Девять и Три

Пролог. Сейда Нин

— И вот за эту красоту дрались двемеры с кимерами, а там и нордлинги подтянулись? — вопросила то ли себя, то ли кого-то из богов Кассия, скептически изучая открывшийся с верхней палубы вид. Красота, что и говорить, была весьма сомнительная: унылое, явно болотистое побережье и встающие за ним зубчатой стеной серые горы в серой же дымке то ли низкой облачности, то ли какой-то местной мутной дряни. Красная гора — вулкан же? Пусть и спящий, лавой окрестности не заливающий, но наверняка ведь он дымит и время от времени выплёвывает тучи пепла. Так что эта серая мутная дрянь — очевидно, дым или вулканический пепел. Спасибо, хоть до побережья он не долетает, а то бродить в незнакомом месте, кое-как различая в серой мути серые стены ближайших домов… так себе была бы перспектива.

Корабль меж тем готовился причалить к длинному деревянному языку пирса, или как уж он там правильно называется (уроженцы Коррола по понятным причинам не сильны в мореходстве). Корабль этот доставил на чудесный остров Вварденфелл очередную партию ссыльных и двоих пассажиров, но сама Кассия, выгадывая какие-никакие деньги, не пассажиркой на нём плыла, а нанялась на один рейс судовым целителем. Легко кивнув при найме на предупреждение капитана, что лечить придётся и ссыльных тоже, не только команду и охрану. А то она в Корроле не латала контрабандистов и браконьеров! Как, впрочем, и стражников с егерями — словом, кого привозили в часовню, тех и лечила. Или не привозили, а звали к раненому или больному, и тогда она сама, сменив рабочую мантию на замшевую куртку и подшитые кожей штаны, ездила по фермам и пастушьим лагерям, а пастухи, фермеры и охотники — тоже не великие знатоки изящной словесности и этикета. Словом, ссыльному сброду совершенно нечем было ни удивить, ни смутить Кассию Альбу. А быстро и жёстко объяснить, что руки надо держать при себе, она могла и без всякой магии, просто придержав очередного придурка за локоток. После чего означенный придурок долго и старательно растирал онемевшую руку, беспокойно гадая, вернётся к ней чувствительность сама собой или придётся кланяться в ножки бешеной суке, не понимающей ни шуток, ни заигрываний.

— Госпожа Альба.

— Да? — Вроде бы она выбрала место, через которое никто не бегал туда-сюда, но капитан подошёл к ней с таким выражением лица, что она озадаченно повертела головой во все стороны: ей всё-таки не следует здесь находиться? — Я мешаю вашим людям? — на всякий случай спросила она.

— Нет-нет, — заверил он, рассеянно поправляя потёртую и распухшую от бумаг чёрную папку под мышкой. — Я только хотел спросить, вы не надумали всё-таки принять моё предложение? Оставаться здесь — не лучшая идея, по-моему. — И он повёл рукой вдоль берега, словно приглашал её оценить открывшийся вид.

Кассия вздохнула, потому что сама вот только-только вид этот оценивала, однако покачала головой

— Простите, — сказала она, — но моря мне хватило выше головы. Я же не из Анвила родом, мне тоскливо и страшно от такого количества воды.

Он посмотрел на неё с бесившим её всю дорогу снисходительным сочувствием.

— А здесь вам будет очень непросто найти себе хоть сколько-то приличное место, — предупредил он. — Здешние даже собратьев-данмеров, которых угораздило родиться в другой части Тамриэля, считают неприятными и подозрительными чужаками. Мы для них ненавистные завоеватели, нордлинги — давние враги…

— А хаджиты и аргониане — вообще животные, которым нельзя разгуливать без ошейников, — изо всех сил терпеливо кивнула Кассия. — Я помню, капитан, вы предупреждали. Ещё в столице. — И ещё потом раз двадцать, всю дорогу до Сейда Нин. — Спасибо за заботу, но море — это точно не моё.

Он осуждающе покачал головой, однако настаивать не стал. Хотя Кассия ожидала именно попыток этак мягко, ласково надавить, потому что за время долгого и скучноватого плавания завелись у неё кое-какие подозрения. Вернее, возможно несправедливые, но неотвязные мысли о том, что господин капитан надеется на обратном пути дожать её своей заботой, чтобы в конце концов завести себе этакую походную супругу, да ещё и целительницу в придачу. Совмещая, так сказать, приятное с полезным: дома, на берегу — законная жена, а на корабле — постоянная и безопасная в смысле неприличных хворей партнёрша. Куда лучше (и дешевле!) девочек в попутных портах.

— Возьмите документы, — сказал он. — Вещи вы собрали? Я приказал доставить их в гостиницу, так что просто посмотрите, не забыли ли чего, и приходите в канцелярию. Только поторопитесь, пока туда не ринулась целая толпа, одуревшая от долгого сидения в трюме.

Выпускать из трюма дурную после духоты и тесноты толпу охранники не торопились, так что Кассия застала в канцелярии только похмельных, как обычно, попутчиков — чиновного вида мужички совершенно точно не считали назначение на Вварденфелл ни повышением, ни хотя бы возможностью продвинуться по службе, а потому не просыхали всю дорогу от Лейавиина до Сейда Нин. Однако они-то сюда прибыли, имея на руках официального вида бумаги, и с их оформлением имперский чиновник разобрался быстро. Кассия же опасалась, что её с рекомендательным письмом к какой-то Руцции Конициан промурыжат больше часа, но приятно ошиблась. То ли эта Конициан была личностью достаточно известной, то ли капитан замолвил за свою временную подчинённую словечко, только господин Эргалла ни минуты лишней её не задержал. Без столь любимых во всех канцеляриях проволо́чек отметил её в каком-то списке, выдал ей вид на жительство или что-то вроде того, да ещё и объяснил, как найти в здешней дыре трактир. Даже предлагал послать с нею кого-нибудь из легионеров, чтобы проводил, но Кассия, поблагодарив, отказалась: где в этом посёлочке можно заблудиться? А уж дорогу к трактиру ей наверняка любой местный житель укажет.

Трактирщик Аррилл намётанным глазом оценил платёжеспособность новоприбывшей и тут же посоветовал снять у него комнату на денёк-другой, потому что лодок, которые можно было бы нанять до Эбенгарда (да, «Эбонхарт» он выговаривал как «Эбенгард»), в Сейда Нин покамест не имелось: кто-то из владельцев ушёл на лов рыбы или крабов, кто-то повёз путешественников вдоль побережья, в те же Хла Оуд и Гнаар Мок. А погонщица силт страйдера Дарвейм Хлеран как раз пьёт наверху, и лично он, Аррилл, не советует госпоже Альбе пытаться ехать куда бы то ни было с таким погонщиком раньше завтрашнего утра.

— Вообще, — сказал он, заново окинув Кассию задумчивым взором и чуть задержавшись на охотничьем ноже в залоснившихся ножнах, — до Вивека, чтобы там нанять лодочника, можно и пешком дойти. Но не советую, госпожа, не советую. Женщина вы крепкая, да ещё и маг, но места здесь не те, чтобы разгуливать в одиночку. Контрабандисты, работорговцы, дикие звери…

— Да я никуда особо не тороплюсь, — заверила его Кассия. — У меня пол под ногами до сих пор качается, в самый раз пешком пройти две-три лиги со всем своим барахлом. — Трактирщик, усмехнувшись, кивнул. — Нет-нет, — продолжила Кассия, — я хочу помыться, не экономя каждый ковшик пресной воды, поесть нормальной пищи, а не солонины и отдохнуть хотя бы сегодняшний вечер. Разве что попробую договориться с этой вашей госпожой… как её?.. Ллераной?

— Дарвейм Хлеран, — поправил её Аррилл. — Да спросите любого про погонщицу силт страйдера, вам покажут.

— Силт страйдер, — старательно проговорила Кассия. И вздохнула: — Постараюсь не переврать.

— Неужели вы о них никогда не слышали?

— В Корроле? Нет. У нас на всё графство и сотни данмеров не наберётся, пожалуй. А в часовне всего один и есть.

Ну да, имелся в их часовне данмер — «живой святой» Гурерин Селвило. Кассия, правда, не очень понимала, в чём заключается его святость. В умении вдохновенно вылизывать начальственные задницы? По мнению лорановской подпевалы Ораг гра-Баргол, дамы из семейства Альба просто завидовали тем, кто вскарабкался по крутой и ненадёжной иерархической лестнице выше, чем они сами, всего только служители Имперского культа. Некоторым ведь не объяснишь, что Кассии, как и её матери, всегда было наплевать на свой ранг в храме. И вообще, будь даже Отиус Лоран молоденьким красавчиком, его задница всё равно не вызывала бы у них обеих ни малейшего желания её лизать. А вот Селвило и гра-Баргол лизали и не морщились. Поэтому и сидели себе в городе, в комфорте и безопасности, а не мотались по фермам и охотничьим стоянкам. И уж тем более не плыли на тюремном корабле в убогую дыру на краю света.

Ладно, тема была вовсе не для разговоров с хозяином трактира, где Кассии предстояло провести всего сутки-другие, и она потребовала два ведра горячей воды, а потом горячий же обед. Воду ей обещали принести прямо в комнату, в которую, кстати, уже доставили вещи с корабля, а обед — туда же или в общий зал, как она сама пожелает. Кассия решила, что умнее будет посидеть среди местных жителей и послушать, о чём те болтают за кружечкой пива. На том они с Арриллом и сговорились.

В общем, Кассия, как и мечтала, отмылась до скрипа и надела лёгкое, мягкое и удобное (а ещё очень недешёвое, хоть и простое с виду) платье. Волосы она высушила заклинанием, ведь сидеть с мокрой головой в общем зале, что ни говори, неприлично, а есть уже хотелось всерьёз, невмоготу было ждать, когда её грива просохнет сама. Кассия даже пожалела, что не потребовала обед к себе в комнату, но раз уж договорилась с Арриллом на зал, пришлось под горестные завывания пустого желудка сушить волосы магией. Совсем не полезно для них, конечно, однако и бренди для печени совсем не полезен, вот только мало кто из целителей бережёт свою печень.

Народу в зале хватало, несмотря на будний день, едва переваливший за середину. Свободных столов не было, Кассия поискала взглядом, к кому напроситься в компанию, и ей тут же приветственно помахал рукой товарищ по несчастью: видимо, он со своим попутчиком тоже не смог — или не захотел — продолжить путь к месту назначения. Кассия однако притворилась, что не заметила его приглашения, потому что пьяного нытья она наслушалась за время плавания досыта. И вообще, о том, куда же её занесло, ей хотелось расспросить кого-нибудь из местных, а ещё лучше легионера или жреца, и совсем бы хорошо при этом собрата-имперца. Кажется, кто-то из Девятерых подслушал её мысли, потому что ей тут же попался на глаза явный нибенеец и столь же явный маг, нацепивший поверх мантии железные наручи и наплечники. Пообедать решил в трактире, а не в легионерской кантине, отпросившись на часок со службы?

Кассия подошла к его столу и попросила разрешения составить ему компанию. Тот благосклонно кивнул.

— Альбециус Коллолиус, — представился он, — боевой маг. Добро пожаловать в Сейда Нин, столицу болотной лихорадки.

— Кассия Альба, храмовый целитель, — отозвалась она, присаживаясь напротив него. — Рада знакомству.

— Взаимно. — Боевой маг на расшаркивания время не тратил. — Вы родом из Брумы? — полюбопытствовал он, откровенно разглядывая её: слишком светлые даже для коловианки волосы и кожа, лишние (для женщины так уж точно лишние) два-три дюйма роста — что бы там ни писал автор «Расового филогенеза», северная кровь отца во внешности Альбы-младшей вполне себе ощущалась.

— Из Коррола.

— А, — кивнул Коллолиус, — ясно. Те же нордлинги в соседях. Сам-то я из Бравила, сыростью и лихорадкой меня не удивишь. А вот сын у меня, — вздохнул он, — получил назначение на Солстхейм. Не знаю, что нужно было сделать для того, чтобы мальчишку сослали в эту промороженную дыру, но мне это не нравится.

Сын? Кассия посмотрела на его руки, по которым сразу было видно, что топор на поясе боевой маг Коллолиус носит вовсе не для красоты. Колец на руках хватало, но обручального среди них вроде бы не имелось. Впрочем, ни матушка, ни бабуля тоже такой ерундой, как законный брак, головы себе не забивали. Матушка, правда, вышла всё-таки замуж, но в таком возрасте, когда уже не детей, а внуков ждут.

— Не угодить начальству любым из полутора сотен способов, — хмуро отозвалась Кассия на замечание расстроенного отца. — Но если бы у меня был выбор, я бы лучше поехала в промороженную дыру, чем в это болото.

— Вас могли отправить в Морфал — болота промороженные, — возразил Коллолиус. — Вас могли отправить в Лилмот — болота тропические. А здесь вовсе не факт, что вы останетесь в болотах Горького берега. Даже скорее всего не останетесь. Большинство членов Имперского культа служат в фортах Легиона, а те разбросаны по половине острова. — Очевидно, её «не угодить начальству» он понял как объяснение, почему она, храмовая целительница, оказалась здесь.

Кассия поморщилась: жить в казарме не хотелось, пусть даже целители, как и члены Имперского культа вообще, солдатскому распорядку дня не подчиняются. Кстати… ещё вопрос, не подчиняются ли. А то ведь какой-нибудь ревностный служака-капитан вполне может решить, что его форт — его правила. При условии, конечно, что её хотя бы в форт Имперского Легиона лекарем возьмут.

Но делиться своими сомнениями с первым встречным она, понятно, не спешила.

— Вы знаете, что за человек Руцция Конициан? — спросила она.

— Близкой дружбы не вожу, — этак уклончиво отозвался Коллолиус, — но знаком. Да здесь, в общем, все друг о друге знают. Не так нас тут и много.

— Так что она за человек? — спросила Кассия уже настойчивее.

Маг чуть замешкался, и тут очень кстати для него подошла служанка с заказом Кассии. Она поставила на стол тарелку с жареной рыбой, но Коллолиус, опередив её, взял с подноса кружку с чем-то, при виде чего не скрываясь сморщил нос: — Это мацт? Унеси, — велел он служанке и, повернувшись к Кассии, объяснил своё самоуправство, — мацт — это местное пиво. Вернее, то, что здесь считается пивом — мерзкая бурда из солёного риса. С выпивкой нашему брату-имперцу здесь вообще… тоскливо. Настоящий бренди из Сиродиила стоит сказочных денег, про ви́на Тамики или братьев Сурили просто забудьте. Из местного флин разве что неплох, хоть и тоже недёшев. В крайнем случае берите грииф, это виски из комуники. Из неё же делают столовое вино под названием шейн, но даже то пойло, которое в Скинграде идёт по два септима за большую бутылку — просто питьё богов рядом с местными напитками. — Про госпожу Конициан он однако так и не ответил.

— Я вообще не люблю вино, — отозвалась Кассия, отметив про себя этот настораживающий факт. — Я же целитель, я предпочитаю продукты перегонки, а не брожения.

— Отлично, — кивнул Коллолиус. — Милочка, принеси-ка нам по стаканчику гриифа. Вы позволите угостить вас, госпожа Альба?

— С удовольствием выпью с вами, — вздохнула она. — Чувствую я, на трезвую голову слушать о том, куда меня занесло, будет нелегко.

Она, конечно, не напилась самым свинским образом, но сделать это ей очень хотелось: остров Вварденфелл не зря использовался для того, чтобы ссылать на него всяких не слишком опасных преступников и глупых баб, не способных оценить внимание золотой молодёжи к их вполне рядовым прелестям. Да уж, не Анвильское графство и даже не земли вдоль Нибена: пепельные бури долетали порой до самого побережья, разнося при этом весьма неприятные и трудноизлечимые болезни, а сквозь Призрачный Предел, огораживающий Красную гору, то и дело прорывались мерзкие твари, кого убивая сразу, кого заражая совсем уж неизлечимым корпрусом, этакой магической проказой. А вот что Великие Дома грызлись меж собой и внутри себя — ну, это было знакомо и, можно сказать, привычно, как и бандиты с вампирами. Кое-кто из командиров Легиона, наивный, пытался бороться со здешней, совсем уж наглой и беспардонной коррупцией — понятно, с каким успехом. И примерно с тем же успехом жрецы Девяти старались расширить своё влияние. Увы, данмеры под сень Девятерых не спешили, зато время от времени случалось, что бывшие прихожане Имперского культа перебегали в местный Храм (Коллолиус явно имел в виду кого-то конкретного, но имена перебежчиков Кассии всё равно ничего не сказали бы, так что он просто упомянул нескольких наёмников из числа охотников на корпрусных тварей). Ещё, явно в предостережение только что прибывшей из Сиродиила землячке, Коллолиус рассказал о том, что работорговцы и кочевники-эшлендеры временами похищают паломников и просто путников. И если первые ещё могут продать молодую привлекательную женщину в какое-то более или менее приличное место, то рабство у эшлендеров — это для цивилизованных людей точно участь хуже смерти. А уж про хищных, тоже сплошь и рядом заразных, животных нечего и говорить. Только выйди за городскую стену.

Ну, справедливости ради, хищников хватало и на Коловианском нагорье. И простых, вроде волков и медведей, и всяких там огров с троллями.

— Булаву надо купить, — задумчиво проговорила Кассия, потрогав нож, который был всё-таки не столько оружием, сколько предметом обихода. Нет, в руках опытного целителя даже ложка из речной ракушки может стать очень опасной штуковиной, но настоящим оружием обзавестись точно не помешает. — В Эбонхарте есть кузнец, который работает не только на Легион?

— Есть, конечно, — подтвердил Коллолиус. — Но если вы не хотите сорить деньгами попусту, то Ландорум, например, торгует практически всем, рекомендую. Вещи у него обычно не новые, зато и цены весьма пониже, чем у оружейников. Я лично у него кое-что купил, неплохо починенное. — И он выразительно щёлкнул по железной пластине, прикрывавшей его руку.

— Снятое с убитых бандитов? — усмехнулась Кассия.

— О, прошу прощения, — саркастически откликнулся Коллолиус, — не подумал, что целитель может быть настолько деликатной и трепетной натурой.

Кассия фыркнула над деликатной и трепетной натурой целителей, почему-то не мешающей им сначала отмывать раненых от крови, дерьма и блевотины, а потом уже начинать выреза́ть зазубренные стрелы, рассекать рваные раны и сшивать раны ровные и чистые. Впрочем, кое в чём она и правда была непозволительно брезглива. К примеру, мужчина, с которым она собиралась лечь в одну постель, как минимум не должен был вызывать у неё ни отвращения, ни презрительной жалости.

— Видимо, — признала она, — мне никогда не приходилось настолько плохо, чтобы начать мародёрствовать. Но вы так описали здешние дивные края, что не удивлюсь, если и за мародёрством дело не станет.

Глава первая. Эбонхарт, он же Эбенгард

Если кому-то симпатичен сержант алтаря Кайе, мои извинения, но мне он не нравится, потому что он нахамил очередной моей белокурой двухметровой красотке. Наверное, из-за того, что она была уже мастером Храма Трибунала и советником Дома Редоран, но всё равно это не повод хамить особе, желающей вернуть Имперскому культу ботинки аж самого Тайбера Септима.

Коллолиус, пока они болтали под грииф с жареной рыбой, показал Кассии на обтрёпанной, протёртой на сгибах карте, где они находятся сейчас, где расположен Эбонхарт, а где — Вивек.

— То есть, — уточнила она, в сомнении глядя на ниточки нарисованных дорог, — если верхом на ездовой блохе скакать в Вивек, то из него до Эбонхарта надо либо нанимать лодку, либо тащиться пешком. Хм… пешком, да ещё и в одиночку я идти не хочу, а если нанимать лодку, зачем делать такую петлю через Вивек? Аррилл сказал, что лодку можно найти и здесь, просто сегодня нет никого свободного.

— Очевидно, потому и сказал, что в Вивеке лодку нанять не проблема, — флегматично отозвался Коллолиус. — Это здесь рыбаки и краболовы то ли согласятся везти тебя в Эбенгард, то ли некогда им будет, а в Вивеке гондольеры живут именно перевозками пассажиров. Да и просто город посмотреть не хотите? Очень… экзотически смотрится: пирамиды кантонов, луна Баар Дау, зависшая над храмом, золотые статуи Бога-Поэта перед ним и дворец Вивека уже практически за городом, чуть ли не в открытом море. Народу в Имперском культе откровенно не хватает, вас сразу могут запрячь так, что вы и в «Шесть рыб» не каждый вечер выбраться сумеете, не то что в город. Но разумеется, смотрите сами.

