – предложил папа и кивнул на соседнюю лавку. Хаджитка послушалась, и Дже уставилась на нее во все глаза.

Девочке приходилось и прежде видеть ее соплеменников, только эта кошка удивительно отличалась от них. Ее шерсть на морде и шее была белой, а на голове – иссиня-черной и необычно поблескивала в огнях свечей. Держалась она непривычно гордо, несмотря на грубую одежду и тяжелый рабский наруч. Словно и не рабыня вовсе, а знатная госпожа.

– Как ты оказалась в рабстве? – спросил папа. – И как тебя зовут, кстати?

– Мурр-, – откликнулась хаджитка. – Имя этой Ри’Джея, и в родных пустынях она училась поклоняться той, что зажигает рассветы и закаты в нашем мире. Но Ри’Джея была упрямой и любопытной кошкой, не хватало ей знаний, что давали наставники, мур-р-р, – акцент ее то пропадал, то вновь появлялся. – И р-р-решила она отп-р-р-равиться в стр-р-ранствия по мурр-другим стр-р-ранам, увидеть, как в них Азурре поклоняются. Была в Сир-р-родиле, у чейдинхольского святилища, и в Скайр-р-риме под Винтерхолдом поклонилась богине.

– Так ты жрица! – ахнула мама. – И тебя… посмели поймать?

– Мурр, да, – подтвердила хаджитка. – Везде Ри’Джея ходила вольно, а вот у святилища богини, что на юго-западе вашего остр-р-рова, её схватили ловцы р-р-рабов. Отвезли в гр-р-рибной гор-р-род и пр-р-родали там.

– Телванни, – заключил папа. – Они тоже занимаются работорговлей, как и Дресы.

– Послушай, Ри’Джея, – заговорила мама, – ты ведь права: хозяева властны над рабами – вправе и отпустить. Мы с мужем решили, что так и сделаем.

– Подожди до утр-р-ра, хозяйка, – тихо ответила рабыня-жрица. – Утром и примешь мурр-решение.

***

Но утром мама свое мнение не изменила. Встав пораньше, Дже увидела, как родители собрали рабов в верхней прихожей и объявили, что намерены их освободить.

– …но моим жене и невестке нужна помощь по дому и в уходе за гуарами, – заявил отец. – Поэтому предлагаем вам поработать на нашу семью за плату в сто пятьдесят дрейков за полгода. Когда скопите сумму, нужную для путешествия в Чернотопье или, – оглянулся он на хаджитку, – Эльсвейр, получите расчет и отправитесь домой. Согласны?

– А если нет, господин? – поинтересовалась хаджитка. – Если вы нас освобождаете, мы можем просто уйти?

– Да, – решительно сказала мама. – Но у вас нет денег на силт-страйдера, а пешие странствия между городами полны опасностей…(1)

– Нас с мамой полгода назад в заложники эшлендеры взяли! – бойко влезла Дже. – А папе пришлось спасать, вот!

И почти сразу ощутила на себе цепкий взгляд хаджитки. Рабыня-жрица задумчиво смотрела на маленькую данмерку, словно в чем-то сомневаясь. Дже стало страшновато, и она подошла поближе к маме.

Тем временем аргониане быстро перебросились парой фраз на своем наречии, и один из них, Высокий-гребень, попросился отпустить его прямо сейчас. Папа пожал плечами и взмахом руки разомкнул рабские наручи:

– Если желаешь, можешь идти.

Поклонившись и поблагодарив за освобождение, Высокий-гребень исчез за дверью. Папа же окинул взглядом хаджитку и Ступающего-в-травах:

– Вы двое остаетесь?

И они действительно остались.

В течение дня мама время от времени просила о чем-то новых слуг – и Дже замечала, насколько неловко ей всякий раз было к ним обращаться. Дошло до того, что отводить гуаров к ручью она собралась с ними идти вместе – но тут уже папа решительно воспротивился и отобрал у нее ведра:

– Хватит уже дергаться, как на иголках, Синлалл! Ну-ка, дочурка, – обернулся он к Дже: – покажи Ступающему-в-травах нашу гуарятню. – И к аргонианину: – Ты же умеешь с гуарами обращаться?

– Умею, господин, – согласился тот. – С любыми ящерами смогу обойтись: и с гуарами, и с кагути умею…

– Кагути у нас нет, – усмехнулся папа, – А вот гуаров трое: взрослый и два подростка необъезженых. Займись ими. Отведи на водопой заодно. А ты, Ри’Джея, принеси воды из колодца за домом...

Дже отвела аргонианина к их стойлам, посмотрела, как тот, что-то приговаривая, принялся их осматривать и подкармливать болотным тростником и корнями пробочника, гладя по чешуйчатым мордам с огромными пастями, и побежала назад.

Дома Дже обнаружила, что папа куда-то ушел телепортом.

– К себе на базу, – объяснила мама.

Зато вернулась Ханарай, и мама усадила и ее, и хаджитку за ковер. Пока взрослые женщины вязали узлы, Дже устроилась рядом, нарезая им нитки нужной длины.

Поначалу работали молча, прерываясь лишь на просьбы передать те или другие нити. К верхним нитям мама приколола булавкой замысловатую схему плетения, где разноцветными чернилами были нарисованы узоры, переносимые сейчас на ткань. Ковроплетение – дело долгое и неспешное: один узелок завязать, отмерить по собственной ладони нужную длину ворса, срезать лишнее. Затем следующий, и еще один, и ещё… За час женщины навязали лишь полряда узлов – а таких рядов предстоят еще тысячи…

Но первой заговорила именно хаджитка – принялась сравнивать, как плетут циновки в Эльсвейре и Морровинде. Мама беседу поддержала, пообещала показать пару приемов, бывшая рабыня упомянула о ткачестве зачарованной ткани, которое практиковалось в ее храме, Ханарай не удержалась, чтобы не уточнить:

– Так вы и правда жрица великих духов?

И хаджитка охотно принялась рассказывать о верованиях своего народа. Дже с удивлением узнала, что оказывается, они поклоняются и не Девяти богам, как чужеземцы-люди, и не Принцам даэдра, а почитают некоторых и из тех, и из других, а главными богами вообще считают Акатоша и Азуру.

– …Только мы зовем их Алкошем, Королем-Драконом кошек, и Азуррой, что управляет Лунной Решеткой. Вот послезавтра, к примеру, будет ночь Хогитума – мы в эту ночь всегда славим Матерь Роз. Кто-то просит долгой жизни, кто-то гадает – и говорят, что в эту ночь любые гадания точны, как никогда. А кому-то богиня, явившись, дает какие-то поручения – и щедро награждает, если их исполнить.

– А ведь в кочевых племенах тоже есть похожие обычаи, – принялась в ответ рассказывать Ханарай. – Обычно на зиму племена откочевывают на юг побережья Азуры, а то и к Молаг-Амуру. И в Хогитум ашханы – так мы называем своих вождей – приходят к святилищу Госпожи Сумерек. Просят обыкновенно совета и пророчеств, каким будет следующий год. Не случится ли падеж стад, не будет ли засухи хуже обычного. Из обычных эшлендеров некоторые тоже ходили к святилищу, и некоторые даже рассказывали, что им являлась сама Азура. Мне вот не довелось, а среди оседлых – даже не знаю, приняты какие-то обряды или нет…

Повисло молчание, прерванное лишь очередным тяжелым скрипом рычагов станка.

– Ты удивительно хорошо говоришь по-данмерски, Ри’Джея, – заметила Синлалл. – Большинство чужеземцев вообще едва понимают нашу речь, даже не ссыльные, а приехавшие на остров по своей воле…

– Мурр- готовясь к странствию, -мурр- я озаботилась познакомиться с мурр-речью и обычаями мурр-разных нар-р-родов, – и снова в речи хаджитки появился исчезнувший вроде бы акцент. – Что ж касается -мурр- ваших обычаев… Мурр-мы не успеем уже наведаться к святилищу, но мурр-могли бы провести обряд и здесь.

Разговор снова замер. Ханарай хотела что-то спросить, но то ли передумала, то ли не решилась. А мама покачала головой:

– В нашей семье не принято поклоняться принцам даэдра.

– Вы чтите живых богов АльмСиВи? – Ри’Джея цепким взглядом впилась в лицо маме. Акцент ее снова исчез, как ни бывало. Та, хоть и смешалась на мгновение, но все-таки настояла:

– Для нас на первом месте – духи наших предков. Но довольно об этом.

***

Следующий день выдался каким-то напрочь суматошным. Началось все с того, что дядя Ворин во сне поручил Дже посмотреть, где именно в Альд’руне обыкновенно собираются чужеземцы – и девочка целый день носилась кругами по городу, наблюдая и запоминая. Под вечер Дже решила еще побегать с друзьями – и услышала от Айри, что старший брат на днях уходит в рейд со своим отрядом.

– Они будут за городом еретиков Шестого Дома выслеживать! А еще тех, кто поклоняется злым даэдра в покинутых развалинах, – гордо объявила Айри.

– А что ж, разве возле Альд’руна такие есть? – сделав круглые глаза, уточнила Дже.

– Так отряд брата и не под городом будет. Они на север до Маар Гана пройдут, а то и дальше, – проболталась Айри. – может, аж до Альд-Велоти. Брат сказал, что вернутся они не скоро.

А это уже была очень ценная и важная информация, которую следовало сообщить папе и дяде Ворину. Но уйти сразу было нельзя – слишком подозрительно! – и Дже еще часа два бегала с друзьями в догонялки.

В результате, она набегалась до того, что, едва вернувшись домой, еще до заката, упала и уснула. И даже во сне она выглядела такой уставшей, что дядя Ворин только посмотрел на нее и махнул рукой, не став, как обычно расспрашивать о делах в Альд’руне:

– Отдыхай, малышка.

Впрочем, про редоранский рейд Дже все-таки ещё рассказала, заслужив похвалу лорда Дагота. А потом просто упала в темный провал – и пришла в себя среди ночи.

Покрутившись в постели и осознав, что спать уже не хочется, зато есть очень даже охота – вечером поужинать не хватило сил, – Дже потихоньку сползла с лежанки. Дверь в спальню родителей была закрыта, зато сверху, с лестницы, пробивались тусклые отблески света и раздавались едва слышные голоса. Девочка, крадучись, поднялась по лестнице – интересно, о чем это слуги посреди ночи говорят?

Угадала она лишь наполовину: в прихожей, возле одной-единственной тусклой свечки сидели Ханарай и Ри’Джея.

– А вот и маленькая сэра-мурр, – заметила хаджитка. – Не спится-мурр?

– Неа, – Дже устроилась рядом с ними на циновке. – А где Ступающий-в-траве?

– Пошел ночевать в гуарятню, – ответила Ханарай. – Крапчатка ногу подвернула, вот он и выхаживает.

– А почему вы не спите? – поинтересовалась Дже, принимаясь разыскивать еду. Под руку попался кусок лепешки, в который девочка тут же вгрызлась.

Братова жена замялась, зато ответила Ри’Джея:

– А мы перед рассветом пойдем Азурру призывать да о будущем спрашивать.

– Ух ты! – Дже от неожиданности аж лепешку чуть не уронила. – А можно мне с вами?

Хаджитка вновь окинула ее цепким взглядом:

– Если хочешь, конечно, можно.

Вот так и вышло, что посреди ночи на Хогитум Дже бежала темными альд’рунскими улицами, уцепившись в ладонь Ханарай. Обе данмерки были закутаны в теплые мантии и платки, и только хаджитка шла по предрассветному холоду в простой рубашке да юбке, в которых ходила всегда, даром, что Ханарай ей предлагала мантию потеплей.

За город они вышли через одни из боковых ворот, прямо за Храмом Трибунала. И уже снаружи Дже с удивлением заметила, что они оказались далеко не единственными, кто бодрствовал этой ночью: то там, то сям в предрассветной мгле виделись фигуры данмеров, что вышли на простор встретить рассвет, священный час Азуры, в день ее призыва.

Втроем данмерки и хаджитка поднялись на вершину очередного холма.

– Тут и проведем ритуал, поближе к небу, звездам и лунам, – сказала хаджитка, наводя вокруг них троих какие-то чары. На вопрос Дже об этой магии, жрица объяснила, что это обычный полог безмолвия: – Чтоб нам никто не помешал. Лучше подумай, о чем будешь просить богиню, когда она откликнется.

Дже задумалась. Может, спросить госпожу Азуру, помирятся ли мама с братом? Да нет, это же сущая мелочь, неприлично о таком вопрошать богиню. Лучше о том, удастся ли ее родным отомстить ложным богам, вот!

Когда на востоке алым вспыхнул край солнечного диска, Ри’Джея и Ханарай поклонились сперва восходу, потом еще темноватому небу на закате. Дже последовала их примеру.

– О, Матерь Роз, чей венок алеет сиянием рассвета и пламенем заката, о, владычица Лунной Тени, по чьей воле восходят луны на небосвод, – заговорили нараспев обе женщины. – С любовью и трепетом мы призываем тебя в твой священный день и час, просим совета твоего и наставления…

Алым сиянием разгорался небосвод на восходе, красным и белым сияли серпы обеих лун, клонившиеся к закату. Колючими искрами вспыхивали в сумеречном небе последние звезды, что еще не погасли. У Дже закружилась голова, и стихла привычная Песня. Вокруг Ри’Джеи разливалось странное серебристое сияние, затапливавшее и ее фигуру, и поле зрения девочки. Голоса хаджитки и невестки отдалялись и стихали, переливы же лунного света ширились, заслоняя и окрестные холмы, и мир вокруг. Исчез предрассветный холод, сменившись теплом.

Дже оглянулась и не увидела ничего, кроме океана сияния.

– Ханарай? Ри’Джея? – позвала она, но никто не откликнулся. Не слышно было ни голосов, ни привычной Песни – только странный, переливчато-высокий звон: не то текущей воды, не то металла.

А затем из сияния соткалась фигура величественной темной эльфийки в лазурном платье. Черные косы ее венчал венок из алых роз, алым пламенем горели глаза, а в руках сияли лунный серп и звезда.

– Ты пришла ко мне, смертное дитя, – глубокий голос богини пронизывал и заполнял все пространство вокруг. – Ты, воспитанное в поклонении Дагот Уру дитя Шестого Дома, звала меня – для чего?

Неверяще, потрясенно взирала Дже на Принцессу даэдра. Из головы напрочь вылетели все мысли и вопросы, которые она обдумывала прежде, и девочка только и могла, что рассматривать одну из владычиц Обливиона.

– Вы такая удивительная, – выдохнула Дже. И потянулась к сияющей звезде в левой руке богини, но отдернула ладошку. – А можно?..

– Можно, – улыбнулась Азура и сомкнула ладони перед собой. Лунный серп и звезда сомкнулись тоже, и Дже, потянувшись к ним, окунулась в мягкое, ласковое тепло.

– Луна и звезда, – тихо прошептала девочка, и от одних этих слов ей невольно сразу вспомнились рассказы главы Дагот, – как у лорда Неревара… А он правда скоро вернется в наш мир? – сам собой вырвался у нее вопрос.

– Лорд Неревар уже вернулся на Нирн из моей Лунной Тени, – с улыбкой ответила Азура. – Он уже ходит среди людей и меров, никем не узнанный, вдали от земель Ресдайна. Но придет время, и он вновь объединит Дома и племена, как прежде, и поведет за собой народ данмеров. Об этом ты хотела спросить у меня, дитя Неоплаканного Дома?

– Правда?! А… – как перед этим у Дже все вопросы из головы убежали, так теперь, наоборот, теснились в голове целой уймой: – а лорд Неревар скоро вернется на наш остров? А скоро он объявит о своем возвращении и объединит наш народ? А н’вахов из Ресдайна и взаправду выгонит, как в Первую Эпоху? А лживым АльмСиВи отомстит – и за себя, и за наш Дом? И будет другом дяде Ворину, как раньше?

– Как… странно… – заметила Госпожа Сумерек, – тебя воспитали в преклонении перед Нереваром и ненависти к АльмСиВи. Кто научил тебя этому, дитя?

– Папа Арайнис мне всегда говорил, что следует остерегаться Трибунала и их служителей, но не подавать виду. Что они – враги нашей семьи, – выпалила Дже. – А дядя Ворин мне много рассказывал о лорде Нереваре, и о войне против нордов, и вообще о жизни в Первую Эпоху, вот!

– Что ж, тогда я отвечу тебе, дитя Великого Дома Дагот, – размеренно заговорила Азура. – Дам я приказ Неревару – низвергнуть ложных богов и вернуть данмеров к прежней вере в трех благих даэдра. Судьба же отдельных темных эльфов, их Домов и племен будет в его воле. Только сам Неревар решит, кто друг ему и кто ему враг, кто заслуживает награды за верность, а кто – мести за предательство, кому жить на землях Ресдайна и впредь, а кому быть изгнанными или убитыми.

– А пророчества, о которых помнят эшлендеры?

– Те пророчества – приметы и признаки, по которым узнают моего Провозвестника данмеры, а не поручения его или обязанности. Для того они и были мною поведаны мудрым женщинам племен. Что же касается твоих вопросов о сроках – отвечу так: не пройдет и десяти лет, как ты сама повстречаешь Неревара Возрожденного.

С этими словами облик богини начал таять, исчезая из виду. Медленно рассеялось серебристое сияние, окутывавшее Дже, проступали из-за него очертания окрестных холмов. В глаза ударил солнечный свет, и девочка, заморгав, огляделась вокруг. Рядом стояла замершая Ханарай, тоже явно потрясенная. Вот только жрицы-хаджитки нигде не было видно.

– А где Ри’Джея? – потянула Дже за рукав невестку.

Та заморгала, явно возвращаясь мыслями в настоящее.

– Да, она и впрямь исчезла, – с удивлением заметила эшлендерка. И глянула на Дже: – ты что-то видела, золовка?

– Мне Азура явилась! – гордо объявила девочка. – И про лорда Неревара рассказывала.

– Даже так?! – ахнула Ханарай. – Мне тоже явилась Госпожа Сумерек, но я спросила о другом… да, впрочем, неважно. В самом деле, где ж Ри’Джея?

Присев, эшлендерка стала рассматривать пепел, покрывавший землю. Дже последовала ее примеру, но ничего не поняла, и так и сказала.

– Вот смотри, – указала братова жена под ноги девочки, – это твои следы. Видишь, они тянутся оттуда, со стороны города? Это мои… но Ри’Джея шла впереди нас, и потому наши следы должны перекрывать её. Но я не вижу, чтобы она уходила – смотри, от этого места нет никаких цепочек…

– Может, она телепортировалась? Или ее забрала Азура?

– Может, – согласилась Ханарай, кусая губы. – Пошли.

Они возвращались к городским воротам по тому же пути. Эшлендерка все время внимательно смотрела под ноги, и чем дольше, тем сильнее хмурилась. А на вопрос Дже принялась объяснять:

– Когда двое-трое эльфов или людей идут друг за другом, следы идущих позади никогда не перекрывают полностью следы передних. А тут, сколько сот шагов мы прошли – нигде я не вижу следов от лап Ри’Джеи. Не ступали мы за ней нарочно след-в-след, и после нас по этой тропе никто не ходил – не могли затоптать. Будто и не было ее с нами, – едва слышно прибавила она последнюю фразу.

***

А вернувшись домой, Дже и Ханарай наткнулись на хмурого Арайниса и взволнованных Синлалл и Дравена:

– Где вы были обе?

Дравен рывком схватил жену за руки, притянул к себе:

– Хекем, что случилось?

А саму Дже папа, взяв за плечо, принялся проверять какими-то чарами, внимательно отслеживая их действие.

– Вроде ты в порядке, дочка, – наконец чуть спокойней заключил он. – Но все-таки, где вы были?

Дже недоуменно переглянулась с братовой женой и выпалила:

– А мы ходили за город призывать Госпожу Азуру! И она явилась, и я ее про лорда Неревара стала расспрашивать… Мама, ты чего-о-о?

Синлалл со стоном осела на лавку:

– А предупредить нельзя было?! – воскликнула она.

– Вы обе в Песне не ощущались, – объяснил Дравен. – Словно исчезли из мира или погибли, не про вас будет сказано.

А папа взял Дже за плечо и усадил рядом с собой:

– Рассказывай. Все до мелочей.

И Дже принялась рассказывать – и как проснулась ночью, и как они договорились пойти с Ри’Джеей, и как в ответ на призыв хаджитки явилась сама богиня, и заговорила. Когда она дошла до слов Азуры о том, что лорд Неревар будет сам решать, кто ему друг, а кто – враг, папа как-то нехорошо хмыкнул:

– Решил Неревар уже однажды… Ладно, продолжай. (2)

А когда речь зашла о бесследном – в буквальном смысле слова! – исчезновении хаджитки, папа усмехнулся:

– Да уж, Дравен, учудил ты, нечего сказать!

– При чем здесь я? – удивился брат.

– Сейчас поймешь, – ответил Арайнис. И уточнил: – ты рабов на рынке в Садрит-Море покупал?

– Да…

– Пошли, посмотрим, что там делается, – и с этими словами отец сотворил магический портал.

Нырнув вслед за родными в портал, Дже оказалась на улице удивительного города. По обе стороны от дороги возвышались огромные пузатые грибы. А в их ножках были прорезаны круглые двери, к которым вели витые крылечки из какого-то непонятного материала! Вдали, над городом возвышалась целая грибная башня с уймой отдельных ответвлений, переплетавшихся между собой.

– Грибные дома Телванни, – объяснил папа, увидев изумление Дже. – А эта башня – Тель-Нага, дом лорда-мага Нелота.

– Ух ты, – выдохнула девочка. И ведь читала она об этих городах, и слышала немало – но вот взаправду увидеть было все равно невероятно!

Но папа уже обернулся к брату:

– Показывай дорогу, Дравен.

И они пошли по улице из грибов. Дже так и крутила головой во все стороны, пытаясь рассмотреть побольше, но вскоре впереди донесся шум толпы и чьи-то крики. Папа решительно пробрался мимо ахающих прохожих, крепко сжимая ладошку Дже, за ними шли мама и брат с женой.

А посредине кольца зевак оказались несколько стражников и трясущийся от ужаса данмер, тяжело привалившийся к подвешенным на грибной ветви клеткам. В паре клеток были заперты аргониане, но остальные пустовали.

– Дравен, ты у него рабов покупал? – уточнил папа. Брат только кивнул.

– Мутсэры, что вас сюда привело? – поинтересовался стражник. – Тут кое-что произошло непонятное…

А Дже невольно ахнула, рассмотрев незнакомого данмера. Одет он был в богато расшитую золотом мантию с роскошной накидкой; вот только обе руки его, выглядывающие из рукавов, более напоминали кости скелета, чем конечности живого существа. Под ногами его валялся длинный кнут, каким обычно погоняют гуаров.

– Я у этого господина недавно рабов купил, так одна рабыня сбежала куда-то, – сказал Дравен стражнику. – Вот хотел узнать, откуда она. Но что с ним случилось?

– Поблагодарите АльмСиВи, что от вас она лишь сбежала, – ответил стражник. – Сегодня утром, когда этот почтенный седура принялся разводить по клеткам рабов, выставленных на торги, при всем честном народе из ниоткуда появилась черно-белая хаджитка…

– Не просто так появилась! – вмешался один из торговцев, стоявших по соседству, в прожженном местами плотном кожаном фартуке, какой обыкновенно носили кузнецы, – Седура Андрано поспорил с алхимиком и ляпнул сдуру что-то вроде: «Азура мне свидетель!» А тут из ниоткуда и появись эта хаджитка. Между прочим, её седура Андрано неделю никак продать не мог: слишком уж гордо да строптиво вела себя она со всеми покупателями. Вот он ее и бил, а что делать-то?! А она явилась и говорит: «Не буду я тебе свидетелем. Ты, негодный эльф, избивал меня кнутом – вот и отсохнут у тебя руки, которыми ты кнут держал». И так и отсохли, ей-ей отсохли!

– А потом? – уточнил папа.

– А потом, – охнул кузнец, – она вся изменилась. Глядь – и вместо обычной рубахи да юбки на ней уже лазоревое платье, да венок из роз в волосах. А в руках – в руках луна и звезда у нее были! Сияли так, что аж до слепоты!

– Да врешь ты! – не удержался стражник.

– Да чтоб мне провалится, если вру! Ей-ей, мутсэры – сама Азура явилась на месте той хаджитки! Огляделась вокруг да и исчезла без следа…

Отведя родных подальше из толпы зевак, Арайнис оглянулся на семью:

– Ну что, все поняли, кого Дравен купить умудрился? – негромко сказал он, открывая портал. И когда они вернулись домой, продолжил:

– Да уж, едва ли какой данмер сумеет похвастаться тем, что купил Принцессу Даэдра на невольничьем рынке! – и поглядев на изумленных родных, пустился в объяснения: – Неладное я заподозрил ещё в первый день. Где вы видели хаджитов с черно-белыми узорами по всей шерсти? Да и то сказать – вспомните, как она держалась, как вела себя – и как появлялась, будто из ниоткуда. Да, кошачьи шаги почти не слышны, но и я ее иной раз не мог ощутить, хотя все, кто наделен Божественным благословением Дагот Ура, способны чувствовать присутствие живых существ. Да и само имя Ри’Джея означает в переводе с хаджитского языка «Высокая лунная» (3). Знать бы только, зачем Госпоже Сумерек понадобилось явиться в нашу семью.

– Посмотреть захотела, как мы живем? – с нервным смешком предположил Дравен.

– Кто знает, – пожал плечами отец. – Дже ее принялась о Нереваре расспрашивать, а ты, невестка, что пожелала узнать у богини?

Ханарай вскинула взгляд почти с вызовом:

– Я спросила Матерь Роз, будут ли у нас с Дравеном свои дети, – она глянула на Дже. – В племени Шашману у всех моих ровесниц, да и у младших женщин уже были иногда и двое детей, а я все время оставалась одна.

– И что ответила тебе Азура?

– Что наши дети увидят солнечный свет, лишь оказавшись в чужих землях, – замявшись, сказала Ханарай. – Я не понимаю только, что это может означать…

Дже удивилась. Как это – не видеть солнечный свет? Нет, конечно, во время дождей или пепельных бурь солнце пропадает из виду, а на Красной Горе, папа рассказывал, эти бури метут почти постоянно, но…

– Ничего хорошего, – ответил Арайнис со вздохом. – В старину так говорили об извержениях Красной Горы – да таких, после которых небо затягивало пеплом на месяцы, а то и годы. Наше поколение в юности подобного не застало, да и родители тоже; но деды рассказывали о таких катастрофах, случавшихся еще в Меретическую Эру. Было одно из таких извержений и вскоре после Битвы при Красной Горе. Оттого и жили в те времена кимеры только в подземных крепостях вроде нашего Когоруна. Это не нынешние бури, которые устраивает лорд Дагот Ур; это нечто намного хуже…

Синлалл осторожно прильнула к мужу:

– Для чего бы не являлась к нам Госпожа Сумерек, мы хотя бы ее не разгневали, как тот работорговец, верно? Даже наоборот, она предупредила нас?

– Да, – кивнул Арайнис, обнимая её. – Да, можно сказать, что нам повезло.

_____________________________________________________________

Примечания:

1. Действие рассказа происходит в начале 3Э 418г. Чужеземцам совсем недавно разрешили селиться на Вварденфелле, и отделений Гильдии магов с их телепортами на острове еще попросту нет. Из общественного транспорта лишь силт-страйдеры на суше и корабли на Внутреннем море.

2. Арайнис намекает на то, что Неревар в свое время убил Ворина. Но Дже об этом не знает.

3. Азура может принимать облик человеческой женщины, данмерки или хаджитки; более того, существует изображение трехликой Азуры сразу во всех трех обличиях. Здесь имя ее аватары – Ри’Джея: «Ри» – приставка, указывающая на высокий статус, «Джея» – часть слова «Джа-Ка’джей», что означает «лунная решетка». Вместе получается «Высокая лунная». Азура совсем не палится ;)

Брат лучшей подруги, часть 1 (3Э, 420г.)

– А хотите погулять за городом?

Предложение Айри застало врасплох и Ревуса, и Дже. За городом! Там опасно, там летают скальники, бегают хищные ящеры, но интересно же! Можно набрести на грязевой вулкан и побросать в него камушки – он при этом так забавно булькает! Можно нарвать диких трав и продать алхимику в районе поместий – хоть пару золотых, а собственно заработанные! Мысль об этом была очень, очень соблазнительной – особенно насчёт карманных денег. За свои, а не выпрошенные у родителей монеты не надо отчитываться, не надо объяснять, что купили на них засахаренные леденцы или пирожки с молочком квама. Но малых данмеров одних за город обыкновенно не выпускала стража.

– Сегодня мой брат дежурит на воротах города, можно уговорить его пропустить, если пообещаем не уходить далеко. И если с нами будет Белолапка.

Сказано – сделано: троица друзей отправилась к главным воротам. Ребята миновали два строящихся здания за старыми воротами – когда-то именно здесь проходила черта города. Но уже несколько лет назад стену перенесли дальше, а на освободившейся площади сперва планировали возвести казармы для одиноких стражников и дома для семейных. Сейчас здесь полным ходом шло строительство, да не то.

– Н'вахи понаехали, – поморщился Ревус, поглядывая на неоконченные стены. Дже кивнула.

После того, как на Вварденфелле разрешили селиться чужеземцам, в больших городах открывались отделения имперских организаций: Гильдии Бойцов и Гильдии Магов. Вот и купили они землю под строительство хоть и на самой окраине города, да все ж таки рядом с самым портом силт-страйдеров и на продолжении главной улицы.

– Папа говорит, Гильдия Магов нам не помешает, – протянула Айри, хотя и не очень уверенно. – Не надо будет за каждым артефактом отправляться к телваннийским магам.

– А мой папа рассказал, – припомнила Дже, – в Садрит-Море господин-маг Телванни Нелот запретил н'вахам селиться и торговать без специального разрешения. И Гильдии строить запретил – они за городом, в имперском форте, разместились.

– Ну и правильно, – заявил Ревус. – Мои родители говорят, что не дело уступать землю Морровинда чужеземцам. Вот святой Неревар их отсюда, наоборот, выгнал – а сейчас что?

Эх, Дже было бы что сказать об этом – но увы, про решение Дагот Ура выгнать с их земли чужаков редоранцам не рассказать, да и эшлендерский культ Нереварина АльмСиВи объявлен ересью: «А все почему? А потому, что совесть нечиста у троих предателей, вот! Но Ревусу и Айри об этом не скажешь».

Зато ребята уже оказались возле ворот, и Айри тут же подскочила к одному из стражников:

– Братец Эрис, а можно мы пройдемся снаружи? Ну пожалуйста!

– И мы не одни пойдём, а с Белолапкой! – присоединилась к её просьбам и Дже.

Поколебавшись и посоветовавшись, брат Айри и его напарник все-таки пропустили ребят:

– Далеко не отходить! И если заметите что-то опасное, бегом обратно!

И ребята вырвались на волю. Сперва они вдоволь набегались кругами и до ближних холмов, потом принялись обламывать крупные колючки с придорожных кустов трамы. А ещё рядом оказались заросли огненного папоротника, из ярко-красных листьев которого так удобно плести венки! Белолапка сперва бегала вместе с ними, потом поймала скриба и высосала, а потом уселась в пыль и принялась передними лапами чистить хоботок и щупальца.

– Ревус, а я похожа на Принцессу Азуру? – Айри приладила венок на свои пламенные волосы. Получилось алое на огненно-рыжем.

– Ревус, а я?

– Ай, – фыркнул мальчик. – Айри, ты на Мать Айем похожа, такая же рыжая. А ты, Дже, и впрямь как Госпожа Сумерек.

Дже невольно заулыбалась. После того, как ей пару лет назад, явилась Азура, а дядя Ворин ещё и рассказал о том, что лорд Неревар тоже был её жрецом, Дже нет-нет, а мечтала, что когда-нибудь и она будет служить этой Принцессе Даэдра. Конечно, скорее всего, она станет пепельный жрицей, одной из помощников Дагот Ура и предводителей Шестого Дома, но... Чуточку помечтать-то можно? Хотя бы представить, как она служила бы Госпоже Восхода и Заката, а может быть, удалось бы даже побывать в Обливионе и увидеть в живую её План, Лунную Тень. Говорят, там необыкновенно красиво!

Когда ребята опомнились, солнце уже клонилось к закату, зато все трое набрали полные котомки корней трамы и огненного папоротника, набегались и устали. Пора было идти домой, но тут как-то странно задрожала мелодия Песни. Рядом был кто-то, чьё присутствие менял, искажало привычную мелодию, заставляло её звучать непривычно... и почти неприятно.

– Дже, ты куда?

Юная данмерка осознала, что уже почти поднялась на верх холма. Рядом крутилась Белолапка, тихо скуля и подвывая.

– Здесь кто-то есть, я слышала! – крикнула она друзьям, оставшимся в низине. И, будто в подтверждение её слов раздался какой-то странный звук – не то стон, не то рычание.

Дже рывком вскочила на верх холма... И застыла. Прямо к ней, с другой стороны, взбиралось настоящее чудовище. Отдаленно оно напоминало данмера или человека, но все тело его было покрыто какими-то огромными наростами и буграми, а на коже красно-коричневым пятнами расползались жуткие язвы. Одежды на нем не было вовсе.

Искореженное чудовище обернулась прямо к девочке и протянуло к ней руки, не то в желании схватить, не то в какой-то просьбе. Но все же угрозы в Песне не ощущалось, а сама она не могла понять, что за странное существо перед ней.

Позади раздался жуткий визг.

– Бежим отсюда-а-а!

Дже отмерла и бросилась вслед за друзьями вниз по склону холма. Скорее, ещё скорее – к городским воротам, к страже! Чем бы ни была ужасная тварь, там они будут в безопасности...

– Эрис, помоги! – завопила Айри, когда они оказались возле ворот.

Впрочем, стражники заметили происходящее и раньше. Мимо Дже одна за другой свистнули две стрелы. Раздался рык, и, оглянувшись назад, она увидела, что обе они нашли свою цель – вот только чудовище как переваливалось вслед за детьми, так и продолжало. Но Дже с друзьями уже побежали к воротам.

На входе в город оказался, какой-то купец с охраной, явно торговавшийся за проезд: возле ворот стояли две телеги, запряженные гуарами, а на покрывалах были нарисованы весы – знак Дома Хлаалу. Когда стражники бросились вперёд, в атаку, двое его охранников тоже последовали их примеру – и спустя пару минут с чудовищем было покончено.

Ревус, Дже и Айри переглянулись и быстро подобрались поближе: любопытно же!

– И часто у вас такие чудовища ходят? – интересовался один из охранников.

– Последние несколько лет – все чаще, – ответил брат Айри. Они с напарником чистили короткие мечи от крови чудовища, по рукоять вонзая клинок в землю. – Мы называем их калеками корпруса. Они заразны, так что разрешите дать вам добрый совет, сэры. Почистите оружие – к гнилой крови этих существ прикасаться очень опасно.

Охранники, помянув скампов и дремор, последовали примеру редоранцев.

– И откуда эти твари берутся?

– Когда-то они были такими же эльфами, как и мы с вами, – пустился в объяснения второй редоранец. – Но заразились корпрусом и после этого превратились в чудовищ. Эта дрянь приходит с Красной Горы. Прежде Призрачный Предел надёжно сдерживал и чудовищ, и моровые бури, но последние годы дела пошли неважно…

«При чём здесь Красная Гора? – недоуменно подумала Дже. – Они, что, думают, что это чудовище прислал мой Дом? Но наши изменившиеся в пепельных обликах выглядят совсем иначе!»

Пока взрослые говорили, дети с опаской и любопытством разглядывали расчлененное тело.

– А у него амулет на шее, – заметила Айри, – как у данмера... Вдруг узнать бы удалось, кем он был прежде?

Действительно, на мощной перерубленной шее виднелся тонкий шнурок, впившийся в кожу.

– Сейчас глянем, – решительно заявила Дже, вытащила одну из метательных звёзд и скользнув между стражниками, быстро срезала шнурок с амулетом.

– Малая, не трогай! – но окрик запоздал, и Дже встала с покачивающимся амулетом в руках:

– Сэры, а тут инициалы есть! Р. С., – прочитала девочка.

– Эрис, а ведь у командира Селаро такой был, – внезапно заметил второй стражник.

– Точно... – присмотрелся тот, – вот же дела... Ты что натворила, малая? Вымазалась в его крови и гное...

Да, на ладони Дже, которой она ухватилась за амулет, чтобы стащить его с трупа, остались грязные следы. Девочка с досадой перехватила вещицу другой рукой, пыталась вытереть грязную ладонь о пыль, лежащую на земле. И зашипела от боли, порезавшись об острый камень.

И почти сразу почувствовала на плече чужую жесткую хватку.

– Ты могла заразиться корпрусом, девочка. Идем в Храм.

– Зачем? – Дже дернулась, однако вырваться не удалось.

– Тебя проверят. Если не заразилась, отпустят домой. Айри, а ты ступай к матери, – обернулся Эрис Делтис к своей сестре. – И ты, мальчик, тоже, – кивнул он Ревусу.

Рядом нервно крутилась никс-гончая, не понимая, что делать. Зарычала было на стражника, но Дже ее одернула:

– Фу, Белолапка! Тихо, тихо, – и потрепала по хитиновым щиткам на голове.

«Только бы она не бросилась на стражника! Ее ж убьют тогда, и не посмотрят…»

И Дже повели к воротам города. Злополучный амулет у неё забрал второй стражник, сперва обернув ладонь какой-то ветошью.

– Дже, Дже! – крикнул Ревус вдогонку. – Я скажу сэре Ротеран, что тебя в Храм отвели!

Но Дже не смогла ничего ответить. Впервые... Впервые, кажется, за много лет ей стало по-настоящему страшно. "Мне нельзя в Храм! Нельзя притрагиваться к алтарям Трибунала! – бились мысли в её разуме. – Папа не раз повторял, чтобы я к ним не прикасалась – так как же теперь быть?»

Девочка украдкой сжала зачарованное кольцо. В принципе, если что-то случится, она всегда может просто сбежать телепортацией. В конце концов, после того похищения эшлендерами папа ей не просто так подарил ей это колечко. Так что, может, все и обойдётся?

От этой мысли Дже немного воспрянула духом. Оглянувшись вокруг, она увидела, что Эрис уже шёл вдвоём с каким-то другим стражником и рассказывал тому о случившемся:

– ...А амулет этот похоже, принадлежал нашему командиру.

– Сэре Селаро? Он же во время пепельной бури пропал, четыре месяца назад.

– Тогда пропал, а теперь нашёлся, – мрачно заключил Эрис.

– Выяснить бы ещё, где эти твари угнездились...

– Они с северо-востока приходят, из-за фояды. Там, в глубинах Эшленда, есть древние руины – оттуда и являются...

«Они о Когоруне говорят, что ли? – подивилась Дже. – А о папиной базе в пещере Мамея не знают, ха! Но действительно, откуда же взялось это чудовище? В нашем Доме таких нет...»

Дже провели почти мимо их с мамой дома – она не удержалась, снова рванулась прочь. И снова безрезультатно:

– Да что за упрямый ребёнок!

– Сэра, я к маме хочу! – заканючила Дже. – Пустите меня, пожалуйста!

– Вот скажут в Храме, что ты не заразная – и пойдёшь домой.

– Белолапка, беги домой! – окликнула девочка никс-гончую. Зверь вопросительно заскулил. – Домой, домой! – повторила Дже.

И никс-гончая поняла, что от нее требовалось: крутанулась пару раз вокруг своей оси и побежала к дому.

Храм Трибунала стоял особняком от остального города, за рядами домов. Перёд ним была немалая площадь, так и называвшаяся храмовой. Хотя дом семьи Ротеран стоял совсем прямо перед площадью, сама Дже внутри Храма никогда не бывала, в отличие от Айри. Подруга бегала в школу при нем, организованную для детей знатных данмеров. Многие из ребят, да хоть и тот же Ревус, ей завидовали, а Дже все устраивало.

Солнце уже почти село, и Дже вскинула взгляд на ало-розовое закатное пламя, заливающее западный небосвод:

«Госпожа Азура, помоги мне! Ты же ненавидишь ложных богов АльмСиВи, спаси меня от них!»

Ответа не последовало. И Эрис Делтис завёл Дже в двери Храма Трибунала.

Наверно, при других обстоятельствах девочка не преминула бы порассматривать все вокруг, но сейчас она была напугана и напряжена. Поодаль бросились в глаза высокие усеченные пирамиды с черными рисунками на желтом фоне – алтари АльмСиВи и святых Трибунала. И когда стражник повел ее вглубь помещения, только покрепче сжала кольцо: «Может, уйти прямо сейчас? Или... посмотреть все-таки, что они будут делать?»

А тем временем Эрис Делтис подвел ее к темноволосому данмеру средних лет, одетому в строгую мантию темно-синего цвета.

– Под этим солнцем и небом я тепло приветствую вас, кена Сарано, – сказал он, снимая шлем.

– Три благословения тебе, воин. Вижу, ты чем-то взволнован, верно?

Рассказ Эриса Делтиса о случившемся Дже почти прослушала, изо всех сил пытаясь мысленно дотянуться или до папы, или хотя бы до невестки Ханарай. Увы, безуспешно.

– …Измазалась в его крови и гное, срезая амулет. Прошу вас, проверьте, заразилась она корпрусом или нет, кена Сарано, – с этими словами брат Айри подтолкнул ее к жрецу.

– Девочка, разве тебя не учили, что к искаженным чудовищам притрагиваться нельзя?! – обратился жрец АльмСиВи к Дже. – Даже к убитым? Или твой разум забрал Шеогорат?

– Я таких раньше никогда не видела, кена! – пискнула Дже. «Таких – точно не видела. А папа, и брат, и дядюшки, и прочие родственники – они же только для других данмеров страшно выглядят…»

– В любом случае, сейчас проверим, – в руках кены Сарано засветилась какая-то магия. Чары переливались в ладонях светло-голубым светом.

«Что-то из Школы Восстановления?» – Дже невольно сжалась, но заклятие обдало её, словно прохладной волной – и на несколько мгновений засияло вокруг неё желто-зеленым.

– Не понял, – пробормотал жрец. Он повторил снова заклинание – с тем же эффектом.

– Что-то не так, кена Сарано? – поинтересовался брат Айри.

– Сэра Делтис, когда, по вашему предположению, эта девочка заразилась корпрусом? – спросил жрец.

– Да час назад, не больше. Она же при мне до корпрусного калеки дотрагивалась. Так она заражена или нет?

– Судя по отклику проверяющих заклинаний, – медленно, с некоей неуверенностью заговорил жрец, – она заражена, но не час назад, а очень давно. Такой отклик я видел у калек корпруса, полностью утративших эльфийский облик, но... – тут он засветил магический светлячок и пристально всмотрелся в лицо Дже, – никаких других внешних признаков болезни у неё нет.

– Разве такое возможно? – изумился Эрис Делтис.

– До этой минуты я бы сказал, что нет, но... – жрец развел руками, – сложно спорить с тем, что видишь перед собой.

– Так вы меня отпустите домой, сэры? – подала голос Дже.

– Нет, девочка, – ответил жрец. – ты останешься в Храме. Нам необходимо понять, что с тобой происходит.

– Я не хочу оставаться, – снова демонстративно захныкала она, – отпустите меня домой, кена Сарано!..

– Дже, я сейчас сообщу твоим родным о случившемся, – сказал Делтис, – но тебе не следует к ним возвращаться.

А жрец, ухватив Дже за плечо заклинанием телекинеза и тщательно избегая прикосновений, отвел ее в небольшую каморку в дальнем крыле храма и захлопнул дверь. Раздался звук проворачиваемого ключа, и девочка осталась одна в кромешной темноте, только в щели вокруг двери пробивались слабые лучи света. Демонстративно покричав и похныкав, она дождалась, когда снаружи затихли и шаги, и голоса, после чего сжала телепортационное колечко, активируя чары на нем.

На миг вокруг вспыхнуло розовато-сиреневое сияние магии переноса – и спустя миг каморка храма сменилась белыми стенами пещеры Мамея.

Дже оглянулась вокруг, склонила голову в ответ на приветствие раба пепла, дежурившего у входа в телепортационную комнату. На минуту она, склонив голову набок, прислушалась к Песне, а затем побежала по длинному коридору туда, где ощутила присутствие Дагота Арайниса. Она пробегала мимо отдельных комнаток, где обычно обитали данмеры, подчинявшиеся ее отцу, мимо камер с запертыми дверями – там изредка держали пленников. Справа, из очередного прохода, потянуло сырой прохладой – в глубине бил подземный ключ, разливаясь небольшим озерцом. Здесь Дже остановилась, и, мгновение поколебавшись, свернула туда. Вода была непривычно холодная и прозрачная, и, вдоволь напившись, умывшись и отмыв ладони от грязи, девочка прислушалась к Песне.

А тон её был и вовсе непривычным: стремительным и напористым, звенящим, словно натянутая струна. Дже с любопытством пошла вперёд, но у входа в очередной боковой проход её перехватил незнакомый Видящий:

– Молодой госпоже не стоит туда идти!

– Но я к своему отцу, господину Даготу Арайнису! Ай!

Из-за поворота вылетел огненный шар и взорвался, ударившись о стену, после чего раздался чей-то крик.

– Вот поэтому и не стоит, юная госпожа, – ответил Видящий. – Господин Дагот Арайнис сейчас обучает младших пепельных жрецов боевой магии.

Дже не смогла сдержать вздох. Папа часто устраивал подобные тренировки с подчиненными, а иногда даже разрешал ей посмотреть! Правда, перед этим всегда устанавливал барьеры, поглощающие магию... Не успела она додумать эту мысль, как с тихим шорохом... исчезла часть стены, отделявшая тренировочную комнату от общего коридора. Дже потрясенно захлопала глазами; через пролом же стремительно выскочил пепельный упырь, спасаясь от ветвистой молнии, охватившей все помещение. Искристые же разряды, не найдя цели, впились в оказавшегося рядом Видящего и саму Дже.

Всё тело скрутило жуткой судорогой, и девочка невольно заверещала от боли. Почему-то белый меловой пол пещеры оказался сразу перед глазами, но она даже не понимала, что происходит.

– Дже, дочка! Ты как сюда подлезла?!

Боль прекратилась так же внезапно, как и началась, сменившись мягким голубым сиянием целительного заклятия. Дже чуть повернулась и увидела папу, сидевшего над ней. Он был в облике пепельного вампира.

– Сильно тебя молнией задело, дочка? – спросил он, с тревогой вглядываясь в неё тремя глазами.

– Нет, совсем чуть-чуть! Ой, – Дже уцепилась за его локоть и попыталась встать, но пол и стены раскачивались сами собой. – Мне Видящий сказал, чтоб я не ходила, но исчезла стена... Кстати, а почему она исчезла?

– Хороший вопрос, – Арайнис выпрямился, придерживая Дже за плечи и продолжая удерживать исцеляющее заклятие. Обернулся к пепельному упырю, застывшему под стеной напротив. – Интересное заклятие, сэра Нирит. Где научился? Ты же родом из земель Дрес, а у них с магией неважно.

– Второй господин, – в голосе того явно слышалась опаска, – я некоторое время прожил на Ауридоне, в городе Скайвотч, и состоял в тамошней Гильдии магов. Специализация того отделения – магия изменения, и именно там я научился заклятию, убирающим ненадолго стену.

– А пол или потолок убирать умеешь?

– Нет, второй господин, меня этому не научили.

– Напомнишь после – покажу, – пообещал Арайнис, – но там лучше сразу сплетать эти чары с заклинанием левитации, чтобы быстро проникнуть в пролом. А вообще, если у тебя талант к такой магии, – отправишься к Турейнулу, будешь учиться у него. Но на сегодня довольно.

***

Папины покои мало чем отличались от остальных комнат, обустроенных в пещере Мамея. Небольшой костёр, дым от которого уходил в крохотные отверстия в потолке, простая лежанка, стойка с оружием да стол для зачарований.

Дже с любопытством потянулась к ярко-желтому камню душ, словно светившемуся изнутри.

– Осторожно, не разбей, дочка, – Арайнис перехватил её руку. – в нем находится душа золотой святоши. Твой брат её пять дней в руинах Мелкашиши выслеживал.

– Ты ею что-то зачаруешь? – с любопытством спросила Дже, разглядывая переливы камня.

– Дравен хочет подарить Ханарай амулет, ускоряющий заживление ран, но накладывает постоянные чары не слишком хорошо и боится испортить камень. Поэтому будет делать под моим присмотром. Только пока не говори невестке, ладно?

– Ага, – Дже заулыбалась, – старший брат хочет сделать сюрприз, я поняла!

– А теперь рассказывай, что случилось, – папа перехватил её за пояс и усадил рядом.

По мере того, как Дже описывала случившееся этим вечером в Альдʼруне, он все больше, и больше хмурится. А когда речь зашла о проверке в Храме Трибунала, и вовсе помрачнел:

– Скажи, Дже, тебя заставляли касаться алтарей? Таких высоких узких жёлтых пирамид с черными рисунками?

– Нет, – удивлённо помогала она головой. – Меня только жрец заклинанием проверил, и все. А что было бы?

– Точно к алтарям не подводил? – переспросил папа. И снова получив отрицательный ответ, объяснил, – Если бы тебя заставили прикоснуться к алтарю, то жрец сразу заметил бы отсутствие отклика, что характерно лишь для данмеров из нашего Дома. Это объяснить бы не удалось; а прочее не столь страшно. Пока оставайся здесь, а я схожу к твоей маме и объясню, что случилось. Но из пещеры ни шагу, Дже, ясно?

И дождавшись утвердительного ответа дочки, он переменил облик, обращаясь в обычного данмера, и сотворил привычное заклятие возврата.

***

В Альдʼруне в доме жены Арайниса встретил лишь слуга-аргонианин, Ступающий-в-травах, да скулящая под дверью Белолапка. Головные рожки-веточки аргонианина то поднимались, то опускалась, выдавая беспокойство, а никс-гончая, завидев отца своей маленькой хозяйки, тут же подскочила к нему и пнула лапой, одновременно зацепилась хоботком за подол мантии и потянула к выходу.

– Тихо, тихо, Белолапка, – потрепал он зверя по костяным щиткам на холке. И обернулся к слуге. – Где моя жена?

– Час-с-с наз-с-сад прибежал мальчик из эльфов, – принялся объяснять Ступающий-в-травах, с заметно усилившимся от волнения шипящим акцентом, – с-сказал, что молодую гос-спожу повели в Храм. Гос-спожа С-синлалл рас-спереживалась и брос-силась туда, а с-следом прибежала никс-са и теперь лишь мечетс-ся...

Арайнис кивнул, и для начала коснулся головы никс-гончей простеньким усыпляющим плетением. Когда зверь осел на пол, приказал аргонианину:

– Если Синлалл вернётся раньше меня, передай, чтобы дождалась моего прихода.

И сам направился в Храм, куда прежде не заходил ни разу.

Чтобы застать там весьма примечательную картину: Синлалл сидела посреди зала прямо на полу, а возле неё крутились жрец и двое младших послушников.

– Я не сойду с этого места, пока не увижу дочь! Вы забрали её – а теперь говорите, что не знаете, где она?!

– Упрямая женщина! – с досадой воскликнул жрец. – Уже в десятый раз тебе говорю: твоей дочери нельзя возвращаться домой! Она больна самой страшной болезнью из возможных – и чудо, что ты здорова, живя рядом с ней!

– Вы что-то путаете, – упрямо повторила Синлалл, – этого не может быть. Дже никогда...

«...Ничем не болела, – мысленно закончил Арайнис фразу жены. – Она ж тем самым подтвердит их подозрения!»

– Син, дорогая!

– Аран?! – завидев мужа, Синлалл вскочила и бросилась к нему. – Нашу Дже...

– Знаю, знаю, – он обнял её, заставляя оборвать фразу, – с Дже все в порядке, она ушла ко мне телепортацией. А сейчас иди домой и жди меня там.

– Правда? Это точно?..

Кое-как успокоив и спровадив прочь переволновавшуюся жену, Арайнис обернулся к жрецу, с чрезвычайным любопытством наблюдавшим за происходящим. Надо было придумать правдоподобное вранье – сниматься с места и покидать Альдʼрун его семье сейчас не стоило: Ханарай только начала налаживать связи среди торговцев и местных жителей и обещала стать неплохой шпионкой.

– Вы сказали, ваша дочь ушла телепортацией, сэра...

– Ротеран, – среди чужаков он привычно назывался фамилией жены. – Аран Ротеран, к вашим услугам, кена.

– Ллорос Сарано, – жрец тоже сообразил, что следует представиться. – Но все же где она? Прискорбно, но заклятия показали, что она больна корпрусом – и девочку следует немедленно вернуть в Храм.

– Увы, это невозможно, – покачал головой Арайнис в притворном сожалении. – И отвечая на ваш первый вопрос: Дже сейчас, должно быть, купается в озере Рифт – именно на его берегу стоял торговый караван, который я помогаю охранять. Сам я прошёл Возвратом, но портал ещё и для дочки на такое расстояние открыть не смогу.

– Простите, но как?.. – удивился Сарано.

– После того, как моих жену и дочь похитили эшлендеры, я создал парные талисманы. Они позволяют моим близким телепортироваться туда, где я нахожусь сам. Моя дочь, испугавшись случившегося, воспользовалась им.

«А, кстати, надо будет сделать. Только спрошу у Утола точную схему плетения».

На лице жреца отразилось заметное усилие мысли:

– Признаться, не слышал о таком способе переноса...

– Некогда мои предки купили схему у одного из магов Телванни,..

«Вообще-то, с Алинора во времена святого Велота вывезли, но опустим подробности».

– ...И, кстати по поводу талисманов. Моя дочка все время носит немало зачарованных вещиц – вероятно, какие-то плетения вошли в резонанс с вашими проверяющими заклятиями и дали... столь странный результат.

Жрец предсказуемо не поверил, Арайнис, пожав плечами, принялся методично перечислять артефакты и их зачарования, которые обычно носила Дже:

– ...А чары увеличения сил и здоровья на браслете могут вступать в резонанс с плетением для исцеления болезней, которое я усилил сопротивлением обычным недугам...

– Довольно, довольно, – замахал руками жрец. – Уж не знаю, зачем вы обвесили ребёнка артефактами, словно эшлендерский шатер – перьями скального наездника, но при таком количестве плетений и впрямь возможно все, что угодно.

– Потому что могу, – с вызовом заявил Арайнис. – Перед вами эксперт по зачарованию, причем специализируюсь я на защитной магии. И да, все артефакты я проверял на совместимость, прежде чем отдать дочке.

На лице жреца отразились невольная зависть.

«Ну да, Дом Индорил, несмотря на возглавляющую его лжебогиню, никогда в магии хорош не был».

– Но все-таки, когда вернетесь с дочкой на Вварденфелл, покажите мне её ещё раз. Только без амулетов...

– Разумеется, кена Сарано! Но не раньше, чем через два-три месяца.

«А до тех пор Дже поживет в Когоруне. Заодно отдам её в обучение к тому эшленлеру – давно ж просилась».

***

Вернулся папа не один, а с мамой. Та первым делом обняла дочку, едва не расплакалась и вообще ужасно переживала, будто Дже не в Храме полчаса провела, а лазила в гнездо голодных кагути. Когда мама хоть малость успокоилась, папа пересказал им свою беседу со жрецом:

– Таким образом, ближайшие пару месяцев Дже придётся пожить либо у меня, либо в Когоруне, пока я не придумаю, как замаскировать отклик от тех заклинаний. Заодно, может, стрельбе у кены Миссуна Акина поучишся...

В Когоруне! Услышав такое, Дже взвизгнула от радости и бросилась папе на шею. Она уже давно соскучилась по древней крепости, где стены украшены знаменами их Дома, а каждый мер готов чуть ли не руках носить "молодую госпожу". И можно спокойно жить, не скрываясь и не пряча свою суть, как приходится здесь, в Альдʼруне. А ещё учиться стрельбе из лука, о чем Дже всегда так мечтала!

Оставался лишь один ключевой вопрос:

– А можно мне взять с собой Белолапку?

***

Столица Дома Дагот встретила Дже перезвоном колоколов и... раскопками вокруг крепости. На них трудились почти все обитатели Когоруна: многое делали почти вручную, безо всякой магии. Волшебство же использовали только для того, чтобы убрать какую-то тяжёлую глыбу или выбранную породу.

– По периметру города лежат печати защитных плетений, – объяснял ей дядюшка Утол, показывая раскопки. – они были все уничтожены во время последней осады, но якоря – знаешь, что это такое?

