Дикая Магия: Зов Древних

Глава 1: Детские Игры

1

Первый.

Пламя охватило шторы. Ученики девятого «А» класса выбежали в коридор – все, кроме одного. Его руки прилипли к парте, измазанные чем-то красным. Резко встав, он упёрся ногой в её край, надавил, пытаясь оторвать от неё ладони. Кожа клочьями сходила с его рук, но сейчас это было неважно. Всё заживёт. Лишь бы сбежать отсюда, вырваться! Неожиданно в его голове прозвучал тонкий девичий крик: «Нет! Отпустите меня! Нет!» Словно живое, пламя отступило от окна, открыв ему вид на... Нет, это не могло быть правдой. Кайя. Чертова девчонка левитировала по другую сторону дрожавшего от жара стекла. Её руки были раскинуты, волосы зависли в воздухе, словно она находилась под водой, пустые глаза слепо смотрели в грозовое небо. Девочка закричала и окно разлетелось вдребезги. Осколки стекла врезались ему в шею, руки, живот... Он почти не ощутил боль. Перед тем как потерять сознание он успел подумать: «Неужели я вот так умру? Какая странная смерть...»

Второй.

Он курил в туалете на третьем этаже когда началась эвакуация. Бросив сигарету на пол он растоптал её ботинком и неспешно пошёл к двери. Смерть – это для других, не для него. С ним ничего не могло случиться. А, как иначе можно было объяснить то, что ему всегда всё сходило с рук? Даже то, что они сделали с той девчонкой. Ему предстояло жить вечно. Подойдя к двери он пнул её. Дверь не открылась. Он ударил её ещё раз и ещё. Раздался глухой треск ломающегося дерева, но на двери не было и царапины. Ветер хлестнул его по спине холодной водой. Он обернулся. Кто-то распахнул окно. На третьем этаже? Осторожно приблизившись к нему он выглянул на улицу. Нижние этажи здания уже были охвачены огнём. Неужели ему всё-таки придётся умереть?

Оперевшись на подоконник, он перекинул через него ногу. Надо набраться решимости и спрыгнуть. Сейчас. Но он продолжал сидеть под проливным дождём, плавно переходящим в град. Где-то вдалеке выла пожарная машина. Прошло несколько минут прежде чем он заметил маленькую бледную руку плавно «шагающую» к нему по подоконнику. Указательный палец изображал левую «ногу», средний – правую.

– Хочешь поиграть? – рука изображающая человечка подпрыгнула и засеменила к нему.

Только сейчас он сообразил, что она была снаружи здания. Трясясь то ли от холода, то ли от страха, он посмотрел вниз. Белые, поддёрнутые мутной пеленой глаза уставились на него в ответ. Он знал, что обычно они были ярко-зелёными. Страх – вот, что он привык в них видеть, но сейчас в них не было ничего.

– Это всё только игра. Мы просто развлекаемся, – девочка улыбнулась ему.

– Отвали от меня!

Отдёрнув ногу от её руки, он неуклюже свалился обратно внутрь туалетной комнаты и пополз к двери.

Она легко шагнула на подоконник, опираясь на воздух. Ветер рвал её рыжие – пожар на голове, волосы. В тусклом свете, пробирающемся сквозь грозовые тучи, миловидные веснушки на лице девочки казались трупными пятнами.

Он никогда не молился, считая богом себя, но всё на что он был способен сейчас – это обмочиться.

– Как тебе может не нравится? Это всем нравится. Будет приятно. Вот увидишь, – голос Кайи звучал мягко, она подходила к нему нарочито медленно.

Может это всё галлюцинация? Прислонившись к стене, он запрокинул голову и закрыл глаза. Точно. Это просто сон. Отравление угарным газом. Прогремел гром и в комнату хлынула вода, казалось небо направило все свои силы на то, чтобы очистить всю грязь. Дождевая вода вперемешку с градом поползла к нему, но он даже не пытался сопротивляться. В этом не было смысла. Ледяные руки проникли под его одежду, сжали горло, обхватили лицо и лёгким движением украли его дыхание...

Третий.

Он был, наверное, единственным кто понимал, что здесь происходит. Это была магия. Дикая, необузданная, самая тёмная магия, какую ему только приходилось видеть, а ведь он был сыном пожирателей смерти! Ничтожным сквибом, которого сослали жить к маглам, о котором предпочли забыть. Но он никогда не забывал. Новости о доме и о магическом мире ему приносил брат, единственный человек в семье не отказавшийся от него. И, он знал кто был виноват в исчезновении Тёмного Лорда и смерти всей его семьи от рук авроров: Кайя Поттер.

Начать преследовать её было его решением. Он хотел отомстить ей, поквитаться с ней, разбить, разрушить её до основания, чтобы она тоже узнала, что это такое – жить с болью. Но кто охотится в одиночку? Ему нужны были приспешники, благо, найти их оказалось несложно. В любой школе есть такие дети, которым даже не нужен повод, чтобы начать травлю. Достаточно было короткой команды: «фас» от неформального лидера, которым он, несомненно, являлся. Лидером мерзких грязных маглов, но рассчитывать на большее ему не приходилось.

Несколько лет они избивали и унижали её пока один из них не заметил, что она красивая. Это было сказано мимоходом, как бы между прочим, но он запомнил эти слова и стал обдумывать их. Красивая... А, ведь действительно. И, что самое главное – беззащитная. Идеальная жертва. Он не сразу притворил свой план в жизнь. Боялся, что на этот раз кто-то вмешается – Дамблдор, та старая кошатница или даже приёмная семья Кайи, но никто так и не появился. Всем было всё равно. Следующим шагом должно было стать убийство. Он должен был закончить дело начатое Тёмным Лордом. Да и разве могли они оставить её в покое после всего, что между ними было? В этой истории нужно было поставить точку. Но он не ожидал, что поставит её именно Она.

Выбежав из школы, он запрокинул голову: среди грозовых туч носились дементоры. Что они здесь делают? Вспышка молнии сопроводила внезапное озарение: они прилетели за ней! Девчонка высвободила колоссальную магическую силу и могла в одиночку разрушить Статут о Секретности и Министерство Магии решило её уничтожить. Он рассмеялся. Вот и всё. Прощай Кайя Поттер: девочка убившая Тёмного Лорда.

Что-то промелькнуло за его плечом – всполох пламени, но от него не веяло жаром, лишь замогильным холодом.

– Знаешь, а, мне понравилось играть.

Он вздрогнул, но мгновенно взяв себя в руки, обернулся к ней.

– Мне тоже, – издевательская улыбка скривила его губы.

– Вот только игры у нас с тобой разные.

Кайя выглядела умиротворённой, почти безмятежной, откинув с лица мокрые волосы, она подняла голову и взглянула на небо. Стая дементоров вихрем спускалась к ней и она протянула руки им на встречу. Вот же дура!

– Прощай Кайя Поттер, девочка, которая выжила, – произнёс он, когда она исчезла в шорохе плащей и шуме всасывающих воздух вдохов.

– Прощай, – раздался из самого сердца чёрного вихря леденящий душу голос. – Спасибо, что научил меня выигрывать.

Дементоры отлетели от неё, но никакого патронуса не было, возле безоружных рук Кайи не колыхалась даже искра света.

– Взять его.

Этот голос... Он наконец узнал его. Это был голос Тёмного Лорда! Но... Но это было невозможно!

– Ты! – воскликнул он, указывая на неё рукой. – Ты не он! Ты!..

Договорить он не успел. Чёрная тень подлетела к нему, отбросила капюшон, ужасный рот – воронка в небытие, накрыл его губы и мир померк.

Кайя.

Барабаны отгремели у неё в груди. Пламя погасло. Дивная музыка: смесь грохота грома, воя ветра, шума волн и голосов древних чуждых всему живому существ, стала стихать. Она всё ещё чувствовала её рокот где-то у себя внутри, такой далёкий и манящий – словно приятный, но уже почти забытый сон. Упав на колени от бессилия, девочка улыбнулась. По крайней мере теперь она умрёт счастливой. Тоже неплохо. Кинув последний взгляд на светлеющее небо и удаляющиеся худые фигуры в чёрных балахонах, она лишилась чувств. Где-то на задворках той части сознания, что никогда не спит, всё ещё звучал призрачный зов давно забытого всеми мира. Мира, в котором когда-то давно, задолго до прихода в него человека, зародилась магия.

2

– Два магла убиты, один сквиб получил Поцелуй Дементора, пятьдесят три магла отправились в больницу Святого Мунго! Мы все ещё устраняем последствия учинённого Вашей подопечной безумия! Вся магическая Британия оказалась в опасности, а вы говорите мне, что это было всего лишь неконтролируемое волшебство малолетнего ребёнка! – Фадж ходил по своему кабинету из стороны в сторону, пока Дамблдор спокойно наблюдал за ним из-под своих очков-половинок.

– А, что, по-вашему, это было? – добродушно спросил у министра он.

– Преступление масштабы которого сравнимы с деяниями Сами-Знаете-Кого!

– Не преувеличивайте, – старый волшебник мягко улыбнулся.

– Это вам не стоит преуменьшать! – министр ткнул корявым пальцем Дамблдору прямо в лицо.

Мгновенно посуровев, он поднялся с кресла.

– Со мной так не разговаривают Корнелиус. Что вы предлагаете? Отправить десятилетнюю девочку в Азкабан?

Фадж хохотнул.

– Даже если бы это было в моих силах, не уверен, что это оказало бы на неё должное влияние. Она управляет дементорами, Дамблдор! Даже Сами-Знаете-Кто не мог контроллировать их!

– Объяснитесь. Желательно, с самого начала.

Вздохнув, Фадж налил себе огневиски и рухнул в кресло, не глядя на продолжавшего стоять над ним Дамблдора. Спорить с этим человеком всегда было весьма... Удручающе.

– Служащие Азкабана работали в штатном режиме когда все стражи, – на последнем слове министра передёрнуло, – снялись со своих мест и полетели прочь. Они никак не объяснили своё поведение, а, по возвращению, после того, как один из них выпил душу того бедного сквиба, доложили, что услышали Зов, что бы это не значило.

– Зов десятилетней девочки, – уточнил Дамблдор.

Зло посмотрев на него, Фадж с вызовом ответил:

– Да. Зов десятилетней девочки, если вам так будет угодно. Девочки ещё в колыбели уничтожившей самого сильного тёмного мага нашего времени с помощью неизвестной нам магии.

– Ну, почему же неизвестной, – возразил ему старый волшебник. – Эта магия вам вполне известна Корнелиус. Любовь.

Фадж закатил глаза к потолку.

– Вы продолжаете настаивать на том, что Тёмного Лорда уничтожила любовь?

Дамблдор молча кивнул.

– Я так понимаю, это любовь призвала всех дементоров Азкабана в маленький, населенный маглами городок? – Фадж сардонически усмехнулся.

– Это мне неизвестно. В любом случае, решение по делу Кайи Поттер уже принято и вы ничего не можете с этим сделать. По достижению одиннадцати лет, а именно, в январе, мисс Поттер получит своё письмо, а после, с началом учебного года, как и все остальные дети, отправится в Хогвартс.

– Где пройдёт распределение на Слизерин, наберёт себе сторонников, обучится тёмным искусствам и станет следующим Тёмным Лордом выпустившимся из вашей школы, – устало закончил за него министр.

– Со всем уважением, но следующим Тёмным Лордом моя подопечная никак не сможет стать, только Тёмной Владычицей или Тёмной Госпожой, как вам будет угодно.

Дамблдор слегка наклонил голову, пряча улыбку в белоснежной бороде.

– Как вы можете шутить сейчас! – возмутился Фадж.

– Юмор, Корнелиус, одна из самых важных вещей в жизни, – серьёзно ответил ему Дамблдор. – Я нахожу этот разговор оконченным. Если у вас появятся ещё идеи на тему того, о чем сейчас нельзя шутить – отправьте мне сову.

Вежливо кивнув ему, старый волшебник ушёл. Фаджу хотелось бросить ему в спину пару проклятий, но сдержавшись (как тоскливо, что это уже вошло у него в привычку!), он плеснул себе в стакан ещё огневиски. Даже если девчонка не станет следующей Тёмной Владычицей или кем там она могла стать, проблем от неё точно будет не мало.

«А, может всё бросить и уехать пока не поздно?»

– Любовь, – пробормотал министр, крутя стакан в руках. – Какая чушь...

– Мистер Фадж, к вам посетитель! – раздался из приёмной отвратительно бодрый голос его секретарши.

Приведя себя в подобающий вид взмахом палочки, Фадж сел за стол, приосанился и деловито ответил:

– Скажите, что я пока занят. Пусть подождёт десять минут.

Должен же быть у него хоть небольшой перерыв перед очередным апокалипсисом. Верно?

Глава 2: Магия Существует

1

Кайя мало что помнила о событиях предшествовавших её переводу на домашнее обучение. Кажется она подожгла школу и убила троих людей. Или всё-таки двоих? А, людей ли? Память возвращалась к ней вспышками, в основном во сне, вызывая жгучую головную боль. То, что произошло с ней в начале октября было больше похоже на одержимость или помешательство. В первое она не верила, а это значило, что она наконец-то сошла с ума.

– С днём рождения Кайя, прими в подарок безумие, – она скорчила рожицу своему отражению.

Рыжие волосы, наэлектризованные от расчесывания, стояли дыбом, дополняя образ. Однажды тётя Петунья обстригла её почти налысо, но они снова отросли, даже длиннее чем раньше. Следующая попытка подстричь её закончилась сломанными ножницами. Поход в парикмахерскую так же не увенчался успехом.

Собрав волосы в аккуратный, насколько это было возможно, пучок, Кайя умылась и спустилась вниз – к завтраку. Рассчитывать на подарок от Дурслей не приходилось, но, по крайней мере, они перестали досаждать ей после того, как она выпустила на свободу всех змей в серпентарии. Удивительно, насколько змеи приятнее людей! И, такие вежливые.

Оживлённо разговаривавшие о чём-то Дурсли, замолчали когда она зашла на кухню. Казалось, они боялись даже пошевелиться.

– Это мне? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросила Кайя сгребая со сковородки всё что на ней было. – Спасибо большое.

Она всегда ела отдельно. Обычно ей оставляли тарелку на столе или в холодильнике. Но сегодня она решила, что может забрать всё, раз у неё не будет ни праздника, ни подарка: в который год. Сегодня Дурсли вели себя тише обычного и грех было этим не воспользоваться.

Поднявшись к себе с завтраком, предназначенным для четырёх человек, она распахнула шторы впустив в маленькую спальню лучи яркого январского солнца. Из чулана под лестницей Кайя переехала два года назад – тогда же когда узнала, что может говорить со змеями. И, где их только научили манерам и умению вести содержательные беседы? Некоторые из них даже имели чувство юмора. Так, одна молодая гадюка однажды позволила ей занести себя в дом, чтобы припугнуть Дадли. Удивительные создания – эти змеи!

Наверное, вечность прошла с тех пор, как братец доставал Кайю в последний раз, но он всё равно раздражал её тем, что был любим. А, кто любил её? Никому не будет дела до того если она умрёт или исчезнет завтра, да хоть бы и сегодня. Прямо сейчас. Лишь странно одетые люди иногда приветствовали её, кланялись ей, хватали за руки, неловко пожимая их. Впрочем, не ей рассуждать о странностях.

Прикончив половину завтрака, она понежилась в лучах зимнего солнца. Веснушки на её лице – его поцелуи, она вычитала об этом в какой-то книге. У тёти Петуньи была небольшая библиотека состоящая в основном из сопливых женских романов, но это было лучше чем ничего. Тётушка допускала её к своим книгам лишь бы пореже видеть племянницу: обе считали, что это была честная сделка.

Взяв тарелку с размазанной по ней яичницей и засохшим беконом, Кайя спустилась вниз, чтобы спрятать её в холодильник. В еде она была неприхотлива. Возможно, из-за того, что Дурсли кормили её не слишком хорошо. Все лучшие части любого блюда доставались «растущему организму» Дадли, который так сильно вымахал вширь, что уже походил на аэростат и дяде Вернону, «главе семьи». То, что оставалась после них съедала тётя Петунья, а остатки остатков получала Кайя. Разумеется, это не были объедки с их тарелок, но то, что оставалась в казанках и кастрюльках после семейства Дурслей выглядело не многим лучше.

Почти добравшись до кухни, Кайя замерла. Дурсли о чём-то громко спорили. Затаившись, она подкралась к кухонной двери.

– Они всё равно придут за ней, Вернон.

– Ты с ума сошла Петунья?! Она уже убивает людей и поджигает дома! Ты представляешь, что будет если её научат всей этой магической чертовщине в этом... Этом... Сумасшедшем доме!

– Возможно, они научат её контролировать это. В Хогвартсе не принято...

– Мне плевать, что там принято! Я вообще не понимаю почему она до сих пор в моем доме! Стоило выставить её сразу после того, как она натравила змей на Дадлика. Но ты пожалела её и чем это закончилось?

– Я не могу просто выставить её, – голос Петуньи стал жёстче.

– Почему?!

– Тот человек... Дамблдор. Связал нас магическим контрактом. Пока дочь моей сестры здесь, она в безопасности. По крайней мере до дня её совершеннолетия.

– Но не мы! И не Дадли! – во всю мощь своих лёгких закричал дядя Вернон.

– Мы тоже в безопасности пока Кайя находится тут. В Магической Британии...

– Даже не хочу слушать всю эту чушь!

– ... есть люди намного опаснее моей племянницы.

– Ты говоришь о Нём?.. – голос дяди стал тише.

– Да. Я говорю о человеке убившем мою сестру – Лили. Он убивал людей вроде нас просто ради забавы, Вернон. Если она съедет от нас, магический контракт будет разорван и его приспешники придут прямо в наш дом. Они будут пытать Дадли и тебя... – голос Петуньи сорвался. Она всхлипнула и затихла.

На какое-то время в кухне воцарилось мрачное молчание.

– Говоришь, если мы отправим её в это... Эм-м... Место. То не увидим её целый год? – задумчиво произнёс дядя Вернон.

– Да, и все последующие годы обучения тоже. Она будет приезжать к нам только на лето.

Тяжёлые шаги дяди пересекли кухню в одну сторону, зачем в другую. Кайя могла поклясться, что видит сквозь закрытую дверь, как он хмурится, чешет усы и тяжко вздыхает.

– Ладно. Как нам ответить, что мы согласны?

– Отправить сову, – пискнула тётя Петунья.

– Что?! – взревел дядя. – Сову! Я не буду ходить ночью по участку и ловить сов! Что обо мне подумают люди? Вот что я тебе скажу, Петунья: я просто отдам девчонке письмо и пусть сама разбирается раз она такая одарённая!

Дверь на кухню распахнулась с громким треском. Кайя едва успела от неё отскочить. Тарелка с недоеденным завтраком сделала сальто и разбилась об пол. Это оказалось последней каплей. Сунув девочке письмо в руки, дядя, задыхаясь от плохо сдерживаемой ярости, почти по слогам произнёс:

– Убери здесь немедленно. А, после убирайся прочь из моего дома.

– Вернон! – воскликнула тётя Петунья, засеменив следом за мужем.

Положив таинственное письмо на чисто вымытый стол, Кайя полезла под раковину за совком, тряпкой и чистящим средством. Она не хотела торопиться. Магия, совы, ссылка в какое-то странное место – это письмо претендовало на нечто большее чем просто необычно выглядящий клочок бумаги. Оно могло изменить всю её жизнь. К лучшему ли? И, что значит: «убил мою сестру»? Её родители погибли в автокатастрофе. Она знала это точно. Или думала, что знает.

Оттерев яичницу с пола и выбросив разбитую тарелку в мусорное ведро, Кайя тщательно вымыла руки, после чего не менее тщательно вытерла их кухонным полотенцем. Села за стол. Может начать обратный отсчёт? К чёрту. Она порвала конверт. Внутри оказался аккуратно сложенный пергамент на котором красивым почерком было выведено приглашение в школу чародейства и волшебства «Хогвартс».

Чародейства и волшебства? Что за чушь? Магии не существует. Но как ещё можно было объяснить то, что с ней происходило? Заломив между пальцами выбившуюся из пучка прядку, она задумалась, вспоминая все странности, происходившие с ней за жизнь. Спонтанная левитация. Падающие замертво насекомые, досаждавшие ей. Цветы, расцветающие посреди зимы когда она радовалась и увядавшие весной, когда злилась. Огонь, вспыхивающий вместе с её яростью. Ветер, поднимавшийся в запертом снаружи чулане, когда она скучала по свежему воздуху. Говорящие змеи, и, наконец то, что произошло в октябре...

Она смутно помнила голоса, звавшие её и тени, откликнувшиеся на этот зов. Дыхание смерти на своей коже. Это всё магия?

На кухню зашла тётя Петунья, прервав её размышления.

– Нам надо поговорить, – она не смотрела на племянницу, садясь за стол напротив неё.

– Вперёд, – Кайя не узнала свой голос. Он был слишком низким для девочки её возраста и сочился презрением.

Она действительно презирала Дурслей за всё, но в особенности за то, что они ничем не помогли ей. Больше всего она винила в случившемся тётю Петунью. Дядя Вернон был ей ни кем, Дадли был избалованным ребёнком, но Петунья... Она была сестрой её матери и обязана была вмешаться! Но та ей даже не поверила.

Вздрогнув, Петунья сжала губы, сложила руки замком на столе и помявшись, продолжила:

– Твои родители погибли не в автокатастрофе.

– Об этом я уже догадалась.

Петунья подняла на неё виноватый взгляд.

– Их убил человек известный как Волан-де-Морт. Он пытался убить и тебя, но не смог. Никто не знает почему. Твой шрам – это след от этой попытки. Бросив в тебя убивающее проклятье, он исчез. Письмо, которое ты держишь в руках, настоящее, но я не знаю, как отправить на него ответ и купить то, о чём в нём написано. Моя сестра была такой же. Перед началом учебного года к нам в дом заявился один из преподавателей Хогвартса. Он вышел из камина, поговорил с нашими родителями и забрал её...

– Ваши родители отдали дочь неизвестно кому? – прервала тётю, Кайя.

Петунья закусила губу. Похоже халатное отношение к жизни детей было их семейной традицией.

– Я была ребёнком и плохо помню, как они мне это объяснили. Лили писала нам письма весь год и вернулась обратно на лето, полная впечатлений. Эта школа... Хогвартс. Действительно существует, как и магия.

Кайя фыркнула.

– Хотите сказать, что ваша сестра пропала на целый год, а ваши родители даже не пытались её разыскать, удовлетворившись письмами от неизвестно кого?

Петунья никогда не думала об этом в таком ключе. Она так сильно завидовала сестре, что даже обрадовалась когда та уехала. Опоздавший больше чем на половину жизни, стыд, залил её щёки нервным румянцем.

– Мы с Верноном купим тебе учебники по обычной школьной программе на следующий год, но не сможем приобрести, – здесь она запнулась и пискляво продолжила: – волшебную палочку и всё остальное. Полагаю в Хогвартсе тебе предоставят всё необходимое.

Прищурившись, Кайя спросила:

– Эта школа правда есть?

Тётя Петунья кивнула. Прокашлявшись, она встала из-за стола и вышла из кухни не оборачиваясь. Ей предстояло многое обдумать: в одиночестве.

2

Он не выскочил из камина, не материализовался прямо посреди комнаты, а просто постучал в дверь. Она знала, что скоро он должен был прийти – этот человек с длинной седой бородой. Человек в мантии.

– Петунья! – взревел Вернон, открыв входную дверь. – Кто это такой?

– Альбус Дамблдор, – добродушно представился старик, – директор Хогвартса. Вы позволите мне войти?

Не дожидаясь разрешения, старик зашёл в прихожую дома Дурслей. Дядя Вернон только начал набирать в грудь воздух для нового крика, когда со второго этажа поспешно спустилась Петунья.