Кассия подумала и, завтракая вместе с Дарвейм Хлеран, договорилась с той о поездке в Вивек. Всё же бесконечных волн под бескрайним небом ей хватило с избытком, пока она плыла в Сейда Нин. А вот со спины силт страйдера она по дороге любовалась видами района Аскадианских островов, самой комфортной части Вварденфелла: плантации чего-то местного, стоящие среди них усадьбы, неторопливые реки, заросли каких-то деревьев, торчащие выше них шляпки огромных грибов… Странно, чуждо, но тем не менее красиво. С лесами Коловианского нагорья не сравнится, конечно, однако куда приятнее глазу, чем серые горы в пепельной мути.

Сам город Вивек, правда, поначалу поставил в тупик. Действительно, это было весьма… экзотично — Кассия шла от порта силт страйдеров к исполинской пирамиде Квартала Чужеземцев и пыталась взглядом отыскать вход в наклонной глухой стене, а вход всё не находился. Потом он наконец нашёлся, но Кассия засомневалась, а стоило ли вообще входить? Чтобы побродить длинными унылыми коридорами, выслушивая раз за разом «Мы следим за тобой, ничтожество» от местных стражников? Ладно, раз уж она не наняла лодку сразу в Эбонхарт, а попёрлась знакомиться с городом Бога-Поэта, Кассия спросила у торговцев в холле Нижнего пояса, где тут можно перекусить. А то после поездки по очень свежему воздуху морского побережья от двух утренних лепёшек под кружку подогретого шейна (да, Коллолиус был прав: шейн — это точно даже не вино по два септима за бутылку) остались одни воспоминания. В основном, в виде изжоги. Ей указали на таверну под названием «Чёрный шалк»… нет, не «шёлк», а именно «шалк», там она и поела. А заодно узнала у хозяина, что такое этот самый шалк. Оказалось, что это здоровенный жук, который очень больно кусается, да ещё и может заразить какой-нибудь гадостью, зато из него получают смолу, используемую в качестве клея для доспехов. Кассия озадаченно потёрла лоб, услышав про доспехи, склеенные из кости и хитина, но смолчала. В конце концов, тёмные эльфы прибыли в Морровинд достаточно давно, чтобы приспособиться к очень неласковой новой родине, и не приезжей было указывать местным жителям, из чего им мастерить снаряжение, что сеять и какую скотину выращивать. Вот, например, в тарелке у неё кто или что такое? Тоже жук какой-нибудь?

В общем, она старалась разжевать мясо, происхождением которого твёрдо решила не интересоваться, а трактирщик, неодобрительно поглядывая на её простую тёмную мантию, поведал «прекрасной госпоже», что достойная её прелестей одежда имеется прямо тут, в Квартале Чужеземцев. Да-да, в Каналах расположена мастерская Агриппины Хереннии, где молодая красивая женщина просто обязана купить себе что-нибудь понаряднее этой унылой тряпки. Похоже, и тут народ вовсю рекомендовал приезжим своих добрых знакомых и деловых партнёров. Кассия ответила трактирщику, что являться на встречу с новым начальством слишком дорого одетой — это не очень удачная мысль, потому что ничего особенно хорошего про главу Имперского культа она так ни от кого и не услышала.

Но в Каналы к Агриппине Хереннии всё-таки спустилась. Не потому, конечно, что трактирщик её уболтал (данмер — имперку? ха!), а отчасти просто из любопытства, отчасти потому, что слишком уж мерзким было настроение. Она испытывала прямо-таки неодолимую потребность утешить себя хотя бы нарядной тряпочкой, даром что возможностей поносить дорогую и красивую вещь имелось у неё немного: храмовый целитель — это, знаете ли, не теоретик, изучающий Восстановление в Гильдии магов. «У рядовых целителей работа тяжёлая и грязная», — объяснила Кассия свой выбор цвета для мантии. «Но ведь, — возразила госпожа Херенния, — именно поэтому и нужно иметь одежду, в которой будешь чувствовать себя неотразимой! Именно для того, чтобы не превращаться в замученную непосильной работой развалину в ужасном буром балахоне». Кассия с этим охотно согласилась, и они с портнихой азартно порылись в стопках уже готовой одежды. Ассортимент у госпожи Хереннии был весьма широкий, одежда имелась и для среднего, скажем, класса, и даже аккуратно починенная, но на примерку подобного Кассия не собиралась тратить время.

Выбрала она совершенно новую бархатную юбку глубокого синего цвета, которая в кои-то веки оказалась ей по росту (а то готовые вещи сплошь и рядом были ей, с её-то статью, коротковаты). К юбке они с портнихой подобрали бархатную же блузу цвета морской волны, но выдержанную в том же стиле. К обновкам пришлось купить и подходящие туфли, это заметно облегчило кошелёк Кассии, зато на душе стало… не так погано. К тому же у неё теперь имелась одежда, сшитая по местным канонам моды и этикета, а мода Вварденфелла заметно отличалась от столичной и тем более — коловианской. Госпожа Херенния плотно сложила покупку, завернула в толстую грубую бумагу и тщательно перевязала шнуром, явно выдернутым из какого-то костюма, подлежавшего стирке и починке. М-да… куль, несмотря на все её старания, получился немаленьким и не то чтобы тяжёлым — сам по себе весил он немного, но вот в дополнение к уже имеющемуся барахлу… Ладно, ни миниатюрной босмеркой, ни субтильной бретонкой Кассия, как ни крути, не была, так что взяв свёрток, она отправилась искать лодку, чтобы попасть наконец в Эбон… Эбенгард.

Деньги за перевозку лодочник запросил какие-то совсем смешные, хотя попутчик для Кассии нашёлся всего один — жрец, видимо, судя по грубой серой мантии. Он, одари его Мара своей милостью, давая ушам Кассии отдохнуть от стрекотания портнихи, молчал до самого причала под сенью тех самых «сияющих на солнце статуй перед храмом» и лишь там пробормотал благословение и перевозчику, и второй пассажирке (Кассия вежливо наклонила голову, не возражая против благословения чужих богов). Правда, лодочник, высадив жреца, всю дорогу от Храмового квартала до Эбенгарда напевал что-то в такт взмахам вёсел, но пел он негромко и вполне музыкально, не раздражающе, так что Кассия не стала лишать человека… то есть, конечно, данмера возможности хоть как-то скрасить его тяжёлую, скучную и утомительную работу.

Погода продолжала радовать отсутствием заметной облачности, сильного ветра и не менее сильного волнения, зелёные берега залива Норвейн виднелись даже из небольшой и низко сидящей в воде гондолы, лодки вокруг были либо рыбацкими, либо нанятыми для перевозки пассажиров, а не разбойничьими. Соскучиться по морю Кассия не успела, конечно, но путь до Эбонхарта-Эбенгарда оказался, в общем, приятным, почти прогулкой. Благополучно переплыв залив, она расплатилась, отказавшись от сдачи, и поднялась по каменным ступеням с пристани на площадь, где статуя Акатоша, изваянного в облике дракона, обвивала центральный столб-опору. Там она спросила у какого-то лесного эльфа, где она может найти часовню Имперского культа, и по длинному мосту двинулась к собственно форту, в котором та и располагалась.

Миссии Скайрима и Чернотопья, замок герцога, покои Верховного Совета, гарнизон Легиона Хищной Бабочки — как и положено форту, Эбенгард архитектурными красотами не блистал. Но после поместий с зелёными стёклами в слишком маленьких окошках и глухих, без единого окна, пирамид-кантонов Вивека привычные имперскому взору стены, мосты и башни, сложенные из обычных каменных блоков, были просто бальзамом на сердце чужестранки, вдоволь насмотревшейся на изыски местного зодчества.

Жаль только, что сама госпожа Конициан в качестве бальзама для израненных сердец не годилась категорически.

— С этим к оракулу, — заявила она, мазнув взглядом по началу письма и даже приличия ради не глянув на вторую сторону листка. — Её зовут Лалатия Вариан, поищите где-нибудь в зале. А если её нет, то обратитесь к Кайе. Уж сержант алтаря всегда на месте.

Ну… сержант алтаря и правда был на месте. Вот только его ожидаемо не порадовало, что начальство свалило на него заботу о новоприбывшей.

— Вы не слишком-то торопились, — сухо заметил он. — Судно из метрополии прибыло в Сейда Нин ещё вчера в полдень.

— Мне следовало, едва сойдя на берег, не отдохнув и даже не умывшись, кинуться к вам? — опять не удержала свой слишком скорый язык Кассия.

Ещё она подумала, что не любит редгардов. Возможно, из-за Шанели, магессы ещё более посредственной, чем художницы, и при этом сучки лживой и лицемерной до тошноты. Возможно, из-за Келлена, мужика молодого и с виду вполне здорового, однако вечно ноющего о проклятии слабости, якобы полученном по наследству от славного, но оступившегося предка. (Кассия совершенно греховно подозревала, что вся эта история с нечаянным убийством нищего и проклятием, поразившим весь род убийцы, придумана ещё предшественником нынешнего примаса; и что ныне она просто поддерживается и Лораном, использующим её в назидание прихожанам, и самим бедным-несчастным потомком, получившим в храме бесплатный приют и лечение.) Впрочем, против той же Рашеды из «Огня и стали» Кассия ничего не имела, хотя заказывать новый инструмент и точить ланцеты всё-таки предпочитала у Сабины Лол из Гильдии бойцов. С наёмниками, что ни говори, у обеих дам Альба всегда были хорошие отношения: вот уж кто умел ценить лекарей и их работу.

В отличие от храмового начальства.

— Ладно, — сказал Кайе, с нескрываемой неприязнью глядя на неё, так что Кассии захотелось на всякий случай посмотреться в зеркальце: что не так? Мантия, конечно, сшита дорогой портнихой из очень недешёвого сукна, но выглядит просто и скромно, волосы гладко зачёсаны назад и уложены узлом на затылке, и сурьма с помадой терпеливо ждут подобающего случая на дне сумки. Ничего вызывающего во внешности, какого скампа этому придурку надо? Чтобы она обрядилась в бесформенный балахон из мешковины? — Значит, вы целитель? — Кайе вынул из уже вскрытого конверта лист, исписанный убористым почерком какого-то бабулиного приятеля, и пробежался глазами по строчкам. — Ну, — буркнул он спустя пару минут, — наплёл тут кружев ваш рекомендатель, ни слова попросту.

— Ничего не могу сказать, — изо всех сил терпеливо и вежливо отозвалась Кассия. — Я не читаю чужих писем. — И она, устав стоять с сумкой на плече, спустила её, только не на пол, а на стоящий возле ног сундучок, да ещё сверху пристроила свёрток (на который сержант алтаря косился чуть ли не с отвращением — из-под сбившейся бумаги так и лезла наружу золотистая вышивка по синему бархату).

К ним подошёл ещё один служитель часовни, имперец на этот раз.

— Вот, Тунифус, — сказал Кайе, махнув письмом в сторону Кассии, — полюбуйся, кого к нам посылают с материка.

— Хм? — неопределённо отозвался тот, потому что и лицо, и фигура Кассии, кажется, вполне его устраивали.

— Целительница, которую за что-то выгнали из коррольского храма, — пояснил сержант алтаря.

Тунифус нахмурился и спросил:

— И кого вы угробили своим лечением, госпожа целительница? — В «целительницу» было вложено столько яда, что хватило бы на небольшого паука-даэдра. Похоже, господин Тунифус сам занимался врачеванием.

Кассия дёрнула плечом и ответила не менее ядовито:

— О, всего только разукрасила гнойными прыщами смазливую мордашку юнца, не понимающего, что означает слово нет. Однако матушка его, к сожалению, не только не поддержала моих способов воспитания, но и обвинила меня в том, что я практикую некромантию.

— С каких пор в Сиродииле запрещена некромантия? — удивился Тунифус.

— С тех пор, как Архимага Травена покусала дохлая муха, поднятая кем-то из некромантов, — мрачно отозвалась Кассия. — Он теперь, если верить слухам, ищет их даже под кроватью любовницы. Некромантов, конечно, не дохлых мух. Даже скромным храмовым целителям перепала толика его внимания.

— А какое дело примасу вашего храма до Архимага? — опять-таки не понял Тунифус. — Вы же не в Гильдии магов состояли.

— Я так понимаю, ему есть дело до графини и дам из её свиты, — злобно сказала Кассия. — Мальчик, которого я отшила, не конюхом, знаете ли, был.

— Значит, — чуть помедлив, спросил он, — вашему настоятелю нужен был мало-мальски убедительный повод, чтобы избавиться от вас?

— От целителя, который считает позволительным для себя запугивать пациентов, — влез Кайе, — я бы тоже постарался избавиться.

Кассия медленно выдохнула и заставила себя разжать пальцы, впившиеся в ремни сумки так, что побелели ногти.

— А что бы вы сделали с тем, кто лапает вас за задницу? — самым светским тоном поинтересовалась она. — Скажем, кто-то из свиты герцога вдруг начал… оказывать вам некоторые знаки внимания?

Кайе проигнорировал её вопросы и обратился к Тунифусу.

— Смотри сам, — сказал он. — Людей у нас конечно не хватает, но принимать на службу таких вот… целительниц не рискованно ли?

Тот помолчал, откровенно разглядывая Кассию.

— Кто вам посоветовал ехать на Вварденфелл? — спросил он. — Для того, кого обвинили в занятиях некромантией, сложно придумать более неподходящее место. Это где-нибудь в Скайриме драуграми никого не удивишь, а для данмеров нарушать покой мёртвых — святотатство.

Кассия по-кошачьи злобно выдохнула через нос, мысленно пожелав бабушке долгих лет жизни… с больными суставами и почти отказавшим зрением.

— Я не некромант, — отчеканила она. — Я же не многомудрый теоретик из Гильдии магов. Я практик, какие мне там исследования жизни-нежизни? Вправить вывих, зашить рану, остановить понос, унять лихорадку… Да я больше на хирургию и зелья полагаюсь, чем на магию, хотя кое-что умею, конечно. А раз я была самой молодой из храмовых целителей Коррола, мне всё больше приходилось оказывать первую помощь и следить за тем, чтобы раненых или тяжелобольных живыми довезли до часовни.

Тунифус задумался. Кажется, такие умения и на Вварденфелле были совсем не лишними.

— Это всё прекрасно, — сказал он наконец. — Но меня смущают слухи, которые непременно пойдут о вас. Вот совершенно мне не хочется, чтобы о служителях Имперского культа местные болтали, будто мы покрываем некромантов. Давайте-ка вы для начала, просто чтобы заработать необходимую репутацию, выполните несколько поручений, не связанных непосредственно с лечением, а там посмотрим. Сделаете порученное аккуратно и в срок, и я подумаю о том, чтобы взять вас в помощники.

— Какие поручения? — исполнившись худших подозрений, спросила Кассия.

— Отнесёте, скажем, зелье Балуру Сальву на его ферму, а взамен возьмёте у него болотный тростник для нашего алхимика. Не менее пяти связок! Я потом объясню, где эту ферму искать.

— Принести болотный тростник? — закипая, но пока ещё сдерживаясь, переспросила Кассия. — А почему не цветочков нарвать или не набить крыс?

— Если не хотите помогать старшему целителю, то у Иулуса Труптора всегда найдётся дело для вас, он заведует сбором пожертвований, — с самым злорадным видом предложил Кайе. — Он как раз недавно говорил, что пора бы обратиться за финансовой помощью к миссиям Скайрима и Чернотопья. Да и часовне при форте Пёстрой Бабочки не помешала бы помощь прихожан. Хотя бы полторы-две сотни дрейков. Или собирать пожертвования для братьев и сестёр по вере ниже вашего достоинства?

И лечить бы сержанту алтаря целые россыпи гнойных прыщей, а Кассии — наверняка сидеть бы в местной тюрьме, но в холл часовни, где они беседовали, вошёл здоровенный даже для нордлинга громила под ручку с высокой эльфийкой, у которой просто на лбу было написано «маг», а сбоку от них труси́л какой-то помятого вида монах. Кайе при виде странной парочки, сопровождавшей монаха, нахмурился, но обоим было до этого столько же дела, сколько до погоды на Акавире.

— Привет, Кайе, — сказал нордлинг с акульей улыбкой. — Вот ваш пропавший проповедник, а с вас пятьсот дрейков. И во имя Шоровой печёнки объясните мне, кто тут у вас такой умный, что послал мужика нести свет истинной веры эшлендерам? Я его самого увезу в лагерь Эрабенимсун, и пусть он там сам выгребает дерьмо за гуарами и скоблит шкуры кагути.

— При всей моей признательности к вам, сын мой, — влез в разговор монах, — я вынужден возразить, что ведьма вовсе не требовала с вас денег за моё освобождение.

— Денег не требовала, — легко, охотно даже согласился тот. — Зато потребовала, чтобы к ней пришёл охотник Ассаба-Бентус. А чтобы уговорить этого Бентуса пойти к Зенамму, пришлось споить ему и его приятелям три бутылки бренди. Сиродиильского, матушку вашу в Обливион, бренди! И только после этого отважный охотник повёлся на подначки Линн, которая усомнилась, хватит ли ему храбрости пойти к ведьме. Сколько настоящий, не из комуники, бренди стоит, знаете?

— Сотню дрейков за бутылку, — тут же со знанием дела отозвался господин старший целитель. — Три бутылки по сто дрейков — это пятьсот? У вас явные нелады с арифметикой, господин Саблезуб.

— А добраться до Эбенгарда чуть ли не с побережья Азуры — это бесплатно, что ли?

— Мистицизм учите, госпожа Саблезуб, — мило улыбаясь, обратился к эльфийке Тунифус. Кассия заломила бровь, но промолчала, хотя замужняя, судя по по тому, как её поименовали, магесса — это было очень странно. — Заклинания Пометки и Возврата — и вы с супругом быстро и совершенно бесплатно оказываетесь там, откуда пустились в путь.

— Конечно. — Та улыбнулась ещё очаровательнее, чем он. — А наши спутники со всем барахлом пусть добираются как сами знают. Вы всерьёз думаете, будто по побережью Азуры можно бродить вдвоём, господин Тунифус? Ну, возьмите с собой господина Кайе и ступайте прогуляться по лавовым полям. Да хотя бы просто по пустошам южнее Воса пройдитесь. Вернётесь — расскажете, как это было. Только вряд ли вернётесь.

И возвращение незадачливого миссионера превратилось в настоящий торг. Никто, понятно, платить парочке авантюристов не собирался, но и оставить их совсем без вознаграждения тоже не получилось: слишком уж много зевак набежало послушать, о чём идёт речь, и подавать повод для толков, что вот-де Имперский культ совсем не ценит жизни своих братьев, не хотелось даже типу вроде Кайе. В общем, старший целитель Тунифус с крайне недовольной мордой куда-то отошёл и вернулся с флаконами незнакомого вида. Супруги однако — в отличие от Кассии — явно в них неплохо разбирались, поскольку оба с одинаковой дотошностью повертели в руках каждую склянку и нехотя признали, что полученные зелья кое-как способны заменить потраченный на кочевников бренди (о награде именно за спасение монаха из плена они даже не заикались). Оба привычными движениями рассовали флаконы по гнёздам небольших поясных сумок и собрались уходить, но тут эльфийка обратила внимание на подзабытую начальством Кассию.

— Вы только что с континента? — заинтересованно спросила она. И без всяких церемоний протянула руку, назвавшись: — Эстирдалин, странник Гильдии магов.

— Кассия Альба, целитель, — она пожала протянутую руку, невольно отметив, что тонкие и гладкие золотистые пальчики оказались неожиданно крепкими. Можно было не бояться помять их, как сплошь и рядом случалось при встречах с кабинетными мыслителями, причём независимо от их пола.

— Альба? — встрепенулся супруг эльфийки. — Лидия Альба ваша матушка, не?

— Она самая.

— И как она?

— Неплохо, — аккуратно отозвалась Кассия: даэдра его знают, кто он такой. Вдруг один из матушкиных бывших — та всегда была неравнодушна к нордлингам. — Вышла замуж и переехала к супругу в Маркарт.

— Ну… будете писать ей, передавайте поклон от идиотов из Нарфинселя.

Кассия наморщила лоб, попыталась припомнить что-нибудь про эти руины, но покачала головой:

— Ничего не слышала о том, что кто-то пытался там пошарить.

— Потому что Бервен мы дотащили до фермы Одиила и уже оттуда послали за целителем, — объяснил Саблезуб. — А десяток лет назад вас ещё вряд ли брали к придуркам, попавшимся в айлейдскую ловушку.