– Материальные носители сложных магических плетений, – оттарабанила Дже. Да, с практической стороны ей магия не давалась: даже простейшее заклятие пламени в её руках оказывалось лишь едва заметными вспышками. Это было ужасно обидно: быть дочерью семьи, для которой магия издавна была сутью жизни и не уметь сотворить даже вспышку пламени! Зато основную теорию она знала очень хорошо: не зря папа часто прямо при ней зачаровывал артефакты и объяснял ей каждый шаг!

– Верно, – кивнул дядя. – Возможно, нам удастся разыскать якоря старого защитного периметра и восстановить его. В идеале ещё бы усилить, конечно, но это уже если получится. Главный город Дома должен быть под защитой!

И Дже с энтузиазмом принялась помогать на раскопках. Это было ужасно интересно: сперва грунт аккуратно размечали по верху, затем начинали снимать – слой за слоем.

– За три тысячи лет здесь накопился слой осадочных пород толщиной почти два с половиной метра, – объяснял ей пепельный зомби по имени Ильвер Гилнит, непосредственно управлявший участком раскопок напротив северной стороны крепости. – Многие археологи из Имперского Города отдали бы правую руку за то, чтобы поучаствовать в нашем деле. Осторожней! – одернул он Дже, вместе с остальными орудовавшую лопатой, – здесь явно начало стены, не разбейте.

– А откуда вы знаете об археологах Имперского Города, сэра? – с любопытством спросила Дже, осторожно отгребая слежавшийся грунт от древней стены.

– Я сам там работал, – усмехнулся Ильвер Гилнит, – мои родители перебрались в Сиродил после войны Красного алмаза, и я родился на чужбине. Археологией обыкновенно там занимается один из отделов Университета Волшебства, а именно Хироназиум, отдел зачарователей...

Дже с интересом слушала рассказы сэры Гилнита о том, как он работал на экспедициях в айлейдские руины вместе со своими коллегами, как приходилось отбиваться от полчищ нежити в них, пробираясь через опасные ловушки:

– ...И тогда один из воинов, охранявших нашу экспедицию, оказался заперт в ловушке с пятью зомби. Мы метались по залу, искали другой рычаг, который открыл бы эту дверь – и ничего. Не удавалось ни разрушить магией стены, ни открыть двери. Его жена, одна из наших коллег, по имени Нариэль Увен, и вовсе чуть не выла в отчаянии. Никогда не видел, чтобы надменная и горделивая альтмерша чуть не в истерике билась...

– Увен, вы сказали? – вскинулась Дже, отвлекшись от разгребания остова древнего дома.

– Да, та альтмерша взяла фамилию мужа, хотя обычно у высоких эльфов и вовсе фамилий нет.

– У моего папы... Господина Арайниса, – уточнила Дже, – есть друг в Имперском Городе по имени Дарвел Увен. Я не раз видела их переписку...

– Того данмера тоже так звали, – с удивлением подтвердил Ильвер Гилнит. – Вот уж не подумал бы, что он может быть связан с нашим Домом... Между прочим, он перебил тогда тех зомби – хоть никто и не понял, как ему это удалось...

– А что заставило вернуться вас на Вварденфелл? – поинтересовалась потом Дже.

– Поначалу я не собирался возвращаться на землю предков, – ответил сэра Гилнит. – Но однажды меня пригласили оценивать коллекцию антиквариата у одного скинградского барона. Среди всяких айлейдские и древненордских артефактов у него оказалась необычная черно-красная статуэтка, по его словам, найденная на Вварденфелле в конце Второй эпохи. Когда я взял её в руки, что-то странное откликнулись ей в моей душе. Оставлять эту вещицу не хотелось, и под предлогом изучения я забрал её. Но не отдал и в лаборатории Университета, хоть и собирался поначалу так поступить. Но в первую же ночь, когда статуэтка оставалась у меня, я увидел странный сон...

– Призыв главы Дагот, – со знанием дела кивнула Дже. – Многие из потомков Дома так и возвращаются, узнавая во сне о своём наследии...

– Но я узнал об этом позже, а тогда принимал сновидения чуть ли не за кошмары Вермины. Кстати, а ведь именно Дарвел Увен подсказал мне, что происходящее – не интриги даэдра, да и где искать Когорун... осторожно! Там что-то есть...

Этим «чем-то» оказался эльфийский череп, лежавший на пороге разрушенного дома. Других костей найти не удалось, и Дже бережно, на вытянутых руках, понесла останки неизвестного данмера в крепость. Возможно, кто-то из Пробудившихся Даготов сможет вспомнить, кто именно жил в том доме, и чьё имя следует выбить у пепельный ямы, в которую ляжет этот череп. А если нет, можно будет попытаться призвать дух убитого и спросить его самого, если он, конечно, ещё не ушёл в цепь перерождений. А может быть, он согласится вновь вернуться к жизни уже в пепельном облике.

Такое тоже случалось – вон, к примеру, месяц назад жена дяди Вемина, когда её дух призвали над найденными останками, заявила, что хочет вернуться вновь в мир живых. А главе Дома удалось её воплотить, хоть она не то, что Даготом по крови – даже кимеркой не была. Правда, дядя Ворин говорил, что это первый такой случай с момента его пробуждения, и дело было в воле к жизни её самой, но все-таки! И сейчас в Веминале, крепости третьего дяди за Призрачным Пределом, жила едва ли не последняя айлейдка Тамриэля. Правда, выглядела она, как обычная эльфийка из альтмеров, только со смугло-золотой, почти бронзовой кожей и светло-русыми косами. А пепельный облик принять не могла – божественное благословение Дагот Ура применимо лишь к кровным потомкам Шестого Дома, в ком есть хотя бы толика двемерской крови.

Зато третья госпожа Дагот очень настойчиво требовала от главы Дома разыскать в пространстве снов душу их сына, Дагот Тайтона, и тоже вернуть его к жизни. Дже весело улыбалась, думая об этом: если у дяди Ворина все-таки удастся найти его дух, у неё будет третий живой старший брат, кроме Гареса и Дравена, а это же классно!

А то, что найденные останки принадлежали кому-то из их Дома, археологи были почти уверены: армии других Домов своих убитых забирали с собой, и сейчас находили останки только тех, кто некогда принадлежал к Даготам. Отдав найденный череп сэре Увилу, девочка вновь побежала к раскопкам...

________________________________________________________________________

Заклинания, убирающие часть стены или пола, есть в TES 1 "Arena".

Брат лучшей подруги, часть 2 (3Э 420г.)

***

Так прошла неделя, затем другая. Время от времени в Когоруне показывался то папа, то старший брат, однако почти все время Дже проводила на раскопках. Это дело увлекло её настолько, что даже про намерение папы отдать её в обучение Миссуну Акину она почти забыла.

Но однажды, когда группа рабов пепла под руководством Ильвера Гилнита, возле которых крутилась Дже, почти разыскала один из якорей периметра, произошло нечто неожиданное.

Вначале изменилась Песня, звучание которой постепенно становилось все более и более тревожный. А затем раздался перезвон колоколов: резкий и быстрый, возвещающий о некоей угрозе. Дже вскинулась вместе с окружающими пепельными существами: происходило что-то дурное, приближалась… опасность?

– Все в крепость, немедленно, – коротко приказал Гилнит своим подчиненным. – И вы, молодая госпожа, не отставайте.

Кликнув Белолапку, крутившуюся поодаль, Дже побежала к лестнице, уходившей на верхнюю площадь. Они были не единственными: отовсюду, подчиняясь звучанию Песни, стягивались другие данмеры. Происходило нечто из ряда вон выходящее, а, значит, Дже необходимо все получше узнать и увидеть!

Взбежав на верхнюю площадь, Дже вcкинула голову и обомлела. На крыше самых верхних ярусов стоял дядя Утол в окружении нескольких Поднявшихся Спящих. Старшие Даготы не то следили за возвращением остальных данмеров, не то ожидали чего-то.

В верхних коридорах царила суматоха. Улучив момент, Дже затерялась в толпе возвращающихся данмеров и, не выпуская из рук поводок Белолапки, побежала к скату, ведущему наверх. А уровнем выше толчея была куда меньше, и девочка, быстро взбежав по лестнице, нырнула в дверь, ведущую на плоскую крышу.

– Дядюшка Утол!

– Ты что здесь делаешь, дочь Арайниса? – удивился пепельный вампир. – Уходи вниз!

– А что, что случилось?!

– Дальние дозоры сообщили об отряде Вечных стражей, которые движутся по фояде Бани-Дад от Маар-Гана, – ответил Дагот Увил, тоже стоявший здесь.

Вечные стражи! У Дже замерло сердце. Воины Дома Редоран, посвятившие себя служению трех лжебогов!

– Они... идут к нам? – собственный голос девочке показался чужим.

– Уж точно не к эшлендерам Уршилаку, – хмыкнул Утол. – Кроме Когоруна и Фаласмариона, в этих землях поселений нет.

– И... Что будет?

– Бой, – коротко ответил дядя Утол. – Ступай на нижние уровни, племянница. И не бойся: отряд Вечных стражей не так велик, отобьемся.

На нижние уровни? С одной стороны, Дже было страшно и за себя, и за других данмеров, но с другой... Это была возможность, невероятная возможность увидеть собственными глазами настоящий бой, причём магов её Дома! Да, об этом не расскажешь потом приятелями в Альд'руне, но все равно! Поэтому Дже медлила, переминаясь с ноги на ногу.

Однако дядя в ответ на просьбу глянуть хоть одним глазком немало рассердился:

– Хочешь, чтобы шальная стрела или заклятие в лоб прилетели? Быстро вниз!

Когда взрослые начинали говорить таким тоном, лучше было послушаться, и Дже, пусть и нехотя, все-таки ушла внутрь. Но не стала спускаться на нижние уровни, а притаилась за входной дверью. В конце концов, можно будет потихоньку выглянуть в щелочку и увидеть, как старшие данмеры Дома будут отбиваться магией от неприятелей. Увы, её маневр оказался замечен, и вскоре рядом с Дже появилась незнакомая данмерша-Видящая: «Седьмой Господин-Повелитель велел отвести молодую госпожу вниз». И Дже пришлось спускаться в покои, где обыкновенно жил папа, когда наведывался в Когорун. Они располагались на нижних уровнях, в части крепости, называвшейся Свод Аэрод.

Конечно, ужасно обидно было просидеть весь бой на нижних уровнях и только по отзвукам Песни узнавать, что происходит снаружи. Вместе с ней, видимо, по приказу седьмого дядюшки, сидела и та Видящая, – должно быть, дядя Утол опасался, что Дже, оставленная без присмотра взрослых, куда-нибудь полезет не туда! Нет, нельзя сказать, что его беспокойство было совсем несправедливым, но все равно Дже с того радости было мало. А тут еще Видящая притащила с собой малыша-данмера лет четырех, не больше. Мальчонка, хоть и мало что понимал, но явно ощущал тревогу, звучащую в Песне, и почти непрерывно то тихонько хныкал, то вовсе принимался реветь. Дже некоторое время посидела под стенкой, демонстративно насупившись, но толку с этого... Получилось даже хуже: её недовольство Видящая приняла за испуг и принялась успокаивать молодую госпожу тем, что в крепости они в безопасности. Так же, как и своего мелкого!

Как будто Дже не знает истории! Когорун враги взяли лишь однажды, и то для этого понадобились армии пяти остальных Великих Домов и силы трех лжебогов. А до тех пор даже норды с их драконьими Криками сам город взять не могли: Домам Дагот и Редоран пришлось пойти на унизительный мир с северным н'вахами в двести пятидесятом году Первой Эпохи, когда им в спину ударили Телванни и Хлаалу. Войну на два фронта не выдержал бы ни один Дом, и предыдущему главе Дагот, равно как тогдашнему главе Редоран, пришлось заплатить дань северянам и пропустить их войска через свои земли. Дом Телванни оказался следующим, кто потерпел поражение от нордов, но толку с того. А Хлаалу сдались еще быстрей, открыв северянам дорогу к землям Домов Индорил и Дрес. Последние тоже недолго продержались, и почти на долгие полтора века кимеры стали данниками нордов… Аж до тех пор, пока лорд Неревар не объединил все Дома и Племена и не загнал северных н’вахов с их Крикунами-Языками на их любимый Высокий Хротгар. С тех их Языки переименовались в Седобородых. И по сей день они там и сидят, и носа с горы не кажут, хоть лорда Неревара уже почти три тысячи лет нет в живых.

«Ну да ничего, вон, госпожа Азура сама сказала, что ее избранник уже снова среди живых. Значит, он скоро объединит вновь все Дома и племена, как встарь. Конечно, дядя Ворин и наш Дом его пригласят к себе первыми – как же иначе? А ведь в Доме Редоран лорда Неревара святым покровителем считают – может, они тоже сразу его власть признают? Вторыми после нас, конечно… И тогда наши Дома снова станут союзниками, а не врагами!»

Ведь когда-то, в Первой Эпохе, их Дома почти всегда действовали заодно...

До переворота АльмСиВи…

Но пока что у какого-то редоранского отряда взять Когорун никаких шансов нет. Чего только сунулись сюда, непонятно?

Так Дже и рассказала Видящей; та примолкла от неожиданности, а девочка поймала малыша:

– Эй, как тебя зовут, мелочь?

Но тот лишь испуганно таращил алые глазенки и молчал.

– Это мой сын Темис, молодая госпожа, – ответила вместо ребенка Видящая, – мы совсем недавно… здесь, – она запнулась, – и он еще всего боится.

– Боишься? – Дже уселась на пол рядом с ребенком. Прислушалась к Песне – да, малыш однозначно был из числа потомков Дома Дагот, как и его мать. – Это ты зря, в нашей крепости уйма всего интересного! Но я потом покажу, а сейчас давай лучше поиграем в ладошки!

***

Не прошло и нескольких часов, как все закончилось, и грозное звучание Песни сменилось радостной, победной мелодией. Снаружи доносились голоса других данмеров, и в них звучало торжество. Тогда Дже выскочила из комнаты и припустила на верхние уровни, да так, что Видящая осталась где-то далеко позади. Любопытно же узнать, что в итоге случилось с редоранцами, да и расспросить кого-нибудь из старших данмеров о подробностях битвы!

А посреди Зала Маки ей встретилась процессия, которую возглавлял Дагот Ралас. Следом за ним шли несколько пепельных зомби, ведущие связанных пленных. Редоранцы шли медленно и неуверенно, нередко спотыкаясь, броня их была обожжена и потрескалась – не то от огненных заклинаний, не то от специфических плетений, разрушающих доспехи и оружие (Дже только забыла, как они называются). Один из них, с растрепанными ярко-рыжими волосами, обернулся в ее сторону, и девочка невольно замерла на месте от потрясения – это был старший брат Айри, Эрис! Однако замутненный взгляд редоранца скользнул по Дже, не задержавшись. Девочка отступила чуть в сторону и задумалась.

Почему Эрис Делтис не узнал ее? Не присмотрелся, не ожидал увидеть в Когоруне знакомое лицо? Дже невольно хихикнула: ну да, лицо ведь, а не щупальца или хобот, как у изменившихся!

Пленных повели в дальнее крыло Зала Маки, где находились тюремные камеры. Дже задумчиво проводила их взглядом. Что же теперь будет с Эрисом и его родными? А Айри? Она ведь так любит старшего брата!...

«И все-таки, почему же он меня не узнал? Ведь видел не раз и не два в Альд’руне! Или счел меня предательницей и не захотел смотреть в мою сторону?.. Или…»

Взгляд Дже упал на красные свечи, расставленные по углам просторного зала, и словно по наитию, она медленно стащила с левого запястья браслет, зачарованный на постоянное ночное зрение. Вокруг моментально сгустилась тьма, лишь самую малость разгоняемая неяркими алыми огоньками в дальних углах.

«Мда, а ведь в Когоруне так темно, оказывается!» – девочка невольно хихикнула. Разгадка оказалась очень простой: освещения в крепости практически не было. Почти все ее обитатели были пепельными существами, на которых лежало благословение Дагот Ура, и ориентировались они не на зрение, а на восприятие магических потоков. Да что там говорить, у тех же пепельных зомби и вовсе глаз не было, а вместо них – провал на поллица! Сама Дже привыкла все время носить браслет с чарами ночного видения, а вот пленные редоранцы… неудивительно, что ее попросту не разглядели.

– Молодая госпожа знает кого-то из служителей ложных богов? – прервал ее размышления Дагот Ралас, вернувшись из тюремного крыла.

– Рыжеволосого. Это брат Айри, – сказала Дже, с трудом осмысливая случившееся. И добавила, ощутив непонимание Раласа, – моей лучшей подруги. Она из Альд’руна…

***

– И что теперь с ними будет? – с замиранием сердца спросила Дже у седьмого дяди после его рассказа о том, как он отразил парализующее заклинание, использованное одним из Вечных Стражей, на него самого и его соратников, оказавшихся поблизости, да еще и усилил отраженную магию. В результате, заклятие продержалось до окончания боя, и трое парализованных данмеров оказались в плену в Когоруне.

– Что будет… Надо бы допросить, конечно, о планах их командования, но удастся ли – неизвестно, – в голосе дяди Утола сквозила досада. – Те двое тяжело ранены, но ни один из них не берет из наших рук ничего: ни воды, ни зелья лечения. Корпруса боятся, – тут он невесело усмехнулся, – а в итоге уже почти при смерти оба.

– Разве божественное благословение нашего Дома может быть применено к чужим данмерам? Тем, что не принадлежат к нашей кровной родне? – удивилась Дже.

– Некоторые из моих братьев, – не без колебаний все же объяснил ей седьмой дядя, – используют его для устрашения врагов…

И с изумлением Дже узнала, что после заражения корпрусом данмеры, не принявшие волю Дагот Ура и не ставшие его верными последователями, членами Шестого Дома, не обретают пепельный облик, а превращаются в кошмарных уродливых чудовищ. Они напрочь теряют любой намек на разум, а тела их сплошь покрываются язвами и ужасными наростами мышц. Мгновенно вспомнился калека корпруса, что пришел к воротам Альд’руна, и девочка рассказала о том случае.

– Да, они иногда сбегают с наших баз, – кивнул пепельный вампир. – Но не жалей их, племянница, – добавил он, – калеками корпруса становятся лишь наши враги. Говоришь, этот парень, Делтис, узнал в нем своего командира?

– Да, по амулету, – кивнула Дже, вспоминая подробности того злополучного вечера.

– Уж не вздумали ли они отомстить? – задумался Дагот Утол. – С редоранцев станется…

– Дядя, – с запинкой, нерешительно протянула Дже, – а, может, их просто отпустить? Ну раз они все равно готовы умереть от жажды и ран, но ничего не сказать.

– Куда отпустить? – изумился Утол. Затем оглянулся, внимательно глянул на Дже: – Погоди. Ты знакома с одним из них, верно? Он тебя сейчас увидел?

– Да, это брат моей подруги Айри из Альд’руна. Но он меня не видел, честное слово! Просто не заметил в темноте!

– Пусть так, но зачем его освобождать? Чтобы он потом опять вернулся с новым отрядом мстить за погибших соратников? Ты еще совсем наивное дитя, племянница, если всерьез такое предлагаешь.

Тогда Дже не нашла, что возразить. Но оставшись вечером одна в папиных покоях, она полночи прокрутилась на лежанке, яростно щипая себя за руки, чтоб не заснуть. Снова и снова она вспоминала случившееся сегодня. Да, она знала, что старший брат Айри не раз и не два ходил вместе со своими соратниками в дальние рейды в том числе и против Шестого Дома. Но Айри им так восхищалась и обожала! Каково ей будет узнать, что брат сгинул в очередном походе?

«А ведь она и не узнает, что случилось. Просто отряд, с которым ушел Делтис, не вернется в Альд’рун. Эриса будут ждать родители, Айри будет бегать к городским воротам высматривать брата… а он не вернется. Или вернется таким же жутким безмозглым чудовищем, как и его бывший командир…»

И невольно вспомнилось Дже, как три года назад долго-долго не возвращался домой ее собственный папа. Вот только Даготы способны возрождаться благодаря связи с Сердцем Лорхана, а другие данмеры – нет. И Айри так и не дождется старшего брата. А Дже… теперь ей придется скрывать от подруги не только правду о своих близких, но еще и случившееся с Эрисом…

«Это неправильно!»

Вот бы договориться со старшими, чтобы брата Айри отпустили восвояси, только… никто из старших Даготов не согласится освободить пленника, раз уж дядя Утол отказался.

«А может, связаться с дядей Ворином? В конце концов, он мне всегда говорил, что друзья должны помогать друг другу. Вот как они с лордом Нереваром всегда и во всем были заодно! А Айри – моя лучшая подруга! Он меня поймет!»

Приняв решение, Дже наконец-то свернулась клубочком на лежанке, укутавшись одеялом, и позволила себе уснуть. Вот только беседы с главой Шестого Дома не вышло: на её зов во сне пришел лишь невнятный отклик, означавший что-то вроде: «Давай поговорим попозже». То же самое послышалось и от папы. Поэтому Дже только покрутилась по своей любимой двемерской комнате, немножко побегала по коридорам проекции крепости Дагот Ур в пространстве снов…

А потом ее разбудила та самая Видящая, которую к ней вчера приставил Дагот Утол.

– Мы с тобой так вчера толком и не познакомились, – заметила Дже за умыванием.

Они спустились в каналы: здесь, в одном из ответвлений основных коридоров, из стены бил родник с чистой ключевой водой, чуть теплой от лавы, что близко подходила к поверхности. Вода собиралась в углублении, выложенном тонкими обсидиановыми пластинами, а потом ручейком сбегала вниз, в основные каналы. Таких источников в крепости было несколько – часть из них была чистой и годилась для питья, в других же буроватая вода отдавала металлом – но зато в ней было так интересно купаться!

Оказалось, что Видящую зовут Андаса Фавел, что жила она в небольшом селении подле Порта Телваннис, была замужем за босмером, училась магии изменения и собиралась вступить в Дом Телванни, когда ее наставнику однажды попалась в руки «любопытная статуэтка с неясными чарами». Андаса вызвалась изучать загадочную вещицу – и почти сразу начала видеть странные сны, в которых ее звали приехать на Вварденфелл. Те же сны видел и малыш Темис. Поначалу данмерка сопротивлялась странному зову, но спустя три месяца сказала мужу и его родне, что наставник отправляет ее учиться у лорда-мага Телванни Нелота, прихватила сынишку и села на корабль, идущий на главный остров Морровинда. В Садрит-Море, впрочем, она задержалась ненадолго. Почти сразу оттуда она направилась морем в Хуул, а потом силт-страйдером добралась до Маар-Гана. Там на нее обратили внимание жрецы Храма Трибунала, и Андасе пришлось спешно покинуть поселение. Зов повел ее мимо Призрачного Предела, через фояду Бани-Дад, – а там их уже встретили.

– Так мы здесь и оказались, – закончила Видящая свою историю. – Только Темис, увидя на входе в крепость… – она запнулась, – одного из… старших господ,.. испугался и с тех пор часто плачет.

– Поднявшегося Спящего встретили, что ли? – спокойно уточнила Дже. – Но, скорее всего, это не он испугался, а вы сами, – и объяснила в ответ на испуганное отрицание Андасы: – ваш сын слышит Песню, как и все мы. И ощущает через нее ваше настроение и мысли. Вряд ли кто-то здесь отнесся бы к нему враждебно; скорее всего, это вы испугались, увидев старших данмеров Дома, а он ощутил ваш страх и запомнил.

– И как теперь быть? – осторожно уточнила Андаса, оглянувшись на других данмеров, что тоже пришли за водой.

– Да никак, привыкнет со временем, – пожала плечами Дже. – Или же… Отпустите его со мной поиграть – а я покажу ему крепость и сумею Песней унять его страх. Но сейчас у меня к вам будет необычная просьба…

И Дже потащила Андасу Фавел в тюремное крыло Зала Маки.

– Я хочу поговорить с одним из редоранцев, – объяснила девочка. – Вот только не надо, чтобы он меня видел, поэтому говорить будете вы, а я постою за углом и буду подсказывать. Только оденьтесь во что-то закрытое, чтобы они не видели, что вас также коснулся корпрус, сэра. А то ведь испугаются.

– Как пожелает молодая госпожа, – послушно кивнула Видящая.

Андаса переоделась в длинное, до пола, закрытое платье с высоким воротником, оставлявшее открытыми лишь ладони и лицо – по счастью, на них еще не было видно язв от корпруса. И данмерки, захватив несколько яиц квама, направились в тюремный отсек.

Пленных караулили двое пепельных зомби, но и они не стали спорить с дочерью Дагота Арайниса. Видящую пропустили в камеру, Дже осталась снаружи, сбоку от двери.

Однако поначалу разговор не заладился:

– О, смотрите, парни, теперь нас здешними девицами соблазнять задумали, – по голосу Дже узнала Эриса Делтиса. – знаешь, красавица, а ты хороша. Только скоро станешь такой же страховидлой, как все здешние...

«Не отвечайте, пожалуйста! – мысленно воскликнула Дже. – Скажите лучше, что принесли им поесть... А ещё, что яйца квама невозможно заразить, раз уж они так боятся корпруса».

Не сразу, но все же пленных удалось убедить в безопасности хотя бы яиц квама. Когда Эрис взялся за еду, заодно помогая своим раненым соратникам, Дже тихонько выдохнула: дело пошло на лад.

А на следующую ночь глава Шестого Дома наконец откликнулся на ее мысленный зов. О неудавшей атаке на Когорун ему, впрочем, было известно, как и о пленных редоранцах. И… Дже не была уверена, но, похоже, и ее просьба не стала для него неожиданностью.

– Айри – моя лучшая подруга, дядя Ворин! – привела Дже свой главный аргумент. – А вы всегда меня учили, что друзья должны помогать друг другу.

– Однако друзья вы с Айрилет – или только приятели по забавам и играм, племянница? Не торопись отвечать, – заметил Дагот Ур ее замешательство от неожиданного вопроса. – Вспомни лучше, были ли случаи, когда Айри помогала тебе или выручала из серьезной беды?

Дже задумалась, перебирая воспоминания своей альд’рунской жизни:

– Полгода назад у семьи Сарвани – это наши соседи – сбежал из стойла ездовой кагути в период гона и принялся метаться по нашему кварталу, – припомнила она. – Мы тогда вместе удирали от него, и Айри помогла мне вскарабкаться на крышу гуарятни, когда я неудачно сорвалась вниз. А он бешеный был – чуть не затоптал одного из стражников, что прибежали его ловить… – Дже постаралась спрятать в самый дальний угол сознания воспоминание о том, что это они с Айри и подбили Ревуса посмотреть на кагути в гоне, а кто именно из них случайно задел щеколду двери, отчего та открылась – так и сами не поняли…

– В таком случае тебе и впрямь стоит помочь подруге, – кивнул дядя Ворин. – Однако прав и мой брат Утол: нельзя просто так опустить вражеских воинов на все четыре стороны. Всю эту ситуацию можно обернуть в пользу нашего Дома – этим займется твой третий дядя, Дагот Вемин.

На следующий день они с Андасой снова навестили пленных. Теперь уже им удалось хотя бы немного поговорить. Эрис Делтис не стал скрывать, что привела их в Когорун месть за погибшего командира.

– ...Ничего, скоро в Альд'руне поймут, что мы пропали, и вышлют за ними куда больший отряд! – голос редоранца звучал твердо, но более опытная Андаса заметила на миг вильнувший в сторону взгляд.

«Он не уверен в своих словах», – добавила она для Дже.

«Ммм... – девочка задумалась на миг, но затем нашлась. – О! Скажите: их отряд – не первый, что нашёл свою смерть в Когоруне!»

Видящая повторила слова Дже, однако реакция Эриса оказалась совсем неожиданной для Дже:

– Когорун?! Вы так называете эти забытые руины?

– Неужели господа из Дома Редоран не знали, куда шли? – демонстративно изумилась Андаса. – Это город – древняя столица Дома Дагот...

– Но месторасположение столицы Шестого Дома давно забыто всеми ныне живущими, – возразил другой редоранец.

«Да прямо-таки всеми! АльмСиВи, к примеру, точно знают, где наша столица!» – почти воскликнула Дже. И Андаса, изумленная не меньше, точь-в-точь повторила её слова.

– Тем более! – воскликнул Эрис. – Мы будем молиться Лорду Вивеку о спасении. И когда в Храме узнают о происходящем здесь, армия ординаторов и Вечной Стражи не оставит от этих руин камня на камне! А ты, еретичка... Если хочешь спастись, беги отсюда и покайся, пока не поздно.

Услышав слова Делтиса, Дже не удержалась от смеха. Молиться Лорду Вивеку они будут, поди ж ты! И почти сразу ощутила невольный испуг Андасы и её мелькнувшую мысль: «А если и правда сюда придут Трибуны? Что с нами будет?» Мелькнул в её мыслях и образ малыша-сына.

«Да не бойтесь, сэра Фавел! – теперь пришёл черед Дже успокаивать Видящую. – Два года назад АльмСиВи бежали с Красной Горы от лорда Дагота и его братьев; теперь точно к нам не сунутся! Скажите им лучше, что если бы Трибунал мог уничтожить наш Дом, они бы уже это сделали».

– АльмСиВи знают, где наша столица, знают, и о том, что лорд Дагот и его братья правят на Красной Горе, – теперь в голосе Андасы не было и тени страха. – Если бы лживые боги могли уничтожить нас, разве они стали бы запираться в своих дворца, скрываясь от взглядов данмеров? Но два года назад они в очередной раз бросили вызов нашему Лорду – и с позором бежали прочь. Ваши боги слабеют, а Шестой Дом набирает силы. Ваши надежды ложны и бесполезны.

«Достаточно. Оставьте их поразмыслить об услышанном», – вклинилась в беседу Дже и Андасы чужая мысль. Дже рывком обернулась – и наткнулась взглядом на двоих пепельных вампиров. Рядом охнула от неожиданности Видящая, выскользнувшая из камеры.

– Под этим солнцем и небом я тепло приветствую вас, – Дже низко поклонилась старшим родственникам, сложив руки перед грудью. Рядом склонилась в земном поклоне Андаса Фавел. – Дядя Вемин, дядя Утол.

– Решила поболтать с пленными, дочь Арайниса? – холодно осведомился Дагот Вемин. – Иди за мной.

***

В Когоруне у Дагота Вемина, как и у всех его братьев, были свои покои в Своде Аэрод. И приведя туда Дже, он устроил ей форменный допрос, заставив вспомнить едва ли не каждое слово и каждую мысль с позавчерашнего дня. К концу разговора девочка напоминала крысу, выловленную из канала: взмокшую и взвинченную.

– Итак, ты желаешь отпустить наших врагов, – заключил он. В такой формулировке просьба Дже выглядела едва ли не предательством.

– Я просила седьмого дядюшку, а после Главу Дагот только за Эриса Делтиса, и лишь потому, что он – брат моей подруги Айри, – упрямо повторила Дже, утерев выступившие слезы.

Осуждать старшего – совершенно невозможно. Старшим родственникам следует внимать со всевозможным почтением, слушаться и служить им. Дже воспитывали именно так; однако сейчас больше всего ей хотелось то ли закатить скандал, то ли сбежать и закрыться в папиных покоях.

– Не реви, – раздраженно бросил Дагот Вемин. И заговорил, медленно прохаживаясь по комнате. – Вижу, наш достопочтенный Глава Дома и второй брат порядком избаловали тебя, потакая всем твоим капризам. Однако ты – не младенец, и должна оценивать последствия своих поступков. В том числе и для своей семьи и Дома. А с этим, насколько мне известно, у тебя сложности. Чего стоил тот случай два года назад, когда из-за своей неосмотрительности ты чуть не погубила собственную мать! Да и недавно ты обратила на себя излишнее внимание Храма. Из-за этого твой отец и брат Турейнул сейчас вынуждены разрабатывать чары, которые бы маскировали отклик от заклинаний жрецов Храма. Теперь ты желаешь освободить редоранца, который пришёл сюда убивать данмеров нашего Дома. Мало того, он лично знаком с тобой, и может выдать Храму и тебя, и твоих родных. Полагаешь, это разумный поступок? – резко обернулся он к девочке.

Дже закусила губы, чтобы не расплакаться. Прежде ей почти не приходилось общаться с дядей Вемином, но о его суровом характере она была наслышана. Отвечать ей было нечего: по словам третьего дяди она была безответственным и взбалмошным ребёнком. Но все же...

– Глава Дагот учил меня, что друзья должны помогать друг другу при любых невзгодах. Моя подруга Айри очень любит своего брата, и потому я просила о свободе для него! Только поэтому, и никак иначе!

– А ты задумывалась о том, стала бы твоя подруга помогать тебе в подобных обстоятельствах? Или шарахнулась бы прочь, едва узнав, что ты принадлежишь к Шестому Дому? А, может быть, донесла бы на тебя и твою семью в Храм?

Дже закусила губы. Нельзя сказать, что ей не приходил в голову этот вопрос.

– Впрочем, если хочешь помочь Эрису Делтису, это можно устроить, – после некоторого размышления сказал Дагот Вемин, – с выгодой и пользой для нашего Дома…

Тут послышался негромкий скрип двери, и Дже, оглянувшись назад, невольно ахнула: на пороге стояла высокая эльфийка с бронзовой кожей и светло-золотыми косами. Одета она была в длинное платье почти до пола, расшитое на корсаже и по подолу черными узорами по зеленому атласу.

– Супруг мой, ты еще не запугал девочку вконец?

– Да что с ней станется, – отмахнулся дядя Вемин.

И тут Дже вспомнила услышанный недавно рассказ о том, как Лорду Даготу удалось призвать и воплотить душу третьей госпожи. Вопрос об этом сорвался с языка прямо сам собой, и Дже мысленно себя отругала за нетерпеливость.

– Это правда, – улыбнувшись, отозвалась эльфийка. – Я действительно третья невестка правящей семьи Дагот. Но ты, племянница, можешь звать меня просто тетей Лалоринией.

От такой неожиданности Дже аж ахнула. Значит, перед ней самая настоящая айлейдка! Юная данмерка принялась быстренько припоминать все, что знала об этом исчезнувшем народе, но, увы, на ум, как назло, приходили лишь имперские описания деяний Пелинала Вайтстрейка и святой Алессии. Начинать знакомство с упоминания этих человеческих героев, чья жизнь была посвящена войне с айлейдами, было нехорошо, и Дже даже растерялась малость. Впрочем, не можешь сформулировать мысль – говори о чем-то нейтральном:

– А я слышала, тетя Лалориния, вы родом из Киродиила. Это правда?

Ну, почти нейтральном…

– А ты и об этом знаешь, племянница? – улыбалась айлейдка красиво: весело и задорно, и глаза у нее блестели. Впрочем, вскоре ее улыбка угасла. – Я родилась в городе, который назывался Малада, уже после становления первой Империи людей. В нашем городе поклонялись Принцессе Меридии, и потому жители нашего города поддержали восстание Алессии против наших же сородичей, что поклонялись жестокому Молаг Балу... Но спустя несколько десятилетий после победы бывшим рабам не понравилось, что часть айлейдов по-прежнему живет среди них. И Алессианский орден уничтожил Маладу, а мне пришлось бежать на восток, в земли Ресдайна, спасаясь от фанатиков-людей…

***

Поначалу Дже не поверила своим ушам, но Дагот Вемин и впрямь взялся устраивать «побег» Эриса Делтиса. Первым делом он вызвал к себе Андасу Фавел и поручил ей регулярно навещать пленных:

– Ты должна войти в доверие к этому юноше, – приказал он Видящей. – Можешь говорить ему что угодно: хоть о том, что оказалась среди нас обманом и сама хочешь вернуться... Кстати, откуда ты родом?

– Из небольшого посёлка возле Порта Телваннис, третий господин, – ответила та.

– В Доме Телванни состояла?

– Нет, господин Дагот Вемин, но хотела вступить, – робко призналась Андаса.

– Тем лучше. Телванни славятся экстравагантностью и любопытством, в том числе к запретному. Можешь сказать, что тебя в Когорун привело именно любопытство, но, когда пришлось здесь остаться, ты пришла в ужас от происходящего. Если он спросит, почему в первую встречу ты рассуждала иначе, скажи правду, что твои слова тогда слышали вышестоящие меры и потому ты говорила то, что должно.

– Но, серджо, разве я посмею вести подобные речи?

– Не только посмеешь, но должна. Это мой приказ. Запомни: тебе следует не только войти к нему в доверие, но и устроить ему побег: но лишь тогда, когда я прикажу.

Когда Видящая покинула их, Дже принялась благодарить Дагота Вемина, но тот лишь отмахнулся:

– Я делаю это ради блага Дома, а не из-за твоих капризов, племянница. И запомни: в этом деле вы двое должны мне подчиняться беспрекословно. За эту Видящую я спокоен, а вот в тебе не уверен.

***

Впрочем, в следующие дни ничего особенного не происходило. Андаса Фавел и впрямь каждый день навещала пленных. Один из них все же скончался от полученных ран, оставшихся разделили по разным камерам.

Пока Видящая общалась с редоранцами, Дже нянчилась с ее сынишкой, таская малыша с собой по всей крепости.

– Смотри, как я высоко забралась! – говорила она, устроившись на самом верху пирамиды из составленных стульев. – А теперь я слезу, а залезешь ты. Сумеешь?

Поначалу малыш только испуганно смотрел на неё, но вскоре потянулся вскарабкаться следом за ней, да и вообще повеселел. Потом Дже потащила его на раскопки, затем – в каналы, купаться, и даже попробовала поучить плавать. От возможности поплескаться в теплой воде малыш пришел в полный восторг, а сэра Андаса уже смотрела на Дже куда приветливей, хоть и с меньшим трепетом.

Пару раз Дже послушала ее разговоры с Эрисом Делтисом: тон их с каждым днем становился все доверительнее и теплее. Редоранец больше не насмехался над Видящей; напротив, сочувствовал, когда та рассказывала о своих мнимых страхах и невзгодах. Кажется, он тоже счел подобное знакомство шансом на побег, о чем и заговорил первым.

Тогда Дже снова направилась к третьему дяде: уж больно любопытно было узнать, что ж именно он задумал! Однако, когда она была уже возле дверей Свода Аэрод, чуть изменилась мелодия Песни, сообщая о знакомом присутствии. И Дже, забыв все, бросилась бегом наружу, на площадь крепости. Оба дядюшки были уже там.

– Под этим солнцем и небом мы тепло приветствую вас, – Дагот Вемин и Дагот Утол поклонилась новоприбывшим, – второй брат, невестка...

– Папа, мама! – Дже с радостным криком бросилась к родителям. Да, пусть во сне она и беседовала с папой время от времени, но встретиться на самом деле – это совсем иное, верно? Тем более, что с мамой во сне и не поговорить, она Песню не слышит.

Пока мама обнимала Дже, рядом снова вспыхнуло неяркое сияние портала, и на площади появился еще и Дагот Гарес. И пока папа по дороге к нижним уровням беседовал с дядьями и племянником, Дже принялась рассказывать маме обо всем, что происходило в Когоруне за эти недели. И о раскопках, и об атаке редоранского отряда, и о том, как она учила малыша Темиса гулять по крепости...

«Покажи маме раскопки, дочка», – внезапно мысленно приказал папа. И добавил вслух: – Прогуляйся с дочкой, Синлалл. Мне надо кое-что обсудить с младшими братьями.

А Дже только того и надо было! И теперь уже она потащила маму по Когоруну. Первым делом они завернули к Андасе Фавел. С порога к ней подбежал Темис, и затем Дже повела всех на раскопки. По пути мама разговорилась с сэрой Андасой – обсуждали Темиса и Дже в его возрасте. Там же, на раскопках, они встретили тетю Лалоринию, и Дже быстренько представила ей обеих данмерок. Так они вместе и провели почти весь день.

А вечером Дже осторожно постучалась в дверь папиной комнаты, за которой, как она ощутила, тот о чем-то беседовал с Даготом Вемином и Даготом Гаресом. Дверь сама собой распахнулась – кто-то из пепельных вампиров открыл её телекинезом.

– ...А вот и сама подруга редоранцев, – заметил дядя, смеривая племянницу хмурым взглядом.

– Ничего не редоранцев! – обиделась Дже. Рядом с папой она чувствовала себя заметно уверенней. – Я только с Айри Делтис дружу, и ты знаешь об этом, папа!

– Да уж знаю, – ответил Арайнис. Он и старший брат Гарес сидели за небольшим столиком, на котором была разложена большая карта, и папа что-то отмечал на ней, сверяясь с какими-то своими записями. – Вемин, еще отмечу пещеру Ашинаби на запад от Гнисиса – очень удобно расположена, возле самого входа в залив.

– Еще возле Вивека есть пещера Ассеману, – добавил Гарес. – Тамошняя группа контрабандистов тоже отнеслась к нашим посланникам довольно враждебно…

Дже подошла поближе, невольно заинтересовавшись их работой. Карта уже пестрела едва ли не десятком пометок, расположенных в основном на побережьях Вварденфелла. Все они были подписаны аккуратным папиным почерком – названия пещер, каких-то даэдрических руин и прочее. Любопытно до ужаса, но Дже ощутила, что взрослые заняты чем-то важным, а ее присутствие лишь отвлекает их. И поэтому поскорее выпалила:

– Папа, дядя, а можно мне будет посмотреть, как сэра Андаса выведет Эриса Делтиса? Пожалуйста-пожалуйста!

В ответ на её просьбу Дагот Вемин смерил племянницу оценивающим взглядом и поинтересовался:

– А ты не вмешаешься в решающий момент? – и после клятвенных завершений Дже, что нет и ни в коем случае, обернулся в сторону Арайниса: – Что скажешь, старший брат?

– Невидимость набросим, да и дело с концом, – ответил папа, вновь внимательно рассматривая карту. – Все равно дело на самотек пускать нельзя, и за происходящим нам обоим следить придётся. Та Видящая, Андаса Фавел, надежна?

Брат лучшей подруги, часть 3 (3Э 420г.)

В назначенный для «побега» день Дагот Вемин вызвал к себе и Дже, и Видящую. С сынишкой последней согласилась понянчиться Лалориния, и они с Синлалл обе ушли в каналы, уведя малыша с собой. Зато сама Андаса заметно оробела, представ перед тремя пепельными вампирами.

– ...На пути из тюремных камер Зала Маки аж до главного выхода из крепости никого из посторонних не должно быть. Равно как и снаружи к западу от крепости, по дороге к фояде Бани-Дад. Седьмой брат?

– Я предупредил горожан и велел перегородить основные проходы, – безмятежно отозвался Дагот Утол. – Раскопки пока что тоже велел перенести к северо-востоку. Но если они вообще никого не встретят, это... хм... неестественно. Поэтому Ралас будет прогуливаться на выходе из тюремного отсека, а Увил – на крыше. Еще двое пепельных зомби будут в центральном зале. Но беглецов наших они «не заметят».

Упомянутые пепельный жрец и Поднявшийся Спящий, стоявшие тут же, дружно покивали.

– Хорошо, – согласился Дагот Вемин. – Если редоранец окажется столь глуп, чтобы нападать, отбиваетесь вполсилы и вообще, постарайтесь сбежать. Не вздумайте только его оглушать: будет выглядеть неестественно, если потом Вечный Страж придёт в себя где-то за пределами крепости. Дальше. Андаса, ты открываешь дверь камеры отмычкой... Она при тебе?

Видящая кивнула.

– Возьми на всякий случай запасную, и постарайся их не переломать все сразу...

Когда Андаса Фавел ушла, папа поймал Дже за плечо и, сплетя заклинание невидимости, набросил на нее: «Держись рядом со мной и ничего не трогай, чтоб чары не развеялись». Затем сотворил такие же чары для себя.

«Папа?» – мысленно потянулась Дже.

«Здесь я, – ответил Арайнис. – Чувствуешь, где именно?»

Дже прислушалась к Песне. Та звучала несколько напряженно, передавая настроение старших Дома. Но и присутствие папы ощущалось очень точно. Девочка нащупала его руку, поймала – чары не исчезли, её собственная ладошка оставалась невидимой.

«Отлично. Теперь постарайся непрерывно поддерживать со мной мысленную связь».

Оставалось лишь ждать и прислушиваться к происходящему снаружи. Дже постаралась нащупать мысленную связь с Андасой, но та не отозвалась, явно целиком поглощенная своим делом. Время шло, Дже замерла в ожидании, и лишь папа время от времени обновлял чары невидимости.

А затем снаружи послышались шаги, голоса – и на пороге появились Андаса и Эрис.

– Ты уверена, что моего товарища заперли здесь? На тюрьму не похоже...

– Нет, но я видела, как его сюда повели, – Видящая не скрывала своего волнения – боялась, что тщательно продуманный план может пойти насмарку, но Эрис Делтис явно истолковал его по-своему. – Это покои господ-повелителей...

– Кого-кого?

– Братьев лорда Дагота, – беспокойно уточнила Видящая. – Если нас тут застанут, то не пощадят...

– Что, пепельные вампиры прямо тут обитают? – удивлённо уточнил Эрис Делтис, одновременно обшаривая стены в поисках дверей или скрытых проходов. Когда он приблизился к невидимым Арайнису с дочкой, тот потянул Дже в сторону, осторожно обходя редоранца.

– Время от времени они наведываются в Когорун, – ответила Андаса. – И тогда обычно живут в этом крыле... Сейчас как раз четвёртый господин в крепости...

«Четвёртый господин? – недоуменно потянулась Дже мыслью к папе. – Но дядюшка Эндус сейчас в своей крепости, а не здесь...»

«Это Вемин придумал, чтобы все выглядело натуральней для храмовников. Четвёртый брат Эндус всегда слыл безответственным шалопаем, АльмСиВи об этом хорошо известно. И забытые на столе важные документы отлично впишутся в его стиль... О, наконец-то!»

Эрис Делтис бросил обшаривать стены и обратил внимание на небольшой стол, сверху на котором стояли лавка и стул, а сбоку была небрежно брошена карта Вварденфелла, с которой прежде работали Арайнис и Гарес. Редоранец поднес к ней свечу, рассматривая пометки.

«Надеюсь, он её хотя бы не сожжет», – заметил папа Дже.

Но Эрис, кажется, понял ценность своей находки:

– Похоже на какие-то планы Шестого Дома! Для Храма это будет немалой удачей!

Он быстро, но бережно сложил карту несколько раз и спрятал за пазуху, и «беглецы» покинули покои Дагота Вемина. Арайнис с дочкой аккуратно последовал за ними, не забыв обновить заклинание невидимости. Делтис долго не сдавался в поисках своего соратника, заставив Андасу провести его по всему Своду Аэрод (Дже невольно порадовалась, что мама и тетя Лалориния заранее ушли в каналы). В конце концов, его поиски увенчались успехом – и в очередной комнате они обнаружили второго редоранца, парализованного магией. Брат Айри попытался было вытащить соратника на себе, но Андаса, вздохнув, применила заклинание, развеивающее чары. Затем Эрис Делтис долго убеждал своего друга, что Видящая перед ними – не враг, и вообще готова помочь им бежать, а тот прямо-таки излучал недоверие. Дже невольно вздохнула: пока они спорили между собой, папе уже второй раз пришлось обновлять заклинание невидимости, а у нее самой яростно зачесался сначала нос, потом бок, потом спина...

«Вот так всегда бывает, когда надо стоять тихо и неподвижно!» – Дже изо всех сил сдерживалась: если заклинание невидимости спадет, весь план пойдет насмарку!

Прекратили редоранцы спор лишь после того, как в глубине коридора мелькнула тень пепельного вампира – кажется, там стоял Дагот Вемин.

– Четвёртый господин-повелитель вернулся, нам надо уходить! – испуганно дернулась Андаса. Эрис Делтис и его друг тяжело вздохнули и все-таки направились к двери, ведущей обратно в Зал Маки. Невидимые Арайнис и Дже пошли следом, хоть и поотстав; вскоре девочка ощутила рядом и присутствие дяди Вемина – тоже под маскировочными чарами.

Наружу редоранцы и Видящая пробирались осторожно, крадучись – мимо нескольких призванных даэдра, заключенных, впрочем, в магические круги призыва, мимо еще двоих пепельных зомби, «не замечавших» беглецов. При виде слуг Шестого Дома редоранец потянулся к поясу, но потом явно вспомнил, что безоружен, и не стал лезть в драку. А у Дже тут же возник вопрос:

«Папа, а сэре Андасе придется Эриса Делтиса с его приятелем до Маар-Гана провожать? А то их в фояде скальные наездники заклюют или кагути задерет».

«Нет, конечно, – развеселился папа. – Третий брат все продумал и положил на выходе из крепости пару копий – от скальников отбиться хватит».

Так и случилось: уже возле главного выхода редоранцы подобрали небрежно брошенные на полу копья, чему немало обрадовались. Вскоре «беглецы» оказались снаружи – и ровно в этот момент из-за Храма Фей медленно вышел Дагот Увил.

По плану Дагота Вемина, Андаса и Эрис со своим соратником должны были тихо пробраться мимо; но тот редоранец решил иначе. Едва заполучив в руки оружие, он тут же поспешил его применить – и в Поднявшегося Спящего мгновенно полетело копье. Андаса Фавел взвизгнула от испуга – изначальный план отправился в Обливион. Дагот Увил быстро сплел защитные чары, просто отбросившие копье в сторону, но Делтис и его приятель и не подумали отступить. Напротив, брат Айри мгновенно загородил свою проводницу и поднял второе копье.

«Отбивайся магией, Андаса! – в Песне прозвучал приказ Дагота Вемина. – А ты, Увил, оглуши ее – тоже магией. Всё должно выглядеть так, словно вы убили друг друга».

– Умри, предательница Дома! – глухо сказал Поднявшийся Спящий.

– Спасайся, Эрис! – воскликнула Видящая.

Папа рывком оттащил невидимую Дже подальше, в сторону. А сэра Фавел выскользнула из-за спины редоранца, одновременно сплетая чары – и с ее ладоней сорвались молнии. Дагот Увил ударил каким-то сложным заклинанием школы Разрушения – со стороны оно выглядело красноватой дымкой со странными зелеными проблесками, рассеявшейся в стороны. Эрис Делтис метнулся прочь, уклоняясь от магии, а Андаса, охваченная красноватыми отблесками, без чувств осела на камень площади. Поодаль так же разлегся Дагот Увил, раскинув головные щупальца.

В Песне Дже ясно ощущала, что оба живы – только сэра Фавел и взаправду оглушена, а Увил лишь притворяется, но… Эрис Делтис метнулся к данмерке:

– Андаса! Андаса, очнись! – несколько минут он тряс бесчувственную женщину за плечи, потом яростно ударил кулаком по камню площади. Затем прикоснулся к ее шее, явно нащупывая пульс. Тем временем, его друг безрезультатно пытался оттащить Эриса прочь, убеждая, что им надо бежать, как можно скорей.

Дже ощутила недовольство дяди Вемина:

«Если они попытаются утащить ее с собой, придется ударить для острастки и прогнать…»

Но этого не случилось: Эрис, пытаясь проверить, жива ли Видящая, отвернул край воротника, увидел язвы от корпруса – и шарахнулся от своей спасительницы так, что сам чуть не растянулся рядом.

– Она заражена!

– Тем более! – почти обрадовался его товарищ. – Скорее уйдем отсюда, Эрис!

Брат Айри яростно вытер ладони о камень и вскочил на ноги. Подобрал брошенное копье, оглянулся на высоко стоявшее полуденное солнце, и, сориентировавшись по сторонам света, решительно направился прочь, на запад, в сторону владений Дома Редоран. И только когда пересек площадь, перед тем, как спуститься вниз, задержался, чтоб оглянуться на лежащую Андасу. Несколько мгновений он колебался, словно сомневаясь в чем-то, но невидимый Дагот Вемин начал приоткрывать входную дверь – так, словно кто-то собирался выйти из крепости. И оба редоранца решительно направились прочь.

– Спровадили наконец-то, – с облегчением вздохнул Дагот Арайнис, когда чары невидимости развеялись. И первым делом магией привел в чувство Видящую: – С тобой все хорошо, Андаса?

– Да, второй господин, – данмерка неловко попыталась поклониться, но пошатнулась. Дагот Увил, уже тоже прекративший притворяться мертвым, подхватил ее под руку. Андаса провела пальцами по виску и с каким-то почти детским удивлением взглянула на собственную кровь.

– Ты хорошо справилась, Видящая, и сделала все, от тебя зависящее, – заключил Дагот Вемин. – Я доложу лорду Даготу о твоей роли в этом деле и буду рекомендовать повысить тебя в иерархии Дома.

– Благодарю, господин! – низко поклонилась Андаса.

***

Уже вечером, когда Синлалл отдала накупавшегося и набегавшегося малыша Темиса его матери, и семья Дже собралась вместе, девочка не удержалась от вопроса:

– Папа, а что было на той карте, которую унес Эрис Делтис?

– Ай, все-таки интересно? – усмехнулся Арайнис, усадив её рядом. – Что ж, придется начать издалека. Ты ведь знаешь, как к нам возвращаются наши потерянные потомки?

– Благодаря призыву лорда Дагота, который усиливают наши алтари и пепельные статуи. Но при чем здесь это?

– Видишь ли, дочка, сейчас наш Дом занят поисками наших потерянных потомков в том числе и за пределами Вварденфелла, – принялся объяснять Арайнис. – Прежде возвращение в наш Дом данмеров, живущих на материке, было скорее случайной удачей. Ты уже знакома с Ильвером Гинитом из Киродиила, который пришел в Когорун почти шесть лет назад. Его история – пример подобной случайности. Однако последнее время мы расширяем влияние Шестого Дома на материковую часть Морровинда, и оттуда тоже возвращаются наши дальние потомки.

– Как Андаса Фавел и ее сын! – догадалась Дже.

– Да, дочка. Но для этого необходимо распространить на материке наши пепельные статуи. И для этого дела мы с братьями решили нанять моряков, которые не сотрудничают с имперскими властями. Точнее, с Восточной Имперской Компанией, которая подмяла под себя практически все перевозки по Внутреннему морю. Тех капитанов, что отказываются платить дань этой Компании, имперцы называют контрабандистами и преследуют. Оттого им нередко приходится обустраивать свои базы в прибрежных пещерах или иных укромных местах. Некоторые из них согласились на сотрудничество с нашим Домом, некоторые – отказались, а иные вообще встретили наших посланников весьма враждебно. Базы и схроны последних мы с Гаресом и отметили на карте, да так, чтобы в Храме Трибунала подумали, будто они с нами, наоборот, сотрудничают.

– Ого, – выдохнула Дже. – Так получается, побег Эриса и впрямь пойдет на пользу нашему Дому?

– Если в Храме поверят в его историю – пойдет, благо, у него и свидетель случившегося есть. В принципе, с его точки зрения все выглядит довольно естественно: приставили к пленным молодую данмерку, которая влюбилась в одного из парней, раскаялась в отречении от веры в АльмСиВи и помогла бежать возлюбленному. А когда их побег был замечен, ее убили свои же, как предательницу. По пути беглецы почти случайно украли ценную карту у одного из пепельных вампиров – надеюсь, храмовники догадаются уточнить у Вивека, кто такой упомянутый четвертый господин Дома Дагот и чем он отличается от своих братьев. Тут нам на руку должна сыграть репутация Эндуса как разгильдяя, гуляки и любителя выпить.

– Женщины-жрицы уж точно будут в восторге от подобной романтической истории, – весело улыбнулась мама, нарезая вареное яйцо квама на ужин. Дже помогала ей, намазывая лепешки скрибовым желе. – Очень в духе всевозможных древних легенд или нынешних романов, которые пишут в Империи – о любви между детьми враждующих семей.

– Угу, только Эрис Делтис так забавно шарахнулся от сэры Андасы, когда понял, что она тоже заражена корпрусом! – засмеялась Дже, вспоминая разыгравшуюся на крепостной площади сцену. – И тогда, когда меня водил в Храм на проверку, боялся прикасаться к коже – только за плечо держал, через одежду… – и тут девочке вновь пришел на ум вопрос, уже больше месяца не дававший покоя. – Папа, а почему жрец Сарано решил, что я тоже заражена?

– Ай, ну и вопросы ты задаешь, дочка! Как бы тебе это понятно объяснить,.. – крепко задумался Арайнис. – Ты ведь знаешь, что тела всех живых существ состоят из мелких частичек?

– Клеток! – уверенно ответила Дже, вспоминая старую книжку, которую она нашла однажды в Когоруне. Текст в ней был написан сразу на двух языках – двемерском и кимерском. Там столько всего интересного было! И почему небо голубого цвета, и откуда берутся грязевые вулканы и гейзеры, и как сделаны двемерские автоматоны – пауки и сферы, и даже как устроены внутри эльфы, люди и зверолюды (оказалось, первые и вторые – очень похоже, а вот аргониане – совсем по-другому!), и даже схемы простейших заклятий были с подробным разбором каждой из составляющих плетений.