– Здравствуйте, – сказала она, натужно улыбаясь. – Вы пришли за девочкой? Сейчас я её приведу.

Тётушка убежала обратно наверх.

– Славно тут у вас, чисто, – заметил Дамблдор, оссматриваясь.

Вернон зло пробурчал себе что-то под нос. Заметив Дадли, выглянувшего из-за кухонной двери, он подошёл к нему.

– Не выходи отсюда Дадрс! – громко сказал Вернон, косясь на Дамблдора.

Закрыв за сыном дверь, Вернон Дурсль прислонился к ней массивным телом, продолжая таращиться на старика так, словно тот хотел украсть его единственное сокровище.

– А, вот и она! – с нервными, почти истерическими, нотками в голосе, сказала Петунья сжимая племянницу за плечи. – Забирайте!

Высвободившись из цепких рук тётушки, Кайя обернулась к ней и спросила:

– Серьёзно? Отдаёте меня первому встречному? – усмехнувшись, она покачала головой. – Вот уж действительно, лучше умереть в ближайшей канаве, чем остаться здесь ещё хоть на один день.

Лицо Дамблдора посуровело.

– Что это значит?!

– Она слишком часто смотрит новости, – продолжая натужно улыбаться, ответила тётя Петунья.

Наклонившись к девочке, старый волшебник мягко сказал:

– Меня зовут Альбус Дамблдор, я директор школы чародейства и волшебства Хогвартс.

– И, чем вы это докажете? – сложив руки на груди, спросила у него Кайя.

Дамблдор взмахнул волшебной палочкой. Некоторое время Кайе казалось, что ничего не происходит пока она не заметила письмо, плывущее к ним по воздуху.

– Полагаю это твоё, – сказал старик, когда пергамент опустился ей в руки.

Внимательно осмотрев письмо, Кайя произнесла:

– Убедили.

– Тебе придётся взять меня за руку, – старый волшебник протянул ей сухую тонкую ладонь.

Нехотя взявшись за неё, Кайя ощутила давление со всех сторон словно она внезапно оказалась глубоко под водой, в глазах потемнело, уши оглохли, грудь сдавило – ни вдохнуть, ни выдохнуть, а потом всё прекратилось так же резко, как и началось. Они стояли на ярко освещённой улочке, вокруг них, словно два человека только что не возникли из воздуха, спокойно бродили странно одетые люди.

– Где мы? Что только что произошло? – крутя головой, спросила Кайя. Её взгляд не мог остановиться на чём-то одном, перебегая с одной цветной вывески к другой, задерживаясь то на огромных блестящих котлах, то на ухающих за пыльным стеклом, совах.

– Мы трансгрессировали – переместились в пространстве, из твоего дома в Косой Переулок, – спокойно объяснил ей Дамблдор. – Здесь ты сможешь купить всё необходимое тебе для учёбы, но для начала нам надо будет снять немного денег с твоего счета в банке «Гринготтс».

– Откуда у меня банковский счет? – нахмурилась Кайя. В мгновенное перемещение она ещё могла поверить, но в то что кто-то завёл ей личный счёт полный денег – уже нет.

– Это наследство, доставшееся тебе от родителей.

– Наследство? Разве я могу им пользоваться?

– С разрешения твоего опекуна – да, можешь.

– Но, здесь нет Дурслей.

– В мире магов – это я.

Девочка фыркнула и Дамблдор вопросительно посмотрел на неё.

– Ничего, – качнула головой она.

– Я сожалею, что тебе пришлось так тяжело, – тихо произнёс старый волшебник.

Она ему не поверила. Если бы хоть кому-то было до неё дело, разве с ней произошло бы всё то, что случилось?

Поднявшись по мраморным ступеням ближайшего к ним здания, Дамблдор распахнул серебряные двери и зашёл внутрь. Кайя поспешила за ним, таращась на привратников.

– Это гоблины, – спокойно произнёс Дамблдор, шагая к длинной стойке за которой сидела добрая сотня маленьких человечков, перебирающих бумаги, взвешивающих монеты и рассматривающих под лупой драгоценные камни.

– Какие забавные, – тихо заметила Кайя.

– Ты так думаешь? – в голосе старого волшебника прозвучало лёгкое удивление. – В таком случае, вынужден тебя огорчить – у гоблинов скверный характер.

– У меня тоже, – ответила ему она, и, Дамблдор весело хмыкнул в усы.

Одетый в парадный костюм гоблин, поклонился волшебнику когда они подошли к одному из столов.

– Доброе утро сэр. Что вам угодно?

– Я хочу посетить два сейфа.

– Позвольте взглянуть на ваши ключи.

Дамблдор передал ему два ключа. Рассмотрев их под лупой, гоблин крикнул через плечо:

– Крюкохват!

Вышедший им навстречу гоблин, поманил их рукой и засеменил к двери за которой оказался мрачный, выдолбленный в камне туннель, освещённый тусклыми факелами.

Сев в подъехавшую к ним тележку, они поехали вниз. Кайя быстро поняла, что ей неспокойно под землёй и дело было не в тряске или стремительной скорости с которой они неслись, а в том, что она не видела неба над головой и знала: сейчас оно далеко. Закрыв глаза, девочка вцепилась в поручень тележки, надеясь, что не вылетит из неё.

Первым они посетили сейф Поттеров. Объяснив ей разницу между монетами, Дамблдор молча наблюдал за тем, как девочка сгребает в сумку золотые галеоны. У Кайи никогда не было своих денег и покупать что-то самой ей не приходилось. Она не знала сколько могут стоить учебники, мантии, котлы и всё прочее. К тому же девочка допускала, что может захотеть купить себе что-то в одной из лавочек на улице.

Следующий сейф, к которому они подъехали был заперт куда надёжнее семейного хранилища Поттеров, в него Дамблдор зашёл один. Заглянув ему за спину, Кайя увидела, что сейф был пуст, только небольшой кулёк лежал на полу в центре огромной комнаты. Подобрав его, старый волшебник сунул кулёк себе под мантию.

– Я должен отлучиться ненадолго, – сказал Дамблдор уже на улице. – Можешь пока купить себе школьную форму в «Одежде на все случаи жизни», – он кивнул на вывеску ближайшего магазина.

– Вы собираетесь оставить меня одну с сумкой полной золота? – девочка приподняла широкую бровь.

– Поверь мне, там безопасно. Главное никуда не уходи.

Сделав вывод, что Дамблдор – это очередной взрослый, которому плевать на безопасность вверенных ему детей, Кайя молча кивнула.

– Я скоро вернусь, – сказав это, старый волшебник исчез.

Прижав к себе сумку, девочка зашла в магазин в котором ей положенно было оставаться до возвращения Дамблдора.

– Впервые в Хогвартс? – спросила её улыбчивая волшебница. – Залезай, сейчас мы тебе что-нибудь подберем.

Кайя забралась на скамеечку. Стоящий рядом с ней бледный мальчик презрительно протянул:

– Очередная Уизли?

– Кто? – голос Кайи был таким холодным, что мальчик обернулся на неё. На его лице читалось удивление.

Пробежавшись быстрым взглядом по её стоптанной обуви и поношенной одежде, он перешёл к покрытому веснушками лицу и увидев на нём шрам воскликнул:

– Ты Кайя Поттер!

Она не удостоила его ответом.

– Я Драко Малфой, – мальчик сделал паузу, словно ожидал, что его имя ей что-то скажет. – Мой отец Люциус Малфой.

– Рада за тебя, – съязвила Кайя.

– Боюсь, что мы неправильно начали знакомство, давай ещё раз: я Драко, – примирительно сказал он.

– Моё имя ты знаешь, – бросила она ему. Мальчик ей сразу не понравился.

Помолчав, Драко решил сменить тему.

– Ты летаешь на метле? – беззаботно, словно они только что не обменялись колкостями, спросил у неё он.

– На метлах можно летать? – Кайя так удивилась, что забыла добавить нотку презрения в голос.

– Да, у меня есть своя – гоночная, – мальчик горделиво вздернул острый подбородок. – Ты уже знаешь на какой факультет попадёшь?

– Нет.

– А, что ты умеешь?

– В смысле?

– Ты уже творила волшебство? Ну, знаешь – спонтанное, вроде левитации или вскрытия закрытого замка без ключа.

Она потупила взгляд. Об убийствах и чёрных тенях, явившихся на её зов, говорить явно не стоило. Подумав, Кайя ответила:

– Я заставила яблоню расцвести зимой, случайно сожгла пару вещей и, – прижав ладонь ко рту она хихикнула, – натравила змей на моего кузена Дадли.

– Правда? – воодушевился Драко. – Как?

Кайя пожала плечами.

– Мы были в зоопарке и зашли в серпентарий. Дадли доставал меня всю дорогу и отобрал моё мороженное, в общем я была уже зла на него, когда он прервал мой разговор со змеёй и...

– Прервал ЧТО?! – закричал мальчик.

Ойкнув, Мадам Малкин прижала руки к лицу и поспешно ретировалась.

– Разговор со змеёй, – ледяным тоном повторила Кайя.

– Ты змееуст!

– Что это значит?

– Ты умеешь говорить со змеями!

– Ну, да. И?

– Это очень редкое умение! Ты точно будешь на Слизерине! – Драко смотрел на неё с таким восхищением, что ей стало неловко. Поправив волосы, она уставилась себе под ноги. К щекам прилил жар.

Звякнул колокольчик и в магазин зашла красивая женщина с тонкими, как и у её нового знакомого, чертами лица.

– Мама, это Кайя Поттер и она змееуст! – бесцеремонно указав пальцем на девочку, воскликнул Драко.

Женщина смерила её оценивающим взглядом, после чего процедила сквозь зубы:

– Не верь всяким глупостям, Драко. Пойдём.

– Может проверим? Наколдуешь змею?

– Нет, Драко, пойдём.

Женщина чуть ли не с силой потащила мальчика к выходу из магазина. Обернувшись к Кайе, он помахал ей рукой и крикнул:

– Ещё увидимся!

Дверь хлопнула, а, девочка ещё долго стояла смотря себе под ноги. Выходит, её умение говорить со змеями было редкостью? А, всё остальное? Невольно она вспомнила далёкие голоса неведомых существ и рокот грома, отдающийся в её груди в такт биению сердца. Интересно, все волшебники слышат этот Зов?

Её размышления прервала Мадам Малкин. Натянув на себя нервную улыбку, она подошла к ней и спросила:

– Ну, что? Продолжим?

Кайя кивнула. Тихие переливы грома стихли, древние голоса смолкли и она вернулась обратно в реальность.

3

Сидя в купе Хогвартс-экспресса она крутила в руках волшебную палочку – сестру близнеца палочки оставившей на её лбу шрам в виде молнии и убившей её родителей. Она узнала об этом в лавке Оливандера, в которой провела больше времени чем во всех остальных магазинах вместе взятых.

Первые десять минут, если не двадцать, Кайя перебирала палочки, которые не желали её слушаться (одна даже сломалась в её руках), пока старик, странно поглядев на неё, не вручил Кайе Её палочку. То, что она была Её девочка поняла сразу: палочка не ощущалась в руке, словно став продолжением её тела. Банально, но верно. Выпустив сноп разноцветных искр, Кайя купила палочку и только после этого узнала её историю.

– Разве у птиц не множество перьев? – спросила она у мистера Оливандера, не понимая в чём важность того, что в её палочке и палочке Волан-де-Морта перья от одного и того же феникса.

– О, да, – ответил ей он, – но волшебное существо должно отдать часть своего тела и магии добровольно и даже единорог, в хвосте которого много волос, обычно не расстаётся больше чем с одним волоском.

– А, если просто отрезать ему волосы?

– Их магия исчезнет, – пожал плечами старик. – Феникс, давший перо для вашей палочки, был очень сильным.

– Был?

– И, вероятно всё ещё есть. Фениксы живут долго, но не вечно, как принято считать.

Это был интересный разговор. Они обсуждали волшебных животных и то, чем они отличаются от обычных, пока Дамблдор не забрал её.

Расспросив старого волшебника о том, как ей попасть на платформу девять и три четверти, девочка взяла его за руку и снова оказалась в гостиной семейства Дурслей. Сидевший в кресле дядя Вернон вскочил, выругался и выбежал из комнаты. Неделю, оставшуюся до поездки в Хогвартс, он, как и тётя Петунья, избегал её. Однако на вокзал дядя её всё-таки отвёз.

Без особых проблем попав на несуществующую для маглов платформу, Кайя села на поезд и заняла в нём пустое купе. Положив рядом с собой зачарованную на большую вместительность, сумку, она достала из неё волшебную палочку и принялась крутить её в руках.

Рассматривая магический артефакт, она думала о том, действительно ли магам необходимы волшебные палочки, откуда берётся магия и вспоминала время проведённое в Косом Переулке, когда дверь в купе открылась.

– Я зайду? – спросил у неё Драко Малфой.

Кайя молча кивнула.

Сев напротив неё, Драко, растягивая слова, произнёс:

– Я рассказал о тебе своим друзьям. Они очень хотели с тобой познакомиться, но я, в качестве посланника мира, – он насмешливо поклонился ей, – решил прийти к тебе первым.

– Что так?

Он задумчиво потёр подбородок.

– Знаешь, я как-то сразу понял, что ты не любишь людей.

– Да? И, как же ты догадался?

– По взгляду, – откинувшись на спинку дивана, Драко добавил: – Я тоже их не люблю. Особенно грязнокровок.

– Грязнокровки? Что это значит?

Мальчик поморщился так словно одно упоминание о них было ему противно.

– Это маглорождённые «волшебники».

– Маглорождённые?

– Мерлин! – воскликнул Драко. – Ты что совсем ничего не знаешь?

Кайя отрицательно качнула головой. Мальчик наклонился к ней и загибая пальцы, стал перечислять:

– Смотри, есть маги – это чистокровные волшебники, такие как я, ведущие свой род от Древних. Маглы – даже не подозревающие о существовании магии. И, грязнокровки – маглы укравшие способности у настоящих магов.

Обдумав всё услышанное, Кайя хитро прищурилась.

– Тогда тебе надо срочно бежать отсюда.

– Почему это?

– А, вдруг я украду твою магию?

– Но ты же волшебница!

– Да, но моя мать была «грязнокровкой», как ты выражаешься. У кого, по-твоему, она украла свою силу?

В зелёных глазах Кайи загорелись не добрые огоньки и Драко, сконфузился.

– Прости, я не знал.

– Не думала, что ты умеешь извиняться.

– И, как ты это поняла?

– По взгляду.

В купе заглянула добродушная на вид женщина, прервав их разговор.

– Хотите что-нибудь купить?

– Нет, у меня всё с собой, – произнёс Драко.

– Что у вас есть? – возбужденно спросила девочка, подойдя к тележке. Скудный завтрак, приготовленный тётей Петуньей, Кайя не съела даже на половину – слишком сильно волновалась перед поездкой.

– Сладости на любой вкус, – продавщица обвела рукой тележку с конфетами.

Плечи девочки поникли.

– А, есть у вас что-нибудь более существенное? Сэндвичи, например?

– Нет, милая. Хочешь шоколадную лягушку?

– Спасибо, не надо.

Вернувшись на своё место, Кайя поджала колени к груди, обняла их и уставилась в окно. Она была в штанах и могла позволить себе так сидеть, к тому же прижатые к животу ноги, помогали ей скрыть тоскливое урчание в желудке: по крайней мере она на это надеялась.

Пока она смотрела в окно, красная до корней волос из-за голодных трелей в животе, Драко раскладывал на стоящем между ними столике что-то похожее на скатерть. Спустя несколько секунд в нос Кайе ударил аппетитный запах жаренного мяса, рыбы с картошкой, свежевыжатого сока, лимонада и чего-то ещё не менее соблазнительного. Покосившись на многообразие яств, внезапно появившихся на столе, она уткнула лицо в колени, желудок громко взвыл.

– Ешь, – коротко сказал Драко.

Бросив на него недоверчивый взгляд, Кайя посмотрела на стол.

– Как ты это сделал?

– Скатерть-самобранка, – оторвав зубами кусок от запечённого рёбрышка, ответил ей Драко. – Отец получил её в подарок от друга из Дурмстранга ещё в школе, а потом передал мне.

– И, как она работает?

– Сохраняет еду горячей и свежей до тех пор пока она тебе не понадобится.

Взяв лежащую на скатерти вилку и осторожно наколов на неё несколько ломтиков жаренной картошки, Кайя спросила:

– Всё это приготовила твоя мать?

Драко хохотнул:

– Сомневаюсь, что она умеет готовить. Это сделал наш эльф-домовик.

– Кто?

– Мерлин! – Драко закатил глаза к потолку. – Тебе реально всё надо объяснять?

– Думаю, да, – серьёзно ответила ему Кайя.

– Тогда слушай...

Продолжая есть, Драко пустился в пространные рассуждения о магии, волшебниках и волшебных существах. Она слушала его уже без всякого стеснения наслаждаясь угощением. Еда была вкусной, беседа непринуждённой и очень скоро неприязнь к этому надменному на вид, мальчику, окончательно исчезла. Привыкшая к своему одиночеству, Кайя только под конец поездки, поняла, что, кажется, сегодня она завела своего первого друга.

Глава 3: Первые дни в Хогвартсе

1

О, том как будет проходить процедура распределения, Драко рассказал ей ещё в поезде, но Кайя всё равно беспокоилась. Она почти не слышала слов песни распределяющей шляпы, сосредоточившись на зачарованном потолке, чтобы успокоиться. Ей всегда нравилось смотреть на небо. Неужели совсем скоро их научат летать?

Когда её вызвали, девочка сделала каменное лицо и уверенно выступила вперёд. Она старалась ни на кого не смотреть, чтобы не выдать своё волнение. В душе Кайя понимала, что беспокоиться сейчас – это совершенно нормально, но она не хотела показывать свою уязвимость. Вдруг её кто-то заметит? Кто-то кто не должен её увидеть.

Глубоко вдохнув, Кайя надела на голову волшебную шляпу.

– Хм-м, – протянула шляпа, слегка съехав в сторону, не удержавшись на копне непослушных волос, – занятно. Давно я не видела ничего подобного. Пожалуй, со времён Самих Основателей. Ты слышишь Зов, верно?

Девочка вздрогнула.

– Что это за Зов? – мысленно спросила она.

– Как? Ты не знаешь? Впрочем, вижу, что не знаешь, – прошамкала шляпа. – Это Зов самой Магии и существ покоривших её задолго до появления человека. Это сильная магия. Страшная. Ну и куда мне тебя определить?

– Кто они – эти существа?

Сердце Кайи было готово остановиться от волнения. Шляпа хрипло расхохоталась, смех её перешёл в кашель и когда он наконец утих, она ответила:

– Древние Боги, как сказали бы тёмные люди. Левиафаны, бороздившие просторы небес и морей миллионы лет назад. Сейчас от них ничего не осталось. Даже их кости рассыпались в прах. Но их потомки всё ещё живы, где-то там, далеко...

– Расскажите мне о них! – взмолилась Кайя.

– Нет. Моя задача распределить тебя на подходящий факультет.

– Прошу вас! Я должна узнать, что это за сила!

– Так-так, – протянула шляпа, проигнорировав её просьбу, – в тебе есть готовность трудиться преодолевая препятствия сквозь кровь и пот, но отправить тебя на Пуффендуй я, к сожалению, не могу – для этого тебе не хватает тепла и доброты. Гриффиндор тебе тоже не подойдёт. Несмотря на отчаянную храбрость, ты никогда не пожертвуешь собой ради друзей. Впрочем, у тебя их пока ещё не было. Может быть Слизерин? Да-а. В тебе есть гордость, я бы даже сказала гордыня, сила побеждать и хитрость, – помолчав, шляпа продолжила: – но слишком мало амбиций и почти нет тяги к власти. Всё чего ты хочешь – это просто защитить себя. Верно? Решено.

– КОГТЕВРАН!

Сняв с себя шляпу под грохот аплодисментов, Кайя бросила короткий взгляд на Драко и пошла к своему столу.

– Поздравляем! – кто-то хлопнул её по спине.

Сдержав порыв ударить в ответ (она не любила непрошенных прикосновений), Кайя закрыла глаза.

Древние Боги – вот кого она слышала. Их голоса звучали в её снах. На грани двух реальностей, почти перед самым пробуждением, они усиливались и тогда ей казалось, что она вот-вот сможет понять их, вобрать в себя их силу... Но всегда просыпалась прежде чем это происходило.

– Эй! – кто-то встряхнул её за плечо. – Ты как?

– Я в порядке, – процедила сквозь зубы Кайя. Её голос напоминал змеиное шипение.

Коснувшийся её старшекурсник, резко отдёрнул руку.

– Прости, – округлив глаза сказал он, сам не понимая за что извиняется.

Отодвинувшись от девочки, от которой, казалось, исходил обжигающий холод, парень обернулся к однокурснику и принялся обсуждать с ним последний матч по квиддичу.

Вцепившись в стол, Кайя зажмурилась и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Если её постоянно будут так хватать она рано или поздно выйдет из себя. А, если она выйдет из себя, то подожжёт Хогвартс. Не специально, конечно. Нужно было что-то придумать, спросить у кого-то как ей сдерживаться. Почувствовав на себе чей-то взгляд, она открыла глаза.

Вытянутое, в окружении чёрных сальных волос, лицо, выделялось среди прочих. Оно было перекошено от боли, шока и... Узнавания? Нет. Не может такого быть. Они никогда раньше не виделись. На этом человеке, сидящим за профессорским столом, была чёрная, заляпанная пятнами мантия, у него был крючковатый нос и болезненно бледная кожа. И, он знал её. Совершенно точно знал. Но как? Кайя уставилась на него в ответ и их глаза встретились. Все произошло быстро:

Голос незнакомой женщины: «Нет! Только не она! Убей лучше меня! Меня!» Холодный смех, вспышка зелёного света. Руины. Рёв мотоцикла. Усыпанное звёздами небо. Рассвет. Крик дяди Вернона: «Петунья!» и вот Дадли уже колотит её по голове подаренной ему на день рождения машинкой. Машинка рассыпается у него в руках горсткой пепла, кузен плачет и бежит к матери. Чулан под лестницей, в нём темно, грязно и одиноко. Паук, плетущий паутину прямо у неё над головой, скрашивает её существование. Он даже красивый и, по крайней мере, не ненавидит её. Первый приступ ярости и случайный поджог: бекон вспыхивает на сковородке. Тётка думает, что это из-за жира. Второй приступ, третий, четвёртый. На чулане появляется замок. Паук всё ещё на месте. Хоть что-то. Её дразнят в школе за поношенную одежду и веснушки – поцелуи Солнца. Какой-то мальчик столкнул её с лестницы. Она плачет, прячась от всех в своём тайном месте, из кустов выползает змея. Теперь у неё есть ещё один друг. Столкнувший её мальчик тоже нашёл новых друзей. Пинки, тычки, насмешки, плевки. Ярость копится, но не находит выхода. День рождения Дадли, они едут в зоопарк, отпихнув её от стекла кузен орет: «Папа! Смотри, что вытворяет эта змея!» Это была последняя капля. Ярость выплёскивается наружу. Стекла исчезают. Люди кричат, начинается паника. Что это? Неужели сила? Она чувствует её в своих венах. В каждой клеточке тела. Кто-то знакомый окликает её. Она оборачивается, но не видит никого. Она стоит одна посреди орущей толпы – словно на необитаемом острове. Сила покидает её. Маленькая спальня заменяет собой чулан. Неужели награда? Нет. Это подкуп. Они боятся её. Солнце играет в её волосах всполохами пламени. Тётка отстригает их. Волосы отрастают снова. Змеи приползают к ней, обвиваются вокруг её рук и ног, шепчут. Она прячет одну из них у себя под кроватью. Новое открытие: Дадли боится змей. Ветер уносит её смех далеко-далеко. Очередной день. Она бежит. Они догоняют. Сегодня она опять придёт домой в синяках и тётка снова сделает вид, что ничего не видит. Даже если они убьют её, семье будет все равно. Семья... Её у неё нет и никогда не было. Ярость находит внутри неё какую-то новую грань. Каким-то образом она знает – эта граница терпения последняя. Что будет после неё? Темнота. Они загоняют её в угол, тащат к туалету. Ненависть – вот, что она сейчас чувствует, не страх. Она кричит, вырывается, но прежней силы нет, только боль. Она идёт домой. Тётка поджимает губы, видя кровь на её ногах. Крови много. Слишком много. Она истекает кровью. Наверное, она умрёт от кровопотери. Она не сможет выжить. Новое утро. Осеннее солнце играет в волосах. Она всё ещё жива. Закрыв дверь на замок, она сворачивается калачиком и кричит, кричит, но никто не приходит. Не утешает её. Не говорит, что всё будет хорошо, потому что хорошо уже не будет. Никогда. Что-то лопается внутри неё когда крик иссякает. Она спокойна. В груди стучит не сердце – барабан. Звук древний как сам мир. Ночь, но она не спит. Утро. Она надевает школьную униформу: медленно. Ей больше некуда спешить. Тётка не смотрит на неё, когда она проходит мимо, не окликает: ей всё равно. С каждым шагом к школе сознание покидает её, уносясь в такие дали, о которых никто даже не слышал. Зато она слышит кое-что новое: Зов существ из морских пучин. Они жаждут крови: не её, чужой крови. Она уже почти не контролирует себя, но ей это не нужно. Дивная музыка управляет ей, дёргая за ниточки жил и нервов. Время собрать кровавую жатву и принести ИМ достойные дары. Гроза – это море сошедшее на землю. Краешком сознания она улавливает какой-то звук: крик ужаса. Человек, его издающий, слышал её гораздо яснее, но не внял её мольбам – она его тоже не услышит. Первый. Второй. Третий. Тени, спускаются с неба. Окружают её. Она касается кончиками пальцев их лёгких плащей. Вдыхает полной грудью их холод. Это тени самой Смерти. Теперь они знакомы лично. «Взять его». Голос словно чужой. Не её. Но они повинуются. Небо светлеет. Боль покидает её. Она умирает счастливой.