— Пожалуй, — признала она, поразившись про себя, как долго, оказывается, мародёры могут помнить спасительниц. Причём даже не своих, а друзей-подружек. Впрочем, уже по истории с монахом ясно было, что это за человек.

— Так, — перебила уже начавшего было говорить супруга Эстирдалин, — судя по всему, госпоже Альбе нужно устроиться и отдохнуть с дороги. Но если вечером у вас найдётся свободный часок, дорогая, — обратилась она уже к Кассии, — то мы со Свеном остановились в «Шести рыбах», а я бы очень охотно послушала новости из хоть сколько-то цивилизованных мест.

Наверное, следовало обидеться за Сиродиил, который заносчивая остроухая зараза обозвала «хоть сколько-то цивилизованным местом», но после приёма, устроенного ей начальством, Кассия согласна была пообщаться даже с говорящим крабом, лишь бы тот не хамил ей совсем уж нагло.

Глава вторая. Эбенгард — Вивек

Таверна «Шесть рыб» оказалась вполне приличным заведением. Не роскошным вроде столичного «Тайбера Септима», но опрятным и спокойным (скорее всего, потому что была не по карману морякам, рядовым легионерам и грузчикам Восточной Имперской компании). Разве что рыбный дух был слишком силён для уроженки Коррола, но похоже, у моря вообще некуда было деваться от подобных ароматов. Так что Кассия, смирившись с запахами рыбы, приготовленной всеми мыслимыми способами, сняла комнату до завтрашнего утра, чтобы успокоиться после небольшого скандала с несостоявшимся начальством, отдохнуть с дороги и выспаться наконец. Если получится выспаться, конечно, потому что невесёлые мысли наверняка опять не дадут заснуть. Теперь, когда она сама отрезала себе пути к возвращению под крыло Имперского культа, вариантов, как быть и что делать, у неё оставалось немного. Хотя кое-какие имелись, несмотря ни на что, разумеется.

Во-первых, можно бежать на пристань и нанимать там лодку до Сейда Нин, чтобы успеть вернуться на тюремный корабль, пока он не направился обратно в Лейавиин, а потом вверх по Нибену. Что будет после в Сиродииле, сказать сложно, но для начала неплохо бы просто убраться из этой жопы мира. (А ещё шевелились у Кассии подозрения, что примерно на такой исход её переговоров с местной храмовой верхушкой капитан и рассчитывал, потому и не слишком старался её уговорить.)

Во-вторых, можно попробовать как-то попасть в селение Дагон Фел, в котором, по словам Коллолиуса, живут почти сплошь нордлинги; а раз там живут нордлинги, кто-нибудь из них не может не ходить время от времени в Виндхельм или Винтерхолд. Наверняка он согласится доставить состоятельную путешественницу, да ещё и целительницу — бесплатную на время плавания! — в один из этих портов, чтобы оттуда она могла уехать в Маркарт. Конечно, в двадцать пять пора бы уже отцепиться от матушкиной юбки, но у Лидии Альбы наверняка хватит влияния в маркартской часовне, чтобы туда взяли и её дочь. Даже с подпорченной репутацией. И Олаф — хороший дядька. Он ведь совершенно искренне звал Кассию ехать с ними вместе, это она решила, что не стоит мешать матери привыкать к семейной жизни, да ещё и в незнакомом городе.

Ещё можно вернуться в часовню, извиниться перед Кайе и согласиться собирать подаяния и бегать за тростником по окрестным фермам, пока не заработаешь репутацию «надёжного, ответственного и законопослушного человека». Правда, год-другой такого зарабатывания репутации — и можно хоронить себя как целителя: даже если не растеряешь квалификацию, никто тебе не доверит ни жировик удалить, ни подлечить больную с похмелья голову, потому что… ну, с чего-то же господин старший целитель не подпускал тебя к больным этот год-другой? А возможные пациенты такого напридумывают, почему именно не подпускал, что родительница сопливого героя-любовника сдохнет от зависти: её-то фантазии только на некромантию и хватило.

А ещё можно встать, одеться, причесаться, спуститься в зал и заказать там бренди. Того самого, настоящего коловианского ценой в сотню дрейков за бутылку. Здесь же расположены контора и склад Восточной Имперской компании, так что у трактирщика не может не быть приличной выпивки. Напиться до полного изумления, ночь пролежать бесчувственным телом, а половину завтрашнего дня мечтать о том, чтобы в окно залез вор и прирезал тебя как совершенно ему не нужного свидетеля — тогда уж точно в голову не полезут мысли о том, что любящая бабуля решила, видимо, раз и навсегда отучить единственную внучку обращаться к ней с просьбами.

Идти никуда не хотелось, хотелось сидеть и страдать от тоски и безнадёжности, но Кассия пнула себя хорошенько, надела свои обновки, соорудила причёску не такую унылую и практичную, как коса, свёрнутая узлом на затылке, и отправилась вниз.

А там, в обеденном зале, нашлись, как и обещали, супруги Саблезубы: Эстирдалин что-то невоспитанно читала, в то время как её муж беседовал с аргонианином в роскошной жёлто-красной мантии (слишком яркой для ящера, на взгляд Кассии).

— Добрый вечер, — сказала она, подходя к столу. — Не помешаю?

— Нет-нет, — Эстирдалин, одетая уже не по-дорожному, но всё равно гораздо скромнее аргонианина, оторвалась от книги и махнула рукой на свободный стул. — Присаживайтесь, поужинайте с нами. Кстати, прекрасно выглядите, дорогая. Кайе не пытался заставить вас переодеться в соответствии с его представлениями о том, как должен выглядеть адепт Имперского культа? У меня такое чувство, будто он ненавидит всё красивое, дорогое и удобное. Даже если это глухая мантия коричневого цвета, но при этом слишком хорошо сидящая по фигуре.

Кассия кивнула, заслышав подтверждение своим подозрениям.

— Благодарю, — сказала она. — Что-то в этом роде я и подумала. А поскольку настоящий целитель должен, видимо, одеваться чуть лучше попрошайки, мне в качестве испытания поручено отнести лекарство какому-то фермеру, а взамен притащить пять связок тростника. На большее я, видимо, не гожусь. А! Нет же, я могу ещё походить по миссиям и поклянчить пожертвования.

— А зачем куда-то ходить? — удивился Саблезуб, оказывается, слышавший их разговор, хотя сам вроде бы беседовал с ящером. — Знакомьтесь, сударыня, сударь Им-Килайя, консул аргонианской миссии.

— Рада знакомству, господин консул, — вежливо отозвалась Кассия. Тем более что знакомство действительно могло оказаться полезным.

— Я мог бы внес-сти небольшую с-сумму, — заметил ящер с обычным для них шипением и присвистыванием. Мимика у аргониан… э-э… не особенно богатая, и немигающий взгляд тоже не особо выразителен, но у Кассии почему-то сложилось впечатление, будто ящер пытается подмазаться к Саблезубу. Что уж у них были за дела, Мара знает, но аргонианин вытащил откуда-то из складок мантии кошелёк и собрался вручить его Кассии.

— Нет-нет, — она помотала головой, выставив перед собой раскрытые ладони, словно щит. — Я, видите ли, отказалась от карьеры сборщика пожертвований. Если вас не затруднит, не могли бы вы послать с этими деньгами кого-нибудь из ваших служащих к господину Труптору? А я всё же целитель и работу хотела бы найти соответствующую моему образованию и опыту.

— Что ж, — сказал Им-Килайя, вставая из-за стола и пряча деньги обратно, — так и с-сделаем. Не буду вам мешать. Надеюс-сь, мы с-с вами договорилис-сь, гос-сподин С-саблезуб?

— Ничего не могу обещать, — с откровенной неохотой ответил тот, — но сделаю что смогу.

— Этого вполне дос-статочно, — заверил его ящер и удалился, шурша своей роскошной мантией.

А Саблезуб, не дожидаясь, пока освободится кто-нибудь из прислуги, сам отошёл к стойке и вернулся с полным подносом, где над теснившимися мисками горделиво возвышалась бутылка того самого сиродиильского бренди. Да уж, одеваться супруги могли как угодно просто, но денежки у них точно водились.

— Давайте за знакомство, что ли, — сказал он, разливая бренди по бокалам (аргонианин, видимо, ни к еде, ни к выпивке не притрагивался, потому что и третий бокал, и третья тарелка, стоящие на столе, были непорочно чисты).

— Давайте, — сказала Кассия. — Одна просьба, господин Саблезуб. Если я напьюсь и начну приставать к мужчинам, заприте меня в моей комнате, пожалуйста. — Она повернулась к Эстирдалин и прибавила: — Вы, разумеется, можете проверить и убедиться, что меня просто затолкали в мой номер и заперли снаружи.

Та снисходительно улыбнулась. Ну конечно, кто же может сравниться с нею, великолепной чистокровной эльфийкой, сильным магом, надёжным боевым товарищем и просто красавицей? Не хватало ей ещё опуститься до ревности к какой-то недке.

— Сомневаюсь, что в этом возникнет необходимость, — ответила она. — Вы выглядите человеком, который даже слишком привык себя контролировать. А если не секрет, почему Тунифус не пожелал взять вас именно целителем? Пусть не сюда, в главную часовню, так хотя бы в форт в каком-нибудь Гнисисе?

— Потому что дома, в Корроле, меня обвинили в занятиях некромантией.

— Это паршиво, — заметил Саблезуб и поставил перед Кассией миску красивого персикового стекла, в которой курились лёгким парко́м какие-то волокна. — Это солёный рис, не пугайтесь, вполне съедобная вещь. Впрочем, как побродишь по пепельным пустошам, так и мясо никс-гончих покажется съедобным, — хмыкнул он и, повернувшись к жене, спросил, — помнишь Ташли Ашибаэль? Её ведь тоже обвинили в некромантии, хотя тётка хотела всего-навсего лечить шахтёров в своей деревушке, не вступая ни в какие гильдии.

— Как это? — поразилась Кассия. — Целитель, не состоящий ни в Гильдии магов, ни в Храме? А у кого она училась, что умеет и кто выдал ей разрешение заниматься подобной деятельностью? Кто её контролирует? Лечить — это ведь вообще-то не брюкву выращивать. Дело даже не во взносах, а в том, чего может наворотить лекарь-неумеха. Мне самой случалось спасать тех, кто пожалел денег на лечение в часовне и обратился за помощью к какому-нибудь коновалу.

— Вот, — наставительно проговорила Эстирдалин, обращаясь к мужу, — речь настоящего целителя. А ты Атрис обвинил в чрезмерной кровожадности, когда она послала кого-то устранить самозваную лекаршу. Хотя, если ты помнишь, именно глава нашего отделения выцарапала меня у Ордена Инквизиции. Всё-таки Ранис Атрис сколько угодно может быть старой стервозной сукой, но как руководитель она ни в какое сравнение не идёт с милейшей Эдвинной Эльберт. Которая легко и непринуждённо подводит подчинённых под каторжные работы, требуя с них двемерские артефакты.

— Зато Эльберт, если ты к ней переведёшься, не будет портить тебе карьеру в гильдии. — Кажется, этот разговор начинался уже не в первый и даже не в десятый раз.

— Портить карьеру? — не утерпела Кассия. — Госпожа Атрис настроена категорически против смешанных браков?

— Руководство проимперской гильдии против любых близких отношений с членами Дома Редоран, — фыркнула эльфийка. — Хуже, чем к редоранцам, они относятся только к Храму Трибунала и к Дому Телванни. Особенно моя непосредственная начальница.

— А вы член Великого Дома Редоран? — Ну да, кое-что о политическом устройстве Вварденфелла Кассия попыталась выяснить ещё по дороге.

— Я — нет. А вот мой супруг — Кузен* Дома Редоран. — Кассия наморщила лоб, пытаясь вспомнить, кто есть кто в иерархии Великих Домов. — Доверенное лицо Советника Сарети, — пояснила Эстирдалин.

Она помолчала, пока Кассия сосредоточенно наматывала на вилку волокна солёного риса. Действительно, кстати, вполне съедобные.

— Вам бы с Милесом Глориозусом познакомиться, — сказала эльфийка вдруг. И тут же рявкнула на скептически скривившегося супруга: — Я не сводничаю! Я хочу познакомить госпожу Альбу с тем, кто точно так же начал новую жизнь в новом месте даже не с нуля, а скорее с отрицательной величины.

— Как и я, — Саблезуб пожал завидной ширины плечами. — Нордлинг, сосланный к тёмным эльфам за пьяную драку — охренеть репутация у меня была вначале. Я однако остался верен своим богам.

— А этот Глориозус нет? — Кассии вспомнились рассказы Коллолиуса об охотниках на каких-то пепельных монстров, глава которых (охотников, понятно, не тварей) променял Девятерых на трёх местных богов.

— Он пока что, сколько я знаю, серьёзно изучает богословские книги Храма Трибунала, но поговаривал уже о паломничестве Семи добродетелей.

— Вот-вот, — буркнул Саблезуб. — И я про это.

— А если он действительно разочаровался в прежней вере? — Кассия не то чтобы защищала этого Глориозуса, просто служители Девятерых, что ни говори, частенько подавали пастве поводы для сомнений и даже для злых сплетен.

— А в чём ещё он, чуть что, разочаруется? — возразил человек, про которого она в жизни бы не подумала, будто ему вообще есть какое-то дело до богов. Ей казалось, что Свен Саблезуб вовсе не нуждается в чьём бы то ни было покровительстве и руководстве.

— Возможно, Девятеро просто оказались последними, от кого он ждал, но так и не получил поддержки, — пробормотала Кассия, которой умудрилась подгадить родная бабка. А ещё сама она ни защиты, ни помощи от своего примаса не ждала, однако кто-то ведь мог всерьёз надеяться на родное начальство — и совершенно напрасно надеяться.

— Или он просто выслуживается перед госпожой Морвейн, — буркнул Саблезуб. — Это владетельница Маар Гана, Глориозус со своей командой охраняют его от пепельных тварей и разбойников-эшлендеров, — объяснил он Кассии. — Они пока что просто наёмники, но Советник Брара Морвейн довольно влиятельная дама и легко может добиться для Глориозуса ранга Присягнувшего, а то и Законника.

— И как почти любой член Дома Редоран, она набожна и очень ценит не только храбрость и верность, но и твёрдость в вере, — вставила Эстирдалин.

— Ага, — саркастически перебил её муж, — и какая уж тут твёрдость в вере, если человек веру эту готов сменить на ту, которая удобнее и выгоднее?

— Признай, что ты просто ревнуешь, — усмехнулась она, с якобы рассеянным видом выбирая из тарелки с каким-то бело-розовым мясом самые аппетитные кусочки. — Милес и привлекательнее тебя, и образованнее, и язык у него подвешен куда лучше. Чистокровный имперец всё же.

— Нет, — хмыкнул он. — Что там было до меня и без меня, то меня не касается. Не знал, правда, что тебе нравятся недомерки, которые макушкой тебе едва до подбородка достают, — ехидно прибавил он, но Эстирдалин только посмеялась. Кажется, разговоры о ревности были их маленьким семейным развлечением.

— И что вы собираетесь делать? — спросила она Кассию. — Простите конечно, что вмешиваюсь в ваши дела, но возможно, я могу что-нибудь посоветовать?

— Как это ни печально для моего самолюбия, — вздохнула Кассия, — видимо, придётся ехать к матери в Маркарт. Мне говорили про городок Дагон Фел на самом севере Вварденфелла. Оттуда ведь можно добраться до Виндхельма, скажем?

Саблезуб заговорил про какой-то Хуул, но жена перебила его:

— Зачем? В Вивеке платишь десять-двенадцать дрейков проводнику Гильдии магов — и ты в Волверин Холле. Из Садрит Моры до Дагон Фела плыть, конечно, дальше, зато сравни дорогу до Хуула с путешествием посредством телепорта.

Её супруг откровенно поморщился, и Кассия его вполне понимала: телепорты в Университете Таинств тоже были не лучшим её воспоминанием. С другой стороны, если они переносят не с этажа на этаж, а разом через половину острова, можно и потерпеть мгновение дезориентации, а потом несколько минут головокружения и тошноты. Всё равно это не на спине блохи-переростка трястись. Она попыталась вспомнить, где это — Хуул. Вроде бы на северо-западе где-то? Словом, на силт страйдере туда явно не два-три часа добираться.

— В общем, — сказала Эстирдалин, — я завтра собираюсь в храмовую библиотеку. Мы можем отправиться в Вивек вместе, и я покажу вам, где там найти отделение Гильдии магов. А пока не могли бы вы рассказать, что новенького на материке. Про гонения на некромантов я уже слышала, а граф Умбранокс так и не нашёлся?

Полночи Кассия проворочалась без сна, думая о том, что её ущемлённое самолюбие — это ерунда. А вот что точно не ерунда — она же притащит за собой в Маркарт целый хвост грязных сплетен и дурацких слухов, щедро поделившись этой грязью с матерью и отчимом. Так и слышался ей ехидный шепоток: «Слыхали, а дочку-то целительницы… ну да, той, что с Олафом из Сиродиила припёрлась… так её из часовни выгнали, точно вам говорю! Вроде с каким-то мальчишкой путалась, совсем ещё сопливым, даже усишки ещё не выросли, а самой-то уже двадцать пять, совсем стыда у бабы нет! Да какое там некромансерство! Кого ей там поднимать, в часовне-то? Шлюха она, за то и выгнали…» Ну или что-то в этом роде. И плевать бы на эти шепотки с балкона Подкаменной крепости, да только Олаф такого точно не заслужил. Он и без того, считай, подвиг терпимости совершил, женившись на целительнице, которая будет днями пропадать в храме, а домой приползать чуть живая от усталости. Не хватало ему ещё выслушивать весь этот бред. Нет, следовало как-то устраиваться на Вварденфелле. Ну, хотя бы на ближайшие несколько лет.

Так что в Вивек она поехала вместе с Саблезубами, но совсем не для того, чтобы отправиться телепортом в какой-то Волверин Холл в какой-то Садрит Море. Эстирдалин предложила ей побывать в библиотеке Высокого Собора, куда, оказывается, впускали всех желающих, даже откровенных иноверцев — и как же можно было от такого предложения отказаться?

Лодочник, правда, доставил их не к храму, а в поселение Дома Редоран, такую же, как Квартал Чужеземцев, унылую пирамиду без окон, где Саблезуб потащил обеих женщин в таверну с удивительным для суровых вояк названием «Золотые цветы». Она была бы точной копией «Чёрного шалка», но её глухие каменные стены приятно оживлялись стоящими тут и там в изобилии букетами золотого канета — по словам Эстирдалин, пышные жёлтые цветы назывались именно так. А начали они свой поход с таверны, чтобы во-первых, оставить там вещи и не таскаться с ними по городу. Во-вторых, Саблезуб вознамерился принудительно накормить обеих своих спутниц: «Да мне плевать, успели вы проголодаться или нет. Вы же обе из библиотеки вылезете не раньше, чем служители оттуда читателей выгонять начнут». Кажется, он очень хорошо знал и свою супругу, и магов вообще. Сам он, кстати, есть не стал и вообще бросил жену с Кассией, подсев к какому-то данмеру, который, судя по его виду, пил уже не первый день, хотя пить совершенно точно не умел.

— Ко всем бочкам затычка, — вздохнула Эстирдалин и нехотя подцепила вилкой кусочек крабового мяса (кажется, она очень его любила, если и вчера, и сегодня муж взял для неё именно эти розовато-белые нежные кусочки, не глядя на их цену). — Фарал Ретеран ещё вчера просила Свена как-то заставить Ротиса Нетана выйти на дуэль с кем-то из Хлаалу, — пояснила она, — а Свен же не умеет говорить нет. Мы разве что решили сперва вернуть Имперскому культу его неудавшегося миссионера, чтобы не путался под ногами. А то будет с одной стороны нытьё: «Я учёный, а не воин. Почему я должен рисковать своей жизнью, участвуя в этом глупом поединке?» А с другой причитания проповедника, что братья по вере его-де и так потеряли, а он тут тратит время понапрасну.

— Понятно, — пробормотала Кассия. Вот почему данмер пил — он просто-напросто отчаянно трусил. — А как заставить драться на дуэли того, кто боится и поэтому напивается до поросячьего визга?

— Очевидно, Свен возьмёт его за шиворот и потащит на Арену, — фыркнула Эстирдалин. — Или закинет на плечо и понесёт. По крайней мере пригрозит этим точно. Каким бы трусишкой ни был Ротис Нетан, такого позора он не стерпит.