– А из чего клетки состоят, знаешь?

– У них в середине ядро есть, – задумалась Дже, припоминая. – И еще всякие другие штуки вокруг… только я не все поняла, зачем они…

– Вот в ядре клеток есть ммм… специальные сплетения совсем крохотных частичек, – принялся объяснять ей папа. – Они очень-очень большие и длинные, а еще запутаны в спирали – и если их можно было бы растянуть, то они были бы два метра длиной. Но они свернуты так, что даже не видны без специальных заклинаний или двемерских линз. И в этих сплетениях полностью описано, как эльф или животное должны выглядеть. Какого цвета волосы и кожа, какой формы черты лица… Даже некоторые черты характера или способности там зашифрованы – вроде талантов к магии. Или к примеру, данмеров огонь почти не обжигает – а вот альтмеры к нему очень уязвимы – это тоже записано в их клетках, понимаешь?

Дже кивнула. Папин рассказ она слушала, широко раскрыв глаза от изумления: оказывается, она столько всего интересного еще не знает!

– Так вот, двемеры нашли способ изменять эти зашифрованные записи во всех клетках живого существа почти одновременно. До этого подобное удавалось лишь принцам даэдра – например, принц Боэта изменил наших предков, когда они пришли на эти земли, наделив их неуязвимостью к пламени. Оттого они и назвали себя “кимерами” – “изменившимися”. Или когда принцесса Азура разгневалась и прокляла нас, обратив в данмеров. А скайримские кланы двемеров проделали нечто подобное с снежными эльфами, заставив их принимать яд, изменяющий эти нити. В результате фалмеры сперва ослепли, а потом и вовсе превратились в мутантов. Так вот, двемеры их называли нитями поколений – потому что они передаются от родителей к детям. И благодаря им дети наследуют черты внешности и характера своих родителей. Не полностью, конечно – часть признаков от отца получают, а часть – от матери. Вот у тебя, Дже, мамины скулы, и разрез глаз, и форма ушек, – папа шутливо дернул ее за острый кончик уха, украшенный цепочкой от сережки-каффы. – И ты вырастешь такой же красивой, как твоя мама, дочурка.

Дже радостно заулыбалась: быть похожей на маму ей хотелось всегда! Но, обдумав услышанные объяснения, она предположила:

– А черные волосы у меня точь-в-точь, как у тебя и всех дядюшек! И то, что я слышу Песню – это тоже записано в нитях поколений? Только к чему тут корпрус, я не поняла…

– Да, – кивнул папа, – и эти черты наша семья унаследовала от двемерских женщин, которых брали в жены наши предки. А что касается корпруса – так Ворин нашел свой способ не просто изменять сокрытые в нитях поколений записи, но и распространять изменения от одного мера к другому. В нитях поколений в телах меров Спящего Дома записаны и все те пепельные облики, которые они могут принимать. А какой именно из обликов примет тот или иной данмер, определяет Глава Дома в ходе специального ритуала. Мы, его братья, стали пепельными вампирами после пробуждения, а старшие родственники – Поднявшимися Спящими. Они на ступень ниже нас в иерархии Дома, но по возрасту – самые почтенные из прочих данмеров. А все остальные младшие родственники стали пепельными жрецами, зомби или рабами пепла. Среди них есть и те, кто погиб в Первой Эпохе и чьи души разыскал и призвал Ворин из пространства снов – твои братья, к примеру. А есть и те, кто присоединился к нам позже. Вот, к примеру, твоя новая знакомая, Андаса Фавел – сейчас Вемин доложит лорду Даготу о ее заслугах перед Домом. Ворин проведет над ней ритуал, и из обычной Видящей она станет рабыней пепла. А позже, если окажется достойна, может быть повышена в иерархии аж до пепельной жрицы. Но нашим Спящим потомкам для обращения в пепельных существ надо пройти через изменения нитей поколений – это и происходит при заражении корпрусом. Но ты, Дже, моя дочь. Ты унаследовала божественное благословение лорда Дагота от меня, хотя оно и спит в твоей плоти. Нити поколений в твоих клетках уже изменены – и, должно быть, поэтому на тебе так сработали заклинания жрецов АльмСиВи.

– Как же сложно, – невольно нахмурилась Дже, пытаясь вникнуть в услышанные объяснения. – Но если на мне уже лежит благословение нашего Дома, почему я не могу становиться пепельным существом?

– Потому что почти все изменения нитей поколений, которые вызывает корпрус, активируются особым заклинанием, – ответил Арайнис. – Оно известно лишь нам с братьями, да некоторым, особо доверенным, поднявшимся спящим и пепельным жрецам. А без него проявляется лишь несколько увеличенная сила, да невосприимчивость к любым другим болезням, – и строго добавил. – Предупреждая твой следующий вопрос: нет, Дже, пока ты не повзрослеешь, никаких трансформаций…

– У… – не особо радостно протянула Дже. Она уже успела представить себе, как весело было бы напугать Айри и Ревуса, обратившись у них на виду в пепельного зомби, к примеру, а потом обратно! «Однако тогда я выдам главный секрет моей семьи, эх…»

Пока девочка потихоньку переваривала услышанное, папа с мамой, ужиная, заговорили о каких-то альд’рунских делах. Мама начала рассказывать о том, что в городе почти достроили здания для имперских гильдий – магов и бойцов, о том, что недавно ей удалось получить хороший заказ от кого-то из советников Дома Хлаалу, посещавшего Альд’рун. Все это было Дже не слишком интересно, а вот объяснения папы…

«Если дети всегда похожи чем-то на папу, а чем-то – на маму… Вон, все папины братья умеют колдовать – значит, это тоже в тех нитях зашифровано? А почему ж тогда у меня ничего не получается?»

Дже крутила эту мысль так и эдак, но, не найдя ответа, все ж наконец спросила об этом вслух. Папа, едва услышав ее вопрос, как-то неловко пожал плечами:

– По идее да, способности к магии наследуются… Но проявляются по-разному, в разном возрасте… – не сразу, да и не очень уверенно заговорил он. И Дже заметила, как папа отвел взгляд – точь-в-точь как тот редоранец в беседе с Андасой Фавел, когда не был уверен в своих словах. Девочка выжидающе уставилась, надеясь на более подробные объяснения, но их не последовало.

– Это из-за меня, – внезапно разбил повисшую паузу мамин голос.

– Син, не стоит так говорить,.. – начал было папа.

– Почему? – горько ответила мама. – Зачем ты даешь ложные надежды дочке, Аран? Всем известно, что магические способности у детей эльфов проявляются самое позднее годам к шести-семи, а Дже идет одиннадцатый год. У меня тоже ни разу не удавалось ни одно простейшее заклинание – так что всё однозначно. Разве твои родичи еще не говорят, что я испортила тебе дочь?

– Кто тебе сказал подобное? – папа говорил тихо, но в его голосе звенел металл.

Мама как-то судорожно дернула плечом и заговорила, словно через силу:

– Та Видящая, Андаса Фавел, рассказала, что маги Телванни обыкновенно отрекаются от детей, неспособных к волшебству. И прогоняют жен или мужей, от которых родился бездарный ребенок… Так и говорят: испорченая кровь. Она спросила меня, почему Дже до сих пор не владеет волшебством. Тоже заметила…

С трудом договорив последние слова, мама рывком отвернулась, оперлась на стену, скрывая лицо. А Дже сидела в ступоре, вытаращив глаза. Отказываются от своих же детей?! Разве такое возможно?

– Телванни! – резко, с досадой, перебил ее Арайнис. – Они гордятся тем, что для продвижения в их Доме важны лишь способности и умения мера или человека; и что даже вчерашние рабы могут занять в их иерархии высокое положение, если окажутся достаточно талантливы. Но при этом они не знают ни семьи, ни родства. Отрекаются от своих же близких, запросто предают и убивают друг друга. И еще называют это здоровым соперничеством! И, Синлалл, – он шагнул к маме и, взяв ее за плечи, развернул лицом к себе, – мы, Даготы, – не они. У нас превыше всего ценятся верность семье и Дому. А отречение семьи и изгнание из Дома во все времена были худшей карой для преступников; но уж никак не касались тех меров, кому не повезло родиться без способностей к магии или к Песне.

– Значит, ты не прогонишь нас с Дже? – мама улыбнулась, но в глазах ее стояли слезы. – Это же из-за меня… Малый сын Андасы, вон, уже пробует искры создавать и предметы двигать взглядом. Может, она родила бы тебе более талантливых детей…

Дже отмерла и рывком прижалась к маме:

– Мамочка, не говори так, пожалуйста! Я тебя очень-очень люблю, ты у меня самая лучшая! Ну их, эти заклинания, не больно-то и хотелось!

– Ну еще какую глупость скажи, – хмыкнул отец, обняв их обеих. – Наш Лорд-Консул с таким трудом веками собирает потомков Дома – а ты говоришь: «прогонишь!» Да если бы мой разум забрал Шеогорат – прогнать живое дитя нашей семьи, первый росток жизни посреди пепла, в который нас превратили АльмСиВи… За такое от меня самого отреклись бы братья…

– А... – Дже осторожно вывернулась, заглянув папе в глаза, – можно я вместо заклинаний поучусь из лука стрелять? Помнишь, ты обещал поговорить насчет меня с кеной Миссуном Акином?

***

В Фаласмарион они пошли на следующее утро. Эшлендер, уже окончательно освоившийся по соседству с Шестым Домом, выслушал просьбу Арайниса об обучении дочки и окинул Дже внимательным взглядом:

– Твой отец говорит, ты метать звездочки умеешь? Попадешь вон в то дерево с пяти шагов?

Дже оглянулась на дерево, прикинула расстояние до него – шагов десять-двенадцать, не меньше.

– И отсюда попаду!

Она вынула одну из своих хитиновых звездочек и с размаху отправила в полет. Снаряд уткнулся в дерево – правда, ближе к краю.

– Еще раз, – приказал Миссун Акин.

Вторая и третья звездочки легли уже ближе к центру, хотя и не идеально.

– Неплохо, – заключил эшлендер. И обернулся к папе: – рука у нее твердая, да и глазомер неплох. Только вот…

Он сбросил с плеча свой лук – красивый, с изогнутыми концами, из какого-то темного дерева, украшенный металлическими накладками из вулканичекого стекла, и снял тетиву с одного конца. Лук сразу выпрямился, а его концы и вовсе в обратную сторону вывернулись.

– Сумеешь натянешь тетиву, девочка?

Дже решительно взялась за лук. Уперла один конец в землю, ухватила второй обеими руками, еще и коленом придержала середину. Согнуть его удавалось едва-едва, и девочке пришлось потянуть изо всех сил, чтобы набросить петлю тетивы на выемку. Наконец, справившись, она подняла взгляд – и увидела, что Миссун Акин смотрит на нее с удивлением:

– Обычно дети, да и подростки такой лук натянуть не в силах, – заметил он.

– Я сильная! – похвасталась Дже. И чуть не добавила: «Из-за корпруса!», – но вовремя прикусила язык. Не хватало еще, чтобы и кена Миссун от нее шарахаться начал…

А эшлендер обернулся к папе:

– В таком случае, я возьмусь за обучение вашей дочери. Пусть приходит завтра, рано утром. Мне надо будет подготовить мишени и прочее…

Дже еще нашла в себе силы прилично поклониться сэре Акину, как положено кланяться наставнику, но вот на обратном пути от радости скакала, словно мелкий гуаренок. Она будет учиться стрельбе из лука, наконец-то! И пусть у нее не удаются чары – и ладно! Хороших лучников ценят на Вварденфелле не меньше, чем колдунов! А она будет очень, очень старательной ученицей!

…На следующее утро Дже до рассвета уже стояла на верхней площади Фаласмариона. Ночь была ясная, и пустыня дышала росистой прохладой. Эшлендер показался не из своей квартиры, а пришел откуда-то из-за холмов снаружи крепости, бодрый и веселый.

Близился священный час Азуры. На востоке алым пламенем занималась заря, на юге клубились тучи над Красной Горой. Сложив ладони перед собою в приветственном жесте, Миссун Акин поклонился востоку, приветствуя Госпожу Сумерек, и Дже последовала его примеру. Но затем она поклонилась и югу, где правил Лорд-Консул Шестого Дома. Кена Акин пристально взглянул на нее, но ничего не сказал.

А тем временем Андаса Фавел, назначеная в сопровождение Дже, украдкой зевала в кулак, изо всех сил пытаясь одолеть сонливость; малыш Темис и вовсе задремал на руках у матери.

Урок же начался с того, что кена Акин дал ей один из своих луков и указал на дерево:

– Видишь фигурку скального наездника в развилке?

Дже кивнула: между ветками и впрямь был закреплен игрушечный деревянный скальник.

– Твоя задача – попасть ему стрелой в глаз.

Дже невольно ахнула: «Прямо так сразу?!»

– Прицелься, но не спускай тетиву, – приказал кена Миссун Акин.

Когда девочка выполнила его указания, эшлендер обошел ее, хмыкнул и поправил ей левый локоть:

– Если будешь так прижимать руку к туловищу, отрежешь себе нос тетивой. А теперь скажи: видишь ли ты скального наездника в ветвях?

– Конечно, вижу, – удивленно моргнула Дже, – и скальника, и ветки.

– А само дерево видишь? Холмы вокруг него, крепость?

– Ага, – кивнула Дже. – И дерево вижу, и еще холм дальше, на его склоне дикий гуар пасется. Еще дорогу – по ней раб пепла идет в Когорун…

– Достаточно, – оборвал ее Миссун Акин. – Опусти лук.

И когда Дже послушалась, заговорил:

– Ты многое охватываешь взглядом – для дочери правящей семьи Великого Дома это правильно, но… – он сделал паузу, – если ты хочешь попасть в цель, перед выстрелом должна сосредоточиться лишь на ней. Ты попадешь в голову скального наездника не раньше, чем сможешь увидеть только его голову – и больше ничего вокруг…

***

А спустя несколько дней, вернувшись с урока стрельбы, Дже застала в покоях родителей странную сцену. Папа с мамой о чем-то спорили, а рядом сидела тетя Лалориния.

– И все-таки, стоит ли рисковать, муж мой? – мама нервно ходила по комнате. – Не лучше ли мне просто вернуться вместе с Дже к родителям? Гнаар Мок – земли Дома Хлаалу, туда не скоро дойдут вести из Альд’руна…

– Турейнул уверен, что чары сработают должным образом, – настаивал отец. – В противном случае Дже останется в Когоруне. Даже в Гнаар Моке ей будет жить опасно.

– И все-таки, Аран… – увидев дочку, Синлалл осеклась и умолкла.

Дже было очень любопытно, из-за чего ж они спорили! Явно речь шла о ней – но… остаться в Когоруне? Вернуться в Гнаар Мок? Да почему вообще об этом зашла речь? Мысли запрыгали, словно молодые никс-гончие: остаться в Когоруне – это и на раскопки бегать, и учиться дальше у кены Миссуна Акина. Альд’рун – это друзья, и совместные игры, и опасная близость Храма, и братова жена, которая знает столько всяких интересных историй из жизни эшлендеров, и возня с гуарами под присмотром Ступающего-в-травах…

А Гнаар Мок… После переезда в Альд’рун Дже с мамой навещали дедушку с бабушку не так уж и часто. Ездить туда-сюда на гуарах они не рисковали, силт-страйдеры в ее родной городок не ходили, а делать крюк сперва до Хуула, чтобы там сесть на корабль – очень уж долго и далеко. Оставалась лишь телепортация, и время от времени папа открывал им портал, ведущий в окрестности города, но не так уж и часто. Но у Гнаар Мока было одно преимущество перед и Когоруном, и Альд’руном – там было море.

Море! Дже очень любила плавать и нырять в проливах между цепью островков, на которых был расположен этот городок; и пусть воды Внутреннего моря кишели рыбами-убийцами и дреугами, все же как прекрасно было разбежаться и прыгнуть с мостков в темную прохладную глубину…

Но расспросить родителей она так и не успела: после положенных приветствий ее поманила к себе тетя Лалориния.

– У меня есть для тебя подарок, племянница, – улыбнулась айлейдка, протянув девочке простую рубашку из отбеленной тонкой пряжи. – Примерь, она зачарованная.

Девочка с недоумением уставилась на вещь. Она выглядела самой обычной, без проблесков и переливов чар, что характерны для любых артефактных предметов. Только выше пояса рубашка была сшита почему-то в два слоя. Но все равно, зачем тетушке понадобилось дарить ей подобную одежду? Такое можно за несколько дрейков у любого галантерейщика купить – ничего особенного. И, видимо, ее разочарование было уж слишком явным, потому что Лалориния рассмеялась:

– Здесь, в Ресдайне, зачарователи обыкновенно накладывают чары на всю вещь целиком, но айлейдские артефакторы делали иначе. Мы соединяли защитные плетения с вышивкой – так они куда менее заметны при беглом взгляде. А если вышивка на внутреннем слое, да еще и в цвет ткани, то распознать чары невозможно без специальных заклинаний… Смотри! – и айлейдка, вывернув ткань, показала Дже крошечные переливающиеся стежки на внутренней стороне.

– По моей просьбе третья невестка вплела в эту вышивку заклинание, придуманной мной с твоим шестым дядей, Турейнулом, – объяснил папа. – Оно должно скрыть, что тебя уже коснулся корпрус и подделать нужный отклик при храмовой проверке. Это необходимо, если ты хочешь вернуться в Альд’рун или даже, – он бросил взгляд на маму, – посетить Гнаар Мок, дочка.

Поблагодарив тетушку, Дже медленно приняла рубашку из ее рук. Опять представать перед жрецами Храма отчаянно не хотелось, но… Без этого она действительно не сможет жить больше нигде, кроме Когоруна и Красной Горы. И хотя Дже искренне любила столицу Дома Дагот, за ее пределами тоже лежало столько всего интересного! Те же телваннийские грибные города – она их лишь мельком видела! А город Вивек с висящей над ним луной Баар-Дау? Да, это он принадлежал врагу ее Дома – но тем интересней было бы прогуляться по его улицам незамеченной! А Аскадианские острова, о красоте которых слагают песни? А лесистые равнины и холмы Дешаана? И если для этого придется рискнуть и снова явиться в Храм – так тому и быть!

В конце концов, никаким жрецам АльмСиВи папа ее в обиду не даст. Точно-точно!

***

Когда спустя месяц семья Дже вернулась в Альд’рун, папа, как и собирался, отвел ее на повторную проверку в Храм. Тот хмурый жрец, кена Сарано, почти сразу узнал ее:

– А, это ты, дочка артефактора… – Он внимательно всмотрелся в лицо Дже, ища признаки корпрусных язв, затем указал на привычные артефакты на девочке: – снимай с себя все, что зачаровано.

Она мельком оглянулась на папу, стоявшего рядом – тот утвердительно кивнул:

– Делай, как говорит кена Сарано, дочка.

Дже принялась снимать один за другим зачарованные украшения, что обычно носила, и складывать их на небольшой поднос, который держал Ступающий-в-травах. Тонкие эмалированные обручи браслетов – по полдесятка с каждого запястья. Три ряда ожерелий с крупными подвесками – на каждой из них были разные чары. Расшитый мелким бисером пояс… По мере того, как на подносе росла горка переливающихся чарами драгоценностей, глаза жреца заметно округлялись:

– Это все?

– Не совсем, кена, – хихикнула Дже, вынимая из ушей одну за другой две пары сережек. Затем последовал черед расшитых ленточек, удерживавших косички. Ещё пришлось снять сапожки и, отодвинув их в сторонку, стать босиком на каменный пол – холоднющий! И не удержалась от замечания: – Летом я еще браслеты на щиколотках ношу обычно, зачарованные на замедление падения и увеличение скорости…

Жрец только хмыкнул, а папа усмехнулся:

– Все вещи моей дочери я зачаровываю сам, кена Сарано. А вот теперь можно ее и проверять…

Да, Дже стояла на полу в рубашке, подаренной тетушкой Лалоринией, и юбке, невольно сжимаясь от холода. Теплая мантия с согревающими чарами тоже была в руках аргонианина, и девочку явственно бил озноб. Даже не от страха перед проверкой – просто от входной двери тянуло стужей поздней осени.

«Скорей бы уже закончилось!»

Кена Сарано сплел заклятие, но вместо желто-зеленого сияния, как в прошлый раз, магия откликнулась огненно-рыжими сполохами.

– Да, действительно, вроде все в порядке, – заключил жрец. На всякий случай, чтобы удостовериться, он сплел заклинание повторно – и с тем же результатом. – Стало быть, вы и в самом деле что-то странное накрутили с этой уймой артефактов, сэра, – сделал он вывод, кивая на поднос в руках Ступающего-в-травах.

О чем дальше говорил папа со жрецом, Дже вслушиваться не стала. Поскорей одевшись, чтоб не замерзнуть вконец, небрежно подвязав волосы и спешно нацепив браслеты и ожерелья, она выскочила из дверей Храма к ожидавшим ее Ревусу и Айри. Ребята держали в поводу двоих гуаров и кагути – им родители уже разрешали кататься верхом.

– Со мной все хорошо! – объявила она в ответ на напряженный взгляд друзей.

– Вот и отлично! – Ревус хлопнул ее по плечу, точь-в-точь, как взрослый. – А ты уже слышала главную новость последнего месяца?

– Какую? – с любопытством спросила Дже.

– Мой брат сбежал из плена в Шестом Доме! – гордо объявила Айри. – И вынес важные бумаги, в которых описаны планы самого Дагот Ура по захвату Вварденфелла!

– Да ты что! – изобразила Дже ужас, смешанный с восторгом. – А расскажи подробней!

– Поедем кататься – расскажу, – ответила Айри, вскакивая на своего гуара, Ревус же оседлал кагути, а Дже отвязала свою Крапчатку и тоже забралась в седло.

Они ехали по главной улице Альд’руна, направляясь к пустырям поодаль от Скара, где так удобно было играть, и Айри взахлеб рассказывала о случившемся с ее братом. Как он сражался с чудовищами самого Дагот Ура, дьявола Красной Горы, как попал в плен – и бежал, сумев вернуть к истинной вере в АльмСиВи одну из Видящих. Дже ахала и потрясенно кивала в нужных местах, про себя думая о том, что все сложилось как нельзя лучше.

– …А теперь Вечные Стражи и ординаторы изучат планы Шармата и найдут способ его одолеть! – завершила Айри свой рассказ. – И все благодаря моему старшему брату Эрису!

«Сегодня во сне не забыть связаться с дядей Вемином и сказать, что его план по обману Храма удался, – мысленно поставила себе галочку Дже. – И попросить передать мою благодарность тете Лалоринии – ее чары в вышивке сработали как надо…»

Общий враг, часть 1 (3Э, 423г.)

– Выше локоть, – короткий хлесткий удар ожег руку Дже, заставив ее невольно зашипеть сквозь зубы. – И сильнее натяни тетиву.

Она последовала указанию, хотя мышцы уже ныли от усталости.

– Вот так. Помнишь, что нужно учесть при прицеливании?

– Ветер, кена Миссун Акин, – ответила девочка.

Как назло, его порывы становились все сильней с каждой минутой. Последнюю неделю каждый раз во время тренировок Дже разыгрывались пепельные бури, и она подозревала, что это отнюдь не совпадение. Стрелять в безветренную погоду или в закрытом помещении у нее более-менее получалось, но как прикажете поразить мишень, когда её едва видно из-за пепла, что несется прямо в лицо? Не говоря уж о том, что стрелы летят вообще непонятно куда… Но, когда неделю назад она пожаловалась наставнику, что не может попасть в мишень из-за сильного ветра, тот хмыкнул и выстрелил почти не глядя – так, что вторая стрела расщепила первую: «Ветер мне не помеха». Дже только губы кусала: ей такого мастерства, кажется, никогда в жизни не достичь! А с того дня и начались пепельные бури, словно по расписанию совпадающие с ее тренировками. И хотя в ответ на прямой вопрос дядя Ворин только посмеялся, Дже была уверена, что это не совпадение! Недаром же двемеры умели управлять погодой, а дядья ее обосновались именно в двемерских крепостях, да и вообще, дом Дагот в древности был в родстве с глубинными эльфами… Дже мотнула головой, отбрасывая лезущую в глаза черную прядь – самое зримое доказательство ее происхождения от бабушки-двемерки, жены прежнего главы Дагот, жившей в самом начале Первой Эры, – и решительно спустила тетиву.

Стрела воткнулась в край мишени. Рядом хихикнул Темис Фавел, подобравшийся поближе поглазеть на упражнения Дже.

«Зараза мелкая! – послала ему Дже мысль. – Вернемся домой – надеру уши!»

«Ай, старшая сестрица, уже боюсь-боюсь!» – пришло в ответ.

«И ведь врет же, – подумала Дже про себя. – Знает, что если я и надеру ему уши, тут же другие данмеры Дома начнут утешать и жалеть «малыша»… А «малышу» уже восьмой год, между прочим! Меня в его возрасте эшлендеры похитили и убить грозились, и я Ханарай в Дом призвала, а он все никак не повзрослеет!»

Миссун Акин покачал головой:

– Иногда мне кажется, что за два месяца в Альд’руне ты напрочь забываешь мои уроки и держишь лук, словно впервые в жизни. Хотя все задатки хорошей лучницы у тебя есть: и твердая рука, и зоркость…

Дже закусила губы и опустила голову. Было ужасно стыдно слышать от наставника подобные слова – и вдвое неприятней, что невольным свидетелем ее позора был мелкий Темис, который, так и знай, разболтает всему Когоруну, что молодую госпожу отчитал учитель.

«Мало того, что в магии я полный ноль, словно и не из семьи Дагот, так даже стрельбе из лука нормально выучиться не могу. А ведь папе не так-то просто было договориться об этих тренировках…»

Дже вскинула лук и снова прицелилась. Дождалась мгновения покоя между порывами бури и спустила тетиву. Стрела затрепетала уже совсем близко к центру.

– Вот можешь же, когда захочешь. Еще раз! – И обернулся к Темису Фавелу, глазевшему на соученицу: – Смотрю, ты решил побездельничать, мальчик? Пять кругов вокруг крепости, бегом!

Теперь пришла очередь Дже хихикать – ей подобные наказания кена Акин ни разу не назначал. А потому что нечего отлынивать от урока!

Спустя час Миссун Акин наконец, отпустил данмерят:

– Ближайшую неделю можете не приходить, – предупредил он их напоследок. И на вопрос Дже объяснил. – Съезжу к погребальным пещерам моего племени, поклонюсь предкам.

– А у эшлендеров тоже есть родовые гробницы? – тут же заинтересовался Темис. – Моя мама тоже собирается в ближайшие дни побывать в гробнице нашей семьи, пообщаться с духами предков…

– Конечно. Но мы не сжигаем своих покойников, как вы, оседлые, – начал рассказывать Миссун Акин на ходу, выводя своего гуара и навьючивая его парой мешков. – У племени Уршилаку, в котором я родился, принято бальзамировать мертвецов и хоронить их в особой погребальной пещере. Она здесь же, в северном Эшленде. Вот туда-то я и съезжу: пару дней на дорогу туда, потом обратно. Поэтому раньше, чем через неделю, не вернусь. А пока тренируйтесь сами.

***

Вечером того же дня Дже осторожно кралась по мостику над центральной площадью Зала Маки. Внизу прохаживались ее брат с женой; поодаль, возле тюремных камер стояли двое пепельных зомби. Позади нее точно так же крался Темис. Целью их было тело убитого авантюриста, ловко пробравшегося в Когорун в поисках древних кладов – и закономерно нашедшего свой конец в тюремной камере. Труп пока что там и лежал, и вполне возможно, у него при себе было что-нибудь ценное, что пригодится двум юным данмерам Дома Дагот!

Однако зомби внизу бдят, да. Причем один из них – мама Темиса. Дже, распластавшись на краю мостика, оглянулась на младшего соученика: сумеет ли проскользнуть? Тот на мысленный вопрос только кивнул, тоже молча.

Ладно, пора действовать, а то еще кому-нибудь вздумается подняться наверх. И, улучив момент, когда Дравен и Ханарай отошли в сторону, а Андаса со своим собеседником отвернулись, Дже бесшумно скользнула вниз по ступенькам. Темис ступал за ней следом, шаг в шаг. На миг ребята замерли внизу лестницы, чтобы убедиться, что на них по-прежнему никто не смотрит: Дравен что-то сказал жене, та рассмеялась в ответ, а пепельные зомби неспешно зашагали к дальнему выходу из центрального зала.

«Давай!» – отдав короткий мысленный приказ, Дже метнулась в узкий коридор, ведущий к камерам. За ней следом скользнул Темис. Сейчас в Когоруне не было живых пленников, и потому камеры никем не охранялись. Ребята быстро пробрались по коридору к единственной запертой двери и, остановившись возле нее, наконец, перевели дух: тут их уже никто не заметит.

«Здесь», – Дже по-прежнему не решалась перейти на обычную речь. Темис кивнул, и принялся творить заклинание, отпирающее замок. Взмах детской ладошки на мгновение заставил дверь озариться розоватым сиянием, но характерного щелчка не послышалось. С досадой зашипев сквозь зубы, мальчик снова попытался открыть замок чарами, но вновь безуспешно.

– Ну что?

– У меня нет сил больше магичить, – признался Темис.

– Ай! Давай я попробую!

Дже присела возле замка, вставляя в скважину тонкий, чуть загнутый на конце, стерженек отмычки и кусочек проволочки, и начала нащупывать стопоры замка, аккуратно приподнимая их. Этому приему дочку недавно научила Синлалл – и юная данмерка с удивлением узнала, что ее мама умеет не только ткать ковры, но и вскрывать замки: «Я ж в Гнаар Моке выросла, Дже. Там каждый второй в Камонна Тонг состоит, так что подобные умения – обычное дело…»

Дже подцепила один стопор, второй. Темис по-прежнему топтался за ее спиной и громко сопел от нетерпения.

«Ну же, ещё чуть-чуть!»

И в момент, когда Дже наконец, удалось поддеть скобку, что следовала за двумя стопорами, за спиной у нее раздалось громкое «Апчхи!». От неожиданности она дернулась, выронив отмычку:

– Темис, ты бестолковый скриб! – шепотом выругалась она. – Теперь все сначала начинать!

Но предосторожность оказалась совершенно бесполезной: в выходе коридора уже показался тот самый пепельный зомби, что пару минут назад беседовал с Андасой Фавел.

– Кто сюда пробрался? – спросил он, медленно проходя вглубь коридора. – А это вы, молодая госпожа…

– Ты провалила урок, Дже, – раздался громкий голос Ханарай. Эшлендерка вошла следом, кивнула зомби: – Все в порядке, сэра. Ребята упражнялись в скрытном перемещении.

Тот, кивнув, отправился восвояси, зато к месту событий подтянулись Дравен и Андаса.

– Что, сестричка, не удалось тебе упросить принцессу Ноктюрнал скрыть вас двоих в тенях?

Ну да, старшему брату лишь бы позубоскалить. Дже гневно указала на Темиса:

– Это он выдал себя, а не я!

– Нет, – отрезала Ханарай. – Вы двое – команда. Подставился один – провалились оба. Так что теперь… – она выхватила короткий кинжал, – защищайтесь, воришки!

Дравен оперся о стену, весело ухмыляясь и приготовшись наблюдать за бесплатным развлечением. Дже невольно захотелось врезать ему по хоботу – благо, он был в пепельном облике, но это было бы слишком уж непочтительно к старшим. А потом и думать над этим стало некогда: зачарованный кинжал в руках Ханарай скользнул в опасной близости от ее плеча. Один из множества подарков её брата – кинжал со столь любимым в Доме Дагот зачарованием на высасывание сил. Достаточно лишь царапины, чтобы чары сработали – и ты моментально станешь неповоротливой маткой квама: обессиленному человеку или меру ни удар не парировать, ни заклинание не сотворить.

Блеск зачарованного лезвия перед глазами – рывок в сторону, уклониться – отвести удар. У Дже с собой был лишь простой кинжал безо всяких чар – по сути, отточенный кусок хитина силт-страйдера. Парировать им не выйдет – и приходилось вертеться, уклоняясь от выпадов противницы, в узком коридоре, словно скамп от дреморы… Рядом пятился Темис, судорожно пытаясь на остатках магии сотворить какое-то заклинание. Ханарай теснила их, загоняла в тупик – а двери камер вокруг открыты – но это тренировка, а не настоящий бой. О том, чтобы достать ее саму, Дже даже не думала – разве что отвлечь своим выпадом. Рядом Темис пропустил-таки удар и растянулся тряпочкой на полу – зато есть мгновение, чтобы нырнуть под рукой Ханарай и метнуться к выходу. Там, на просторе зала, юркую Дже не выйдет подловить!

Но уже возле самого выхода Дже оказалась поймана за плечо:

– Попалась, сестренка!

– Старший брат, это нечестно!

– А ты думаешь, в реальном бою тебя так просто выпустят? – усмехнулся Дравен.

– В реальном бою я бы спряталась в одной из камер, захлопнула бы дверь изнутри, – заявила Дже, – и дождалась бы прихода помощи. Например, папы или тебя, старший брат!

Как раз из глубины коридора уже появилась Ханарай.

– Сейчас ты держалась не так уж плохо,.. – заметила она.

Дже невольно улыбнулась: от скупой на похвалу эшлендерки такие слова были почти признанием таланта! Но за ними последовало продолжение:

– …Для какого-нибудь семилетки из племен, – безжалостно заключила невестка. – А тебе уже тринадцать.

«Кажется, похвастаться родителям сегодня будет нечем. Хоть бы только им оказалось не до меня…»

***

Впрочем, так и оказалось: в покоях родителей, к своему удивлению, Дже застала и Андасу Фавел. Та что-то негромко обсуждала с Синлалл, но обе данмерки умокли, едва девочка ступила на порог. Мама Дже привычно сидела за ткацким станком – пару лет назад она настояла, чтобы ей изготовили такой же и в Когоруне, где их семья проводила уже все больше и больше времени. Сейчас под ее руками медленно возникало алое полотно, изображавшее шалка среди узора из ветвей трамы и листьев огненного папоротника. Сидевшая рядом Андаса помогала ей разбирать пряжу.

– Подойди сюда, дочка, – приказал папа, окидывая Дже взглядом. – Известно ли тебе, что сэра Андаса Фавел намерена в ближайшие дни отправиться в паломничество к родовой гробнице своей семьи? Однако она пробудет в отлучке несколько дней, и поэтому ее сын Темис останется в Когоруне. Вы двое неплохо ладите, и я рассудил, что тебе следует принять ответственность за него.

Ого! Впервые Дже поручали нечто подобное, да и её сверстникам тоже. Разве что Ревусу однажды пришлось следить за младшим троюродным братом, когда дальние родственники семьи Сарвани приехали в Альд’рун. Говорят, на континенте у недов-людей в семьях нередко по трое-четверо малых детей одновременно растут, и там сплошь и рядом старшие присматривают за младшими; у эльфов же даже двое детей с разницей в несколько лет – редкость. Вон, у Айри брат почти на тридцать лет старше её самой!

– Это я буду для Темиса как старшая сестра? – с интересом уточнила Дже.

– Да, – кивнул папа. – Обязанность младших – всецело подчиняться старшим. Но помни: этот долг лишь отражение заботы старших о младших, моя дочь. Для Темиса ты – старшая и по годам, и по положению в Доме. Поэтому твоя обязанность – заботиться о ребенке, Дже. Ты вправе требовать от него послушания и наказывать за неподобающее поведение. Но в свою очередь, если Темис заболеет, пострадает или совершит какой-либо проступок, ты будешь виновата в случившемся и наказана.

– Я справлюсь, папа! – воскликнула Дже. И порывисто обернулась к Андасе: – Сэра Фавел, уверяю вас, что буду заботиться о Темисе так, словно он мой младший братик! И не буду его обижать или зря наказывать!

– Уверена, ты справишься, – улыбнулась ей данмерша.

– И все-таки, Андаса, – заговорила мама, словно возобновляя прерванный разговор, – не стоило бы тебе отправляться в путь одной. Здесь, в Эшленде, места опасные и глухие – одинокому путнику, даже волшебнице, грозит слишком много опасностей…

– О, право, не стоит вам так беспокоиться обо мне, вторая госпожа! – с поклоном ответила ей Андаса Фавел. – У меня стоит пометка возле дверей родовой гробницы; поэтому туда я отправлюсь заклинанием Возврата, а оттуда вернусь тоже телепортацией – недавно я себе зачаровала кольцо, возвращающее сразу на верхнюю площадь Когоруна…

***

Говорят, что Князь Безумия Шигорад, один из четырех Столпов Дома Забот, испытывает данмеров на слабость разума. И потому Храм Трибунала хоть и не одобряет поклонение ему, а также Мерунесу Дагону, Молаг Балу и Малакату, как божествам, но все же признает, что их следует чтить и задабривать – время от времени.

Если все случившееся за последние два года было испытанием от Шигорада, то Эрис Делтис его с треском провалил, вне всякого сомнения. И практически не жалел об этом.

Тогда, по возвращении из крепости, занятой Проклятым Домом Дагот, он отдал иерархам Храма добытую карту, раскрывающую планы Дагот Ура, и честно изо всех сил старался забыть случившееся, как страшный сон. Не получалось: снова и снова всплывали воспоминания о молодой смуглой данмерше, что с риском для жизни помогала пленным. Носила им воду и пищу, беседовала – и помогла бежать. И всякий раз, вспоминая, как он шарахнулся, увидев язвы от корпруса на ее шее, Эрис Делтис был близок к отчаянию. Он был почти уверен, что дева та осталась жива – лишь для того, чтобы провести в мучениях остаток дней. Что стоило хотя бы добить ее, чтобы освободить от страданий – или все же забрать, унести с собой? Правда, в этом случае обратный путь до Маар-Гана был бы намного сложней – но… Он смалодушничал, бросился бежать – и оставил несчастную то ли медленно превращаться в корпрусное чудовище, то ли на растерзание прочим проклятым тварям, которые уж точно не простят ее предательство!

Такие мысли неоступно одолевали Эриса почти месяц. А затем, однажды младшая сестра, вернувшись с прогулки, вручила ему письмо без подписи:

– Какая-то данмерша велела передать тебе, старший брат!

– Что за данмерша?

– Смуглая такая, чернявая, волосы под заколку на затылке убраны, – принялась описывать Айри. – А! Еще на висках рисунок из красных точек, завитками такими…

Распечатав и мельком просмотрев первые строки письма, написанные изящным женским почерком, Эрис моментально ощутил, как по спине побежали мурашки, даром, что в доме было хорошо натоплено.

«Сэра Делтис, помните ли вы наше знакомство месяц тому назад? Пусть оно и состоялось в не самой радостной ситуации, все же ещё есть возможность его продолжения…»

Загадочное послание было полно туманных намеков и расплывчатых фраз, и лишь в конце звучало предложение о встрече – этим или следующим вечером, подле скал, что за Скаром. Вместо подписи были лишь буквы «А.Ф.». Такое послание могло быть чем угодно: шуткой товарищей или ловушкой Проклятого Дома, но Эрис все же не мог отделаться от мысли – безумной, невероятной мысли, – что Андаса Фавел каким-то чудом осталась жива. О столь странно назначенной встрече разумно было бы сообщить в Храм или хотя бы командиру – вдруг это и впрямь западня? Поначалу Эрис Делтис обдумал такую возможность, но...

«Если это действительно Андаса, а я приведу воинов Храма… Ее же схватят и передадут в Вивек, в Министерство Правды. Последние годы именно туда забирают всех обнаруженных агентов Проклятого Дома. И тогда… Тогда выйдет, что это я предам доверие Андасы…»

Впрочем, Эрис Делтис недолго терзался сомнениями: будь что будет! В конце концов, даже если он не вернётся, у родителей останется еще Айрилет, да к тому же они и третьего ребенка собирались родить.

Поначалу, явившись в назначенное время и не обнаружив за Скаром никого – ни девушки, ни подстерегающих его пепельных чудовищ, Эрис уже всерьез было решил, что вся история с письмом – глупый розыгрыш его сослуживцев, и принялся прикидывать, кому их них в первую очередь стоит подправить кулаком лицо за такую шутку; но спустя почти полчаса поодаль внезапно чуть заколебался воздух, и из ниоткуда возникла… Андаса, осторожно приблизившаяся к нему.

– Простите меня, сэра Эрис Делтис, но я не была уверена, что вы не приведете с собой своих сослуживцев, чтобы схватить пепельную тварь, разгуливающую по Альд’руну, – неловко и скованно улыбнулась она. – Поэтому и ждала, проверяя окрестности заклинанием Обнаружения жизни.

– Не привел, – глупо брякнул он, потрясенно разглядывая женщину, которую считал умершей. – Вы ж – не пепельная тварь.

В ответ Андаса Фавел грустно улыбнулась:

– Вы ошибаетесь, сэра, – и с этими словами ее черты лица медленно поплыли, проваливаясь вглубь. А спустя несколько мгновений перед ним стоял… пепельный зомби. – Меня уже обратили в одно из тех чудовищ, которых так страшится весь Вварденфелл, и пути назад отныне нет…

Нет, Эрис Делтис сумел сдержать и крик, и даже выругался только про себя, но все же потрясение было… слишком сильным.

– Но, Андаса, вы же немало помогли мне! И Храму Трибунала в целом – все из-за тех бумаг… Ради вас я готов обратиться хоть к самому Воину-Поэту – может быть, вам еще удастся освободиться от проклятия дьявола Красной Горы?!

– Если бы… – вздохнула она, принимая вновь облик обычной данмерши, – но даже если я сбегу на другой конец Тамриэля, это проклятие останется в моей крови. Помните «Песнь Яда»?

– Это всего лишь жуткая сказка, – ответил Эрис, – разве нет?

– О, если бы! Увы, эта Песнь, которую слышат все, кто рожден от крови нашего Дома, – правда. Я тоже внимала ей, сколько себя помню, и моя мать, оставшаяся на полуострове Телванни. И даже мой маленький сын слышит её – от этого наследия нам никуда не деться…

Так начались их тайные встречи – обыкновенно за городом, в холмах. Как выяснилось, Андаса неплохо владела телепортацией и была довольно свободна в своих перемещениях. «Наверно, если бы она могла удрать, – размышлял Эрис Делтис, – она удрала б, не раздумывая; но куда бежать от голоса в голове, снов, навеянных Дагот Уром… и Песни?» Позже она научилась не просто телепортироваться самой, но и открывать порталы для своего спутника. Нечто подобное использовалось новосозданной Вварденфелльской Гильдией Магов для заработка. Многие данмеры уже успели оценить новшество, и, скрепя сердце, все ж признавали его удобство в дополнение к привычному уже Вмешательству АльмСиВи.

Спустя почти полгода редоранец и данмерша из Даготов все же нашли удобное место для тайных встреч, и теперь у них обоих стояли пометки близ родовой гробницы Фавелов. По словам Андасы, культ предков в Спящем Доме был так же важен, как и среди всех прочих данмеров, и ее посещения усыпальницы ни у кого не вызывали вопросов. Там, среди изумрудно-зелёных полей Грейзленда, столь разительно отличавшихся от засыпанного пеплом Эшленда, они хотя бы оставались свободны от вражды, что началась несколько тысячелетий и эпох тому назад. И временами, лежа рядом с Андасой среди зарослей виквита, Эрис Делтис вспоминал эшлендерские легенды и пророчества о Нереварине, к которым в Храме относились с немалым предубеждением, и позволял себе на мгновение-другое задуматься о том, как все стало бы хорошо, если пробудившийся под Красной Горой дьявол Дагот Ур наконец оказался уничтожен – если не Трибуналом, то хотя бы возрожденным древним героем. Тогда Андаса была бы свободна от проклятия её крови, и редоранец смог бы представить ее своей семье, как будущую невестку.

Когда Эрис Делтис однажды заговорил было об этом, она лишь улыбнулась:

– А как же мой сын? Я ведь сбежала с Темисом от своего первого мужа…

– Я бы усыновил его, – решительно заявил Эрис.

Грейзленд был довольно мирным краем. Нет, там встречались и хищные кагути с алитами, и младшие даэдра, охранявшие древние святилища, и разбойники. Но в небе не парили вездесущие скальные наездники, да и всех прочих было куда меньше, чем в Эшленде. И хотя Эрис Делтис все-таки и на свидания не забывал ни меч, ни доспехи – пусть не форменную костяную броню, но хотя бы легкую куртку из кожи нетча, – брать с собой целительные зелья он сегодня, как и много раз прежде, не стал. В конце концов, даже если его и подерет алит, возлюбленная владеет не только своей специализацией – магией изменения, – но и некоторыми заклятиями Школы Восстановления.

Увы, от способностей провидеть будущее, коими наделяла своих преданных Принцесса Азура, Эрис Делтис был крайне далек, равно как и от поклонения этой владычице даэдра…

***

Поначалу присмотр за Темисом особо не повлиял на обыкновенный распорядок жизни Дже. С утра она сбегала в родовые гробницы правящей семьи, что простирались в подземельях под Когоруном, оставив мальчика со своей мамой. Духи предков относились к ней довольно благосклонно, особенно призраки предыдущего Главы Дагот и его жены-двемерши, похороненной здесь же. Дедушка с бабушкой не скрывали, что всегда очень хотели дочку – однако результатом их стараний стали восемь сыновей. Зато внучку они обожали.

– А сейчас в книжках пишут, что эльфийки не способны родить больше четырех детей за всю жизнь, – как-то не удержалась от замечания Дже.

– Конечно, нынешние эльфийки не способны! – презрительно фыркнула бабушка-двемерша.

Даже сейчас, будучи призраком, она выглядела непривычно по сравнению с данмерскими или даже альтмерскими женщинами. Черноволосая, в мелких кудряшках, но с почти белой кожей, в отличие от золотокожих кимеров или альтмеров. Волосы ее были заплетены во множество тонких косичек и украшены медной диадемой тонкой, искусной работы. А еще, в отличие от большинства кимеров, на ее коже не было привычных клановых рисунков.

Бабушка не раз говорила, что ей повезло – повезло быть убитой по приказу на благородную казнь из Мораг Тонг буквально за пару недель до исчезновения из Нирна всех прочих ее сородичей. Где теперь оказались их души, не знал даже дядя Ворин. Зато свою мать братья Даготы похоронили по кимерским обычаям, и теперь ее призрак обитал в родовой гробнице семьи.

– После того, как народы Тамриэля напрочь забыли почти все наши достижения в науке, технике и целительстве, я удивляюсь иногда, как вообще они выживают, да еще и потомство оставлять умудряются…

– Вообще-то не все всё забыли, – насупилась Дже. Вот сейчас было обидно!

– Я не говорю о Домах Дагот и Телванни, – отрезала бабушка. – Вы сохранили хоть что-то. Но взять, к примеру, северных недов – они ж самые настоящие дикари на руинах нашей высокоразвитой цивилизации! Только и знают, что переплавлять в свои примитивные доспехи и дубины наше сложнейшее оборудование…

– Да, этот народ способен лишь к деградации, – согласился с женой прошлый Глава Дагот. В отличие от супруги, даже призраком он был облачен в традиционные кимерские одежды главы Дома, украшенные вышитыми шалками, а на лбу и висках красовались красные клановые рисунки в виде сплетающихся линий. – Когда они завоевали нашу землю в Первую Эпоху, то еще владели и обычной магией, и своими Криками, а теперь, духи говорят, почти забыли и то, и другое…

Ругать нордов дедушка, правивший Домом Дагот как раз до освобождения Нереваром Ресдайна и погибший в бою с северянами, мог долго, со вкусом и не повторяясь, поэтому Дже поспешила перевести беседу на другое, похваставшись, что ей доверили присмотреть за младшим Фавелом.

– Фавел, говоришь? – задумчиво протянул дедушка. – Их род был вассалами нашего Дома еще с Меретической эры. И с нашей семьей они часто роднились. Раз эта эльфийка из Фавелов и ее сын слышат Песнь, значит, они и наши потомки. В следующий раз приводи мальчика – интересно будет на него взглянуть.

После общения с предками Дже и Темис обычно шли на занятия к Миссуну Акину, но сегодня, раз уж наставник уехал, ребята отправились охотиться с Белолапкой на крыс и фуражиров квама в окрестностях крепости. Дже подстрелила парочку особо наглых скальных наездников, решивших, что данмерские дети сойдут им за добычу, и надергала перьев, пока Белолапка высасывала из них соки.

– Наломаем еще колючек трамы и попросим сэру Дагота Увила сварить нам зелье левитации, – объяснила она подопечному.

– Ух ты! Мы сможем полетать?! – восторженно воскликнул мальчонка. – А мама мне не разрешает, говорит, что рано. И что пока я не научусь левитировать за счет собственной магии, а не зелий или артефактов, в воздух подниматься нельзя…

– Конечно, сможем! Я поучу тебя держаться в воздухе во время левитации – это тоже надо уметь! – пообещала Дже. Саму ее учил левитировать папа, правда, с помощью зачарованного перстня. А когда счел, что она научилась – подарил это кольцо насовсем. – А то, если неловко дернешься, повиснешь вверх тормашками на виду у всего города…

А вечером, после занятия по фехтованию с Ханарай – невестка-то никуда не уезжала! – умаявшаяся Дже кое-как проследила, чтобы Темис лег спать, и сама свалилась рядом – благо, детей поселили в одной комнате. У девочки мелькнула еще мысль, что сегодня она неплохо справилась с присмотром за Темисом, и можно будет похвалиться этим дяде Ворину…

***

Вот только во сне она увидела себя не в привычной двемерской комнате с лавовым бассейном посредине и паровыми трубами над ним. Нет, вокруг все странно плыло и менялось: Дже то видела Вварденфелл весь целиком, но не на карте, а как будто с огромной-огромной высоты, то вокруг нее сплетались ветви розовых кустов, с цветами, которые ей прежде приходилось видеть лишь на картинках. Здесь, во сне, они источали непривычный, ни на что не похожий аромат, от которого кружилась голова. То картина снова сменялась, и перед взглядом Дже уже представали странные пещеры, в которых повсюду сидели мумии. И голос, женский голос звучал в ее разуме, застилая собой все вокруг. Он казался Дже странно знакомым, и девочка силилась вспомнить, где прежде слышала его, но ей это не удавалось.

«Ничего не бойся, дитя Неоплаканного Дома. Твой путь проложен будет моей волей, и мое веление ты исполнишь, пройдя среди проклятых колдунов и подчиненных ими теней. Я присмотрю за тобой и буду хранить тебя – но иди вперед и не оглядывайся. А за исполнение моей воли я щедро награжу тебя…»

Медленно гасло кружево странных видений, и только вечернее небо продолжало сиять – с тонким лунным серпом и яркой звездой рядом с ним. Знаком древней богини данмерского народа. И тогда Дже вспомнила, где и когда уже слышала этот голос.

«Госпожа Азура», – тихо позвала она.

«Да, это я обратилась к тебе, дитя… Иди без оглядки и ничего не страшись – тени Хладной Гавани коснутся тебя и отступят прочь. А теперь – просыпайся! Пора!»

– …Дже! Дже, пожалуйста, проснись!

С трудом проморгавшись и мотая головой от неожиданности, она приподнялась с кровати и обернулась на голос. Рядом стоял Темис, отчаянно теребя её за плечо.

– Если ты, мелкий, вздумал меня будить из-за ерунды, – с немалой досадой Дже осознала, что к ней обратилась сама Госпожа Рассвета и Заката, а этот мальчишка прервал их! – то весь день просидишь под замком, вот ручаюсь тебе! И никаких уроков левитации, не надейся…

– Дже, маме очень плохо, – перебил ее Темис.

– …Что? – спросонья Дже не сразу поняла, о ком речь. – Так она же отправилась в родовую гробницу…

– И с ней что-то случилось! Мне приснилось, как мама лежит на полу гробницы, и ей больно, плохо и страшно! И я звал ее через Песню, когда проснулся, а она не отозвалась…

– Скампы побери!

Дже сорвалась с постели и, как была, босиком и в одной рубашке, метнулась наружу, Темис – следом. И принялась стучать в дверь комнаты родителей. Минуты шли одна за другой, но никто не отвечал. Тогда она позвала отца и мать, сначала тихо, потом громче и громче – но двери оставались закрытыми.

Зато скрипнула дверь позади ребят:

– Чего среди ночи шумишь, сестренка? – на пороге соседней комнаты стоял Дравен, из-за него выглядывала заспанная Ханарай.

– А где папа и мама?

– В Альд’рун отправились вечером, – ответил старший брат. – У мачехи там какие-то срочные торговые дела наметились… Ты ж спать завалилась совсем рано, к ним и не заглянула. Что стряслось-то?

Выслушав сбивчивый рассказ Дже и Темиса, перебивавших друг друга, Дравен потряс головой и распахнул дверь, велев зайти к нему в комнату.

После того, как Ханарай напоила их чаем с комуникой, и Дже с Темисом малость успокоились, Дравен заставил их еще раз, по порядку пересказать все случившееся. Услышав о том, что с сестрой во сне говорила Азура, он только фыркнул:

– Перестань фантазировать, Дже, иногда сны – это просто сны, а не видения. С чего бы тебе быть интересной Азуре? Ты же не ее жрица или какая-нибудь святая.

Куда больше Дравена заинтересовал рассказ Темиса. Заставив мальчика пересказать несколько раз и свой сон, и последующую попытку связи с матерью, он хмурился все больше и больше. В конце концов, когда все умолкли, старший брат сосредоточился, явно с связываясь мысленно с кем-то из родных.

– Что там могло случиться, муж мой? – тихо спросила Ханарай, тронув его за руку.

– Что могло… – Дравен сцепил пальцы, покрутил. – Сложно сказать… Малый, ты точно никого не видел рядом со своей мамой?

Темис отрицательно покачал головой.

– Либо Андаса Фавел чем-то сильно прогневила своих предков, либо нарвалась в гробнице на каких-то разбойников. Больше ничего на ум не приходит, – заключил Дравен. – В любом случае, надо отправляться туда и смотреть уже на месте, что случилось.

– Так чего мы ждем? – бодро уточнила Дже. – Старший брат, я только за луком и стрелами сбегаю, и буду готова!

– Можешь не спешить, – отмахнулся Дравен. – Кузен Гарес обещал, что придет через час-другой, не раньше. А без него все равно нет смысла отправляться в путь. А пока, малый, постарайся все-таки дозваться до матери, – и на горестное восклицание Темиса с досадой объяснил: – Пацан, не знаю я, где именно расположена гробница вашей семьи! Не знаю! Могу, конечно, открыть портал куда-то в район северней Воса, но по тамошним степям искать вход в одну-единственную усыпальницу мы будем неделю. А Гарес знает точное местонахождение и гробниц, и крепостей, что принадлежали всем вассальным семьям нашего Дома в Первой Эпохе – не зря же его в наследники главы Дома готовили…

Общий враг, часть 2 (3Э, 423г.)

***

В Когорун Дагот Гарес прибыл, как и обещал брату, спустя два часа – просто возник в сиреневом сиянии вспышки магии мистицизма на верхней площади крепости. Телепортироваться прямо внутрь здания у всех данмеров считалось крайне дурным тоном. К этому времени Дже уже успела одеться сама, одеть Темиса, собраться в первый в своей жизни настоящий боевой поход – то есть, нацепить побольше зачарованных на все случаи жизни украшений (прежде всего – с лечебными чарами и магией разрушения), забросить на плечо лук и полный колчан стрел, а на пояс – кинжал и бурдюк с водой. Ханарай, впрочем, сделала примерно то же самое.

После коротких приветствий выслушав еще раз пересказ случившегося от Дже, самый старший мер из ее поколения правящей семьи оглядел собравшихся и обернулся к младшему брату:

– Дравен, где твои подчиненные? Ты говорил мне, что уже готов к действиям…

– А зачем мне подчиненные? – удивился тот. – Что за угроза в родовой гробнице, с чем ты или я не справимся? Помнишь, как мы с тобой вдвоем без труда пару десятков ординаторов положили? Если там разбойники – мы их быстро размажем по стенам, а если духи предков Фавелов почему-то разгневались на Андасу… Так ты с ними поговори, как наследник нашей правящей семьи, и призови к подчинению вассалов!

– А детей зачем брать? – Дагот Гарес с сомнением оглядел Дже и жавшегося к ней Темиса.

– Так Андасу Фавел быстрей всего найдет именно ее сын. И если на то пошло, я не уверен, что она именно в родовой гробнице. Поиски начнем оттуда, конечно, но все возможно. А за малыми присмотрит моя Хекем…

«А Темис привык именно ко мне, – мысленно обратилась Дже к двоюродному брату, так чтоб малыш не услышал. – С незнакомыми мерами он заробеет, если что случится, а я сумею его успокоить…» Воспоминания о странном сне и обращении Азуры она, напротив, запрятала поглубже: не хватало еще насмешек и от двоюродного брата!