Связь оборвалась. Человек в чёрной мантии вскочил с кресла, опрокинув его. На его лице та же ярость, которая обычно бушевала в ней. Он злится на неё? Почему? В его тёмных глазах Кайя видит отражение её огня. Он ей друг? Человек в чёрном перевёл горящий ненавистью взгляд на Дамблдора. Старый волшебник спокойно посмотрел на него в ответ. Резко развернувшись, незнакомец ушёл.

Кто-то снова хлопнул её по плечу.

– Привет, я Ханна, – кудрявая девочка протянула ей руку. Кайя нехотя пожала её. – Наверное, здорово быть популярной?

– Не знаю.

– Мне многое говорили о тебе. Как ты победила Сама-Знаешь-Кого?

Несколько однокурссников повернулись к ним.

– Не знаю.

Ханна поджала пухлые губы.

– А, ты не разговорчивая, да?

Кайя пожала плечами. Её новая знакомая прищурилась и спросила:

– Ходят слухи, что ты ехала в поезде в одном купе с Драко Малфоем. Ты хоть знаешь кто его отец?

– Нет.

– Он был пожирателем смерти. Конечно, Люциус сказал, что был под заклятием империус, но все мы знаем, что это не так!

Слушающие их когтевранцы, одобрительно закивали.

– Кто такие пожиратели смерти?

Ханна наклонилась к ней и театрально поведя глазами по сторонам, громко прошептала:

– Это ближайшие сторонники Сама-Знаешь-Кого! Ты не должна дружить с кем-то вроде Драко.

Кайя выпрямилась и посмотрев на Ханну свысока, произнесла:

– Я сама решу с кем мне общаться, а с кем нет.

Девочка криво улыбнулась.

– Ну, удачи тебе, – сказав это, она демонстративно отвернулась от Кайи.

Её это вполне устраивало. Положив себе еды, Кайя стала медленно есть рассматривая большой зал. Ей хотелось достать книгу и углубиться в чтение, но она опасалась, что случайная жирная капля прилетит на чистые страницы. Конечно, существовало заклинание очищения, но она ещё пока не умела колдовать. Сознательно, по крайней мере.

Когда трапеза закончилась и вся еда с тарелок исчезла, директор встал и произнёс очень странную речь, включавшую в себя предупреждение о том, что правый коридор на третьем этаже закрыт для посещений для всех кто не желает умереть мучительной смертью, после чего предложил спеть школьный гимн. Хор нестройных голосов затянул слова гимна в разнобой, но Кайя не пела – не смогла придумать подходящий мотив. Как только последние ноты мелодии стихли, старосты подняли первокурсников из-за столов и повели их в гостиные своих факультетов.

Находившиеся под впечатлением от первого дня в Хогвартсе, дети весело переговаривались между собой, один из них чуть не упал с ушедшей из-под его ног лестницы. Кайя шла молча смотря себе под ноги. Она не знала о чём и с кем ей говорить. Она вообще слабо представляла, как общаться с людьми. Если бы Драко Малфой не решил подсесть к ней в поезде, она бы ни за что не подошла к нему, особенно учитывая то, что при знакомстве он ей совсем не понравился. Может и эта Ханна была не так уж плоха? С другой стороны она с первой минуты их знакомства стала указывать ей, что делать, а, Кайя не любила нравоучения и людей, считающих, что они имеют право их раздавать.

Добравшись до своей спальни, девочка кинула сумку на кровать у окна и быстро переодевшись, нырнула под одеяло. Уснула она только под утро, во сне она слышала плеск моря.

2

Первый урок у них провёл их собственный декан – преподаватель заклинаний профессор Флитвик. Дав им несколько упражнений, он был вынужден оставшуюся часть занятия отвечать на вопросы Кайи о том почему магия требует определённых слов и движений палочкой, если можно колдовать молча и вообще без палочки. Смысл его слов сводился к тому, что в колдовстве наибольшую роль играет намерение волшебника, но поскольку мыслям свойственно постоянное движение, колдовать без палочки мало у кого получается.

– Магия, она как бурный поток воды, если его не направлять, он будет лишь разрушать. Произнесение конкретных слов и повторение определённых движений дисциплинирует ум, сосредотачивая его только на текущем действии. Без этих формул, желание поднять в воздух одно маленькое пёрышко может обернуться целым ураганом или вообще ни к чему не привести – это зависит от силы колдующего.

– А, в чем измеряется магическая сила и как?

– Магический потенциал измеряют в мерлинах, но для того, чтобы определить его нужна специальная и очень редкая машина, которая есть лишь в министерстве магии, насколько мне об этом известно.

– Можно ли увеличить магический потенциал?

– Ну... – почесав затылок профессор Флитвик произнёс. – Теоретически, конечно, можно, но ни к чему хорошему это не приведёт, к тому же магический потенциал меняется с возрастом. Некоторые жизненные события так же способны на него повлиять.

– Какие?

– Личные трагедии, например. Существуют случаи когда переживший травмирующее событие волшебник становился сквибом или переставал контролировать свои силы. Обычно такие бедняги доживают оставшийся им срок в больнице Святого Мунго в полной изоляции.

Кайя потупила взгляд. Так вот кем она была: беднягой, которой самое место в волшебном дурдоме. Вероятно, туда бы её и поместили вместо Хогвартса, если бы она не была «девочкой, которая выжила».

Сосредоточившись на том, чтобы случайно не вызвать ураган, Кайя аккуратно приподняла перо, заклинанием Левиоса за что получила пять баллов для факультета. Профессор Флитвик, не ожидавший, что кто-то сможет совершить волшебство на первом же занятии, был в восторге и похоже не заметил её смущения. Она продолжила его расспрашивать, но уже куда более осторожно. Когда занятие закончилось, он с явным облегчением отпустил их, похоже его давно никто не мучил расспросами, тем более такими странными.

Следующим уроком была история магии. Её вёл призрак и делал он это таким нудным и монотонным голосом, что вскоре Кайя не выдержала и открыла учебник по алгебре – бросать обучение в обычной школе она не собиралась. Мало ли кем ей захочется стать в будущем: укротительницей драконов или астрофизиком? В отличие от детей рождённых в магических семьях у неё был такой выбор.

После истории они отправились на трансфигурацию. Этого занятия почти все когтевранцы ждали с особым нетерпением и не зря. В начале урока профессор МакГонагалл превратила стол в свинью и обратно, а в конце сама превратилась в кошку. Практики у них на этом занятии не было, профессор не дала им даже попробовать, но Кайя чувствовала: у неё бы не получилось. Трансфигурация требовала контроля, а её магия была дикой и необузданной.

Шагая в большой зал на обед, она думала о том, как не загреметь в Мунго после первой же недели занятий. Вдруг в следующий раз она разгромит класс, попытавшись поднять перо и тогда все поймут: ей здесь не место.

Сев за свой стол, Кайя приступила к еде когда за её спиной раздался знакомый голос:

– Эй, вы! Давайте двигайтесь.

Неохотно четверо когтевранцев встали со своих мест и захватив свои тарелки пересели, бормоча что-то себе под нос.

– Надо же какие они покорные, – заметил Малфой, сев напротив неё.

– Когтевран не воинственный факультет, – пожав плечами ответила ему Кайя.

Рядом с Драко приземлилась девочка чем-то похожая на мопса.

– Это Блейз Забини, – указав рукой на кого-то справа от Кайи, сказал Драко.

Она обернулась.

– Привет! – произнёс Блейз, кивнув ей.

– Теодор Нотт, – не дожидаясь пока его представят сказал высокий слизеринец, протянув ей руку через стол.

Кайя пожала её.

– Пэнси Паркинсон, – представилась девочка, прищурившись. Теперь она больше напоминала Кайе плоскомордую кошку.

– Драко нам всё про тебя рассказал, – заговорщически прошептал Блейз.

– Правда? – подняла бровь Кайя. – Что именно ты подразумеваешь под словом «всё»?

– Что ты змееуст!

Громкий шёпот Забини привлёк к ним внимание нескольких когтевранцев. Бросив на компанию недобрые взгляды, они отсели от них.

– Пока! – насмешливо бросил им вслед Блейз.

Пэнси закатила глаза к зачарованному потолку.

– Хочешь высказаться? – спросил у неё он.

– Я ей не верю.

– Почему? – спросил Теодор.

– А, по какой причине я должна ей верить?

– Резонно, – заметил Драко.

Пэнси зарделась.

– Я знаю одного старшекурсника, который владеет заклинанием Серпенсортия, – уже не пытаясь шептать, сказал Блейз.

– И, что оно делает?

– Создаёт змей.

– Такое возможно?

– Да. Это же не настоящие змеи, они исчезают через несколько минут после появления.

Кайя задумалась.

– Я ещё ни разу не разговаривала с наколдованными змеями. Не знаю получится ли.

Фыркнув, Пэнси подражая Драко, протянула:

– Всё с тобой ясно.

– Нет, не ясно, – возразил ей Нотт. – Пусть попробует. Не получится поговорить с начарованной змеёй, я принесу из леса живую. Если среди нас есть наследница Слизерина мы должны об этом знать. Тебе так не кажется?

Скривившись, Пэнси вздернула плоский носик.

– В каком смысле – наследница Слизерина? – спросила Кайя.

– Я же говорил, что она ничего не знает, – махнув в её сторону рукой, сказал Драко.

– Лишь прямые наследники Слизерина, связанные с ним кровью, бывают змееустами, – пояснил Теодор. – Последним змееустом был Тёмный Лорд, после него пока ещё никого не было.

– Хочешь сказать, что мы родственники?

Эта новость её не обрадовала.

– Возможно, – пожал плечами он. – Не хочешь это выяснить?

– Пожалуй... – неуверенно ответила Кайя. Если её родственником был Волан-де-Морт это многое объясняло.

– Отлично! – хлопнул в ладони Блейз. – Осталось только найти место где можно проверить нашу теорию. Не будем же мы делать это посреди общего зала, верно?

– Как насчёт гостиной слизерина? – предложил Теодор.

– Чтобы, о нашем маленьком эксперименте знал весь факультет?

– Если она действительно Наследница, все итак об этом узнают.

– В туалете плаксы Миртл никого не бывает, – сказала Пэнси.

Рефлекторно вцепившись в край стола, Кайя зло прошипела:

– Нет.

Изумлённо посмотрев на неё, девочка насупилась.

– Выручай-комната, – торжественно объявил Драко.

Все четверо уставились на него.

– Ты знаешь где она?

– Отец рассказал.

Блейз хмыкнул.

– Ты можешь хоть где-нибудь не приплетать своего отца?

Драко кинул в него яблоком. Оба слизеринца расхохотались.

– Мальчики, – нежно улыбнулась Пэнси.

Кайя, не одобрявшая ребячества, смерила их прохладным взглядом.

– Что такое выручай комната? – спросила она ни к кому конкретно не обращаясь.

Ответил Блейз:

– Комната, которая появляется только тогда когда ты очень сильно нуждаешься в ней. Она всегда наполнена необходимыми тебе вещами. Не многие ученики знают о ней.

– И, как в неё попасть?

– Точно не знаю. Говорят, что надо просто этого захотеть.

Кайя зажмурилась и сосредоточилась на желании попасть в комнату нужных ей вещей. Сейчас это были книги способные доходчиво объяснить ей в какой параллельный реальному, мир, она попала. Но ничего не произошло.

– Она находится на восьмом этаже замка, – сказал Драко.

– Ну, и чего мы ждём? Пойдёмте туда! – воскликнула Пэнси.

– Зачем?

– Посмотреть, что там.

– Дура, без чётко сформулированного запроса в ней ничего не будет или она вообще не появится, – сказал Забини.

Драко задумчиво потёр острый подбородок.

– А, в этом что-то есть, – протянул он. – Как думаете на что похожа сама комната? Я имею ввиду не то, что хотят видеть в ней студенты, а саму её суть.

– На пятое измерение, вероятно, – пожал плечами Теодор.

Пэнси вцепилась Драко в рукав.

– Идёмте же!

Ребята переглянулись.

– Сходим? – Драко обратился к Кайе и Пэнси это почему-то разозлило. То ли собачья, то ли кошачья мордочка девочки, снова скривилась.

– Почему бы и нет?

Не доев, они поднялись из-за стола и пошли к выходу из большого зала. Пэнси шла рядом с Драко, слишком близко к нему, как показалось Кайе. Блейз шагал впереди всех, засунув руки в карманы мантии и размышляя о чём-то своём. Теодор немного отстав от всех остальных, поравнялся с Кайей.

– О, чём говорят змеи? – спросил у неё он.

Кажется, он не сомневался в её способностях, в отличие от Пэнси. Пожав плечами, девочка ответила:

– О, разном. У каждой змеи свой характер. Некоторые из них дружелюбные, другие не очень. Большинство спокойные и нелюдимые.

– Прямо как ты?

Кайя недобро усмехнулась.

– Я совсем не спокойная.

– Это правда, что ты убила двух маглов? – неожиданно, спросил её Теодор.

Она вздрогнула.

– Откуда ты знаешь?

– Мой отец работает в министерстве невыразимцем.

– Родители многих учеников работают там?

– Да, но ты можешь не волноваться об этом. На большинство сотрудников министерства наложили Обливейт – заклятье стирание памяти. Кто-то очень не хочет, чтобы люди узнали о том, что случилось. Драко в курсе, Блейз и Пэнси нет.

Кайя с облегчением выдохнула.

– Пожалуйста, никому не говори об том, что я сделала.

– Не скажу.

Некоторое время они шли молча.

– Почему ты убила их? – спросил Теодор, когда они добрались до восьмого этажа.

Бежавшая впереди них Пэнси едва не подпрыгивала от нетерпения.

– Потому что они это заслужили, – мрачно ответила ему Кайя.

Осторожно коснувшись её руки, он сжал её.

– Я тебе верю.

– Спасибо.

Остановившись напротив голой стены, Драко произнёс:

– Это здесь. Чтобы комната открылась надо пройти мимо неё три раза, думая о том, что тебе нужно. Так как это была твоя идея Пэнс, иди первая.

Девочка выступила вперёд и поправив волосы, бодро зашагала вдоль стены. Блейз выглядел как олицетворение слова «скептический», на его лице играла сардоническая ухмылка. Драко стоял прислонившись к противоположной стене, сложив руки на груди. Руки... Только сейчас Кайя заметила, что Теодор продолжает сжимать её ладонь и она резким движением вырвала её из его руки. Он удивлённо посмотрел на неё.

– Прости, просто не люблю когда меня трогают.

– Не извиняйся. Я не должен был.

– Всё нормально, ты здесь ни при чем.

– Рад слышать, – он слабо улыбнулся ей.

Странный мальчик. Слишком взрослый и грустный.

– Чем это вы тут занимаетесь голубки? – раздался рядом с ними издевательский голос. – Воркуете?

– Отвали Драко, – ответил ему Теодор.

– Сам отвали. Она – моя.

Кайя злобно прищурилась.

– По губам получить не хочешь?

– За что? – удивился Малфой. – Если ты и впрямь наследница Слизерина, отец приложит все усилия, чтобы сделать тебя частью нашей семьи. Хотим мы этого или нет.

– Иди к своей Пэнси, – раздражённо отмахнулся от него Нотт.

– Я передумала проходить проверку, – шепнула ему Кайя.

Они рассмеялись.

– Получилось! Смотрите, у меня получилось! – прижав ладошки к лицу, Пэнси ошарашенно смотрела на возникшую в стене дверь.

Ребята переглянулись. Никто не решался подойти к этой двери и просто толкнуть её.

– Чёрт с вами, – Забини отлепился от стены. – Я это сделаю!

Преградив ему дорогу, Пэнси раскинула руки.

– Нет, это моя дверь!

– Хочешь, чтобы тебя сожрали чудовища из пятого измерения? Вперёд!

Отступив в сторону, он сделал ей услужливый жест, не переставая ухмыляться. Нижняя губа девочки задрожала, глаза расширились от страха.

– Нет там никаких чудовищ, – уверенно сказал Теодор. – Открывай уже.

Собравшись с духом, Пэнси подошла к двери и изо всех сил пнула её ногой. Дверь распахнулась в пустоту. Отшатнувшись назад, Пэнси налетела на Драко и они вдвоём повалились на каменный пол. Мальчик выругался.

– Это оно – пятое измерение? – тихо спросила Кайя, заглянув в беспросветное ничто.

– Не знаю.

Оперевшись о дверной косяк, Теодор встал на цыпочки и высунулся наружу. В последнюю секунду перед падением, Кайя заметила, что его ноги соскальзывают вниз, ухватив его за мантию, она отшвырнула мальчика прочь от двери. Он всё равно упал, но в другую сторону. Пэнси вскрикнула.

– Ты как? – Кайя наклонилась над испуганным Теодором.

– Жив, – с трудом сказал он, – вроде бы.

Без особого пиетета к зияющему за ней небытью, Блейз захлопнул дверь в выручай-комнату и коротко бросил всем:

– Валим отсюда.

Не сговариваясь, они побежали вниз – прочь от двери, за которой было нечто, чему они пока не могли найти объяснения и что ещё были не способны по-настоящему осознать.

3

Кайя сама не заметила, как влилась в компанию слизеринцев. Они завтракали, обедали и ужинали вместе иногда за столом её факультета, но чаще всего они садились за слизеринский стол. Не все ребята с когтеврана одобряли их общение, но ей это было безразлично, друзей на своём факультете она так и не нашла.

Как ей и показалось при первой встрече: Драко был высокомерным, Пэнси занозой в заднице, Блейз был не лишён чувства юмора, а Теодор казался старше их всех. Они проводили вместе много времени, в том числе и после занятий, собираясь преимущественно в библиотеке. Кайя искала там информацию о тёмных заклинаниях и магах, чтобы понять, что именно с ней произошло одиннадцать лет назад. Теодор пытался разгадать загадку того, что они видели в выручай-комнате, а Драко искал сильные боевые проклятья. Пэнси и Блейз захаживали в библиотеку только по необходимости.

– Как же Снегг задрал, – вздохнул Блейз, закрыв толстый том «Ядовитых трав и грибов».

– Говорят, что раньше он потакал своим студентам, – протянула Пэнси. На её коленях лежала книга, открытая на первой попавшейся ей странице.

– Интересно, что изменилось... – пробормотал Теодор.

Кайе было сложно представить профессора Северуса Снегга таким, каким его описывали старшекурсники. Те несколько занятий, которые он успел у них провести показались ей... Профессиональными. Он зашёл в класс зельеварения и без всяких издёвок и угроз провёл урок: первый, второй, третий, десятый. Но несмотря на спокойный тон профессора, никто не смел нарушать дисциплину на его занятиях. Единственная странность, которую Кайя заметила в нем – это его скверная привычка читать мысли учеников, подолгу задерживая на них взгляд, но в её голову он больше не лез. Он вообще старался на неё не смотреть.

– Может он решил сделать нас всех зельеварами? – предположила Пэнси, закрыв книгу, которую она даже не начинала читать. – В вечно заляпанных мантиях и с грязными сальными волосами.

Спрятав за страницами «Тайны тёмных искусств» улыбку, Кайя тихо сказала:

– Тебе зельеварение нужнее чем нам Пэнс. Будешь хорошо учиться сможешь сварить амортенцию. Курсу к пятому.

Пэнси показала ей средний палец.

Поставив обратно на полку справочник по ядовитым растениям, Блейз подошёл к Теодору.

– Эй, что там у тебя? Это что – магловская книга?

– Да, это «КЭД» Фейнмана.

– Даже знать не хочу, – махнул рукой Блейз. – Это правда, что ты начал читать магловские учебники?

– Есть такое.

– Зачем это тебе?

– Я хочу стать невыразимцем, как мои родители. А, невыразимец должен знать всё.

– Что ты тогда делаешь на слизерине? Вали в свой когтевран!

Блейз отобрал книгу у Теодора.

– Отдай!

– Не отдам пока ты не дашь мне списать зельеварение!

Блейз оббежал стол за которым они сидели, держа у себя над головой книгу. Теодор попытался приманить её чарами, но вылетев из рук Блейза, она с громким стуком шлёпнулась на пол.

– Может хватит?! Люди здесь пытаются учиться! – сидевшая за соседним столом гриффиндорка вскочила, уперев руки в бока.

– Тебя не спрашивали грязнокровка, – бросил ей Драко.

– Я же просила тебя не говорить при мне это слово, – веско произнесла Кайя, укоризненно посмотрев на него.

– С меня хватит! – гриффиндорка засунула несколько книг в свою сумку. – Я буду жаловаться на вас!

– Ой, испугала, – Пэнси закатила глаза. – Делай что хочешь.

Закинув сумку на плечо, гриффиндорка побежала к библиотекарю. Кайя проводила девочку взглядом. Она знала её как Гермиону Грейнджер – первокурсницу, которая проводила большую часть свободного времени в библиотеке. Обложившись книгами (в том числе магловскими учебниками), девочка читала их, делала конспекты аккуратным почерком и уходила в свою башню поздним вечером. Кайя часто видела её, но у них не было возможности нормально познакомиться. Как-то раз она передала Гермионе книгу с верхней полки, но завязавшийся между ними разговор прервал Теодор. Увидев слизеринца, Гермиона поспешно ретировалась.

– Что это с ней? – спросила у него Кайя.

– Студентов со слизерина не жалуют на других факультетах.

– Почему?

Теодор криво усмехнулся.

– Мы же все поголовно тёмные маги.