Она оказалась права: Свен Саблезуб выставил на стол несколько флаконов из своей поясной сумки, Ротис Нетак или Нетам, или как уж там его, сгрёб их дрожащими руками и с видом идущего на казнь поплёлся за нордлингом.

— Он же проиграет, — вздохнула Кассия, проводив взглядом обоих, — с таким-то боевым настроем.

— А это уже не важно, — неожиданно жёстко отозвалась Эстирдалин. Ну да, магесса Разрушения же, которая в своей гильдии наверняка числится исключительно ради какого-никакого статуса, а вместо исследований в рамках своей Школы сопровождает мужа в его самоубийственных походах по каким-то местным пустошам. — Он выйдет на дуэль и перестанет позорить свой Дом.

— О, Саблезуб уже успел раньше, — сказал, подходя к их столу, плотный и довольно рослый для нибенейца тип. Тоже, что ли, мать или бабка у него были неравнодушны к нордлингам… хотя, если судить по цвету кожи, то скорее уж к редгардам. — Добрый день, дамы. Эстирдалин, не представите меня?

— Добрый день, Милес, — кивнула та. — Вот вчера только говорила госпоже Альбе о вас. Дорогая, это тот самый Милес Глориозус, охотник на пепельных монстров. А это Кассия Альба, целительница.

— Рад знакомству, — Глориозус против ожидания аккуратно, но крепко пожал Кассии руку, хотя она не удивилась бы, если б он изобразил приветственный поцелуй. Не прост был наёмник, ой не прост. Вообще, приятный мужчина, признала про себя Кассия. Явно не дурак и при этом так же явно знает, как обращаться с мечом, висящим на щегольской, хотя уже порядком потрёпанной перевязи. — А ваш супруг, я смотрю, уже уволок Нетана на Арену? — обратился он к Эстирдалин. — Я думал, придётся мне этим заняться, а мне и без того хватит на сегодня беготни.

— Вы в храм?

— Да, а ещё в Канал Загадок, поэтому для начала зайду к Саварду, он мне обещал серебряный меч. Так что простите великодушно, дамы, но я вынужден вас покинуть.

Эстирдалин с Кассией враз кивнули, и Глориозус в самом деле быстро ушёл наверх, к выходу из таверны.

— Савард — это ведь нордское имя? — озадаченно спросила Кассия.

— Вы не поверите, — хмыкнула Эстирдалин, — но в Молаг Маре, крупном паломническом центре и вообще крепости Вечных Стражей, кузнец тоже нордлинг. Что бы там ни говорили о вражде данмеров и нордлингов, но как раз-таки северяне легче всего вписываются в редоранское общество. Видимо, слишком много у них общего. — Она ещё поковырялась в своей тарелке, потом решительно отодвинула её и встала. — Вы ведь тоже не голодны? — спросила она. — Пойдёмте, не будем притворяться, будто нам нужен этот второй завтрак. До храмового района ещё добираться через половину города, и по мне, лучше бы нанять гондолу, чем толкаться в кантоне Святого Делина.

* Не люблю эти игровые штучки-дрючки, но всё же приходится как-то обозначать ступени карьеры моих героев

Глава третья. Вивек

В библиотеку Высокого Собора действительно впускали всех желающих (по крайней мере всех прилично одетых). Впрочем, возможно, для того и впускали, чтобы грязные н’вахи могли ознакомиться со священными книгами Трибунала и усомниться, правильно ли они верили до сих пор. Эстирдалин подсказала, с чего начать, чтобы побольше узнать об острове Вварденфелл, о тех, кто его населяет, о его культуре, истории и прочем в том же духе, и Кассия набрала целую стопку книг. Надо было как-то устраиваться на Вварденфелле, а для этого попытаться понять, что к чему.

Она засиделась за книгами до вечера, до момента, когда посетителям напомнили, что через час, не далее того, библиотека закроется. Эстирдалин ещё раньше попрощалась и ушла, напомнив, чтобы Кассия возвращалась не в Квартал Чужеземцев, а в поселение Дома Редоран. А если ординаторы будут спрашивать, что она тут забыла, пусть сразу говорит, что она со Свеном Саблезубом и его женой. Кажется, эльфийка назначила её своей протеже, но Кассия помалкивала, решив, что сильной и самостоятельной станет чуть попозже. Хотя бы тогда, когда и её имя что-то скажет городской страже. Кстати, у неё и вещи остались в «Золотых цветах», так что перебираться оттуда в «Чёрный шалк» смысла она не видела.

Выписок Кассия не делала, всерьёз читала только то, что ей казалось важным или интересным, а остальное вскользь пробегала глазами, так что ждать, когда читателей вежливо или не очень попросят на выход, она не стала. Вернула книги, поблагодарила жреца-служителя за помощь и вышла на просторную набережную, опоясывающую нижний ярус храмового кантона. Солнце уже ушло за мыс с фортом, в городе, начиная с восточной стороны кантонов, зажигались фонари, но Кассия решила-таки поближе рассмотреть и статуи наверху, и тот самый алтарь, на который даже туристам не возбранялось возлагать зелья.

Правая, если смотреть с лестницы, статуя изображала эльфа, протыкающего копьём что-то вроде гигантского насекомого. Пространство вокруг обеих фигур было усыпано голубоватыми цветами, и Кассии показалось, что они слегка светятся. Возможно, впрочем, это закатный свет отражался от статуи и заставлял нежные лепестки слабо сиять.

— Вивек, поражающий копьём шалка, — произнёс кто-то за спиной Кассии, и она живо обернулась на знакомый голос. — Добрый вечер, госпожа Альба, — сказал Милес Глориозус. — Знакомитесь с Вивеком? Я имею в виду город, — уточнил он, словно кто-то пустил бы чужачку во дворец живого бога.

— Добрый вечер, — отозвалась Кассия, приветливо кивнув ему. — Да, — сказала она, — хотела осмотреть достопримечательности, но просидела в здешней библиотеке почти до самого закрытия и спохватилась, что этак ничего больше и не увижу. Значит, это, — она указала на эльфа, золотого в последних лучах солнца, — и есть лорд Вивек, Бог-Поэт?

— Да, он тут аллегорически поражает ересь, изображённую в виде шалка. А вон та статуя называется «Вивек, останавливающий луну».

Кассия посмотрела на Бога-Поэта и подумала, что в лице его определённо есть что-то кошачье. Вслух она такого, разумеется, говорить не стала.

— Вы тоже были в библиотеке? — спросила она.

— Нет, я наконец собрался совершить паломничество Семи Добродетелей. Нашёл в каналах под Дворцом Алтарь Учтивости, — Глориозус подозрительно обнюхал себя и покривился: паломничество паломничеством, но от него припахивало-таки чем-то… подвальным. И волосы были влажными. Кассия даже подумала, что стоит предложить ему обсушиться магией, а то от залива уже потянуло знобкой сыростью. — Возложил на алтарь серебряный меч, — продолжил Глориозус, — подумал, что до дворцового святилища лучше буду добираться по галереям и мостам, чем по подвалам, и воспользовался свитком Вмешательства АльмСиВи, чтобы больше не бродить по Каналу Загадок. За всю предыдущую жизнь, кажется, не перебил столько крыс, сколько за сегодня. — Он с неожиданной для охотника на монстров брезгливостью передёрнул плечами. — Теперь вот хочу отнести зелье левитации к Алтарю Отваги.

— А я могу пойти с вами? — Он вопросительно заломил бровь, и Кассия, смутившись, пояснила: — Лодочник сказал, что подношение алтарям может делать кто угодно, но я всё-таки предпочла бы идти с настоящим паломником.

— Да, конечно, — отозвался Глориозус таким тоном, что Кассии послышалось в нём… разочарование, что ли. — Идёмте, вон он, совсем рядом. Когда Шеогорат восстал против Трибунала, он обманом вынудил луну Баар Дау сбиться с начертанного пути через Обливион, — слегка нараспев, явно цитируя по памяти, проговорил он. — По наущению Безумной Звезды луна решилась обрушиться на новый город Вивека, который Шеогорат объявил насмешкой над небесами. Когда Вивек прознал о замысле Шеогората, он заставил блудную луну замереть в небе единым взмахом и величием своего вида. Пораженная мужеством и отвагой Вивека, луна Баар Дау поклялась вечно служить Трибуналу и его делам. Ныне эта луна стоит на страже над дворцом и служит цитаделью для ординаторов Храма.

— Красиво, — признала Кассия.

— Возьмите в следующий раз почитать что-нибудь из «Уроков Вивека», — посоветовал Глориозус. — «Он родился из пепла среди Велотов, ещё до войны с северными народами. Айем первой пришла в деревню, и тенью ей был Боэта, Принц Полей, и перед ней закружились известные и неизвестные тайны вселенной, и были они похожи на звёзды…» Это из первой проповеди.

— Вы в самом деле наёмник? — недоверчиво спросила Кассия.

— Непохоже? — усмехнулся Глориозус. — Нет-нет, госпожа Альба, всего только неотёсанный наёмник, охотник на моровых тварей, Слуга Дома упёртых вояк… впрочем, по завершении паломничества, возможно, получу повышение. По крайней мере госпожа Морвейн дала понять, что поднимет этот вопрос в самое ближайшее время. Маар Ган — владение семьи Морвейн, — пояснил он, и Кассия покивала, припомнив, что Саблезубы говорили что-то такое. — Но после смерти мужа Брара Морвейн и в Альд'руне-то никак не может разобраться с проблемами, не то что в Маар Гане. Иметь в городке не просто наёмников, а какое-никакое доверенное лицо ей совсем не помешает.

Он подошёл к Алтарю Отваги… или Остановленной Луны? В общем, к стеле, стоящей посреди каменного круга, усыпанного всё теми же голубоватыми цветами. И да, они в самом деле светились — в тени Храма, загородившего своей громадой восходящую Секунду, это ясно было видно. Ещё круг был весь заставлен флаконами, к которым Глориозус прибавил свой. Кассия подумала, что служители, наверное, каждый вечер собирают их и уносят, чтобы не вводить в соблазн воров: зелье-то весьма полезное и очень недешёвое при этом.

— Ну вот, — проговорил Глориозус после того, как поклонился святилищу, — остался только Алтарь Благородства у дворца Вивека. Раз уж я не сообразил сначала подняться к нему, а потом уже лезть в Каналы, придётся идти к дворцу ещё раз. Не желаете пройтись со мной? Или вам пора возвращаться?

— Да нет, я никуда не тороплюсь и охотно с вами прогуляюсь. — Кассия поймала себя на том, что заигрывает, кажется, с мужчиной, которого видит второй раз в жизни, и прибавила: — Всё лучше, чем сидеть в каменной коробке без окон. Вы завтра возвращаетесь в Маар Ган? — спросила она.

Он мотнул головой:

— Нет, мне нужно в Молаг Мар.

— Госпожа Эстирдалин говорила о нём, но совсем немного.

— Это крепость на границе с районом Молаг Амур и довольно крупный центр паломничества, — немножко занудно, словно лекцию читал, проговорил Глориозус. — Оттуда начинаются дороги к священным горам Канд и Ассарнибиби, однако путешествия эти долгие, трудные и довольно опасные: места дикие, толком незаселённые, только ближе к побережью находится лагерь эшлендеров Эрабенимсун, да Дом Телванни построил поселение Тель Увирит. Но как они там живут, я не представляю. Это даже хуже, чем Маар Ган — в Маар Гане хотя бы лавовых разломов и озёр нет, а по Молаг Амур местами вообще не пройдёшь.

— Да уж, — Кассия нервно передёрнула плечами. — Прелестное местечко.

Они за разговором спустились к широкому мосту и перешли по нему к самому южному кантону — дворцу Вивека. Тот возвышался над заливом, и вдоль лестницы, ведущей наверх, в наступающей темноте ярко горели фонари. Отражённые огни этих фонарей плясали, разбиваясь в каскадах воды многоуровневого Канала Загадок, водяная пыль висела в воздухе — Кассия пожалела, что не купила у Хереннии что-нибудь вроде короткого плащика или просто шали: похоже, вечера тут весьма прохладные, мантией из тонкого сукна не обойдёшься. Впрочем, лестница была длинной и довольно крутой, так что подъём по ней помог согреться. Глориозус поклонился очередной стеле и оставил под нею кошелёк с немаленькой, судя по тяжкому звяканью, суммой.

— Ну вот, — сказал он. — Здесь всё. Вернусь из Молаг Мара, съезжу в Гнисис — там два святилища. А вот к Призрачным Вратам придётся моих ребят с собой звать, потому что к Алтарю Гордости в одиночку соваться — самоубийство. Пойдёмте, госпожа Альба. В поселении Дома Редоран неплохая гостиница. Вы ведь там остановились?

— Да, — она немного нервно усмехнулась. — И мне велено говорить ординаторам, что я с супругами Саблезубами, чтобы не цеплялись.

Глориозус повёл плечом. Не таким широченным, как у крупного даже для нордлинга Свена Саблезуба, но тоже внушительным.

— Если вы будет со мной, — сказал он, — никто к вам цепляться не станет. Я пока ещё не Кузен Дома, конечно, но тоже кое-что собой представляю.

***

Встала Кассия поздно, когда остальные постояльцы уже позавтракали и разошлись кто куда, а торговцы и ремесленники ещё не созрели для желания сделать небольшой перерыв в работе и пропустить кружечку-другую мацта. Так что сидела она одна в почти пустом обеденном зале — там только какой-то данмер в странной, но вроде бы кожаной броне возился со своим луком, время от времени прихлёбывая что-то из стакана. Эстирдалин оставила ей у хозяйки записку, в которой предлагала в любое время обращаться за помощью, а для этого спрашивать о ней и её муже либо в Гильдии магов Балморы у Ранис Атрис, либо у Неминды в Зале Совета Дома Редоран, что в Скаре, районе поместий Альд’руна. Кассия, поразмыслив, аккуратно свернула листок и положила к остальным своим бумагам. Не стоило разбрасываться такими знакомыми.

Ни что-то делать, ни как-то определяться не хотелось до тошноты, и она решила, что проведёт несколько дней в Вивеке. В библиотеке засядет всерьёз, к примеру, а в Храмовый район станет каждый раз добираться разными путями, чтобы осмотреть как можно бо́льшую часть города. Хотя, кажется, в Вивеке кроме дворца с Высоким Собором и смотреть больше не на что. Сплошные одинаковые пирамиды без окон и дверей, зато с ординаторами, бубнящими: «Если ищете неприятности, получите их с лихвой». Впрочем, когда одного из этих золочёных истуканов Глориозус остановил ради какой-то мелкой просьбы, ординатор неожиданно спросил вполне человеческим голосом: «Я могу помочь вам?» Репутация, видимо, и здесь была важнее и расы, и места рождения.

— Не помешаю? — Кассия подняла глаза от тарелки и, увидев Милеса Глориозуса, сделала приглашающий жест. Он, похоже, уже вернулся из города, а спускаясь в столовую, прихватил с собой из бара наверху кружку (наверное, с мацтом — что ещё могли пить в таверне Дома Редоран?). — Плохо спалось? — сочувственно спросил наёмник, присаживаясь напротив.

— Да можно сказать, вообще не спалось, — вздохнула Кассия. — Никак не могу ни на что решиться.

— А о Гильдии бойцов не думали?

— О Гильдии бойцов?

— Да. Любой толковый глава команды очень охотно возьмёт пятым-шестым членом целителя: в бою от него толку, разумеется, немного, зато после боя… Особенно если команда взялась сопровождать груз продовольствия и выпивки в какую-нибудь шахту. Жуткую дыру вроде той же Дунирай: в таких… — он тут же поправился, — в такой глухомани на два-три дня пути в любую сторону никакой помощи ни от кого не получишь, только хитиновую стрелу из засады эшлендеров.

— Но ведь Гильдия бойцов такая же, как сказала Эстирдалин, проимперская, как и Гильдия магов, — возразила Кассия. — После моего скандального отказа собирать пожертвования для Имперского культа кто меня туда возьмёт?

— Да плевать Сжорингу и его подпевалам на Имперский культ, — отмахнулся Глориозус. — Они в открытую крутят с Камонна Тонг, а брат герцога вряд ли усердный прихожанин имперской церкви. Если не лезть во внутригильдейские свары, а сопровождать себе грузы да разыскивать пропавших паломников, вполне можно жить. Не особенно роскошно, но на суджамму и закуску к ней точно хватит.

— Но сами вы оставаться в ней не захотели? — предположила Кассия.

— А! — покривился Глориозус и сделал хороший глоток из кружки. — Меня усердно тянули, каждый к себе, Мерциус и Хрунди, но мне одинаково не нравятся ни Гильдия воров, ни Камонна Тонг, и я послал обоих. Правда, я сам и полез во всё это, просто от скуки, — признал он. — Выполнял бы молчком контракты и держался от начальства подальше, может быть, так и остался бы гильдейским бойцом. Сейчас у них вроде бы поспокойнее стало, — добавил он. — Ворам здорово прищемили хвосты, и партия Мерциуса сидит тихо, пока и до них не добрались.

— Хм, — сказал Кассия. Сопровождение караванов её не пугало, но вот выбор между ворьём и торговцами скуумой был, конечно, тот ещё. Правда, вряд ли рядовые наёмники что-то выбирали. Какие бы дела ни связывали Гильдию Бойцов с Камонна Тонг, всё равно её руководству приходилось брать обычные контракты на охрану и поиск. Хотя бы ради поддержания пристойной репутации. — Проблема только в том, — вслух продолжила свои мысли она, — оставят ли в покое такие господа довольно опытного целителя?

— Хороший вопрос, — невесело хмыкнув, согласился Глориозус. — Ну тогда могу позвать вас в свою команду, нам целитель тоже совсем не помешает. Заразившемуся корпрусом поможет, к сожалению, только перерезанное горло, но пепельные твари разносят и другие моровые болезни. Они вполне лечатся, особенно на ранней стадии, но сколько приходится таскать с собой свитков и зелий! А спины всё-таки не железные. Когда мотаешься по Эшленду, каждый лишний фунт груза — очень, знаете ли, лишний. Может, подумаете? Для начала половину доли дам, а там посмотрим. А что не будете вы ни в Гильдии магов состоять, ни служить любому из Храмов, так кого интересует, чем именно занят один из моих людей: отродья Дагот Ура шинкует или штопает раненых?

Кассия вздёрнула бровь.

— Так вы мне предлагаете, — уточнила она, — плюнуть на всё и присоединиться к вам? Чтобы полностью зависеть от вас и вашего положения в Доме Редоран? А ничего, что я вас меньше суток знаю?

— С Кайе вы и часа не были знакомы, — возразил он, — но если бы он вас не выбесил хорошенько, вы бы остались в Эбенгарде служить Имперскому культу, разве нет?

— Вот именно — Имперскому культу, а не Кайе.

— Так и я вообще-то не хрен с горы, а Слуга Великого Дома Редоран, наёмник на службе у советника Морвейн.

Кассия откинулась на спинку стула, рассеянно вертя вилку в руках. Недоеденные волокна солёного риса безнадёжно остывали в тарелке.

— Хрен с горы… — задумчиво повторила она. — С Красной, очевидно.

Глориозус неловко хмыкнул и спрятался за свою кружку, видимо, жалея о вырвавшемся словечке.

— У вас такое необычное имя, — сказала Кассия. — Ваши родители были завзятые театралы?

— Нет, — он усмехнулся, поставив кружку на стол. — Это прощальная шуточка мерзавца, который делал мне новые документы. Ему показалось, что это очень остроумно, а у меня не было времени добывать какие-то другие. Нет, госпожа Альба, я не беглый каторжник и не дезертир. Я просто хотел начать заново. Новая жизнь, новая земля, новое имя…

— Новая вера?

— В том числе, — согласился он. — И дело вовсе не в том, что я ради карьеры в Доме Редоран вылизываю морщинистую задницу госпожи Морвейн. Меня совершенно искренне восхитила эта троица — замахнуться на сердце Лорхана, чтобы стать живыми богами! «И конец этих слов — АЛЬМСИВИ», — кого-то процитировал он.

Кассия поворошила вилкой слипшиеся бледные волокна. Тоже, что ли, разориться на крабовое мясо? Оно и холодным смотрелось вполне аппетитно.

— Я должна подумать, — сказала она с тяжким вздохом. — Надолго вы едете в Молаг Мар?

— Где-то через неделю-полторы вернусь. Должен по крайней мере, — поправился он. — Пепельные бури, знаете ли, вносят заметные коррективы в любые намерения.

— Давайте я подожду вас в Вивеке — у меня грандиозные планы на библиотеку Высокого Собора. А когда вы приедете, я скажу, что решила.