– И если все-таки дело в разгневанных духах гробницы, то присутствие ребенка Фавелов может быть ключом к их усмирению, – кивнул Дагот Гарес, оглянувшись также и на Дже. – Если Андаса Фавел по неосторожности явилась в пепельном облике, то предки могли разгневаться – такое… Бывает.

Брат поморщился, а Дже невольно вспомнила обрывочные слухи о том, что сразу после пробуждения Дагот Ура и его братьев духи предков в Когоруне, мягко говоря, не обрадовались такому возрождению Дома, сочтя пробудившихся потомков нежитью. Очень мягко говоря, «не обрадовались»… Папа, к примеру, упоминал, что первый век новой жизни вообще обходил родовые гробницы в подземельях крепости десятой дорогой, предпочитая не встречаться с разгневанными призраками. Да и почти все его братья тоже. Разве что дядя Утол как-то сумел объясниться сперва с духами родителей, а потом – и с прочими предками. Окончательно примирились прежние и нынешние поколения правящей семьи лишь последние десятилетия, едва ли не после рождения Дже. Да и сейчас то один, то другой призрак называли именно её «единственным живым потомком рода», записывая всех остальных ее близких в нежить… А еще Дже как-то подслушала разговор папы и старшего брата о том, что если у невестки Ханарай родится ее племянник или племянница, то, возможно, духи предков наконец-то успокоятся и смилостивятся над ныне живущими Даготами.

– Убедили, младшие, – согласился Гарес. – Но… Если я правильно понял, младший брат, ты собираешься в спасательный поход против неизвестного противника с супругой и двумя детьми за спиной, – медленно и очень внятно произнес старший из кузенов. – Мне передать второму дядюшке, что ты хочешь избавиться от младшей сестры, от жены или от обеих сразу?

Дже изумленно уставилась на старшего кузена: с чего вдруг такой вывод?! Ведь старший брат всегда очень хорошо относился к ней самой, а свою жену на руках носил, причем нередко буквально! Рядом точно также потрясенно ахнула Ханарай. Впрочем, все прояснилось быстро:

– Прости за непочтительность, старший брат, но… что за Шигорадов бред ты несешь?! – возмутился Дравен.

– Тогда с нами пойдут младшие меры из моих подчиненных и присмотрят за детьми, раз их присутствие необходимо, – отрезал Гарес. – Мало ли кто окажется рядом.

Дже глянула на Темиса, беспокойно переминавшегося рядом. Пока старшие братья спорили, время уходило. Потихоньку скрылись за горизонтом луны, и предутренний холодок уже касался плеч, заставляя знобко растирать руки, даром, что стояла середина лета. Она тронула ладошку ребенка, глянула вопросительно: «Ну что?». Мальчик в ответ лишь отрицательно помотал головой и потер кулаком алые глазенки, явно надеясь скрыть наворачивающиеся слезы. Ему было очень страшно – и Дже понимала ребенка. Окажись ее собственная мама Синлалл вот так неизвестно где… Нет, лучше даже не представлять!

«Но почему же все-таки госпожа Азура упоминала тени Хладной Гавани?»

***

Выйдя из портала, Дже невольно заморгала от неожиданности: над Когоруном солнечный диск только-только начал показываться над горизонтом, самым краешком – а тут он уже целиком выкатился в небо! Такое бывает, если телепортируешься далеко на восток или на запад – однажды папа отвел Дже порталом из Когоруна сразу в Гнаар Мок, и она тоже поразилась, что на Горьком берегу солнце еще висело над горизонтом, хоть в Эшленде уже начало закатываться. Но сейчас контраст был еще заметней.

«Выходит, это мы так далеко на восток ушли?»

Но для расспросов о землеописании момент был явно не лучший: старшие братья напряженно осматривали местность вокруг, пятеро пепельных рабов и двое зомби – подчиненных Гареса, пришедших по его приказу, сомкнулись вокруг Дже и Темиса и тоже были настороже. Сама Дже держала наготове лук и стрелу, хоть тетиву пока и не натягивала.

Но вокруг пока что все вокруг дышало необыкновенным спокойствием. Утренняя роса сверкала россыпями алмазов на изумрудной зелени трав и нещадно заливала ноги холодным дождем при малейшем прикосновении – юбка Дже мгновенно промокла по колено. Вдали слышались переклички диких гуаров, где-то зарычал алит, а рядом стрекотала стайка скрибов – не иначе, где-то неподалеку гнездовье квама. В первую минуту их стрекот показался похожим на курлыканье, и Дже невольно вскинула лук в небо, выцеливая вечных врагов любого путешественника – скальных наездников, но тут же невольно усмехнулась и опустила оружие. Они ведь в Грейзленде – единственной части острова, где скальников не бывает!

Гробница Фавелов оказалась совсем рядом – под одним из ближайших холмов виднелась тяжелая каменная дверь. Приблизившись к ней, Дже увидела полустершие от времени даэдрические знаки, вертикальной цепочкой образовывавшие фамилию владельцев кард’руна. А внизу, под ними, виднелся выбитый в камне шалк – знак того, что семья, похороненная здесь, с самых древних времен принадлежала к Великому Дому Дагот. Дже, присев, медленно коснулась кончиками пальцев герба – поперечные засечки указывали на то, что его некогда попытались сбить, но безуспешно.

– Странно, что стражей гробницы нету, – напряженно заметил Дравен, осматривая окрестности.

– Да, и родовые печати взломаны, – Гарес, присев рядом с сестрой, внимательно изучал дверь усыпальницы.

– Каких стражей гробницы? – с интересом переспросила Дже.

– В таких отдаленных гробницах за пределами селений у дверей обычно оставляют скелеты рабов или провинившихся членов семьи – для защиты от воров, – объяснил Дравен. – И стражи нападают на любого, кто приблизится к двери, за исключением кровных потомков семьи. Но здесь их нет, вообще.

– Разбойники? – предположил её брат.

– Скорее всего.

– Дже, Дже, – подергал ее за руку Темис, – мама там, внутри!

– Уверен, парень? – переспросил мальчика Гарес. Данмеренок вскинул глаза на пепельного упыря и закивал. – Тогда постарайся сказать ей, что мы скоро поможем. И спроси, что все-таки с ней случилось.

– Мама не отвечает, – замотал головой Темис, с трудом сдерживая слезы. – Я зову, а она не отвечает!

Братья переглянулись, и Гарес заговорил, обернувшись к Дже и Темису:

– Вы двое сидите здесь. Дже, отвечаешь за паренька. И будь на связи: если он что-то ощутит, сразу передай нам с Дравеном. Аврон, – обернулся он к одному из пепельных зомби, – ты и твои меры отвечаете за молодую госпожу Дагот и мальчика, ты за старшего. Кто бы ни сунулся – зверь или данмер, к молодой госпоже не подпускать. Ясно?

Дождавшись утвердительного ответа ото всех присутствующих, Гарес осторожно открыл дверь уже кем-то потревоженной гробницы и вместе с братом исчез в темноте прохода, ведущего вниз.

***

Степь вздымалась зеленью пологих холмов, заросших колосящимся виквитом и острыми колючими листьями креш-травы. У зарослей бочкообразных пробочников паслись двое диких гуаров. Животные оглянулись на данмеров поодаль и тут же потеряли к ним всякий интерес. Деревьев в Грейзленде почти не было, но как же необыкновенно была красива здешняя степь! Вот бы плюхнуться в высокую траву и всласть поваляться – интересно, она такая же мягкая на ощупь, как и на вид?

Дже отогнала от себя слишком уж детские мысли. Это в Альд’руне она может вдоволь дурачиться с Айри и Ревусом. А здесь и сейчас она – молодая госпожа из правящей семьи Великого Дома, на нее обращены взгляды подданных (ладно, в случае пепельных зомби – это фигуральное выражение, но все равно!), а ещё под её ответственностью находится Темис. Да и не до веселья сейчас – вон, мальчишка уже который час себе места не находит от переживаний за свою маму. Дже старалась его и болтовней отвлечь, и Песней успокоить, но все без толку: ребенок продолжал неотрывно пялиться на двери родовой гробницы, словно страшась пропустить появление Андасы. Взявшись за руки, дети вдвоем сидели на большом камне в полусотне метров от дверей гробницы, и напряженно смотрели на дверь. Вокруг прохаживались их охранники, но пока что снаружи все было спокойно – в отличие от Песни, яростной и тревожной.

Хуже было то, что потянувшись к старшим братьям по ментальной связи, Дже тоже ощутила что-то совершенно непонятное: поначалу Дравен выдал что-то вроде: «Приведи сюда малого, может, они угомонятся!», – но тут же последовал резкий окрик Гареса: «Нет! Даже не суйтесь внутрь – тут скампы знает что творится. И не отвлекай по пустякам, сестра». После этой жесткой отповеди Дже невольно поежилась – да во что ж такое влипли братья?! – но не сказала Темису и слова.

– Дже, а что там? Молодые господа Даготы уже нашли мою маму? – в очередной раз оглянулся на нее мальчик.

– Э-э-э, – смешалась Дже, как раз вновь попытавшись дозваться до братьев и не получив ответа, – еще нет, но вот увидишь, скоро найдут… Ты ее чувствуешь?

– Да, все по-прежнему, – отозвался тот.

Дже прикусила губу и невольно обхватила себя руками. Несмотря на пригревающее солнце, ее пробрал озноб. Казалось, гробница Фавелов превратилась из обычной родовой усыпальницы в какую-то жуткую западню, поглотившую уже троих меров. Невольно вспомнились сон и слова госпожи Азуры про «тени Хладной Гавани», не предвещавшие ничегошеньки доброго. Дже хорошо знала: Хладной Гаванью зовется план Обливиона, принадлежащий кошмарному принцу даэдра Молаг Балу, создателю чудовищ, отцу вампиров и покровителю некромантов. Год назад Айри однажды притащила из храмовой библиотеки книжку под названием «Опускулус Лами Бал», в которой рассказывалось о становлении самой первой вампирши в Нирне – так потом обе девочки почти месяц боялись на улицу после заката выглядывать.

Дже вскинула взгляд на солнце, потом глянула на тень от соседнего камня. «Если она дотянется до моих ног, и до тех пор братья не вернутся, я позову папу, – решила для себя юная данмерша, – и пусть старший брат потом злится, сколько хочет, что не вышло разрешить самим возникшие трудности…»

Додумать до конца эту мысль она не успела – внезапный шорох, чей-то возглас позади – и окрик пепельного зомби: «Спрячьтесь, молодая госпожа!» Дже бросилась ничком на землю, рванув заодно Темиса и накрыв мальчонку собой. Несколько мгновений данмерята прятались за камнем от неведомой опасности и только прислушивались к доносившимся откуда-то со стороны дверей гробницы брани и звукам борьбы. Затем Дже украдкой поднялась из-за камня, держа наготове лук с наложенной на тетиву стрелой. Оказалось, что бойцы Гареса уже втроем скручивают какого-то данмера. Причем тот явно оказал достойное сопротивление: вон, один из рабов пепла и вовсе сидел на земле, явно раненный. Откуда только тут чужак взялся?

– Он явился с помощью заклинания Возврата, – вслух ответил сэра Аврон на её мысленный вопрос. И обратился к своим подчиненным: – Ну-ка, покажите пленника молодой госпоже!

– Ой-ей, – только и вырвалось у Дже, когда двое рабов пепла бросили перед ней на колени связанного… Эриса Делтиса.

Брату её лучшей подруги досталось: на левой скуле след от когтей кого-то из пепельных существ, под правым глазом синяк. С другой стороны… Дже быстро прикоснулась к разуму раненного: его полоснули мечом по ребрам. Тоже, в общем, на перерождение не отправится.

– Дже? Откуда ты здесь?! – Эрис Делтис потрясенно уставился на нее. – Тебя тоже пепельные чудовища схватили?

И тут же получил оплеуху когтями от Аврона:

– Как ты смеешь столь дерзко говорить с молодой госпожой Дагот?! – И обернулся к Дже: – Что прикажете сделать с этим служителем трех лжебогов, молодая госпожа?

И Дже пришлось наблюдать, как выражение лица Эриса меняется от изумления к какому-то не то ужасу, не то омерзению:

– Молодая госпожа… Дагот? – запнулся он на мгновение. – Ты – одна из Проклятого Дома? Но ведь ты живешь в Альд’руне и дружишь с Айри… Вы, твари, решили к моей семье подобраться?! – Он рванулся к Дже, но был вовремя перехвачен и возвращен на место Авроном.

И тут из-за камня выбрался Темис, добавив сумятицы в происходящее:

– Дядя Эрис, а ты тоже пришел на помощь моей маме, правда?

***

Погожий летний день середины месяца Высокого солнца, да ещё свободный от дежурства по городу – самое то, чтобы отправиться на свидание, верно? Так искренне полагал Эрис Делтис, но все не задалось с самого начала.

– Старший брат, а давай устроим скачки на гуарах за городом! – Айри умилительно заглянула в глаза.

«Скорей бы уже ее приятели вернулись», – с досадой подумал Эрис. Дже Ротеран уехала куда-то к родственникам то ли в Гнаар Мок, то ли вообще на континент… вроде бы. Семья Сарвани в полном составе отправилась в Чейдинхол – тоже к какой-то родне. И оставшаяся без компании девчонка каждую свободную минуту липла к брату.

– Попозже как-нибудь, у меня важная встреча, – отрезал он.

– Ай, знаю я твои встречи, – хмыкнула Айри. – Я в прошлом месяце видела, как ты порталом возвращался с той смуглой данмершей. Вот возьму и родителям все-все расскажу! – прищурившись, протянула она.

Эрис тяжело вздохнул и достал из кошелька несколько дрейков:

– Вот, держи, шантажистка малолетняя. Этого на леденцы с коммуникой тебе хватит?

– Вполне! Спасибо, старший брат! – и Айри унеслась прочь.

Короткий поиск нетчевой кирасы обнаружил, что сестрица шантажом не ограничилась и решила спрятать его доспехи. Одеваться на свидание в форменную костяную броню редоранских стражников не хотелось, но идти налегке было бы и вовсе безумием. Данмер вздохнул: сестрицу надо было точно призывать к порядку – но быстро выбросил все мрачные мысли из головы.

В конце концов, именно сейчас, на другом конце Вварденфелла, его дожидалась Андаса – и мысли о ее тихом, чуть глуховатом голосе, гибком стане и чуть полуопущенном взгляде мгновенно вытеснили из разума Эриса любые другие раздумья. Она почти всегда принимала рядом с ним облик обычной данмерши, стараясь не напоминать лишний раз о своей печальной участи – и понимание того, что он обнимает пепельное чудовище, еретичку и врага, уходило на задворки сознания. Вот и сейчас редоранец, предвкушая будущую встречу, привычно активировал амулет Возврата.

Еще не угасло розоватое марево магии мистицизма, когда чей-то резкий возглас дал понять Эрису: что-то не так. Редоранец проморгался – и на знакомой поляне у холма увидел не свою подругу, а полдесятка пепельных чудовищ, моментально напавших на него.

На раздумья времени нет – и Эрис схватился за меч. Полоснуть по тянущейся к нему когтистой руке – и на обратном движении всадить клинок в живот твари. Но противник уворачивается – и лезвие лишь рассекает ему бок. Впрочем, тот все равно отшатнулся – а с двух сторон уже наседают двое других… Кто-то из пепельных использовал не то свиток, не то какой-то артефакт – и Эрис ощутил, как замедлилось его тело. Двигаться внезапно стало намного трудней, и доспехи будто потяжелели.

«Уменьшение сил? Или высасывание? Возможно, чары скоро рассеются…»

Но в те мгновения, что они действовали, пепельные чудовища уже успели наставить Эрису синяков и скрутить ему руки за спиной. И поволочь, чтобы представить какой-то «молодой госпоже».

«Это засада, – пришло жестокое осознание к редоранцу, пока пепельные твари его куда-то тащили. – Должно быть, моя Андаса как-то выдала себя… Чудо, что лишь сейчас, а не год или полтора назад… И жива ли она ещё? Но все-таки ее здесь нет – возможно, засада лишь на меня? Может, кто-то заметил, как я сюда телепортируюсь? А если Андасу еще не обвинили в предательстве… как бы ее саму не подставить...»

А затем он увидел среди них Дже Ротеран.

«Откуда она здесь взялась?!»

Первое, что пришло в голову Эрису Делтису – девочку зачем-то похитили корпрусные чудовища… вот только…

– Как ты смеешь столь дерзко говорить с молодой госпожой Дагот?!

«Молодая госпожа Дагот?!»

Так церемонно обращаются лишь к отпрыскам самых влиятельных данмеров из правящих семей Великих Домов. К детям советников и предводителей. Да и то, в Доме Редоран правящая семья прекратила свое существование еще в Первой Эре, в Доме Телванни данмеры семьи Телванни давно потеряли главенствующее положение. Разве что в Домах Индорил, Дрес и – внезапно! – Хлаалу главы одноименных семей занимали высокое положение, хотя и не все их прочие родственники могли этим похвастаться. Впрочем, Эрису Делтису было не до этих размышлений – куда страшней было то, что допрежь разрозненные факты слились воедино, словно кусочки мозаики:

«Она же постоянно куда-то уезжает из Альд’руна… И ее отец с братом – тоже. И никто не видел, чтобы они уходили с торговыми караванами – все время телепортация… Куда именно? Да куда угодно – хоть на Красную Гору! И тот случай с корпрусным калекой два или три года назад… И в храме кена Сарано обнаружил, что она заражена корпрусом – а потом явился ее отец и вывернул все факты наизнанку… Но как же Айри?! Эти твари решили подобраться к нам через сестру?! Или уже втянули малую в свой проклятый культ? И знает ли об этом Андаса?!»

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Эриса. Больше всего ему хотелось свернуть шею гадине из проклятого Дома, что втерлась в доверие к его маленькой сестренке. Увы, пепельные монстры держали его слишком крепко – никакой возможности вырваться и добраться до обманщицы не было.

Но когда в следующую минуту из-за камня выскочил мелкий данмеренок с воплем о помощи маме, Эрис искренне подумал, что, вероятно, его разум таки вскоре заберет себе Шигорад.

– Пацан, а ты что здесь делаешь?!

– Темис, тебе знаком этот данмер?

Восклицания Эриса и Дже слились воедино.

– А дядя Эрис с моей мамой встречается! – объявил данмеренок. – Мама меня однажды порталом к Альд’руну водила, только усадила возле грязевого вулкана, и сказала тихонько сидеть. А я кушать захотел и пошел маму по отзвуку Песни искать, и увидел, как она обнимается с незнакомым дядей… А потом, когда он ушел, я спросил маму, кто этот дядя – а мама сказала, что у меня скоро будет новый папа!

Поначалу Эрис еще попытался было шикнуть на мальчишку, но тот продолжал трепаться, ничего не замечая:

– А еще мама приказала, чтобы я никому о дяде не рассказывал! И даже тебе, Дже… ой…

«Вот тебе и ой, – Эрис Делтис чуть не выругался вслух. – Все разболтал, паршивец! Стоп… Так это не засада на меня или Андасу?!»

И, кажется, последние слова были сказаны вслух. Потому что Дже внезапно положила лук на камень, прикрыла лицо ладонью и несколько секунд сидела неподвижно. А затем рассмеялась – внезапно и с надрывом:

– Не засада, сэра Эрис Делтис! – наконец, воскликнула она с истерическими нотками в голосе. И кивнула пепельным тварям. – Отпустите его.

– Молодая госпожа? – переспросил один из зомби, явно усомнившись в приказе.

– Все в порядке, просто случилось недоразумение, – уже малость успокоившись, тверже приказала Дже, сжав ладошку Темиса. – Это наш с сэрой Андасой общий знакомый. Только без резких движений, сэра Эрис, – обратилась она вновь к редоранцу. – Мои… охранники не поймут, если вы вдруг вздумаете атаковать меня.

Хватка тварей на плечах разжалась, и Эрис Делтис наконец поднялся на ноги, настороженно поглядывая вокруг. Чудовища отпустили его, но все равно стояли рядом, явно наготове при малейшем подозрении ударить вновь.

– Так кто ты такая, Дженасса Ротеран? – обернулся он к лживой подруге сестры. – И где Андаса Фавел? Что с ней случилось?

– Отвечу вам по порядку, – вздохнув, отозвалась девчонка. – Во-первых, меня зовут не Дагот Дженасса Ротеран, а Дженасса Дагот. Чувствуете разницу?

«О, скамповы потроха… Все еще хуже, чем я думал…»

Название Великого Дома всегда ставится перед именем данмера – его самого ведь полностью звали Ротеран Эрис Делтис. Есть лишь одно исключение из этого правила: если эльф принадлежит к правящей семье своего Дома, и название это одновременно является его фамилией. Мораг Тонг возглавляет данмер по имени Эно Хлаалу, а полное имя Матери Морровинда – Альмалексия Индорил…

И, судя по всему, девчонка прочла потрясение у него на лице – хотя куда уж больше могло быть.

– Да, вы правильно поняли, я действительно дочь правящей семьи Шестого Дома, – подтвердила она. – Во-вторых, сэра Андаса Фавел сейчас находится в родовой гробнице своей семьи. И в-третьих… Нет, я не знаю, что с ней случилось. И никто не знает: меня среди ночи разбудил Темис с криком о том, что с его мамой произошло что-то дурное. И мы сорвались сюда. Мои старшие братья пошли обыскивать гробницу, а мы остались здесь с охраной… Да, Темис? – оглянулась она на мальчонку, но тот не ответил.

Малый данмеренок замер, обернувшись на дверь родовой гробницы. Он словно прислушивался к чему-то, слышному лишь ему одному.

– Темис! – окликнула его Дже, резко дернув за руку.

– А? Что? – словно пробудился он от этого. А потом рывком вцепился в платье девчонки: – Дже, мама возвращается! Она идет сюда!

– Идёт сюда? – нахмурилась та. И сама замерла, словно прислушиваясь к чему-то. – Что-то не так. Мои братья… Темис!

Мальчик одним движением вырвался из ее рук и бросился к двери гробницы – за несколько мгновений до того, как та распахнулась, пропуская наружу неясные фигуры в черных мантиях. Данмеренок ловко проскользнул мимо Эриса, увернулся от пепельных тварей, попытавшихся его схватить…

– Мамочка!

– Темис, стой!!! – отчаянный визг Дже едва не оглушил Эриса.

…Чтобы со всего разгону влететь в одного из незнакомцев, мгновенно перехватившего мальчишку за руку.

– Мама! – Темис отчаянно рванулся из чужой хватки в сторону распахнутой двери, из которой два ходячих скелета как раз выволакивали кого-то, безвольно висевшего у них на руках.

Словно в дурном сне, Эрис Делтис наблюдал, как вырывающегося мальчишку подтащил к себе один из незнакомцев. Перевел взгляд на ходячие скелеты – между ними, низко опустив голову, висела данмерка в обличье пепельного зомби, одетая в темно-красное платье. То самое, в котором Андаса обыкновенно любила являться на их свидания…

***

– Темис, стой!!!

Песня взвихрилась, взвилась тревожными и грозными нотами, по разуму прошлось ощущение-предчувствие опасности – не той, когда рядом её охранники скручивали редоранца. Иное, незнакомое ощущение, словно голос откуда-то извне. Дже подхватила прежде опущенный лук, вскинула, натягивая тетиву… «Сосредоточься на цели. Ты должна видеть лишь её», – словно совсем рядом прозвучал голос кены Акина.

Вот только кроме незнакомцев, одетых в странные черные не то мантии, не то балахоны, Дже видела Темиса, выкручивающегося из чужой хватки, и его бесчувственную мать. А в Песне ясно ощущалось, что Андаса тяжело ранена.

Видела, как Аврон с подчиненными уже бросились вперед, им на выручку…

А ещё она видела нож, прижатый к шее Темиса:

– Дернетесь кто – прирежу малого! – раздался окрик на тамриэлике. Чужая, непривычная речь резанула слух.

«Стойте!» – Дже ничего не оставалось, как остановить данмеров Гареса. Они-то бросились вперед, в рукопашную – вот только пока они доберутся до противников, малого три раза успеют убить…

– Вот так-то, – удовлетворенно крикнул незнакомец… незнакомка? Голос казался женским. – Все стойте, где стоите, и руками не шевелить. А то у меня нож соскользнуть может, знаете ли… А ты, девчонка, положи лук. Медленно, не дергаясь. Ну?! – последовал выкрик, едва Дже замешкалась.

На мгновение замерев, девочка все же медленно убрала стрелу с тетивы. Полсотни метров – слишком далеко! Нет, она бы выстрелила, и, может, даже попала бы в голову н’ваху, но Темис… Что если, даже падая замертво, эта гадина полоснет его по шее?

Рядом с ней точно так же напряженно замер Эрис Делтис. Взгляд редоранца метался между матерью и сыном Фавел. Впереди, между Дже и чужеземцами, оказались Аврон и его данмеры, тоже не знающие, что предпринять.

«Темис, не дергайся! И не бойся! Все будет хорошо, слышишь?» – потянулась Дже мысленно.

В ответ от мальчика пришла лишь волна страха – и страх этот был связан с бесчувственной Андасой: «Что с мамой?!»

«Всё будет хорошо, – повторила Дже. И мысленно потянулась к Гаресу и Дравену: – Старшие братья, тут какие-то н’вахи Темиса в заложники взяли! И с ними сэра Андаса, но ей совсем плохо…»

Ответом от Дравена был какой-то набор слов, в котором упоминались предки н’вахов, почему-то имевшие сношения со скампами, вампирами и даже дреугами. Зато откликнулся Гарес:

«Тут толпа буйной нежити, и мы застряли, сестра. Поэтому ТЯНИ ВРЕМЯ! Сколько сможешь! Забалтывай их, делай, что требуют – но медленно, поняла?!»

«Да, старший брат!»

– Хорошо-хорошо! Смотрите, я уже кладу лук на землю… и стрелу тоже, – нервно заговорила Дже. Притворяться ей не надо было: от всего происходящего ее и так трясло. – Вот, я уже положила. Видите, положила?

Теперь, когда они все выбрались из гробницы, стало ясно, что незнакомцев-н’вахов было трое: предводительница, ухватившая Темиса, и двое ее подручных. Вот только вместе с ними было ещё три поднятых скелета, кроме тех двух, что держали Андасу. Кто они? Зачем явились в родовую гробницу? И что сделали с пленницей?

– Ваш поступок неразумен, чужеземцы, – тоже на тамриэлике заговорил сэра Дагот Аврон, шагнув вперед. – Вы нанесли серьезное оскорбление всей семье Фавел, без спросу войдя в их родовую гробницу. Возможно, наша волшебница не сдержалась и поступила как-то опрометчиво. Но сейчас нас больше, и если пострадает дитя нашего Дома, вас не пощадят. Отпустите мальчика и женщину – тогда сможете просто уйти…

Командир охраны еще пытался убедить чузежемцев, вот только… кажется Дже, или они не слушали его вовсе? Точнее, слушали – только не так, как прислушиваются к тем, чьим словам хотят последовать. А так… будто прикидывают, какого гуара на рынке лучше выбрать, заставляя их подавать голос…

И отвечать Аврону чужеземка не стала.

– Ты, мальчик, – она резко тряхнула Темиса. – Ты кричал «мама»? Это пепельное чудовище – твоя мать? – кивок в сторону Андасы.

– Что с моей мамой? – данмеренок продолжал отчаянно выкручиваться. – Что вы с ней сделали, гадкие н’вахи?

– Отвечай! – рявкнула чужеземка.

– Он не знает тамриэлик! – крикнула Дже. – Что вы от него хотите – он рос среди данмеров, и вас не понимает!

– Дикие серые твари, – выругалась чужеземка. И обернулась к своим спутникам: – возьмите у меня свитки из правого кармана. Заберем с собой еще парочку пепельных монстров – как раз по приказу архимага. И детеныша возьмем – первый раз слышу, чтобы корпрусные монстры размножались. А с виду-то нормальный, – заметила она, развернув к себе Темиса и рассматривая его лицо.

Двое других чужеземцев действительно взяли у своей начальницы какие-то магические свитки.

– Оставьте их в покое, – а это уже и Эрис Делтис решил вмешаться. – И что вы сделали с женщиной?!

Дже метнула на редоранца быстрый взгляд: да он, никак, всерьез дорожит сэрой Андасой? Неужели и впрямь между ними роман? В Песне послышался отголосок удивления и остальных данмеров Дома Дагот.

Вот только… слова чужеземки про «заберем с собой» Дже категорически не понравились.

– Эй-эй, куда вы собираетесь забрать Темиса? Я за него отвечаю перед старшими! Не надо его никуда забирать. Вы что-то узнать хотели? Давайте я вам что-нибудь расскажу, вы спрашивайте… И кто этот ваш архимаг? – Дже несла уже какую-то чепуху. Главное – хоть слова чужой речи четко выговаривать, а это непросто, когда тебя всю трясет от страха, и зуб на зуб не попадает…

Однако на её слова никто не обращал внимания. Равно как и на слова сэры Дагота Аврона, который вновь попытался уговорить чужаков оставить мать и сына Фавелов в покое. Предводительница их вообще стала не отвечать данмерам:

– Жоффруа, действуй, – приказала она одному из своих подручных. Тот кивнул, выходя вперед и начиная разворачивать магический свиток…

«Едва он прочтет свиток, падай на землю, дитя Дагот. Притворись, что сражена заклятием», – коснулась разума Дже чужая мысль.

При виде чужака, взявшегося за свиток, подчиненные Аврона тоже зашевелились, кто-то начал сплетать заклятие. А Эрис, чуть пригнувшись, шагнул в сторону за своим мечом, что валялся в стороне, отброшенный кем-то из пепельных существ. И когда от рук чужака сорвалась волна серо-зеленых чар, Эрис Делтис сам бросился на землю, подхватывая меч. Дже растянулась рядом, за мгновение до того, как волна магии колючими иглами прошла поверх её спиной, заставляя онеметь кожу.

«Паралич!» – узнала Дже заклинание. Потянулась разумом к охранявшим ее данмерам – но они стояли ближе к чужакам, и никто не успел ускользнуть от заклинания, ударившего по площади. Только Дагот Аврон успел сотворить заклинание отражения, частично вернувшее удар самим чужакам. Но их предводительница прикрылась Темисом, а второй из ее подручных спрятался за одним из ходячих скелетов.

Рядом с Дже едва заметно пошевелился редоранец.

– Сэра Эрис, сделайте пока вид, что парализованы! – едва слышно прошептала девочка, и данмер замер, вняв ее совету.

Вдали зло ругалась предводительница чужаков: один из ее подчиненных все-таки попал под удар отраженной магии, равно как и половина ходячих скелетов, теперь уже бесполезных.

– Открывай портал на базу, Элеммакил, – донеслось до них. – И прихвати хотя бы еще одно пепельное чудовище – зря, что ли, мы здесь три дня провозились?

Чуть повернув голову, Дже увидела, как в сине-фиолетовом вихре портала исчезает главная из чужаков, волоча за собой парализованного Темиса. От осознания собственного провала девочке хотелось взвыть: папа велел ей присматривать за мальчиком, а она что натворила?! И для чего этим н’вахам Темис и его мама? Наверняка ведь что-то дурное происходит! А она, Дже, подвела и сэру Андасу, и семью!

Следом за предводительницей два уцелевших скелета волокли по-прежнему бесчувственную Андасу и незадачливого заклинателя. А последний из оставшихся чужаков подошел к лежащим данмерам, явно выбирая ещё одну жертву. Присмотрелся к парализованному Аврону, затем – к одному из рабов пепла… Потом сунулся было к тому из данмеров, которого еще прежде ранил Эрис Делтис – но для этого ему пришлось повернуться спиной к остальным.

Это и стало его фатальной ошибкой: редоранец одним слитным движением вскочил с земли и бросился на чужака, сбивая его с ног. Вдвоем они покатились по земле, но почти сразу Эрис вывернулся, став коленом на грудь противнику и приставив к его горлу меч:

– Отвечай, проклятый н’вах, куда вы потащили мою Андасу?! – рявкнул он. – Говори, не то в Обливион отправлю!

– На… нашу… базу… – испуганно промямлил тот. Глубокий капюшон слетел с его головы, и Дже разглядела золотую кожу – высокий эльф!

– Идем! – Эрис Делтис рывком подхватил альтмера, поставил его на ноги. – И только попробуй дернуться – я церемониться не стану!

Дже приподнялась, встала на колени. «Да, сэра Эрис точно переживает за нашу Андасу!» – мелькнула у нее мысль. Но следом пришла другая: редоранец, что, собирается в одиночку драться с остальными колдунами? А то, что они столкнулись с магами, Дже не сомневалась: у кого еще с собой может быть столько свитков на любой случай? И что тогда? На их базе наверняка еще кто-то есть, и Эрис не справится с ними в одиночку… А она должна, должна была присмотреть за Темисом – и это её вина, что малыш сейчас в руках этих н’вахов!

И совершенно нельзя оставлять всё так, как есть. В конце концов, не зря же папа говорит, что артефактов на ней хватит на небольшой арсенал! Дже бросила взгляд на собственные руки: браслет с чарами излечения ран, телепортационное кольцо, другое кольцо с чарами на левитацию, браслет, развеивающий чужие чары… И еще с десяток зачарованных украшений, заменяющих ей магические способности.

«Сэра Андаса Фавел вырвалась бы и сама – она умеет открывать порталы. Но она ранена – а я могла бы ей помочь…»

«Действуй, дитя Дагот, – словно легчайшее дуновение ветра прошлось по волосам. – Иди вперед, и ничего не бойся».

Дже глубоко вздохнула, унимая мерзкую мелкую дрожь во всем теле. Это ее вина – и исправлять ей! Вот только… активировать сережки с чарами хамелеона, чтобы самой не попасться… И девочка вскочила на ноги, бросаясь следом за редоранцем и его пленником, уже приблизившимися к порталу. Быстрей, ещё быстрей!

«Куда вы, молодая госпожа Дагот?!» – но мысленный оклик Аврона не остановил ее. Ах да, данмеры в пепельном облике ощущают потоки магии и жизненных сил – их хамелеоном или невидимостью не обманешь…

«Я за Темисом! Передайте старшим братьям, что я справлюсь!»

Лишь на миг Дже замешкалась перед порталом, в вихрях которого уже исчезли Эрис и чужак. И быстро, не позволяя проходу схлопнуться, а себе – передумать, бросилась вперед. Один шаг, другой – через пространство, третий – в сторону, уйти с линии огня. Увернуться от какого-то бойца в непривычной костяной броне, скользнуть к стенам, замирая среди теней…

В стороне схлопнулся портал – путь назад был отрезан.

Общий враг, часть 3 (3Э, 423г.)

Редоранец сражался отчаянно.

От трех ходячих скелетов, поначалу направленных против него, уже валялись лишь отдельные кости; сейчас его теснили, загоняя в угол, две непонятные фигуры, замотанные с ног до головы в какие-то странные темно-серые тряпки и данмер в ординаторской броне. Несколько пропущенных ударов вскользь расцветили алым костяную броню Эриса, вот только на противниках его не было ни царапины.

Один из «замотанных» вырвался вперед – и Делтис подловил его: перехватил хрустнувшем наручем удар боевого топора в сторону, сам же изо всех сил ударил мечом, пробивая грудную клетку противника. Дже, прятавшаяся среди теней в углу, чуть не вскрикнула от радости: наконец-то! Но не тут-то было: враг Делтиса лишь отступил назад, как ни в чем не бывало, и вновь замахнулся своим топором. Не упал окровавленный, даже почти не пошатнулся…

«Так с живыми не бывает», – с дрожью осознала Дже, притаившаяся в закоулке между камнями. Она уже выстрелила несколько раз в его противников и попала: вон, стрелы торчат! Вот только враги Эриса их словно и не заметили.

И ей оставалось лишь прятаться среди теней, даром, что от страха все тело пробирало мелкой дрожью, а взгляд то и дело падал на телепортационное колечко. Оставалось лишь снова и снова повторять себе – без ее помощи сэре Фавел и Темису не выбраться отсюда. А её план – пусть и спонтанный, и непродуманный – был единственным способом спасения.

Она пригляделась к ординатору: у того не хватало одной руки до локтя. В мелькании движений разглядеть было непросто, но… показалось Дже, или взаправду у него лишь торчала голая кость, покрытая полуобглоданной плотью? И запах… тяжелый запах крови мешался со смрадом гниющей плоти, наполняя воздух пещеры. Хорошо, что с вечера Дже ничего не ела, но даже сейчас её едва не выворачивало наизнанку.

«Да, племянница, они давно мертвы, – голос Дагот Ура раздался в ее разуме так ясно, словно он стоял у нее за плечом. – Они подняты нечестивой магией западных чужаков, как безмолвные и безропотные рабы – и не способны чувствовать боль».

Дже перевела взгляд на колдунов, спокойно стоявших поодаль, и с холодным любопытством наблюдавших за отчаянным сражением Эриса Делтиса. Альтмер, человек… и кто-то ещё. Предводительница их, схватившая Темиса в заложники, скрывалась в тенях чуть поодаль. Сами мать и сын Фавелы лежали рядом на полу.

«Некроманты? Они все – некроманты, да? Западные н’вахи…»

«Да, – подтвердил ее догадку дядя. – Тихо! – жестко шикнул он, когда Дже невольно ахнула. – Раз уж прыгнула в портал следом и действительно хочешь помочь, постарайся себя не выдать. Не то сама окажешься ещё одной удобной заложницей… теперь понимаешь, насколько паршиво сражаться, когда приходится освобождать заложников?»

Да, Дже понимала: мгновения, когда она держала на прицеле врага – и была вынуждена опустить оружие ради жизни Темиса, врезались в разум своей гадкой, омерзительной беспомощностью. Когда вроде бы и можешь что-то изменить, но страшно даже пошевелиться, – а жизнь близкого тебе в чужих руках…

Надо было хоть чем-то помочь редоранцу, но… удар магии выдаст её саму, а стрелы… Стрелы у Дже были самые простые, из хитина, ученический лук – тоже костяной. Охотиться на скальных наездников – самое то, но нежить можно сразить лишь серебром, двемеритом, стеклом или эбонитом. Или же чарами.

«Постарайся ударить по мумиям какой-то магией разрушения, высасывающей силы или рассеивающей магию… есть у тебя подобные артефакты? А, поздно…»

Пока Дже советовалась с главой Дагот, Эрис Делтис в полутьме пещеры неловко запнулся о камень, подвернувшийся под ногу, и пропустил удар боевым молотом от ординатора. Полуоглушенный данмер упал на колени, выронив меч – и мумии моментально подхватили его за руки, потащив к колдунам.

– В дальнюю камеру их всех пока что, – распорядилась предводительница колдунов, по-прежнему скрывавшаяся под капюшоном. – Боец сильный, пригодится в качестве жертвы на ритуале. И обыщите всё, как следует, тут есть кто-то ещё, – заметила она, выдернув из мумий стрелы Дже.

«Дядя Ворин…»

«Хамелеон и левитация, быстро!»

***

Жить захочешь – не так раскорячишься.

Весь смысл этой поговорки Дже осознала, цепляясь руками и ногами за едва заметные выступы на сталактите и видя, как внизу суетятся ученики-некроманты, разыскивая скрывающуюся лучницу. Лишний раз расходовать магические заряды кольца левитации не стоило – они все-таки были ограничены. Папа ещё собирался зачаровать для нее амулет на постоянную левитацию, да так и не сделал пока: все время находились более срочные дела.

«Если почувствуешь, что больше невмоготу, или тебя обнаружат – немедленно уходи к отцу, – в третий раз уже повторил Дагот Ур. – У тебя же с собой кольцо для телепортации».

«Да, дядя».

«И не попадайся им на глаза!»

«Дядя Ворин, – сообразила внезапно девочка, – а раньше я могла беседовать с вами лишь во сне, а не наяву…»

«Это именно то, что тебя больше всего интересует? – со странной интонацией отозвался тот. – Ты повзрослела, и твой разум теперь в силах поддерживать обычную мысленную связь, а не то её упрощенное подобие, что прежде…»

«То есть, когда в Храме Трибунала говорят, что вы можете говорить устами Спящих и действовать их руками, это правда?» – осторожно уточнила Дже.

«Хочешь проверить на себе?»

И левая ладонь Дже сама собой потянулась к телепортационному колечку на указательном пальце правой.

«Не надо, пожалуйста, дядя Ворин! – позвала девочка. – Если я просто уйду отсюда и не помогу Темису, то буду распоследним с’витом!»

– Наставница, здесь точно никого нет! – сообщил один из учеников, молодой парень-человек.

– А ты заклятием обнаружения жизни проверял? Кто-то сейчас находится над нами!

«Ой-ей», – Дже теперь сама сжала телепортационное кольцо. Если её сейчас увидят… Неужели её план таки провалится напрочь?!

– Проверь верхний ярус пещеры, должно быть, незваный гость спрятался там, – донесся приказ предводительницы. Оба ее ученика унеслись прочь в один из боковых коридоров. Она сама еще раз прошлась по залу – и скрылась тоже.

«Вот сразу видно западных н’вахов», – в тоне Дагот Ура сквозило нескрываемое злорадство.

«Дядя?..»

«В Киродииле несколько лет назад запретили левитацию, причем на всей территории Империи, – объяснил Глава Дагот. – И теперь никто из них даже не сообразил поднять голову и посмотреть на потолок».

«Ха-ха, глупые н’вахи!»

«Не расслабляйся! Тебе еще мимо нежити пробираться».

Выждав еще минуту-другую, Дже активировала кольцо левитации и осторожно скользнула пониже. Её взгляду открылся просторный пещерный зал. Когда-то это было сердцем чьей-то усыпальницы: широкие просторные лестницы вели к алтарям со множеством черепов и костей. Прежде вокруг раскладывали подношения благодарные потомки, обращаясь к духам своих предков за помощью и советом.

«Похоже на погребальные пещеры кочевых племен», – заметил Дагот Ур.

«Зато теперь понятно, откуда те мумии взялись», – вспомнила Дже объяснения Миссуна Акина о различиях традиций погребения у эшлендеров и оседлых данмеров.

Теперь пол пещеры был исчерчен какими-то непонятными ритуальными знаками и залит кровью – как свежей, так и засохшей. Мумии и мертвый ординатор стояли истуканами посреди зала, лишь время от времени поворачиваясь из стороны в сторону. Быстрый взгляд выхватывал разбросанные и поломанные эшлендерские амулеты, которые прежде были подношениями предкам.

Разоренное святилище.

«Интересно, а племя, чьи предки здесь погребены, знает о случившемся осквернении их останков? И если знает, почему не прогонит чужаков?»

«Не отвлекайся, дочь Арайниса. Для тебя это не главное».

Да, пора было двигаться. Дже осторожно скользнула вниз, подхватила пару камешков в углу зала, и, снова взмыв в воздух, швырнула их подальше, заставив мертвецов потопать на звук. Как только те отвлеклись, она быстро скользнула в один из боковых коридоров, куда ушли и ученики-некроманты. Чары хамелеона давно рассеялись, но расходовать заряды амулета лишний раз было опасно. И Дже бесшумной тенью кралась вдоль стен, стараясь держаться подальше от горящих факелов.

И только скрывшись за поворотом и убедившись, что рядом никого нет, девочка перевела дух. Тем более, что здесь и дышать было легче: немного отступил тяжелый смрад, наполнявший воздух в зале. Унялась, наконец, мелкая дрожь во всем теле, да и страх прошел: пока что ей удалось остаться незамеченной – а, значит, не зря ее невестка Ханарай гоняла!

Но теперь надо было разыскать, куда все-таки уволокли Темиса и его маму, да. И Дже осторожно, но решительно двинулась вперед по хитросплетениям подземных коридоров. Отзвуки Песни указывали, что цели её поисков где-то впереди: «И вместе? – прислушалась девочка к отголоскам эмоций мальчика. – Да, вместе. Уже хорошо!»

Вот только подземный лабиринт вряд ли позволит ей пройти напрямую: коридоры изгибались и ветвились, и всякий раз на развилке или перекрестке Дже останавливалась и прислушивалась к Песне, надеясь хоть так понять нужное направление. Время от времени путь выводил ее к просторным подземным залам, где возле пирамид с костями сидели или расхаживали мумии. Тогда Дже старалась поскорее ускользнуть прочь: они тоже могли быть подчинены некромантами.

Все происходящее было безумно, жутко неправильно. Духи предков для любого данмера – наставники и добрые друзья; их призывают на помощь в бою, им представляют супругов, что входят в другую семью и новорожденных детей; с ними всегда можно посоветоваться, если не знаешь, как лучше поступить… Бояться собственных предков… нет, конечно, иногда они гневаются на потомков, вот как случилось в её семье. Но чтобы твои же предки стали тебе врагами, потому что их кто-то подчинил?! Такое немыслимо даже представить…

«Теперь понимаешь, дочь Арайниса, как попалась Андаса Фавел? – мрачно заметил Дагот Ур, следивший за ее размышлениями. – И почему потомки-эшлендеры не отобьют погребальные пещеры своих предков?»

Дже кивнула: поднять руку на предков – ужасная непочтительность! Вон, недавно в Морнхолде умер король Атин Ллетан – он, конечно, был прислужником имперских н’вахов и далеко не самым достойным данмером, по словам папы. Но теперь правителем стал его внучатый племянник Хелсет, вообще выросший где-то в Хай-Роке, не знающий ни обычаев, ни традиций, – и почти сразу пошли шепотки, что он-то и стал причиной смерти прежнего короля. В глазах родных Дже это было позором, хуже даже обрезанных ушей по человеческому образцу (чем тоже отличился Хелсет).

За поворотом послышались шаги, и, выглянув, Дже приметила очередного ходячего мертвеца – для разнообразия, это был норд в разномастных доспехах. Не иначе, какой-то искатель приключений нашел здесь свой конец. Едва дыша, девочка медленно скользнула у зомби за спиной, выбрасывая из головы лишние мысли.

***

В пещере, куда не проникал ни единый лучик солнца или лун, чувство времени давало сбой. Если бы кто-то спросил Дару Индорила, сколько времени он провел в этих АльмСиВи забытых подземельях, он не смог бы точно ответить даже под страхом казни. Прошедшее время можно было оценивать лишь по тому, сколько раз ему эти проклятые еретики приносили миску с объедками – судя по постоянному голоду, не чаще, чем раз в сутки. И если он не ошибся в подсчетах, прошло уже почти три недели.

Три недели! Три недели с тех пор, как его отряд отправился проверить жалобу жреца Ллороса Сарано, что его троюродный брат с семьей не вернулись после паломничества в родовую гробницу. Последняя находилась на границе Аскадианских островов с пустошами Молаг Амура, и оттого по запросу кены Сарано отправили их отряд из города Вивек. Поначалу их командир приказал обыскать местность вокруг гробницы: незаселенный Молаг Амур – опасная территория, там обитает немало хищников, нередко можно встретить и младших полуразумных даэдра, сбежавших с территории разрушенных храмов. Семье меров там пропасть немудрено…

Но на дверях гробницы были сорваны печати, а рядом нашлись останки ездовых гуаров, растерзанных местными хищниками. Они зашли внутрь, надеясь обратиться к предкам семьи Сарано за информацией – ритуалы Храма позволяли успокаивать духов данмеров и вести с ними беседы. Вот только внутри их поджидала засада чужеземных колдунов, поднявших и подчинивших себе покойников… От воспоминаний о том, как нечестивые чародеи поднимали одного за другим павших ординаторов, направляя их на еще живых товарищей, Дару Индорила мутило до сих пор. Его самого оглушило тогда заклинанием молнии – и только поэтому он остался в живых… и в плену, безоружный и лишенный всех магических артефактов и свитков.

Рядом с ним обнаружилась и исчезнувшая семья Сарано – средних лет данмер с матерью, женой и юношей-сыном. Одно из слепых ответвлений пещерного коридора было перегорожено металлической решеткой с замком – и стало камерой для жертв нечестивцев. Из рассказа товарищей по несчастью Дару Индорил узнал, что стал далеко не первым пленником здесь. По словам Сарано, колдуны время от времени забирали заключенных – и те больше не возвращались. Сдаваться без боя не свойственно Дому Индорил – и потому, когда спустя пару дней чужеземцы явились за очередной жертвой, данмеры предприняли попытку вырваться – увы, безуспешную. Сарано погибли, а самого Дару Индорила колдуны снова, словно в насмешку, лишь оглушили – и оставили в живых. Один из них, молодой высокомерный альтмер, насмешливо уточнил, что крепкий и полный сил мужчина им еще понадобится:

– Тебе выпадет честь поучаствовать в особом ритуале, ординатор! Наш архимаг намерен в ближайшее время призвать дух самого великого…

Чей именно дух собрались призывать некроманты, так и осталось загадкой – разглагольствования альтмера были прерваны его наставницей, и что характерно, больше к пленному болтливого высокого эльфа не отправляли. В последующие дни воду и пищу приносил молчаливый паренек-бретон, в неизменном сопровождении двух-трех зомби. Дару Индорил не оставлял попыток разговорить его, но бесполезно. А кроме обычных замков на решетке добавились магические руны-ловушки, которые бретон не ленился обновлять каждый раз, запирая камеру.

И теперь ординатору оставалось лишь истово молиться о спасении – троим живым богам, великим АльмСиВи, которым он служил всю жизнь. В конце концов, он ведь родственник самой Альмалексии, пусть и очень дальний. Не прямой потомок – у Матери Морровинда не было родных детей – но все же её племянник в двадцать девятом колене. А ещё мерить шагами камеру – три в одном направлении, два в другом – да следить за поворотом пещерного коридора да колеблющимся светом факелов рядом – в надежде не упустить хоть бы и призрачный шанс на спасение.

Вот только ответа не было – ни малейшего знака, ни намека. А время тянулось и тянулось, в неизвестность. Пробирался под одежду стылый пещерный холод, от которого ни на минуту негде было спрятаться, тянуло разложением от зомби, топавших вслед за некромантами… Интересно, те не чувствуют вони – привыкли, что ли? И мало-помалу душой пленного данмера овладевало отчаяние. Если бы его командование или сослуживцы могли бы его разыскать – они бы уже это сделали. Если бы живые боги могли ему помочь… тут ординатор старательно давил возникающие сомнения: вера – единственное, что не давало ему сойти с ума.

И все же, когда за поворотом коридора послышались шаги и голоса, когда колыхнулся свет невидимого за скальным выступом факела, Дару Индорил подобрался, хоть и стараясь выглядеть спящим. Если будет хоть какой-то шанс вырваться, его нельзя упускать!

Вот только на сей раз младшие из колдунов были не одни. Следом за ними зомби тащили как минимум двоих эльфов… нет, троих. С привычным скрипом отворилась решетка, и на пол камеры бросили оглушенного данмера в форменной редоранской броне. Следом за ним внутри оказалось… тут Дару Индорил не сразу поверил глазам – самое настоящее пепельное чудовище, тоже, впрочем, оглушенное и в окровавленной женской одежде, а затем… Затем послышались ругань, звуки борьбы и детский крик. Последним в камеру втолкнули растрепанного мальчишку лет семи-восьми, который впрочем, тут же бросился на закрывшуюся дверь и попытался достать колдуна даже через прутья, хоть и безуспешно.

– Элеммакил, наложи-ка ты защитную руну, – заговорил бретон. – Этот стервец малолетний мне ладонь до крови прокусил… У, как дам сейчас молнией! – замахнулся он на мальчишку – и действительно сотворил грозовые чары – хоть и одной рукой.

Но пацан ловко увернулся и крикнул:

– Все равно за нами с мамой старшие меры Дома придут! И вас всех обратят в корпрусных чудовищ, вот увидите!

– Так и быть, сейчас помогу, но постарайся поскорей исцелить рану, ритуал скоро, – резко бросил своему подельнику альтмер.

«Корпрусных чудовищ?»

Подобная угроза от обычного с виду данмерского ребенка звучала крайне странно, но колдуны-н’вахи то ли не понимали данмерис, то ли не поняли, о чем идет речь, но больше на мальчишку не обращали внимания. Как обычно, заперев дверь и установив магические ловушки, они убрались прочь. А мальчишка, отлипнув от решетки, бросился… к пепельному чудовищу, по-прежнему лежавшему без движения.

– Мама… мамочка, – сев на пол рядом с ним… с ней? Данмеренок прижался к ее плечу и принялся осторожно теребить за руку, – очнись, пожалуйста! Мамочка, ты же слышишь меня, правда, слышишь…

Несколько мгновений Дару Индорил пытался сопоставить увиденное и услышанное в цельную картину, но та отказывалась складываться воедино.

«Мама – пепельное чудовище?! Значит, эти твари способны размножаться… Или… – он присмотрелся к мальчонке, – с виду обычный данмерский ребенок. Может, они уже крадут наших детей и обманом убеждают, что это их собственные? Надо бы сообщить в Храм… – и на этой привычной мысли Индорил невесело усмехнулся. На ум пришло упоминание альтмером неизвестного ритуала, не обещавшее ничего доброго. – Сообщить… как же… Никогда не ожидал, что разделю свою кончину с пепельным чудовищем, а, видимо, придется».

На причитания ребенка откликнулся внезапно редоранец:

– Малый… Темис… ты что ли?

– Дядя Эрис! – мальчишка вскинулся и обернулся к тому. – Вам очень плохо?

– Бывало и хуже, – данмер, сдавленно шипя и ругаясь, поднялся с пола, оглянулся – сперва на мальчишку и его «мать», затем заметил Дару Индорила. – Три благословения, мутсэра. Не скажу, что рад приветствовать вас здесь – не при нынешних обстоятельствах…

С этими словами редоранец, прихрамывая, подошел к двери. Осмотрел замок, но прикасаться к решетке не стал – видимо, заметил едва светящиеся линии магической ловушки. Затем присел возле пепельного чудовища, коснулся ее шеи, явно нащупывая пульс, принялся осматривать раны. Потянулся к своему поясу – и глухо выругался:

– Чтоб этих н’вахов скампы подрали… Укладку с зельями отобрали, кто б сомневался. Эх, Андаса, во что же ты влипла?..

От такого зрелища Дару Индорил едва сумел удержать невозмутимое выражение лица.

– Да вы, никак, знакомы с этой тварью, сэра? – он встал, шагнул поближе, в упор глядя на странного данмера. – Мне казалось прежде, что в Доме Редоран с пепельными монстрами разговор короткий – клинком меж ребер. Но смотрю, есть исключения.

Редоранец также поднялся – и оказался между Дару Индорилом и пепельным чудовищем.

– Это не тварь, – твердо и решительно ответил он. – Эта женщина пошла против воли других монстров Шестого Дома. Два года назад она помогла мне раздобыть планы Дагот Ура по вербовке контрабандистов на западном побережье.

Дару припомнил: действительно, в прошлом году половину Ордена Дозора и почти весь Орден Войны внезапно бросили на зачистку контрабандистких ухоронок. Поговаривали, что Дому Редоран удалось раздобыть какую-то карту с записями одного из пепельных вампиров, что ли…

– Даже если и так, самой большой наградой ей было бы подарить смерть, – бросив взгляд на жуткое подобие лица, произнес он, – чем длить существование в таком виде.

И тут же натолкнулся на два полных ярости взгляда – что редоранца, что малого мальчишки:

– Не смейте так говорить о моей маме!

– Сэра, вы не понимаете, что говорите, – отрезал редоранец. – Андаса – моя женщина, и я не позволю навредить ей. Ни вам, ни кому бы то ни было.

От такого заявления Индорил малость опешил:

– Да уж, интересно некоторые воины Великого Дома Редоран видят свою священную обязанность защищать от ереси истинную веру!

«А с другой стороны, первое ли это их отступничество?» Невольно Дару Индорилу пришло в голову, что хоть Дом Редоран и сражается против врагов АльмСиВи, помогая удерживать Призрачные Врата, но все же, все же… Именно редоранские старейшины и советники позволяют в своих городах вовсю селиться эшлендерам. А ведь кочевники – те еще еретики! И служители Храма даже из Альд’руна замечали, что якобы обращенные в истинную веру бывшие эшлендеры что-то не становятся ревностными прихожанами. А уж что говорить о более отдаленных селениях, вроде Гнисиса или Маар-Гана! Если советники и архимагистр Дома закрывают глаза на одну ересь, то… тут уже и до второй недалеко.

«Надо было бы сообщить в Храм… Да уж, сообщишь тут…» – Индорил невесело окинул взглядом камеру.