Она перевела всё в шутку попросив его научить её запретным заклинаниям и больше они эту тему не поднимали. Кайя и сама заметила, что после того, как она начала общаться со слизеринцами, никто больше не пытался с ней познакомиться или подружиться. Её обходили стороной.

– Опять вы шумите?

Из-за спины библиотекарши выглядывала Гермиона Грейнджер.

– Что вы м-э-эм, – произнёс Драко растягивая слова, – никакого шума.

– Ещё одна жалоба... – женщина пригрозила ему кулаком.

– И, что? – спросил у неё Блейз.

Теодор ткнул его локтем в бок.

– Мы будем вести себя тихо, – сказал он.

– Честное слизеринское, – добавил Блейз.

Покачав головой, библиотекарша записала что-то в маленькую книжечку, пристёгнутую цепочкой к поясу и ушла. Гермиона последовала за ней. Когда они обе ушли, Драко серьёзно произнёс:

– Надо поставить её на место.

– Библиотекаршу? – фыркнула Пэнси.

– Нет, грязнокровку. Не тупи, Пэнс.

– А-а, – девочка хищно улыбнулась. – Это другое дело. Что будем делать?

– Вы видели её зубы? Я нашёл одно заклинание которое сделает их ещё больше, – Малфой постучал пальцем по одной из книг, лежащих на столе.

Пэнси мерзко захихикала.

– Я против, – сложив руки на груди, сказала Кайя.

– Это ещё почему?

– Проклинать надо того, кто сделал тебе что-то очень серьёзное, а не настучал на тебя библиотекарше.

– Кто ты такая чтобы учить меня, как жить?

– Наследница Слизерина – ты сам мне сказал.

– Я не знаю кто ты. Ты ведь отказалась проходить проверку, помнишь?

Кайя наклонилась к нему через стол и посмотрела мальчику прямо в глаза.

– О, нет. Ты хорошо знаешь кто я. Давай думай.

Зелёные, почти жёлтые в свете библиотечных ламп, глаза девочки смотрели на него не мигая и очень скоро Драко стало не по себе.

– Не понимаю, о чём ты, – непроизвольно оттягивая ворот давившей на горло рубашки, сказал он.

– Думай, – повторила она.

И, тут он вспомнил: «Она призвала их». Люциус Малфой ходил по гостиной, рассуждая вслух, Нарцисса сидела на диване, а Драко подслушивал их разговор под дверью. «Дементоров».

Рассказ отца произвёл на него большое впечатление, хоть он и не был предназначен для его ушей. Девочка, способная управлять дементорами и убившая троих мерзких маглов в столь юном возрасте должна была стать следующим Тёмным Лордом. А, он... Он станет её протеже и вознесётся к самым вершинам власти превзойдя отца, деда и даже прадеда, если станет её другом.

Неприязненное выражение мгновенное исчезло с его лица, сменившись наигранным дружелюбием.

– Ты права, – мягко произнёс Драко. – Какое мне дело до какой-то грязнокровой малявки? Надо найти себе врагов по-серьёзнее.

– Враги сами найдут тебя Драко, если ты не перестанешь быть таким говнюком, – похлопал его по плечу Теодор.

Все рассмеялись. Накалившаяся было атмосфера, остыла и разрядилась. Теодор всё-таки дал Блейзу списать. Расстроенная чем-то Пэнси рассеянно листала какую-то книгу, не задерживаясь на одной странице дольше нескольких секунд. А, Кайя довольная тем, что ей удалось остановить травлю в самом её начале, записывала в блокнот книги, которые собиралась прочесть.

Глава 4: Выручай-комната

1

Они больше не ходили к выручай-комнате. Все, кроме Теодора. Он бродил возле неё часами, принебрегая обедом, ужином и даже некоторыми занятиями.

– Кажется, я понял! – Теодор ударил руками по столу и сорвался с места – только его и видели.

– Опять побежал к своей обожаемой комнате, – сказал Блейз ковыряя вилкой пирог с почками.

– Бедненький, – вздохнула Пэнси, – скоро превратится в призрака от недоедания.

– Включила мамочку, Пэнс? – прищурился Драко.

– Ваши родители просили меня за вами приглядывать.

– Да, ладно? Так и представляю себе Нарциссу Малфой, слёзно умоляющую тебя позаботиться об её ненаглядном сыночке.

– Заткнись Блейз! – бросил ему Драко.

Из их разговоров Кайя уже давно поняла, что ребята были знакомы ещё до школы. Их родители общались и им, по неволе, пришлось стать друзьями. Впрочем, здесь это было не редкостью. Попадая в Хогвартс только маглорождённые сталкивались с одиночеством, по крайней мере, в первое время.

– Эй, Кайя! Хочешь подарок?

Она не успела отказаться. Драко кинул в неё что-то через стол. Ударившись об её грудь, змея шлепнулась в тарелку перед ней.

– Бедная, – прижав руки к лицу, прошептала Кайя, – иди сюда маленькая.

Она осторожно достала змею из объедков.

– Все слышали?! – Драко поднялся с места и обвёл победным взглядом стол слизерина, за которым они сегодня обедали. – С нами змеуст! Она Наследница Слизерина!

Перешептываясь, слизеринцы уставились на Кайю. Красная от злости, она прижимала к себе напуганную и раненную от удара, змею.

– Как ты посмел, – прошипела девочка.

– Что? – привлекая к ним ещё больше внимания, Драко приложил руку к уху. – Повтори на английском, а то я не понял.

Аккуратно положив змею в сумку, Кайя встала и ударила Драко по лицу.

– Тебе понравится если тебя так швырнут?! – закричала она.

– Она не настоящая, – потирая щеку, зло ответил ей Малфой.

Кайя заглянула в сумку – от змеи в ней не осталось и следа. Страх за животное сменился гневом. Чеканя каждое слово, Кайя сказала:

– Я же говорила, что больше не хочу проходить вашу грёбанную проверку.

– Поздно, – холодно произнёс Драко, на его лице читалось торжество.

Спонтанное волшебство рвалось наружу и не задумываясь о том, что она делает, Кайя взмахнула безоружной рукой. Столовые приборы взмыли в воздух и полетели в Драко. Упав на пол, мальчик закрыл голову руками. Пэнси завизжала. Не прошло и секунды, как кто-то схватил Кайю за руку.

– Забини, Паркинсон отведите мистера Малфоя в больничное крыло, – раздался позади неё голос профессора Снегга. – А, вы, мисс Поттер, пойдёте со мной – к директору.

Злость утихла и она с ужасом поняла, что наделала. Мало того, что она ранила Драко Малфоя, успевшего стать ей, хоть и с натяжкой, но другом, ко всему прочему она выдала всей школе две свои тайны.

Семеня крошечными ножками к ним подбежал профессор Флитвик.

– Что здесь случилось? – спросил он смотря на ошарашенных слизеринцев.

– Ничего страшного, Филиус, просто небольшой инцидент... – Снегг окинул взглядом разбросанные по полу вилки, ложки и благо не слишком острые, ножи. – Со столовыми приборами. Я отведу мисс Поттер к директору.

Продолжая сжимать её запястье, Снегг вытащил Кайю из-за стола.

– Что?.. Как?.. Эй, вы! – обратился Флитвик к сидевшим рядом с компанией слизеринцам. – Расскажите, что здесь произошло!

Студенты переглянулись.

– Мы не знаем, – пискнула одна из девочек. По её щеке ползла капелька крови.

2

– Мисс Поттер, вы не представляете чего мне, да и всему министерству, стоило замять тот случай в вашей прежней школе. Вы должны научиться контролировать вашу магию.

– Да, сэр.

– Профессор Северус Снегг вам в этом поможет.

– Да, сэр.

Кайя стояла в кабинете Дамблдора уставившись в пол, не смея поднять на старого волшебника взгляд.

– К тому же я хочу, чтобы вы изучали окклюменцию. В Британии много легилиментов и ваш интерес к тёмной стороне магии, может быть воспринят... Превратно.

Кайя залилась румянцем и впервые посмотрела прямо на Дамблдора.

– Я всего лишь хочу понять кем был человек по вине которого я стала сиротой.

– Он был всего лишь убийцей, – старый волшебник мягко улыбнулся.

– Нет, не «всего лишь», – зло ответила ему Кайя. – Он применял магию, которую нельзя ни отразить, ни обнаружить, ни отменить. И, я должна всё о ней узнать, вам так не кажется? Ведь на воле осталось ещё много его сторонников, которые рано или поздно захотят меня убить.

– Или перейти на вашу сторону, – рассмеялся Дамблдор. – Между прочим, родители некоторых ваших друзей были пожирателями смерти. Вы знаете об этом?

– Да, я в курсе.

– Это от них вы хотите защититься?

– Возможно. Не знаю. Но их дети здесь ни при чем.

– С этим я согласен, – хохотнул старый волшебник. – Но вы всё равно должны быть осторожны. Не принимайте подарки от их семей или приглашения провести у них каникулы. Впрочем... Возможно, ваше владение парселтангом, а главное то, что теперь об этом стало известно всей школе, сослужит вам хорошую службу. Убережёт вас. По крайней мере на некоторое время.

Дамблдор разговаривал не с ней, а, с собой, вышагивая по своему кабинету.

– Сэр, я действительно наследница Слизерина?

Старый волшебник резко остановился и задумчиво посмотрел на Кайю.

– Всё может быть. Слизерин жил тысячу лет назад. Но мне кажется, что здесь дело в другом.

– В чём же?

– Этого я пока что не могу вам сказать. Вам пора идти.

3

Драко Малфой лежал на койке в больничном крыле. Руки, которыми он прикрывал голову, были перебинтованы. Разорванная местами мантия, висела на спинке стула на котором сидела Пэнси. Увидев Кайю, Драко перестал смеяться и натянул на себя страдальческое выражение лица.

– Ты как? – спросила у него она.

– Очень болит, – пожаловался он. – Наверное, придётся пропустить завтрашние занятия.

– Не выдумывай мальчик, – строго сказала мадам Помфри, заполнявшая больничные карты за своим столом. – Пара часов и всё заживёт – даже следа не останется.

Применив на мантию Драко Репаро, Кайя указала на его руку и спросила:

– Я могу посмотреть?

Отогнув край бинта, мальчик показал смазанные мазью следы от зубчиков вилки и несколько неглубоких порезов.

– Прости. Я не хотела.

– Нет, хотела, – с нажимом произнесла Пэнси. – Ты разозлилась из-за той змеи и... Что это вообще было?!

– Магия, – пожала плечами Кайя.

– Нет, эта была не магия. Это было что-то... Что-то... Ненормальное! Разве можно колдовать без палочки?

– Иногда, – сказал Драко. – Таких волшебников очень мало, но они есть.

– Но как такое возможно?

– Я не знаю, – оглядевшись, Кайя спросила: – А, где Блейз? Он уже ушёл?

– Да, пошёл проверить что такого понял Теодор.

– Про выручай-комнату?

– А, про что ещё?

В больничное крыло влетел бумажный самолётик и просвистев мимо мадам Понфри, упал на постель рядом с Драко. Развернув записку, мальчик прочёл вслух: «Скорее бегите на восьмой этаж. Вы должны это видеть! Блейз».

Драко попытался встать с кровати, но Пэнси остановила его.

– Нет, ты должен отдыхать.

– Глупости, – не отрываясь от бумаг сказала мадам Понфри, – нечего занимать здесь койку.

Пэнси зло зыркнула в её сторону. Когда они вышли из больничного кабинета, Кайя спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Разве она не должна была нас остановить?

– Мадам Понфри? – отозвался на её вопрос Драко. – Нет. Учителям безразлично каким опасностям мы себя подвергаем.

– Может поэтому волшебников так мало? – задумчиво спросила Кайя.

– Вряд ли. В последний раз ученик погиб в замке пятьдесят лет назад.

– Ученица, – поправила его Пэнси. – Плакса Миртл.

– Как это произошло?

– Никто точно не знает. Но ходят слухи, – Драко перешёл на заговорщический шепот, – что её убил сам Наследник Слизерина.

– Ну и, зачем он это сделал?

– Не знаю. Может она была грязнокровкой? – мальчик пожал плечами.

Кайя окинула его ледяным взглядом.

– По-твоему это достаточный повод для убийства?

– Ну, не для убийства, конечно, – как обычно растягивая слова произнёс Драко, – но в школе, да и в волшебном сообществе, им делать нечего.

– Это ещё почему?

– От смешанных браков чаще рождаются сквибы. И, если мы продолжим водиться с грязнокровками, то скоро окончательно вымрем.

– Сквибы?

– Не маги, – вместо Драко ответила Пэнси. – Считается, что маглорождённые волшебники – это дальние потомки вымерших волшебных семей. Они настолько сильно смешались с маглами, что просто исчезли.

– Как же вы... – Кайя замялась, подбирая подходящее слово. – Продолжаетесь? Заключаете браки с родственниками?

Лицо Драко передёрнуло от отвращения.

– Нет. Такие семьи тоже обречены на забвение. Мы выбираем себе партнёров заграницей – чем дальше, тем лучше.

– Чаще всего это делают за нас наши родители, – добавила Пэнси. – Многие на нашем факультете уже помолвлены.

– Средневековье какое-то... – пробормотала Кайя. – А, как же любовь?

– Отец говорит, что можно любить кого угодно даже находясь в браке, – протянул Драко. – Главное – это прочный союз двух чистокровных семей.

– Значит твой отец изменяет твоей матери?

Драко побагровел.

– Нет!

– Но из твоих слов следует, что изменяет.

Резко остановившись, мальчик выставил перед собой волшебную палочку:

– Ещё одно слово про мою семью и...

– И, что? – невозмутимо спросила у него Кайя. – Проклянешь меня? Ударишь? Научился этому от папаши?

Рука Драко тряслась от плохо сдерживаемого гнева. Закрыв глаза он глубоко задышал. Когда его рука выровнялась, он спрятал волшебную палочку и подошёл к Кайе почти вплотную.

– Впредь, говори уважительно, о моей семье сиротка. Ты даже не представляешь каким влиянием мы обладаем и какие дороги можем открыть или закрыть навсегда.

Кайя закатила глаза к потолку.

– Очень страшно.

Едва заметно улыбаясь, Пэнси встала между ними.

– Хватит препираться! Пойдёмте скорее на восьмой этаж, до следующего урока осталось не так много времени.

Оставшуюся часть пути они говорили о занятиях и успехах на них, избегая острых тем. Несмотря на натянутые улыбки и несмешные шутки, Кайя не забыла Драко то, что он назвал её «сироткой», а, он, в свою очередь, не простил ей злых и, что самое худшее, правдивых слов про его родителей.

Наследница, мать его, Слизерина. Маленькая злобная сука. Пройдёт ещё несколько лет и отец наверняка заставит его приударить за ней.

Драко вздрогнул. Ему пока что не были интересны ни девочки, ни мальчики, ни кто-либо ещё, но теорию он знал на отлично. Прикосновение к Кайе было чревато обморожением и он с большим удовольствием прыгнул бы в раскалённый котёл. Не стоило кидать в неё эту чёртову змею.

– А, вот и вы! – Забини радостно махнул им рукой. – Скорее идите сюда!

Они подошли к открытой выручай-комнате. Внутри неё, в абсолютном ничто, парил Теодор Нотт. Отросшие за последнее время чёрные волосы мальчика развивались, тонкие пальцы перебирали что-то в воздухе, словно листая страницы книги, а глаза сосредоточенно смотрели в пустоту.

Пэнси прижала руки к лицу и ойкнула.

– Что это он делает? – тихо спросила она у Блейза, прислонившегося к косяку двери.

– Ищет.

– Что именно?

– Не знаю, скоро увидим.

Прекратив «листать», Теодор повернул в руках пустоту и поманил их пальцем.

– Я туда не пойду, – отрезала Пэнси отступив от входа в выручай-комнату.

– Там нет ничего страшного, – заверил её Блейз.

– Я в юбке.

– Никому это не интересно, – сказал Драко. Отодвинув девочку в сторону, он заглянул в выручай-комнату. Невидимый ветер тут же растрепал его тщательно прилизанные волосы. – Это безопасно?

– Абсолютно! – крикнул в ответ Теодор.

Стоявшая рядом с Драко Кайя, заметила на его лице плохо скрываемый ужас. Взяв себя в руки, мальчик пренебрежительно протянул:

– Не думаю, что там есть что-то интересное.

Драко повернулся спиной к открытой в пустоту двери и сделал шаг от неё, но Кайя преградила ему путь.

Мило улыбнувшись, она толкнула его обеими руками в грудь. Он не успел даже закричать. Падая вниз – в ничто, Драко думал только о том, что сейчас умрет, пока Теодор не схватил его за руку.

– Успокойся, – коротко сказал он. – Пространство здесь реагирует на твои мысли и желания, и если ты хочешь падать – ты упадёшь.

– Я не хочу, – голос Драко предательски дрожал.

– Тогда просто плыви.

– По воздуху?

– Да.

Они висели в пустоте несколько минут прежде чем Драко привык к происходящему. Мимо них, лёжа на спине, проплыла Кайя. Она подложила руки под голову, словно отдыхала на лужайке в парке. На лице ни удивления, ни страха. Ну, естественно. Блейз сидел на парящем в воздухе резном кресле, а Пэнси так и осталась стоять в дверях не решаясь шагнуть в выручай-комнату.

– Или закрой дверь или заходи, – сказал Теодор, наконец отпустив Драко.

Девочка помотала головой.

– Здесь тепло и есть воздух, не бойся! – крикнул ей Блейз.

Пэнси вся сжалась. Воспользовавшись тем, что никто не смотрит на неё, Кайя подплыла к двери, схватила Пэнси за лодыжку и втащила девочку внутрь комнаты, дверь в неё захлопнулась и исчезла. Вокруг них больше не было ничего кроме бесконечности.

– Отпусти меня! – завизжала Пэнси, отбиваясь.

– Если я тебя отпущу ты упадёшь.

– Не правда! Не морочь мне голову! Я знаю, как всё здесь работает!

Кайя разжала руку и Пэнси полетела вниз. (Если в этом пространстве вообще можно было говорить о таких понятиях, как верх и низ). Провожая её взглядом, девочка испытала мрачное удовлетворение. Не такое сильное, как когда толкнула Драко, но почти такое же.

Блейз бросился за Пэнси. Схватив её за мантию, он усадил девочку на подлокотник своего кресла и принялся объяснять ей, как надо думать, чтобы прекратить падать.

– Забудь о гравитации и о привычных координатах. Здесь этого нет.

– Здесь – это где? – подплыв к ним, спросила у него Кайя.

Увидев её, Пэнси вцепилась обеими руками в спинку кресла.

Блейз пожал плечами.

– Тео говорит, что это пятое измерение. Сам я не знаю. Кстати о нем. Эй, Тео! Что ты хотел нам показать?

Теодор подплыл к ним.

– Пространство, – коротко ответил им он.

Взмахнув руками, он открыл в пустоте окно. Деревья шевелили ветками на опушке Запретного Леса. Теодор провёл по пейзажу пальцем и лес исчез сменившись видом на Хогсмид, дальше больше: моря, горы, города, страны и наконец огромная пустая комната в которой не было ничего кроме большого напольного зеркала.

– Что это? – спросил Драко, незаметно подплывший к ним. – Проекция?

– Нет, это реальность. В любое из этих мест можно попасть. Я проверил это на нашей теплице.

– Но в Хогвартсе нельзя трансгрессировать, – заметила Кайя.

– Это не трансгрессия, – ответил ей Теодор.

– А, что тогда?

– Не знаю. Мгновенное перемещение? Вряд ли для этого способа путешествовать существует название.

Притворившись, что он приподнимает невидимую шляпу, Блейз встал с кресла, картинно поклонился им и сказал:

– Что-ж дамы и господа, в таком случае я отчаливаю на Багамы. Пишите!

– Стой! – воскликнул Теодор. – Ты можешь переместиться отсюда в любое место на Земле, но не вернуться обратно!

– А, может я не хочу возвращаться? – прищурился Блейз.

– Отец убьет тебя если ты бросишь школу на первом же курсе. Да и чем ты собрался заниматься в другой стране без денег, документов и прочего?

– Да... Ты прав, – Блейз потёр подбородок изображая задумчивость. – Пожалуй, перед побегом я ограблю Гринготтс, чтобы раздобыть немного средств к существованию. Думаю пару сотен тысяч галеонов мне хватит на первое время.

– Идиот! Тебе же только что сказали, что вернуться назад ты не сможешь, – вмешался в их разговор Драко.

– Я возьму с собой портал и вернусь сюда с деньгами.

– Если бы порталы работали в Гринготтсе его бы давно ограбили!

– Тогда я схожу на кухню, возьму с собой домового эльфа и он перенесёт меня из банка обратно в школу.

– Дырявая твоя башка! Трансгрессия ни здесь, ни там не работает!

– Но не эльфийская трансгрессия!

Ребята продолжили спорить и строить становящиеся всё более абсурдными сценарии ограбления века, но Кайя их уже не слушала. Её внимание привлекло одиноко стоящее в центре пустой комнаты зеркало. Зачем оно там? Что оно должно отражать? А, может это и не зеркало вовсе? Она коснулась пальцами окна в пустоте, протянула внутрь руку и вывалилась из выручай-комнаты. Она не могла видеть своих друзей или слышать их, но была уверенна, что сейчас они резко замолчали. Интересно, что они будут делать? Позовут кого-нибудь на помощь? Или оставят её здесь... Кстати, а, «здесь» это «где»? Она огляделась. Комната, в которой она оказалась, ничем не отличалась от её изображения через «окно», разве что была значительно больше. Помимо зеркала в ней была лестница и дверь: скудная обстановка.

Сев на ступеньки, Кайя уставилась на зеркало не решаясь подойти к нему. Было в нём что-то странно притягательное, слишком желанное, чтобы не быть ловушкой. Интересно, на кого она поставленна?

Встав, она отряхнула брюки от пыли и осторожно направилась к зеркалу держа наготове волшебную палочку. Чем ближе она подходила к странному артефакту, тем чётче слышала голоса, зовущие её из глубины и грохот собственного сердца. Шаг. Ещё один. И, вот она уже стоит напротив зеркала отражающего её – девочку одиннадцати лет, рыжие волосы как всегда взъерошены, на веснушчатом лице настороженное выражение.

«И, это всё?»

Охватившее её разочарование было сложно выразить словами. Она ожидала чего угодно, кроме того, что это зеркало было самым обычным. Такого просто не могло быть! Переборов в себе желание разбить разочаровавшую её вещь и поджечь её, Кайя пошла обратно к ступенькам, когда услышала позади себя тихий плеск. Обернувшись, она увидела в зеркале своё отражение стоящее на песке на фоне стремительно чернеющего океана. Вернувшись к зеркалу, она коснулась его. Отражение повторило её движение. Глаза девочки, смотревшей на неё из-за стекла горели пламенем, которым можно было сжигать города. В покрытом тучами небе мерцали молнии. Их было столько, что Кайе казалось, что зеркало сейчас треснет и океан ворвётся внутрь комнаты и затопит её. Отражение Кайи подняло голову и расхохоталось подставляя лицо ветру. Что-то тёмное поднялось из воды за его спиной. Титаническая рука существа обхватила девочку с горящими глазами и утащило её в беснующийся океан.

Кайя – настоящая Кайя, стоящая перед зеркалом, села на пол не в силах оторвать взгляд от шторма за стеклом. Ей хотелось быть его частью. Раствориться в волнах. Летать по небу отзвуком грома, чистой природной силой, без тела и имени. Стать той самой дикой магией, с которой она безуспешно пыталась совладать.

– Кайя, ты как? – тёплая рука легла на её плечо, вырвав девочку из завораживающей фантазии.

Теодор Нотт.

– Ты пришел за мной?

Он кивнул.

– Где мы?