— Отлично, — неожиданно легко согласился Глориозус. — Так и сделаем.

Глава четвёртая. Вивек, Высокий Собор — Вивек, Арена

Поняв, что очень многое в истории и культуре Вварденфелла завязано на его религию, Кассия всерьёз взялась за богословские труды. Служителями библиотеки это было замечено, но понято слегка превратно.

— Вам бы стоило поговорить с кем-нибудь из каноников, — сказал ей библиотекарь, принимая назад несколько очередных «Уроков Вивека». Да, так заинтриговавшее её «И конец этих слов — АЛЬМСИВИ» было именно оттуда, так что с «Уроков» она и решила начать. — Книги — это прекрасно, это необходимо для лучшего постижения нашей веры, но у думающих людей они обычно вызывают больше вопросов, чем дают ответов. Попробуйте добиться встречи с Эдрином Ллетаном. У него, разумеется, множество важных дел, но он любит беседовать с новообращёнными. Расспросите его обо всём, что вас смущает или кажется сомнительным в плане морали, или что вы просто недопоняли. Обратитесь к страже Высокого Собора, вам подскажут, где его найти.

Оторопев от такого натиска, Кассия растерянно поблагодарила за совет, но следовать ему, естественно, не собиралась. Хотя… почему бы и не поговорить с жрецом Трибунала, и притом не рядовым? Скорее всего, это будет интересно, а возможно — и полезно тоже. И на следующее утро она поднялась по лестнице между двумя сияющими на солнце статуями Вивека, чтобы войти в одну из дверей Высокого Собора.

— Я слышал, вы целительница? — спросил её жрец после взаимных приветствий и знакомства.

— По крайней мере, — вымученно усмехнулась она, — была ею.

— Это очень хорошо, — сказал он, и Кассия заломила бровь в немом вопросе. — Вы ведь слышали уже о корпрусе?

— Да, конечно, — в недоумении от темы разговора (она-то ждала попыток склонить её к вступлению в Храм Трибунала) ответила она. — Но я никогда не сталкивалась с теми, кто им болен. Да и сколько я знаю, ни зелий, ни заклинаний от него не существует.

Ллетан покивал, терпеливо дослушав её.

— Истинно так, — подтвердил он. — Дивайт Фир на собственные средства построил не так лечебницу, как прибежище для несчастных, заразившихся корпрусом, но не ставших пепельными тварями из войска нечестивого Дагот Ура. По чести сказать, большинство больных доставляют туда воины Храма.

— Принудительно, — уточнила Кассия.

Жрец развёл руками:

— Увы. Больные корпрусом не только заразны, но и частенько теряют разум, становясь смертельно опасными для окружающих. Мы просто вынуждены принимать жёсткие меры. — Кассия энергично кивнула, соглашаясь с какими угодно жёсткими мерами ради спасения здоровых. Вплоть до лечения по методу Милеса Глориозуса — акта милосердия, в сущности. — Но случилось так, — продолжил Ллетан, — что корпрусом заразилась Танусея Велот, служитель нашего храма, святая странница, весьма любимая народом. Должно быть, она подхватила недуг во время последнего паломничества, но в данный момент она находится в Вивеке и отказывается покинуть его, а это грозит эпидемией. Выслать её принудительно мы опасаемся, это вызовет недовольство среди горожан, но и убедить её отправиться в Корпрусариум не удалось ни мне, ни моим помощникам. Видно, сама Альмалексия благословила её, раз она не чувствует никаких признаков недомогания, но остальные-то не имеют покровительства благой Альмалексии. Не могли бы вы, госпожа Альба, попытаться уговорить её? Все знают, как красноречивы могут быть имперцы.

— Хорошо, — озадаченно проговорила Кассия, пропустив льстивое замечание мимо ушей. — Я попробую. — Эпидемия корпруса в самом крупном городе Вварденфелла? Даже представить страшно. — Но, господин Ллетан, я чужачка с материка, я даже не сестра ей по вере — она вообще станет слушать меня?

— Хотя бы попытайтесь, — устало и безнадёжно попросил он. — Она не слушает не то что братьев и сестёр по вере, но даже отцов. Впору самому Архиканонику браться за это дело. («Вот и брался бы, — непочтительно подумала Кассия. — Или пока эпидемия не начнётся, он жопу от стула не оторвёт, как водится?») Она, должно быть, в Поясе Арены сейчас, — сказал Ллетан, и Кассия, не сдержавшись, выругалась не хуже какого-нибудь матроса из тех, что доставили её на Вварденфелл: Арена! Просто отлично — возбуждённая толпа, в которой дышат друг другу в лицо, толкаются, невзначай обливают недопитым… дерутся из-за этого, в кровь разбивая друг другу носы и губы. То, что надо, когда среди этой толпы бродит заразная больная!

— Простите, господин Ллетан, — без всякого раскаяния сказала она, и он кивнул этак понимающе, одобрительно даже. — Всё ещё хуже, чем я думала. Я-то представляла себе кружок её почитателей, собравшихся где-нибудь в Плазе — на расстоянии хотя бы пяти-шести футов от неё, но Арена… Я, пожалуй, пойду туда прямо сейчас.

— Вам что-нибудь нужно? — В голосе данмера ясно слышался намёк, но Кассия сделала вид, что не поняла его. Нет-нет, если старушка упрётся, лучше не быть обязанной Трибуналу ничем, даже какой-то малостью. А вот если удастся её уболтать… тогда и поговорим.

— Я слышала о зельях сопротивления болезням, — немного подумав, сказала она: заразиться самой в попытке спасти чужой город от эпидемии, вежливо говоря, не хотелось. — Не стопроцентная гарантия, конечно, но хоть что-то. Я видела аптекаря в соседнем зале — продаёт он такое?

— Разумеется.

— Тогда я куплю флакончик прежде чем идти к госпоже Велот.

— Нет нужды, — возразил Ллетан. — Подойдите к Дилено Ллорану и скажите, что я приказал выдать вам такое зелье, а также по флакону зелий лечения простых и моровых болезней.

Он выразительно глянул на Ординатора, стоящего неподалёку золочёной статуей, и тот согласно склонил голову. Кассия однако заплатила за все три флакона, не слушая возражений о том, что Эдрин Ллетан дал ясные указания на этот счёт.

— Пусть это будет моим пожертвованием, — сказала она. — Я читала о святой Мерис… Здесь есть её святилище? Я могу попросить благословения у Примирительницы?

— Конечно, сэра, — ответил аптекарь, задумчиво разглядывая Кассию. — Вот оно. — И он кивнул ординатору, предлагая проводить посетительницу к нужной стеле.

И да, у этих истуканов в самом деле временами прорезались вполне живые голоса. Этот во всяком случае негромко, но прочувствованно проговорил, когда Кассия выходила из Собора, на ходу убирая в сумку зелья:

— Да помогут вам Трое, сэра.

Кажется, корпруса боялся даже бесстрашный и всецело преданный живым богам воин Храма. «И между прочим, — запоздало подумала Кассия, — это неплохой повод задуматься, зачем я-то в это полезла, а?»

Танусея Велот нашлась, как и предполагал Ллетан, на трибуне Арены. В Яме никто не сражался ни за деньги, ни за славу, ни за честь, поэтому в ожидании какого-нибудь боя зеваки болтались тут и там поодиночке или небольшими группками, так что от толкотни и драк Девятеро, Трое, а может, и какие-нибудь не очень злые даэдра пока что миловали. Кассия поспрашивала тут и там про Танусею Велот, несколько меров и недов друг за другом подтвердили, что она здесь, а последний указал на очень старую, почти высохшую данмерку, одетую очень просто, почти бедно. Кассия порадовалась, что и в библиотеку ходила в мантии, а не в бархатном костюме, и для похода в Высокий Собор не стала слишком наряжаться — очень уж бросалась бы в глаза разница в благосостоянии заезжей чужачки и святой странницы.

— Госпожа Велот, — окликнула её Кассия, бегло, но цепко осмотрев старушку: уродующих признаков корпруса, о которых она читала, у паломницы пока не находилось, но видно было, что какой-то недуг натурально сжирает её заживо, — могу я поговорить с вами? У вас такое имя… вы, наверное, дальний потомок святого Велота?

Паломница, встретившая имперку — и наверняка прихожанку Девяти! — подозрительно, глянула на неё в удивлении, забыв даже хмуриться.

— Мне ничего не известно об этом, — хрипловато сказала она, а зеваки, понемногу собиравшиеся вокруг, загудели, обсуждая меж собой, насколько возможно такое родство. Большинство, похоже, склонялось к мысли, что вполне возможно.

— Но ведь страсть к паломничеству, как я понимаю, у вас в крови, — Кассия улыбнулась так, что заломило коренные зубы. — Даже я слышала о святой страннице, а я совсем недавно прибыла на Вварденфелл. — Гудение вокруг стало одобрительным, и она очень мягко продолжила: — Вот только святой Велот вёл своих последователей к спасению, а многие из тех, с кем, вернувшись из паломничества, встречались вы, заразились корпрусом. Госпожа Велот, — Кассия выставила перед собой ладони, потому что та возмущённо вскинулась, — благая Альмалексия хранит вас от страданий и уродства, но остальные жители Вивека не заслужили такого снисхождения. Вы опасны для окружающих. — Она поискала взглядом кого-нибудь подходящего, и то ли Мара, то ли святая Мерис послала ей именно то, что нужно — молоденькую парочку: он что-то забавное рассказывал, она смеялась, встряхивая волосами, в которых запутались солнечные лучи из окошек под потолком. — Посмотрите на этих влюблённых, — сказала Кассия. — Такая милая девочка, правда? Так и светится от счастья. Так и хочется подойти и погладить по волосам, пожелав ей оставаться такой же счастливой. Но если вы это сделаете, вы убьёте её. Убьёте медленно и мучительно. Вы готовы смотреть в обезображенное по вашей вине личико? Смотреть в глаза, которые перестали сиять, а горят безумием от нестерпимой боли? Прошу вас, — она опустилась на колени перед Танусеей Велот, и старая данмерка потрясённо отшатнулась (спасибо, хоть не кинулась поднимать), — не губите тех, кто вас любит и верит вам. Поезжайте в Тель Фир. Мастер Дивайт давно ищет лекарство от корпруса, может быть, ему удастся вам помочь. А если нет, вы хотя бы обезопасите других. В чём они провинились перед вами, что вы желаете им смерти?

— Я не… желаю никому смерти, — выдохнула Велот. — Как вы можете так думать?

Кассия молчала. Зеваки, сгрудившиеся вокруг них, озадаченно переглядываясь, молчали тоже, и в этом молчании смех девушки был слышен особенно ясно.

— Хорошо, — сказала после томительной паузы странница, — раз вы так просите, я покину мой город. Возможно, это и есть мой нынешний путь — в Тель Фир. Возможно, Дивайт Фир нуждается в моих наставлениях не меньше, чем его больные в лекарствах, которые он создаёт для них. Пропустите меня, — обратилась она к собравшимся, и зеваки послушно расступились перед нею. Велот оглянулась на Кассию и ласково сказала: — Встань, дитя. Да пребудет с тобой благословение АльмСиВи.

Кассия вежливо склонила голову и поднялась. Мантию она, чтобы не портить впечатления обыденностью действий, отряхнула уже на лестнице. И зайдя за какую-то дверь, чтобы не привлекать к себе внимания зрителей на трибуне — те вовсю обсуждали происшедшее и, разумеется, чужачку, заставившую уважаемую служительницу Храма покинуть родной город — выпила оба оставшихся зелья. Ядовитая гадость конечно, но лишними не будут.

А на двери, кстати, висела табличка «Тренировочные залы».

— Прошу вас, примите вот это.

Кассия покачала головой, хотя медальон был красив и сам по себе, да ещё мягко сиял наложенными чарами:

— Не надо, господин Ллетан. Хоть меня и выгнали из Имперского культа, я всё равно остаюсь целителем, а не допустить эпидемии — долг любого целителя.

— Я хотел бы поговорить с вами об этом изгнании, — сказал он, — но не сегодня, разумеется. Вижу, разговор дался вам непросто.

— О да, — она взглянула на свои руки — те мелко подрагивали. С какого расстоянии можно заразиться? Нужен ли для этого непосредственный контакт? Кровь точно не нужна, если заразились поклонники старой паломницы: вряд ли она избивала их своим посохом до крови. Конечно, зелье, принятое перед самым разговором, должно было хоть сколько-то защитить. Но вот насколько именно?

— Благая Альмалексия хранит Танусею Велот от безумия и боли, — проговорил жрец, сочувственно глядя на Кассию, — а вас благословила Мерис Примирительница. Не тревожьтесь, госпожа Альба, Трое охранят вас от бед и болезней.

— Госпожу Велот не охранили, — возразила Кассия.

— Возможно, это действительно был её путь — стать духовной наставницей для Дивайта Фира. («Понятно, — подумала Кассия, — господин каноник послал кого-то понаблюдать за чужачкой. Логично вообще-то».) Вряд ли бы иначе она когда-нибудь добралась до его башни: маги из Дома Телванни никогда не славились благочестием.

— Как и любые маги, — вздохнула Кассия. — Господин Ллетан, я пойду. Мне очень хочется поговорить с вами ещё, но меня уже ноги не держат. За то время, что я была целительницей в Корроле, там даже холеры ни разу не случилось, благодарение всем богам. Мне как-то не приходилось сталкиваться с настолько опасными болезнями, и я… Честно сказать, больше всего я хочу сейчас хорошенько напиться.

— Иногда надо уступать своим слабостям, — кивнул Ллетан. — И всё же я настаиваю на том, чтобы вы приняли это в благодарность. Амулет зачарован на Вмешательство АльмСиВи. Если будете в опасности или просто устанете в дороге, активируйте его, и он перенесёт вас к ближайшему храму. — Он улыбнулся слегка лукаво, словно предлагал ей небольшую шалость: — Испробуйте прямо завтра с утра, когда оденетесь и причешетесь. Вам не придётся ни идти пешком через округ Святого Делина, ни нанимать лодку. Прямо из «Золотых цветов» вы перенесётесь на площадь перед Высоким Собором. Я буду ждать вас завтра в любое время.

— Хм, — сказала Кассия и, не устояв перед соблазном, протянула руку за амулетом. — Звучит заманчиво. Благодарю вас, господин Ллетан.

Ну да, она так и жила в «Золотых цветах», и никто ей ни слова не говорил о том, что к Дому Редоран она вообще не имеет отношения, так что нечего занимать комнату в их гостинице. Благослови за это Мара матушку и пуще того — Свена Саблезуба, который даже десять лет спустя оставался благодарен ей за спасение подруги. Нет, если бы Кассии указали на дверь, она бы без единого слова перебралась в «Чёрный шалк», но в «Золотых цветах» ей нравилось больше. Очень уж спокойное было место. И опять же, золотой канет желтеет пышными соцветиями где только можно, а от него глухой каменный мешок кажется не таким глухим и душным. Похоже, совершенно случайно она завела очень полезные знакомства. С тем же Милесом Глориозусом, которого поздним вечером в неверном свете фонарей легко узнавали в лицо Ординаторы, воины Храма, вроде бы в большинстве своём принадлежащие к Великому Дому Индорил, а вовсе не Редоран. Впрочем, в Редоране, наверное, было слишком мало чужаков, и запомнить в лицо десяток-другой человек для Ординаторов труда не составляло. Глядишь, после сегодняшнего представления на Арене с падением на колени и патетическими речами и её запомнят. Вон, вон она, та самая недка, из-за которой бедной Танусее пришлось уйти в Корпрусариум…

— Это правда? — потрясённо спросила хозяйка таверны, почти без стука (два торопливых удара кулаком по косяку уже открытой двери считаются?) ворвавшись в её комнату. — Вы правда убедили Танусею Велот покинуть Вивек? Или это не о вас говорят?

— Обо мне, — с тяжким вздохом признала Кассия и выразительно посмотрела на разложенное на кровати домашнее платье, которое она собиралась надеть вместо мантии. Может быть, отдать её прачке с наказом прокипятить? Да нет, проще сжечь вообще — на что будет похоже дорогое сукно после кипячения?

Сороси Радобар никаких намёков понимать не желала.

— Хвала АльмСиВи! — выдохнула она. — А то ходят слухи, что кое-кто уже заразился от неё корпрусом, хотя по ней и не скажешь. Сейчас я принесу вам бутылку флина, — заторопилась она, — протрите руки и лицо…

— А остальное выпейте, — пробурчала Кассия.

— Именно так, — энергично подтвердила трактирщица. — Ну… не всё, конечно, но стаканчик — обязательно! И мантию вашу жалко, конечно, но я бы её окурила серой, что ли. И на солнце подержала бы подольше.

— Сожгите, — сказала Кассия. — Принесите плотный мешок, я запихну её туда, а вы киньте в кухонную плиту, когда будете греть воду.

Госпожа Радобар с откровенным сожалением посмотрела на совсем новую мантию из тонкого сукна, потом вздохнула и сказала решительно:

— И то верно. Какая ни есть дорогая, а всего только тряпка. Чьей-то жизни точно не стоит.

Глава пятая. Вивек — Альд'рун

— Вам эта мантия идёт гораздо больше той коричневой.

Кассия нервно стряхнула мелкую соринку, прилипшую к голубовато-серой ткани, гладкой и мягкой, словно атлас, но не такой вызывающе-дорогой на вид. Мантию ей в два дня сшила Агриппина Херенния, не взяв ни гроша за срочность: «Так ведь к порту силт страйдеров весь Вивек идёт через наш кантон! Уж нас бы зараза никак не миновала».

— Её предшественница героически погибла в огне, — вымученно усмехаясь, ответила Кассия. — Да, я ужасная перестраховщица, я знаю, но я два дня каждый час разглядывала себя в зеркале, приходя в ужас от каждого пятнышка, пока храмовый целитель в Высоком Соборе не сказал мне, что корпрус не станет ждать два-три дня. Он уже через несколько часов проявит себя.

— По-моему, вы совершили невозможное, когда убедили дурную упёртую бабку переселиться в Корпрусариум, — сказал Глориозус, без приглашения усаживаясь напротив. — Мне даже немного жаль Дивайта Фира. Одна надежда, что святая паломница не знает заклинания Левитации и до его покоев не доберётся.

— Думаете, не знает? — усомнилась Кассия. — А по-моему, паломнику очень сложно обойтись без Школы Изменения: Хождение по воде, Прыжок, Пёрышко…

Говорили они негромко, потому что в храмовой библиотеке едва ли вообще стоило обсуждать — и тем более осуждать! — святую странницу. Даже такую эгоистичную и безответственную, как Танусея Велот.

— Мистицизм гораздо полезнее, — возразил Глориозус, но продолжать тему не стал, потому что взял одну из отложенных в сторону книг. — «Святой Неревар», — вслух прочёл он. — Хотите добрый совет, госпожа Альба? Если видите в названии слово «Неревар», лучше оставьте эту книгу на полке. С этим дурацким пророчеством о Нереварине очень легко вляпаться в неприятности. Вас, не данмерку, конечно не объявят еретичкой, но отношение к вам заметно испортится, если станете любопытствовать сверх меры.

— А меру определит Орден Инквизиции, — кивнула она.

— Вы бы вообще… побереглись, — сказал он. — Трибунал явно собирается использовать вас в пику Имперскому культу. А оракул Имперского культа вряд ли молча утрётся. Даже мне подбрасывали запрещённую книгу, хотя я с самого приезда сюда ни разу в святилища Девяти не заглядывал.

— И как вы доказали, что книгу вам именно подбросили?

— Позвал первого попавшегося стражника и попросил его вместе со мной пойти в храм, чтобы отдать этот несчастный «Визершинс» кому-нибудь из жрецов. Понятно, что мне могли и не поверить, — признал он. — На моё счастье, кое-какую репутацию я успел к тому времени заработать. Может, закончите на сегодня? — после недолгой паузы предложил он. — Прогуляемся перед ужином. Вы тут, наверное, и не заметили, что над Вивеком гроза прошла? Посвежело, ароматы большого города в море смыло… Хотя я бы вас лучше в театр пригласил. Жаль, сегодня поздно уже.

— Не говорите мне про театр, — с неловким смешком попросила Кассия. — Я всё жду, когда господин Курио пришлёт мне приглашение выступать в его труппе — после того представления на Арене там мне самое место.