– Дом Редоран всегда стоял на защите данмеров, – тем временем зло отрезал его собеседник. – И мой прежний командир, и немало соратников пали от рук пепельных тварей – так что не стоит сомневаться в нашей верности Трибуналу! Вот только не кажется ли вам, сэра, что сейчас мы все на одном силт-страйдере едем?

– Согласен, – кивнул Дару Индорил. – Сцепиться между собой на потеху здешним колдунам и мне не хочется. Ладно. Расскажите лучше, как вы здесь оказались?

История нового знакомого оказалась как две капли воды похожей на его собственную: та же засада колдунов в родовой гробнице, те же подчиненные духи погребенных данмеров. Впрочем, редоранец рассказывал очень кратко:

– …Мы с Темисом остались снаружи, дожидаться Андасу. Спустя некоторое время появились колдуны, тащившие ее с собой – уже в таком состоянии. Темис бросился к матери, и его взяли в заложники. Из-за этого я ничего не мог сделать. Только потом бросился следом в портал – и оказались здесь…

В его словах кое-что явно не сходилось. Хотя бы то, что пепельная тварь – думать о ней, как о данмерке, у Индорила все же не получалось – вошла в гробницу одна, оставив сына и своего спутника дожидаться за дверями. Почему колдуны так торопились уйти, если кроме двоих данмеров с ребенком им никто не противостоял? Редоранец явно что-то скрывал или недоговаривал – но сейчас это было не так уж и важно.

Куда важней было то, что родовая гробница Фавелов, по его словам, находилась на севере Грейзленда. От этой новости Дару хотелось не то взвыть, не то расхохотаться: все эти три недели он вычислял, сколько времени может понадобиться его сослуживцам из Ордена Дозора, чтобы обыскать пещеры на Аскадианских островах и южном побережье. Но если колдуны вовсю путешествуют порталами, устраивая засады как на севере, так и на юге Вварденфелла…

– Мы можем находиться сейчас в любой точке острова. Или даже всего Морровинда, – заключил Индорил, коротко поделившись и своей историей. – Так что шансы, что вас кто-то отыщет, исчезающе малы. Можно попытаться прорваться самим, но это будет крайне непросто.

***

Когда Дравен наконец выбрался из родовой гробницы и яростно захлопнул за собой и Гаресом дверь, солнце уже приблизилось к зениту.

– Да чтоб всех этих н’вашьих выродков Молаг Бал отымел, как Вивека в свое время! – пожелал он ото всей души, пока Гарес заклинанием рассеяния чар приводит в чувство своих подчиненных. – Чтоб этой гадине Дочерью Хладной Гавани стать пришлось!

На душе было гадостно, и ругань не помогла. Мало того, что покойники Фавелы внезапно ополчились на него с братом и битый час гоняли их по гробнице туда-сюда, так еще за это время ускользнуть подчинившие их колдуны-н’вахи, и куда-то исчезла сестра. От мысли о том, что с ним за все случившееся сделает отец, искренне любивший мелкую егозу, Дравену искренне становилось жаль, что он выбрался живым из этой проклятОй и прОклятой во всех смыслах гробницы.

«Если б умер, помариновался бы в Пространстве Сердца месяц-другой – за это время отец бы точно отошел и успокоился».

Задавив малодушное сожаление, Дравен приблизился к Гаресу. Тот уже приказал подчиненным своим мерам убираться обратно на базу и теперь прохаживался туда-сюда по месту, откуда, по словам Аврона, был открыт портал.

– Старший брат, – Дравен почтительно поклонился, сложив ладони, – ты был прав, а я ошибался. Хорошо хоть Ханарай сюда не притащил...

Гарес от извинений лишь отмахнулся:

– Плохо, что ты потащил сюда детей. Но что уж теперь каяться…

– Ты сможешь отследить, куда вел портал? – перевел Дравен беседу в более практичное русло.

– Нет, – вздохнул Гарес. – Надо обращаться к седьмому дядюшке.

– Ай, это еще не страшно! – приободрился Дравен. – Кроме дядюшки Утола, из старших в Когоруне никого. Даже отец сейчас в Альд’руне с мачехой. Уговорим седьмого дядюшку пока не сообщать старшим повелителям, отправимся следом, вытащим сестренку и Фавелов – и доложимся лорду Даготу об успехе, а не о провале… Верно, старший брат? Гарес, эй, я к тебе обращаюсь! – окликнул его, заметив, что брат замер, словно прислушиваясь к чему-то.

Некоторое время тот молчал, опустив голову, затем обернулся к брату:

– Младший брат, нас отец вызывает. Причем обоих и срочно.

– Скампы драные... – пробормотал Дравен, внутренне холодея. – Твой?

– Нет, Вивеков! Не тупи, братец. Мой достопочтенный отец, лорд Дагот, желает немедленно видеть нас в своей крепости.

– Ох ты ж… – сдавленно простонал Дравен.

Путь от устья портала до входа в крепость Дагот Ур он проделал почти безотчетно, словно запрограммированный двемерский автоматон, искренне надеясь, что причина внезапного вызова к главе Дома лежит… к примеру, в очередном отряде Вечной Стражи, вздумавшей отправиться на склоны Красной Горы. Или во внезапном визите АльмСиВи. Или в явлении Нереварина – короче, в чем угодно, кроме исчезновения сестры…

Увы, но все надежды Дравена развеялись дымом, когда рядом с Главой Дагот он увидел собственного отца и третьего лорда Вемина, под началом которого была Андаса Фавел. Что характерно, все трое старших были крайне рассержены. А в сторонке, на камушке у алтаря, сидела заплаканная мачеха, заламывавшая руки.

Заслышав шаги и увидев их с Гаресом, Синлалл взвилась, словно подброшенная пружиной, и мгновенно налетела на Дравена:

– Где моя дочь?! Где Дженасса?!

Гарес аккуратно отцепил разгневанную женщину от младшего брата и низко поклонился:

– Второй господин Дагот Арайнис, вторая госпожа Синлалл, случившееся с младшей сестрой – моя вина и следствие моей ошибки. И потому я прошу о наказании…

Все-таки вежливость – шанс хотя бы малость отвести от себя чужой гнев. Пока Гарес, обращаясь уже к лорду Даготу и дядьям, пересказывал утренние события, Дравен по крайней мере перевел дыхание, потихоньку оценивая настроения старших. Да, отец однозначно взбешен, третий дядя раздражен и зол – как же, его подчиненная влипла в непонятную историю. И только Глава Дома более-менее спокоен.

И он же заговорил первым, едва Гарес завершил доклад:

– Тебе не стоит так гневаться, второй брат. Наши с тобой сыновья верно оценивали свои возможности; и не их вина, что им повстречались противники-некроманты, превратившие духов предков семьи Фавел в свое оружие.

– Вот только моя дочь сейчас неизвестно где!

– Это так; но я вижу: она неплохо справляется в сложившейся ситуации, – отрезал Дагот Ур. – Хотя, разумеется, за брошенный вызов нашему Дому этих н’вахов должна настичь расплата. Гарес, сын мой, повтори, чего ради им понадобилось забирать с собой эту женщину семьи Фавел и ее малолетнее дитя?

– Из их слов, услышанных моими подчиненными, – тот отвечал медленно, явно припоминая мелочи, – можно предположить, что им интересно изучать нас. Дословно та чужеземка сказала: «не слышала прежде, чтобы корпрусные монстры размножались». По всей видимости, они принимают нас за каких-то экзотических даэдра или нечто в этом роде… Предположу, что их интересует развитие изменений, приносимых твоим божественным благословением, достопочтенный отец.

– Если их так интересует корпрус, можно обеспечить им изучение – на них же самих, – зло заметил Дагот Вемин.

– Это все лирика, – отрезал Арайнис, и Дравен невольно подавил дрожь: отец явно с трудом сдерживал гнев. – Мне плевать на их мотивы – но за угрозу дочери я обовью их кишками статую Молаг Бала, которому так любят поклоняться некроманты… Довольно разговоров, старший брат, – резко обернулся он к Ворину. – Вызову сейчас Утола – пусть отследит, куда ведет портал. И мы с Вемином туда вдвоем наведаемся – побеседовать по душам с этими чужеземцами.

Общий враг, часть 4 (3Э, 423г.)

***

И всё же редоранец сдаваться был не намерен.

Первым делом он принялся выспрашивать Дару Индорила о том неудавшемся побеге вместе с семьей Сарано. Затем припомнил, по каким коридорам и поворотам колдуны тащили его самого – от зала, куда вел портал и до камеры. Потом окликнул мальчишку, все еще сидевшего рядом с пепельной тварью, и принялся въедливо уточнять, где и какие могли быть повороты и ответвления:

– Мне же по голове дали, вот первую часть пути я и не запомнил, – объяснил он на вопрос Индорила. – Присматриваться стал, когда чуть оклемался…

Одновременно Делтис набрасывал пальцем в пыли примерную схему коридоров, отмечая залы со множеством зомби, куда соваться при гипотетическом побеге точно не стоило.

– Вот только все это мало чем нам поможет, – через пару часов обсуждений заметил Дару Индорил. – Прорываться надо наружу – а как раз туда пути мы не знаем. И какое из множества этих ответвлений может вести к выходу – тоже неясно...

Эрис Делтис угрюмо кивнул:

– Но сидеть здесь и дожидаться, пока нас потащат на этот их ритуал, как нетчей на убой, тоже не вариант. Лучше уж рискнуть…

– Тихо! – резко приказал Индорил.

В тенях у дальнего поворота едва заметно дрогнул свет факела, скользнула по стене странная тень. Вроде бы никого… вот только мальчишка, до этого сидевший рядом с пепельной тварью, вскинулся и замер, будто услышав что-то. И спустя мгновение бросился к решетке.

А по ту ее сторону из теней внезапно возникла девочка-подросток. Индорил быстро окинул ее взглядом, привычно замечая все детали. Черноволосая и щуплая, с желтыми узорами на лице. Волосы не слишком аккуратно заплетены в две косички, спадающие почти до пояса. Одета в желтую рубашку и черную юбку. За плечом – лук и колчан со стрелами, кинжал на расшитом поясе. Да и сам пояс, и жемчужные серьги-колокольцы, и уйма браслетов, ожерелий и подвесок явно зачарованы.

«Либо из знати, либо из семьи мастера-артефактора, не иначе», – мелькнула мысль у Дару Индорила.

– Сестрица Дже! – звонко воскликнул мальчишка. – Ты нашла нас!

Но девочка приложила палец к губам во всем известном знаке, и мальчик закончил свой возглас уже заметно тише.

– Там неподалеку три мумии и атронах из плоти топчутся, не хочу, чтобы они меня заметили, – заговорила она совсем тихонько. – Как ты, Темис?

– Со мной все хорошо! – ответил тот. – Я одному н’ваху руку прокусил – теперь ему магичить будет непросто! А маме плохо совсем, она дышит все слабее…

Пока малый рассказывал, девчонка быстро обвела взглядом камеру. На редоранца она едва обратила внимание, а вот при виде индорильской брони раскосые красные глаза широко распахнулись. Дару поймал ее взгляд, шагнул ближе к решетке – и сразу заметил, как она напряглась, оглянулась на лежащую пепельную тварь, затем вновь уставилась на него…

И тут вмешался редоранец:

– А ты здесь как очутилась, Дже? – в его голосе звучало нескрываемое изумление.

Девчонка лишь плечом дернула:

– Прыгнула следом за вами в портал, сэра Эрис. Только спряталась под чарами хамелеона.

– Так это ты стреляла в тех зомби, с которыми я дрался в пещере?

Она кивнула, по-прежнему не сводя настороженного взгляда с Индорила:

– Да, я. Но у меня лук и стрелы простые, без чар – и нежить не берут. Поэтому что стреляй, что не стреляй, – девочка с досадой прикусила губу.

– Если не можешь поразить нежить, целься в колдуна, – заметил Дару Индорил. – Если ранить или убить его, подчиняющие чары тут же рассеиваются.

Девчонка кивнула снова:

– Знаю, но не удалось… Сэра, а вы… действительно ординатор? – осторожно уточнила она.

Присмотревшись в неверном свете факелов, Дару Индорил внезапно выцепил взглядом среди прочих ее подвесок овальный амулет с большим сапфиром посредине, окантовкой из мелких рубинов и сапфиров по краю и пятью тонкими шипами. Очень, очень знакомый амулет – правда, лишь по рисункам из книг и докладов. Вживую такие вещицы Дару видеть не приходилось, а уж на владельцах…

Амулет Шестого Дома. Обыкновенно его носили лишь самые сильные пепельные твари, чей жуткий облик преследовал в кошмарах каждого, кто с ними встретится. Если, конечно, последний оставался в живых – а это было редкостью. Порождения мыслей безумного Шармата со щупальцами и хоботами вместо лиц, скрытые Призрачным Пределом от всего остального мира…

Видеть эту вещицу на обычной с виду данмерской девочке-подростке было чем-то совершенно ненормальным.

А та поняла, что привлекло его взгляд. Коснулась амулета, покрутила его.

– Ты из проклятого Дома, – Дару Индорил не спрашивал – утверждал. – Из их знати?

Девчонка лишь кивнула в ответ.

– Да. Но… Давайте не будем пытаться убивать друг друга, сэра? – внезапно предложила она. – Просто я пришла, чтобы вытащить отсюда наших, вот и все.

Индорил задумался. Теперь слова Эриса Делтиса о том, что пепельная тварь помогала ему, казались полной нелепицей: «Разве Дагот Ур послал бы одну из своих приближенных спасать предательницу?» Но, с другой стороны, что это еще, как не долгожданная возможность и для самого Дару? Если двери камеры откроются хоть на миг, он своего не упустит! Потом можно будет попытаться убить пепельную тварь и спасти детей, забрав их в Храм, но сейчас было необходимо выбраться и выжить самому.

– И каким же образом ты намерена помочь своим сородичам? Может, ты знаешь, где выход из этих катакомб?

– А зачем искать выход, если можно открыть портал? – хитро усмехнулась девчонка.

– Предлагаешь мне, служителю Храма, довериться прислужникам Шестого Дома? А если ваш портал будет вести прямо в логово Шармата?

– Если вы, серджо Индорил, – вмешался уже Эрис Делтис, – желаете остаться здесь, то вас силком в портал никто не потащит…

А Дже обернулась к мальчику:

– Темис, слушай меня внимательно, – быстро заговорила она, стаскивая с руки один из множества браслетов. – Надень этот браслет маме на руку и активируй чары. Ты же умеешь, верно? Тогда ей станет лучше, и она сможет открыть портал отсюда.

– Умею, сестрица Дже, – ребенок потянулся к ней, девчонка протянула браслет между прутьями решетки – и тут же вскрикнула, шарахнулась в сторону. Сработавшая рунная ловушка обожгла ее ледяным холодом.

Но мальчик уже успел подхватить браслет и бросился к пепельной твари. С полминуты возни – и ту окутало неяркое сияние магии восстановления.

***

– Мамочка, очнись поскорее…

Голос сына был первым, что Андаса услышала в темной пустоте.

Потом пришла боль – жгучей полосой по груди, невозможностью вдохнуть. Она попыталась втянуть в себя воздух – и ребра словно молнией пробило. Кажется, она застонала – потому что сынишка прижался к ней и принялся звать еще отчаянней.

А еще тревожно звучала Песня, и Андаса потянулась вокруг, огляделась – не зрением, а тем чутьем на магические потоки, что пришло к ней после обращения в пепельное существо. Темис сжимал ее ладонь, чуть поодаль она ощутила присутствие молодой госпожи Дагот. А еще рядом был Эрис и какой-то незнакомый данмер… Эрис?! Да что происходит?

Она сосредоточилась – привычное прежде усилие казалось почти невозможным из-за боли в ребрах, но все же заставила свое измученное тело принять иной облик. И ощутив, как трансформируются черты лица, не сразу открыла глаза. Прижала к себе Темиса, припавшего к ней с причитаниями, проморгалась. И с непониманием уставилась на решетку, разделявшую ее… и дочку второго господина, сидевшую с той стороны.

А по одну сторону решетки с нею вместе был Эрис Делтис. И еще один данмер, смотревший на нее с каким-то интересом, смешанным с омерзением. Вот только на нем была индорильская кираса – хорошо узнаваемая по всему Морровинду униформа воинов Храма Трибунала.

«Да что же происходит?! Если я в заключении… и Эрис здесь же…» – от жуткой догадки Андаса едва сдержала крик ужаса. Лишь одно объяснение могло быть происходящему: если в Доме Дагот ее сочли предательницей.

И нельзя сказать, чтобы это было абсолютной ложью.

***

Поначалу, два года назад, поручение третьего господина Дагота вызвало у Андасы потрясение: «Заигрывать с редоранцем? Может, еще и соблазнить его прикажете?!» В Доме Телванни пренебрежительно относились к воинам Дома Редоран, считая их недалекими глупцами; однако Андаса вовремя вспомнила, что так и не вступила в Дом волшебников. Пришлось исполнять приказ – и, когда редоранец наконец покинул Когорун, унося с собой карту с дезинформацией, ей стало даже легче. В Доме Дагот наградой за успешное выполнение сложного поручения стало быстрое продвижение по здешней…кхм… карьерной лестнице – и Андаса провела в облике раба пепла чуть меньше месяца, вскоре обратившись в пепельного зомби.

А после этого ее вновь призвал к себе Дагот Вемин и поручил вновь попробовать связаться со спасенным редоранцем. Андаса быстро поняла, к чему все идет: несмотря на все странности Шестого Дома, несмотря на сны, насылаемые Даготом Уром на данмеров Вварденфелла, обычными методами ведения разведки и прочих шпионских игр здесь тоже не пренебрегали. И связь ее с Эрисом сочли удобным способом для передачи дезинформации.

Однако ничего из этого не вышло: якобы случайными упоминаниями о планах Шестого Дома, которые проскальзывали время от времени в речи Андасы, Эрис Делтис то ли пренебрегал, то ли нарочно не передавал своему командованию. Однажды, когда она почти напрямую спросила его об этом, редоранец задумался и вздохнул: «А как я объясню командиру, откуда мне известно, к примеру, где ваши собираются обустраивать новую базу? Для этого придется рассказать о наших с тобою встречах – вот только после этого я сразу окажусь на луне Баар-Дау, в Министерстве Правды. Да и тебя Даготы наверняка не пощадят, если узнают, что ты выдаешь тайны Дома противнику».

Когда Андаса рассказала об этом третьему господину Даготу, тот лишь покачал головой и велел сворачивать эту операцию, сочтя бесполезной. Казалось бы, чего проще – просто не прийти на очередное свидание, но не вышло. Уже никому не сообщая о том, куда направляется, Андаса в очередной раз открыла портал на окраины Альд’руна – просто чтобы попрощаться, убеждала она себя. Но Эрис так искренне радовался их встрече, так обнимал и горячо целовал её… И молодая данмерка и не решилась порвать с ним. Ни тогда, ни в следующую встречу, ни спустя месяц или полтора года – хоть её тайные вылазки, встречи и связь с представителем Дома Редоран, продолжающиеся втайне ото всех, уже все больше напоминали предательство…

Но отказаться от них было превыше её сил. Изначально она должна была лгать Эрису, производя впечатление несчастной обманутой и заблудшей жертвы культа Шестого Дома, но невозможно лгать все время. И Андаса крупица за крупицей рассказывала о себе правду. О детстве, проведенном среди грибных поселений Телванни, о том, как сбежала от первого мужа-босмера, когда тот пригрозил, что обратится в ближайший Храм Трибунала, если она не перестанет изучать ту странную пепельную статуэтку, случайно попавшую к ней в руки. В свою очередь, и Эрис откровенно рассказывал ей о своих родителях и младшей сестре, о том, как непросто бывает отцу и матери на службе у Болвина Венима, архимагистра Великого Дома Редоран… И шаг за шагом, они сблизились по-настоящему. И разрывать ту хрупкую связь взаимопонимания, что сложилась меж ними, у Андасы не было ни малейшего желания.

***

– Где мы? – рвано выдохнула Андаса, оглядываясь по сторонам. Поймала взгляд Дже. – Молодая госпожа, что происходит?

Эрис Делтис рывком обнял её, прижал к себе:

– Наконец-то ты очнулась!

– Сестрица Дже, твой браслет сработал! – бойко воскликнул Темис, подскочив к ней. – Спасибо-спасибо тебе!

Дже невольно выдохнула: та часть плана, что зависела от нее самой, удалась наилучшим образом! Она осторожно коснулась решетки, но ловушка уже все равно разрядилась. И протянув руку между прутьями, девочка потрепала радостного Темиса по голове. А затем цепко уставилась на Андасу:

– Сэра Фавел, что последнее вы помните?

Увы, оказалось, что почти ничего нового та сообщить не смогла:

– Когда я телепортировалась к родовой гробнице, то обнаружила, что скелеты-стражи снаружи куда-то исчезли, а защитные печати с двери сорваны. А когда вошла внутрь и спустилась вниз, меня почти сразу оглушили заклинанием – каким именно, я не поняла…

Оставалось только непонятно, кто и зачем изранил Андасу. Но в любом случае, это могло подождать.

Тем временем Эрис Делтис коротко рассказал о дальнейших событиях. Почему-то опустив свою собственную встречу с Дже и её охраной у гробницы – по его словам получалось, будто Темис позвал на помощь его самого, причем когда малый попытался вмешаться, редоранец только шикнул на мальчика. А дальнейший этап плана Дже пришел и ему в голову:

– Андаса, если тебе стало лучше, сможешь открыть портал, чтобы мы могли выбраться?

Заслышав его слова, до сих пор молчавший ординатор тоже подобрался. А данмерка на мгновение задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям:

– Прости, Эрис, не выйдет. У меня магических сил почти не осталось, – и, задумавшись, добавила. – Странно… ведь перед перемещением к родовой гробнице я была полна сил, а потом и не колдовала особо, лишь одно перемещение…

– Эти н’вахи используют на волшебниках заклинания, высасывающие магические силы, – внезапно вмешался ординатор. – С покойными Сарано то же самое было. Подстраховываются, уроды – знают, что телепортация у нас – обычное дело.

– Ой-ей, – вздохнула Дже. И с надеждой добавила: – эм… сэра Фавел, может быть, вам отдохнуть надо? И восстановить силы? Так большинство магов же делают…

– Вы правы, молодая госпожа, – с горечью отозвалась Андаса, – многим волшебникам достаточно просто отоспаться и отдохнуть, чтобы восстановить свои силы, но не тем, кто рожден под знаком Атронаха. А это мой случай.

– Ой-ей, – повторила Дже, припомнив объяснения родителей о влиянии тех или иных созвездий рождения. У Атронахов магических сил было куда больше, чем у таких же волшебников, но рожденных под другими знаками, – вот только восстанавливался этот запас едва ли не неделями. Настолько медленно, что им приходилось или постоянно пить специальные зелья, или кто-то другой должен быть делиться с ними силами с помощью чар поглощения чужой магии.

Изначальный план Дже, так хорошо начавшийся, летел в тартарары.

Девочка задумалась. В конце концов, эти н’вахи – тоже волшебники, хоть и избравшие путь нечестивцев-некромантов; может быть, если хорошенько порыться у них в вещах, она сумеет найти пару-тройку зелий для восстановления магических сил? Или… взгляд девочки упал на браслеты и кольца, которыми были унизаны ее руки. Были среди них и браслет, зачарованный на создание ледяных чар, и огненного укуса: «Может, сэра Фавел сумеет поглотить направленный в нее удар магии?»

Но выслушав ее предложение и посмотрев на артефакты, данмерка невесело покачала головой:

– И те и другие чары слишком слабы, и даже если я их поглощу полностью, на портал сил все равно не хватит. Простите, молодая госпожа, ничего не выйдет.

Дже медленно сползла на пол, привалившись боком к прутьям решетки. Неужели все было зря? И отчаянный прыжок в портал, и ползание по подземельям, игра в прятки с нежитью… Все впустую. Разве что все-таки пойти искать зелья. Дже прикоснулась к серьгам – заряды чар хамелеона в них почти закончились. Рискнуть и попробовать прокрасться так, не используя магию? Только сначала… Она решительно, не позволяя себе передумать, стянула с себя одно из колец:

– Уходите отсюда, молодая госпожа, – тихо заговорила Андаса. – Не стоит еще и вам здесь оставаться. Вдруг снова те некроманты сюда явятся?

– Ну уж нет, – решительно помотала головой Дже. – Темис, иди сюда!

– Сестрица Дже, – осторожно уточнила мальчик, – а у тебя есть план «бедт»?

– Какой план «бедт»?

– Ну, так в книжках о приключенцах пишут! – бойко ответил Темис. – Если что-то не удалось, то герои всегда говорят: «А теперь переходим к плану «бедт». А почему вы смеётесь? – оглянулся он на нервно расхохотавшихся Эриса и ординатора.

– Конечно, есть, – решительно заявила Дже. – И у тебя в нем будет очень ответственное задание. Ты должен будешь привести подмогу!

– Но как? – удивленно хлопнул глазенками тот.

Дже поймала его за руку и надела кольцо:

– Сейчас ты окажешься рядом с моим папой. Расскажи ему обо всем, что случилось, понял? – и прежде чем кто-нибудь успел сказать хоть слово, активировала чары на кольце.

Розово-лиловое сияние магии переноса резануло по глазам в полутемной пещере. Когда Дже проморгалась, Темиса уже не было. Зато…

«Ты что творишь, дочь Арайниса?!» – в голосе… нет, уже не дяди Ворина, а Лорда-Консула Дома звучал нескрываемый гнев. И словно обручем сжало виски.

– Но я просто выполняю папин приказ! – воскликнула Дже, схватившись за голову. С подобным аспектом привычной ментальной связи ей еще не приходилось сталкиваться. – Ведь папа приказал мне заботиться о младшем – вот я и сделала всё, что смогла! И как смогла! Я не виновата, что кольцо для телепортации было только одно!

Мало-помалу боль отступила. То ли удалось убедить Лорда Дагота в своей правоте, то ли его кто-то отвлек… Но, придя в себя, Дже наткнулась на взгляды данмеров, полные подозрения.

«Ой-ей… Я, что, вслух все это говорила?!»

– Ты к кому сейчас обращалась, Дже? – настороженно поинтересовался Эрис Делтис.

– А разве не ясно? – хмыкнул ординатор. – Ведь Дагот Ур говорит устами своих Спящих и действует их руками… Правда, впервые вижу, чтобы с ним кто-то спорил…

– Ой-ей… – простонала Дже. – Точно, теперь мне за непочтительность к старшему влетит…

***

Лиловая ажурная сеть сложнейшей трехмерной печати дрожала над зеленым лугом Грейзленда и помятой травой. Тонкие линии, сплетенные из магических сил, едва заметно мерцали и мало-помалу гасли. Кое-где они еще сияли чуть ярче – там, где еще не угасли отголоски телепортационных заклинаний. Увы, таких мест было едва ли не с полдесятка.

– Второй брат, третий брат, меня вот что интересует, – неторопливо заговорил Дагот Утол, всматриваясь в линии печати, – давно ли схлопнулся тот портал?

Взгляды троих пепельных вампиров скрестились на Гаресе.

– Примерно часа два – два с половиной назад.

– А еще тут несколько раз применяли магию телепортации после, верно? – уточнил Утол. – В таком случае, вынужден огорчить вас, старшие братья: точно отследить устье портала не выйдет. Остаточные следы рассеялись, к тому же частично перекрыты эхом последующих переносов…

Дравен невольно вздохнул: ну да, сначала Гарес отправил своих подчиненных Возвратом в пещеру Илуниби, затем они сами телепортировались на Красную Гору, потом – оттуда сюда…

– А хотя бы примерно? – напряженно спросил Арайнис.

– Примерно… – Утол вновь сплел какие-то запутанные чары, уже сосредоточив их там, где отклик предыдущего заклинания был ярче всего. Они легли на землю тонким кружевом, медленно тая и мерцая в тех местах, где происходила телепортация. – Одно могу сказать точно: за пределы Вварденфелла отсюда никто не уходил. Один исходящий портал ведет на юг, к Красной горе, другой – на юго-запад, и ещё один – почти точно на запад.

– На юг мы с братом телепортировались, – вздохнул Гарес, – На юго-запад – это я своих меров на базу в Илуниби отправил.

– Остается запад, – сверкнул взгляд Арайниса. – Запад, и, по словам старшего брата, Дже в каких-то эшлендерских погребальных пещерах, причем весьма обширных…

– Племя Уршилаку – больше вариантов нет, – заключил Вемин. – Предлагаю отправить к ним Одроса на переговоры – в конце концов, он у нас главный по дипломатии…

***

– Молодая госпожа Дженасса, – тем временем преобразившаяся пепельная тварь подошла ближе к решетке и… внезапно упала на колени перед девочкой, – я бесконечно благодарна вам за спасение сына! Клянусь, если мы выберемся отсюда, я буду отныне и впредь вашей верной рабыней…

– Не говорите так, сэра Андаса! – девчонка ухватила её за плечи через решетку и заставила встать. – Вторая госпожа Дагот, моя матушка, не терпит рабства! Если я приму клятву, подобную вашей, это будет крайне непочтительно по отношению к ней, а я уже и так заслужила наказание и гнев предков, надерзив Лорду Даготу...

Сказать, что все происходящее не укладывалось у Дару Индорила в разуме – это еще ничего не сказать. Пепельная тварь с ребенком – невозможно же! Обычная девчонка-подросток с амулетом Шестого Дома, которая спорит с голосом Шармата в своей голове – дважды невозможно! При этом она еще отдает свое единственное кольцо с чарами телепортации малому ребенку, а пепельная тварь превращается в обычную данмерскую женщину…

Сейчас они были заняты тем, что пепельная тварь творила поглощающие магию чары, а девчонка касалась ее огненным укусом с браслета, помогая восстанавливать силы.

«Но тогда, выходит, что среди нас могут свободно ходить не только Спящие, что лишь во сне управляемы Дагот Уром, но пепельные чудовища, сменившие обличье… Это же в корне меняет всю ситуацию! Необходимо немедленно сообщить в Храм… сколько раз за сегодня я об этом подумал?»

– Тихо обе! – внезапно шикнул на даготских данмерш редоранец. – Сюда кто-то идет.

Те замерли от неожиданности, и в наступившей тишине отчетливо донеслись чьи-то голоса. В извилистых коридорах звуки гасли быстро, а, стало быть, говорившие были где-то рядом.

Дару Индорил переглянулся с редоранцем, едва заметно указав взглядом на двери: «Рискнем?» Тот кивнул и словно случайно оттеснил в сторону от двери свою пепельную подружку. Пусть верность этого данмера учениям АльмСиВи и была весьма сомнительна, но здесь и сейчас они действительно едут на одном силт-страйдере. И прорываться в любом случае легче всем вместе, чем поодиночке. Сам ординатор тоже шагнул поближе, занимая место по другую сторону дверного проема. Если бы стены камеры были сплошными, все было бы проще, но выбора нет.

Дару оглянулся на девчонку снаружи. Та явно осознала свое незавидное положение, и взгляд ее судорожно метался по сторонам – в надежде отыскать хоть какое-то укрытие. Ординатор вздохнул: с одной стороны, врагов Трибунала щадить не следовало, с другой – если сюда, в пещеры, и впрямь явятся другие пепельные чудовища, будет лучше, если она останется жива, хоть бы и в качестве знатной заложницы.

– Вон там есть ниша, – негромко сказал он, указывая в угол коридора над решетчатым потолком камеры.

– Спасибо! – выдохнула девчонка, и, активировав какой-то артефакт с чарами левитации, моментально скользнула в указанную выемку, скрывшись в полутьме.

Оставалось лишь следить за коридором и прислушиваться к отдаленным голосам. Кажется, чужеземцы остановились поодаль и о чем-то спорили между собой. Отдельные слова разобрать не удавалось: стены пещерного коридора слишком сильно отражали и искажали звуки.

– Серджо Индорил, – едва слышно позвала девчонка. И когда он оглянулся с вопросительным взглядом, заговорила: – как дочь правящей семьи своего Дома, предлагаю заключить перемирие – до тех пор, пока не выберемся отсюда.

– Для противостояния общему врагу? – тихо отозвался Дару. – Идет. Условия обсудим потом…

Да, по традициям данмеров, припомнил Индорил, временное перемирие и впрямь вправе были заключать даже не главы Домов, но лишь советники, а в древности – члены правящих семей Великих Домов. Когда-нибудь в Первой Эпохе их договор имел бы силу закона…

«А ведь Шестой Дом во многом следует обычаям тех времен», – мелькнула невольная мысль. Додумать ее ординатор не успел: из-за поворота вышли двое колдунов. Судя по различию в росте и очертаниям фигур, это был альтмер и его начальница.

– …В любом случае, не стоит заставлять архимага ждать. Пепельных чудовищ можно будет изучить и позже, – договаривала некромантка. И явственно сбилась с шагу, обернувшись на камеру. – Не поняла.

Она всмотрелась в пленных, особенно – в данмерку. Та уже опять успела сменить обличье, обернувшись пепельной тварью.

– Элеммакил, куда вы дели детеныша?

– Как куда? – удивился альтмер. – Здесь заперли, вместе со всеми.

– И где он?

– Эээ… – растерянно протянул ученик некромантки, осматривая камеру, в которой совершенно точно недоставало ребенка. – Может, он через прутья пролез?

– Не говори ерунды! Там руку едва просунуть можно. И даже ребенок не пролезет точно! – кажется, колдунья начала злиться. – Вы что, при обыске свиток Вмешательства или амулет возврата кому-то из них оставили? – и, отмахнувшись от судорожных оправданий ученика, впилась взглядом в пепельную тварь. – Куда ты дела своего детеныша?

– А по-твоему, чужеземка, тут кого-то можно спрятать? – зло рявкнул Эрис. – В этой клетке даже никс-гончая не развернется! Малый выбрался отсюда вам назло – надеюсь, для вас это окажется неудачей!

– Мой сын сейчас там, куда вам не добраться, – в голосе данмерки звенело торжество.

– Как?!

В ответ Андаса лишь усмехнулась:

– Полагаете, я стану раскрывать вам тайны Великого Дома Дагот, нечестивые н’вахи? Наш Лорд-Консул владеет тайнами жизни и смерти, смертности и божественности, и в распоряжении его братьев силы, неподвластные вам. Вы можете отобрать обычные артефакты или зелья, можете поглотить магические силы, но не сумеете отнять нашу кровь и заглушить Песню, связывающую наши разумы. Моего сына позвали – и он ушел домой. Туда, куда вы не дотянетесь.

– Бред! – отмахнулась колдунья, но все же явственная заминка выдала ее сомнения. – Элеммакил, потом позовешь проводника – пусть проверит, нет ли отголосков портальной магии… А ты! – она оглянулась на ординатора. – Как выглядело исчезновение ребенка?

Взгляд даготской девчонки, спрятавшейся сверху, казалось, сверлил спину Дару. «Один силт-страйдер и перемирие, да…»

– Вы недооцениваете возможности Проклятого Дома, – медленно заговорил Индорил, тщательно подбирая слова. – Думаете, просто так Красная Гора, где они обитают, окружена Призрачным Пределом? Этот барьер построили наши живые боги Трибунала – ведь чтобы ограничивать этих существ, нужны божественные силы. А ребенок был их крови – вот кто-то из старших его и призвал.

Вот так. Правда, которую чужеземцы поймут превратно. И пусть их!

– Ладно, потом архимаг с этим разберется, – решила колдунья. – Элеммакил, доставь мужчин в зал ритуала – пора начинать подготовку. А пепельную тварь – в лабораторию, приковать и под заклятия высасывания сил и здоровья, чтоб хоть она не сбежала.

Едва слышный скрип тетивы, донесшийся сверху, заставил Индорила с силой ударить наручем по решетке:

– Что за ритуал вы задумали, ничтожные чужеземцы?!

– Скоро сам узнаешь, серый, – презрительно отозвался альтмер.

По его знаку из-за поворота появились двое зомби, по виду – мумии эшлендеров, и приблизились к решетке. Заскрежетал замок. Краем взгляда Дару заметил, как старшая колдунья принялась сплетать какие-то чары. Зомби шагнули внутрь, потянулись к редоранцу…

«Ну, понеслась!»

Дару Индорил одним рывком бросился на ближайшего зомби, подбивая того под колени и сбивая на пол. Они покатились вдвоем по земле. По ладоням ученика-альтмера уже бегали искры – и ординатор изо всех сил крутанулся, подставляя зомби под удар магии. Того скрутило молниями, и Дару метнулся в сторону. Следующий удар полетел в редоранца, боровшегося с другим зомби, но наперерез бросилась пепельная тварь, ладони которой едва светились магией. Чужое заклинание ударило в нее и погасло – кажется, она сумела-таки использовать заклинание поглощения магических сил.

Зомби, с которым боролся Дару, снова начал подниматься, и ординатор рывком свернул ему шею. Ещё два удара переломали мертвецу ноги – это его не остановит, но, по крайней мере, задержит. Рядом полыхнуло жаром – с ладоней пепельной твари сорвался огненный шар, мигом охвативший второй ходячий труп.

Индорил быстро оглянулся: на подмогу колдунам уже спешили еще один зомби и жуткая тварь, выглядящая так, словно ее сшили из кусков тел нескольких человек – атронах плоти. Те самые, о которых прежде упоминала даготская девчонка.

«Справиться с ними непросто», – еще мелькнула у Дару мысль. А затем он увидел, как некромантка, стоя уже совсем близко к решетке, сплетает какое-то сложное заклинание, явно целясь в него. Ни увернуться, ни спрятаться… Короткий взгляд в сторону редоранца – тот уже выскочил наружу и, поймав за шею ученика-некроманта, с силой приложил его головой о камень стен. Дару тоже метнулся в сторону, к двери – но удара магии так и не последовало. Только короткий свист – и крик боли от колдуньи. В незащищенный бок некромантки впилась стрела, мигом спустя следующая – в руку чуть повыше локтя. Ведьма взвыла и попятилась прочь, скрываясь за поворотом. Индорил бросился было следом, но путь ему преградил атронах плоти. Пропускать удары чудовища было крайне опасно – они лишали сил, одолеть без особого оружия или чар – крайне непросто, но оставлять позади такого монстра – стократ хуже.

Ординатор увернулся от удара, метившего в голову, поднырнул под руку и оказался за спиной чудовища. Рядом Делтис со своей подружкой уже скрутили третьего мертвяка – и пока редоранец его держал со спины, его спутница подожгла зомби.

Однако сам Дару спустя несколько попыток увернуться от ударов оказался оттеснен в закуток справа от камеры. Над головой его оказался выступ, ведущий к нише в камнях. Как Индорил туда взобрался, одновременно умудрившись отбиваться ногами от атронаха – позже и сам не мог вспомнить. Но в итоге он очутился на крыше камеры, рядом с нишей, где притаилась Дже. Девчонка хоть и держала лук наготове, но не стала попусту тратить стрелы.

– Без зачарованного оружия мы с ним не справимся, – задыхаясь, выговорил Дару.

Девчонка кивнула, кусая губы. Атронах бушевал внизу, совсем рядом – но дотянуться до них не мог.

– Сэра Андаса, вы сможете его сжечь? – крикнула Дже.

– Нет, молодая госпожа, я истратила всю поглощенную магию…

Ответить вслух со стороны пепельной твари было ошибкой: атронах из плоти немедленно развернулся в ее сторону. Она вскинула руки, творя заклинание, но вместо огненного шара на пальцах у неё вспыхнули и почти сразу погасли небольшие искры. Эрис Делтис оттолкнул ее в сторону, отвлекая на себя жуткое создание. А сама данмерка тяжело привалилась к стене, держась руками за ребра.

Дже рывком выскочила из ниши, в которой пряталась до сих пор, на крышу камеры.

– Эй, чудище безмозглое! – звонко крикнула девочка. – Ну-ка топай сюда!

– Ты что творишь?! – зашипел Дару Индорил.

– Отвлеку его на себя. Тогда сэра Эрис и сэра Андаса смогут сбежать и найти, чем убить эту тварь, – объяснила Дже. – Это же гробницы – здесь наверняка найдется или зачарованное, или ценное оружие.

Она выстрелила – раз, другой – и таки добилась своего: атронах снова развернулся в их сторону. А пепельная тварь поймала за руку Эриса Делтиса, что-то негромко ему объяснила – и вскоре они уже исчезли за поворотом.

Дару Индорил тяжело вздохнул: вернется ли редоранец со своей подругой – еще большой вопрос. А вот он сам здесь застрял в ловушке вместе с даготской девчонкой.

***

Приманивать самой атронаха оказалось не так уж и страшно. До крыши камеры он не дотягивался, и Дже оставалось лишь устроиться подальше от края – чтобы разъяренная тварь ее хотя бы за ногу не поймала. Внизу очнулся и завозился некромантский ученичок, но встать на ноги не сумел – хорошо же Эрис его приложил!

Но главная сложность была в другом.

– Кажется, мы здесь застряли надолго, – заключил ординатор. – Так что предлагаю обсудить условия нашего договора. Для начала… кто ты такая, что уверена в помощи извне? И если помощь придет, то с чего бы другим пепельным чудовищам тебе подчиняться?

Дже вздохнула и крепко задумалась. С одной стороны, она уже и так себя успела выдать, с другой… ординатору точно нечего слишком много знать. Ну что, ж познакомимся по правилам:

– Под этим солнцем и небом я, молодая госпожа Дагот Дженасса, первая дочь второго брата старшей ветви правящей семьи Великого Дома Дагот, тепло приветствую вас, – Дже поклонилась настолько церемонно, насколько позволяли прутья потолка камеры под коленями – чтобы не оступиться и не упасть – и каменный потолок пещеры, не дававший даже ей выпрямиться полностью, не то что взрослому мужчине напротив. – Что до условий перемирия – я предлагаю действовать вместе и заодно, пока мы не покинем эту пещеру тем или иным образом.

Мгновение ординатор колебался, затем ответил ей в не менее традиционном стиле, представившись вторым сыном восьмой ветви правящей семьи Индорил.

– И что же, твои родичи готовы будут меня отпустить в случае чего? – настороженно поинтересовался он.

Дже запнулась. С одной стороны, младшим мерам Дома она и впрямь может приказать, но если сюда явится папа или кто-то из дядюшек… сочтут ли они подобный договор вообще стоящим внимания? Да и опять же, этот Индорил… отпустят они его – а он возьмет и выдаст Храму и саму Дже, и все, что видел! Да и Эрису Делтису несдобровать будет – его ведь свои же предателем сочтут!

«Потребуй с него клятву молчания, дочь Арайниса», – предложил глава Дома, заметивший ее колебания. Дже виновато опустила голову: она совершенно не хотела дерзить дядюшке! И уже мысленно не раз извинилась, и попросила о наказании, но в ответ получила лишь короткий мысленный импульс: «Потом разберемся с твоим наказанием».

Предложение заречься не рассказывать об увиденном и узнанном в пещере ординатору явно не понравилось, но и не удивило:

– Только и ты клянись тоже, что прикажешь отпустить меня, – заявил он. – И кстати… ты поверишь, если я призову в свидетели своих слов АльмСиВи?

– Эээ… но я-то не стану, – мотнула головой Дже. – Для нашей семьи Трибунал – враги.

– Неудивительно, – согласился ординатор. – Но если уж давать зарок друг другу – то так, чтобы сами в него верили…

И тут Дже припомнила рассказы Айри о житиях святых, которые та учила в храмовой школе:

– А вы именем и памятью святого Неревара поклянитесь, серджо, и я тоже, – и в ответ на удивленный и недоверчивый взгляд Дару Индорила объяснила. – В Храме его считают святым, верно? – И продолжила после утвердительного кивка собеседника. – Но и Шестой Дом чтит не меньше память правителя Ресдайна.

– Шутишь? – изумился ординатор. – Ведь Шармат и святой Неревар убили друг друга в Первой Эре. Как может твой Дом чтить его память?

– Ничуть я не шучу! – горячо воскликнула Дже. – А что касается событий прошлого… у вас в Храме одно рассказывают, у эшлендеров – иное, а мои старшие родичи помнят и вовсе третье. Но нам-то выжить надо здесь и сейчас, сэра!

– Допустим, – напряженно кивнул ординатор. – Что ж… Клянусь именем святого Неревара, что не стану раскрывать кому бы то ни было тайны Шестого Дома, свидетелем которых стал сегодня. Клянусь также не замышлять дурного против тебя, первая дочь Дагот, если твои родичи не вынудят меня защищаться, и действовать заодно с тобой, пока нам угрожает общий враг.

«Не самый удачный договор, – заметил Дагот Ур, – но лучше, чем ничего. Впрочем… многие из рядовых Индорилов во главу угла ставят честь, и клятвам их можно верить – хотя бы отчасти. Но все равно, будь осторожна, племянница».

«Спасибо за помощь, дядюшка», – робко отозвалась Дже. А вслух ответила ординатору:

– Клянусь и я именем лорда Неревара, Луны-и-Звезды, что не буду считать вас противником, серджо Индорил, пока не будет устранена опасность общего врага. Клянусь, что прикажу… или буду просить старших меров Дома отпустить вас с миром.

– Да будет так, – решительно кивнул Дару Индорил. – Но нам сейчас надо поскорей отсюда убраться, пока эта сбежавшая чужеземка не привела подмогу. Жаль, ты не попала ей в горло, когда стреляла. Ну да ладно, раз не умеешь…

– Я умею! – запальчиво ответила Дже. – Я с двадцати шагов скальному наезднику в голову попадаю!

– Да? А что ж здесь промазала?

– Просто… не целилась, – угрюмо отозвалась Дже, отводя взгляд и кусая губы. – Это ж не скальник или алит…

Ну ведь держала же, держала на прицеле эту чужеземку! Что стоило бы поднять лук чуть выше? Но… Дже не смогла. Не решилась. Одно дело – в зверя целиться, совсем иное – в разумного. Даже если лица его под капюшоном не видать.

И, кажется, ординатор догадался о её мыслях. Хмыкнул невесело, вздохнул:

– Просто учти, девочка, что она бы тебя убила без колебаний. Ладно. Одолеть атронаха мы без оружия не сможем – остается разве что как-то проскользнуть мимо… Твой артефакт огненных чар еще работает, или ты его полностью в эту Андасу разрядила?

– Разрядила, но еще есть браслет с заклинанием ледяных шипов. И еще заряд чар хамелеона в сережках остался, – заметила Дже. – Но двоих заклинание не укроет…

Общий враг, часть 5 (3Э, 423г.)

***

Взгляды едва ли не всего племени Уршилаку (хорошо, допустим, лишь тех, кто посреди дня остался в стойбище, а не ушел на охоту или выпас гуаров) пересекались на пятерых черноволосых и чернобородых данмерах, одетых, как типичные оседлые горожане – дорогие мантии, расшитыфе пояса, амулеты... К стоянке племени они явно пришли порталом: на одеждах – ни намека на многодневный путь в пустошах. А значит, кто они? Правильно, маги.

Да и тот данмер, что принял вызов Забамунд-гулахана, сразу уточнил, что будет сражаться чарами.

Телваннийцы, что ли? И что им только понадобилось в племени?

Обо всем этом размышлял Сул-Матуул, наблюдая, как его подданные готовятся к поединку. Сам он, разумеется, к чужакам не вышел – много чести было бы! Но понаблюдать со стороны за происходящим из-за занавесей большого шатра – почему бы и нет? Благо, шатры ашхана племени и его приближенных накрыты еще одним, огромным полотнищем, а вход увешан защитными амулетами, среди которых немало рассеивающих чужое внимание. Зачаровывала их мудрая Нибани Меса, а уж она-то все делает на совесть. Так что если кто и посмотрит в сторону шатра – подробностей не разглядит.

А ведь из чужаков на поединок вышел самый младший – вон, как кланяется остальным!

– Удачи тебе в бою, сын моего брата, – пожелал один из чужаков поединщику.

«Удачи». Не воззвание к АльмСиВи, но и не обращение к яростному Боэте, что покровительствует воинам. Необычно для любого уроженца земель велоти, кого ни возьми. Оседлые к АльмСиВи взывают, кочевники – к троим благим даэдра, а эти-то… Хоть кому-то они поклоняются? Или такие же безбожники, какими, говорят, были глубинные эльфы? Хотя по слухам, телваннийцы и лжебогов Трибунала не больно-то чтят…

А парень стал против Забамунда просто и ровно, словно и не собирался драться:

– Нападайте, гулахан. По обычаю моей семьи, вызвавшему на поединок предоставляется право первого удара.

«О, Азура».

Гулахан, кажется, ничего не понял, а вот Сул-Матуул едва сдержался, чтоб не выругаться. Не телваннийцы – у тех подобных обычаев и близко нет. Те, напротив, норовят бить первыми, да издалека, чтобы противник не успел подобраться поближе. Уместно для магов, что броню не носят, а для простых воинов весьма неудобно. Против волшебников Телванни обычно лучников выставлять надо…

– Обычай первого удара, – Нибани Меса появилась рядом, словно тень. – Только у одного из оседлых Домов был в ходу подобный…

– Что делать нам, о мудрейшая? – Сул-Матуул искренне постарался, чтобы охватившая его тревога не прорвалась в голос. – Не каждый день к нам являются посланники Шармата.

– Госпожа Сумерек предвещала их приход. К тому же… – Нибани Меса напряженно вглядывалась в происходящее снаружи, – они пришли как гости. Не как враги.

Гулахан атаковал противника, размахнувшись копьем, тот увернулся, пропустил удар мимо и взмахнул ладонью, охваченной магическим светом. Кажется, хотел закончить поединок одним ударом, но теперь увернулся эшлендер.

– Их ли? – усомнился Сул-Матуул.

Следующий удар Забамунд-гулахана метил в голову колдуну. Копье кочевник перехватил левой рукой, и, ожидая удара магии, сразу метнулся в сторону. Его противник тоже уклонился, но вместо того, чтобы попытаться подловить соперника, светящейся от чар ладонью ухватился за древко. Раздался негромкий хруст, и обломки копья упали в пепел.

– Чары разрушения оружия касанием, – негромко отметила Нибани Меса, – причем сильные.

– Ты выиграл, чужак. Вы вправе говорить с ашханом, – признал свое поражение Забамунд.

***

Переходить сразу к делу у эшлендеров было не принято, и уже битые полчаса Вемин и Одрос пили суджамму, плели словесные кружева с ашханом и еще даже близко не упоминали о причине визита. Арайнис пока молчал: не хватало только сорваться. Удерживало его лишь то, что Ворин настойчиво утверждал: Дже неплохо справляется, и ничего страшного с ней не случилось. А еще спасало понимание, что дочь в критической ситуации сообразит сбежать с помощью телепортационного кольца – его Арайнис год назад зачаровал так, чтобы её перенесло именно к нему самому.

Теоретически, можно было бы пойти в погребальные пещеры самому, разметать там все и вся – Арайнис сумел бы. Но, во-первых, не было ни малейшего желания повторять ошибку племянника и сына, провозившихся с нежитью, и упустивших колдунов с заложниками, а во-вторых… Погребальные пещеры эшлендерских племен были куда обширней любой родовой гробницы оседлых данмеров. Еще в Первой Эре они представляли собой огромные сети подземных лабиринтов, в которых уверенно ориентировались лишь шаманки племен. Быстро найти там заложников не поможет даже Песня – она укажет направление по прямой, но не путь по запутанным коридорам. Конечно, есть заклинания, разрушающие стены – но многократное их использование чревато обвалами. В любом случае, все это выльется только в лишнюю потерю времени. Будет намного проще, если с ними пойдет кто-то из Уршилаку, ориентирующийся в этих катакомбах.

– Но какие же пути привели вас, оседлые, к нашему стойбищу? – наконец поинтересовался ашхан.

– Признаться, пути нас вели недобрые, – в тон ему ответил Одрос. – Так уж случилось, что дочь моего старшего брата и еще одна женщина из нашего Дома случайной телепортацией оказались в ваших погребальных пещерах, и мы намерены помочь им выбраться оттуда.

– Недопустимо для чужаков находиться в месте, где нашли пристанище души и прах наших предков, – помрачнел Сул-Матуул. – Зачем ваши меры нарушили их покой? Лишь с моего разрешения чужие могут входить в погребальные пещеры племени, и никак иначе. В ином случае племя будет требовать смерти тех, кто потревожил покой наших прародителей.

– Тогда требуйте смерти чужеземных колдунов, что силой притащили туда женщину нашего Дома вместе с малолетним сыном! – не выдержал Арайнис. – Моя дочь отправилась им на помощь, сама не зная, куда приведет ее портал!

И по дрогнувшему лицу ашхана понял, что выпад попал в цель.

– И каким же образом вы намерены освободить женщин своего рода? – пристально взглянул Сул-Матуул на Арайниса. – Или вы полагаете, что в силах одолеть нечестивцев в бою, чужаки?

«Мне показалось, или он говорит об этом с надеждой?» – мысленно поинтересовался Одрос.

«Тебе не показалось, пятый брат, – согласился с ним Вемин. – Но, что характерно, он еще не упомянул, что некроманты почти наверняка подчинили эшлендерских покойников».

– Разумеется, нам по силам справиться с ними, и тем самым освободить ваших предков от… нежелательного соседства, скажем так, – уже вслух ответил Одрос. – Но было бы удачей, если бы с нами под землю спустился проводник, ориентирующийся в лабиринтах ваших погребальных пещер.

Ашхан кивнул в ответ на его слова и задумался. Затем внезапно подал знак одному из воинов племени, что стояли у выхода из шатра. Тот мгновенно выскочил наружу и спустя пару минут вернулся вместе с немолодой эшлендеркой.

– Мудрая Нибани Меса, – заговорил Сул-Матуул, кивнув на вошедших, – передала нам недавно слово Госпожи Сумерек: скоро в наше племя придут меры, что помогут освободить наших предков от присутствия чужаков-нечестивцев. Полагаю, именно воля Азуры привела вас сюда, чужаки, даже если вы и сами того не знаете…

Такой поворот событий оказался неожиданностью и для самого Арайниса, и для его братьев. Вот только сын, дернувшийся рядом от неожиданности, заставил его заподозрить неладное:

«Дравен, ты ничего не хочешь мне рассказать?»

«Сейчас вспомнил: Дже упоминала, что этой ночью ей во сне явилась Азура…»

Выслушав мысленный рассказ Дравена, трое братьев Дагот невольно переглянулись. Всех их невольно посетил один и тот же вопрос: в какую только интригу Принцессы Даэдра оказалась втянута их дочь и племянница?

Но в следующий миг рядом с Арайнисом вспыхнуло лиловое марево заклинания мистицизма – и окружающие данмеры привычно подались в стороны: мешать чьему-то заклинанию возврата не принято. Правда, эшлендерские воины тут же схватились за оружие. А ещё изменилась Песня – и на какой-то миг он уже понадеялся увидеть дочку… вот только среди тающих искр магии стоял совсем другой данмерский ребенок, ошалело оглядывавшийся по сторонам.

– А… мне сестрица Дже сказала…

– Приношу извинения, мутсэры, – Арайнис ухватил мальчика за плечо и быстро выволок из шатра, заодно сплетая чары портала. Каким образом малый Темис ухитрился телепортироваться, и что ему сказала Дже, следовало выяснить с глазу на глаз, а не при всех эшлендерах.

Едва стойбище Уршилаку сменилось верхней площадью Когоруна, Арайнис крепко тряхнул мальчишку:

– Рассказывай, как ты очутился рядом со мной, – впрочем, ещё раньше появившееся подозрение о том, как именно малому удалось телепортироваться именно рядом с ним самим, быстро перешло в уверенность, едва Темис поднял руку с дочкиным кольцом:

– А мне сестрица Дже велела привести подмогу!

Слушая рассказ мальчишки обо всем, случившемся в пещере, Арайнису хотелось то ли надрать дочери уши, то ли похвалить за ловкость и находчивость.

«В конце концов, твой приказ – позаботиться о малыше – девочка исполнила в точности, второй брат, – заметил Ворин по мысленной связи. – О себе разве что не подумала».

«Старший брат, прошу, не говори пока об этом моей супруге. Синлалл сойдет с ума от беспокойства, если узнает, что Дже теперь не сможет ускользнуть от врагов».

Все, что оставалось теперь сделать Арайнису – сдать мальчишку с рук на руки Даготу Увилу и вернуться к стойбищу племени Уршилаку. Впрочем… потянувшись мысленно к младшим братьям, он узнал, что переговоры можно считать успешными – в качестве проводницы согласилась идти сама Нибани Меса. Разумеется, не в одиночку – под защитой гулахана и нескольких воинов племени.

И, не тратя время, Дагот Арайнис открыл портал сразу ко входу в погребальные пещеры Уршилаку.