– В Хогвартсе, на третьем этаже, в запретном коридоре. Пойдём, нам надо выбираться отсюда. Впереди есть несколько ловушек, но мы...

Его взгляд упал на зеркало.

– Ты это видишь? – прошептала Кайя, отойдя в сторону.

Вытянутое лицо мальчика исказилось от боли и внезапно он показался ей очень взрослым, почти старым, но это впечатление продлилось недолго. Болезненное выражение исчезло с его лица и перед ней снова стоял мальчишка, очень тихий и задумчивый, но все же мальчишка.

– Что ты там увидел? – она уже поняла, что они видели в зеркале не одно и тоже.

– Неважно, – качнул головой он. – А, что видела в нём ты?

– Шторм.

– Серьёзно?

Бросив на зеркало быстрый взгляд, Теодор произнёс:

– Пойдём отсюда.

– Хорошо, только взгляну ещё раз...

– Нет, – он схватил её за руку. – Не смотри туда – это ловушка.

– Думаешь? – она не отдернула руку.

– Уверен. Оно показывает нереальные вещи, вызывающие сильные эмоции. Возможно так оно крадёт магическую силу, а может даже и душу.

– Душу можно украсть?

– Украсть, расколоть, уничтожить. Да. Всё это можно сделать. Пойдем.

Она не сопротивлялась, позволив Теодору отвести себя от зеркала в которое ей так хотелось посмотреть, хотя бы в последний раз.

– Спасибо, что пришёл за мной.

Вместо ответа, он молча сжал её ладонь чуть сильнее, а после отпустил её.

– Подожди пока я открою замок.

– Ладно.

Кайя уставилась себе под ноги, стараясь не слушать едва различимую музыку, исходившую от зеркала. Эта была её личная песня сирен: манящая и зловещая одновременно. Зов – так она это называла. Интересно, сможет ли она стать ветром после смерти, раз уж душа существует? Гладить мягкую траву на полях, путаться в гриве бегущей лошади, срывать утреннюю росу с цветов, вырывать с корнем деревья, уносить крыши с домов...

– Не выходит, – Теодор снова вернул её в реальность.

– И, что нам делать?

– Отойди в сторону, я попробую взорвать её.

Кайя отступила назад стараясь не смотреть на зеркало. А, вдруг оно затянет её внутрь? Но по другую сторону стекла она окажется не одна, а со своим зловещим двойником, давно переставшим быть человеком. Волны, прикосновений которых она так жаждала, разобьют её хрупкое тело о камни, ветер надаёт ей холодных пощёчин, а титан, поднявшийся из глубин, проглотит то, что от неё останется. Нет. Человек не может танцевать со стихией. Это подвластно только мёртвым богам.

– Бомбарда!

Теодор отлетел в сторону, но дверь так и не открылась. Несколько секунд в комнате ничего не происходило, а потом всё резко изменилось. Свет замерцал, зеркало исчезло и появилось в другом месте, а потом из пустоты возникло второе зеркало, третье, четвёртое. Вскоре вся комната была заставлена совершенно одинаковыми зеркалами, отражающими самые потаённые мечты и желания. Зов стал невыносимым. Закрыв уши руками, Кайя сползла на пол.

– Эй! – Теодор встряхнул её за плечи. – Только не отключайся!

Последнее, что она увидела были его беспокойные глаза, напомнившие ей цветом тёмные штормовые волны.

4

Пришла Кайя в себя уже в больничном крыле. Рядом с ней находился профессор Снегг. Увидев, что она очнулась, он произнёс:

– Должен сказать, я был весьма впечатлён тем, что первокурсникам удалось не только открыть одну из главных тайн выручай-комнаты но и проникнуть туда где им не положено быть. К вашему сведенью – зеркала там больше нет, его перенесли в другое место, как и то, что в нём находилось.

– В нём что-то было?

– А, как вы думаете?

– Хм-м... Возможно, портал в другой мир?

Казалось, Северус был доволен её ответом.

– Нет, – сказал он. – Порталы так не работают. В любом случае зеркало не должно больше вас волновать. Я пришёл сказать вам, что вы наказаны. Вы принесли своему факультету пятьдесят штрафных баллов. Поздравляю.

Кайя поморщилась. Её не слишком волновало соревнование между факультетами, но не остальных учеников. Столь большой штраф мог усугубить её и без того натянутые отношения с другими когтевранцами.

– Что с Теодором?

– Он в порядке.

– А, с остальными?

– Живы, здоровы и отбывают наказание.

– Какое?

– Я отправил их в Запретный Лес – помогать леснику.

Кайя расхохоталась.

– Вам настолько плевать на безопасность учеников?

– Это не так, – процедил сквозь зубы Северус Снегг, – именно поэтому с завтрашнего дня вы будете ходить ко мне на дополнительные занятия.

– Мне казалось, что я преуспеваю в зельеварении, – холодно произнесла девочка.

Она удивительно походила на мать... Но только внешне.

– Директор поручил мне обучить вас сдерживаться. Я как раз составлял расписание ваших будущих занятий, когда вы учинили очередной... Хаос.

– Это была идея Теодора.

– Вы не знаете, как эта «светлая» мысль пришла ему в голову?

– Можете заглянуть в неё. Вы ведь итак делаете это всё время.

Девочка с вызовом посмотрела на него, глаза у неё были в точности, как у Лили и Снегг отвернулся. Он уже читал мысли Теодора Нотта, но не нашёл в них ни намёка на филосовский камень. Судя по всему, детишки оказались в строго охраняемой комнате с магическим артефактом невиданной мощи по чистой случайности.

– Директор так же приказал мне научить вас окклюменции. Не уверен, что ученик вашего возраста способен на такие подвиги, но попытаться стоит. Занятия будут проходить дважды в неделю. Я пришлю вам расписание когда оно будет составлено.

Резко поднявшись, Снегг пошёл к выходу из палаты.

– Постойте! – окликнула его Кайя, сев в кровати.

Вид у девочки был измождённым, словно зеркало отняло у неё часть жизни. А, может так оно и было?

Северус обернулся.

– Да?

– Что это за сила, которую мне надо научиться контролировать?

– Дикая магия. Одна из её форм, я так полагаю.

– Но... Что она такое?

– Иногда магия, если сдерживать её в себе, выходит из-под контроля и овладевает волшебником.

Кайя зарделась, вспомнив свои вспышки ярости.

– Но я никогда не сдерживалась сэр.

– Бывают и другие случаи.

– Какие?

– Пока ещё рано делать выводы, но примерно раз в поколение рождается волшебник с чрезвычайно большим магическим потенциалом. Такие люди либо становятся великими, либо не доживают до совершеннолетия: магия просто разрушает их изнутри.

Девочка сжала промокшую от пота рубашку на груди в кулак, сердце её стучало с перерывами. Стук, пропуск двух-трёх ударов и снова стук – медленный, натужный.

– Что происходит чаще? – тихо спросила она у профессора.

– А, вы как думаете?

Не дождавшись от неё ответа, Северус Снегг ушёл.

Глава 5: Дикая Магия

1

Она неслась на трухлявой школьной метле постоянно подгоняя её. Она соврала, что хочет попасть в команду по квиддичу в следующем году, лишь бы получить эту возможность – летать. Она этого не знала, но её сердце было готово лопнуть. Весь полет оно работало на износ, качая по артериям и венам не только кровь, но и дикую магию. Её сердце было слишком маленьким, слишком юным, чтобы выдержать это. Метла тоже едва выносила скорость на которую не была способна. Уже на посадке она сломалась попалам. Отшвырнув от себя остатки метлы, девочка, поддерживая ветром, аккуратно опустилась на землю. Она не красовалась, как непременно сделал бы её отец в подобной ситуации. Она просто была счастлива.

Северус Снегг отвёл взгляд и разорвал связь их умов. Он увидел достаточно. Кайя Поттер умирала. Так вот почему Дамблдор направил её к нему, именно к нему... Профессор МакГонагалл знала о дикой магии гораздо больше него, а Флитвик мог творить волшебство и без палочки, хоть об этом мало кому было известно, но Дамблдор поручил дочь Лили не им, а Ему.

– Магия, которую вы привыкли использовать по поводу и без, убивает вас. Вам это известно? – бесстрастно, так словно это не задевает его, спросил её Северус Снегг.

Девочка отрицательно качнула головой. Он встал со стула на котором сидел, оправил мантию, подошёл к висевшей в его кабинете картине, изображавшей окно.

– Что-ж, теперь вы знаете.

– С этим можно что-нибудь сделать?

Её голос... Был таким же как у её матери, когда не звенел металлом. Только отведи взгляд, не заглядывай в её мысли и вот перед ним сидит она – его Лили.

– Дать эликсир подавляющий магические способности, я вам не могу, сейчас ваше тело поддерживает только дикая магия, – продолжая стоять возле «окна» бесцветным голосом произнёс Северус. – Вам придётся научиться сдерживать свой нрав, а пока я буду давать вам особое снадобье для поддержания здоровья. Он не стал говорить ей, что это зелье дают в больнице Святого Мунго безнадёжно больным волшебникам.

Взяв себя в руки, Снегг повернулся к Лили... К Кайе.

– Вы должны колдовать с большой осторожностью, в половину, нет даже в четверть своих сил, пока я не скажу вам, что можно перестать сдерживаться. Это касается даже самых простых заклинаний. Вам всё ясно?

Девочка кивнула.

В самом начале занятия, после того, как он объяснил ей как закрывать ум, чтобы не допустить в него легилимента, она перестаралась и потеряла сознание. Когда она пришла в себя и была готова продолжать, то непроизвольно поставила щитовое заклинание и уронила Северуса вместе со стулом. Оба раза она использовала дикую магию, не понимая этого. Нет, ей нужно было не сдерживать себя, а научиться колдовать заново. Если бы только Дамблдор отдал её в семью магов или хотя бы в приют для сирот из магических семей, этого бы не случилось. Она бы не привыкла к необузданному и разрушительному волшебству. Она бы не пострадала от рук маглов. Она бы...

Почувствовав, что он слишком сильно сжимает спинку своего стула, Северус разжал побелевшие пальцы.

– Ждите меня здесь, – он зашёл в подсобку, чтобы вернуться из неё с тёмно-зелёной бутылкой в руках. – Принимайте это зелье два раза в день по одной чайной ложке.

Открутив крышку, Кайя понюхала тягучий, похожий на дёготь, отвар: он пах травами и каменной крошкой.

– Утром и вечером?

– Да.

Она спрятала бутылку в сумку.

– Вы должны принимать его каждый день, не забывайте об этом.

– Хорошо.

Занятие было закончено, но Кайя ждала разрешения, чтобы уйти. Она продолжала сидеть, смотря то на Северуса, то на «окно» недавно поселившееся в тёмном подземелье, то на свои туфли.

– Вы можете идти, – наконец сказал профессор и ей послышалась в его голосе затаённая боль.

Поблагодарив его за занятие, Кайя побежала наверх – в выручай-комнату. Ей хотелось побыть одной.

2

О, том, что дикая магия убивает её, она рассказала только Теодору. Из всей компании они общались ближе всего.

– Как-то так... – со вздохом, произнесла она, откладывая в сторону книгу, которую уже давно не пыталась читать.

Они сидели спина к спине на небольшом диванчике в выручай-комнате. В камине уютно потрескивал огонь. Рядом с ними на полу и на журнальном столике, в понятном только им порядке, лежали книги: найденные в комнате потерянных вещей, выкраденные из запретной секции, присланные из дома.

– Я расскажу о тебе отцу, может он что-нибудь придумает, – сказал Теодор, ему хотелось швырнуть книгу, которую он сжимал в руках, в огонь – все равно в ней не было ничего полезного.

– Может, – без особого энтузиазма согласилась она.

– Мою мать убила вырвавшаяся из-под контролля магия. После этого он должен, нет, обязан знать, что делать.

– Мне жаль, – Кайя на секунду крепко сжала его руку.

Это был их личный жест. Поддержки, признания. Жест означающий: я тебя вижу.

– Передай мне «Бремя Древних», – севшим голосом сказал Теодор, указав на одну из книг в её стопке.

Она встала с дивана и аккуратно достала книгу из-под нескольких других. Больше никакой магии без нужды.

– Держи.

В глазах мальчика стояли слезы и она отвернулась, чтобы не смущать его. Снова села спиной к его спине. Достала из сумки не дописанное сочинение.

Они просидели так несколько часов – молча листая страницы, пока не стало совсем поздно, о чём их известили большие напольные часы с совой вместо кукушки.

– Не хочется уходить, – сказала Кайя, запихивая конспекты в сумку.

– Да, – согласился с ней Теодор, – поэтому я никуда не пойду.

– Серьёзно? Тебя не хватятся?

– Нет, Снегг проверять не станет, а, из своих никто не настучит.

– И, что ты будешь делать?

Он обвёл рукой образовавшуюся рядом с ним новую стопку книг.

– Я нашёл ещё несколько работ о дикой магии. Может быть в них найдётся что-то полезное.

– Брось. Лучше иди отдыхать, а утром напиши отцу, как и собирался.

Теодор отрицательно покачал головой.

– Я уже оставался ночевать в выручай-комнате несколько раз. Тут тихо, никто не храпит, не бродит по ночам. Я бы вообще жил здесь.

– Ну, как знаешь. Увидимся завтра.

Она махнула ему рукой, но он уже взялся за следующую книгу. Неужели распределяющая шляпа всё-таки ошиблась отправив его на Слизерин?

3

Отец Теодора ответил ему на следующий день, но письмо это было неутешительным – на протяжении всей истории дикая магия убивала большинство волшебников, её чувствовавших. Он пообещал сыну попробовать помочь Кайе, отведя её в Отдел Тайн во время зимних каникул, но как это должно было ей помочь так и не сказал. Она помнила слова Дамблдора о том, что ей не следует принимать приглашения провести каникулы у родителей своих друзей, но соблазн увидеть Отдел Тайн лично был слишком силен. Да и вряд ли отец Теодора хотел ей навредить, а даже если и хотел... Ну, что ж. В конечном итоге она умела поджигать воздух. Разве не так?

Занятия с профессором Снеггом проходили однообразно и бессмысленно. Вместо того, чтобы учить девочку обращаться со своими силами, он настаивал на том, чтобы она не применяла их. Особых успехов в окклюменции Кайя так же не достигла: профессор пролетал по её мыслям, как пуля, после чего она теряла сознание. На последнем занятии он сказал ей, что поговорит с Дамблдором о прекращении её обучения на ближайшие несколько лет.

– Вы ещё слишком малы. Как и ожидалось, вам не под силу освоить тонкое искусство защиты разума от внешнего вторжения, – сказал ей Северус, около недели назад.

– Я бы смогла, если бы вы разрешили мне...

Снегг побелел.

– Нет! – воскликнул он, возможно, даже слишком резко. – Я запрещаю вам использовать дикую магию! Вы слышите меня? Запрещаю!

– Да кто вы такой, чтобы мне что-то запрещать?! Отец?!

– Вон, – указав пальцем на дверь своего кабинета холодно произнёс Северус.

С тех пор он не обучал её ни окклюменции, ни сдерживанию дикой магии, лишь готовил для неё поддерживающее здоровье зелье. Она исправно пила его – ложку утром и вечером, несмотря на то, что не чувствовала, что оно ей нужно.

Ближе к рождественским каникулам в замок ворвался тролль. Профессора его быстро «успокоили», ни один из учеников при этом не пострадал. Профессор Квирелл – нервный молодой человек с тюрбаном набитым чесноком, после этого случая стал вести себя ещё страннее чем обычно, в особенности с Кайей. Несколько раз он оставлял её после занятий под предлогом обсуждения её плохой успеваемости, что отчасти, было правдой, но говорил он с ней исключительно об её способностях. Она отвечала ему односложно. Этот человек вызывал у неё неприязнь и лёгкую брезгливость и откровенничать с ним ей не хотелось.

Задержав её после последнего в этом семестре занятия, Квирелл произнёс:

– П-п-оймите меня правильно, как профессионалу, мне это чрезвычайно и-и-интересно, – глаза профессора жадно блестели. – М-м-ожет вы всё-таки покажете мне хотя бы часть своих способностей?

– Я уже говорила вам, что не управляю этим, – сложив руки на груди ответила ему Кайя.

– Э-э-то нужно для моей книги, о которой я вам говорил. П-п-омните?

Девочка усмехнулась.

– Как вам будет угодно, – она щёлкнула пальцами и тюрбан профессора Квирелла загорелся. – Ох, простите! Это вышло случайно! Я не хотела!

Она вылила на него стакан с водой, стоящий на его столе. Прижав руки к лицу в притворном ужасе, Кайя смотрела на неприятного ей профессора огромными, невинными глазами, старательно пряча мысль о том, что она сделала это специально. В действительности ей хотелось превратить профессора Квирелла в пылающий факел и это желание её пугало. Близость этого тщедушного человека бередила в ней нечто злое, словно не принадлежавшее ей. Ещё ни разу она не мечтала убить того, кто не сделал ей ничего плохого и всё-таки эти мысли появлялись в её голове сами с собой стоило ей только столкнуться взглядом с бегающими глазками профессора по защите от тёмных искусств. «Поджечь его и пусть горит». Он, в свою очередь, словно слыша её мысли, вздрагивал и как-то странно смотрел на неё. Некое неясное родство связывало их, как тонкая, но очень крепкая нить, и от этого ей было ещё противнее.

– Ни-и-ичего страшного, идите, – выдавив из себя кривую улыбку, произнёс профессор Квирелл.

Больше они не виделись.

4

В последний день перед рождественскими каникулами Кайя получила свёрток с письмом, прикреплённом к нему. Письмо гласило: «Когда-то эта мантия принадлежала твоему отцу. Используй этот Дар с умом».

Внутри свёртка лежала мантия, сшитая из прохладного на ощупь шёлка с маленьким треугольником, внутри которого был вписан разделённый чертой круг, на внутренней стороне правого рукава.

Недолго думая, Кайя отправилась в библиотеку. Показав рисунок символа библиотекарше, она подошла к стеллажу с книгами по истории, возле которого встретила Гермиону.

– Привет, – бросила она девочке, ища взглядом книгу по новейшей магической истории в которой можно было прочесть о Гриндевальде, символ которого, судя по всему, был вышит на её мантии.

Помявшись, Гермиона ответила:

– Привет. Что ищешь?

– «Новейшую Историю Магии».

– Она на второй полке – слева.

Взяв книгу, Кайя поблагодарила девочку и села за ближайший стол, положив перед собой рисунок странного символа. Она не сразу заметила, что Гермиона подсела к ней.

– Не часто можно увидеть тебя без «сопровождения», – сказала гриффиндорка.

Погруженная в чтение, Кайя вздрогнула и оторвав взгляд от книги, ответила:

– Я просто хотела побыть одна.

Залившись румянцем, Гермиона резким движением схватила свою сумку и встала.

– Тогда я пойду.

– Нет, что ты! Можешь остаться, ты мне ничем не мешаешь, – заверила её Кайя.

Гриффиндорка поправила торчащие в стороны волосы и села. Она была очень одинока – Кайя давно это заметила. Некоторое время они молча читали, изредка делая заметки: каждая по своей книге.

Наконец, устав от непрерывного чтения, Кайя откинулась на спинку стула и посмотрела на свою соседку.

– История Хогвартса?

Гермиона кивнула.

– Прочла что-нибудь интересное?

– Здесь, – девочка ткнула пальцем в книгу, – всё интересное.

– Например?

– Ты знала, что замок защищён от трансгрессии?

– Да.

Гермиона посмотрела на неё округлившимися глазами.

– А, на моем курсе никто этого не знает.

– Неужели на гриффиндоре учатся одни идиоты? – тонко улыбнувшись, спросила её Кайя.

– Вовсе нет! – возмутилась Гермиона.

– Разве Не идиоты могут не знать таких элементарных вещей?

Девочка насупилась.

– Расслабься, я просто пошутила. На гриффиндоре есть, как минимум один умный человек.

– Да? Кто это?! – вцепившись в край стола обеими руками, возбужденно спросила Гермиона.

– Ты. Судя по проведённому тобой здесь времени, ты уже прочла, как минимум, пол библиотеки.

Гермиона снова зарделась.

– И, вовсе не половину. Даже меньше одного стеллажа!

– Так мало? Какой ужас!

Девочки прыснули.

– Я заметила, что ты тоже много читаешь, – сказала гриффиндорка.

– Да, есть за мной такой «грех».

– Даже магловские учебники...

– Как и ты.

– Ты что... Следила за мной? – судя по выражению её лица, Гермионе это не понравилось.

– Нет, просто замечала. Сложно не обратить внимание на человека, читающего книгу за книгой в полном одиночестве.

Посмотрев на неё с вызовом, Гермиона ответила:

– По крайней мере я не вожусь со слизерницами. Что, не нашла друзей на своём факультете?

– Как и ты, – прохладно ответила ей Кайя.

Они сверлили друг друга тяжёлыми взглядами несколько секунд.

Гермиона заговорила первой. Закрыв «Историю Хогвартса», она спросила:

– Почему ты не общаешься с однокурсниками?

– А, ты?

– Они считают меня слишком заумной.

– А, меня отчуждённой. Может будем общаться?

Кайя протянула девочке руку и гриффиндорка с важным видом пожала её.

– Что это? – указав на лежащий на столе рисунок, спросила она.

– Не знаю.

– Я взгляну?

Кайя кивнула.

– Где-то я уже видела этот символ...

Гермиона встала из-за стола и подошла к ближайшему стеллажу. Перебрав несколько книг и наконец найдя нужную, она протянула её Кайе. На тёмно-синей обложке золотом было выведенно название: «Сказки Барда Бидля».

Пролистав книгу, Кайя увидела знакомое изображение.

– «Дары смерти», – прошептала она проведя пальцем по треугольнику.

– Мантия, палочка и воскрешающий камень, насколько я помню, – сказала Гермиона, вновь открыв «Историю Хогвартса».

– Думаешь они существуют?

– Нет. Это же просто сборник детских сказок.

– Угу, – согласилась с ней Кайя, жадно вчитываясь в слова сказки в которой говорилось о предмете, лежавшем прямо сейчас у неё в сумке. Неужели кто-то подарил ей ту самую мантию? Нет. Это было невозможно. С другой стороны невозможные вещи происходили с ней постоянно. Так почему бы одной из них не случится снова?

5

– Кто это? – Кайя осторожно поднесла руку к морде крылатой лошади, та понюхала протянутую ей ладонь, но не обнаружив на ней угощения, фыркнула и отвела голову.

– Фестрал, – спокойно глядя на странное создание сказал Теодор, – их видят лишь те, кто видел смерть.

– Или те, кто полностью осознал её, – добавил Блейз неприязненно глядя на лошадь.

– Ты их видишь? – спросил у него Драко, забираясь в карету.

– Конечно, а ты нет?

– Наверное, Драко считает, что после смерти его бессмертную и вечно юную душу отвезёт розовый пони прямиком на радугу, – неожиданно жёлчно сказал Теодор, гладя фестрала по худому боку.

– Заткнись, – бросил ему Драко.

– А, ты видишь их Пэнс? – спросила у девочки Кайя, садясь в карету.

Скривив плоское личико, Пэнси покачала головой.

– И, не чуешь? Они же смердят падалью, – наклонился к ней Блейз.

– Не вижу, не слышу, не чую и не хочу! – воскликнула Пэнси, закрыв уши руками и зажмурив глаза.

– Но ведь даже тебе однажды придётся столкнуться с реальностью, – по губам Теодора пробежала мрачная улыбка. Погладив лошадь в последний раз, он залез в карету и она тут же тронулась.