— Ну, не знаю, — в сомнении протянул Глориозус. — Горожанам понравилось, как я слышал. Красиво, эффектно…

— Главное, что эффективно, — с отвращением сказала Кассия и закрыла «Нечестивых призраков», вставая. — Давайте и правда прогуляемся, а то я в этом Вивеке скоро забуду, что такое небо: с утра — тренировки, потом — с Дансо Индулес изучаю местные болезни и зубрю заклинания против них, а с полудня и до вечера протираю новую мантию здесь.

— На тренировки ходите на Арену к тому альтмеру… не помню имени?

— Нет, он мне посоветовал заказать себе хороший посох вместо булавы, раз уж гуаров я не знаю и боюсь, а стало быть верхом ездить не стану. А каноник Ллетан порекомендовал мне обратиться к Эрнсе Ллерву в аббатстве Святого Делина. И похоже, меня ей рекомендовал, потому что она на удивление легко взялась учить меня приёмам с посохом.

Кассия собрала книги, но Глориозус отобрал у неё стопку и сам понёс сдавать.

— Очень хорошо, — одобрил он. — Значит, вы решили принять моё предложение? — Она кивнула, хоть и без особой убеждённости: слишком уж местные болезни были… местными. Кассия не была уверена, что сумеет правильно оказать даже первую помощь заразившимся. Глориозус, впрочем, и не ждал от неё энтузиазма. Всё-таки не в театр приглашал, а в команду охотников. — Простите, что долго пришлось ждать, — сказал он. — Раз уж я был в Молаг Маре, то нанялся сопроводить паломников к горе Канд, а заодно и сам поклонился тамошней святыне.

— Там в самом деле надо разгадывать загадки элементалей? — с любопытством спросила Кассия.

— Ну да, — он невесело усмехнулся. — И стараниями нетерпеливого дурака нам, охранникам, пришлось драться с двумя стражами из трёх. В третий раз, на наше счастье, дураку успели зажать рот, и на вопрос грозового атронаха ответил паломник поумнее.

Библиотекарь, принимавший книги, с интересом глянул на него.

— А что за загадки были в этот раз, сэра? — спросил он.

— Да прямо как из «Жёлтой книги»: «Металл ни чёрный и ни красный, и тяжёлый словно жадность…»

— А-а, а вторая, что босмер был убит и альтмер обвиняет в этом данмера, а данмер — хаджита?

— Это третья, — поправил Глориозус, пока служитель отмечал сданные книги. — Вторая: «Если ты мне солжёшь…»

— Кое-что не меняется, — хмыкнул библиотекарь. — Запоминайте, сэра, — шутливо обратился он к Кассии. — Вдруг тоже надумаете совершить паломничество на гору Канд — ответы будете знать заранее.

Она вежливо посмеялась, не споря, хотя в паломничество уж точно не собиралась.

После грозы и правда посвежело. Даже избыточно слегка. Кассия накинула купленный наконец лёгкий плащ и спросила:

— Просто пройдёмся, или у вас какие-то планы?

— Да никаких, в общем. Вы Ллерву вперёд заплатили за курс обучения? — спросил он, видимо, неплохо зная эту даму. — Сколько ещё уроков осталось?

— Два.

— Два? — Глориозус потёр бровь, наискосок перечёркнутую старым, едва заметным уже шрамом. — Завтрашний день я ещё могу провести в Вивеке, но вообще-то мне пора бы съездить в Гнисис, а там и возвращаться уже к работе. Давайте так: я завтра отправлюсь в Альд’рун, отчитаюсь там о поездке в Молаг Мар, встречусь с приятелями; а вы послезавтра потренируетесь с посохом, попрощаетесь с жрецами в Высоком соборе и в библиотеке, а после тоже прибудете в Альд’рун. Лучше всего телепортом в Гильдии магов. Это в Плазе Квартала чужеземцев, — пояснил он, и Кассия кивнула:

— Я знаю, Эстирдалин говорила. А где мне вас искать в Альд’руне?

— Найдите в Скаре Неминду и спросите у неё, она будет знать.

— Неминда? — удивилась Кассия. — Редгардка, судя по имени? Такое чувство, что нелюбовь к чужакам данмеров вообще и особенно Дома Редоран сильно преувеличивают.

— Дом Редоран в своих пустошах не живёт, а выживает, — сказал Глориозус. — И тех, кто способен так же выживать, в конце концов признаёт, может, и не своим, но достойным быть рядом. Если конечно, выживаешь ты не в духе «крысы в бочке», а помогая другим и принимая чужую помощь. «Крысы в бочке» — это Дом Телванни. И вот уж кто действительно не любит чужаков. Там вам даже рыбы на рынке могут не продать, пусть лучше протухнет не проданная. Чтобы просто находиться в Садрит Море и не иметь проблем со стражей, надо приобретать удостоверение гостя.

— Какие милые люди… то есть, эльфы, — пробормотала Кассия. — Спасибо, запомню. Хотя и не представляю, что мне могло бы понадобиться в Садрит Море.

— Это довольно крупный порт, — не согласился Глориозус. — Оттуда можно практически в любое время отправиться хоть на север, хоть на юг. А попасть туда легко телепортом Гильдии магов из любого более или менее крупного поселения. Это не от Альд’руна до Хуула на силт страйдере трястись.

Кассия вспомнила, как расспрашивала Саблезубов о способах попасть в Дагон Фел, и кивнула. Подумав заодно, что местная Гильдия магов должна зарабатывать неплохие деньги на таких вот нелюбителях глотать дорожную пыль или подыхать от морской болезни.

За разговором они спустились по лестнице и перешли мост. Гроза, похоже, разогнала горожан и гостей Вивека по домам и тавернам, потому что на набережной квартала Святого Делина толклось на удивление мало народу. Так что хоть Кассия с Глолриозусом никуда не торопились, до поселения Дома Редоран они добрались довольно быстро.

— Сходим наверх? — предложил он. — Проветримся, посплетничаем. Вид с галереи красивый, воздух свежий, и вообще…

— Лишний повод продемонстрировать окружающим, — он начал было этак саркастически-вопросительно выгибать бровь, но Кассия закончила, — что у меня есть какое-никакое право занимать койку в «Золотых цветах»?

Глориозус рассмеялся.

— Простите, — сказал он, — я не то подумал.

— Догадываюсь. Но я согласилась войти в вашу команду, а какие могут быть отношения между членами одной команды? — Тут Кассия, если честно, даже немного пожалела, что слишком хорошо знает, какие. Всё-таки её помощник капитана стражи благоразумно (и без особых угрызений совести, что Кассию не особенно удивило, но всё-таки слегка разочаровало) остался в Корроле, а Милес Глориозус был вполне приятным мужчиной.

— Исключительно товарищеские, — кивнул он. — Кстати, давайте хоть по именам, что ли. Орать при нападении пепельных тварей: «Госпожа Альба, у вас за спиной ловчий!» — не лучшая идея.

— В таких случаях просто орут: «Клистир, сзади!»

— Почему клистир? — опешил он.

— А что за растение кассия и как оно обычно используется, знаете?

— Вроде бы из него приправу делают?

— Да. А ещё довольно сильное слабительное.

Оба засмеялись, но Глориозус… Милес сказал:

— Приправа мне нравится больше, однако в случае чего я буду просто орать: «Кас!» Переживёте?

***

— Милес Глориозус человек, безусловно, храбрый и верный, — задумчиво проговорил каноник, к которому Кассия зашла-таки попрощаться. Ну… так, на всякий случай. А то ещё обидится, и Мара знает, в каком виде эта его обида проявится. — И команда его занята очень важным и нужным делом, но в вашем случае не навьючиваете ли вы на гуара узелок весом в два-три фунта? С вашими знаниями и опытом бродить по пепельным пустошам, охотясь на тварей Дагот Ура…

— Выбор у меня невелик, — возразила Кассия. — И потом, если я собираюсь как минимум несколько ближайших лет провести на Вварденфелле, должна же я обойти какую-то его часть своими ногами? В окрестностях Коррола я знаю каждый хутор и большинство пастушеских и охотничьих стоянок. Знаю, чем неды и меры могут отравиться, чем пораниться, от чьих зубов и клыков могут пострадать.

— Странно, что ваш примас так мало вас ценил.

— Я очень неудобная подчинённая, — усмехнулась Кассия. — По любому вопросу у меня имеется собственное мнение, и чтобы переубедить меня, надо привести логичные и обоснованные аргументы, а не долдонить про волю Девятерых или её сиятельства. Удивительно, — вздохнув, признала она, — как долго примас Лоран нас с матушкой терпел.

Эдрин Ллетан тоже усмехнулся, но явно чему-то своему. Какое-то время он молчал, а Кассия не торопила его с ответом. Да в сущности, никакие его ответы ей особо и не были нужны. Визит вежливости нанесён, а когда ещё они увидятся снова и увидятся ли вообще — знают только Девятеро да местные Трое. Хотя собеседник он был интересный, ничего не скажешь. И просто маленький зал Высокого собора, в который то ли не пускали кого попало, то ли добрые прихожане сами не надоедали аж целому канонику, ей нравился: пустынно, тихо, прохладно. В самый раз отдохнуть немного от скученности большого и шумного города.

— Что ж, — сказал Ллетан, — я не буду давить на вас, призывая сравнить нашу веру с имперской. Вы умная и образованная женщина; ознакомившись с нашими богословскими трудами, вы сами поневоле задумаетесь как над различиями двух религий, так и над тем, что присуще им обеим. И над отношением к прихожанам и служителям тоже. А если вы в самом деле желаете лучше узнать Вварденфелл и его жителей, могу только всецело одобрить такой подход. Вот что, — прибавил он, немного поразмыслив, — я дам вам рекомендательные письма к Тульсу Валену, главе храма в Альд’руне, и к Мехре Дроре, жрице в Гнисисе. Даже если вы останетесь прихожанкой Имперского культа, такие знакомства вам совсем не повредят.

Кассия кивнула: ещё бы!

— Благодарю вас, господин Ллетан, — сказала она. — Рада была с вами познакомиться, жаль только, что повод для знакомства был такой… драматичный.

— Ну, — он слегка развёл руками, — зато как раскрываются характеры в подобных ситуациях, вы сами наверняка видели не раз и не два.

Он и правда написал ей рекомендательные письма для жрецов, причём своей рукой, а не дав указания секретарю, и Кассия задумалась, чего каноник добивается на самом деле. Неужели он всего лишь надеется переманить целительницу Имперского культа в Храм Трибунала и победно тыкать носом Руццию Конициан в её неумение работать с людьми и не людьми? Сомнительно что-то. Так и чудилась Кассии во всём этом какая-то интрига, но поскольку сама она к интригам склонность имела не бо́льшую, чем к зоофилии, оставалось только мысленно махнуть рукой: не отказываться же от рекомендаций столичного каноника из-за одних только подозрений Мара знает в чём. Как бы ни сложились её отношения с Милесом и его командой, возможность свести знакомство с жрецами местной веры будет совсем не лишней.

Она вернулась в «Золотой канет», переоделась по-дорожному и отказалась от предложения трактирщицы хотя бы выпить кружечку мацта под какой-нибудь пирожок — время-то обеденное.

— Нет-нет, — передёрнулась Кассия, вспомнив и последний свой визит к бабке в Университет Таинств, и парочку до него. Она даже подумала, не лучше ли протрястись на блохе, чем рисковать завтраком, но слишком велик был соблазн выйти из рунного круга в Альд’руне в тот же миг, как шагнула в такой же в Вивеке, да ещё и выйти не пропылённым чучелом, а чистенькой и свеженькой. — Спасибо, но я слишком хорошо помню, что такое телепорт. Я лучше уже в Альд’руне как следует пообедаю.

— Ну, как знаете, — с осуждением и не обидой ли в голосе сказала госпожа Радобар. — Квартал Чужеземцев не сказать чтоб рядом, да и лезть на самую Плазу на пустой желудок… Может, хоть носильщика возьмёте? Я велю кликнуть какого-нибудь мальчишку.

Кассия прикинула, сколько барахла ей придётся тащить сперва вниз, до набережной, а потом вверх, к Плазе, и согласилась, что носильщик не помешает. Подумав заодно, что потратилась она откровенно избыточно: кое-чего можно было и не покупать вообще или купить что-нибудь гораздо скромнее. Те же туфли и лаковый поясок в тон бархатному костюму Херенния ей прямо-таки навязала… а она, честно сказать, не слишком возражала против дорогих вещей. Словом, теперь её добро в одну сумку не помещалось, и пришлось приобрести дорожный заплечный мешок, чтобы самое необходимое складывать уже в него. А для этого пришлось устроить ещё одно кровопускание полотняному поясу, в который были зашиты её сбережения, чтобы не трясти по дороге слишком тяжёлым кошельком. Впрочем, если в чужой земле ещё и экономить каждый грош, не проще ли шагнуть с моста в грязную и мутную воду городского канала? Ведь если не будет в твоей жизни никаких радостей, к чему тогда жить?

Она хотела отпустить молодого хаджита, тащившего её сумку, у дверей Гильдии магов, но он истинно по-кошачьи фыркнул в усы и сказал, что до телепорта вообще-то ещё две внутренние лестницы: госпожа сама понесёт свой скарб по ним сперва вниз, потом вверх? Он оказался прав, телепорт в отделении Гильдии магов находился отнюдь не у самого входа. До возвышения, сложенного из каменных кругов, пришлось в самом деле прогуляться по внутренним лестницам. Проводником, кстати, оказалась землячка Кассии, но никакого интереса Альба у неё не вызвала даже в качестве героини главной городской сплетни.

— В Альд’рун? — равнодушно переспросила она. — Да, конечно. Прямо сейчас?

По мнению Кассии, вопрос был исключительно дурацкий, потому что задавался человеку, навьюченному что твой мул. Или как здесь сказали бы, гуар. Она не скрываясь фыркнула не хуже носильщика-хаджита, но ответила сравнительно вежливо:

— Да, прямо сейчас. С этим какие-то сложности?

— Это будет стоить двенадцать дрейков, и документы свои предъявите, будьте добры.

Кассия вытащила кошелёк и бумаги, выданные ей в Сейда Нин, заплатила сперва носильщику (тот, довольно щурясь, подкинул монету в лапе — сдачей Кассия привычно не заморачивалась), потом проводнику. Магесса записала её имя в толстую, порядком уже растрёпанную тетрадь, взяла деньги и указала на каменный круг:

— Вещи свои держите крепче, не то придётся за ними возвращаться, а это ещё двенадцать дрейков сюда и столько же обратно.

— Спасибо, — вполне искренне поблагодарила за предупреждение Кассия и, повесив сумку на плечо, вцепилась в ручку сундучка.

— Приготовились, — сказала проводник. — Отправляю.

Кассия резко выдохнула и напряглась, словно это уберегло бы её в случае какого-то сбоя. Миг темноты в глазах и дурноты — и возвышение из каменных кругов по соседству с алхимической лабораторией сменилось небольшим ответвлением широкого коридора. Вернее, не коридора, а галереи: внизу располагался просторный и даже, пожалуй, нарядный каменный зал. Кассия по досадливому жесту принимающего проводника освободила рунный круг, привалилась к стене и, закрыв глаза, подышала на счёт, приходя в себя. Всё-таки нечасто ей приходилось пользоваться телепортами.

Отдышавшись и вернув желудок на место, она спросила у чем-то недовольного альтмера, где здесь выход, и двинулась по этой самой галерее к лестнице наверх. Подумав, что вроде бы Дом Редоран считается небогатым, куда беднее торгашей Хлаалу, однако здание Гильдии магов в Альд’руне выглядит — изнутри по крайней мере — гораздо роскошнее, чем в благополучном Вивеке.

Она вышла наружу, на довольно широкую ступенчатую улицу и огляделась, прикидывая, к кому бы обратиться с расспросами. Подумала, что лучше всего для этого подойдут стражники, но у входа в отделение скучал, явно кого-то поджидая, немолодой уже бретон. Ну, то есть Кассия предположила, что тот скучал, потому что в ответ на её вопрос, не знает ли он, как ей найти таверну «Альд Скар», бретон не просто махнул рукой: «Вверх по лестнице, пока не упрётесь в Скар, а потом налево», — а взялся рассказывать ей историю этого самого Скара.

С трудом отбившись от предложения «Луи, просто Луи» проводить её прямо до дверей (наверное, чтобы всё-таки дочитать свою лекцию, потому что помощи с багажом он ей не предлагал), Кассия двинулась вверх, с любопытством, но уж точно без восторга оглядываясь по сторонам. Да, Альд’рун поразил её воображение, однако не сказать, чтобы приятно. Ей Сейда Нин показался серым и пыльным? Это был милый зелёный городок по сравнению со столицей Великого Дома воинов и жрецов. Нет, правда, зелёный: в Сейда Нин и вокруг него и деревья росли, и кусты, и какая-то ползучая дрянь вроде лиан, а ещё грибы и изобильная ряска в мелких стоячих озёрцах. В Альд’руне же росли только жёсткие бурые плети то ли корней, то ли стелющихся стволов с мелкими жёсткими листьями и какие-то листья побольше, но не менее жёсткие и бурые. Кстати, если верить карте, никакого водоёма поблизости не было. Как мог существовать целый город без надёжного источника воды? В каждом из подземных домов имелся ещё более подземный колодец? Под городом протекала целая река? Или располагалось озеро холодной, чистой, правда, очень жёсткой воды? Разве что так.

Она поднялась сперва по одной широкой пологой лестнице, потом по второй такой же. Дома справа и слева выглядели раковинами каких-то огромных серых моллюсков. То есть, конечно, это для раковин они были огромными, а вот в качестве жилья — не очень, но Кассия сама только что вышла из подобной «ракушки» и подозревала, что под другими прячутся такие же подземные хоромы. А просторная ступенчатая улица вела её понемногу к ещё более странного вида зданию. Скар. Императорский краб. В самом деле гигантский краб, страшилище, убитое в незапамятные времена ценой объединённых усилий множества воинов и магов. Теперь от него остался только панцирь, внутри которого расположились Совет Дома Редоран, входы в поместья советников и несколько самых дорогих лавок. «И ещё Мораг Тонг, — прибавил в конце своих пояснений Луи, — но вам это вряд ли интересно, госпожа Альба».

Местная гильдия убийц Кассию не интересовала совершенно. Её интересовало, где именно ей надо свернуть, чтобы попасть в таверну. Пришлось спрашивать стражника. Оказалось совсем недалеко, и спустя буквально несколько минут она уже, с несказанным облегчением поставив сундучок на пол, а сумку — на сундучок, договаривалась с хозяйкой о комнате и обеде.

Глава шестая. Альд'рун

Путешествие посредством телепорта ни времени, ни сил не отнимало, но Кассия так торопилась отделаться от болтливого бретона, что не наняла хоть какого-нибудь носильщика, а потому порядком взмокла, пока волокла свой скарб по лестницам и просто в горку. Так что в «Альд скаре» она попросила-таки тёплой воды, чтобы умыться (и отметила про себя, что да, вода эта очень жёсткая, и мыло здесь должно улетать со скоростью беса, получившего в ответ на свою Вспышку настоящий огненный шар от настоящего боевого мага). Ещё она спросила хозяйку, не здесь ли живёт Милес Глориозус, но та ответила: «Да зачем ему таверна? И в Зале Совета гостиница имеется, и в поместье Брары Морвейн для наёмников койка-другая в случае чего найдётся». Кассия кивнула, подумав, что и сама не стала бы тратиться на комнату в таверне, если бы ей предоставили уголок бесплатно или по крайней мере с немалой скидкой.

Наверное, стоило поторопиться, но после запоздалого и потому неумеренно плотного обеда Кассия довольно лениво поразмышляла над тем, как ей лучше одеться: в мантию, как полагается целительнице, пусть и бездомной-безработной пока что, или в бархатный костюм, чтобы не давать повода недоброжелателям (а они наверняка найдутся) думать, будто дела у неё идут неважно и можно не особо считаться с какой-то приезжей. «Пожалуй, стоит всё же надеть мантию, — решила она, собирая волосы в строгую гладкую причёску. — Что знакомиться с главой здешнего храма, что встречаться — ну а вдруг? — с Советником Морвейн лучше бы одетой сообразно своему статусу. К тому же мантия стоит ненамного дешевле костюма. Понимающие люди оценят. Эльфы то есть, не люди. Впрочем, люди тоже». А ещё к мантии прилагались те самые новые туфли и лаковый поясок — они и с нею весьма неплохо смотрелись. Однако нож Кассия, подумав, оставила в номере: вдруг чужаков не пускают в Скар с оружием, пусть это всего лишь охотничий нож, и куда его тогда девать? Бегать туда и обратно? И так уже хорошо за полдень.