***

Гуар бежал резво, и свой путь Миссун Акин преодолел куда быстрей, чем рассчитывал. Не успел рассвет трижды прогнать ночную тьму, как перед взглядом его появился знакомый холм с небольшой дверью, что вела в подземные катакомбы, где из поколения в поколение находили свое последнее пристанище кочевники племени Уршилаку. Вокруг простиралась холмистая равнина, укрытая пеплом от постоянных бурь, шедших от Красной Горы. Сейчас, летом, иссушенная земля растрескалась, а мелкие ручейки, наполнявшиеся водой в межсезонье, пересохли вовсе.

У входа никого не было, и данмер невольно перевел дыхание. Меньше всего ему сейчас хотелось бы повстречаться с соплеменниками – большинство из них полагало, что эшлендер, на много лет покинувший не то что Вварденфелл – саму землю велоти – уже никакой не эшлендер, а самый настоящий н’вах. Которому совершенно точно нечего делать рядом с достопочтенными предками племени. Одно хорошо: далеко не все предки с этим были согласны. Духи родителей самого Миссуна, к примеру, принимали его решение уйти учиться мастерству лучника, и вполне поддерживали.

«Жаль только, что живых соплеменников приходится избегать…»

Миссун Акин спешился, привязал гуара к мощному корню трамы, торчавшему из-под земли. Прежде, чем заходить в обиталище предков, следовало омыть лицо и руки с дороги, приготовить подношения.

Привычный подмечать любые мелочи, взгляд эшлендера зацепился за какую-то неправильность в окружающем – и не сразу, лишь вглядевшись, Миссун Акин осознал, что смутило его в привычной двери пещеры.

Защитные печати, берегущие покой предков от незваных гостей, дикого зверья и искателей приключений, лежали неправильно. Да и следов в пепле вокруг двери было слишком много – и принадлежали они не эшлендерам. А на двери и вовсе были не те печати. Миссун Акин не владел магией, не разбирался в построениях чародейских барьеров. Но обычные защитные круги и символы, пропускавшие внутрь лишь членов племени, которые накладывали мудрые женщины, он помнил с детства.

Некоторое время эшлендер колебался, размышляя, как поступить. Рискнуть и пробраться внутрь в одиночку? Или разыскать стойбище племени и сообщить о случившемся? В конце концов, он решил понаблюдать за пещерами. Какие бы чужаки не потревожили гробницы, для племени будет лучше, если удастся хотя бы что-то о них разузнать.

Отведя и привязав гуара в нескольких сотнях шагов от входа, сам эшлендер тоже устроился поодаль, на склоне холма среди развала скал – наблюдать. Насколько ему было известно, именно не больше, чем на несколько сотен шагов, простирались заклинания обнаружения жизни. Впрочем, сперва он тщательно изучил следы на земле вокруг входа – а их немало осталось в пепле, укрывавшем всю землю ровным слоем. Последняя пепельная буря, помнил Миссун Акин, разыгралась ровнехонько во время его прошлого занятия с ученицей, то есть два дня назад. А цепочки следов, и не одна, вели от дверей пещер то к кусту трамы на склоне соседнего холма, то к зарослям огненного папоротника…

И спустя несколько часов его терпение было вознаграждено: из пещеры появилась фигура, закутанная в черный балахон, направившаяся к соседнему холму – рвать листья огненного папоротника. Не иначе, очередной ученик колдунов, которого отправили собирать алхимические ингридиенты. Следом за ней шли еще двое – и когда Миссун Акин рассмотрел их, как следует, его пробрал мерзкий холодок.

За чужаком покорно двигались мумии мертвых данмеров Уршилаку.

«Некроманты?! Они, что, наших предков подчинили?!»

Глухое бешенство овладело эшлендером. Нет, странствуя по Тамриэлю, он не раз слышал, а однажды и сам встречал чужаков, игравшихся с запретным искусством; и хотя некромантия как таковая, была ему омерзительна, это было делом чужаков и их властей – не его. Но сейчас…

«Возьму его живым – и отведу в племя. Пусть мудрая Нибани Меса решает, какую кару назначить выродку!»

Эшлендер понаблюдал минуту за ней, затем беззвучно, скрываясь между скал, принялся подбираться ближе. Один десяток шагов, другой… незнакомец не оглядывался, не замечал слежки.

«Да уж, оседлый чужак», – заключил Миссун Акин. К своему соплеменнику-кочевнику он бы так подкрасться не сумел точно. А чужаки… что с них взять? Еще один короткий бросок – и горе-любитель алхимии уже на расстоянии выстрела. Эшлендер замер, выждал минуту. Нет, чужак так и продолжал рвать папоротник, даже не оглянувшись.

«Взять бы его живым да допросить, но как? Выстрелить в ногу – крик поднимет. Только бы мумии не напали – не поднимать же мне руку на предков?!»

Теоретически, могли бы помочь заклинание безмолвия – но стрел с подобным зачарованием у Миссуна Акина не было. Не мог он предугадать, что однажды понадобятся подобные чары. Но прежде всего он осторожно активировал кольцо духа предка – в него была вделан ноготь бабушки по отцу, и сейчас ее дух явился на мысленный зов потомка о помощи.

«Прошу, убеди наших предков не нападать на меня! Я хочу освободить их от подчинения чужаку».

Призрак понял мысленный зов и приблизился к мумиям, отвлекая их. Колдун, видимо, ощутил присутствие еще одного мертвого духа, обернулся в его сторону – и это стало его ошибкой. В несколько прыжков Миссун Акин оказался рядом и коротко оглушил чужака ударом по голове. А тот до последнего так и не заметил настоящую угрозу.

«Непозволительная беспечность среди диких земель – даже четырехлетний эшлендерский ребенок так глупо бы не попался. Да что там эшлендерский – так не попался бы даже малый Темис, даром, что оседлый».

Мумии предков так и продолжали топтаться рядом, не нападая, но и не отреагировав на попытку заговорить.

– Они под мощными заклятиями, – сказал призрак бабушки, приблизившись к нему. – Такие чары только мудрой женщине снять под силу. И поводок от них не у оглушенной тобой чужачки.

– Благодарю тебя за помощь, матушка отца моего, – Миссун Акин низко поклонился духу, который вскоре исчез – до следующего призыва.

Перевернув своего пленника, эшлендер обнаружил, что это человеческая женщина. Невысокая, русая и вроде бы по меркам людей красивая. Однако она и ее подельники надругались над предками Уршилаку – и связывая ей руки, эшлендер не испытывал, ничего, кроме злости.

«Впрочем, судьбу ее решать мудрейшей, а не мне».

Он уже собрался привести чужачку в чувство для допроса, но едва заметный, на грани слышимости, треск заставил его вскинуться. Такой звук был характерен для портала – и увидев поодаль лиловый разрыв пространства, Миссун Акин даже не удивился. Только быстро скрылся за скалой и на всякий случай прицелился в прибывшего мага.

Впрочем, тот, оглянувшись по сторонам, безошибочно направился к укрытию эшлендера. Тот, однако, всмотревшись пристальней, опустил лук. Идущий к нему чародей был данмером, высоким и крепко сложенным – это было видно издалека. А когда между ними осталось чуть меньше сотни шагов, эшлендер узнал в пришельце отца своей ученицы. Он остановился в двух десятках шагов от укрытия:

– Кто бы ты ни был, выйди, держа руки на виду, иначе через десять секунд я буду бить молниями, – предупредил чародей, подняв ладони, по которым уже бегали искры заклинания.

Хмыкнув, Миссун Акин вышел из-за скал. Теоретически, он успел бы десять раз подстрелить угрожавшего ему колдуна, но, во-первых, с отцом ученицы он не враждовал, а во-вторых… Во-вторых, эшлендер отнюдь не был уверен, что и десяток стрел остановят пепельного вампира, в свое время почти на равных дравшегося с ложными богами АльмСиВи (да, у невестки ученицы, его соотечественницы, однажды удалось выяснить и это).

Удивился ли Арайнис неожиданной встрече, Миссун Акин не понял, но вскоре узнал о причине его появления здесь. Равно как и о переговорах с племенем Уршилаку.

– Судя по следам, в пещере, как минимум, трое-четверо младших колдунов-учеников, – поделился эшлендер в ответ своими наблюдениями. И в ответ на удивление собеседника принялся объяснять: – Вы, оседлые, не слишком-то хорошо читаете следы, но взгляните: вот за колючками трамы выходил невысокий парень-человек: следы средние, и расстояние между ними не слишком большое, меньше, чем у меня. Причем обувь у него – простые ботинки на деревянной подошве. Вот здесь он зацепился за корень трамы, и остались щепки. А вот другая цепочка: следы далеко друг от друга, но при этом не столь глубоки, как можно было бы ожидать от человека ростом повыше вашего – так что, скорее всего, это альтмер. А это явно следы женщины-человека – туфельки на каблуках, но мелкие… Впрочем, эту самую чужачку я только что оглушил – можно будет сейчас допросить.

***

Как пробраться мимо атронаха, первым сообразил ординатор, но идея ему пришла в голову такая, что можно было бы заподозрить его не то в желании извести новообретенную союзницу, не то в готовности пожертвовать собой. Глава Дагот и заподозрил в первом, но Дже помотала головой: «А что тогда делать? Сидеть и ждать, когда вернутся колдуны?» А те точно вернутся, причем с минуты на минуту: не отпустят просто так пленников…

Оставалось действовать, и Дару Индорил принялся сам дразнить чудовище. Пока он отвлекал атронаха, Дже отодвинулась в сторону. Ещё, ещё немного – и она вновь оказалась в той нише, где пряталась. Девочка глянула вниз: прыгать было высоковато, но лишний раз тратить заряды кольца левитации не хотелось. И она скользнула вниз. Пол больно ударил по ногам, она упала на колени, но тут же вскочила и оглянулась на чудище – тупая тварь продолжала пытаться добраться до ординатора, оставшегося на крыше клетки.

Теперь – ключ. Он валялся поодаль, под прутьями клетки – именно туда уронил его альтмер, когда данмеры атаковали колдунов. Дже, одним глазом отслеживая движения атронаха, скользнула вдоль прутьев в опасной близости от него и подхватила ключ. Грубо обработанный кусок металла лег ей в ладонь – но это было половиной плана.

И тут атронах заметил девочку и бросился с глухим ревом. С тварью ее разделяли какие-то метра два, и Дже метнулась в сторону коридора, крутанулась, уворачиваваясь от ударов. Снова в сторону, снова метнуться – уже к другой стене. Атронах теснил ее наружу, к выходу из тупика, в котором была камера, Дже ускользала от его замахов. Это оказалось не так уж сложно – не сложней, чем уворачиваться от ударов Ханарай или брата на тренировке. Даже проще: огромная тварь была ожидаемо и неповоротливой, а в сужающемся к выходу коридоре и вообще начала цепляться широченными плечами за стены.

– Сюда, тупая тварь! – Дару Индорил спрыгнул с клетки и с силой ударил наручем по прутьям. Грохот в небольшом помещении вышел почти оглушительный.

А Дже скользнула под рукой атронаха, метнулась ему за спину и тут же активировала чары хамелеона. Теперь у чудища осталась лишь одна цель – и оно, неуклюже развернувшись, ломанулось прямо на ординатора. А тот стоял в дверях клетки, гордо выпрямившись во весь рост.

На какое-то мгновение Дже показалось, что атронах сейчас сметет Индорила и размажет по противоположной стене клетки, но тот в последний миг успел метнуться в сторону. Разогнавшаяся туша атронаха с разгону влетела внутрь. Чудище неуклюже повернулось из стороны в сторону, отыскивая упущенную было жертву. Но ординатор уже захлопнул дверь снаружи:

– Ключ!

Дже сунула ему в ладонь ключ – и Дару Индорил, приналегши на дверь, немедленно провернул его в замке. Атронах с рыком бросился на стену клетки, пытаясь добраться о них через прутья. Ординатор мгновенно отпрянул в сторону, но тут же схватился за лицо – когти твари разодрали ему висок.

– Уходим отсюда, быстро!

Они бросились наружу. Дже на миг притормозила на развилке коридора, прислушиваясь к Песне, но потом бросилась вправо: «Там наши!» Пробежав с десяток метров, за очередным поворотом они почти столкнулись с Эрисом и Андасой:

– Как вы выбрались? – воскликнул редоранец.

– Серджо Индорил заманил и запер атронаха в клетке, – бойко отозвалась Дже.

Теперь все вчетвером они продолжили путь вперед. Оказалось, что Эрис и Андаса, свернув в один из боковых проходов, весьма удачно нашли кладовую – небольшое ответвление коридора, заставленное ящиками и бочками. Пол был подтоплен, и многие ящики стояли прямо в воде – судя по всему, сохранность содержимого колдунов не очень-то интересовала. Посредине комнаты оказалась колонна – судя по форме, естественного происхождения. Дже обошла ее, рассматривая со всех сторон. На колонне были прикреплены черепа – судя по всему, и здесь прежде хранились останки эшлендеров. У входа горели несколько факелов.

Первым делом Эрис Делтис показал Дару Индорилу найденное оружие, после чего мужчины принялись сравнивать и выбирать себе снаряжение. Тем временем Андаса Фавел, закусив губы, судорожно обыскивала одну бочку за другой.

– Здесь и магические артефакты есть, – ответила она на вопрос Дже. – Может, смогу найти свое телепортационное кольцо.

Теперь Дже вспомнила, как Андаса упоминала, что зачаровала кольцо на возврат в Когорун.

– А куда именно оно должно переносить? – спросила девочка.

– На верхнюю площадь, – ответила Андаса. – Я хотела установить точку привязки на средних уровнях, но седьмой господин Утол не позволил…

– А, конечно! – с серьезным видом кивнула Дже, вспоминая папины объяснения. И заметив, что к их разговору прислушиваются Эрис Делтис и Дару Индорил, уточнила: – Это правило еще с Первой Эпохи действует: все привязки артефактов для телепортации делаются только на верхней площади крепости, и там всегда дежурит стража. Как раз на такой случай, как сейчас: если какой-то чужак отберет или украдет артефакт и использует, так перенесется прямо стражникам в руки. Папа мне рассказывал: так раньше во всех кимерских крепостях делали… Ой, сэра Андаса, что с вами? – ойкнула Дже, увидев, как волшебница, неудачно повернувшись, тяжело прижала ладони к окровавленной рубашке. – Вам больно?

– Ничего, терпимо, – ответила та.

Дже невольно вздохнула: хоть целительные чары на ее браслете и помогли Андасе Фавел прийти в себя и даже ходить, до полного излечения ей было далеко.

– Эй, мелкая, держи! – внезапно окликнул ее Эрис Делтис.

Дже подскочила к редоранцу, а тот протянул ей несколько необычных метательных звездочек – лезвия их были выточены из светло-зеленого материала, полупрозрачного и необычно острого.

– Ух ты, это же стекло! – ахнула Дже, осторожно касаясь лезвий. – Оно ведь нежить берет!

– Вот и возьми себе, – сказал редоранец. – Ты же вроде умеешь с ними обращаться?

– Конечно! Спасибо, сэра Эрис! – Дже быстренько прицепила звездочки к крючку на поясе, вместе с обычными хитиновыми, которыми она пользовалась прежде. – А лука или стрел с зачарованием тут не найдется?

Не нашлось, но Дже все равно осталась довольна – теперь она уже не была безоружна против нежити. Впрочем, мужчины покидали кладовую тоже не с пустыми руками: Эрис Делтис взял себе копье и неплохой щит, Дару Индорил выбрал боевой топор двемерской работы и стальной танто. Все оружие было зачарованным – и хотя Андаса Фавел с уверенностью распознала лишь слабые морозные чары на танто, это уже было не столь важно: нежить бьет любый клинок, в котором есть хоть толика магии. В одном из ящиков нашлось пару глиняных бутылочек с целительными зельями – и Андаса выпила одну.

Но задерживаться надолго слишком близко от камеры не стоило, и их маленький отряд направился прочь. Они пошли дальше по коридору, стараясь лишний раз не шуметь. Время от времени на пути данмеров встречались ходячие мумии – но теперь с ними уже быстро расправлялись Эрис и Дару. Дже лишь однажды пришлось метнуть стеклянную звездочку в горло одному настырному мертвецу, пробравшемуся мимо мужчин.

Коридоры пещер казались какими-то одинаковыми – низкие, грубо высеченные проходы в необработанном камне, едва освещенные редкими факелами, местами чуть расширяющиеся, местами сужающиеся до того, что идти по ним приходилось цепочкой. Впереди тогда шел Эрис Делтис, за ним Андаса и Дже, а Дару замыкал их маленький отряд. Время от времени они проходили мимо просторных залов, в которых прежде были захоронения эшлендеров, а теперь обнаруживались то очередная кладовая, устроенная некромантами, то ритуальный зал. У Дже в голове все эти коридоры уже путались между собой, и она нередко не могла с точностью сказать, проходила ли именно здесь в поисках Андасы, или нет. Тем более, что тогда, рассчитывая уйти телепортацией, она особо и не старалась примечать ориентиры под землей.

Сколько времени они так шли? Здесь, под землей, не видя ни солнца, ни звезд, Дже давно уже потеряла всякое ощущение времени. Временами ей казалось, что прошло не больше пары часов, временами – что снаружи должна быть ночь или следующий день. Последний раз ей самой пришлось есть еще прошлым вечером, перед тем самым сном, в котором ей явилась госпожа Азура, а после разбудил Темис. Теперь от голода кружилась голова и время от времени подкашивались ноги, но девочка упрямо продолжала шагать вперед, изо всех сил стараясь не показывать слабость. В конце концов, всем ее спутникам досталось куда хуже, чем ей самой – вон, Эриса Делтиса избили сперва подчиненные брата, потом колдуны; Андаса так и не исцелилась полностью, а Дару Индорил и вовсе пробыл в этом кошмаре три недели… Тут Дже невольно бросила взгляд на ординатора – тот твердо шел вперед, лишь время от времени стирая с лица сочащуюся кровь. Найденные зелья исцеления оказались слишком слабыми – даже раны нормально стянуть не вышло.

На очередной развилке из стены сочились подземные воды, и Дже все-таки припомнила, что была здесь – и что ход влево ведет к тому помещению, куда открылся портал.

– Значит, идем прямо, – заключил ординатор. – Поскорее бы найти выход из этих пещер.

Остальные были с ним согласны – блуждания под землей, казавшиеся бесконечными, уже изрядно всех вымотали. Андаса все чаще устало опиралась на руку Эриса, а Дже явственно ощущала в мелодии ее Песни, что ей по-прежнему очень плохо, несмотря на исцеление чарами.

Очередной поворот коридора вывел их к просторному залу с каменной колоннадой. Все пространство его озаряли лишь несколько факелов у дальних стен, необычно высокий потолок же терялся во мраке, и оттого сам зал казался необыкновенно просторным. Вокруг каждой из колонн на высоте были выбиты небольшие уступы, на которых прежде располагались мумии, а сейчас оставались лишь какие-то остатки подношений, что были оставлены потомками.

– Привал, – распорядился Дару Индорил. Как-то так оказалось, что именно ординатор теперь командовал их маленьким отрядом.

Андаса тяжело опустилась на пол, где стояла, Эрис Делтис сел рядом с ней, обняв ее и взявшись за руки.

– Мы хоть когда-нибудь выберемся отсюда? – прошептала волшебница. – Или так и сгинем в этих катакомбах?

– Не говори так, – ответил ей Эрис. – Вот увидишь, что выберемся.

Дже тоже устроилась на земле, но поближе к выходу из коридора, притаилась за камнем, рассматривая зал. Напротив нее – Дару Индорил, занятый тем же. Впрочем, Дже заметила, как время от времени он оглядывался в сторону их спутников, окидывая их каким-то нечитаемым взглядом. Тем временем и Дже украдкой рассматривала данмера: высокий и крепко сложенный – именно таких и отбирали в элиту войск Храма Трибунала. Короткие его волосы темно-русого цвета чуть отливали рыжиной, но не так, как у Эриса и его сестры, а едва заметно. От знаменитой индорильской брони – судя по пересказам Айри слов ее наставников в Храме, гордости любого ординатора – у него остались лишь кираса, наручи да сапоги. Да и те были покрыты сетью мелких трещин, какие обычно возникают после удара заклинаниями разрушения доспехов. В какой-то момент Дару Индорил поймал ее пристальный взгляд, и Дже быстро отвела глаза. Это же совершенно неприлично – в упор так кого-то рассматривать!

Впрочем, неловкую ситуацию тут же прервал послышавшийся со стороны зала чей-то вскрик, затем плач. Четверо данмеров смолкли, прислушиваясь. Ординатор бесшумно встал, распластавшись по стене возле выхода в зал, Дже замерла напротив, осторожно выглядывая из-за угла.

А тем временем из прохода поодаль появилась небольшая процессия: несколько мумий тащили двоих эшлендеров, молодого паренька из оседлых данмеров и светлокожую женщину-человека. Следом шел один из некромантов, присматривая за ними. По фигуре и походке Дже узнала ту самую колдунью, что схватила Темиса.

– …Шарн, прошу тебя, отпусти нас с сестрой! – плакала и отчаянно причитала женщина, выворачиваясь назад и пытаясь заглянуть в лицо некромантке. – Ты же знаешь, наш отец торгует и в Даггерфолле, и в Вэйресте, и в Сентинеле. Он заплатит, сколько скажешь! И я уеду и увезу Клодину, и мы никому ничего не расскажем, клянусь! Шарн, мы же не чужие друг другу – мои родители помогли тебе бежать из стойбища и вступить в Гильдию, вспомни!

– Заткнись, Жозефина, – грубо отрезала некромантка. – Если бы ты не приперлась на Вварденфелл искать Клодину, все было бы в порядке. Я говорила тебе не лезть в это дело – так зачем ты настаивала? А теперь поздно плакать – у нас сбежали двое пленных данмеров, предназначенных для ритуала, и архимаг распорядился использовать вместо них вас с сестрой.

– Но ведь Клодина – твоя ученица! – взвыла бретонка. – Она доверяет тебе! И ты просто так принесешь ее в жертву этому вашему Королю Червей?!

– Это приказ архимага, – зло отозвалась некромантка. – Все, хватит выть. Иди молча, – и с этими словами с ее рук сорвалось зеленоватое плетение магии, окутавшее бретонку. Та действительно замолчала и покорно зашагала вперед. И вскоре вся процессия скрылась в проходе с другой стороны зала.

– Чары приказа гуманоиду, – прошептал Дару Индорил. – Тоже из школы Колдовства, кстати.

Дже кивнула. Кажется, этим колдунам вообще было все равно, кого приносить в жертву – пленных ли данмеров, своих же учеников… Вот только…

Песня изменилась.

За всем происходящим Дже не сразу даже заметила иной мотив – яростный и боевой – в родном звучании, но теперь, вслушавшись в него, не смогла сдержать улыбки.

«Папа, ты здесь?!» – мысленно позвала она.

«Дже, дочка, ты не ранена? – последовал ответ. – И где ты?»

«Возле большого зала с колоннадой, – бодро отозвалась Дже. – Со мной все хорошо, а ранена сэра Андаса».

«Если рядом никого нет, оставайтесь на месте, мы скоро доберемся».

Теперь в мелодии Песни уже совершенно ясно ощущалось и присутствие дяди Вемина, и кого-то еще из папиных братьев, и Гареса с Дравеном. От радости Дже хотелось прыгать и плясать – ну наконец-то! Но обернувшись на спутников, она словно споткнулась на ровном месте: Андаса Фавел смотрела на нее почти со страхом, вцепившись в ладонь Эриса. Дже вздохнула: ну да, надо будет как-то объяснить папе присутствие редоранца!

Но отвлекшись на мысленную беседу с папой, Дже не обращала внимания на разговоры вокруг. Зато вернувшись к действительности…

– …Полагал, что его убили во время нашей попытки побега, но ошибся, – Дару Индорил напряженно оглянулся в сторону, куда увели пленных. – Мой долг – попытаться помочь младшему Сарано. А лучше всего было бы прервать ритуал. Эта н’вах упомянула призыв Короля Червей – если ее слова правдивы, ничего доброго нашей земле его явление не сулит.

– Я с вами, серджо Индорил, – решительно кивнул Эрис Делтис. – Вот только… – он оглянулся на Андасу.

– А что за Король Червей? – поинтересовалась Дже. Вмешиваться в беседу старших нехорошо, но здесь и сейчас они ведь на равных, союзники! – Неужели они хотят призвать того самого Маннимарко?!

О, Дже немало слышала о легендарном альтмерском некроманте! Однажды в Когоруне она познакомилась с Невеной Нирит, которая вернулась в Шестой Дом ещё во Вторую Эру, даже до пробуждения Дагот Ура. И вот она-то застала кошмарные события Слияния Планов – когда по всему Тамриэлю падали якоря Хладной Гавани, за которыми полчищами следовали душелишенные марионетки Молаг Бала вместе с даэдра…

– Это же он во Вторую Эру Слияние Планов устроил, и недавно в Хай Роке – Прорыв Дракона… – начала вспоминать Дже. А тут еще в уме всплыло собственное недавнее видение, в котором Госпожа Сумерек предупреждала о тенях Хладной Гавани… И ее осенило. – А если эти н’вахи призовут его дух, то снова может повториться тогдашний прорыв даэдра на Нирн! Этого совершенно допускать нельзя!

– Не думал, что когда-нибудь мне придется соглашаться с представительницей Проклятого Дома, – хмыкнул ординатор, – но ты во многом права. Кроме возможности нового Слияния Планов: все-таки сейчас барьеры между Нирном и Обливионом держатся за счет Драконьих Огней в Имперском Городе. Так что вряд ли возвращение Маннимарко опасно для всего Тамриэля; но в любом случае, ничем добрым для нашего края этот ритуал не закончится. Помешать колдунам необходимо, но, – он окинул взглядом Дже и Андасу, – в бою ребенок и раненая будут лишь обузой.

– Оставлять их здесь одних тоже слишком опасно, серджо Индорил, – возразил Эрис Делтис. – Давайте хотя бы выведем их из пещер – и тогда вернемся вдвоем. Сложные колдовские ритуалы могут длиться целыми днями – вряд ли мы упустим этих н’вахов.

Дже закусила губы. Конечно, сэра Андаса ранена и обессилена, но сама-то Дже еще вполне в силах натянуть тетиву… Да и хотелось бы, прямо скажем, отомстить хоть той гадине, что Темиса в заложники брала! Один случай для этого она упустила, но вдруг представится еще? Однако… если она пойдет вместе с мужчинами, раненая сэра Андаса останется вообще одна – пока ее не найдут папа и его спутники.

– Не бойтесь за нас, сэра Эрис! – обратилась она к редоранцу. – За нами только что пришли старшие данмеры нашего Дома, так что мы с сэрой Андасой просто дождемся их здесь или навстречу пойдем.

– Ваши старшие? – невольно удивился Эрис Делтис. – Как они разыскали нас так быстро?

– Да, мой папа и дядюшки, а еще старший брат, – сказала Дже. – А как разыскали, я не спросила…

Рассказывать о Песне, да и лишний раз упоминать о ментальной связи с лордом Даготом ей ну совершенно не хотелось.

А тем временем взрослые заспорили. Индорил требовал отправить Дже и Андасу к их «даготским сородичам», Эрис Делтис не соглашался, упирая на не миновавшую опасность. Сама же Андаса и вовсе упрашивала его не пытаться вмешиваться в ритуал некромантов. Дже не удивилась, что новость ее не порадовала ординатора и Эриса; но вот почему сникла и словно сжалась в комок Андаса, девочка понять не могла. А в Песне явственно ощущался ее страх – причем не перед некромантами, нет! Дже прислушалась повнимательней к ее ощущениям и едва совершенно по-детски рот не разинула от изумления: данмерша боялась встречи с отцом Дже и третьим господином Вемином. А прислушавшись к спору, Дже внезапно осознала, что и Эрис Делтис страшится отпускать свою подругу. Девочка тяжело вздохнула: творилось что-то совсем непонятное.

«Третий господин точно сочтет, что я предала Дом Дагот, сойдясь с воином из Редоран, – эта мысль крутилась на поверхности разума Андасы. – Хоть бы только Темис не пострадал из-за меня!»

– Сэра Эрис, с сэрой Андасой все будет хорошо, – наконец вмешалась Дже в спор взрослых. – Я прослежу, честно! Даю слово, никто из наших ее не обидит из-за вас, вот увидите! – Последнюю фразу она договаривала, наблюдая изумленное недоверие на лицах обоих собеседников.

Редоранец переглянулся с Андасой и все же, не без колебаний, сжал ее ладони:

– Иди к своим, милая. Все ж, серджо Индорил прав: в бою тебе сейчас точно не место.

В ответ Андаса осенила его знаком, привлекающим удачу: как плетение заклинания повышения удачи, только без вложения магических сил, которых у нее почти не осталось. А затем еще и знаком паучьей сети, отвращающим злые взгляды:

– Да укроет тебя Мефала, любимый, и сбережет от беды, – прошептала она тихонько, целуясь с Эрисом на прощание.

Дже мгновение подумала и тоже сплела эти знаки – только уже для Дару Индорила. А то совсем неправильно, если ему никто не пожелает удачи! И надо сказать, изумление в глазах ординатора стоило того:

– Да укроет вас Мефала, серджо. И даже если некромантов будет много, ничего страшного: я обязательно приведу вам на помощь наших старших родичей!

– На помощь – старших из Даготов? – а во взгляде Дару Индорила смешались уйма недоверия и совсем чуточку надежды.

– Ага! Мой папа сейчас больше всего хочет выпотрошить этих некромантов за то, что они нам устроили! – бодро кивнула Дже. – Они ж для нас всех – общие враги, верно? А у нас с вами перемирие заключено, вообще-то!

«Скажи этому Индорилу, дочка, что так и быть, я его не трону и даже отпущу восвояси, когда закончим здесь все. Как ты с ним и договорилась», – заметил мысленно Арайнис, явно следивший за ней. Девочка кивнула и повторила эти слова.

И показалось ей, или и вправду недоверие Дару слегка поуменьшилось?

Общий враг, часть 6 (3Э, 423г.)

***

Последние сполохи огня факела в руках Дару Индорила исчезли в проходе, и Дже с Андасой остались вдвоем. Девочка украдкой выдохнула: все-таки присутствие воинов Храма пугало и давило на разум.

«Папа, мы пойдем навстречу?»

«Сиди на месте и не дергайся! И опиши подробно, что видишь вокруг себя».

Поначалу Дже невольно удивилась приказу папы. Но затем оглянулась на Андасу Фавел, обессиленно сползшую на землю, и не стала спорить. Да и ей самой стоило лишь присесть рядом – и она мгновенно ощутила, как гудят от усталости все мышцы. И, более не споря, девочка принялась мысленно описывать просторный зал, у выхода в который они сейчас сидели. Дагота Арайниса почему-то интересовало количество и расположение колонн, а выслушав объяснения, он лишь коротко приказал дочери ждать: «Сейчас мы выйдем туда».

Когда Дже передала его слова Андасе Фавел, та лишь вздохнула и судорожно обхватила себя руками за плечи. От данмерши по-прежнему исходил страх, и девочка попыталась ее растормошить, проку не было. А ответ волшебницы ее и вовсе изумил:

– Дже, ты можешь мне кое-что пообещать? – и, дождавшись согласного кивка девочки, Андаса порывисто схватила ее за руки: – Молю тебя, дай слово, что позаботишься о моем сыне!

– Но почему вы просите… – договорить Дже не успела. Андаса перебила её, судорожно сжав ей руки, и сбивчиво заговорила:

– Прошу тебя, не отказывай! Если меня казнят… если я не вернусь… если Темис останется без меня… Позаботься о нем, умоляю! Он не виноват, он не знал, что я сошлась с редоранцем… То есть, узнал случайно, но не понимал, что…

Внимая сумбурным речам данмерши, Дже прислушалась к Песне – но от мыслей её веяло таким же сумбуром и тягостным предчувствием беды: «Мне не простят предательство Дома!» Все это невольно пугало девочку, но все же:

– Я не дам вас в обиду, сэра Андаса! Не отчаивайтесь так, я же обещала!

Но договорить она не успела: внезапно со стороны зала раздались крики. Обе данмерши судорожно вжались в камень – только бы незамеченными остаться! А из другого бокового прохода внезапно с паническими воплями выскочили двое колдунов в сопровождении нескольких ходячих трупов. Не замечая эльфиек, они метнулись было между колоннами, словно надеясь укрыться от опасности – однако в следующий миг их накрыло облако чужой магии, вылетевшее вслед за ними из бокового прохода. Одному, удравшему подальше, удалось увернуться от удара и ускользнуть в коридор напротив – именно туда, куда пошли Эрис Делтис и Дару Индорил. Зато второй разлегся, где спрятался, а в подземный зал, под изменившуюся, торжествующую мелодию Песни вошел Дагот Арайнис.

Дже на миг зажмурилась, не веря глазам. Папа! Ну наконец-то!

Несколько секунд девочка еще колебалась, а потом очертя голову бросилась ему навстречу. И ладно, что следом за ним шли дядья и старшие братья, да и какие-то еще незнакомые эшлендеры… А оказавшись рядом, ухватилась за его руку и прижалась изо всех сил к отцу. Да, как маленькая! Заругают ее за такую бесцеремонность – ну и пусть! Дже безумно уже устала – устала быть старшей, быть ответственной за раненую Андасу и Темиса, устала быть настороже, выверяя каждый шаг…

А в ответ отец тоже обнял ее:

«Сильно перепугалась, дочка?»

«Нет, нет, не сильно, – тоже мысленно ответила Дже. – Но я отправила Темиса домой, чтобы с ним точно ничего не случилось! Просто другого выхода ну совсем не было, совсем-совсем! А дядя Ворин на меня рассердился…»

«Он опасался за тебя. И я тоже, – объяснил Арайнис. – Но ты справилась. Почти со всем справилась, хоть и не идеально. Но ошибки обсудим позже, а сейчас отправлю тебя домой…»

«Папа, пожалуйста, не надо! – Дже вскинула голову, заглядывая ему в глаза. – Я еще не так и устала, и смогу подбить какую-нибудь нежить, если что! И помочь смогу, вот увидишь!»

«Хочешь посмотреть, как я расправлюсь с этими н’вахами? – догадался отец. – Но тогда подчиняйся старшим и не вздумай лезть вперед, мне или братьям под руку. Поняла?»

Дже часто закивала, и с радостной улыбкой оглянулась вокруг. Рядом с папой оказались двое дядюшек и старшие братья в обличье пепельных существ, а еще поодаль стояли какие-то незнакомые эшлендеры – немолодая женщина и несколько мужчин, среди которых Дже узнала... наставника?! Миссун Акин стоял чуть в стороне от соплеменников и, поймав ее взгляд, коротко кивнул.

Но заговорила первой немолодая эшлендерка, окидывая взглядом Дже и замершую поодаль Андасу Фавел. В ее манере держаться соединялись и гордость, и удивительное спокойствие.

– Вижу, своих заложников вы разыскали?

– Совершенно верно, кена Нибани, – подтвердил пятый дядя, Дагот Одрос. – Дочь брата моего и женщина нашего Дома, – тут он поманил к себе Андасу Фавел, – теперь с нами благодаря вашей помощи.

– Тогда наше племя рассчитывает, что взамен на мою помощь в их поисках, вы исполните и свою часть договора, – твердо объявила она.

– Разумеется, – ответил уже Арайнис. – Но сперва – привал. Моей дочери нужен отдых, да и вашим мерам он тоже не помешает.

– Ой, папа! – воскликнула Дже. – А там некроманты какой-то ритуал затеяли, хотят призвать Короля Червей! Того самого, который Слияние Планов во Второй эпохе устроил…

– Ну-ка, дочка, расскажи кене Нибани Месе, – тут ее папа развернул к величавой эшлендерской женщине, – то, что мне мысленно показала недавно!

У Дже аж глаза распахнулись от неожиданности! Но, вспомнив о должных манерах, она первым делом сложила ладони в приветственном жесте и поклонилась шаманке. И, дождавшись ответного кивка, принялась пересказывать и рассказ Дару Индорила о погибшей семье Сарано, и те события, которым сама стала свидетельницей в этой пещере. И с каждой сказанной фразой эшлендерка мрачнела.

– Все это – невероятное оскорбление наших предков и нашей земли, – тяжело вздохнула Нибани Меса. – Чужеземцы… Я понимаю, госпожа Азура предсказывала, что Нереварин придет одним из них, но нынешний наплыв их на наш остров лежит уже за всякими разумными пределами.

– Кена Нибани, при чем тут Нереварин? Этим наплывом мы обязаны решению императора людей ссылать на наш остров преступников со всего континента, – практично заметил Дагот Одрос.

Пятый дядя и шаманка принялись обсуждать императора и Империю – как водится, в самых нелестных выражениях. Вскоре вспомнили и о Миссуне Акине – и дядя втянул его в беседу вопросами об имперских законах. Дже вздохнула: взрослым уже не было до нее дела – и ладно! Куда важней было происходящее поодаль: Андаса Фавел, хоть и вышла к ним, но все еще стояла поодаль, сжавшись в комок, хоть и сменила обличье, обратившись вновь пепельным зомби. И приблизиться решилась лишь, когда ее подозвал Дагот Вемин.

«Итак, ты поддерживала знакомство с тем редоранцем, причем бесполезное для нашего Дома, – заговорил он мысленно, но так, что слышали все Даготы. – Вопреки моему приказу прекратить встречи с ним?»

Андаса Фавел сделала шаг, другой – и упала в ноги Вемину под негромкие удивленные восклицания эшлендеров:

«Прошу, выслушайте меня! Клянусь душами предков, я не предавала наш Дом! Не выдавала тайн и планов, не рассказывала Эрису Делтису ничего, что могло бы навредить нам. Если я нарушила приказ, то прошу о наказании… Только умоляю, пощадите моего сына!»

«Встань. И при других мерах веди себя достойно. Вопрос о твоем наказании решим позже, – заключил Вемин, когда Андаса поднялась с земли. – А сейчас ты ранена и истощена – и тебе следует вернуться в Когорун…»

– Третий дядюшка, у меня с собой есть зелья, заживляющие раны и восстанавливающие магические силы, – внезапно вмешался Гарес. Дже заметила, как старший брат переглянулся с дядьями – что-то мысленно обсудили между собой – и протянул Андасе Фавел пару флаконов.

Глядя, как та принимает целебные зелья, Дже перевела дух. Во-первых, зелья у братьев наверняка куда действенней тех поделок, что им удалось найти; а, кроме того, в пепельном облике любые раны заживают куда быстрей, так что Андаса скоро окрепнет. А во-вторых… Внезапный страх сэры Фавел перед ее родными, страх и за себя, и за любимого, передавался и девочке. Конечно, Великие Дома Редоран и Индорил – враги Дома Дагот, но ведь перемирие же! И хотя договорилась Дже лишь с Дару Индорилом, но ведь Эрис Делтис не станет прямо тут, в пещере, атаковать ее родных! Не станет ведь? А если выдаст позже, вернувшись в Альд’рун?

«Однако третий дядя явно намерен сперва разобраться с некромантами, а лишь потом с предательством или непредательством Андасы, – раздумывала Дже. – Хорошо, что так – а я уговорю сэру Эриса, чтобы он тоже поклялся молчать о том, что узнал сегодня обо мне и моих родных. И все будет, как раньше!»

***

Очередной извилистый коридор, едва освещенный факелами, распахнулся огромным залом – метров тридцать в поперечнике, не меньше! – с очередной колонной посредине. Ординатор, ступавший впереди, резко вскинул руку в общеизвестном сигнале «Стой!», и Эрис Делтис замер на месте, невольно выдыхая. Двигались они молча, хоть при иных обстоятельствах, подозревал редоранец, им точно нашлось, что обсудить. Но сейчас впереди был враг, и вести беседы неразумно.

Пробираться им двоим было непросто: ни индорильские доспехи, ни костяная броня совершенно не приспособлены для скрытого перемещения. И не согнуться толком, и не скрыться в тени – светло-желтый цвет бросается в глаза, да ещё и постукивание частей доспеха на каждом шагу, что бесшумно не проскользнешь. Обыкновенно ожидается, что их владельцы будут ходить по улицам городов или сражаться где-нибудь большим отрядом, внушая горожанам или противнику страх перед АльмСиВи… мда…

«Этим внушишь, пожалуй».

Скорее уж, почти любой придет в ужас от зрелища, открывшегося перед воинами Храма: десятка полтора магов в темно-синих и черных балахонах с глубокими капюшонами, скрывающими лица, смотрят в одну сторону – в центр, творя неизвестные чары – но явно мощные: плотные, едва ли не осязаемые вихри магических потоков переливались от светло-синего до темно-фиолетового. Все они тянулись к центру зала, окутывая и оплетая колонну жутким, ни на что не похожим смерчем, что кружился на месте – и словно втягивался, впитывался в некий центр. Почти весь пол покрыт магическими символами, а по периметру стоит множество высоких подставок с камнями душ. Темными, массивными, напитанными силой и отдающими её волшебникам, ведущим ритуал: магические потоки почти все начинались именно от камней душ.

А еще – что намного хуже – Эрис Делтис заприметил несколько каменных постаментов-алтарей, к которым уже привязали тех пленных, которых они недавно видели. Взглядом он выцепил на алтаре слева юного данмера – тот самый уцелевший сын семьи Сарано? – и указал на него Индорилу. Ответом стал утвердительный кивок ординатора, и Эрис невольно вздохнул.

Легко сказать – сорвем ритуал! Будь здесь один колдун или даже двое-трое, редоранец рискнул бы, не раздумывая; но переть двоим воинам против полутора десятков магов – самоубийству подобно. Жаль, что у них нет дальнобойного оружия: подстрелить бы главаря или кого-то еще в центре – и полдела было б сделано. На миг Эрис пожалел, что согласился разделиться с Дже, но, с другой стороны, тащить на верную смерть девчонку, хоть бы даже из Шестого Дома, ему не позволила бы совесть.

– Обойдем под левой стеной и попытаемся прорваться к центру, – тихо заговорил Дару Индорил. – По пути постараюсь разрубить путы Сарано, а потом – как получится.

– Постараемся забрать их побольше с собой? – Эрис с трудом сдержал нервный смешок. Дже, конечно, говорила, что приведет помощь, но редоранец не тешил себя надеждами: с какой стати Даготам помогать двоим воинам Храма Трибунала, своим врагам? Вряд ли главари Шестого Дома прислушаются к наивной девочке и Андасе – хоть бы только предательницей ее не сочли! Пепельные чудовища наверняка предпочтут подождать, пока их с Индорилом убьют колдуны – и потом вмешаются. Но это ничего не меняет, и выбора у них двоих нет.

Ординатор коротко кивнул и невесело усмехнулся:

– Во славу Воина-Поэта и принца Боэтии, предтечи Матери Альмалексии. Порадуем богов славной битвой!

– Да будет так, – Эрис перехватил копье поудобней.

Но не успели они сделать хоть шаг, как позади, из коридора, донесся крик и топот – кто-то бежал сюда сломя голову, гонимый страхом:

– На помощь, кто-нибудь! Там чудовища! – теперь уже различили данмеры крик на тамриэлике. Хуже было лишь то, что услышали его и маги, творившие ритуал. Заоглядывались – и почти сразу кто-то углядел воинов Храма:

– Здесь посторонние!

Четверо колдунов, стоявших ближе всего, оторвались от плетения чар, шагнули вперед. Мелкий босмер, судя по росту, двое людей, и… судя по фигуре, аргонианин? Впрочем, какая разница…

От первого удара магии Эрис Делтис успел уклониться, пропустив молнию мимо себя. И рванулся вперед: в бою против магов единственный шанс выжить – успеть ударить его оружием прежде, чем пропустишь чары противника. И он достал, достал колдуна – наконечник впился в чужую плоть, от толчка босмер повалился на пол. Теперь рвануть копье на себя – и щитом закрыться от удара ледяных сосулек, полетевших в спину от мага-человека… Тот отступил чуть подальше – не достать! И редоранец, рыкнув от злости, метнул в него копье. Оружие вошло тому в живот, человек согнулся и повалился на пол – хороший бросок!

Эрис быстро оглянулся. В стороне Дару Индорил пытался достать верткого ящера. Тот бросался заклинаниями, но безуспешно: магические удары отражались от… двемерского топора и летели обратно в аргонианина, которому уже приходилось уворачиваться от собственных же заклинаний. Однако на них уже оборачивались другие волшебники. Надо было постараться освободить Сарано – и редоранец метнулся к алтарю, но на полпути у него подломились ноги, и спустя миг он распластался на полу пещеры.

– Один готов, отбегался, – с коротким смешком заметил кто-то над ним.

Надо встать, скорее! Эрис Делтис рванулся с пола, но тело внезапно стало неподъемным и непослушным. Удалось лишь перевернуться на спину – да и то с огромным трудом.

«Высасывание сил, скорее всего», – узнал чары редоранец. Если выждать, слабость пройдет сама, вот только…

– На алтарь его, госпожа союзник?

– Нет, на камень, – послышался ответ.

«Какой еще камень?» – мелькнула мысль в разуме Делтиса. А в следующий миг над ним присела молоденькая хаджитка с кинжалом в правой руке. Лезвие переливалось фиолетовыми чарами, а в другой руке ученица-некромантка держала камень душ – странный, почти черного цвета – в отличие от обычных сине-голубых.

Последним, что успел осознать Эрис Делтис, была резкая боль от кинжала, рассекшего шею. А затем черный камень внезапно приблизился, словно заслоняя весь мир и поглощая его душу…

***

Логика зачарователей иногда оставалась загадкой для простых смертных. Однажды Дару Индорил видел в продаже копье с чарами водного дыхания – кому такое могло пригодиться? Разве что охотнику на дреугов, что ли… А тут, как выяснилось, какой-то чудак наложил плетение отражения магии на двемерский топор – впрочем, в бою против магов оказался весьма удобен. Сколько уже ударов магии успешно он отразил? Четыре? Пять? Дару Индорил подозревал: чтобы упасть замертво, ему бы и одного пропущенного заклинания хватило с лихвой. Как вот сейчас – напарнику.

А так ординатор пятился назад и назад – так, чтобы никто не мог зайти ему за спину – и двигался так, чтобы отраженные чары летели в противников. Троих колдунов ему уже удалось вывести из игры; оставшиеся поняли, что происходит, и перестали атаковать, но напряженно следили за каждым движением Индорила. Схватка превратилась в поединок воли: у кого раньше сдадут нервы.

«Одно плохо: до мальчишки не добраться, – Дару бросил тоскливый взгляд на неподвижно лежащего на алтаре младшего Сарано. – Да он жив хотя бы или нет?»

Положение было дрянным: заряды магии топора рано или поздно иссякнут, и тогда Дару мало что сможет противопоставить толпе волшебников. Те тоже явно поняли и сменили тактику: следующий разряд молнии ударил в него лишь спустя минуту. Чтобы его отразить, пришлось заново активировать чары; и хоть в результате молния попала в ходячий труп, других ударов не последовало – колдуны явно выжидали, когда чары угаснут. А зарядов топора вряд ли хватит на несколько активаций…

Поодаль над поверженным Редораном склонилась одна из некроманток. До слуха Дару донесся короткий хрип, а затем тело его напарника окутали сине-фиолетовые чары.

«Это еще что такое?! – больше всего магия напоминала захват души, но… – Но ведь в камни душ можно улавливать лишь животных и даэдра!»

– Что смотришь? – его взгляд заметила одна из некроманток. Кажется, та самая, что вела пленников на ритуал. – А… не видел раньше, как захватывают душу эльфа? Король Червей во время своего божественного бытия научил нас изменять обычные камни душ, превращая их в черные; и теперь души и твоего приятеля, и твоя послужат для его возвращения в мир!

– Как любопытно, – донесся чей-то громкий голос со стороны коридора. Говорили на тамриэлике, но с сильным данмерским акцентом. – Вемин, Одрос, вы слышали хоть когда-нибудь о подобном? Я вот не слышал – хоть зачарованием увлекаюсь уже многие века…

Говоривший ступил вперед, выходя из тени. Серая кожа выдавала в нем данмера, но он был высок, на голову выше любого альтмера и необычно широк в плечах. Красным огнем горели его глаза – все три. Некроманты обернулись уже в их сторону.

– По-видимому, это новое слово в магии, второй брат Арайнис, – последовал ответ. И вслед за первым пепельным чудовищем в зал шагнули еще двое таких же. – Полагаю, шестой брат Турейнул очень заинтересуется этими камнями.

«Лорд, Мать и Волшебник!» – Дару едва не воскликнул вслух. Подобных существ он видел только на рисунках в книгах – и при виде их у воинов Храма Трибунала оставалось лишь два исхода: поспешное отступление или верная смерть.

Пепельные вампиры. Могучие маги древности, братья Дагот Ура, вернейшие помощники Шармата во всех его чудовищных делах…

– Наберем шестому брату сувениров на опыты, – хохотнул первый. В него уже летели несколько разнородных заклинаний, но пепельный вампир вскинул ладонь, светящуюся магией – и чужие проклятья просто втянулись в нее, слились с его собственной силой.

– Это все, что вы умеете, н’вахи?

Ответное заклинание Дару Индорил не узнал – какое-то чудовищно сложное плетение накрыло ближайших некромантов, почти мгновенно осевших на землю. Пепельный вампир, появившийся первым, вышел вперед, двое других практически мгновенно подняли щитовые чары, перекрыв прозрачной пленкой выход в коридор. За ними виднелись другие данмеры, и – показалось ординатору или нет? – мелькнула и маленькая фигурка Дже.

«Перекрыли своему же брату путь к отступлению? Но зачем?» – удивился Дару.

Дагот Арайнис шагнул вперед, повел ладонью, светящейся от магии – на пол осели несколько упокоенных мертвецов-марионеток. Следующим замахом он оторвал голову кому-то из некромантов, вспорол грудь другому… Обернулся налево, встретившись взглядом с ординатором.

– Ты и есть тот Индорил, с которым моя дочь перемирие заключила? – поинтересовалось пепельное чудовище, укладывая очередным заклинанием на пол всех троих колдунов, загнавших ординатора к стене и одновременно поглощая магические силы из других направленных на него чар.

Сам Дару в ответ смог только кивнуть. Собственная идея убить пепельных тварей и забрать девочку Дже в Храм для возвращения к истинной вере теперь казалась донельзя дурацкой. Почему-то очень остро вспомнилось: из тех его сослуживцев, которые отправлялись в паломничество с богами АльмСиВи на Красную Гору, после столкновений с пепельными вампирами не возвращался почти никто. А еще – что именно эти существа сражались с живыми богами. И некстати пришло на ум, что вот уже пять лет, как Трибуны более не ходят в паломничества… Впрочем, развить эту мысль он не успел.

– Так не стой столбом и помоги им, что ли, – Дагот Арайнис кивнул на алтари с жертвами из числа пленных. – Среди них еще есть живые.

Тем временем некроманты кое-как очнулись от первоначального шока.

– Отражение заклинаний, скорее! – надрывался их предводитель. – Окружите со всех сторон, чтобы монстр убил сам себя! И поднимите щиты!

Оставшиеся колдуны – их уже было не более десятка – подчинились, и вокруг пепельного вампира вспыхнула стена переливающихся щитов. Правда, некоторые вместо обычных сотворили стихийные щиты – та хаджитка, что убила Эриса, вообще с перепугу создала огненную стену...

– Огонь против данмера? – усмехнулся Дагот Арайнис, шагая прямо через пламя и отрывая волшебнице голову. – Глупее не придумать. Разве что холод против снежного эльфа… – и с этими словами он внезапно исчез во вспышке лиловых чар…

…Чтобы появиться рядом с предводителем некромантов, который все ещё стоял рядом с фиолетовым вихрем. Странное магическое творение хоть и угасало потихоньку без подпитки остальными волшебниками, но все же пока не исчезло.

Чужеземный колдун вскинулся, явно не ожидая такого поворота событий, и первым делом сотворил щитовые чары. Пепельный вампир, впрочем, не спешил нападать: его внимание явно привлек неведомый вихрь.

Пользуясь тем, что почти все присутствующие отвлеклись на поединок двоих магов, Дару Индорил метнулся к алтарю, на котором лежал юный Сарано. Увы, парень был уже мертв, и давно – кровь, вытекшая из раны на горле, уже начала сворачиваться в канавках вокруг каменного стола. Ординатор тяжело вздохнул: что ж, задание, данное его отряду, теперь было полностью провалено. Но вспомнив слова Дагота, он оглянулся на соседний алтарь. Эшлендер, лежащий там, был еще жив и явно пытался выкрутиться из пут, пользуясь всеобщим замешательством. Индорил осторожно обошел колонну, пригибаясь и готовясь, в случае чего, падать на пол – попасть под случайный удар магии от главаря некромантов или пепельного вампира было бы глупо до невозможности. К счастью, те вроде бы взяли паузу.

– Даготы, пепельные чудовища из-под Красной Горы, – негромко заметил предводитель чужаков, медленно обходя по кругу противника, и явно надеясь улучить момент для новой атаки. – Ваша природа давно интересует многих ученых в Империи; пожалуй, исследовав тебя и твоих сородичей, я сумею доказать этим выскочкам в Имперском городе, что меня рано было сбрасывать со счетов, ссылая на ваш остров, в эту паскудную дыру, провонявшую насквозь насекомыми…

– Ты совсем зарвался, ничтожество! – Дару Индорил честно не собирался вмешиваться ни в беседу, ни в дуэль двоих волшебников – куда уж ему! Но чтобы какой-то чужак называл святую землю Вварденфелла – паскудной дырой?!!! Да этот грязный н’вах уже трижды заслужил отправиться в заключение на Баар-Дау! – Как нашим эбонитом торговать – так лезете на остров, словно скальники на гнездовище! А как следовать нашим законам – так у вас своя вера, свои гильдии и свой легион…

– Значит, исследовать нас решили? – невозмутимо поинтересовался Дагот Арайнис. – Можете передать своему императору, чужеземец: мы, меры велоти, не жалуем некромантов. Ваши подручные угрожали мерам нашего Дома, а моя дочь из-за них рисковала жизнью – так что свою жизнь вы закончите в святилище Ашалмавии, у статуи Молаг Бала. А сейчас, по обычаю Великого Дома Дагот, я предоставляю вам право первого удара…

– Раз вы хотите решить дело поединком, что ж, – предводитель колдунов коротко оглянулся на Дагота Арайниса, выждал миг, другой, – информацию о реальных боевых возможностях вашего вида из первых уст в Имперском Городе сочтут куда более ценной, чем крайне преувеличенные россказни и слухи здешних туземцев. Разве что… не хотелось бы, чтобы нам помешали…

С этими словами он, молниеносно сотворив заклятие, развернулся – и метнул его в Дару Индорила, как раз замершего поодаль. Чары отражения на найденном топоре уже исчерпались, и ординатор бросился ничком на землю, пропуская плетение над собой. Впрочем, Дагот Арайнис уже ударил сам – и его заклинание колдун отразить не успел, хоть и набросил щитовые чары. Но тут резанула по глазам резкая фиолетовая вспышка – и исходила она от того самого вихря, сотворенного некромантами. Спустя миг уже пепельному вампиру пришлось отражать внезапный удар и даже, – с невольным удивлением заметил Индорил – отступить назад.

Секунда-другая промедления противника дала чужаку собраться с мыслями – и в Дагота Арайниса полетели какие-то чары. Судя по алым отблескам плетений, что-то из Школы Разрушения. Тот среагировал мгновенно, уже привычно поглотив магические силы плетений, одновременно уклоняясь от потоков фиолетового пламени, протянувшихся из неведомого вихря.

Однако теперь пепельный вампир перешел в оборону, манипулируя щитовыми и поглощающими чарами, а атаки главаря некромантов становились все решительней. Впрочем, особого вреда они Даготу не наносили – в отличие от ударов магии загадочного вихря. Один из них пепельный вампир пропустил – даже не полностью, лишь конец фиолетового “хлыста” задел его – но и тот заставил отшатнуться.

Теперь к главарю присоединились еще двое колдунов, видимо, почувствовав свое превосходство. Правда, прочие чужаки – с полдесятка оставшихся в живых – сами жались по углам поближе к выходу и не стремились вмешиваться в схватку.

Убедившись, что на него самого никто уже не обращает внимания, Дару Индорил быстро разрезал путы у ближайшего эшлендера, затем метнулся к другому, проделав то же самое. Освобожденные данмеры едва ли не ползком поспешили убраться поближе к стенам – и то, в таком буйстве магических сил, что разыгралось сейчас в пещере, ничего другого им и не оставалось. От вихря, созданного некромантами, уже по всей пещере метались не то плети, не то потоки магической энергии, неизменно атаковавшие пепельного вампира. Тот защищался от неведомой силы, но то и дело отчасти пропускал атаки оставшихся в живых колдунов. И – показалось Дару Индорилу или нет? – уже двигался заметно медленней.