Сидевшая спиной к фестралам и лицом к удаляющемуся от неё Хогвартсу, Кайя смотрела на его жёлтые окна: нереальные в постепенно заволакивающем их тумане. Ещё чуть-чуть и замок совсем скроется, растворится, как сон. А, потом будет поезд и он тоже исчезнет, уедет, увезя с собой волшебство и друзей, и весь магический мир... Карета тряслась по брусчатке и девочку внезапно замутило. Укачало? Да, нет. Не может такого быть. Она прикрыла глаза. Прислушалась к своим ощущениям. Пульс дикой магии слабел, а вместе с ним стремительно уходила и жизнь.

«Точно!»

Она достала из сумки зелье и сделала небольшой глоток.

– А, мне? – Пэнси потянулась к бутылочке из тёмно-зелёного стекла в которой вязко поблескивало поддерживающее здоровье зелье.

Резко отдёрнув руку, Кайя воскликнула:

– Нет! Это не еда!

– А, что тогда?

– Не твоё дело!

Пэнси насупилась.

– Держи, – Блейз достал из сумки небольшую бутылку и протянул её девочке.

– Что это?

– Выпей и узнаешь.

– Нет уж, спасибо.

Пэнси отшвырнула от себя склянку и та угодила прямо в едущую позади них карету. Из разбившейся бутылочки вылетел вихрь призрачных летучих мышей, послышалась ругань и визг. Слизеринцы рассмеялись, а, Кайя снова закрыла глаза. Только недавно она начала чувствовать то, о чём ей говорил профессор Снегг – дикая магия действительно убивала её, но и жить без неё она не могла.

– Всё в силе? – тихо шепнула она Теодору, когда все уже вышли из кареты и пошли к поезду.

– Да. Я напишу когда мы сможем забрать тебя.

Они скрепили обещание коротким рукопожатием. Бросив последний взгляд на фестралов, Кайя, пошатываясь, направилась к Хогвартс-экспрессу.

Глава 6: "Ангел" Хранитель

1

Неделя, проведённая в доме у Дурслей была не такой уж плохой. Семейство избегало девочку всеми способами и только Дадли коротко поприветствовал её, когда она появилась на их пороге с одной маленькой, но очень вместительной, сумкой.

– Я уезжаю, – зайдя в гостиную, произнесла Кайя.

Тётя Петунья ойкнула, прижав ладонь ко рту, а дядя Вернон что-то пробурчал себе в усы. Кайя не планировала пугать их, подкрадываясь к ним сзади, но так уж вышло, ещё и телевизор как на зло начал при ней барахлить.

– Я уезжаю сегодня, сейчас, – повторила Кайя.

– Ну и вали, – ответил ей дядя.

– Вам не интересно куда?

– Нет.

Зря она всё это затеяла. Надо было тихо выскользнуть из дома и раствориться в темноте. Да и на что она рассчитывала? На слезливое прощание?

– Я еду погостить у друга, – чувствуя себя полной дурой, уточнила Кайя.

Покосившись на неё, тётя Петунья натянула на себя нервную улыбку и произнесла не свойственным ей елейным голосом:

– Хорошо, береги себя там деточка.

«Лицемерная сука».

– Пойду попрощаюсь с Дадли, – улыбнувшись тётушке, произнесла Кайя.

Петунья вскочила.

– Не надо! Дадлик уже спит!

– Проснётся.

– Только тронь моего сына, дрянь! – взревел дядя Вернон.

– И, что мне будет если трону? – Кайя прищурилась. Неожиданная злость подняла в ней свою оскаленную голову. Мало того, что они не проводили её в школу, игнорировали её всю неделю, они даже не могли нормально с ней попрощаться.

«Ненавижу».

– Да я тебя! Я тебя!.. – проявив небывалую прыть, Вернон оказался рядом с Кайей и уже занёс над ней руку, сжатую в кулак, когда в него сзади вцепилась тётя Петунья.

– Стой! Не трогай её! Успокойся Вернон!

Она защищала не племянницу, а себя и Дадли.

Кайя устало вздохнула.

– Не нужен мне ваш Дадлик.

Перекинув сумку через плечо, девочка вышла из дома. Из окна спальни на втором этаже на неё смотрел он самый – Дадли, собственной персоной. Разумеется, он не спал. Да и кто будет ложиться спать в семь часов вечера? Она помахала ему рукой и он спрятался за шторой.

«Боится. Ну и хер с ним».

Времена когда она подначивала Дадли давно прошли, но он всё равно опасался её. Напрасно. Но родственничкам это знать было не обязательно.

Достав из-за пазухи палочку, Кайя взмахнула ей.

– Лондон, Лютный переулок, – коротко сказала она кондуктору, оплатила проезд и автобус понёсся, огибая пешеходов, дома, деревья, столбы.

Они договорились встретиться в магазине «Горбин и Бэркес».

«Горбин умеет держать язык за зубами», – написал ей в последнем письме Теодор.

Вот и славно. Откинувшись на спинку кресла, она достала из сумки письма Теодора. За прошедшую неделю он написал ей шесть раз. Один день – одно письмо. В каждом всего пара строк. Навязчиво, но не слишком. Одно письмо – одно напоминание: о себе, о том, как следует себя вести с Ноттом Старшим, кем следует притвориться и как разговаривать.

Кайя открыла окно и выбросила их все.

Волосы разметались от резкого порыва ветра и она с удовольствием подставила ему лицо. Мороз горячил ей щеки, щипал глаза и едва не вызвал у неё улыбку, когда кто-то пнул сзади её кресло и сварливо приказал закрыть окно – дует. Кайя решила не спорить. Прислонившись головой к запотевшему стеклу, она лениво наблюдала за проносящимися мимо огнями, в которых можно было угадать стоящие в пробке автомобили, вывески магазинов, жёлтые окна домов... Постепенно она стала засыпать.

Сон пришёл к ней вместе с тенью человека в мантии. Длинная и непроницаемая, она нависла над девочкой. Кайя обернулась, но никого не увидела. Тень не имела хозяина. Может она принадлежала ей? Кайя вскинула руки, но тень не пошевелилась, сделала несколько шагов, тень осталась на месте. Тогда Кайя прикоснулась к ней и тень ожила: она сползла большой чёрной кляксой на пол и переместилась на противоположную стену на которой девочка заметила уже собственный силуэт. Поклонившись друг к другу, тени начали танцевать вместе пока одна из них не поглотила другую, а после была лишь темнота.

Кайя проснулась в холодном поту, как от кошмара. Но разве это был он? Сон как сон. Отчего-то ей вспомнился профессор Квирелл, ушедший из Хогвартса после происшествия с троллем.

«З-з-здесь бо-о-ольше не безопасно».

Потом она подумала о Теодоре, Дамблдоре, Снегге. Лица и силуэты закружились перед её внутренним взором, растягиваясь, смешиваясь, приобретая общие черты. Зевнув, она протёрла глаза и наваждение исчезло.

– Вовремя ты проснулась. Приехали. Твоя остановка, – это была не Тень, всего лишь кондуктор.

Пробормотав слова благодарности, Кайя взяла свою сумку и вышла из автобуса. Почти сразу кто-то схватил её за плечо.

– Ну-ка, ну-ка, что это здесь делает такая маленькая хорошенькая дево...

Она резко развернулась, посмотрела прямо в глаза склонившийся над ней ведьме и прошипела на парселтанге:

– Пошла прочь.

– П-п-ростите, – ведьма отпустила её и трансгрессировала.

Этот трюк ей подсказал Теодор: в любой непонятной ситуации переходи на парселтанг.

Несколько человек, ставших свидетелями произошедшего, поспешили удалиться. Не успела она пройти и нескольких шагов, как из темноты вышел высокий мужчина в кожаном плаще.

– Мисс Поттер, я полагаю?

Окинув его оценивающим взглядом, Кайя медленно кивнула. Она уже видела этого человека на живой фотографии – это был отец Теодора.

– Следуйте за мной.

Пройдя за незнакомцем половину Лютного Переулка, Кайя поняла, что отцом Теодора – Филиппом, мог притвориться кто угодно.

– А, где Теодор? – запоздало спросила она, остановившись.

– Ждёт нас в «Горбин и Бэркес», – коротко бросил ей через плечо Филипп.

Немного успокоившись, Кайя продолжила идти за Ноттом Старшим, сжимая в кармане мантии волшебную палочку. С тех пор, как она перестала пользоваться дикой магией, её связь с ней ослабла и контролировать её стало куда сложнее чем раньше. Внезапно глупая сценка в которой она втыкает волшебную палочку в нос тому, кто окажется под личиной Нотта Старшего, промелькнула перед её глазами и Кайя прижала свободную руку ко рту, чтобы не засмеяться. Колдовать «нормально» она пока ещё не умела и это всё, на что она была способна, чтобы защитить себя в случае чего.

Осознание того, что без дикой магии она всего лишь маленькая беспомощная девочка, прошибло Кайю холодным потом. Только сейчас она заметила тёмные силуэты, наблюдающие за ними из окон покосившихся домов; тени неведомых существ, мелькающие тут и там; услышала хлопки трансгрессии и тихий шёпот на незнакомых языках и ей стало страшно.

– Филипп Нотт! Какая встреча, – из-за угла одного из домов вышел высокий человек с грубым, неприятным лицом.

– Яксли, – холодно произнёс Нотт Старший.

Окинув Кайю липким взглядом, Яксли усмехнулся и сказал:

– Не знал, что ты по таким делам.

– Это гостья моего дома – Кайя Поттер.

– Девочка которая выжила, – Яксли внимательно оглядел её с ног до головы, задержавшись на маленьком шраме в виде молнии на её лице. – И, что ты собрался с ней делать?

– Я ничего не собираюсь с ней делать. Мой сын пригласил её погостить к нам на каникулы.

Филипп Нотт казался спокойным, но Кайя заметила, что он достал из кармана плаща волшебную палочку и спрятал её в рукаве.

– Хочешь сказать, что не собираешься мстить за Тёмного Лорда?!

Яксли выхватил свою палочку и направил её на Филиппа.

– Я никогда не был предан Волан-де-Морту, – Нотт старший всё ещё прятал волшебную палочку в рукаве плаща.

Яксли хрипло захохотал.

– Кому ты здесь лжёшь? – Яксли перевёл взгляд с Филиппа на Кайю. – Девочка, ты вообще знаешь с кем ты связалась?

– Не знаю, как и ты, очевидно.

Она выхватила палочку из кармана и направила её на мужчину, вызвав у него ещё один приступ дикого смеха.

– Что-ж, вперёд, – Яксли расставил руки. – Ударь меня маленькая мисс. Я дам вам обоим фору в десять секунд.

Филипп вытащил палочку из рукава и с тихой угрозой в голосе, сказал:

– Иди куда шёл.

Из тени за спиной Яксли выступили ещё два незнакомца. Они ударили в Филиппа одновременно.

– Круцио!

– Беги, – прохрипел он, дёргаясь в судорогах на грязной мостовой.

Но Кайя застыла. Она не могла пошевелиться, словно скованная заклятьем, не могла кричать и, кажется, даже моргать. Яксли переступил через Филиппа Нотта и подошёл к ней.

– Ну и где твоя знаменитая сила уничтожившая Тёмного Лорда? – издевательски спросил у неё он, подняв её голову за подбородок узловатыми пальцами. – Давно я не убивал ребенка... Но, если ты будешь хорошей девочкой, возможно тебе удастся прожить ещё пару недель.

Что-то заглушило жестокий смех Яксли, какое-то... Сипение? Мужчина отпустил Кайю и направил палочку на что-то за её спиной. Фигура в чёрном балахоне скользнула мимо девочки, заставив Яксли отступить.

– Что ты здесь делаешь?

Фигура не ответила. Она продолжила приближаться к Яксли с смутно знакомым, втягивающим воздух, звуком.

Яксли выстрелил в фигуру в балахоне синей короткой вспышкой.

– Я считал твой номер. Ты будешь уволен, если не вернёшься обратно в Азкабан. Слышишь?!

На секунду остановившись, дементор продолжил движение. Что-то изменилось. Воздух похолодел и ночь, казалось, стала ещё темнее.

– Блядь! Яксли, уходим! – выкрикнул один из мужчин, пытавших Филиппа.

Второй даже не пытался продолжать пытку. Он стоял задрав голову, его лицо было искаженно ужасом.

Всё ещё не способная двигаться, Кайя перевела взгляд с Яксли на полосу неба, едва видимую между корявых домов. Звёзд не было. Луны тоже. Только чёрные призраки, клубились над Лютным Переулком издавая хриплые, всасывающие воздух, звуки. Дементоры. Один, два, сотня?

– Так значит это правда... – задумчиво сказал Яксли, отступая. – Ещё увидимся маленькая мисс.

Он исчез с громким хлопком, точно так же как и два его спутника. Филипп по-прежнему лежал на земле, даже не пытаясь встать. Кажется, он потерял сознание. Кайя не знала, сколько она уже стоит без движения смотря на дементоров кружащих над крышами домов.

Хриплое сипение приблизилось. Что-то коснулось её руки, в которой она сжимала бесполезную теперь волшебную палочку.

Она отвела взгляд от неба и посмотрела вперёд: прямо перед ней стоял дементор.

– Ну, здравствуй дружок, – едва шевеля губами, сказала Кайя. Она всё ещё не могла двигаться. – Не трогай моего спутника, ладно?

Дементор молчал. А, мог ли он вообще говорить?

– Я знаю – это был ты. Ты ведь тогда помог мне, да?

Дементор наклонился к ней, обдав Кайю смердящим дыханием.

– Ты же не навредишь мне, правда?

Она не знала зачем разговаривает с дементором. Но это всё на что она была способна.

Дыхание дементора усилилось и он поднял руку к своему капюшону... Пришедший в себя Филипп Нотт тут же метнулся к ней, схватил девочку за плечо и они закружились в пространстве. Через секунду они свалились на землю в саду возле старинного, но уже обветшавшего, особняка.

– Беги в дом, я должен вернуться за сыном!

Филипп указал рукой на входную дверь и та открылась со скрипом проржавевших петель. Кивнув ему, девочка побежала ко входу в дом, оказавшись на его пороге, она услышала громкий хлопок: Нотт старший исчез.

2

Не найдя переключатель (а, может свет в доме волшебников включался с помощью магии?), Кайя по стенке добралась до первой попавшейся ей комнаты и толкнула дверь. Лунный свет, падающий на потёртый ковер из большого полукруглого окна, освещал камин, диван, журнальный столик и несколько кресел.

«Гостинная».

Добравшись до ближайшего к ней кресла, Кайя рухнула в него. Как же она устала. Но от чего? Ей не показалось, что она применила магию. А, может причина её измотанности таилась в страхе? С тех пор, как она осознала свою силу, Кайя почти ничего не боялась, но кто она без неё?

«Никто».

Почувствовав на себе чей-то взгляд, девочка обернулась. Красивая женщина, изображённая на картине в полный рост, не сводила с неё живых тёмно-синих глаз. Встав, она подошла к портрету, чтобы рассмотреть его поближе. У изображённой на картине женщины были короткие тёмные волосы, в тон длинному облегающему платью с игривым разрезом до середины бедра. Она напомнила Кайе какую-то французскую актрису из старого кино. Достав из портсигара тонкую сигарету, женщина вставила её в мундштук, подожгла кончиком пальца и закурила.

– Кто вы? – спросила у портрета Кайя, чувствуя себя неловко. Несмотря на то, что она уже полгода жила в магическом мире, разговаривать с картинами всё ещё было непривычно.

– Оливия Нотт, – ответила женщина низким, грудным голосом.

– Вы мать Теодора?

Оливия кивнула.

– А, кто ты?

– Я – Кайя, подруга вашего сына.

– Из какого ты дома?

– Я живу в Лондоне, если вы об этом.

Женщина рассмеялась.

– Я спрашиваю про твою фамилию.

– Поттер.

– Интересно... – протянула женщина, выпустив тонкую струйку дыма из аккуратно накрашенных красной помадой, губ. – И, ты дружишь с моим сыном? Ты знаешь, что мой муж был пожирателем смерти?

– Да, но к Теодору это не относится.

Оливия мягко улыбнулась ей.

– Это так. Но разве тебе не страшно?

– Страшно, – честно призналась ей девочка.

– Открыть тебе тайну?

Кайя кивнула и женщина на портрете поманила её к себе пальцем.

– Мой муж считает, что ты наследница Салазара Слизерина и, что твоя судьба заменить Тёмного Лорда, так что можешь не бояться его. Убеди в этом остальных пожирателей и ты сможешь жить спокойно.

– А, что если это не так? Что, если я не хочу продолжать Его дело?!

– Это неважно. Сейчас твоя главная задача – выжить.

Хлопок трансгрессии заставил Кайю обернуться в сторону двери.

– Девочка! – окликнула её Оливия. – Помни: этого разговора не было.

Она приложила указательный палец к губам и снова закурила.

В коридоре зажёгся свет.

– Кайя?!

– Я здесь! – откликнулась она.

В гостиную влетел Теодор. Обняв её быстро, но крепко, он отошёл в сторону. Его лицо было бледнее обычного. Внезапно Кайя подумала, что он очень похож на свою мать.

– Ты в порядке? Отец мне всё рассказал.

– Как видишь, – развела руками она.

– Тео, – Нотт старший стоял прислонившись к косяку двери, – отнеси чемодан нашей гостьи наверх.

Когда Теодор ушёл, Филипп закрыл за ним дверь гостиной и запер её заклинанием.

«Всё-таки ловушка», – меланхолично подумала девочка, даже не пытаясь придумать, как ей выкрутиться из этой ситуации. Она слишком устала, чтобы сражаться.

– Подойди к окну, мне надо тебе кое-что сказать.

Не понимая зачем им говорить непременно у окна, Кайя пожала плечами и подошла к Филиппу.

– Видишь? – он указал пальцем куда-то в сторону леса.

– Что?

– Дементора. Заклинание не пускает его на территорию особняка.

Кайя пригляделась и действительно увидела его: дементор парил возле кованных ворот. Заметив, что на него смотрят, он метнулся стрелой в ночное небо.

– Это тот же самый дементор, что был в Лютном Переулке.

– И, что? Их там было много.

– Но этот пришёл первым и привёл за собой остальных. Ты знаешь его?

«Как можно знать дементора?»

Кайя отрицательно качнула головой.

– Подумай, может ты чувствовала его присутствие раньше?

Закрыв глаза, Кайя отправилась в прошлое. Горе и отчаяние было на её сердце чуть ли не всегда, но оно было вызвано тем, что с ней происходило, а не дементором, разве нет? А, может это её боль и привлекла его? Такая вкусная большая боль маленькой девочки...

– Нет не помню, – наконец ответила Филиппу она.

– Ты позволишь мне заглянуть в твои мысли? Может ты просто не заметила его?

Помявшись, Кайя согласилась. Ей и самой было интересно. Наклонившись к ней, Филипп Нотт прошептал:

– Легилеменс.

Время пошло назад. Стараясь отстраниться от своих воспоминаний, насколько это было возможно, Кайя смотрела не на себя, а по сторонам и кое-что заметила: он всегда был рядом. Дементор заглядывал в окно школьного туалета, бродил по саду перед домом Дурслей, стоял за её спиной, пока она плакала, забившись в кусты в своём секретном месте. Она даже играла с ним когда была совсем маленькой – тянула его за полы балахона, приносила ему камешки и цветочки, но он не брал их, просто висел перед ней, молча втягивая в себя воздух. Но больше всего её поразило самое первое его появление – она заметила его в окне, когда мать убегала с ней перед тем как... Как... Зелёная вспышка зажглась в её голове, вместе с болью. Застонав, Кайя схватилась за голову.

– Занятно... – голос Филиппа Нотта раздался словно сквозь толщу воды.

– Я думала его нет, – произнесла Кайя зажмурившись от боли, – что я его придумала. Почему он ходит за мной? Что ему от меня надо?

– Не знаю.

– У него есть имя?

– У них нет имён, только номера, – Филипп шагал по комнате, в глубокой задумчивости.

– Какой у него номер?

– Нулевой. Это был первый дементор взятый на службу министерством ещё до твоего, да и моего, рождения. Но он намного старше всех сотрудников министерства вместе взятых.

– Сколько ему лет?

– Шесть тысяч с небольшим.

Кайя охнула. Древнее магическое существо, питающееся человеческой болью, преследовало её с момента смерти родителей, но зачем?

– Похоже он не собирается вредить тебе, скорее наоборот.

– Хотите сказать, что вместо ангела у меня дементор хранитель? – хмыкнула девочка.

Это было самое абсурдное, что она слышала в жизни.

– Судя по всему этот дементор охраняет тебя, но вряд ли его можно назвать «ангелом»... Я должен отправиться в министерство. Теодор покажет тебе дом. Никуда не уходите.

– Хорошо.

Выходя из гостиной, Филипп чуть не пришиб своего сына дверью. Строго посмотрев на Теодора, он бросил ему:

– Потом поговорим.

Подождав пока его отец трансгресирует, Теодор подошёл к Кайе.

– Я всё слышал! – воскликнул он. – Это просто удивительно!

– Ты действительно так думаешь? – уныло спросила его Кайя. – По мне, так это жутко – не больше.

– В библиотеке отца есть несколько книг о дементорах, пошли скорее!

– Нет, Тео, я слишком устала. Покажи мне мою комнату. Я хочу лечь спать.

– Ладно... – протянул мальчик, в его голосе послышалось разочарование. – Пойдём.

3

Ночь в доме Ноттов оказалась беспокойной. Половицы скрипели сами собой, словно на них наступал кто-то невидимый, ветер стучал в плотно закрытые окна, заметая их снегом, а ровно в три часа утра кто-то запел. Узнав глубокий голос Оливии, девочка перевернулась на другой бок, прикрыла ухо подушкой и снова погрузилась в сон.

Ей приснился дементор. Он парил над штормовым океаном, невидимый, плыл по городам и сёлам, тысячелетие за тысячелетием, а потом он услышал её. Она звала его со дна колодца. Но зачем?

Кайя проснулась, так и не узнав ответ на свой вопрос. Умывшись, она спустилась в гостиную. Закинув ноги на журнальный столик, в одном из кресел сидел Теодор. В его руках была книга: «Дементоры. Повадки и Происхождение».

– Узнал, что-нибудь новое?

Вздрогнув от неожиданности, мальчик положил книгу на колени и ответил:

– Многое, но не то, что нам нужно. Обычно дементоры приближаются к человеку только чтобы «выпить» его.

Сев на соседнее кресло, Кайя сказала:

– Может я стану первой, кто приручит этих «чудесных» созданий?

– Сомневаюсь. Наверное, он просто ждёт пока ты станешь вкуснее.

– Кстати, об этом. У вас есть что-нибудь съестное?

– Отец приносит с работы еду из министерской столовой, посмотри, может что осталось.

– А, где кухня?

– Там, – Теодор махнул рукой куда-то вправо и снова взялся за книгу.

Подумав о том, что надо будет познакомить его с Гермионой, Кайя отправилась на поиски кухни. Найти её оказалось не сложно – дом Ноттов был совсем небольшим. Позавтракав подсохшей овсянкой с кусочками фруктов, она вернулась в гостиную и потребовала, чтобы Теодор показал ей библиотеку. Нехотя мальчик оторвался от книги и проводил её туда, по пути рассказывая историю той или иной вещи.

– Это портрет моего прадеда – Кристофера, здесь лежат порталы на случай эвакуации, ненавижу этот ковёр – вечно об него запинаюсь, а, это...

Она слушала его краем уха думая о вчерашней ночи. Мерзкое лицо Яксли стояло у неё перед глазами и она его ненавидела. Конечно, она не знала этого человека, но иногда секундного знакомства было достаточно, чтобы всё о нём понять.

«В следующий раз я его убью».

Решение это было твёрдым и пусть её посадят после этого в Азкабан навечно. Плевать, в конце концов чего ей там боятся? Дементоров?