Стражник у входа неохотно, но подтвердил, что и сам Скар, и Зал Совета открыты для посещений, а вот гостям поместий неплохо бы сначала получить приглашение от хозяев или управляющих. Поместья советников Кассию интересовали не больше, чем штаб-квартира Мораг Тонг, и она, подпустив в голос самых чарующих ноток, без особой надежды спросила, не знает ли уважаемый господин стражник, где она может найти госпожу Неминду.

— В Зале Совета, скорее всего, — подумав, выдал он. — Вот по этим мосткам идите на ту сторону Скара, входи́те в любую из трёх дверей и там уже расспрашивайте кого сумеете. Или просто высматривайте дорого одетую редгардку.

Поклонником этой дамы он, судя по тону, точно не был. Или просто сама Кассия ему не нравилась, — тоже слишком дорого одетая? — хотя говорил он сравнительно вежливо, не то что золочёные придурки в Вивеке. Значительно, впрочем, подобревшие к ней после истории с Танусеей Велот.

Кассия поблагодарила и двинулась вверх по заметно раскачивающемуся подвесному мосту. По таким же, видимо, патрулируя эту весьма экзотическую ратушу, неторопливо расхаживали братья-близнецы стражника, стоящего у входа. Ну, по крайней мере выглядели они совершенно одинаково в своей странной жёлтой броне. Хотя… на двоих или троих поверх брони надеты были длинные синие юбки — это женщины, или здесь юбки могут носить и мужчины? Лиц под глухими шлемами Кассия рассмотреть не могла, да не очень-то и старалась, если честно. В конце концов, есть же женщины в страже любого сиродиильского города, а чем данмеры хуже людей? Кое в чём даже лучше, наверное, если стражницы могут носить юбки, хотя бы форменные — наверняка ведь им хочется и на службе чувствовать себя женщинами, а не просто бесполой стражей.

Лёгкий дощатый мостик довольно круто уходил вверх, к кольцевой платформе, огибающей какой-то выступ в центре исполинского панциря, а от неё лучами разбегались такие же мостки. Зал, образовавшийся внутри древнего чудища, неплохо освещался, позволяя рассмотреть довольно мелкие детали интерьера. Например, внизу в центре этого зала ясно виднелись вывески магазинов. Прочесть их не столько с высоты, сколько под очень неудобным углом Кассии не удалось, но она подумала, что стоит, наверное, заглянуть туда потом: любопытно же, чем можно торговать посреди пепельных пустошей.

Ей повезло: в открывшемся за дверью просторном холле первый же встречный указал ей на редгардку в голубом бархате, оживлённо болтавшую с типом, который живо напомнил Кассии Милеса Глориозуса, потому что выглядел таким же бывалым и удачливым наёмником. Кто-то из той самой команды охотников на пепельных тварей? Стояли они возле стола, на котором лежали — видимо, в общем доступе — неподъёмного вида книжищи. Какой-то небогато одетый данмер листал один из этих томов, но в основном народ шёл себе по своим делам, не обращая внимания ни на чтеца, ни на занятую разговором парочку — и совершенно взаимно. Беседа, очевидно, ни хоть сколько-то секретной, ни просто личной не была, и Кассия подошла поближе, хотя остановилась на таком расстоянии, чтобы дать понять: «Я не подслушиваю ваш разговор, я терпеливо жду его окончания».

— Вы что-то хотели? — спросила редгардка, неохотно отвлекаясь на Кассию.

— Мне нужна госпожа Неминда, — сказала та.

— Это я, — без всякого энтузиазма, но вполне вежливо ответила редгардка. — Что вам нужно?

— Мы договорились с Милесом Глориозусом, что встретимся в Альд’руне. Он сказал, что вы будете знать, где я смогу его найти.

— У Тувесо Белет, — сказала госпожа Неминда, быстро переглянувшись со своим собеседником. — Она оружейник Дома Редоран. Пройдёте до двери вот по этому проходу, — она небрежно указала себе за плечо, — за дверью будет лестница. Спуститесь по ней, а там ищите вывеску или просто спросите у первого, кого увидите, где мастерская Белетов.

Кассия поблагодарила и, отыскивая взглядом дверь, двинулась вокруг широкой колонны, задрапированной гобеленами. Гобеленов, кстати, было много, все стены увешаны. Но изображали они вовсе не батальные или религиозные сцены, как вроде бы ожидалось от Зала Совета, а просто цветы и листья, точно обыкновенные покрывала или коврики. А ещё в отделке холла было использовано много дерева — это откуда же его везли? С побережья? Местные растения уж точно не годились ни на мосты, ни на колонны и арки.

Дверь нашлась легко, Кассия прошла в неё и оказалась на этаком внутреннем мосту, который вёл к широкой лестнице, ниспадавшей с него по обе стороны. Кассия замешкалась, прикидывая, по какому лестничному крылу ей лучше спуститься и куда повернуть потом. Она холл сочла просторным? Это она ещё самого зала не видела. Даже отделение Гильдии магов меркло в сравнении с ним. Э-э… а Дом Редоран в самом деле беден и суров? Нет, никакой помпезной роскоши не было и следа, всё очень просто и строго даже, но добротно и по-своему стильно. Кассии понравилось во всяком случае.

Очередной стражник (Зал Совета они патрулировали так же, как и сам район поместий) указал ей на оружейную лавку. Предупредив, правда, что чужачке Тувесо Белет вряд ли продаст хотя бы кухонный топорик.

— Нет-нет, — возразила Кассия, машинально тронув непривычно пустой и лёгкий пояс, — я просто ищу Милеса Глориозуса, а про него мне сказали, что он у госпожи Белет.

Стражник вполне удовлетворился ответом и даже довёл её до самых дверей, хотя заблудиться в зале было особо и негде. Или он просто передал её собрату, охраняющему доспехи и оружие? Ну да, в оружейной болтался ещё один стражник, с любопытством разглядывающий меч в руках у Милеса. Стеклянный*, не баран чихнул. Глориозус как раз закончил вертеть меч так и сяк, опустил вытянутую руку с ним, но тут же, без всяких замахов, зацепил концом клинка пол и с сожалением сказал:

— Нет, не с моим ростом, Тувесо. Редгарду или норду предложи. Или вон пусть Саблезуб жене своей купит, она его ненамного ниже.

— Так это ж они его и притащили с побережья Азуры, — проворчала, видимо, хозяйка мастерской, принимая оружие обратно. — Да и зачем магу меч? Она его и удержать не сумеет. Что вы хотели? — не особенно приветливо спросила она Кассию.

Та указала на Глориозуса:

— Простите, госпожа Белет, но я не к вам. Мы с Милесом договорились встретиться в Альд’руне, и мне сказали, что он здесь. Ох, мои извинения всем, добрый день, господа. Милес, если у вас найдётся время, прово́дите меня в здешний храм? Господин Ллетан дал мне рекомендательное письмо к Тульсу Валену, но мне кажется, будет лучше, если вы́ меня представите ему.

Он вздёрнул бровь, ту самую, со шрамом:

— Рекомендательное письмо от Эдрина Ллетана? Кассия, у вас либо нешуточный талант располагать к себе, либо кто-то из богов лично в вас заинтересован.

— Надеюсь, что нет! — Кассия непритворно передёрнула плечами. Нет-нет, это вон всякие Саблезубы, легко и непринуждённо проделавшие путь от ссыльного преступника до Кузена Великого Дома, годятся в Избранные, но никак не скромные лекари, да ещё и изгнанные из Имперского культа. Кроме того, не забывала она и про третий вариант. Тот, в котором Эдрин Ллетан действительно решил сплести какую-то интригу, задействовав в ней приезжую целительницу. Однако озвучивать подобное предположение в присутствии стражи и мастера-оружейника Кассия, разумеется, не стала. — Думаю, господин Ллетан просто считает себя обязанным помочь мне в благодарность за помощь с Танусеей Велот, — примирительно сказала она, стараясь сгладить впечатление от своего слишком неприязненного «Надеюсь, что нет». Всё-таки Дом Редоран считался же почему-то самым твёрдым в вере из всех Великих Домов.

— Так это правда? — живо спросила госпожа Белет. — Вы и есть та чужестранка, которая убедила Танусею Велот отправиться в Корпрусариум? Жаль её, конечно, но всё-таки оставаться в Вивеке, несмотря на заразную болезнь — это было очень эгоистично с её стороны. — Она даже головой покачала с нескрываемым осуждением. — Значит, это про вас говорил Милес? Посох, да? — деловито спросила она, оценивающе осмотрев возможную клиентку (дорогая мантия ничуть госпожу оружейника не смутила: одевалась-то она просто, но судя по оружию и броне на столах и стенах, для торжественного случая могла нарядиться ещё и побогаче Кассии). — У меня есть с серебряной оковкой. Трофейный, но серебрение я подновила. Гляньте, по руке ли.

Кассия покрутила посох с основательно посеребрённым навершием, превращавшим его в натуральное копьё, и признала, что вроде бы лежит в руке неплохо. Тяжеловат, правда.

— Возьмите лучше простой деревянный, — подал голос один из стражников: узнав про рекомендательное письмо к главе местного храма, оба стали смотреть на Кассию гораздо приветливее. — Зачем целителю серебряное копьё? Хватит с вас и крепкой палки. Вам же не придётся драться всерьёз. Или как?

Он вопросительно глянул на Милеса, и тот заверил, что конечно не придётся. Достаточно просто уметь худо-бедно защититься, чтобы не быть совсем уж лёгкой добычей как для пепельных тварей, так и для бандитов или кочевников. Продержаться несколько минут, пока не подоспеет кто-нибудь из товарищей по команде — ничего больше от целителя и не требуется.

— Ой, ну с этим к Дандере Селаро, — слегка сморщив нос, сказала госпожа Белет. — У меня такого не водится.

Кассия покосилась на стеклянный меч, небрежно брошенный на стол, и мысленно согласилась, что с простыми посохами, оружием жрецов и паломников, оружейник Дома Редоран в самом деле связываться не станет.

— Сходим к Дандере, — согласился Милес и окинул Кассию таким же придирчивым взглядом, как хозяйка мастерской. Надо думать, он сообразил, что сил у целителей обычно поменьше, чем у кузнецов, независимо от пола, потому что проговорил чуть ли не извиняющимся тоном: — Или заглянем к Эргниру, может, по старой памяти продаст что-нибудь из своего барахла. Так как мы договоримся, Тувесо? — повернулся он к Белет. — Встретимся у порта силт страйдеров, или мне зайти к вам?

— У порта, — подумав, сказала она. — Зачем тебе делать такой крюк? Уж силт старйдера Девал отыщет и сам, я думаю.

Оба посмеялись, Кассия вопросительно посмотрела на Милеса, и тот пояснил:

— Сын Тувесо хочет совершить паломничество к пещере Коала, а раз я сам собираюсь в Гнисис, поедем с ним вместе.

— В Гнисис? — задумчиво переспросила Кассия. — В тамошнем храме служит Мехра… Мехра… нет, к сожалению, фамилию забыла. Господин Ллетан и к ней дал мне рекомендательное письмо. Милес, я не стану слишком большой обузой, если ещё и я навяжусь вам в компанию?

Обычный посох, просто окованный снизу, нашёлся у дамы-кузнеца, торгующей рядом со входом в Скар. Кассия, придирчиво повертела-покрутила его и купила-таки наконец оружие хоть сколько-то серьёзнее её ножа. Хотя бы гораздо длиннее, что даст возможность держать противника на безопасном для себя расстоянии.

— А Тувесо Белет сама изготавливает стеклянные мечи? — спросила она, цепляя посох на перевязь, купленную у той же Дандеры Селаро. Кстати, надо будет и нож на неё перевесить, потому что лаковый поясок категорически не годился для ношения на нём чего-то поувесистее ритуального серебряного кинжальчика.

— Да Саблезуб это ей приволок трофей с побережья Азуры, — фыркнула госпожа Селаро, подтвердив слова Тувесо Белет. — На культистов они там нарвались, а кто-то из них аж золотую святошу призвал. А те, сами знаете, об железо ручки не пачкают.

— Ничего себе, — пробормотала Кассия, представив себе сильную и проворную даэдрическую тварь, неуязвимую для простого оружия. — Как они только с нею справились?

— Так у Саблезуба жена же маг Разрушения, — удивилась её непонятливости Селаро. — И альтмер к тому же. Как пошла небось молниями молотить, один меч от святоши золотой и остался.

— Жаль, что слишком длинный был, — вздохнул Милес. — Впрочем, если для аурил ковался, понятно, что только нордлингам с альтмерами по росту.

— Да что за оружие это стеклянное, — пренебрежительно отозвалась Селаро. — Больно уж лёгкое, только наёмным убийцам махаться — подскочил, пырнул и смотался, чтобы в настоящий бой не ввязываться.

Кассия тоже вздохнула, вспомнив виденную у кого-то из мародёров стеклянную булаву. Вот бы такую где-нибудь найти, помечтала она. Чтобы тоже подскочить, врезать и смотаться, а в настоящий бой не ввязываться. Только даже вполне состоятельным дамам Альба нечего было и мечтать об оружии из вулканического стекла. Сколько тот меч аурил стоит? Тысяч пять-семь? Как не всякий дом? И булава вряд ли дешевле.

Она с деликатной помощью Милеса влезла в перевязь, расплатилась и попрощалась с кузнецом, затем вопросительно посмотрела на своё новое начальство: куда теперь?

— Пойдёмте в храм, — сказал Глориозус, как-то подозрительно поглядывая на небо. — Представлю вас Тульсу Валену. Хотя чует моя… моя печёнка, что как только я попадусь ему на глаза, он тут же подкинет мне парочку совершенно необременительных поручений. Вроде просьбы доставить лечебное зелье орчихе-культистке в святилище у даэдра на рогах.

— Зелье — культистке? — поразилась Кассия.

— Я так понимаю, — Милес подхватил её под локоток, потому что новыми туфлями она натёрла пятки и начала прихрамывать, — это было испытание для новообращённого. Мне поручили восславить милосердие Вивека исцелением врага, и мы с ребятами попёрлись в это даэдрово — даэдрическое, вернее — святилище Мелкашиши, чтобы найти там культистку, больную пепельной язвой, и отдать ей лекарство, которое нам самим бы не помешало.

— И ваша команда была не против?

Глориозус дёрнул плечом.

— Мы же грязные… ладно, уже не грязные, но всё равно н’вахи. Главное наше богатство — наша репутация. А её приходится укреплять всеми мыслимыми способами, и поручения жрецов — не последний из них. Так что если Вален попросит вас о небольшом одолжении, не отказывайте ему, хорошо? Я помогу, если что, хотя мне самому наверняка придётся поискать кого-нибудь из пропавших паломников по дороге в Гнисис.

Он опять посмотрел на небо, на горы, встающие стеной прямо за городом.

— Только вот сдаётся мне, — сказал он, указывая на мутное солнце, — никуда мы завтра не поедем. Видите? До заката ещё верных три часа, но солнце уже красное. Пыль поднимается, и ни одного скального наездника над горами не видно. Попрятались, твари, а значит, будет пепельная буря.**

* Стекло, понятно, вулканическое, добывается оно в местных шахтах. Очевидно, имеется в виду что-то вроде обсидиана.

**В игре скальные наездники парят над горами, невзирая на ветер. Но если вспомнить, как его порывы мотают туда-сюда даже довольно крупных и сильных птиц вроде ворон, то понятно, что скальных наездников с их перепонками вместо перьев швыряло бы об скалы, ломая кости и разрывая крылья. Да и кого они смогли бы высмотреть в пепельной мути? В общем, по-прежнему настаиваю на том, что в бурю мерзкие твари прячутся в расселинах или хотя бы на подветренной стороне скал и сидят там, пока ветер не стихнет.

Глава седьмая. Альд'рун — Гнисис

Подавая завтрак, хозяйка «Альд Скара» в самом деле сказала Кассии, что на дворе пепельная буря и что лучше всего в такую погоду посидеть денёк-другой в таверне. А по поводу поездки госпожа Альба может не беспокоиться: опытный наёмник вроде Глориозуса во время пепельной бури не тронется в путь, даже если ему золота по его весу пообещают, потому что покойникам золото ни к чему.

Кассия задумчиво хмыкнула. Пепельная буря случилась очень кстати на самом деле: сапоги-то у неё были хорошо разношены, в отличие от туфель, но пускаться в дорогу со свежими мозолями — идея неважная (мотаясь по Альд’руну, ноги она стёрла всерьёз; обойти половину города — это вам не активировать амулет, чтобы перенёс из «Золотого канета» к Высокому собору, потом спуститься в библиотеку и засесть там на полдня). А тут, глядишь, за день-другой мозоли как раз затянутся, особенно если поваляться эти денёк-другой с книгой, разувшись и намазав пятки заживляющим бальзамом. Валяться только было не с чем, поэтому Кассия накинула плащ — настоящий дорожный, не тот щегольской, годный только поверх бархатного платья набросить прохладным вечером — и собралась в книжную лавку, легкомысленно пропустив мимо ушей скептическое «Ой, не советую» от госпожи Фарано.

Ну… едва Кассия открыла дверь и сделала шаг наружу, как порыв ветра заставил её отшатнуться обратно и прикрыться локтем. Наверное, следовало послушать доброго совета и остаться в таверне, но Кассия разозлилась. Она зимой по предгорьям моталась, чтобы вылечить или доставить в Коррол раненых и больных, не боясь ледяного ветра со снегом, а тут какая-то пепельная буря! Пошипев от боли в растревоженных мозолях, она переступила мягкий серый «сугроб» за порогом и отстранённо подумала, что знает теперь, почему двери в тёплом вроде бы климате всё равно открываются внутрь, как в горах Джералл, где их до половины может замести снегом, так что после бурана не выберешься из дома. Книжная лавка располагалась совсем недалеко, и Кассия упрямо направилась туда.

Честно говоря, это было гораздо хуже бурана, пусть ветер и не обжигал лицо ледяным дыханием зимних гор. Зато пепел забивал глотку, мешая дышать, и заставлял глаза непрерывно слезиться, мелочи, что ветер рвал с плеч плащ, на фоне этого были вовсе не в счёт, а стёртые пятки окончательно подзабылись на фоне настоящих проблем. Даже расположенный совсем рядом «Клуб Совета» терялся в желтовато-серой мути, и Кассия засомневалась, что найдёт в этой дикой свистопляске лавку Каллонуса. Но не возвращаться же было в таверну, едва выйдя за порог. «Всё равно в городе заблудиться невозможно, — утешила она себя. — Даже если умудрюсь сбиться с дороги, рано или поздно упрусь в городскую стену, на пустоши не выйду».

С дороги она не сбилась — вышла на главную улицу. Ветер выл и свистел, пепел то летел тучами, то закручивался вихрями, вывески гремели и грозили сорваться с креплений, редкие прохожие брели, пригибаясь и закрываясь рукавами, но Кассия добралась-таки до лавочки Каллонуса и толкнула дверь, молясь всем богам, чтобы та не оказалась запертой. Не оказалась. Кодус Каллонус, как раз подносивший кружечку стражнику, хмуро посмотрел на Кассию и пошёл ещё за одной. В кружке оказалось мерзкое местное пиво… мацт, но Кассия согласилась бы и на воду из болота, лишь бы промыть глотку от забившего её пепла.

— Что же вам в таверне не сиделось? — укорил её книготорговец. — Стражникам, понятно, деваться некуда — служба. А как вас-то Бодери отпустила?

— Что значит отпустила? — удивилась Кассия. — Я давно совершеннолетняя, а госпожа Фарано мне не родственница, чтобы что-то за меня решать.

— Но она же вас предупредила о пепельной буре?

— Конечно. И сказала, что раньше её окончания Милес с места не тронется. И чем я должна заниматься, пока буря не кончится? Вышивать я не умею, если что.

Стражник что-то недовольно булькнул, допил мацт и вернул кружку хозяину. За выпитое он, само собой, платить и не думал: стража, она и в Морровинде стража. Продолжать патрулирование он тоже не торопился, взявшись разглядывать корешки книг на ближайшей полке. Кассия тоже допила и спросила Каллонуса, сколько с неё. Тот отмахнулся, сказав: «Пепельная буря», — таким тоном, словно это всё объясняло.

— И часто здесь такое? — полюбопытствовала Кассия. Дышать стало полегче, и ей очень захотелось отряхнуть с себя пепел, но неловко было трясти им на чистые полы опрятной лавочки.

— Знаете, — вздохнул Каллонус, — наверное, это просто стариковское ворчание про траву зеленее и вино пьянее, но ощущение такое, что чем дальше, тем чаще. — Кажется, говорить об этом он не хотел, потому что спросил: — Что именно вы хотите посмотреть?