Ординатор, по-прежнему укрываясь за одним из алтарей, оглянулся в сторону выхода, краем взгляда заметив какое-то движение. Между двумя оставшимися пепельными вампирами стояла Дже, о чем-то с ними говоря. В ладони ее мелькнул зеленый отблеск – девчонка сжимала стеклянную метательную звездочку. И словно ощутив внимание Дару Индорила, она обернулась в его сторону. Поймала его взгляд – и внезапно указала сперва на себя, затем – на одного из колдунов, теснивших ее отца. Точнее, колдунью – сейчас, в пылу боя, капюшон слетел у нее с головы, и стало видно, что это – женщина-орчанка. А затем – на самого Дару.

Больше всего это было похоже на… распределение целей? Дару на миг задумался, но затем ткнул себя в грудь, потом – в сторону второго из помощников главаря. Дже быстро закивала, подтвердив его догадку: Даготы собирались вмешаться. Девчонка вскинула растопыренную пятерню, затем медленно загнула один палец, другой. Дару кивнул, искренне надеясь, что правильно понял ее жесты.

«Три… два… один… Вперед», – мысленно просчитал он про себя, наблюдая за Даготами. И в этот миг щиты, перекрывавшие проход, на несколько мгновений погасли. Пространство разорвали фиолетовые вспышки порталов, в которых исчезли оба пепельных вампира, а Дже молниеносно метнула звездочку в орчанку, попав ей в спину. Рядом с ней кто-то ударил какой-то магией Разрушения, целясь в главаря колдунов – и тому пришлось уже самому закрываться от внезапной угрозы. Тогда и Дару Индорил, вскочив на ноги, метнул топор – но целясь уже в другого мага. Тот рухнул замертво – лезвие вошло ему в темя. Спустя еще миг порталы вспыхнули снова – уже по бокам от фиолетового вихря, устроенного колдунами – и почти мгновенно неведомое образование оказалось замкнутым в клетке из щитовых чар. Впрочем, выход вновь оказался перекрыт – но теперь барьер держали уже двое пепельных упырей.

Расстановка сил изменилась мгновенно: теперь вихри магии, задевавшие Дагота Арайниса, уже бесполезно бились в щитовые чары его братьев. Против него же остались лишь предводитель колдунов и его подручная – впрочем, спустя миг убитый Индорилом маг тоже поднялся. Так и встал, с топором в голове.

– Проклятые некроманты! – невольно выругался ординатор. Впрочем, орчанка уже не была помощницей своему начальнику: она как раз судорожно пыталась выдернуть из собственной спины засевшую в ребрах метательную звездочку.

Дагот Арайнис усмехнулся и шагнул вперед, сплетая уже какие-то сложные чары из Школы Разрушения. Главарь же некромантов, судорожно оглянувшись по сторонам, взмахнул рукой, подставляя вместо себя поднятых мертвецов из числа своих же бывших подчиненных.

– Уходим, Шарн! – только и воскликнул он, ухватив какой-то свиток.

Ровно две секунды ушло у Дагота Арайниса на то, чтобы уложить атаковавших его зомби обратно, но за это время колдуны успели исчезнуть – явно держали наготове свитки или амулеты Вмешательства.

– Сбежали, н’вахи проклятые! – с досадой плюнул пепельный вампир.

Возле выхода раздался какой-то шум, и Дару Индорил понял, для чего нужны были щиты, перекрывшие коридор. Чтобы рядовые некроманты, осознав себя в ловушке, никуда не делись – сейчас в эти щиты бесполезно бились несколько запаниковавших дурных чужаков, не озаботившихся, видимо, заклинаниями или свитками телепортации. Дагот Арайнис величественно оглянулся на них, кивнул пепельным упырям – и те, чуть отступив назад, на мгновение сняли щиты, а затем снова их начаровали – так, что еще один Дагот оказался по другую сторону. Вскоре от паникеров остались рожки да ножки – пепельный упырь действовал столь же быстро, как и его старшие сородичи.

С некромантами было покончено. Разве что ушли главарь и его подручная – и теперь они почти наверняка залягут на дно. Или, если у них еще есть хоть какие-то мозги, сбегут из Морровинда. Вот только сейчас Дару Индорила это волновало меньше всего – вроде бы пепельный вампир, назвавший Дже дочерью, не спешил его убивать, но как знать, что на уме у остальных Даготов? Клятва, данная девчонкой – неужели она и впрямь их остановит?

А та оказалась легка на помине: выскользнула из-за спины пепельного упыря, едва тот погасил щитовые чары, подскочила к Дару:

– Я ж говорила, серджо, что приведу вам подмогу, а вы не поверили! А что…

Ее прервал пронзительный женский крик – и, обернувшись, ординатор увидел ту самую данмерку, пепельную зомби, упавшую рядом с убитым редоранцем.

– Эрис, как же так… – причитала она, обнимая убитого данмера и сплетая заклинание, исцеляющее раны. Бесполезное, ненужное уже заклинание. – Эрис, очнись, прошу тебя…

Общий враг, часть 7 (3Э, 423г.)

***

Когда папа пошел биться с некромантами, а дядюшки подняли щиты, перекрывая тем самым единственный выход из пещерного зала (по крайней мере, именно так утверждала эшлендерская шаманка), Дже некоторое время честно стояла позади братьев, вместе с сэрой Андасой и о происходящем догадывалась лишь по яростному, боевому грохоту Песни. Но спустя минуту в нее вплелись тревожные ноты.

– Первый раз такое вижу, – заметил Дагот Одрос, вглядываясь куда-то в глубину зала. – Неужели они и впрямь Маннимарко призвали? Жаль, что Турейнула с нами нет – он сказал бы точнее.

– Похоже, пора вмешиваться, – напряженно отозвался Дагот Вемин.

Дже осторожно ввинтилась между братьями, выглянула в проход. Первыми в глаза бросились фиолетовые вихри магии, извивавшиеся и бившие по всему залу.

«Это и есть дух Маннимарко?» – подумала она.

«Скорее всего», – мысленно откликнулся Дравен.

А дальше… дальше Дже увидела, как трое колдунов теснили ее папу, который одновременно еще и закрывался от ударов того самого духа Маннимарко или чем там на самом деле был филетовый вихрь! Время от времени папа огрызался короткими атаками, но больше закрывался щитовыми чарами. По сторонам, под стеночками, теснились немногие выжившие некроманты, а с противоположной стороны – Дару Индорил с двумя эшлендерами. А на полу неопрятными кучами черного тряпья лежали мертвецы. Вот только брата Айри нигде не было видно.

На глазах Дже главарь взмахнул рукой – и четыре трупа поднялись. Окутанные фиолетовым сиянием чар они неловкими, ломкими движениями двинулись к папе.

– Младшие, отвлеките некромантов в момент нашей телепортации, – приказал Дагот Вемин.

В этот момент ординатор поодаль оглянулся – и поймал взгляд Дже.

– Дядя Вемин, а можно я серджо Индорилу знак подам? – осторожно уточнила она. Пепельный вампир лишь пожал плечами:

– Действуй, дочь второго брата. Хуже точно не будет.

«Главарь – мой, – сразу мысленно заметил Гарес. – Ты, Дравен, готовься перехватить щиты».

«Чур, я тогда бью ведьму!» – объявила мысленно Дже. Невольно вспомнились слова серджо Индорила: «Она бы тебя убила без колебаний». От одной мысли, что, возможно, эти гады убили брата Айри, Дже самой хотелось заколоть кого-нибудь из них.

И она принялась знаками показывать ординатору цели. Тот среагировал не сразу, но сообразил, что требуется.

Едва только дядья сняли щиты и шагнули в порталы – короткие, переносящие лишь на десяток метров – Дже отследила рывок ведьмы в сторону: “Только бы не промахнуться!” – и изо всех сил метнула звездочку: «Получай!»

Вот так! За перепуганного насмерть Темиса, судорожно будившего ее среди ночи, за мучения сэры Андасы, за собственный страх!

И она попала, ей-ей попала! Орчанка дернулась, оступаясь, с трудом удержалась на ногах от удара, упустила плетение очередных чар, которыми метила в папу. Отступила в сторону, пытаясь неловко нашарить у себя на спине впившуюся метательную звездочку.

– Так тебе, гадина! – Дже аж подскочила от радости. Ухватилась за вторую звездочку, но Дравен уже поднял щиты, и она опоздала. Ну ладно, вот некромантка все равно уже не атаковала папу вместе со своим главарем, а пыталась использовать целительные чары. Вот только чтоб они дали результат, надо же сперва звездочку выдернуть – а она так и не достала!

«Сейчас их папа добьет!» – дядья уже заключили неведомый магический вихрь – или взаправду дух Маннимарко? – в щиты. Дагот Арайнис собрался атаковать оставшихся без поддержки кодунов – но те… просто исчезли. Использовали Вмешательство АльмСиВи, что ли?!

Еще минута или две ушли на то, чтобы Гарес добил оставшихся мелких сошек, и Дже, едва погасли щиты, которые держал Дравен, бросилась вперед.

«Мы победили! Победили, разогнали этих н’вахов!» – на радостях она подскочила к Дару Индорилу… а затем позади отчаянно вскрикнула Андаса. Дже обернулась – и увидела Эриса Делтиса. Редоранец лежал на полу в какой-то неестественной позе, а вокруг растекалась кровавая лужа.

От входа в пещеру его закрывали трупы колдунов, и Дже как-то странно отстраненно сообразила, почему она его увидела только сейчас. Девочка невольно помотала головой, зажмурилась. Это было совершенно невозможно. Они же справились, перебили чужеземных колдунов. Сейчас открыть глаза – и брат ее подруги встанет, будет настороженно оглядываться на Даготов. Надо будет убедить его не рассказывать никому в Альд’руне о ее семье…

Дже открыла глаза – но Эрис по-прежнему лежал замертво. А над ним, плача, склонилась Андаса и сплетала чары для исцеления ран.

***

И в этот момент по пещере разнёсся гулкий, нечеловеческий голос, полный ярости:

— Ничтожные смертные! — фиолетовый вихрь полыхнул ослепительной вспышкой. — Я сотру в пыль ваши тела, а души сделаю источником своей силы!

Дже невольно подпрыгнула от неожиданности. Рядом Дару Индорил выругался сквозь зубы.

— …а ваши семьи будут уничтожены до десятого колена! Предки и потомки, и остальная родня! — грозные раскаты голоса сотрясли своды.

— Становись в очередь, Маннимарко! — спокойно, даже лениво крикнул папа, даже не обернувшись к вихрю. — Сразу после АльмСиВи и Империи! Наш Дом уже пытались уничтожить другие боги — посильней тебя. Скампа с два у них вышло!

— Маннимарко? — напряженно повторил ординатор. — Так колдуны его всё-таки призвали?..

Дже перевела дыхание, понемногу успокаиваясь. Папа смеялся в лицо духу, которого едва ли не во всем Тамриэле считали одним из сильнейших некромантов всех времён. Не обращая больше внимания на призванный дух, Дагот Арайнис подозвал к себе старших братьев Дже и о чем-то с ними заговорил. Она же сама невольно перевела взгляд на Дагота Вемина и Дагота Одроса, по-прежнему удерживавших Маннимарко в щитах.

“Пятый дядюшка, – осторожно позвала она, – а он не вырвется?”

“Испугалась, племянница? – чуть насмешливо отозвался Одрос. – Нет, никуда он денется. Ритуал не завершили, да и в бою со вторым братом он истратил немало сил. Мы с третьим братом сейчас удерживаем его без особого труда”.

“Надо решить, что с ним делать дальше, – вмешался Вемин. – Отпускать его точно нельзя. Изгнать обратно в Обливион?”

“Не стоит, – теперь уже к мысленной беседе присоединился и сам Дагот Ур. – В Обливионе Маннимарко уже бывал, когда стал богом, заполучив несколько лет назад Нумидиум во время Деформации Запада. Но его соседство не потерпели некоторые из принцев даэдра и низвергли его дух прочь…”

Обсуждение грозило затянуться, однако самой Дже оно не касалось, и девочка вновь обратила внимание на данмеров рядом с ней…

***

– Сэра Андаса, это уже бесполезно…

– Нет, нет, – помотала та головой в ответ на слова ординатора, отчаянно кусая губы. – Я училась раньше у одного лорда Телванни… Он объяснял: если даже эльф или человек потерял много крови, если даже сердце остановилось, и он кажется мертвым… – сэра Андаса говорила прерывисто, одной рукой поддерживая целительные чары, направляя их не на разрезанную шею, а на голову Эриса, а другой с помощью телекинеза заставляя подниматься и опускаться грудную клетку, – все равно, если не прошло много времени… если вовремя использовать исцеление, не дать умереть мозгу, то ещё можно вернуть к жизни…

Поодаль папа о чем-то говорил со старшими братьями, шаманка эшлендеров исцеляла своих соплеменников, чуть не ставших жертвами в ритуале, а дядья по-прежнему держали в вывернутых наружу щитах дух Маннимарко. Тот все еще плевался угрозами, но на него никто особо не обращал внимания, только двое эшлендерских воинов вступили в перепалку. Древний маг грозил истребить все их племя, но кочевники лишь смеялись – дескать, сперва пусть он их найдет! Рядом неодобрительно хмурился кена Миссун Акин, но не вмешивался.

– Это похоже на некромантию, – нахмурился Дару Индорил. – Телванни с ней заигрывают, используя на телах людей, орков и зверолюдов, но даже они не дерзнут использовать нечестивую магию на данмере…

– Нет! – не сразу, но все же перед глазами Дже встали страницы с текстом из тех самых двемерских книжек для детей, в которых она когда-то читала о строении тел меров, людей и зверолюдов. – Это не некромантия – об этом ещё двемеры знали, серджо Индорил! Их целители выяснили, что после остановки сердца тело умирает как бы… не всё сразу. Первым погибает мозг – но несколько минут, в течение которых можно начать исцеление, ещё есть, и тогда разумного можно спасти…

– Впервые слышу об этом, – нахмурился ординатор. – Хотя на двемеров похоже: говорят, они были теми еще безбожниками. Но даже если и так… его душу захватили в камень. Вряд ли чары исцеления тут помогут.

– Но душу эльфа нельзя захватить в камень! – Теперь настала очередь Дже недоуменно хлопать глазами. – И человека или зверолюда – тоже.

– Эти – изобрели способ, – с едкой ненавистью ответил серджо Дару Индорил. – Вон та хаджитка и захватила, – он указал на лежащее рядом тело с оторванной головой.

Андаса глухо застонала, опустив руки и прервав плетение, уткнулась лицом в плечо Эриса. Но Дже, не колеблясь, бросилась к трупу, зашарила по карманам. В сторону безжалостно полетели полный кошель, артефактные кольца и амулеты, пачка каких-то записей, окровавленный кинжал с переливающимся фиолетовыми чарами лезвием… Наконец искомое было найдено – и в ладони девочки лег странный, необычный камень душ. Она не раз видела камни, которыми пользовались папа и старший брат, но этот был слишком темный. Не голубой или ярко-синий, как любые другие, а какой-то иссиня-черный, словно вбирающий в себя свет. А внутри, в глубине, он переливался едва заметными искрами – как и обычные камни, когда в них захвачена чья-то душа.

Не сразу Дже поняла, что держит в руках душу Эриса Делтиса. С замиранием сердца она встала, осторожно сжимая камень: «Папа, тут такое…»

– Не разбей, дочка, – Арайнис уже приблизился к ней, внимательно рассматривая странный камень.

А рядом уже оказалась Андаса.

– Молодая госпожа,.. – в голосе ее была невысказанная мольба и боль.

Протянутый камень данмерша приняла трепетно, едва дыша, прижала к груди, словно драгоценность. В Песне звучала тень ее трепетной, робкой надежды. Мгновение она колебалась, словно не решаясь о чем-то спросить Дагота Арайниса, но затем снова бросилась к Эрису, опять сплетая целительные заклинания. Папа хмуро взглянул на нее, но ничего не сказал.

– Но зачем… – Дже запнулась, – зачем такие камни? Ведь для любого зачарования или ритуала годятся и обычные камни… ну или великие…

– Видимо, некроманты полагали жертвоприношение разумных более эффективным, чем животных или младших даэдра, – ответил папа.

– Те камни вокруг зала, – ординатор оглянулся по сторонам. – Когда мы с Делтисом подошли, из них струилась энергия в центр ритуала. Они...

– Такие же, как этот, – кивнул Арайнис. – Их здесь два десятка, не меньше.

Невольно вздрогнув, Дже оглянулась по сторонам. Старшие братья обходили зал, собирая из подставок такие же камни душ, как и тот, что был в ее руках. Невольно вспомнился ей рассказ Дару Индорила о сгинувшей семье Сарано – не их ли души среди прочих сейчас подпитывали силы Маннимарко в ритуале? По спине словно табун мурашек прошел от осознания: ведь сэру Андасу и Темиса, наверно, ждала бы такая же участь!

И сам собою всплыл в памяти предутренний сон.

– Тени Хладной Гавани, – невольно вымолвила она, вспоминая слова госпожи Азуры…

– …отступили от тебя, дитя семьи Дагот, – раздался под сводами пещеры глубокий женский голос, – как я и провидела.

Посреди пещеры, в полудесятке метров от Дже, из ниоткуда появилась черноволосая данмерша в лазоревом платье. От ее фигуры струился неяркий свет, и сияли в ее ладонях лунный серп и лучистая звезда.

Кена Миссун Акин охнул – и низко поклонился, как и прочие эшлендеры. Вздрогнул и отступил на шаг серджо Индорил, замерли старшие братья поодаль. А Дже тихо ахнула: богиня обратилась к ней по-настоящему, наяву! От неожиданности девочку пробрало мелкой дрожью, и она невольно вцепилась в руку Арайниса.

Под сводами пещерного зала погребальных пещер Уршилаку ступила на землю Нирна Принцесса даэдра Азура. Госпожа Рассвета и Заката, Матерь Роз явилась сама, без призыва – и обратилась к смертным.

***

– Разные пути привели вас сюда, дети народа велоти, разные дороги сплелись, – Азура обвела взглядом всех данмеров, – но мною они были указаны, и собрались вы здесь ныне по моей воле.

С ее появлением в пещере воцарилась звенящая тишина – так, что было слышно, как где-то вдали стучат капли воды да едва заметно звенело заклинание исцеления, которое по-прежнему продолжала поддерживать над телом Эриса его возлюбленная. Даже дух Маннимарко притих, вопреки всему.

Значит, все это время богиня и впрямь наблюдала за всем, что делает Дже! И сон предутренний был самым что ни на есть настоящим пророческим видением, а не простой грёзой: «А ведь старший брат Дравен еще и не поверил мне! Но что ж теперь?» А ещё невольно вспомнила Дже: при первой встрече с колдунами ей словно шепнул кто-то упасть на землю, чтоб увернуться от заклинания паралича: «Падай на землю, дитя Дагот». И парой минут позже, перед прыжком в портал: «Иди вперед и ничего не бойся». Неужели тоже Азура подсказала?

– Для нас высшая награда и благо – видеть тебя ныне, Госпожа Сумерек, – голос Нибани Месы чуть подрагивал от волнения. – Однако... простишь ли ты нас за союз со слугами Шармата? Ни ашхан наш, ни я не видели иного способа спасти поруганную честь племени и освободить души наших предков, кроме как договора с Шестым Домом. Оттого и пришлось пойти на союз с чудовищами Красной Горы, оскверняющими твой взор, о Матерь Роз!

Дже невольно закусила губы. «Союзники, называется», – кажется, эта мысль была общей для всех Даготов. Эшдендерская шаманка спешила оправдаться перед богиней – но ведь Азура сама направила сюда Дже!

– И разве этот союз не оказался оправдан? – вопросом ответила Азура шаманке. Неслышными шагами приблизилась она к фиолетовому вихрю, стала сбоку от Дагота Одроса. Пепельный вампир чуть сместился в сторону, но шарахаться не стал, по-прежнему поддерживая щиты. Теперь ее взгляд был обращен не только к шаманке, но и к остальным данмерам. – Лишь действуя заодно – племя Уршилаку, Дом Дагот и Дом Индорил, – вы разыскали чужаков, что сочли тела и души мертвых ваших предков подходящим материалом для своих нечестивых опытов. Вы одолели их в бою и обратили в бегство немногих выживших, а дух Короля Червей, что претендовал на божественное бытие, ныне ничтожен и лишен и тела, и немалой части своих сил.

С этими словами рассеялась фиолетовая дымка магии из-под щитов Дагота Вемина и Дагота Одроса, и взглядам данмеров предстал… ходячий скелет. Без плоти и крови, без оружия – всего-навсего голые кости, поднятые силой колдовства.

– Рано торжествуешь, правительница Обливиона! – теперь и звук речи его изменился, стал похож на щелканье зубов. А с другой стороны, чего ещё ждать от скелета? – Пусть вы с этой сияющей гадиной Меридией и сбросили меня обратно в Нирн, но здесь обитают те, кто верят мне и молятся мне – а стало быть, и силы мои вскоре вернутся. И тогда я сотру в прах любое упоминание об этих дикарях, твоей ничтожной смертной прислуге!

– Твои силы не вернутся, если ты отсюда не выйдешь, – ответила Азура. – Слушай же мое слово и узнай его: ты, Маннимарко, нечестивый Король Червей, на годы останешься заточен в этой пещере. И силы твои не преумножатся, а рассеются, и, когда ты освободишься, то сбежишь прочь из земель велоти трусливой и бесплотной тенью. Навстречу смерти своей бесславной сбежишь – а тот смертный, чью душу ты сочтешь ключом к победе над Гильдией Магов, обратит свой дух и силы свои в оружие против тебя самого. И будешь ты позорно сражен и забыт потомками.

С этими словами отвернулась Азура от Короля Червей, оставив его размышлять об услышанном. Приблизилась к Нибани Месе, коснулась ее плеча:

– Твое племя, моя верная жрица, всегда было следовало заветам предков. Вы, жившие кочевьем среди пепельных земель, сохранили веру предков в то время, как Дома оседлых данмеров отреклись от наследия Велота, обратившись душой и сердцем к трем ложным богам…

Краем глаза заметила Дже, как напрягся Дару Индорил, но не решился ординатор прервать речь Азуры.

– …И ныне будет дано вам непростое и почетное поручение: станут живые и мертвые эльфы племени Уршилаку стражами этого нечестивого духа. В гробнице вашей будет заточен он на годы и не сможет вырваться сам; лишь пришедший извне эльф, человек или зверолюд подарит ему свободу, сам того не зная, что творит. Только в твоих соплеменниках и их твердости могу я быть уверена – что вы не поддадитесь на чьи-то посулы или обещания, но исполните мою волю как должно.

Но Маннимарко не собирался просто так сдаваться:

– И чья же магия удержит меня здесь взаперти? Твоих ничтожных прислужников-дикарей, что трусливо прятались весь бой за щитами? Или твоя собственная? О, погоди, но ведь пока горят Драконьи Огни, ты, Азура, равно как и прочие Принцы Даэдра, не способна войти в план смертных в полной силе. В своей Лунной Тени ты, может, и могущественна – но еще надо разобраться, кто из нас двоих более бессилен и бесплотен на просторах Нирна! Можно подумать, кто-то из присутствующих сумеет сотворить магию, способную меня пленить?!

– Ну, к примеру, я, – раздался голос со стороны входа.

Взгляды всех присутствующих невольно обратились в ту сторону – и из теней выступил еще один высокий черноволосый и чернобородый данмер. Увидев, как на него оглянулись окружающие, он залихватски усмехнулся – и отсалютовал бутылкой, к которой тут же приложился сам. Следом за ним появился еще один, очень похожий на первого чертами лица, но не выражением – сумрачным и усталым.

– Или наш младшенький братец, шестой в нашей дружной семье. Правда, он сначала тебя допросит на предмет каких-то необычных камней душ, которыми, говорят, пользовались твои подчиненные, – продолжал весело разглагольствовать новоприбывший. – А! Еще на предмет обучения у псиджиков! Всегда хотелось узнать, как у них так ловко мозги промывают, что ученики в некроманты идут. Что ты, Маннимарко, что Сота Сил. А ведь его сестрица Налл нормальной девчонкой была, я помню. Да и Сил по юности чудил не слишком уж сильно. А вот после обучения на ваших-то, альтмерских, островах повело его на игры с душами… [1]

– Эндус, Турейнул, наконец-то, – с заметным облегчением сказал Арайнис. – Где вы были так долго?

– Второй брат, прости, но пришлось сходить домой за бренди, – с притворным сожалением заявил Дагот Эндус, встряхнув бутылкой. – Без поллитра в этих катакомбах эшлендерских не разберешься, где верх, а где низ!

– Четвертый брат имеет в виду, – со вздохом ответил Дагот Турейнул, – что мы, к стыду своему, едва не заблудились в этих коридорах, и в какой-то момент пришлось телепортироваться обратно ко входу и начинать поиски сначала. Но! Зато мы обнаружили алтарь, с помощью которого обычные камни душ можно обратить в нечто иное. Должно быть, там и создавались эти черные камни, найденные вами.

– И что он собой представляет? – поинтересовался Арайнис.

– Там довольно сложная конструкция, в двух словах не описать, – отозвался Турейнул. – Алтарь снаружи пещеры, в сотне шагов к югу от входа. Мы его не трогали – полагаю, что ты, второй брат, пожелаешь сам взглянуть.

Арайнис коротко кивнул, принимая к сведению слова шестого дядюшки.

***

Всю эту короткую беседу Дже нетерпеливо переводила взгляд с Азуры то на застывшего в стороне Дару Индорила, который напряженно поглядывал в сторону Даготов, то на Андасу, по-прежнему державшую целительные чары над телом Эриса, хотя и с явным трудом.

Пока братья Даготы обсуждали найденный алтарь, Азура отвернулась от Маннимарко, и отступила в сторону, в тень. Казалось – еще миг, и она исчезнет. Дже закусила губы: в уме крутились кое-какие вопросы… но пристало ли сейчас вмешиваться в беседу старших, пусть и обращаясь к владычице даэдра?

Но прежде, чем Азура растворилась в тенях, к ней внезапно метнулась Андаса. В ноги богине упала, едва не касаясь лбом призрачных стоп:

– Молю тебя о помощи, о Госпожа Рассвета и Заката! Скажи, можно ли освободить душу мера из заточения в этом черном камне? – и с этими словами протянула тот самый камень душ, что только что нашла Дже.

Но прежде, чем успела заговорить Азура, вмешался Маннимарко:

– Конечно, можно – достаточно разбить камень! Вот только не надейся помочь своему приятелю, серая! Души всех, кто захвачен в черный камень, отправляются в особый план Обливиона – Каирн Душ, где до скончания времен будут таять, мало-помалу теряя силы и разум. Таков договор, что я заключил с Идеальными Повелителями – владыками того места…

Показалось ли Дже, или на лице Азуры и впрямь мелькнула тень раздражения, точь-в-точь как у мамы Синлалл, когда на рынке ей пытались подсунуть подгнивший батат или некачественную пряжу? А Песня звучала как-то приглушенно-загадочно. Но, прислушавшись к чувствам родных, Дже невольно удивилась: слишком уж по-разному все они восприняли порыв Андасы. Страшие братья удивлялись ее отваге: броситься с просьбой к Принцессе Даэдра, что считает нежитью всех тех, кто преобразился в пепельных существ! Дядя Вемин и впрямь подозревает Андасу в предательстве, дядья Одрос и Эндус не могут понять, что к чему. Дяде Турейнулу любопытны эти странные черные камни, и оттого он с интересом ждет ответа Азуры, а папа… Дже аж оглянулась невольно: папа был напряжен и держался настороже – но не отчаянный поступок Андасы его беспокоил, а нечто совсем иное. Что именно – девочка понять не сумела: свои размышления Дагот Арайнис тщательно скрывал.

А Госпожа Рассвета и Заката ни слова ни молвила – лишь чуть рукою повела – левой, в которой лунный серп сиял. И камень в руках Андасы Фавел мелкой пылью осыпался, а рядом с нею – тут Дже ахнула невольно! – призрак возник. Выглядел брат Айри точь-в-точь, как при жизни, только полупрозрачным был. Оглянулся он недоуменно по сторонам, словно понять не в силах был, что случилось.

– Эрис из семьи Делтис, из Великого Дома Редоран, – тогда неспешно заговорила Азура. – Пусть твою душу и пленили нечестивые колдуны, ныне моею волей ты свободен. В жизни своей был ты воином, и шел путями Боэтии, и ныне весело примет тебя Темный воитель, как данмера, что следовал его воле. Ступишь ему навстречу – и Доля Воздаяния ждет твою душу, ибо смертью храбрых ты пал в битве; а после уйдешь ты вновь в круг перерождений, как и положено всем рожденным на земле Нирна. Ни Хладная Гавань, ни Каирн Душ не поглотят тебя – ибо, несмотря на отказ твоего народа от веры предков, велика моя власть над душами данмери, и в силах я изменить их пути в посмертии.

Умолкла Азура, и никто не решался теперь разбить воцарившуюся тишину: ни замершие эшлендеры, ни родные Дже, чья настороженность заставляла дрожать Песню. А призрак оглянулся на Андасу. Та все еще стояла на коленях перед богиней, но, поймав взгляд возлюбленного, поднялась, обернулась к нему.

– Эрис, – тихо позвала она, чуть не плача. – Если б знала я, что все так обернется… что из-за меня ты погибнешь… никогда бы я не стала искать с тобою встречи вновь и вновь…

– Да в чем твоя вина, Андаса? – ответил призрак. – Сам я выбрал пойти против чужаков и попытаться прервать их ритуал. В том был долг мой перед Домом Редоран, и немыслимо для меня было бы иное…

– Не спешите прощаться, смертные дети данмери, – вновь заговорила Азура, пристально взглянув теперь на них. – Возможен и иной путь, иное будущее для вас. Ты, Андаса из семьи Фавел, сумела из последних сил сохранить еще живым тело своего возлюбленного; оттого и спасти его в моих силах. Не нежитью омерзительной вернуть, а мером живым, моему взгляду не противным. Но подобное спасение оплатить должно. Так желаешь ли ты вернуться к этой жизни, Редоран Эрис Делтис? Не на круг перерождений уйти и возродиться дитям беспамятным, а прожить ту жизнь, что была тебе дана ныне, до конца, доделав не сделанное и совершив не совершенное?

– Щедро твое предложение, о Госпожа Сумерек, – ответил тогда Эрис Делтис. – Но какую плату ты потребуешь за свою помощь?

– Простым будет требование мое – прими богами трех благих даэдра, что некогда привели твоих далеких предков на эту землю. И отрекись от ложных богов Альмсиви, что силы божественные кражей заполучили и враньем заставили данмеров себе поклоняться…

– Ложных богов?! Кражей получили силы? – на возглас, прервавший речь богини, обернулись уже все присутствующие. Дару Индорил, впрочем, едва ли заметил это – взгляд ординатора был прикован к Азуре и призраку рядом с ней.

– Да как ты смеешь дерзить самой Матери Роз, оседлый с’вит! – возмутилась Нибани Меса.

– О, наконец-то троих лжецов называли правильно – давно пора! – одновременно весело провозгласил Дагот Эндус.

Однако ординатор не обратил на их слова никакого внимания. Шагнул он вперед, оказавшись прямо перед Азурой:

– Разве Трое благих даэдра не стали предтечами Альмсиви? Разве не ты сама, о Азура, благословила мудреца Сота Сила на его божественное бытие? Так почему сейчас называешь их ложными богами?

Дже замерла: прекрасно знала она, что не терпят ни аэдра, ни даэдра подобной дерзости: «Ой, серджо Индорил, лучше б вы промолчали! А ну как Госпожа Сумерек уничтожит вас в гневе?» Почему-то вместо радости эта мысль оказалась страшной: девочка осознала, что совсем не хотела бы увидеть, как разгневаная Азура убьет ординатора. Даже рванулась было вперед – но тут ее за руку поймал Дагот Арайнис.

«Не вмешивайся, дочка».

Дже взглянула ему в лицо – тот по-прежнему молча и напряженно наблюдал за происходящим.

«Но, папа, а если серджо Индорил разгневает госпожу Азуру, и она его уничтожит? Я только скажу ему, что не надо так непочтительно говорить с Принцессой Даэдра!»

«Не думаю, что так случится, дочка. Смотри сама».

И действительно, Азура, медленно обернувшись в сторону ординатора, не выглядела разгневанной.

– Мне ведомы были твои слова задолго до того, как ты промолвил их, Индорил Дару, – заговорила вновь богиня. – Превыше всех ты чтишь Альмсиви – но разве неведомо тебе, что именно за их деяния прокляла я кимеров, обратив твоих предков в данмеров? Сами себя они назвали богами; сами придумали, будто Принцы Боэта, Мефала и я – их предтечи.

– Пусть так, – продолжал упорствовать Дару Индорил, – но Лорд, Мать и Волшебник тысячи лет были хорошими правителями данмеров. И правили они справедливо, защищали наш народ как от смертных врагов, так и от напастей из Обливиона. Разве Альмалексия не сражалась с Мерунесом Дагоном, защищая столицу от его вторжения? Разве не остановил Воин-Поэт луну Баар-Дау, брошенную Шигорадом на наши земли?

– И во Второй Эпохе та луна чуть не упала на его собственный строящийся город, когда интригами Клавикуса Вайла ваш двуликий божок начал терять свои силы, – насмешливо заметил вслух Дагот Эндус. И на вопросительные взгляды окружающих лишь пожал плечами: – Что? О том, как Баар-Дау чуть не упала на город, только ленивый тогда не сплетничал – и даже спустя двести с лишним лет, когда мы с братьями возродились, еще ходили слухи… [2]

Однако рассуждения его были прерваны Даготом Вемином:

– Четвертый брат, чем болтать попусту, смени нас с Одросом на поддержании щитов.

Тяжело вздохнув, Дагот Эндус перехватил удержание магических стен, запиравших Маннимарко. Тот притих и вроде бы смирился со своей участью. Впрочем, никто уже из данмеров не обращал на ходячий скелет внимания – все внимали Азуре.

– Ты клялся сегодня именем моего избранного, Неревара Луны-и-Звезды, – снова обратилась Матерь Роз к ординатору. – Но спроси себя: почему архиканоники Храма Трибунала так яростно сражаются с любым упоминанием о его возвращении? Почему объявляют ересью веру эшлендеров в Нереварина?

– Эшлендеры повторяют какие-то размытые пророчества, сами не понимая их смысла! Они верят в то, во что сами хотят верить…

– Те пророчества – не пророчества вовсе, а мои намерения, – отрезала Азура. – Моим провозвестником был Индорил Неревар Мора, в Лунную Тень забрала я его душу после смерти. Возвращение его в мир Нирна – в моей лишь власти и воле; и не могут Альмсиви этого не знать. Но мои обещания предпочитают они ересью называть, страшась даже не ожившего прошлого – лишь намеков да теней смутных. Спросите себя, вы, верные Трибуналу – разве те, у кого совесть чиста, отрицают действительность? И разве те, кому нечего скрывать, страшатся собственного прошлого? А ныне близится излом эпох, и в высокомерии и гордыне своей посеяли Альмсиви семена будущих катастроф и бед, что настигнут Морровинд на этом изломе. Но довольно о них. – И обернулась она вновь к призраку, что до сих пор молчаливой тенью наблюдал за спором. – Какое решение тобою принято, Редоран Эрис Делтис?

– Да будет так, как ты сказала, Матерь Роз, – решительно ответил тот. – С этого дня я отрекаюсь от веры в Трибунал и буду следовать твоей воле, о Великая!

Улыбнулась тогда Азура и легко взмахнула рукой. Растаял в воздухе призрак, зато едва заметно пошевелился сам Эрис Делтис. А Андаса Фавел, вскрикнув, метнулась к нему –и, уже убедившись, что ее возлюбленный и взаправду жив, вновь низко поклонилась богине, благодаря ту за помощь. И теперь в Песне звучала ее искренняя радость – да так, что Дже ощутила, как на ее лице сама собой возникает широкая улыбка: «Вот теперь и впрямь все сложилось как нельзя лучше, правда, папа?» – обернулась она к Даготу Арайнису. Но, прежде чем тот успел ответить, Матерь Роз заговорила вновь:

– Подойди ко мне, дитя Неоплаканного Дома. Не бойся – ты исполнила мою волю и заслужила награду.

***

Под скрестившимися взглядами всех присутствующих – от эшлендеров до Индорила – недоуменными, удивленными, даже потрясенными взглядами! – Дже робко шагнула вперед, робко выпустила папину руку. Почему-то пять лет назад, в Хогитум, обращаться к Азуре было совсем не так страшно – Госпожа Сумерек предстала тогда перед Дже ласковой и доброй. А сегодня она была совсем иной: то гневной, то торжествующей – но неизменно грозной.

– А… а в чем была ваша воля, госпожа Азура? – неловко спросила Дже первое, что подвернулось на ум. И тут же выругала себя: – Ой, то есть я помню, что вы сказали сегодня мне во сне – идти вперед и ничего не бояться… Но я бы так и так за Темисом бросилась – мне ж папа поручил о нем заботиться!

– Моя воля, дитя, – Азура теперь улыбнулась: красиво и по-доброму, – была в том, чтобы твои старшие родичи сумели разыскать нечестивых колдунов, оскверняющих погребальные пещеры Уршилаку, и помогли их разбить. Оттого я и тебя предупредила о будущем, и твоему юному другу Темису послала видение о том, что случилось с его матерью – иначе вы узнали бы о случившемся с ней несчастье слишком поздно.

– Так вот оно что! – осенило внезапно Дже.

«Ну конечно – Песня хоть и дает членам Дома Дагот ощущать чувства и мысли друг друга, но не через добрую половину Вварденфелла! Это только лорд Дагот Ур может с кем угодно из них связаться мысленно хоть на другом конце провинции – а не любой данмер Дома. Даже я не почувствовала в свое время, когда папу убили Альмсиви – а ведь мне было почти столько же дет, сколько Темису сейчас, и я всегда очень хорошо ощущала Песню!»

Дже снова вскинула взгляд на богиню – и увидела, что та чуть заметно улыбается. Видимо, ее размышления не стали секретом.

– Не приведи ты своих старших братьев сперва к родовой гробнице Фавелов, а затем – и сюда, твой младший друг остался бы сиротой, а ритуал призыва Маннимарко не удалось бы сорвать так просто, практически без потерь, – объяснила Азура. – Поэтому что бы ты пожелала себе в награду, дитя Неоплаканного Дома?

– А… – Дже ощутимо растерялась. В награду? Наверно, надо попросить что-то для своей семьи и Дома, но взгляд ее упал на Дару Индорила – хмурого, сбитого с толку. И на мертвого юношу-данмера на алтаре поодаль. И на трупы чужеземцев-колдунов вокруг.

На ум юной данмерше сразу пришел вопрос, который она уже однажды задала Госпоже Сумерек – когда призывала ту на Хогитум пять лет назад. Будет ли возрожденный лорд Неревар союзником и другом главы Дагот? И выгонит ли он чужеземцев из Морровинда? Тогда Азура так и не ответила, но сейчас… Почему бы и не спросить – прямо при всех? Пусть слышат – и сэра Эрис, и серджо Индорил, и эшлендеры! Тем более, и сама Матерь Роз уже заговорила о лорде Нереваре!

Девочка уже набрала воздуха в грудь, но тут краем взгляда заметила движение – это шестой дядюшка Турейнул рассматривал один из черных камней душ, что собрали Гарес и Дравен. И мысли Дже мгновенно приняли совсем иное направление – куда более насущное. Что там Маннимарко говорил насчет Каирна Душ и растворения в нем поглощенных черными камнями? Должно быть, это очень-очень плохое место – и разве можно допустить, чтобы там оказались… ну пусть и служители ложных богов, но тоже ведь данмеры, её сородичи!

– Госпожа Азура, вы вот сэру Эриса оживили, но сперва сказали, что в любом случае не дадите ему сгинуть в Каирне Душ… А сделайте так, чтобы и все те данмеры, которых эти некроманты в камни засунули, тоже не растворились в том плане Обливиона! Пожалуйста-пожалуйста! Вы же сможете, правда?

– Не стоило тебе молить об этом, дитя, – ответила богиня. – И без твоей просьбы освободила бы я их души. Но раз ты заговорила об этом – сейчас и займемся.

Легко повела она левой рукой, ярко засиял засветился лунный серп в ее ладони – и собранные черные камни в руках у Гареса обратились в пыль. А пещерный зал один за другим заполонили призраки – множество призраков. Данмеры и имперцы, норды, редгарды…Дже заметила двух орков и огромного каджита поодаль, чуть в стороне – аргонианку с рабскими наручами на руках. Правый бок обдало холодом, отчего девочка невольно отшатнулась, вновь цепляясь за отца – один из призраков прошел прямо сквозь ее тело. С другой стороны оказались двое нордских ребят, по виду ровесники её самой… В уши ударили крики боли и отчаяния – большинство призраков едва ли успели осознать свою смерть, и еще переживали последние мгновения своей агонии.

– Тише, дочка, не бойся, – Арайнис рывком притянул к себе Дже, позволяя ей прижаться к себе изо всех сил. И в разуме ее успокаивающее звучание Песни перекрыло крики привидений. – Для них уже все закончилось, а тебе ничего не угрожает.

Опомнившись немного, девочка вновь обернулась, рассматривая призраков. Больше всего среди них было данмеров – и она заметила привидение того самого парня, которого совсем недавно вели некроманты на ритуал. К нему приблизились трое других – пропавшая без вести семья Сарано, вспомнила она рассказ ординатора. А вот и он сам – о чем-то заговорил с призраками. Прощался, должно быть…

– Сколько же народу сгубили эти сволочи, – зло пробормотал кена Миссун Акин, подойдя к Арайнису. – А главарь их сбежал ведь?

– Сбежал, – кивнул папа. – Ничего, допросим ту девку, что вы поймали у входа в пещеры, кена Миссун, и найдем их – никуда не денутся…

– Да будет каждому из вас дано по его вере, – голос Азуры гулким эхом раскатился под каменными сводами, перекрывая и разговоры живых данмеров, и крики и говор призрачных теней. – Ступайте же свободно туда, где чаяли вы оказаться после смерти; где обитают души пращуров ваших испокон веков. И будет ваше посмертие легким, а перерождение – скорым. Да сбудется по слову моему и воле моей.

И словно подчиняясь ее словам, привидения начали медленно всплывать к потолку, исчезая в полутьме под высоким каменным сводом. Гасли их силуэты один за другим, и Дже провожала их взглядом. И росла в ней смутная поначалу уверенность: только так и было правильно поступить. Почему-то казалось данмерской девочке: все происходящее сегодня, с самого утра – это как ночью гулять по тропе с факелом в руках и без магии ночного зрения где-нибудь на Горьком берегу. Свет выхватывает лишь крохотный участок перед тобою, а впереди все скрыто мглой, и вьется-змеится тропка меж холмов, и ведет куда-то, неведомо куда – а идти надо, а неверный шаг в сторону увлечет в топкую трясину, из которой уже не вырваться… Вот и сегодняшний день – такая тропка: не угадаешь, что за поворотом.

И когда последние привидения растворились в воздухе, Дже вновь ощутила на себе пристальный взгляд богини. Интерес и одобрение сплетались в нем, и юная данмерка чуть перевела дыхание. Кажется, верно пройден ею очередной поворот…

__________________________________

1) Имеются в виду попытки Сота Сила поместить души святых Фелмса и Олмса в фабрикантов во 2Э 580г.

2) Отсылка к основной сюжетной линии главы ESO «Morrowind».

Общий враг, часть 8 (3Э, 423г.)

***

Но едва успела Дже перевести дух, да обдумать, как бы все-таки задать Госпоже Сумерек занимавший ее вопрос, как позади раздался окрик:

– Н’вах убегает! У дверей!

– Держите, а то сбежит!

– Паралич на него!

– Эндус, ты куда смотрел?!

– Прости, второй брат, он как-то из щитов выскользнул!

И действительно, пока все присутствующие данмеры то внимали Азуре, то наблюдали за освобождением призраков, Маннимарко каким-то образом потихоньку просочился за щиты, которые держал Дагот Эндус, и крадучись, по стеночке, двигался к выходу из подземного зала. То ли из-за распыления черных камней ослабели и щитовые чары, то ли Дагот Эндус отвлекся от них, но ходячий скелет бесшумно выскользнул прочь, оставляя за собою лишь горстку костной муки да пыли. Тревогу поднял, что характерно, кена Миссун Акин, когда беглец оказался уже у самого выхода.

На сей раз в Маннимарко полетело сразу несколько заклинаний – и почти все они достигли цели. Самой заметной оказалась зеленоватая дымка заклинания паралича.

– Не вздумайте его добивать, – поспешил предупредить Дагот Турейнул. – Пока что его дух привязан к этому скелету, но если развоплотите – он сбежит на просторы Тамриэля.

– Прекрасно, – в спокойном голосе Азуры ощущалась сталь. – Ты, Король Червей, искал свободы, но пока что не видать ее тебе. – Она обернулась к Дже, и взгляд ее смягчился. – Но ты, дитя Забытого Дома, не выбрала награды для себя. Что ж, тогда подарю я тебе свою Звезду, как и другим верным, исполняющим мои поручения.

И с этими словами Азура протянула к девочке правую ладонь.

От неожиданности Дже даже не сразу поняла, что имеет в виду Госпожа Сумерек – и лишь когда сияние в ее руке угасло, а звезда, до этого сотканная из чистого света, вдруг словно уплотнилась, вещественной стала – только в тот миг девочка сообразила. С поклоном она осторожно, двумя руками, потянулась к артефакту – и в ладони ей легла изукрашенная орнаментами звезда о восьми лучах. Теплой искрой, живым светом и тяжестью металла в руках стал дар богини.

Звезда Азуры! Один из ценнейших даэдрических артефактов, за которым гоняются зачарователи едва ли не всего Тамриэля. Многоразовый камень душ, который не ломается при использовании. Или… Лучи этой звезды были острыми, как отточенные лезвия – или лезвиями они и являлись? [1]

– Полагаю, это оружие по руке тебе будет, – улыбнулась Азура. – Обыкновенно тем, кто хорошо послужил мне, я дарю звезду, впитывающую души. Но ты – не артефактор, а лучница, оттого и звезда-оружие тебе интересней. Но в отличие от обычных метательных снарядов, мой дар всегда вернется к тебе в руки сам собой.

Получить дар от Принцессы Даэдра – да еще и настолько…уместный, как любят говорить эшлендеры – да это и вовсе невероятно! Дже ни о чем подобном и мечтать не смела! Несколько мгновений она потрясенно смотрела на необыкновенный дар, но затем спохватилась, вспоминая о приличиях. Сложила ладони у груди, сжимая в них артефактное оружие и низко поклонилась Матери Роз, сбивчиво бормоча слова благодарности. И показалось, что Азура вот-вот исчезнет, уйдет прочь. Но почему-то Принцесса Даэдра все еще медлила.

***

– И все же, дитя Забытого Дома, есть вопрос, занимающий твой ум и беспокоящий твою душу, – продолжила Азура. – Говори же без страха, ибо сегодня ты исполнила мою волю и порадовала меня.

– Тогда… прошу, скажите, о Госпожа Сумерек, – Дже колотило от мелкой дрожи, и она ухватилась обеими руками за дарованную звезду. Пришла пора для следующего шага – не уведет ли он ее в топь? – Вы говорили мне однажды, что скоро лорд Неревар вернется на землю велоти – так изгонит ли он чужаков из нашей страны?

– А ты желала бы этого? Чтобы на земле велоти не осталось никого из иных народов и рас? Совсем никого, кроме самих данмеров? Подумай прежде, чем отвечать.

Дже на мгновение прикусила губу, задумалась. Совсем-совсем никого? Но ведь, Ступающий-в-травах – он же аргонианин. А он так ловко управляется с гуарами и помогает маме и невестке Ханарай по хозяйству! Или… тут она невольно припомнила булочную, открывшуюся недавно в их квартале в Альд’руне. Держал ее бретон, привезший на Вварденфелл всю семью в поисках лучшей жизни. Пек хлеб он обычно не из привычной рисовой, а из пшеничной муки – диковинка для Вварденфелла! Дже с Айри последние полгода постоянно забегали к нему за булочками с коммуникой или молочком квама. А ещё рядом какой-то имперец со странным именем Кодус Каллонус недавно открыл книжный магазин – и Дже не однажды уже забегала к нему со списком от шестого дядюшки, регулярно пополнявшего свою библиотеку. Правда, «Подлинную Барензию» имперец ей почему-то не продал, хоть тресни!

Девочка вздохнула, стараясь закрыться от мысленной беседы старших братьев, обсуждавших, как именно они бы изгоняли чужеземцев. Кажется, сейчас ее ответ не понравится им… а еще дядьям и папе. И эшлендерам, наверно, тоже. Но лгать в лицо богине – это совсем неправильно! И точно сведет ее с той тропки, по которой она ступает сегодня.

– Наверно, не всех, – начать говорить было сложней всего. И стараясь не обращать внимания на хмыканье окружающих, попыталась объяснить: – ну вот в Альд’руне немало чужеземцев живет… И многие из них – совсем неплохие люди или зверолюды. Но вот таких, как эти некроманты, точно надо изгнать!

– Заодно бы еще выгнать тех н’вахов, что по соседству с моей крепостью начали копать стекло-сырец, – вклинился тут же Дагот Эндус. – Они совсем обнаглели – у подножия Красной Горы, за Призрачным Пределом, на земле нашего Дома, шахту устроить! Причем Вечная Стража из Дома Редоран, – тут он обвиняющим жестом ткнул в Эриса Делтиса, как единственного представителя упомянутого Великого Дома, – их еще и охраняет!

Дже тихонько выдохнула: по крайней мере, если папе и не понравились ее слова, прямо сейчас он ругать не станет.

– Так у грандмастера Дома приказ от герцога Ведама Дрена, а у того – от короля Хелсета, – принялся оправдываться Эрис Делтис то ли перед Эндусом, то ли перед недовольно загудевшими эшлендерами, как показалось Дже.

«Скорее, перед собственной совестью», – донеслась до Дже скептическая мысль папы. Девочка кивнула – наверно, так и есть!

– Коро-о-оля, – теперь уже неодобрительно протянул Дару Индорил. – Какой из Хелсета король? Он сам, ни дать ни взять – настоящий чужеземец, а не данмер. Вырос на чужбине, перенял все их обычаи, даже концы ушей срезал, чтоб на человека походить. Предков не чтит, старших не уважает, и вообще обнаглел однажды настолько, что надерзил самой Альмалексии, Матери Морровинда – я лично тому свидетелем был!

– А это правда, будто Хелсет в Храм девяти богов-аэдра ходит? И чуть ли не Талосу поклоняется? – внезапно поинтересовался Миссун Акин. – Слыхал я подобные сплетни, когда был в столице… проездом.

– Правда, – хмуро кивнул Дару Индорил.

– Как низко пали оседлые данмеры, подчинившись власти того, кто напрочь забыл пути пророка Велота, – посетовала уже Нибани Меса.

Эрис Делтис и Дару Индорил разом оглянулись на шаманку эшлендеров и уж точно нашли бы, что ей возразить, но тут вновь заговорила Азура, и голос ее, вроде бы негромкий, эхом разнесся в подземном зале:

– Обещала я народу данмеров: вернется мой провозвестник в новом обличье, родившись средь чужих земель. Говорила я прежде: неузнанным придет он на землю велоти и объединит Дома и племена, как было встарь. Но сказано мной будет ныне: скоро сменится одна эпоха иною, и немало бедствий и опасностей обрушатся на Тамриэль на этом изломе. Жестокою судьба будет к народу вашему, о смертные дети велоти. Но прекословят Древние Свитки в сей части друг другу, а, значит, неопределено и будущее. В руках ваших оно, и участь, и судьба. Сказано было мною: вернется Неревар Мора на землю велоти, и станет вновь наставником и хортатором всех Домов и племен. Но на изломе эпох лишь искреннее единство и готовность помогать друг другу помогут вам пройти через все те грядущие бедствия. Призовет вас к единству мой провозвестник, но каждый мер в сердце своем будет решать, последовать ли его призыву. И если объединится народ данмери на деле, а не на словах, то выйдет из горнила бед и напастий куда сильнее, чем был прежде.

Вновь тишина повисла в подземелье – неожиданными для всех данмеров оказались слова Азуры.

– Но если продолжите вы враждовать, как сейчас, – продолжала она свои речи, – если оседлые данмеры будут смотреть на кочевые племена, как на недостойных дикарей…

Невольно приосанился гулахан Уршилаку, смерив взглядом ординатора…

– …Если эшлендеры продолжат похищать женщин из селений, насильно беря их в жены или обращая в рабство…

«Ну да, как нас с мамой!» – тут же вспомнила Дже. Теперь уже настала очередь Нибани Месы опускать глаза в пол под суровым взглядом своей богини…

– …Если Орден Инквизиции Дома Индорил будет арестовывать без разбору за одну лишь принадлежность к Спящим потомкам семьи Дагот…

Впрочем, отводить глаза Дару Индорил не стал – прямо встретил взгляд Азуры, только молча сжал кулаки. Не обрадовало его требование Принцессы даэдра…

– …А Дом Дагот продолжит распространять мор и корпрус, принося страдания многим данмерам, которые никак не виновны в случившемся три эпохи назад…

Показалось Дже, или папа ее ощутимо напрягся? Да и дядюшки тоже переглянулись между собой, словно переговариваясь, и мелодия Песни чуть сбилась, задрожала…

– … А Дома Редоран и Телванни будут по-прежнему грызться насмерть за любой клочок земли с велотийской башней…

Теперь уже нервно передернулись Эрис с Андасой, даром, что та к Телванни не принадлежала…

– …То не будет вашему народу спасения на изломе эпох, и в грядущих бедствиях погибнут многие из вас, а выжившие рассеются по миру, позабыв обычаи предков. Каждому из вас решать, каждому выбирать свою судьбу. И нынче собрала вас здесь я, чтобы напомнить: каково это – действовать всем заодно против общего врага. Так донесите же мои слова и волю мою своим родичам и соплеменникам. Десять лет на то есть у вас – а через десять лет закончится Третья эпоха, и наступят смутные времена для Морровинда.

И с этими словами исчезла Азура, растаяла тенью предутренней. Только тяжелое молчание повисло в пещерном зале – оставалось всем лишь осознать грозное пророчество Госпожи Рассвета и Заката. Казалось, сам воздух еще дрожал от ее слов, будто от удара – и все же теперь Дже ощущала себя так, будто тонкая неверная тропка среди топей обратилась в торную дорогу.

***

Путь наружу из пещер Дже почти не запомнила.

Когда все данмеры более-менее пришли в себя после услышанного мрачного пророчества, Дагот Арайнис первым делом вспомнил о Маннимарко. Парализованный скелет отправили телекинезом на небольшую кольцевую площадку вокруг одной из колонн – именно туда указала Нибани Меса. Затем старший из присутствующих братьев Дагот спровадил восвояси всех, кроме остальных пепельных вампиров – провести ритуал, долженствующий пленить Маннимарко в пещере. Шаманка эшлендеров исчезла в боковых коридорах – пошла снимать магию подчинения с духов предков своего племени, а все остальные отправились наружу – дорогу показывал Миссун Акин.

Едва спало нервное напряжение, на Дже тяжкой волной накатила усталость, и девочка едва плелась, цепляясь за руку Дравена. Они снова шли по бесконечным пещерным коридорам и залам, но теперь она даже не пыталась уловить направление. Чуть впереди них шел Дагот Гарес, заводя беседу с ординатором:

– …Надеюсь, серджо Индорил не забудет о слове, данном нашей младшей сестре в минуту опасности, когда будет держать ответ перед своим командованием о сегодняшних событиях?

– Не забуду,… сэра, – Дару ощутимо запнулся, – хоть я и представить себе не мог, что союз наш был угоден Азуре…

А снаружи их встретили темнота и ясно-звездный шатер ночного неба с круглой белой Секундой и узким алым серпом Массера. Впрочем, на горизонте небо еще? Уже? Светлело. «Сумерки, час Азуры», – невольно мелькнула мысль у девочки.

– Кена Миссун, а это вечер или утро?

– Утро, – едва ответил он, и тут же обернулся к эшлендерам, что ждали снаружи. – А где пленница?! Куда дели?

Из перебранки кочевников стало ясно, что пленная колдунья, о которой упоминал папа, как потенциальном информаторе, сбежала с помощью свитка Вмешательства. Это явно не порадовало старших братьев, но уставшая Дже даже не стала вникать.