– Ну, вот... – Теодор обвёл рукой шкафы с книгами. – Литературу, которую мне пока ещё рано читать, отец прячет у себя в комнате.

– И, что это за литература?

– Не знаю. А, там, – мальчик указал рукой на закрытую дверь возле одного из шкафов, – можно отрабатывать заклинания, но только в присутствии отца.

– Почему?

– Из-за министерской слежки за несовершенолетними. Пока взрослый волшебник дома, колдовать можно.

– И, как часто твой отец бывает дома?

– Он здесь только ночует.

– Это грустно.

– Нормально. Я всё успеваю.

– Разве тебе не одиноко?

– Нет, у меня же есть мать.

Не зная, что на это ответить, Кайя выбрала книгу и приступила к чтению. Первую половину дня они провели в библиотеке, перекидываясь друг с другом редкими репликами, потом играли в зачарованные шахматы, а, после, уже ближе к вечеру, дементор снова появился за воротами особняка.

– Он здесь, – прошептала Кайя, глядя в окно.

– Кто?

– Мой дементор.

– Пойдем посмотрим?

– Нет! – Кайя вцепилась в подлокотник своего кресла. – А, если он на тебя нападёт?

– Я не буду выходить за ворота и тебе не советую.

Помявшись, девочка сказала:

– Ну, тогда пошли.

Она не была уверенна, что это было правильным решением.

Одев верхнюю одежду, они вышли на улицу. За ночь двор замело снегом.

– Одно маленькое заклинание... – утопая по колено в снегу, пробормотал Теодор, прорываясь вперед.

Кайя шла по его следам, стараясь не смотреть на дементора. Когда хриплое дыхание раздалось совсем близко, она подняла взгляд на существо.

– Привет?

– ....

– Что тебе нужно?

– .......

Кайя взялась за ворота, но Теодор схватил её за руку.

– Нет! Не выходи!

– Он ничего мне не сделает Тео.

– Ты не можешь этого знать!

– Я знаю.

Отстранив мальчика в сторону, Кайя открыла ворота и сделала шаг вперёд – на встречу зимнему лесу и существу, пришедшему к ней, или может быть за ней?

– Привет? – повторила она.

Существо молчало. Полы его рванного балахона трепал не существующий ветер. Кайя протянула руку к дементору но не осмелилась коснуться его.

– Давай назад! – крикнул ей Теодор.

Наклонившись к девочке, дементор коснулся гнилым пальцем её щеки и реальный мир померк. Она увидела саму себя: своё первое убийство, второе, третье. Почувствовала ту радость, которую ощутила тогда, а после увидела человека убившего её родителей. Она смотрела на мир его глазами, убивала и умирала вместе с ним и неожиданно поняла: он всё ещё жив. Существует где-то лишённый тел и силы. Она слышала его мысли и разделяла его желание отомстить.

Дементор отплыл в сторону и на какую-то долю секунды, прежде чем потерять сознание, ей показалось, что она видит под его капюшоном свой собственный рыжий локон...

Глава 7: Отдел тайн

1

Слушанья по делу об использовании магии несовершеннолетним не было.

– Это потому что ты не колдовала, – объяснил ей Филипп Нотт, – дементор уже был там, когда на нас напали. Мне удалось скрыть следы нашего пребывания в Лютном Переулке, но пока ведётся расследование о массовом исходе дементоров из Азкабана, проникнуть в министерство вне рабочего времени мы не сможем. Придётся подождать.

И, она ждала. Это было не так уж и сложно: находиться в доме Ноттов было куда проще чем у Дурслей, но вскоре компания Теодора стала её раздражать. Сталкиваясь с ним в коридоре, на кухне или в библиотеке, она неловко улыбалась ему и бежала прочь. Бесконечные разговоры о книгах и прочитанном изматывали Кайю, а, печальный и странно взрослый взгляд напрягал; только вечером, когда Филлип возвращался домой и они могли потренироваться в заклинаниях, компания школьного друга радовала её.

– Бомбарда!

– Ты неправильно держишь палочку. Слегка наклони её и повтори.

Кайя повторила, но ничего не вышло. Крохотная искра вылетела из её палочки и сразу потухла.

– Ничего страшного, это заклинание не для первокурсников, – Теодор говорил мягко, но не смог скрыть от Кайи чувство собственного превосходства: оно было написано у него на лице, проскальзывало едва заметной ноткой в голосе.

– Но ты его знаешь, – уперев руки в едва намеченную талию, сказала она.

– Меня учили колдовать с раннего детства. Может попробуем что-нибудь попроще?

– Нет.

Кайя билась с чучелом больше часа, но так и не смогла выжать из себя заклинание мощнее снопа искр. В конечном итоге, она подошла к чучелу и изо всех сил пнула его.

– Блядь! – воскликнула она, схватившись за ногу.

Теодор скривился.

– Что?! – спросила Кайя, зло зыркнув на него.

– Родители учили меня не выражаться.

Она закатила глаза.

– Кто бы сомневался. Ты же у нас истинный аристократ, не то, что я –магловка.

– Ты не магл.

– Но я росла среди них и никто не учил меня играть на пианино, танцевать и не выражаться.

Теодор побледнел.

– Ты слышала?..

– Конечно! Ты мешал мне спать своими концертами каждую ночь пока Филиппа не было дома.

– Прости. Просто она любила музыку.

Внезапно Кайе стало стыдно. Он играл портрету матери... Как она не догадалась?..

Отработав ещё несколько заклинаний, Кайя села на скамеечку возле стойки с чучелами и спросила у Теодора, продолжавшего тренировку:

– Почему ты не играешь днем?

– Нет настроения.

– Это как?

– Ночь делает все более личным. Да и когда ещё общаться с призраками, как не ночью?

Он тонко улыбнулся ей и Кайе стало не по себе: от его слов, взгляда, выражения лица. Впечатление, что Теодор – это взрослый, притворяющийся ребёнком, становилось тем сильнее, чем больше времени они проводили вместе.

Дверь открылась и в комнату зашёл Филипп.

– Отправляемся через полчаса, – обратился он к Кайе, – Тео, засеки время.

Мальчик выстрелил в стоящие в углу комнаты напольные часы, прошептав что-то.

– По сигналу прикоснись к порталу, – Филипп Нотт достал из кармана небольшой футляр в котором были часы на цепочке, – когда окажешься на улице, иди к ближайшей телефонной будке. Я буду там через минуту-две.

– А, если на меня кто-то нападёт за это время?

– Это не Лютный Переулок, но если ты беспокоишься, я могу дать тебе мантию невидимку.

Слова о том, что такая мантия у неё уже есть чуть не сорвались с её языка, но вспомнив о том, что её мантия не совсем обычная, девочка кивнула.

– Давайте. А, как ей пользоваться?

– Просто накинь её на себя. Акцио мантия невидимка!

В комнату, прямо на вешалке, вплыла мантия и аккуратно опустилась на скамейку, следом за ней приземлился и футляр.

– Портал – это часы. Некоторые волшебники хранят порталы без чехла и это приводит к... Некоторым казусам. Не задерживайся. Времени у нас почти нет, – сказав это, Филипп Нотт кивнул своему сыну и ушёл.

Сев рядом с Кайей, Теодор спросил:

– Почему ты не сказала ему про свою мантию?

– Забыла, – солгала она. О, том что её мантия – это дар смерти, она не стала говорить даже ему.

Окинув Кайю недоверчивым взглядом, Теодор провёл рукой по своим волосам, и только сейчас девочка заметила длинный бесцветный шрам пересекающий его шею.

– Откуда это?

– Ты о чём?

– Об этом, – она бесцеремонно ткнула его пальцем в шею.

Мальчик поморщился, поднял воротник и распустил собранные в хвост волосы, прикрыв ими шрам. Может для этого он их и отрастил?

– Неважно.

– Тео, кто это сделал?

Помолчав, мальчик ответил:

– Мой отец.

– Зачем?!

– Он не хотел мне зла.

– Ты это серьёзно?

– Он пытался сделать меня лучше.

– Нанося увечья?

– Это не... – не договорив, Тео сгорбился и закрыл лицо руками. Он не плакал, просто дрожал.

Кайя не знала, что делать.

– Прости, не надо было спрашивать, – погладив его по спине, сказала она.

– Не извиняйся, – бесцветным голосом ответил Теодор. Убрав руки от лица, он уставился в стену и продолжил: – Когда мне было пять лет, Филипп решил проверить на мне одну теорию. Он регулярно водил меня в Отдел Тайн и ставил на мне опыты. У меня много таких шрамов. Сейчас он уже это не делает, так что это неважно. Забей.

– Как это может быть неважно?

– Прошлое в прошлом, – пожал плечами мальчик. – В конечном итоге он действительно сделал меня лучше: моя магия стала сильнее, я стал понимать больше и учиться быстрее.

– И, оно того стоило?

– Не знаю.

Кайя обняла его за плечи. Они сидели так пока часы не пробили трижды.

– Мне пора.

Она накинула мантию невидимку, взяла футляр и прикоснулась к часам внутри. Мир закружился и Кайя вместе с ним, секунда и дом Ноттов исчез: она стояла на пустой, занесённой снегом, улице. Оглядевшись, девочка нашла одинокую телефонную будку и зашла в неё, внутри, как это неудивительно, было тепло. Громкий хлопок предупредил её о появлении Филиппа раньше, чем она увидела его. В своём длинном черном плаще, высокий и худой, он чем-то напомнил Кайе дементора.

– Ты здесь? – спросил Филипп, зайдя в будку.

Вжавшись в угол, Кайя промолчала. После того, что она узнала об отце Теодора, ей не слишком хотелось идти с ним в министерство.

Пошарив руками в воздухе, Филипп сорвал с неё мантию-невидимку.

– Сейчас не время для игр, – строго посмотрев на девочку, заметил он. – Не отходи от меня, ясно?

Кайя кивнула. Приложив трубку к уху, Филипп набрал какой-то номер, представился и они, словно на лифте, поехали вниз.

Министерство магии не впечатлило Кайю. В её представлении оно должно было быть величественным и по-настоящему волшебным, но оно чем-то напомнило ей общий зал банка «Гринготс», не без претензии, но не более того. Она хотела остановиться возле фонтана, чтобы рассмотреть его, но Филипп отдёрнул её:

– Не стой.

Действительно. Если их поймают здесь, плохо придётся ни ему одному.

– Почему здесь нет охраны? – тихо спросила Кайя у своего спутника, когда они зашли в лифт.

Филипп поморщился, отдалённо напомнив ей Теодора. Несмотря на то, что её школьный друг больше пошёл в мать, было в нём не мало и от отца.

– Безопасники считают, что для охраны министерства достаточно пары заклинаний, но их может снять даже ребенок.

– И, много детей здесь бродит?

Как-то странно посмотрев на неё, Филипп промолчал. Кажется, он понял её намёк, но вида не подал. В конце концов сын был его собственностью и оправдываться он не собирался, тем более перед ребёнком.

Лифт открылся и они вышли в длинный коридор полном дверей без табличек, но Филипп, похоже, чувствовал себя здесь, как дома. Открыв одну из дверей, постучав по её ручке волшебной палочкой, он провёл Кайю через небольшой лабиринт в комнату полную странных устройств и приборов.

– Встань туда, – указал он рукой на платформу внутри полукруглой стеклянной капсулы.

Как только девочка забралась внутрь капсулы на неё тут же упала тонкая металлическая сетка, искрящая зловещим фиолетовым светом. Она попыталась сбросить её, но сетка сжалась на её теле.

– Не сопротивляйся, это всего лишь автомат для измерения магического потенциала, – набирая что-то на старинной пишущей машинке, буднично произнёс Филипп. – Его определение займёт секунд тридцать, не больше.

Кайя провела в измерителе заметно больше времени.

– Занятно... – сказал Филипп, читая вылезший из автомата пергамент, когда сетка наконец отпустила девочку. – Подошью его к делу.

– Какие у меня результаты? – нервно спросила Кайя, слезая с платформы.

Филипп не ответил.

– Сядь сюда, – постучал он по спинке обычного на вид кресла.

Кайя села и её руки и ноги тут же сковали наручники.

– Будет немного жечь, – произнёс Филипп набирая в стеклянный шприц мутно-зелёную жидкость.

Кайя вжалась в спинку кресла, словно желая вдавить себя в него и исчезнуть в обивке.

– Что вы собираетесь мне вколоть? – спросила она, не сводя взгляда с длинной иглы.

Филипп встряхнул шприц и жидкость внутри него вспенилась.

– Я не собираюсь объяснять тебе каждое моё действие. Сиди спокойно, – сказав это он нащупал вену на её руке. Мутная жидкость обожгла её предплечье изнутри, разливаясь в плечо, грудь, живот... Вскоре всё её тело горело и чесалось изнутри.

Надев очки с толстыми жёлтыми линзами, Филипп взял у неё из вены немного крови, нанёс её на предметное стекло и долго рассматривал под разными лампами. В какой-то момент Кайе показалось, что её кровь светится, но этого просто не могло быть.

– Замечательно... – пробормотал он.

Печатная машинка на его столе сама печатала что-то на пергаменте, позвякивая и дрожа.

Подкатив к ней чёрное напольное зеркало, Филипп велел Кайе смотреть в него не мигая, пока он не скажет, что ей можно моргнуть. Решив больше не пытаться сопротивляться, девочка уставилась на своё отражение в тёмной глубине зеркала, на секунду оно поддёрнулось рябью после чего Филипп сказал:

– Всё, можешь моргать.

После он надел на неё шлем с присосками, заставил её смотреть на мигающую красным лампу, наклеил на её грудь датчики, в очередной раз взял у неё кровь... Словом, всё происходящее напомнило Кайе о процедурах в магловской больнице.

Будь она чуть старше, она бы с мрачной иронией подумала о том, что ей ещё повезло, что здесь нет гинекологического кресла, но такая шутка пока ещё не могла прийти ей в голову. Она подбадривала себя иначе, думая о том, что всё это скоро закончится и так оно и вышло.

Отстегнув её, Филипп велел ей ещё раз забраться на уже знакомую платформу, сетка снова упала на неё, но на этот раз Кайя стояла смирно.

Пробежав взглядом по вылезшему из автомата пергаменту, Филипп протянул:

– Хм...

– Что там?

– Ничего хорошего, – спокойно сказал Нотт Старший сшивая несколько пергаментов тонкой шёлковой лентой. – Тебе надо установить связь с источником твоей силы, иначе дикая магия разорвёт тебя – буквально.

– Как это сделать? – хрипло спросила у него она. – Я даже не знаю откуда берется магия.

– Никто из не знает. Поэтому у тебя есть другой вариант – сбрасывай её потихоньку, тренируйся, регулярно разучивай новые заклинания и отрабатывай их, как с помощью волшебной палочки так и без неё. Учись чувствовать и контролировать свою силу, а не выпускать её наружу когда она уже готова разорвать тебя.

– Поняла, – тихо произнесла Кайя.

Филипп прищурился.

– Даже я ещё не всё понял, но тебе, конечно, виднее, – потерев подбородок, он добавил: – Я мог бы попробовать выкачать из тебя магию, но есть шестидесяти процентная вероятность, что ты умрёшь во время этой процедуры.

– Сколько мне осталось, если ничего не сделать? – потупив взгляд, спросила девочка.

– Никто этого не знает. Хотя... Я видел несколько пророчеств о тебе. Пойдем.

Подавленная, она медленно пошла за Филипом Ноттом, глядя себе под ноги. Шестьдесят процентов – это много, но не слишком, может ей согласиться? С другой стороны если всё пройдёт успешно она останется без магии и снова станет самым обычным беспомощным ребёнком, не способным себя защитить.

«Нет уж».

Нотт Старший вёл её по комнатам наполненным необычными и жуткими вещами, привлекательными в своей странности, но они были ей не интересны. Всё что волновало её сейчас – это маячащая впереди смерть, и она была столь близкой, что Кайя почти могла коснуться её рукой...

– Вот мы и пришли. Осталось только найти твои пророчества.

Тихий голос Филиппа гулко отдавался от стен и она подняла взгляд от своих ботинок, чтобы осмотреться. Бессчётное число стеллажей, наполненных стеклянными, тускло светящимися шарами, уходили в темноту огромного зала в котором ей предстояло встретиться с судьбой.

Взмахнув палочкой, Филипп произнёс:

– Пророчества Кайи Поттер акцио!

Три шарика сорвались с дальнего стеллажа и поплыли к ним, переливаясь серебристым свечением.

Как заворожённая, Кайя наблюдала за тем, как они медленно плывут к ней. А, вдруг они скажут ей, что она будет жить долго и счастливо?

«Нет, так не бывает».

Звуки шагов со стороны двери заставили её обернуться.

– Так-так, что это тут у нас – Филипп Нотт и... – Люциус Малфой окинул девочку высокомерным взглядом. – Маленькая Кайя Поттер. Что вы забыли в министерстве в третьем часу ночи?

Не меняя непроницаемого выражения лица, Нотт старший ответил ему вопросом на вопрос:

– Могу спросить у вас тоже самое Люциус.

Отойдя от своей свиты на пару шагов Малфой взял с ближайшего стеллажа один из стеклянных шаров и вгляделся в серебряный туман клубящийся внутри него.

– До меня дошли слухи, что один из сотрудников отдела тайн злоупотребляет своим положением и я решил лично проверить это, – протянул Люциус.

– Не хочу показаться грубым, но дела министерства, а, в особенности, Отдела Тайн, вас не касаются, – голос Филиппа оставался спокойным, но в его чёрных глазах кипела ярость.

– Вот здесь вы ошибаетесь, – небрежно положив пророчество на место, Люциус развернулся к Филиппу, – моя семья уже несколько поколений спонсирует работу министерства, а, значит, – здесь он позволил себе криво улыбнуться, – и Вас тоже.

Крэбб и Гойл глухо рассмеялись.

– Мистер Нотт сопроводил меня в министерство по личному вопросу, – холодно произнесла Кайя, выступив вперёд.

Слегка наклонившись к ней, Люциус притворно ласково спросил:

– И, какой же вопрос может волновать столь юную леди в Отделе Тайн ночью?

– Личный, – повторила сквозь зубы Кайя, смотря ему прямо в глаза.

Свита Люциуса снова расхохоталась, но Малфой осёк их, вспомнив То, что он видел в омуте памяти.

Окружив её тёмным вихрем, дементоры носились вокруг этой странной девочки, повинуясь каждому движению её мысли, пока она, словно глаз бури, стояла неподвижная и спокойная. Такой магией не владел даже сам Тёмный Лорд.

– Прошу простить мне мою бестактность, я отец твоего друга Драко – Люциус Малфой, – сказал Люциус, не без труда натянув на себя маску дружелюбия. – Мой сын много рассказывал о тебе. Ты действительно владеешь парселтангом?

Кайя промолчала.

– Ты можешь мне не верить, но я хочу помочь тебе. Наследница Слизерина должна получать всё необходимое: вещи, деньги, знания. Но, чтобы дать тебе всё это я должен убедиться...

– У меня всё есть, – перебила его Кайя и приторная улыбка исчезла с лица Люциуса, словно её и не было. Он больше не смотрел на неё. Распрямившись в полный рост он обратился к Филиппу Нотту:

– Какого это – когда тебя защищает ребёнок?

Нотт Старший промолчал. Его лицо по-прежнему ничего не выражало.

– Напомнить тебе про старый должок? – хрустнул пальцами Крэбб.

– Я не собираюсь решать этот вопрос в министерстве.

– Заставь девчёнку показать нам пророчества и ты прощён, – небрежно бросил Люциус.

– Это невозможно: по многим причинам.

– Правда? – Малфой приподнял бровь. – А, мне так не кажется. Круцио!

Заряд тёмной магии ударил в живот Филиппу Нотту сбив его с ног. Мужчина не издал ни звука, но его тело забилось об пол в судорогах. Уже второй раз Кайя наблюдала, как этого человека пытают.

– Хватит! – воскликнула она.

– Ты легко можешь прекратить это девочка, просто активируй пророчества, – продолжая пытку, сказал Люциус. Вид у него был будничный, словно он каждый день кидался в старых знакомых непростительными заклинаниями.

– Я так не думаю, – зло прошипела она.

Что было дальше Кайя не помнила. Пришла в себя она уже на руках у Филиппа Нотта. Вокруг был разгром. Стеллажи с пророчествами лежали один на другом, напоминая развалившийся карточный домик, окутанный туманом и шёпотом. Вырвавшиеся из стеклянных шаров фигуры, появлялись и исчезали, вместе со своими так и не услышанными никем историями.

– Мне удалось спасти их, – тихо сказал Нотт старший.

– Что спасти? – прошептала Кайя, говорить во весь голос у неё не получалось.

– Твои пророчества. Они у меня.

С другого конца зала раздался тихий стон боли. Выбравшийся из-под завала Люциус, больше не выглядел таким надменным.

– Филипп! – закричал страшным голосом он. – Не дури, ты не справишься один! Мы оба знаем это!

– О, чём он?

Филипп Нотт ей не ответил. Прижав девочку к себе он понёс её к Люциусу.

– Нет, – прохрипела она.

– Не бойся.

Какую-то секунду спустя она оказалась на руках у Люциуса Малфоя. Где-то на другом конце комнаты Крэбб и Гойл ругались пытаясь выкопаться из-под нескольких стеллажей: без применения магии. У неё не было сил думать, о том, почему они не используют заклинания.

– Активируй пророчества, – мягко попросил её Филипп.

– Нет...

– Мы не навредим тебе.

Она хрипло рассмеялась, прежде чем зайтись приступом кашля.

– Кто ещё кому навредит... – прошипела Кайя, чувствуя как из носа течёт кровь, а глаза сами собой закрываются.

– Надо отнести её в больницу.

– Я не выпущу вас отсюда пока она не активирует проро...

– Кайя ты долж...

– Кайя!

Голоса Филиппа Нотта и Люциуса Малфоя обрывались в её сознании и смешивались с шёпотом призраков, спавших в стекле до тех пор пока... Пока что?

– Просто приложи руку... Да, хорошо. А, теперь мысленно отпусти.

Что отпустить? Куда? Зачем? Что-то холодное коснулось её ладони. Стекло?

«Уничтожившая Тёмного Лорда, рождённая в день Чёрного Солнца, на заре своей юности, дочь Хаоса войдёт в древний и благородный дом, отмеченный змеиным знаком, чтобы воззвать к Древним, пробудив их от вечного сна... И, океаны прольются на землю дождём... Она приведёт за собой трёх беловласых всадниц, вышедших из первоначальных вод её естества... Обласканные Иномирным Солнцем, они проскачут по небу, неся за собой смертельную вьюгу и лишь поцелуй смерти, принятый... Остановит слияние миров...»

Кайя слышала шёпот незнакомки лишь урывками. Что такое чёрное солнце? Может это солнце из иных миров? Или же это... Затмение? Тонкий писк заглушил собой голоса и всё, наконец, закончилось.

Глава 8: Чужие мысли

1

Под её ладонями была ткань, не стекло: мягкая, нежная и прохладная.

– Очнулась?

Она открыла глаза и увидела перед собой красивое и чем-то отдалённо знакомое женское лицо. Белые волосы женщины касались её подбородка, щекотя его.

– Кто вы? – спросила у незнакомки Кайя, когда способность внятно мыслить и говорить вернулась к ней.

– Меня зовут Нарцисса, – женщина мягко улыбнулась ей.

– Мне это ничего не говорит.

– Я мать твоего школьного друга – Драко Малфоя. Муж принёс тебя сюда и велел мне присматривать за тобой.

– Почему я не в больнице?

– Тебе это было не нужно. Ты просто исчерпалась.

– Что это значит?

– Использовала слишком много магии и жизненной силы. Вот, выпей это, – Нарцисса протянула ей чашку с прозрачной жидкостью, напомнившей Кайе плохо застывшее желе.

Сев, девочка с подозрением посмотрела на чашку и отрицательно качнула головой.

– Не бойся. Это всего лишь витальный бальзам, он поможет тебе восстановить силы.

Женщина выглядела доброжелательно и Кайя рискнула сделать небольшой глоток. Жидкость имела слабый мятный вкус.

– Где я?

– В нашем фамильном поместье.

– Филипп Нотт здесь?

– Нет. Он убедился, что ты в порядке и трансгрессировал вместе с Люциусом.

– Куда?

– Мне это неизвестно.

Нарцисса не соврала. Каждый, даже маленький глоток, витального бальзама наполнял её энергией, но был у него и побочный эффект: воспоминания возвращались.

– Где пророчества? – положив полупустую чашку на постель, спросила Кайя.

– Они у Люциуса.

– Вы знаете их содержание?

Нарцисса отвела взгляд.

– Пожалуйста, умоляю, скажите мне, что в них! – взмолилась Кайя.

– Ты будешь жить, – Нарцисса встала и поправив платье, пошла к двери.

– Стойте!

Женщина обернулась через плечо.

– Почему я здесь?

– Дом Ноттов, – Нарцисса скривила губы, – неподходящее место для тебя.

– Почему?

– Приведи себя в порядок и ложись спать.

Она закрыла за собой дверь. Делать было особо нечего и Кайя встала с кровати, чтобы исследовать свою новую клетку. Как и в доме Филиппа Нотта, мебель в ней была старой, но больше ей подходило слово «старинная». Морённый дуб, шёлк, бархат... Кайя не понимала, что это – безвкусица или роскошь. Огромный шкаф напротив кровати, в которой она очнулась, был пустым, как и прикроватная тумбочка.

Поняв, что в спальне ей больше нечего делать, Кайя открыла единственную поддавшуюся ей дверь и оказалась в просторной ванной комнате. Мрамор, фарфор, латунь...

Набрав ванную, она нырнула в ароматную пену и прикрыла глаза. Неужели это правда? Смерть приблизилась к ней и прошла мимо? По крайней мере на время...

Горячая вода постепенно расслабила её скованные мышцы и девочка незаметно для себя уснула. Проснулась она от дрожи собственного тела, воды не было, Кайя лежала в абсолютно пустой ванной, освещённая ярким зимним солнцем, бьющим через небольшое витражное окно. Что-то булькало над её головой. Посмотрев вверх, Кайя увидела мутную мыльную воду под потолком и та сразу же упала на неё, расплескавшись по всей комнате. Вода была ледяной.

Содрогаясь, девочка открыла кран с тёплой водой и села под него, чтобы прогреть спину. В ванной Малфоеев было три крана: один открывал горячую воду, второй холодную, а третий самую подходящую. Вода почти согрела её, когда дверь ванной комнаты приоткрылась и в неё заглянуло странное существо.

Прикрывшись, Кайя заорала:

– Пошёл вон!

Дверь захлопнулась и из-за неё раздался крик: «Добби плохой! Плохой!» и звуки ударов.

Быстро одевшись, Кайя вернулась в спальню и увидела, как маленький человечек бьётся головой о дверь в спальню.

– Прекрати! – воскликнула она, оттащив его от двери.

Отчаянно вырываясь, человечек закричал:

– Добби должен себя наказать! Добби увидел гостью голой! Добби плохой!

– Ничего ты не увидел, бортики ванной слишком высокие, ты просто меня испугал, прекрати, пожалуйста.

– Добби испугал гостью! Хозяйка разозлится! Добби должен...

– Хватит! – Кайя встряхнула человечка за плечи. – Кто ты и зачем пришёл?

Словно придя в себя, Добби показал пальцем на свёрток на прикроватной тумбочке.

– Хозяйка велела вам передать.

– Что это?

Большие уши человечка поникли.

– Одежда.

Опустив маленькие плечики, Добби ушёл. Кайя не знала кто он, но хорошо поняла: находиться здесь ему хочется даже меньше чем ей.

Открыв принесённый им свёрток, Кайя увидела множество платьев и ни одних брюк. Одев свою старую, пускай и грязную одежду, она спустилась вниз с намерением сбежать из особняка, но у выхода её перехватила Нарцисса.

– Куда это ты? И, почему ты в этой одежде?

– Я очень благодарна вам за заботу миссис Малфой, но мне пора, – пробормотала Кайя, обходя её.

– Ты останешься, – тонкие, но сильные пальцы Нарциссы сомкнулись на её предплечье. – Пойдём завтракать, милая.

На губах женщины застыла доброжелательная улыбка, но её глаза были похожи на две серые льдинки.

– Как вам будет угодно миссис Малфой, – покорно сказала Кайя.

Она решила подыграть ей, чтобы сбежать при любой удобной возможности.

Пока человечек накрывал на стол, Нарцисса ухаживала за ногтями, подпиливая их один за другим.

«Как мелом по доске».

Из двадцати блюд хозяйка дома попробовала только три, накладывая себе на тарелку порцию размером с птичий желудок. Она то и дело неодобрительно смотрела на Кайю, уплетающую за обе щеки.

– Ты очень статная девочка, но уже сейчас тебе надо привыкать к правильному питанию, если ты не хочешь стать с возрастом как Молли Уизли, – наконец не выдержала Нарцисса.

Кайя не знала, о ком идёт речь.

– Что вы подразумеваете под «правильным питанием»? – спросила она.

– Самоограничение, – прохладно произнесла женщина, нарезая абсурдно маленький кусочек говядины веллингтон на совсем крохотные частички.

Проигнорировав её слова, Кайя отрезала себе половину веллингтона и спросила:

– А, где Драко?

– Он ещё спит.

– Выходит, его самоограничения не касаются?

Нарцисса неприязненно посмотрела на неё.

– Он мальчик, – сказала она так, словно это всё объясняло.

Они продолжили есть в полной тишине, только стук столовых приборов о фарфоровую тарелку со стороны Кайи и аккуратное серебряное позвякивание идущее от Нарциссы, разбавляло её.

Отложив вилку в сторону, Нарцисса бросила Добби: «Убери здесь» и обратилась к Кайе:

– Мы хотим взять тебя на воспитание. Как ты на это смотришь?

«Уж лучше Дурсли».

– Спасибо мэм, но меня устраивают мои опекуны, – вежливо произнесла Кайя, с грустью смотря на исчезающие со стола блюда.

– Мы уже направили запрос в отдел Опеки и Попечения.

– Зачем вам это?

– Наследницу Салазара Слизерина должна растить достойная семья.

«Так вот чего я достойна».

– А, что если я не его наследница?

– Не глупи, только потомки Слизерина говорили на парселтанге.

– Может я просто выучила его? – с вызовом спросила Кайя, но Нарцисса ничего ей не ответила. Встав из-за стола, она молча ушла.

Кайя тут же бросилась к выходу из особняка, но Добби преградил ей путь.

– Хозяин велел не выпускать тебя.

– Плевать мне на Люциуса!

Человечек закрыл уши руками и взвыл:

– Добби не должен слушать таких слов о хозяине!

– Что с тобой не так? – спросила у человечка Кайя, когда он перестал всхлипывать и убрал руки от огромных ушей.

– Добби – домашний эльф, мы должны полностью подчиняться хозяевам и наказывать себя за провинности.

– И, что является провинностью?

– Всё мисс, – осознав, что он только что сказал, Добби зажал рот руками, глаза его расширились от ужаса.

Не став дожидаться очередных криков и самоистязаний, Кайя ушла, думая о том, что же Малфои сделали с этим несчастным существом, и что, возможно, они сделают с ней, как только получат над ней опекунство. А, в том, что они его получат она не сомневалась. Малфои были богаты и известны, а, Дурсли были обычными маглами, которые с радостью избавятся от неё при первой же возможности.

«По крайней мере Малфои пока не пытались меня убить – уже не плохо».

Поднимаясь обратно в свою клетку, Кайя столкнулась с Драко.

– Ты?!.. – воскликнул он, протирая глаза. – Что ты здесь делаешь?

– Спроси у своих родителей.

Кайя обошла его и быстрым шагом направилась к своей спальне, но Драко пошёл за ней.

– Нет, я спрошу у тебя: какого хрена ты здесь забыла?

– Скоро мы станем семьей, так что будь повежливее, – огрызнулась она.

– Что ты имеешь ввиду? Нет. Не может быть...

Драко остановился.

– Чего не может быть? – обернувшись через плечо, спросила у него Кайя. Она не могла не заметить неестественную бледность его лица.

– Родители, что обручили нас?

– К счастью нет.

– А, что тогда?

– Они хотят удочерить меня.

Драко скривился.

– Знаю. Я тоже не в восторге от этого. Не хочешь попробовать отговорить их?

– Это бесполезно.

– Может хотя бы попросишь Нарциссу выпустить меня из дома?

– Хочешь сбежать? Ты хоть знаешь куда идти?

Кайя задумалась. Она даже предположить не могла где находится дом Ноттов, да и вряд ли Филипп будет рад её там видеть, а к Дурслям ей возвращаться не хотелось.

– Забей. Лучше покажи мне дом, раз мне предстоит здесь жить.

Уже несколько минут спустя Кайя пожалела о том, что она его об этом попросила. Самодовольному бахвальству Драко не было конца. Казалось, он знает происхождение и цену каждому предмету в доме. Единственное, что привлекло её внимание это огромная библиотека Малфоеев, а особенно полка с магическими артефактами и литературой по тёмной магии.

– И, тебе разрешают читать такое? – спросила Кайя, листая книгу основной темой которой была некромантия.

– Естественно, – не без гордости ответил Драко, – отец хотел отправить меня учиться в Дурмстранг, там иначе относятся к тёмным искусствам, чем в Хогвартсе, но мать не захотела отпускать меня так далеко.

Кайя усмехнулась.

– Наверное, боялась, что там обидят её ненаглядную кровиночку?

– Что ты сейчас сказала?

– То, что слышал.

Они одновременно выхватили палочки.

– Немедленно прекратите! – закричал на них портрет женщины в напудренном парике. – Хотите драться – идите на улицу.

– Пошли.

Драко пустил в неё сноп искр, как только они покинули дом.

– Эй, так не честно! – увернувшись от неудавшегося заклинания, воскликнула Кайя.

– В бою не место правилам, – он метнул в неё ещё несколько проклятий.

– Если мы будем драться по-настоящему, я тебя размажу, и ты знаешь это!

– Ага, а после свалишься в обморок. Остолбеней!

Кайя побагровела. Вспомнив слова Филиппа Нотта, она направила волшебную палочку в сторону Драко и немного отпустив на волю дремавшую в ней магию, выкрикнула:

– Левиоса!

Драко завис в воздухе в паре метров над землёй.

– Опусти меня немедленно!

– Я не знаю как.

Драко поднялся чуть выше и заорал уже во весь голос.

– Прекрати!

– Я уже ничего не делаю!

На улицу выскочила Нарцисса. Сорвав с себя кулон, она кинула его на землю и трансформировала его в огромную подушку. После женщина обернулась к Кайе и молча выстрелила в неё. Красная молния ударила её в солнечное сплетение, охнув, девочка упала в снег и схватилась за живот, в ту же секунду упал и Драко.

– Ты в порядке дорогой?

– Да, мам, не надо было...

– Помолчи. Марш домой – оба!

Усадив детей за обеденный стол в гостиной, Нарцисса строго посмотрела на них и сказала, обратившись к обоим:

– Я запрещаю вам драться, даже в шутку. Ясно?

– Да, миссис Малфой.

– Мы больше не будем.

– Отлично. Ты свободен Драко, можешь идти к себе, а ты останься здесь, – подождав пока сын уйдёт, Нарцисса продолжила, цедя каждое слово словно яд: – Мне безразлично кто ты – наследница Слизерина, преемница Тёмного Лорда, да хоть сам Мерлин, если ты навредишь моему сыну я убью тебя. Ты поняла меня?

– Да, миссис Малфой, – прошептала Кайя, опустив голову, чтобы скрыть выступившие на глаза слезы.

Она плакала не от страха или обиды, а, от горечи, ведь рядом с ней не было никого кто так бы заботился о ней. Когда Нарцисса ушла, Кайя позволила себе разрыдаться во весь голос.

Никто не пришёл, чтобы её утешить, но так было даже лучше. Всхлипнув в последний раз, Кайя умылась и переоделась в одно из платьев, подаренных ей Нарциссой – её собственная одежда промокла за то время, что она лежала в снегу.

В длинном бархатном платье изумрудного цвета, она выглядела, как самая настоящая маленькая леди, а леди была не позволительна такая роскошь, как чувства. Твёрдо решив для себя больше не плакать что бы не случилось, Кайя спустилась в библиотеку, находившуюся неподалёку от гостиной и обнаружила там Драко.

– Ты что ревела? – бесцеремонно спросил у неё мальчик, закрыв книгу.

– Нет, с чего ты взял?

– Глаза, – он оттянул нижнее веко указательным пальцем, видимо для наглядности.

– Это из-за ветра на улице. Что ты читаешь?

Вместо ответа Драко показал ей обложку книги «Некромантия для начинающих».

– Ну и зачем тебе это? – спросила его Кайя, выбирая себе книгу.

– В смысле «зачем»? Инферналы одни из самых полезных магических существ. Они послушны и почти не убиваемы. Идеальные слуги!

– Насколько я знаю их делают из трупов. Где ты их найдешь?

– Выкопаю, конечно.

– Старые не годятся.

– Тогда я убью кого-нибудь, – будничным тоном сказал Драко, перелистывая страницу книги.

– Уже знаешь кого?

– Нет. А, разве это важно?

– Не боишься расколоть душу?

– Душа итак раскалывается на протяжении жизни. Думаешь почему взрослые такие психованные? Внутри них почти ничего нет.

– Ты сам это проверял?

– Нет, но мама так говорит.

– Ну, если мама...

Кайя наконец выбрала книгу: «Тени смерти: всё о дементорах», и села с ней на свободное кресло. Некоторое время они читали молча, пока Драко не спросил:

– Что она тебе сказала?

– Нарцисса? Ты разве не подслушивал?

– Нет, мне было не интересно.

– Тогда ответ тебе знать не за чем. Давай сменим тему. Почему ты не использовал против меня боевые заклинания?

– «Остолбеней» – тебе не боевое?

– Тео владеет куда более сильными проклятиями.

Драко закатил глаза.

– Я тебе не мутант на стероидах.

– Так ты знаешь?..

– Все знают, если ты про его папашу. Он выкачивал магию у заключённых Азкабана и вводил её Теодору, пока тот не откинулся.

– В смысле «откинулся»?

Драко удивлённо посмотрел на неё.

– Он тебе не говорил? Колдомедики откачивали его минут тридцать, если не больше. А, когда он пришёл в себя то орал столько же, потом лежал в Мунго несколько месяцев и вышел оттуда полностью седой.

– Какой ужас... – Кайя сжала книгу так, что она треснула по корешку. – Почему Филиппа не посадили?

– Из-за отца, он занёс в министерство пару тысяч галеонов и дело замяли.

– Зачем он это сделал?

– Ему нужен свой человек среди невырозимцев, ну, и по старой дружбе, наверное, – Драко пожал плечами.

– С кем ещё кроме Нотта дружит твой отец?

– Почти со всеми бывшими пожирателями, хотя дружбой это назвать нельзя, скорее он... Правит ими, – здесь Драко позволил себе улыбнуться. – Он же был правой рукой Сама-Знаешь-Кого.

– Ах, какая «невероятная честь», – съязвила Кайя, внутри похолодев. Она не станет преемницей Волан-де-Морта, точно, наверняка, ведь она не была злой, не ненавидела маглов, да и не хотела быть, как он, но что если они об этом узнают? Если Филипп Нотт, показавшийся ей вполне нормальным, так обращался с единственным сыном, то, что он сделает с ней? А, Малфои? О, Яксли ей вообще думать не хотелось... Решение пришло быстро.

«Надо просто убить их».

Но ведь она была не такой! Нет, она не хотела быть такой! Кто-то словно нашёптывал ей эти мысли.

«Убей их...»

Но её ли это были мысли?

«ВСЕХ».

– Эй, ты чего? – окликнул её Драко. Вздрогнув, она посмотрела на него. – У тебя было такое лицо... Страшное.

Выдавив из себя вымученную улыбку, Кайя сказала:

– Правда? А, я считала себя хорошенькой.

– Да я не про это. У тебя зрачки сузились и вид был прямо как у...

– Кого?

– Неважно, – Драко снова уткнулся в книгу.

– Может сыграем во что-нибудь?

– В квиддич умеешь?

– Нет, но я неплохо летаю.

– Видел. Я дам тебе свою старую метлу. Только смотри – не сломай её.

Подумав о том, что если она сломает метлу Драко или случайно врежет ему мячом, Нарцисса сама сломает её пополам несколько раз, Кайя ответила:

– Я буду аккуратно. Пойдём скорее. Я больше не могу находиться в четырёх стенах.

– Наперегонки?

– Давай.

И, они рванули на улицу.

Глава 9: Другого выхода нет

1

Зимние каникулы закончились, а в деле об удочерении Кайи Малфоями не было никаких подвижек. Люциус подавал запрос за запросом и каждый отклоняли без объяснения причин. Кайя была этому только рада. Каникулы прошли неплохо, в основном благодаря Драко и подобию квиддича в который они играли на морозе, но становиться пленницей поместья Малфоев в котором её могли убить в любой момент, ей не хотелось. К тому же Нарцисса, кажется, искренне возненавидела её и что-то подсказывало Кайе, что дело было не только в том злосчастном заклинании «Левиоса» в которое она вложила каплю дикой магии.

«Так не сиди, не горбись, так не одевайся, не говори, не сморкайся, не дыши...»

Ей не нравилось в ней всё: вплоть до цвета её волос. Один раз Нарцисса даже попыталась перекрасить Кайю в пепельный цвет, но её волосы порыжели на следующий день.

Облегчение, которое девочка испытала когда Люциусу отказали в удочерении окончательно и в последний раз, было не передать словами. Она бы не выдержала жить рядом с вечно недовольной Нарциссой и рано или поздно бы сорвалась. Драко тоже был рад. Обзаводиться сестрой ему хотелось не больше, чем Кайе братом.

Учебный год спокойно шёл дальше. Драко вечно жаловался на нового преподавателя по защите от тёмных искусств, да и на сам этот предмет за слово «защита» в названии. Пэнси училась для проформы еле дотягивая до «У». Блейз взял дополнительные занятия по полётам, чтобы попасть в команду по квиддичу на следующий год. Теодор по-прежнему был самым взрослым и странным участником их компании, но Кайю это больше не удивляло. Что касается её самой: она безуспешно пыталась подружиться с другими когтевранцами, но те в открытую посылали её «валить в Слизерин». Если бы она только могла... Какая это в сущности глупость – разделение на факультеты!

Так шли дни, недели, месяцы: без особых происшествий, не считая мелких конфликтов и стычек, пока в конце учебного года не случилось странное. Близнецы Уизли стащили у Филча волшебную карту на которой увидели, что их младший брат спит в одной постели с неким Питером Петегрю. Недолго думая они отнесли эту карту профессору МакГонагалл, та отнесла карту Дамблдору и понеслось...

Домашняя крыса семейства Уизли оказалась волшебником-анимагом, считавшимся мёртвым в течении множества лет. Мало того, этот волшебник был бывшим приспешником Волан-де-Морта и другом Джеймса Поттера: дважды предатель в одном флаконе.

День поимки Питера стал самым интересным, обсуждаемым и одновременно страшным днём в этом учебном году и Кайя понимала почему: она видела всё своими глазами. Шестеро авроров, окружённых серебряным сиянием, ворвались в Хогвартс в сопровождении двенадцати дементоров, среди которых был и номер Ноль. Она помахала ему рукой, но он лишь слегка повернул голову в её сторону. Благо, никто этого не заметил.

Конвой повёл Питера на выход из школы и он был даже спокоен пока не увидел Кайю. Заверещав, Питер спрятался за одного из авроров и тыча в её сторону коротким толстым пальцем, прокричал:

– Это Он, вы что не видите?! Это же ОН!!!

Её однокурсники заржали, а Кайя ещё больше рассвирепела. К тому времени она уже знала кто такой Питер и что он сделал с её родителями, а, теперь он ещё решил и опозорить её прилюдно? Не осознавая, что делает, Кайя прошипела что-то и дементоры тут же окружили Питера. Патронусы тут же ринулись к ним, но они уже сделали своё дело: от Питера не осталось ничего кроме пустой оболочки. Только трое видели всё произошедшее от начала и до конца: Снегг, Дамблдор и Теодор, и то лишь потому что не сводили с неё глаз, каждый по своей причине.

– Как ты заставила дементоров сделать это? – тихо спросил у неё Теодор, когда все разошлись.

– Не знаю.

Кайя не врала, она действительно не знала. Она изучала дементоров с начала зимних каникул, но так и не поняла, что им от неё нужно. Она даже спрашивала об этом у профессора Снегга, но он сказал ей, что никогда прежде о таком не слышал. К Филиппу Нотту она решила не обращаться. Возможно, как невыразимец, он уже разгадал эту тайну, но ей была не нужна его помощь, не после того, что она узнала о нём. Дементор был её другом, не врагом и этого ей было достаточно.

Куда позже, уже на летних каникулах, Кайя узнала, что из Азкабана выпустили её крестного отца, безвинно осуждённого за преступление, совершённое Питером. Сириус Блэк навестил её у Дурслей только один раз. Они говорили о её родителях, прошлом, Волан-де-Морте и многом другом, пока он не увидел в окне дементора. Поспешно попрощавшись, Сириус трансгрессировал. За лето он написал ей несколько раз, но она не ответила на большинство его писем из-за их содержания: как настоящий отец он пытался воспитывать её, предостерегая девочку от общения с детьми бывших пожирателей смерти. Кайя и сама это понимала, вот только Сириус не знал кем они её считают. Портрет Оливии Нотт был прав: она должна была выжить, а, легенда о том, что она наследница Слизерина и преемница Волан-де-Морта этому только способствовала. Она не могла уйти, отдалиться, сменить сторону, ведь на другой стороне никого не было. К тому же, Кайя не хотела быть одна. Не снова.

Помимо Сириуса ей писали и школьные друзья, больше всего писем она получила от Теодора, что не вызвало у неё никакого удивления. Кайя уже поняла, что он влюблён в неё, но она не разделяла его чувства. Может потому что была для них слишком мала, а может она просто была неспособна любить. Её душа уже была расколота на части, как зеркало Снежной Королевы, осколки её разлетелись по всему свету, а, то, что осталось желало только одного: мести.

Она должна была окрепнуть, научиться контролировать свою силу, найти Волан-де-Морта и уничтожить его – на этот раз окончательно. Теперь, когда Кайя знала, что он жив, она не могла думать ни о чем и ни о ком другом. Где-то там, далеко, скрывался человек убивший её родителей и обрёкший её тем самым на столь жалкое существование, наполненное страхом, страданиями и постоянным ощущением собственной уязвимости.

Малфои, Нотт, Забини, Паркинсоны, Яксли и многие другие, что они сделают с ней если поймут, что Тёмный Лорд жив? Их дети не остановят их, да и что они могли противопоставить им? Теперь Кайя знала: у неё нет другого выхода кроме как отобрать их у родителей, сломать их, сделать своими, как это некогда сделал Волан-де-Морт. Она соберёт их под своим крылом, объединит, отметит своей Чёрной Меткой и направит их против тех кто встанет на её пути – силой, манипуляцией или убеждением. Как – неважно. Любой ход имеет право на существование, когда на кону игры стоит твоя жизнь.

Послесловие

Den tid som jag har kvar

Den låga som mig förgäter

Renar åter mitt dunkla sinne

Från vansinnets alla kval

Siebenbürgen, «Skuggor»