Чуть в стороне Эрис Делтис обнимал на прощание свою возлюбленную:

– Раз уже все всем известно, поедешь со мной в Альд’рун? Или сейчас к своим?

– Мне сына надо увидеть, – тихонько отозвалась Андаса. – А он, должно быть, в Когоруне… А потом я обязательно тебя разыщу – я же знаю, где ты живешь…

«Да, точно, Темис, – вспомнила Дже. И невольно хихикнула. – Он уже наверно спит давным-давно, и такие приключения пропустил!»

Но самым главным ее желанием все же были комната и кровать в Своде Аэрод – подальше ото всех чужаков и некромантов вместе… Разве что, когда Дравен потянул ее в портал, девочка оглянулась назад – Дару Индорил договоривался с эшлендерами, чтобы ему одолжили ездового гуара. Ощутив на себе чужой взгляд, он тоже обернулся. Кто знает, о чем он думал, какие сомнения одолевали его – только не было в его взгляде ненависти. И не удержалась Дже – напоследок помахала ему рукой на прощание, а через миг ее поглотили вихри лиловой магии перехода.

И следующий шаг девочка сделала уже на верхней площади Когоруна.

***

Пока шли к выходу из пещеры, даготская девчонка почти висела на одном из пепельных упырей, с трудом перебирая ногами и время от времени отчаянно зевая. Кажется, ей было не до размышлений – и в какой-то момент Дару Индорил поймал себя на мысли, что завидует ее детской легкости и безмятежности: сколько всего случилось, а она уже явно думает лишь о том, чтобы отоспаться. Самому ординатору до такого покоя было как до Акавира пешком: все услышанное и пережитое за этот безумный день сплелось в какой-то невероятный узел. Договор и союз с Даготами, пепельные чудовища, которые возятся с детьми, явление Азуры, ее обвинения в адрес богов Трибунала и грозные пророчества… «Да какие там обвинения – она же просто подтвердила все те ереси эшлендеров! Вообще все: от обвинения АльмСиВи в перевороте до верований в Нереварина…» Сколько раз за сегодня переворачивались с ног на голову его представления и мировоззрение, он уже не брался и подсчитать.

Снова и снова в разуме ординатора прокручивались речи явившейся богини. Верить в ее слова было невозможно – и не верить тоже. Ведь всем известно: не обманывает Азура, нет у нее такой привычки. Намеренный обман и интриги – сфера Боэты, путаница, сбивающая с толку – Шеогората; но не Азуры, о нет! Госпожа Сумерек может объясняться крайне туманно и расплывчато, но никогда не станет прямо лгать смертным. Да еще и этот редоранец, так легко отрекшийся от Троих так легко, будто вся его служба во имя веры была чем-то совсем незначительным. Ординатор пытался поставить себя мысленно на его место – и не мог представить, как жить без веры в защиту Альмсиви.

Поэтому, поглощенный спутанными чувствами, не сразу Дару Индорил среагировал, когда второй пепельный упырь (не тот, на котором висла Дже) заговорил с ним, требуя подтверждения клятвы.

– Не забуду,… сэра, – Дару не сразу решил, как обращаться к необычному собеседнику. – Хоть я и представить себе не мог, что союз наш был угоден Азуре…

– Признаться, для меня все случившееся было не меньшей неожиданностью, – внезапно ответил тот. – И все-таки, с вашего позволения я уточню: когда придет время отчитываться перед вашим командованием, что вы скажете о сегоднявших событиях, серджо Индорил?

– Скажу, что чужеземных еретиков остановило вмешательство эшлендеров и благодаря им мне удалось спастись, – чтобы придумать даже настолько примитивную легенду, Дару Индорилу пришлось немало сосредоточиться и отогнать все прочие раздумья, что оказалось непросто. – О вашем присутствии просто не стану упоминать.

Ответ пепельного упыря устроил, и тот переключился на своего собрата.

В глубине разума еще вяло трепыхнулась мысль о том, что такое сокрытие – почти предательство, но Дару удавил ее в зародыше. Раз уж его союз с даготской девчонкой был частью плана Азуры… Глупо, невероятно глупо обращать на себя гнев владычицы Лунной тени. Да и клятва именем Неревара, которую он дал девчонке, внезапно оказалась куда более весомой. Если святой Индорил Неревар Мора вернется на земли Морровинда и пожелает узнать о случившемся… Ах да, Азура ведь прямо обвинила Альмсиви в перевороте, в узурпации власти.

«Но если эта часть верований эшлендеров правдива, то неужели правдивы и их убеждения в том, что Лорд, Мать и Волшебник – убийцы Хортатора Неревара? И если (когда?) святой вернется и возжелает мести… Переживет ли Морровинд его возмездие?!»

Чуть позади отстал Эрис Делтис со своей подругой-зомби. Редоранец, так запросто отрекшийся от веры в Трибунал – будто от чего-то незначительного.Дару Индорил обернулся – как раз для того, чтобы увидеть, как они идут, держась за руки и о чем-то еле слышно перешептываются. Еще сегодня утром он, не колеблясь, называл ее тварью и был уверен, что все пепельные чудовища – безмозглые рабы Шармата.

«А теперь к пепельному упырю «сэра» обращаюсь… Ладно, по крайней мере, безмозглыми их точно не назовешь. Да и рабами – под вопросом… – припомнил Дару, как Дже спорила с голосом Дагот Ура и оправдывалась перед ним, а после страшилась наказания за дерзость. – «Влетит мне за непочтительность»… Так опасаются наказания от отца или деда за мелкий проступок, а не кары разгневанного божества или дьявола. Ах да, дочь второго господина правящей семьи… Дочь пепельного вампира. Стоп, это что выходит, Шармат – ей дядя по отцу?!»

Кажется, обдумывать все это следовало с бутылкой суджаммы или, на худой конец, рисового мацта, который обычно гонят эшлендеры.

***

– Ты действительно выполнила мое поручение, дочка, и позаботилась о доверенном тебе младшем.

Серьезная беседа с родителями состоялась уже на следующий день – как оказалось, после всего случившегося Дже проспала почти сутки. А когда проснулась, то увидела сидящую над ней маму. Едва стоило девочке окликнуть Синлалл, как та метнулась к ней и сжала в объятиях:

– Ты не представляешь, как я за тебя переживала, Дже… Хорошо хоть лорд Дагот все время уверял, что с тобой все в порядке, не то я бы в царстве Князя Безумия оказалась от беспокойства. Негодница! Неужели нельзя было сразу позвать отца, а не лезть непонятно куда?! – сперва от мамы прилетела оплеуха, затем – вновь порывистые объятия. – И не спорь! Доспорилась уже со старшими!..

В общем, когда Дже услышала в Песне призыв отца, то уже морально готовилась просить прощения и наказания за дерзость – а начал он с признания ее заслуги. Это было удивительно неожиданно – и приятно.

– Но наказание ты заслужила серьезное. Понимаешь, за что? – внимательно взглянул на нее Арайнис.

– Да, отец, понимаю. За то, что дерзко спорила с лордом Даготом, – вздохнула Дже. – И… наверно, за то, что не уследила за Темисом, когда тот метнулся к колдунье, и позволила взять малого в заложники. И за то, что не позвала сразу тебя, когда старшие братья собрались отправиться на помощь сэре Андасе… И что вообще взяла с собой Темиса…

– Последние два пункта, – поморщился папа, – ошибки Дравена, на которые закрыл глаза Гарес. Они вообще знатно напартачили во всей этой истории – хотя бы в тот момент, когда сунулись вдвоем в гробницу без разведки и не сообщили никому из старших, куда отправляются… кхм. Ладно, это их промахи, за которые твои братья тоже будут наказаны. Что же касается тебя, дочь, – полагаю, пятнадцать кругов бегом вокруг Когоруна дадут тебе возможность поразмыслить о своих проступках.

Пятнадцать кругов! Дже невольно охнула:

– Вокруг основания крепости? – в голосе невольно прорвалась надежда.

– Вокруг старого города и всех раскопок, – безжалостно отрезал папа. – И от скальных наездников, если налетят, отбиваешься сама, а не зовешь на помощь занятых работой меров.

А площадь раскопок старого города была уже раза в два-три больше, чем самой крепости…

Но выбора не было. Единственным утешением стало то, что Темис отбывал наказание вместе с ней. За то, что не подчинился окрикам Дже и дал себя взять в заложники. Правда, ему приказали пробежать не пятнадцать, а лишь два круга – папа точно сделал поправку на возраст! И на отсутствие корпрусной выносливости тоже, наверно.

Первые пять кругов Дже бежала бодро, экономя силы. На следующих выкладывалась, на девятом открылось второе дыхание, и бежать стало легче, разве что…

– Скри-и-и! – к ней уже летел скальный наездник.

Ну ладно, это неплохая возможность испытать в деле подарок Принцессы Даэдра!

Восьмиконечная украшенная звездочка черкнула хищника по брюху и влетела обратно аккурат в руки Дже, с лезвиями, теплыми от крови. Девочка звонко рассмеялась: вот уж действительно классный артефакт! Ощипать бы птицу… Но тут от Дагота Увила, наблюдавшего с верхней площади за ее наказанием, пришел мысленный импульс.

– Да бегу я уже, бегу…

Белолапка, прыгавшая за хозяйкой, тут же впилась в упавшую птицу, с жадным урчанием высасывая соки, а юная данмерка с тяжелым вздохом быстро отерла метательную звезду и направилась бегом дальше…

Последний пятнадцатый круг она одолела затемно. Уже едва плелась трусцой, поминутно спотыкаясь. И наконец, обогнув раскопки, доползла до лестницы, ведущей в крепости, и обессиленно плюхнулась на нижнюю ступеньку.

– Все, я пробежала!

Дагот Увил наверху утвердительно качнул щупальцами и скрылся у себя. Мимо возвращались данмеры с раскопок, и Дже кое-как отковыляла в сторону от лестницы и рухнула прямо в пепел под стеной крепости, между кустами вредозобника.

В просвет между жесткими темно-красными листьями виднелось небо, усеянное мириадами звезд, плыл привычный колокольный звон, вторивший Песне. Дже бездумно лежала и пялилась в черную бездну: она устала, все видели! – и не надо к ней приставать. Впрочем, никто ее и не беспокоил: одно из главных преимущество Песни – необязательность лишних слов. Это мысли надо передавать друг другу осознанно, а чужие чувства все почти как на ладони. Устал до невозможности, хочешь спокойно поваляться и отдохнуть – все меры Дома это чувствуют и по пустякам дергать не станут.

Вот Дже и отдыхала после выматывающей пробежки. Мысли лениво потекли в сторону Темиса, уже давно убравшегося в крепость. Два круга – и довольно с него, ведь он младше, и не благословлен корпрусом. А Дже заставили бежать пятнадцать – явно с учетом ее врожденной корпрусной выносливости.

«А ведь Госпожа Сумерек хочет, чтобы лорд Дагот больше не использовал свое благословение, – невольно задумалась она. – Но что ж дурного в нем… ах да…»

Невольно вспомнился Дже случай, когда пару лет назад возле главных городских ворот Альд’руна они с Айри и Ревусом столкнулись с калекой корпруса. Позже выяснилось, что прежде это был данмер-редоранец, один из командиров Вечной Стражи. И тогда седьмой дядя Утол объяснил Дже, что корпрус нередко используется и для запугивания их врагов, а данмеры, отказавшиеся вступить в их Дом, превращаются в безмозглых и уродливых ловчих и калек. Равно как и любые чужеземцы.

«Видимо, этим Азура и недовольна, – рассуждала Дже. – А еще она упомянула мор… Моровые болезни, да. Они опасней и тяжелее обычных, давно известных болезней. Получается, из-за этого наш Дом ненавидят другие данмеры?»

А еще, припомнила Дже, ни разу Азура не обратилась непосредственно к ее папе или дядьям. Только с самой Дже говорила, да еще с сэрой Андасой. Что-то в этом было странное – и однозначно стоило обсудить со старшими.

* * *

— И все же мне совсем непонятно, почему Госпожа Рассвета и Заката наградила именно меня. Почему не моего папу? Это же именно он дрался с некромантами. Или дядю Турейнула. Он составил и провел ритуал, чтобы запечатать дух Короля Червей в той пещере, как госпожа Азура и хотела…

Родовые гробницы под Когоруном тоже представляли собой систему пещер — но все же сильно отличались от эшлендерских. Никаких черепов или мумий — прах сожженных покойников высыпали в пепельные ямы, а самых уважаемых — хранили в высоких запечатанных урнах. На следующий день после отбывания наказания Дже привычно раскладывала подношения духам предков: свежие листья огненного папоротника, добытый у колдунов трофейный кинжал — правда, сломанный.

— А я… что я? — рассуждала Дже. — Просто следовала указаниям папы да самой Азуры. Да еще и накосячила, как папа мне указал вчера.

Сегодня на ее зов откликнулись сразу несколько призраков: не только дедушка Морин и бабушка Нчазида, но и еще и незнакомая Дже кимерша, чертами лица чем-то неуловимо похожая на Дравена, облаченная в одежды жрицы.

— Дурной это знак, если все было так, как ты говоришь, внучка, — мрачно ответил призрак прошлого главы Дагот. — Не желает, видно, говорить Азура с нашими сыновьями, нежитью их считая, а не живыми мерами.

— Это несправедливо, — Дже села на колени у постамента с урной. Обхватила себя руками: — Матерь Роз очень сильно не любит нежить, да, но ведь папа и дядья столько сделали для этих Уршилаку! Почему она делала вид, будто не замечает их?

— Такова воля богини, — негромко отозвалась кимерша, похожая на старшего брата. — Не раз я уже просила Госпожу Рассвета и Заката о милости к моим родным и сыну, но она непреклонна…

— Да простит почтенная кена невежество этой неразумной, — Дже церемонно поклонилась незнакомке, — но неведомо мне имя кены, и не знаю должного обращения…

Но прежде, чем ответила жрица, вмешалась бабушка:

— Это моя вторая невестка и первая жена твоего отца, Дженасса. Зовут ее Ильвесой Гинит. При жизни она была жрицей Азуры, и пусть и приходится нам дальней родней и также слышала Зов, или, как вы говорите, Песню, возрождаться наотрез отказалась, а ведь Ворин ей предлагал, — кажется, бабушка не одобряла решение невестки.

— Но я не посмела бы запятнать свое посмертие подобным грехом в глазах Азуры, госпожа Нчазида, — отозвалась жрица, обернувшись к свекрови.

Но двемерша лишь фыркнула в ответ:

— Не понимаю я этого! Больше двух веков тебя твои муж и сын умоляли вернуться, быть рядом с ними — но мнение даэдра важнее семьи, как же. Что ж, теперь не страдай, что Арайнис в конце концов взял другую жену — сама виновата. — И отвернувшись от невестки, бабушка вновь глянула на Дже: — А что касается отношения Азуры к нежити, то я тебе сейчас всю объясню, внучка. Смотри: у каждого из Принцев Даэдра есть своя область, своя сфера, понимаешь? Периайт насылает болезни, Вермина — кошмары, Сангвин привечает разгул и веселье, а Клавикус Вайл — торговлю и сделки. Но эльфы и люди способны выбирать свою сферу деятельности, а при желании — и сменить ее вовсе. А Принцы даэдра — нет. Они ограничены своей сферой, и не может Хирсин отказаться от охоты, а Намира — от разложения. Это против их сути, их собственной природы. И точно также, — тут бабушка выразительно подняла палец вверх, — не может Азура признать, что она так или иначе обязана чем-то моим сыновьям, которых считает нежитью. Что даэдра, что аэдра вообще очень ограниченные существа, рабы своей сферы. Нет у них настоящей свободы воли…

— Жена, хватит богохульничать! — пресек ее рассуждения предыдущий глава Дагот. — Вы, двемеры, никому из богов не поклонялись, но внучку мою с толку не сбивай…

А ведь Дже и впрямь была сбита с толку. Но и обрадовалась невольно: выходит, Матерь Роз не из-за ненависти предпочитает не замечать ее родных! Просто нынешняя природа старших меров Дома Дагот чужда Азуре, вот и все.

— А то ты не знал, на ком женился, Морин! — с вызовом уставилась на него призрачная супруга. — Или забыл, что мы с тобой договорились равно учить наших детей обычаям обоих народов, предоставив им выбор и веры, и мировоззрения?

— И во что это вылилось? — воздел руки Морин. — Все наши восемь сыновей — нежить, прости Азура! А старший и вовсе себя богом объявил!

— Зато они существуют и действуют в Нирне! — парировала бабушка. — Или ты предпочел бы, чтобы от Дома Дагот вообще никого не осталось? Чтобы некому из живых было даже вспомнить о нас, как эта девочка вспоминает?

Но тут внимание призраков вернулось к Дже:

— Внучка, иди отсюда! Старшим надо поговорить между собой!

Юная данмерша с почтительным поклоном попятилась прочь из камеры гробницы, старательно кусая губы, чтобы спрятать невольную улыбку. Значит, призраки между собой сейчас будут ругаться, точь-в-точь как папа иногда со старшими Поднявшимися Спящими спорит, но ее при этом выгоняет!

И действительно, стоило Дже сделать пару шагов за дверью, как изнутри снова раздался возмущенный дедушкин голос:

— Может, ты, жена, еще и одобряешь всю эту катавасию с корпрусом и пепельными бурями, которую Ворин затеял?..

— Велика беда — пепельные бури. Да я сама объяснила Ворину, как пользоваться нашей машиной управления погодой! — заявила в ответ бабушка. — А корпрус — что ж, это интересный эксперимент, почти как вампиризм или ликантропия, только многократно усложненные…

Дже невольно дернула ушками: ну бабуля и рассуждает! Да, папа когда-то упоминал: двемеры мыслили совсем иначе, нежели кимеры и прочие разумные расы Нирна. Что для последних кошмар, то для первых — любопытный эксперимент. Взять хотя историю снежных эльфов — бабушка рассказывала, тогда скайримские двемеры впервые проверили возможность изменять нити поколений прямо в живом организме, во всех его клетках сразу! И ведь среди прочего и те наработки дядя Ворин использовал при создании корпруса.

«Но для тех из наших врагов, кто становится безмозглыми калеками корпруса, это и впрямь кошмар хуже смерти, — мелькнула мысль у Дже. — Да и другие моровые болезни, что не лечатся обычными зельями исцеления… Ханарай ведь рассказывала, как те же эшлендеры боятся и ненавидят наш Дом — именно из-за мора… И Азура именно о море говорила — как о том, что надо изменить. Редоран и Телванни она ругала за стычки по пустякам за территории, эшлендеров — за грабежи и похищения, а нас — за мор…»

Дослушать конец спора она не рискнула: не хватало еще и духов предков разгневать! — и потихоньку направилась к выходу из гробниц. Мысли её одолевали сплошь невеселые: неужели Азура и впрямь считает её отца, дядьев и прочую родню скверной нежитью, которой не место в Нирне? А сама Дже тогда кто? Полунежить? Или все-таки живая данмерка, раз Госпожа Сумерек обращается к ней? А ведь богиня сама одобрила союз эшлендеров с их Домом и объяснила, что для выживания данмерам надо будет вновь объединиться… Все это было ужасно сложно и запутанно… «Наверно, надо будет сказать об этом папе и дяде Ворину — они обязательно найдут выход!» — заключила юная данмерка.

________________________________________ 1) В файлах игры «Морровинд» можно найти еще одну звезду Азуры, которая представляет собой не привычный многоразовый камень душ, а метательное оружие.

Прощание, часть 1 (3Э, 423 г.)

— Так вот, когда твоя мама выйдет замуж, Айри станет тебе тетушкой. И ты должен будешь ее слушаться, как старшую. Как меня сейчас слушаешься.

С пробежки-наказания в Когоруне прошла неделя. Вернувшись в столицу Дома Редоран, Дже вновь окунулась в привычную жизнь: помощь маме в ткацкой мастерской, уход за гуарами, игры с приятелями. А еще, после обсуждений с папой, ей было разрешено хвастаться своими похождениями в пещерах Уршилаку — пусть и в слегка урезанной форме, без намеков на пепельных упырей и вампиров, разумеется.

И Дже с удовольствием пересказывала Айри и Ревусу о том, как прыгнула в портал следом за Эрисом, о том, как вдвоем с ординатором они прятались на крыше клетки от атронаха плоти — огромного и жуткого! И как в итоге явилась Азура — и подарила Дже свою звезду в награду за победу над чужаками-злоумышленниками. В ответ Айри пересказывала эту же историю со слов своего брата — и оказалось, что Эрис в рассказе своим близким так же аккуратно обошел факт принадлежности некоторых из участников тех событий к Шестому Дому.

Однако, как рассказал папа, за это время Дагот Вемин счел возможным отпустить Андасу с сыном в Альд’рун, под присмотр Дагота Арайниса и его семьи. Едва новые гости переступили порог их дома, Дже вызвалась познакомить Темиса с городом — и после прогулки от Скара до порта силт-страйдеров и обратно, у мальчика голова шла кругом.

Поэтому теперь двое данмерят Шестого Дома сидели в ветках дерева между домами семей Ротеран и Делтис, аккурат над гуарятней, и щелкали семечки виквита. Лето уже потихоньку уходило в осень, с утра моросил мелкий дождь, и среди густой кроны лучше всего было прятаться от капелек. Внизу перекрикивались гуары в стойлах, а под деревом копалась Белолапка, вынюхивая чьи-то следы. Дже поплотней закуталась в верхнюю мантию — северный ветер нес холод с далекого Моря Призраков.

«А в Когоруне на нижних уровнях крепости даже зимой тепло — выходы лавы в подземельях и теплые источники, — невольно вспомнилось Дже. — А если седьмой дядя все-таки сумеет соорудить в крепости отопительные трубы вроде двемерских, то вообще хорошо будет…»

Тем временем Темис загреб еще горсть семечек из бумажного кулька — и уставился на неё:

— Так мне надо будет тогда и родителей дяди Эриса слушаться? Ведь он мне будет папой, а они — дедушкой и бабушкой.

— Конечно, их надо! Но только, — Дже на миг задумалась, как бы получше донести до Темиса следующую мысль: — не стоит им говорить о нашем Доме, понимаешь? И Айри тоже не стоит. И о Песне. А еще, — вспомнила она ключевой момент: — тебе и твоей маме нельзя ходить в Храм Трибунала и касаться их алтарей.

— Дядя Эрис сказал, что теперь наша семья будет поклоняться трем благим даэдра, и мама с ним согласилась, — заметил Темис.

Ну да, после помощи и требования Азуры поступить иначе означало бы прогневить богиню — а этого делать уж точно не стоит!

— Конечно! А если что-то пойдет не так, ты сможешь всегда мне или моим брату с папой во сне рассказать.

— Но у меня нет пепельной статуэтки, — вздохнул Темис, — как я расскажу?

Дже вздохнула. О том, что на самом нижнем этаже дома семьи Ротеран папа соорудил алтарь Шестого Дома, как и на всех базах Даготов, даже матери и сыну Фавелам знать не следовало. Алтарь — высокая пепельная статуя на шестиугольном постаменте — был уже оборудован, осталось только его освятить. Дядя Турейнул, занимавшийся наиболее сложными магическими ритуалами, обещал заглянуть к ним в ближайшую неделю, но был все еще занят в пещерах Уршилаку…

— Мы же рядом жить будем, — весело улыбнулась она. — Так что я услышу, если ты меня позовешь… так, все потом договорим, Айри идет. Сейчас она расскажет, все ли хорошо прошло, и согласны ли их родители принять твою маму невесткой…

Тем временем рыжая данмерочка подбежала к дереву, ловко вскарабкалась по веткам и молча устроилась слева от Дже. Не говоря ни слова, запустила руку в бумажный кулек, вытащила семечки и принялась их щелкать, отвернувшись в сторону. В молчании прошла минута, другая — Темис от нетерпения крутился рядом и наконец не удержался:

— Сестрица Дже говорит, ты теперь мне тетушкой будешь! А ты…

— Не буду я тебе тетушкой, — зло буркнула Айри. Вот только подбородок у нее дрожал, и… Дже тихо ахнула: подруга, всегда веселая и боевая девчонка, теперь едва сдерживала слезы.

— Айри, ты чего? Что случилось? — тихо спросила Дже вслух, одновременно мысленно одергивая Темиса.

Несколько минут ее подруга ещё молчала, зло глядя в крышу гуарятни. А потом выдавила, изо всех сил скрывая слезы:

— Папа с мамой брата Эриса из дому выгоняют.

— Что-о?! — выдохнула Дже.

— За то, что он… от истинной веры… отрекся-а-а!.. — последние слова Айри уже договорила с трудом, давясь слезами. И словно запруду прорвало: она взвыла, уткнувшись в плечо подруги. — Папа сказал… предатель веры… ему сыном быть не може-е-ет!

— Но… но ведь он не просто так… — растерянно пробормотала Дже. — Нам же явилась сама Госпожа Сумерек. Вернула твоего брата к жизни, а взамен поставила условие…

— Папа не поверил, — Айри вытерла слезы. — Сказал, что Эрис пошел на поводу у безбожной телваннийки, что это она его сбила с толку… И что больше он ему не сын!

Несмотря на печальную ситуацию, Дже с трудом сдержала смешок: «Безбожная телваннийка! Знали бы они, к какому Дому на самом деле принадлежит сэра Андаса! Но… вот же засада».

Из услышанных обрывков разговоров папы и дяди Вемина Дже уже знала: всей сложившейся ситуацией старшие братья Даготы решили воспользоваться, чтобы усилить влияние Шестого Дома в Альд’руне. Андаса должна была стать еще одним агентом, причем приближенным к Болвину Вениму, главе Дома Редоран — как-никак, в личной охране последнего состоял Тидрас Делтис, отец Эриса и Айри. И сейчас все планы старших грозили пойти гуару под хвост из-за твердолобости последнего.

А еще до ужаса обидно было видеть Айри — всегда такую уверенную, веселую и сильную! — рыдающей от отчаяния.

Рядом притих Темис, испуганно глядя огромными глазами на девочек.

— А как это — выгоняют из дома? — наконец тихонько спросил он. — Разве так делают?

— Предки властны над жизнью и смертью своих потомков, и над судьбой их властны, — тихо заговорила Дже, цитируя наставления, не раз слышанные от папы и дяди Утола. — Вправе убить провинившихся потомков и обратить их в охранную нежить при родовой гробнице. Или того хуже, вообще отречься и изгнать из рода, если те позорят семью… Помнишь, мы с тобой читали хроники конца Первой Эры о том, как изгнали Туралу Редоран?(1)

Мальчик потрясенно умолк, а в Песне явственно доносилось его смятение. Дже была потрясена не меньше: отречение семьи всегда было страшной карой для данмера. После такого уже ни посоветоваться с духами предков, ни на помощь не позвать… Безродный — худшее, что можно сказать о темном эльфе. Быть для всех чужаком, изгоем, лишиться защиты семьи и предков, рода и Дома — мало что может быть страшней для того, кто вырос на землях Морровинда. Среди людей вроде бы к этому относятся проще, но все равно!

— …Если папа отречется, мы ж с Эрисом не увидимся больше! И еще папа сказал, что отступнику не место в Доме Редоран… и в нашем городе. Кричал: «Убирайся из Альд’руна, предатель!» Это что же, у меня не будет больше старшего брата?! За что нам такое, Дже?!

— Айри, не плачь так, пожалуйста, — Дже обняла подругу. — Ну, хочешь, я пойду к твоим родителям и скажу им, что твой брат не врет ничуточки? Там же не только Эрис и Андаса были, в этих катакомбах! И я, и мой старший брат, и папа — мы все видели, как явилась Азура! И подтвердить можем, и поклясться чем хочешь!

— Не ходи лучше, мой папа вашу семью недолюбливает и не поверит, — всхлипнула Айри. — Он вас и так время от времени с безбожными телваннийцами сравнивает из-за того, что вы в Храм не ходите, а еще ворчит на твою невестку Ханарай, что она — дикарка-даэдропоклонница. Но… погоди. Вы… все это видели? — внезапно вскинулась Айри, резко вытирая слезы со щек. — Вот прямо все-все, кто там был?

— Ну конечно, — недоуменно ответила Дже.

— Тогда я знаю, кто может помочь! — Айри аж подпрыгнула и чуть не свалилась из развилки веток. — Идем скорее! Я по дороге все объясню!

Последние слова она договаривала, прыгая вниз с дерева, точно бешеный фуражир квама. Дже ничего не оставалось, как последовать за подругой, мысленно указав Темису, чтобы шел обратно в дом семьи Ротеран.

Едва девочки оказались на земле, Айри дернула Дже за руку так, что та чуть не рассыпала недоеденый виквит:

— Бежим скорее в Храм, может, еще успеем застать!

— Кого застать?

Айри рванула мимо соседских домов в сторону Храма Трибунала, едва ли не волоча Дже за собою силком.

— Сегодня… утром… к нам в школу… заезжего ординатора… пригласили… он рассказывал… — сбивчиво принялась она объяснять на бегу, — о бое с некромантами… о том, насколько они опасные… И он меня по фамилии узнал! Они с братом вместе сражались…

— Серджо Индорил?! — невольно изумилась Дже. — Он в Альд’руне?

— Да, его так кена Сарано назвал!

Дже бежала за подругой, и сердце колотилось где-то в горле. Дару Индорил здесь? В Альд'руне? После всего, что случилось в пещерах? Первым чувством был страх перед разоблачением — вдруг ординатор, увидев посреди столицы Великого Дома Редоран дочь пепельного вампира, сочтет необходимым выдать её? А с другой стороны… сейчас, когда первоначальный ужас перед некромантами уже позабылся, Дже почти с удовольствием вспоминала, как ловко они вдвоем с серджо Индорилом заперли в клетке жуткого атронаха плоти. Или вместе пробирались по катакомбам — и она, как лучница, прикрывала его, когда навстречу попадались поднятые мумии или зомби. Тогда было страшно, но теперь Дже то и дело ловила себя на мысли, что не отказалась бы еще от подобных приключений — желательно в той же компании!

Спустя несколько минут бега между домами перед девочками распахнулась просторная храмовая площадь. Девочки, не останавливаясь, промчались мимо — заслужив несколько окриков в спину о непочтительном поведении. Но сейчас было не до них - девочки проскочили под аркой главного входа, ведущей в небольшой внутренний двор, и влетели внутрь. И только вбежав в Храм, Айри приостановилась. Огляделась по сторонам и метнулась к первой попавшейся служительнице — молодой темноволосой данмерше, одетой в скромные коричневые одежды. Судя по расставленным за ней на тумбочке глиняным бутылькам, это была штатный алхимик Храма.

— Кена Даносо, позовите серджо Индорила поскорее, пожалуйста-пожалуйста! Это очень-очень важно!

Однако та лишь покачала головой:

— Дитя, серджо Индорил занят подготовкой к возвращению в город Вивек. Ему сейчас не до болтовни с девочками, восхищенными победителем некромантов… К тому же, разве твой старший брат сам не может удовлетворить твое любопытство?

Айри смешалась на миг, но потом, когда до нее дошел смысл слов, невольно покраснела:

— Да при чем здесь любопытство! С моим старшим братом беда!..

Пока она сбивчиво и торопливо пересказывала служительнице о случившемся, Дже с невольным любопытством оглядывалась вокруг. До сих пор она почти не бывала в Храме Трибунала: ее семья избегала оплота веры Альмсиви. И сейчас рассматривала и высокие трехгранные черно-золотые алтари, и огромные настенные фрески с очень стилизованными изображениями религиозных сцен (та, что напротив, изображала… изображала… кажется, Вивека, впрягшегося в плуг вместо гуара?). Главной задачей было не привлекать к себе внимание служителей Альмсиви — однако это было не так-то просто! На спор Айри с алхимиком уже оборачивались другие служители; поодаль Дже заметила жреца Ллороса Сарано в светло-серых одеждах и белой мантии — знак траура по погибшей семье брата. Он вышел откуда-то с нижних этажей Храма и направился было к алтарю, но, заслышав, как Айри голосила, обернулся в их сторону:

— Что за неподобающее поведение, дочь семьи Делтис? — резко вопросил он, приблизившись.

Айри порывисто обернулась в сторону жреца, но Дже поймала ее за рукав и потянула вниз. Подруга намек поняла, и обе девочки склонились в почтительном поклоне.

— Кена Сарано, мой брат!..

Дже вздохнула и ловко заехала Айри локтем под бок. Если подруга и перед почтенным жрецом начнет так же голосить, точно ничего не добьется. От тычка та ойкнула и подавилась воздухом, а Дже поклонилась ниже, вновь складывая руки перед грудью:

— Эта скромная дочь семьи Ротеран осмелится просить достопочтенного кену о помощи для подруги, — заговорила Дже в самом что ни на есть почтительном тоне. — Дело в том, что господин Делтис весьма сурово отнесся к некоторым поступкам своего сына. Но мы смеем надеяться, что выслушав рассказ серджо Индорила о бое с ковеном чужаков-некромантов в погребальных пещерах Уршилаку и храбрости, проявленной сэрой Эрисом, серджо Тидрас Делтис был бы снисходительней и…

— Эрис Делтис отрекся от веры в живых богов, — а это уже алхимик вмешалась. Дже с невольной досадой оглянулась на перебившую ее данмершу. Ну вот, теперь все насмарку! Так и оказалось — лицо жреца исказилось в гневе:

— Вечный страж, отрекшийся от Трибунала, заслуживает лишь позора и изгнания за предательство! — категорично заявил Сарано.

Сбоку донесся сдавленный всхлип Айри. Еще несколько мгновений Дже судорожно размышляла, как бы все-таки умилостивить жреца, но тут из дверей, ведущих на нижние уровни, показался сам Дару Индорил. Нынче он был без обычной ординаторской брони, в синей мантии, из-под которой выглядывала светлая рубашка.

— Что за шум, а драки нет? — полушутливо спросил он, оглядывая присутствующих. И на миг замер, встретившись взглядом с Дже.

А она закусила губы и невольно сжала в пальцах телепортационное кольцо: «Вот сейчас — момент истины. Или сдержит клятву серджо Индорил, или выдаст меня». От волнения ей перехватило дыхание, и хоть молча смотреть в упор на старшего данмера было совершенно неподобающе, Дже не могла заставить себя отвести взгляд: «Выдаст? Смолчит?»

Пришла в себя она от тычка Айри в бок. Теперь была уже очередь подруги дергать ее за рукав и напоминать о приличиях:

— Приветствуем серджо Индорила! — почти хором сказали они, вновь кланяясь.

— Три благословения молодым госпожам, — спокойно отозвался тот. — Что привело вас сюда в столь расстроенных чувствах?

Невольно Дже перевела дух: «Если бы серджо Индорил хотел меня выдать, уже успел бы крикнуть, что здесь дочь семьи Дагот!» И повторила вновь свою короткую речь, уже сказанную жрецу. Впрочем, едва ординатор понял, что просит она за подругу, как обратился уже к Айри, уточняя, что именно случилась. И слушал её — внимательно, переспрашивая время от времени, и не позволяя вмешиваться: едва алхимик вновь собралась отпустить какое-то замечание, оборвал ее едва заметным жестом. И лишь когда девочка выговорилась и перевела дыхание, молвил:

— Твой брат и вправду показал себя отважным и достойным воином в сражении с нечестивыми чужаками, дочь семьи Делтис. Но правда и то, что он отрекся от Лорда, Матери и Волшебника по первому слову Принцессы Даэдра…

— Вы не одобряете… — заговорила было вновь Айри, но ординатор прервал ее коротким жестом:

— Разумеется, мне возмутительна сама мысль о подобном отречении. Но дело даже не в моем одобрении или неодобрении, молодая госпожа. Испокон веков для данмеров воля предков над потомками, а равно родителей над детьми выше любой иной воли, хоть смертных, хоть богов. Предки властны над жизнью и смертью своих потомков, и никто не вправе вмешиваться в их решения — таковы традиции, что пришли к нам еще со времен святого Велота… А Великий Дом Индорил превыше всего чтит древние обычаи — и действовать против них я не стану.

— Вы, серджо, говорите сейчас точь-в-точь, как моя подруга, — хмуро буркнула Айри, опустив голову и снова с трудом сдерживая слезы.

На миг суровое выражение лица Дару Индорила дало трещину, и он метнул полный удивления взгляд на Дже:

— Молодая госпожа… — тут он запнулся, явно проглотив ее настоящую фамилию, но всё же вспомнив, как она только что представилась, — Ротеран также чтит предков и обычаи велоти?

— Просто, серджо Индорил, — медленно заговорила Дже, пытаясь сообразить, что так удивило ординатора: «Он ведь знает, что я хорошо знакома с древними обычаями. Или думает, что мы исключительно лорду Даготу поклоняемся, как богу, что ли? А культ предков побоку? Так одно другому не мешает!» Впрочем, объяснение для таких случаев у них было заготовлено давно и не раз повторялось всем соседям и знакомым:

— В моей семье также весьма серьезно относятся к древним традициям. И поклонение предкам для нас превыше всего.

— Что ж, хотя бы что-то ваша семья чтит, — хмуро заметил Ллорос Сарано. — В храм-то никто из твоих близких ни разу не заглядывал с самого переезда сюда, — неодобрительно припомнил он. — И невестка у них из эшлендеров — наверное, даэдропоклонница! — заметил жрец уже Дару Индорилу.

— Тем не менее, если бы не родные молодой госпожи Ротеран, кена Сарано, я бы здесь сейчас не стоял, — твердо ответил тот.

Жрец не нашелся, что ответить, и возникшей паузой в беседе взрослых тут же воспользовалась Айри:

— Серджо Индорил, но ведь я всего лишь прошу сказать правду моим родителям, не больше! А потом пусть уже они решают…

Показалось ли Дже, или ординатор все-таки засомневался?

Однако тут вновь раздался скрип входных дверей, и на пороге появился Эрис Делтис. Быстро окинув взглядом помещение, он сразу подошел к ним с Айри. Дже невольно отметила и хмурый вид его, и усталость. Коротко поклонился редоранец служителям Храма, но жрец демонстративно промолчал в ответ, а девица-алхимик лишь фыркнула сквозь зубы: «Отступник!»

Эрис помрачнел, но смолчал, к сестре обернулся:

— Не стоило сюда приходить, Айри.

— Старший брат, но тебе мог бы помочь...

— Не стоит, — отрезал он. — Мне было ведомо, на что иду — и последствия тоже были очевидны. Отец вправе меня изгнать — и мне должно принять его решение как почтительному сыну, а не искать способ повлиять на него. Не будем больше тратить время почтенных господ из Великого Дома Индорил, девочки.

Коротко попрощавшись, они втроем покинули Храм. Cнаружи дожидалась Андаса, которая явно не пожелала оставаться наедине с родителями будущего мужа после ссоры, но и в Храм Трибунала не рискнула заходить. Молча направились они в сторону жилого квартала.

Дже с невольным сочувствием и страхом смотрела на Эриса, боясь даже представить, каково ему сейчас. Воображение невольно рисовало ей подобную сцену в собственной семье, и казалось девочке: не пережила бы она, если бы папа и мама отреклись от нее, смотрели бы на нее, как на чужую… Стать чужим для данмеров, с которыми прожил всю жизнь — разве может быть что-то страшней? А брат подруги, казалось, хоть и был огорчен, но не отчаивался.

Пересекли они площадь в полном молчании, и лишь оказавшись в проходе между домами Ротеран и Делтис, Эрис кивнул сестре:

— Иди к родителям, Айри. И не вздумай спорить с ними из-за меня.

— А… ты? — девочка вскинула на него взгляд.

— Для начала сниму комнату в таверне, — криво усмехнулся он. — А там видно будет.

* * *

В тот же день Эрис Делтис действительно снял комнату в таверне Альд Скар, на другом конце Верхнего района. Почти сразу выяснилось: из Вечной Стражи, лучших войск Дома Редоран, его перевели в обычную городскую стражу. Это было понижением, и очень обидным, но Эрис не пожелал рассуждать на эту тему, и на вопрос Айри отрезал: «Стало быть, командованию Дома Редоран видней».

К нему перебрались и Андаса Фавел с Темисом, и теперь Дже нередко забегала в гости — чаще всего для того, чтобы утащить малого гулять по городу. Альд Скар, как и все дома в Альд’руне, был двухэтажным: в наземном этаже были стойка хозяина и ресторация, на нижнем — комнаты постояльцев.

Для Темиса, уже мало что помнившего из прежней жизни вне Шестого Дома, опять все было внове — и, прежде всего, то количество чужеземцев, что обитало в городе. Иной раз, когда они гуляли по улицам, и подходил какой-нибудь человек с невинным вопросом, Дже замечала, что мальчик едва не порывается спрятаться за нее, Айри или Ревуса.

— Тебе придется выучить тамриэлик, — заключила она, — чтобы ты хоть понимал, когда чужестранцы просто дорогу спрашивают, и не дергался так.

Дже начала ему называть простейшие фразы на языке людей, заставляя повторять за собой. Но если магические упражнения, показанные мамой и другими Даготами, Темис практиковал усердно и регулярно, то запоминать слова тамриэлика не хотел, а на все объяснения Дже лишь молча сердито сопел. А в мыслях его крутилось: «Все равно ведь скоро наши изгонят н’вахов — зачем учить их язык?» Однажды, не выдержав очередного фырка от мальчишки, Дже улучила момент, когда они гуляли по пустырю за Гильдией Бойцов, оглянулась, чтобы вокруг не было лишних ушей, и выложила главный козырь:

— А ты знаешь, что лорд Дагот и лорд Неревар в свое время выучили довазул, сакральный язык нордов?

— Да ну, — не поверил Темис. — Зачем бы им?

— Чтобы понимать перехваченные вражеские послания! И вообще, папа рассказывает: в то время почти все кимеры понимали речь нордов. В минимуме, необходимом для допроса, вот!

Так они прожили неделю-другую. Однажды, когда в очередной раз Дже забежала в таверну и спустилась на нижний этаж, то увидела, что двери в комнату Эриса открыта настежь, а из нее доносился незнакомый женский голос, говоривший на тамриэлике:

— …Нам совершенно точно известно, что вы — волшебница, госпожа Фавел. Согласно имперскому уложению о гильдиях, принятому еще во Второй Эре, вам должно вступить в Гильдию Магов. В противном случае окажетесь вне закона…

Дже напряглась и бесшумно подкралась поближе, но держась так, чтобы её не было видно из раскрытых дверей. Правая ладонь сама собой легла на метательную звезду, дарованную Азурой. Припомнила: сегодня Эрис Делтис должен быть на дежурстве, и в комнате ощущалось присутствие лишь Андасы с сыном. И Песня их звучала — хоть не тревожно, но напряженно.

— С каких пор законы Вварденфелла определяются Империей? — тоном Андасы Фавел можно заморозить все болота Горького Берега посреди лета. Однако посланница Гильдии Магов не смутилась:

— С тех, как Вварденфелл перестал быть закрытой землей, куда запрещено было даже ступить представителям других народов! Сейчас здесь действуют имперские гильдии — и вам, данмерам, пора с этим считаться…

Еще шаг, другой — и Дже бесшумно скользнула гильдейской волшебнице за спину, все еще оставаясь незамеченной. Это была среднего роста женщина, с темными волосами, забранными в высокую прическу, и богато расшитой синей мантии.

Мать и сына Фавелов еще не было видно из-за дверей, но Дже мысленно потянулась к ним: “Сэра Андаса, помощь нужна?” — и заодно послала образ летящей метательной звезды. Однако в ответ пришло ощущение отрицания. Тогда девочка решительно шагнула вперед:

— Кто вы такая, чужеземка, и что забыли здесь? — и ведь почти идеально скопировала интонацию дядюшки Вемина, когда тот чем-то раздражен!

Теперь она уже могла окинуть взглядом комнату — и заметила и настороженного, сжавшегося в комок Темиса в углу под раскидистым кустом вредозобника в кадке, и напряженную Андасу посреди комнаты.

Женщина-человек невольно вздрогнула, рывком обернулась — и выдохнула, завидев данмерку-подростка:

— Боги, нельзя так подкрадываться, ребенок! Я — Вала Катрасо из альд’рунского отделения Гильдии Магов. И не твое дело, что я делаю!

— Я — дочь семьи Ротеран, — сообщила Дже, впившись взглядом в глаза незнакомки и невзначай крутя на ладони метательную звезду. — А сэра Андаса Фавел приходится нам родственницей. У нас большая и дружная семья, госпожа Катрасо, и мы всегда заступаемся друг за друга. Особенно перед чужаками, угрожающими нашим близким, — прищурилась она. И добавила, припомнив переписку отца с неким Дарвелом Увеном из Имперского города. — И если что, и в Киродииле есть наши данмеры.

— У меня не было намерения задеть вашу семью, — пошла на попятный та. — Мне поручили порекомендовать вашей родственнице вступить в Гильдию Магов, объяснить преимущества членства в ней… Одно дело — быть волшебницей Телванни среди земель чужого Дома, и совсем другое — принадлежать к нашей Гильдии.

— Преимущества — это хорошо, — с умным видом кивнула Дже.

Нет, на самом деле, это и впрямь хорошо! Последние годы гильдейские маги среди редоранцев и впрямь пользуются уважением — и уж точно к ним относятся лучше, чем к залетным телваннийцам. Пожалуй, сэре Андасе действительно стоит вступить в Гильдию!

Но не успела Дже вслух развить свою мысль, как на снаружи раздались тяжелые шаги, сопровождаемые характерным стуком костяной брони. И спустя несколько мгновений на пороге показался Эрис Делтис. Окинул взглядом комнату:

— У тебя гости, любимая? — спросил он, снимая шлем.

— Это волшебница из Гильдии Магов, она уже уходит, — быстро откликнулась Андаса, подходя к Эрису. И перешла на данмерис: — Случилось что-то дурное?

Теперь и Дже заметила, что брат Айри был мрачен, как туча. Кое-как удержав лицо, попрощавшись и спровадив гостью, Эрис захлопнул дверь и тяжело сел на стул посреди комнаты, опустив голову на руки.

— Так я зайду в другой раз, сэра Андаса? — негромко поинтересовалась Дже.

Та лишь закусила губы и отрицательно покачала головой. Темис, все время просидевший в углу, потихоньку выбрался, подошел к ним:

— Дядя Эрис, а эта чужая тетя хотела, чтобы мама вступила в альд'рунскую Гильдию Магов… А мама на нее разозлилась…

— Уж куда-куда, а в альд’рунское отделение твоей маме точно не придется вступать, — заговорил наконец Эрис Делтис. Потрепал мальчишку по вихрам и поднял взгляд на Андасу: — Сегодня меня вызвали к Атину Сарети — чтобы сообщить от отстранении от службы.

— Надолго?

— Насовсем.

— Боги… — вздохнула Андаса. — И что теперь?

— Это ещё не всё, — мрачно продолжил Эрис. — Серджо Сарети мне прозрачно намекнул, что чем скорее я покину Альд’рун, тем лучше. «Перестанете наконец позорить достойную семью Делтис и серджо Тидраса Делтиса», — медленно выговорил он, явно копируя чужие слова. — Еще как бы невзначай было упомянуто, что время от времени лесникам приходится прореживать заросли и вырубать подгнившие деревья, даже если те растут от здоровых корней…

— Лесникам… Мораг Тонг? — ахнула в ужасе Андаса. — Твой отец… может заключить на тебя контракт?

— Вполне возможно, — тяжело кивнул Эрис. — Видимо, хочет заключить, если я не перестану мозолить ему глаза в Альд’руне. Серджо Сарети ко мне всегда хорошо относился — вот и сейчас решил предупредить.

Дже и сама замерла от испуга. Мораг Тонг! Нет, эти наемные убийцы, поклоняющиеся Мефале, испокон веков были уважаемой среди данмеров организацией — но одно дело устранить конкурента в торговле, соперника в любви или кровного врага из другого Дома. А другое… Но… да, предки властны над жизнью и смертью потомков, вспомнила она свои же объяснения малому Темису.

— Сэра Эрис, если Мораг Тонг и впрямь будут вас преследовать, — заговорила Дже, почти не веря самой себе, что предлагает это всерьез, — вы можете пожить год-другой у нас в Когоруне — туда они точно не доберутся. А дольше года их контракты и не действуют…

Наверно, все-таки стоило придержать язык за зубами — вон, как Эрис изменился в лице! Ах да, ведь пару лет назад он оказался в столице Дома Дагот как военнопленный, а не как гость.

— Это… уж в самом крайнем случае, — не сразу нашелся он с ответом. — Нет, признаться, я сразу вспомнил о Старом Эбонхарте. У меня там есть хороший знакомый — один купец из Хлаалу, которому я помог однажды в пустошах отбиться от стаи диких кагути. Он давно приглашает меня приехать погостить — вот, видимо, и пришло время воспользоваться его гостеприимством. А ты, Андаса? — обернулся он к данмерше. — Поедешь со мной в Эбонхарт? Или… — запнулся он на миг, — тебя не отпустят твои?

— Почему не отпустят? — заявила Дже. — Сэра Андаса — не рабыня-каджитка на плантациях Дрес, чтобы не отпустить!

«Ты серьезно, Дже?» — а этот вопрос Андасы уже прозвучал лишь в Песне.

«Почему ж нет? — ответила Дже тоже мысленно. — Третий дядя… то есть, третий господин-Повелитель Дагот Вемин не раз упоминал беседах с моим папой, что у нас слишком мало своих данмеров на материке — не Спящих, а именно тех, кто полноценно вступил в Дом Дагот. Так что отпустят, конечно».

— Я поеду с тобой, — тогда Андаса присела рядом с Эрисом, заглянула ему в глаза, — Поеду, хоть в Эбонхарт, хоть в Киродиил…

Дже невольно улыбнулась, и пока взрослые отвлеклись друг на друга, мысленно дернула Темиса: «Пошли погуляем, Скриб!» и осторожно выскользнула наружу, в общий коридор. Уже прикрывая двери, услышала тихий голос Андасы:

— …И на материке мы сможем начать новую жизнь — помнишь, как мы с тобой мечтали?..

— Конечно, — кажется, с этими словами Эрис рывком поднял ее с пола и обнял. — В Обливион всё это! Чем жить здесь, как изгои — уедем, и поскорей!

* * *

То ли имперцы при постройке зданий своих главных гильдий не озаботились особым проектом, поручив работать над ним альд’рунским архитекторам, то ли, напротив, хотели, чтобы их постройки вписывались в общий стиль города и не казались слишком чуждыми… в общем, что снаружи Гильдия Магов выглядела полусферой типичной редоранской постройки (разве что куда большей, чем прочие дома), что внутри — с наземным и подземным этажами. В здании царил полумрак, в холле по углам также привычно стояли вредозобники в кадках, а на стенах висели полотнища c символикой Гильдии. Дже незаметно пощупала ткань — та оказалась грубоватого плетения, с вышитым узором вместо цветного ворса. Мама поймала ее скептический взгляд и негромко заметила:

— Это гобелен, причем не из дорогих, и не морровиндской работы (2). Хай Рок, скорее всего — восток, ближе к землям ричменов. Там предпочитают вышивку гладью, но посмотри, — Синлалл завернула край ткани, заглядывая на изнанку, — тут еще и на нитки поскупились.

Действительно, на изнанке вместо такого же узора, как на лицевой стороне, виднелись лишь короткие стежки по контурам рисунка. Дже тихонько хихикнула — точно сделали, как подешевле!

— Матушка, сестрица, вы идете? — позвал их Дравен.

К тому же на Синлалл уже обернулся один из гильдейских магов — аргонианин, и мать с дочерью направились из холла в основное помещение. Центральная лестница вела вниз, в большой зал, по стенам которого тянулись длинные балконы наземного этажа. Эрис с Айри и Темисом уже ушли по правому из них, за ними следовали Андаса и Ханарай. Проводить мать и сына Фавелов собрались почти вся семья Дже, кроме папы — у него были какие-то срочные дела на базе Мамея, а вот Эриса провожала только его сестренка — и больше никто.

В конце длинного балкона их дожидалась проводница Гильдии — горделивая белокурая альтмерша. В Старый Эбонхарт проще всего было добраться морем из города Вивек; но ни Андаса, ни Дравен в последнем не бывали, а потому и открыть портал не могли. Поэтому и пришлось отправляться в путь через Гильдию Магов.

— Все, Айри, тебе лучше вернуться, чтобы родители не хватились, — сказал Эрис сестре, но та замотала головой:

— До конца дня не хватятся, я с уроков сбежала! Старший брат, я тебя до корабля провожу, а потом вернусь с семьей Дже. Ну пожалуйста!

— Куда направляетесь? — поинтересовалась на тамриэлике проводница-альтмерша.

— В город Вивек, как договаривались, — ответил Эрис.

— Что, все? — нахмурилась та и принялась пересчитывать присутствующих. — Грузы есть какие-то?

— Только то, что на себе, — ответила Андаса. В новую жизнь они с Эрисом и впрямь отправлялись с парой заплечных мешков со сменой одежды, кое-какими амулетами да небольшим запасом пищи. Разве что Дже видела, как мама вчера украдкой сунула ей несколько кошельков, набитых золотом: «Вам понадобится на новом месте, дорогая!»

— …Шесть, семь, восемь. Девять, — пересчитала присутствующих альтмерша. — А вы куда направляетесь? — внезапно окликнула она кого-то еще, подошедшего следом. — Если в Вивек, то идите все вместе, я два раза портал открывать не буду. С каждого по двадцать три дрейка.

— А не много ли? — возмутилась Синлалл. — Учтите, госпожа Эрраниль, я в курсе, что расход магии на портал зависит от общего веса и расстояния — а у нас тут трое детей малых, между прочим! Их вообще бесплатно можно было бы пропустить! Вон, он мелкий совсем, — потрепала она Темиса по макушке. — И кто девятый, кстати?

Айри уже возмущенно открыла рот, собираясь опровергнуть свою принадлежность к малым детям, но Дже ткнула ее в бок. Когда мама начинала торговаться, мешать ей не следовало.

Пока Синлалл спорила о цене, Дже оглянулась: кого там еще девятого посчитала проводница — и с удивлением заметила Дару Индорила, стоявшего поодаль. За спиной у него был тяжелый тюк — судя по всему, с броней.

— Признаться, я полагал, что вы уже давно покинули Альд’рун, серджо Индорил, — завел с ним беседу Эрис Делтис после традиционных приветствий.

— Мне дали отпуск на две недели, — отозвался ординатор, — и я предпочел провести его в вашем городе. Долго ещё?..

— Куда вы так торопитесь, сэра? — отозвалась Синлалл, едва обернувшись назад. — Не спешите лучше, а то успеете!

И продолжила спор с проводницей. Дже невольно хихикнула, украдкой наблюдая за ними. Альтмерша явно ещё не была привычна к данмерским нравам, и здорово растерялась от маминого напора. Даже Айри, что весь день ходила, точно в воду опущенная из-за предстоящего расставания с братом, тоже повеселела.

А тем временем Эрис Делтис и Дару Индорил завели между собой беседу. Дже пару минут вслушивалась в их разговор: Эрис упомянул, что покидает Альд’рун по воле родителей, сказал, что направляется на материк… Потом их беседа как-то сама собой свернула на обсуждение недавних новостей из Киродиила, не особо интересных для Дже.

Наконец, мама сторговалась, сбив цену до пятнадцати дрейков со взрослых и бесплатного прохода для детей, альтмерша с видимым облегчением взяла деньги и принялась чаровать портал.

Дже ожидала увидеть привычный фиолетовый вихрь, но проход оказался совсем иным: над невысоким постаментом соткалось светло-лиловое облако.

— Портал на стационарном периметре, — заключил Дравен.

— А в чем разница? — не поняла Дже.

— Периметр работает на накопителях и запитывается заранее, задача мага — только активировать его и задать точку устья, — объяснил старший брат. — Как пропильоны в древних кимерских крепостях…

Один шаг через марево — и они оказались в совсем другом месте. На выходе оказалась небольшая комнатка с таким же постаментом в центре.

— Приветствую в Вивеке! — здешняя проводница оказалась человеком типичной киродиильской внешности. — Добро пожаловать… О, вас так много!

________________________________________________

1) Турала Редоран — героиня внутриигрового цикла книг «2920». Была изгнана родной семьей из дому из-за внебрачной беременности. Позже, из-за необоснованной мести открыла путь в Морнхолд Мерунесу Дагону, которого вынуждены были останавливать Альмалексия и Сота Сил (что удалось им не без труда).

2) Гобелен — тканое полотнище с вышивкой или без нее, во втором случае рисунок создается в процессе соткания переплетением цветных нитей. На ворсовом ковре цветной узор образуется за счет продевания между нитями основы цветных нитей, концы которых обрезаются. Техника создания классических ворсовых ковров сложнее и более трудоемкая, нежели гобеленов, отсюда и скептицизм Синлалл.