— Что-нибудь лёгкое, — подумав, сказала Кассия. — Серьёзных книг мне хватило в библиотеке Высокого собора. Какой-нибудь романчик вроде «Похитителя целомудрия», чтобы просто приятно провести время. И если можно, я хотела бы взять его под залог, а не купить, потому что таскать с собой книги по пепельным пустошам я точно не стану.

Каллонус, что-то ворча себе под нос, начал набирать небольшую стопку, но тут в его лавку вошёл Милес Глориозус собственной пыльной персоной.

— Кодус, — просипел он, безрезультатно попытавшись откашляться, — можно воды? То есть добрый день всем, кроме вас, Кассия. Вам же ясно было сказано сидеть и не высовываться: в двух шагах ничего не разглядеть, а вы го́рода толком не знаете. Убрели бы куда-нибудь за порт силт страйдеров, и привет. Даже косточек потом не нашли бы.

— Я на чувство направления не жалуюсь, — огрызнулась она. — Вы зимой в горах бывали?

— Боги миловали, — нервно усмехнулся он, хотя Кассия не удивилась бы, если б его и за хребет Валус носило.

— А меня с девятнадцати лет посылали по охотничьим лагерям и пастушьим стоянкам, — сказала она. — Как видите, жива до сих пор.

Каллонус тем временем принёс очередную кружку мацта для Милеса и стопку книг для Кассии.

— Вот, — сказал он, — посмотрите что-нибудь из этого. Стихи любите?

— Не очень.

— Тогда вот эти две убираем. Милес, вы очень кстати. Я тут собрался господина Ллерви попросить, чтобы проводил вашу подругу в «Альд Скар», но раз уж вы тут…

— За тем и пришёл, — буркнул Милес и припал к кружке. — Сперва заглянул в таверну, — пояснил он, сделав долгий глоток, — но Бодери пожаловалась мне, что госпожу Альбу унесло погулять. Пришлось идти на поиски.

— А я вроде бы ясно сказала, что иду именно сюда, — недовольно заметила Кассия. — Если госпожа Фарано не слушает, что ей говорят, я тут при чём?

Она взялась просматривать предложенные книги. Ну, не шедевры, прямо сказать, но занять время сойдёт. Вот эту и эту, пожалуй… Краем уха она слышала, как Милес с книготорговцем обсуждают пропажу очередного паломника. Стражник тоже влез в разговор, предположив, что это опять эшлендеры разбойничают. Он вообще считал, что по-хорошему стоило бы прямо запретить пускаться в паломничество поодиночке — глядишь, меньше было бы мороки с поисками пропавших и попытками выкупить их у кочевников.

— А вообще, даже неплохо, пожалуй, что вы прошлись до лавки Каллонуса и обратно, — проговорил Милес, доставив Кассию обратно в «Альд Скар». — Этакая репетиция, когда успеваешь понять, что такое пепельная буря, но не успеваешь вляпаться в серьёзные неприятности. Если вдруг где-то вне города заметите, что воздух мутнеет, а ветер свистит иначе, — это обычно очень ясно слышно, как меняется звук ветра, — немедленно ищите укрытие. Любое, хоть выемку в скале, хоть остатки разрушенной стены, хоть фамильную гробницу. Просто извинитесь потом перед хозяевами, в пепельную бурю многое прощается.

— Надеюсь, не понадобится, — вздохнула Кассия. Ей очень хотелось распустить волосы и хотя бы вычесать из них набившийся под капюшон пепел (трактирщица очень недовольным тоном сообщила, что горячей воды нет, потому что при таком ветрище даже обед приготовить непросто — ветер-то так и опрокидывает тягу, куда уж тут воду греть), но в присутствии постороннего, что ни говори, мужчины, было неловко трясти грязными спутанными волосами.

— Не надейтесь, — усмехнулся Милес. — Хоть в одиночку, хоть с попутчиками будете прятаться, отсиживаться, делить тесную грязную нору чуть ли не с никс-гончими. Местные избегают подобных разговоров, но даже мне ясно, что бури случаются всё чаще. Похоже, троица живых богов, потеряв доступ к Красной горе, слабеет и больше не может удерживать Призрачный Предел в прежнем состоянии. Пепельных тварей во всяком случае через него точно прорывается всё больше.

— И что будет, когда он рухнет или растворится, или что с ним ещё может произойти?

— Придётся переселяться в Блэклайт, — с невесёлой улыбочкой предположил Милес. — Или на Солстхейм: там найдены залежи эбонита, а в доме Редоран хватает опытных шахтёров. Но очень уж не хочется начинать всё заново в незнакомом месте. Старею, похоже, — с тяжким вздохом прибавил он.

Кассия покивала, хотя про себя эгоистично подумала, что уехать с Вварденфелла в тот же Скайрим после исчезновения Призрачного Предела было бы куда… не выгоднее, конечно, а по крайней мере появилась бы убедительная причина для такого отъезда. Она тут же устыдилась подобных мыслей, но что поделать — мелькнули они таки и будут ещё мелькать не раз и не два. Потому что сунуться сюда и тут же сбежать с острова, оказавшегося местом слишком уж суровым… самолюбие же заест без всяких косых взглядов.

Милес обежал взглядом комнату, задержался на посохе и сказал:

— Не выходите больше никуда, очень вас прошу. Проситесь у Бодери в подвал, что ли, если совсем уж засидитесь — размяться немного с посохом. А то в комнате непременно зацепите какой-нибудь горшок. Я сам за вами зайду, когда соберусь в Гнисис. Договорились?

Кассия тоже посмотрела на посох, тоже оглядела тесноватую комнату и даже глянула через открытую настежь дверь в практически пустой обеденный зал. М-м… нет, в комнате просто не размахнёшься, а в зале пойдёшь сбивать со столов вазы и миски. Надо и правда проситься в какой-нибудь погреб с бочками и мешками, которым удар палкой не повредит. Попозже. А пока разуться, переодеться, вычесать пепел из волос, смазать натёртые пятки бальзамом и завалиться на кровать с новой книгой, раз уж им с Милесом повезло и пепельная буря застала их ещё в Альд’руне, а не на полпути к Гнисису.

***

В путь они отправились вовсе не втроём: то ли практичный наёмник нашёл небольшой караван для сопровождения, то ли торговец сам напросился в компанию. Матис Далобар его звали, он возил из Альд’руна товары в Маар Ган и Гнисис, и для этого у него имелись гуары, одного из которых он одолжил попутчикам (возможно, в счёт оплаты услуг охранника).

Девал, сын Тувесо Белет, тут же взялся пристраивать заплечные мешки и ненужные в ясную тёплую погоду плащи на гуара, а Кассия, краем уха слушая болтовню Милеса с Далобаром, вертела головой, оглядывая окрестности Альд’руна, которых, прибыв в город телепортом, толком и не видела. Ну… ничего хорошего, если честно, хотя пепел улёгся, а с прояснившегося неба сияло утреннее солнце. Серые горы со всех сторон, серая дорога, переметённая полосами серого пепла, серые зубы скал, торчащие из серых пустошей… Как вообще здесь можно жить? Разве что, как супруги Саблезубы, мотаться по всему острову ради хоть какого-то разнообразия.

— Мы пойдём в Гнисис через Маар Ган? — уточнила она, пытаясь припомнить карту.

— Нет, — Милес указал рукой куда-то в сторону виднеющегося вдали перекрёстка со столбиками дорожных указателей. — Дорога на Маар Ган идёт вдоль горной гряды, а через неё не слишком удобно перебираться, особенно с гуарами. Пойдём западнее гряды. Если бы успели до начала бури, — подумав, прибавил он, — могли бы пойти с отрядом стражников, которые собирались выбить шайку бандитов из Андасрета.

Кассия напряглась было, ожидая замечания, что это из-за неё Глориозус упустил возможность пойти с отрядом стражи (хотя сам же говорил про какие-то дела в Альд’руне), однако он неожиданно заключил:

— Но вообще-то я стараюсь от этих старых крепостей держаться подальше: бандиты — не худшее, что в них может завестись.

— Вот уж точно, — буркнул торговец, безотчётно потирая ногу — не вполне правильно сросшуюся, как отметила Кассия. — Про Андасрет болтают, что там бандиты засели, а вот возле Берандаса аж крылатых сумраков видели, если не врут.

— Не врут, — подтвердил Милес. — Вполне надёжные люди видели этих тварей. Это такая же старая, кимерская ещё крепость, как Андасрет, — обернулся он к Кассии, — и она, к сожалению, расположена слишком близко к дороге в пещеру Коала.

Кассия покивала, подумав, что запомнить всё это с первого раза немыслимо, так что она просто будет переспрашивать и переспрашивать, какой бы рассеянной дурой ни казалась при этом окружающим.

Шли налегке, дорога была порядком нахоженной-наезженной, только в полосах пепла, оставленного бурей, вязли ноги, да ещё Кассию весьма нервировали мерзко вопящие крылатые твари, кружившие над головами — слишком высоко для большинства стрелков, как отметила она. Твари явно уже имели неприятный опыт общения с двуногими, а потому на маленький караван не нападали, но в одиночку бродить по здешним дорогам вряд ли стоило. Как это Матис Далобар, по его же словам, разъезжал со своими товарами без охраны?

— Да вот, как видите, больше один стараюсь не ездить, — кривовато улыбаясь, ответил он. — Даже если потеряю премию за срочность, всё равно поищу попутчиков. Учёный уже.

Он ехал верхом, пустив свою страшноватую скотинку шагом. Видимо, подолгу ходить пешком ему было трудно. Девал Белет предлагал Кассии сесть поверх вьюков: «Я буду вести гуара в поводу, не бойтесь. И вообще, он смирный». Кассия в сомнении посмотрела на здоровенную пасть, пусть и стянутую ремнём, на обманчиво хиленькие «ручки», но сказала дипломатично:

— Я сносно езжу на лошади, но у неё четыре ноги, а на гуаре, боюсь, надо учиться заново. — Так и рвалось с языка: «Это же как на курице верхом», — но Кассия в кои-то веки язык придержала. — Шаг совсем другой, — пояснила она, — надо привыкать удерживать равновесие, когда гуар переносит вес тела с одной ноги на другую. Не в дороге же этому учиться.

Вообще, она охотно расспросила бы спутников о Западном нагорье, на которое они понемногу вышли, оставив пыльно-серые окрестности Альд’руна позади. Местность понемногу становилась повеселее, мёртвые чёрные деревья — сожжённые давним извержением? — сменились кустарником, затянувшим холмы, а в тускло-зелёной траве заголубели какие-то цветочки.

— Каменевка, — нетерпеливо отмахнулся Белет, когда Кассия указала на эти зелёно-голубые ковры, расстеленные между холмами. — В какие-то зелья идёт. — И взялся азартно расспрашивать её о Корроле, о Коловии, о Тамриэле вообще, так что это Кассия оказалась вынуждена отвечать на его вопросы, хотя ей сведения о Западном нагорье Вварденфелла были куда нужнее, чем Белету — о Коловианском. Она несколько раз с тоской поглядывала на Милеса, но тот был слишком занят разговором с торговцем, чтобы спасти её от любопытного парня. «Ладно, сын кузнеца и сам кузнец тоже вполне ещё может пригодиться, — с тщательно подавляемым раздражением подумала она. — А после Гнисиса расспрошу как следует Милеса».

Пообедать и отдохнуть остановились возле дома данмерки, которая пасла целое стадо гуаров. Та накупила у Далобара всякой всячины вроде тарелок, отбиваясь от его попыток всучить ей посуду подороже: «Синие тарелки красивые, но коричневые прослужат дольше», — и накормила путников похлёбкой из солёного риса и кого-то, чьё название и вид Кассия опять-таки решила не выяснять. Ещё пастушка повздыхала о том, что присмотр за гуарами не позволяет ей самой отправится в паломничество, а ей бы так хотелось побывать на горе Канд, а ещё лучше — Ассарнибиби… Милес взялся рассказывать ей о своих поездках к этим святыням — живенько этак, цветисто, с подробностями, которые Кассии окончательно отбили охоту что ехать туда, что общаться с затейниками-элементалями. Но пастушка, да и Девал Белет заодно (но не Далобар, как отметила про себя Кассия), слушали его с восторгом, и оба, кажется, решили, что когда-нибудь, может, не скоро, но обязательно, обязательно и они отправятся бродить по горам, отбиваясь от бандитов, кочевников, никс-гончих, алитов и скальных наездников, чтобы побывать в местах зачатия благой Альмалексии и сражения лорда Вивека с даэдра ради строительства дома для его народа.

Дорога делала здоровенную петлю, подходя к Гнисису с востока, а не с юга. Она пролегала в максимальном отдалении не только от старых крепостей, но и от даэдрических святилищ, пояснил эти петляния Далобар. К пещере Коала от стоянки пастушки Друлен было, кстати, гораздо ближе, чем если идти туда через Гнисис, но Милес ткнул в метку на карте, подписанную «Берандас»:

— Намного ближе, только этой дорогой я даже со своими парнями пойду лишь в том случае, если на восточной засядет дракон. Ну, или если кого-то из моих понадобится вытаскивать из подвалов форта и каждый час будет на счету, пока этому придурку не переломали половину костей.

Ни Кассия, ни Девал Белет, ни тем более бродячий торговец Матис Далобар вовсе не рвались идти мимо заброшенной крепости, заселённой даэдрическими тварями, поэтому дорога к Гнисису заняла у них гораздо больше времени, чем могла бы. Зато и была гораздо спокойнее. Ну, если не считать небольшой стаи никс-гончих, конечно. И скальных наездников, настойчиво крутившихся над головами путников.

А Гнисис располагался в месте куда более приятном, чем Альд’рун: всё те же зелёные холмы вокруг, река под обрывом… Зачем вообще понадобилось строить столицу Дома среди унылых пепельных пустошей? Или строилась она в таком же приличном месте, как этот шахтёрский посёлок, просто позже Красная гора внесла свои изменения в пейзаж? А упрямые редоранцы не бросили родной город, даже засыпанный пеплом?

Правда, кроме пейзажа повеселее, чем в Альд’руне, смотреть в Гнисисе было не на что: форт Легиона, храм, трактир и яичная шахта. В которую, кстати, посторонних ещё и не пускали. Так сказал Милес, и Кассия не собиралась проверять, правда ли это, поскольку пещеры и шахты она не любила с детства. Вернее, с отрочества, когда мать начала повсюду таскать её с собой, чтобы набиралась опыта оказания первой помощи.

Они попрощались с Далобаром — у него здесь имелась какая-то родня, так что остановился он у неё, а не в трактире, — и сняли комнату в таверне, которую держал, как ни странно, бретон, а не кто-то из местных. Одну на всех комнату, и Милес, вертя колечко ключа на пальце, посмотрел на Кассию прищурясь: что скажете, госпожа целительница? Та только фыркнула: а то ей не приходилось спать под одним плащом с проводником произвольного пола! Впрочем, она и вслух спросила:

— А что, вы собираетесь на охоте таскать для меня отдельную палатку? Вы вроде бы сами говорили, что в походе каждый лишний фунт поклажи — очень лишний. Не беспокойтесь, Милес, бешенством матки я не страдаю и набрасываться на вас не стану. Вашей чести ничто не угрожает.

Легионеры и шахтёры, заглянувшие выпить кружечку пива… мацта, грохнули хохотом, бретон-трактирщик показал Кассии большой палец, а Девал Белет неожиданно смутился, словно до сих пор с девушками только за ручку держался. Милес Глориозус заржал тоже, ничуть не задетый.

— Отлично, — сказал он. — Если я и сомневался ещё, брать ли вас на пепельных тварей, больше не сомневаюсь. Фенас, — обратился он к трактирщику, — мы всё-таки тут подождём, пока дама умывается и переодевается с дороги. Есть чем перекусить по-быстрому? Жрать хочу, как никс-гончая.

Тот кивнул и поставил на стойку тарелку с холодным жареным мясом (не исключено, что как раз одной из никс-гончих — местные их ели в порядке ответной любезности, очевидно). Ещё он спросил, наливая Милесу и Девалу мацта, про какого-то ящера, которого они должны были встретить по дороге — встречали, нет? Кассия повертела в руке отданный Милесом ключ, подумала со вздохом, что тоже сперва съела бы чего-нибудь, но не стала задерживаться, а направилась по лестнице… вниз, конечно. Жилые комнаты во всех здешних тавернах располагались внизу.

Час спустя они, сытые, умытые и одетые поприличнее, входили в местный храм, очень похожий на альд’рунский и совершенно не похожий на Высокий Собор. В закутке его наземного этажа располагалось что-то вроде алхимической лавочки для прихожан и в особенности для паломников. Паломникам полагалось возложить зелье исцеления простых болезней на алтарь пепельной маски Вивека в здешнем храме и дреугский воск — на алтарь в пещере Коала, поэтому храмовый алхимик предлагала на продажу и то, и другое.

Не алхимик, вернее, целитель. Та самая Мехра Дрора, к которой у Кассии имелось рекомендательное письмо от каноника Ллетано. Правда, жрица только мельком глянула на это послание, больше изучая подпись и печать, но обратилась скорее к Милесу, чем к Кассии:

— Вас ведь Тульс Вален послал отнести лечебные зелья в Альд Велоти? И, видимо, сопроводить госпожу Альбу туда, да? Если там всё серьёзно и одних зелий мало?

— Не совсем, — начала было Кассия, но жрица перебила, не дослушав:

— Да-да, я поняла, что у вас свои дела там, просто вам по пути. — Мара знает, что она успела выхватить из письма, пробегая глазами через две строчки на третью. — У меня к вам просьба.

— Что за просьба, сэра? — откровенно подавив тяжкий вздох, спросил Милес.

— Ходят разговоры, что легионер Дин бродит по холмам, то ли себя считая рыбой-убийцей, то ли принимая за рыб-убийц всех встречных, — объяснила жрица. — Раз вы идёте в Альд Велоти, посмотрите, будьте добры, по дороге, не встретится ли вам этот Дин. Если встретится, пошлите его ко мне, я попытаюсь его исцелить.

Ну да, Тульс Вален попросил Милеса доставить посылку с лечебными зельями какому-то Тельдину Вириту в Альд Велоти, раз уж господин Глориозус собрался совершить паломничество в храм Гнисиса. И что за беда, если до этой рыбацкой деревушки от Гнисиса ещё идти и идти по не особо населённой местности? И что такое дикие гуары и кагути для опытного охотника на пепельных тварей, особенно путешествующего в компании целителя? Милес согласился (попробовал бы он, имперец-наёмник, отказать жрецу Трибунала!), а теперь ещё и местная жрица собралась легко и непринуждённо повесить на шею бедняге дополнительную мороку.

— Если мы встретим этого Дина, — сказала Кассия, искоса глянув на Милеса: не упрётся ли, заявив, что ему и так хватит хлопот с приезжей, не знакомой с местными опасностями, — я непременно постараюсь убедить его обратиться в храм за помощью.

— Очень хорошо, — не скрывая облегчения, отозвалась госпожа Дрора. — Этот несчастный уже несколько дней бродит в холмах, а его начальство что-то не слишком озабочено пропажей. Хотя могли бы счесть его дезертиром и уже поэтому послать кого-то на поиски. Похоже, он как-то подхватил зелёную спору, если правда, что он то бредит, то страдает от вспышек ярости… Ладно, — вздохнула она, — довольно об этом. Вам нужны целебные зелья, полагаю?

— И дреугский воск для паломничества в пещеру Коала, — кивнул Милес. Девал Белет, стоя за его широкой спиной, скромно помалкивал, предоставив матушкиному приятелю самому улаживать все проблемы, начиная от поездки и заселения в трактир и заканчивая покупкой подношений для алтарей.

Жрица покивала, тут же выставила на низкий столик три флакона и отошла к каким-то ящикам, видимо, за воском. Кассия хотела сказать, что она не паломница и ей ничего не нужно, но Милес крепко наступил ей на ногу, так что она зашипела от боли. Госпожа Дрора обернулась на её шипение, мерзавец с обезоруживающей улыбочкой повинился в своей неловкости, Кассия недобро глянула на него, но смолчала. Понятно же, что Милес не хочет портить свою тщательно взращённую репутацию, просто таская с собой непонятную дамочку с материка. А вот сопровождая двух неопытных паломников, он эту свою репутацию укрепит дополнительно. Кассия, помедлив, прикрыла глаза, показывая, что поняла и спорить не станет. Даэдра с ним, не разорится она от флакончика лечебного зелья и комочка воска. А на богов, кроме Мары, ей в сущности всегда было плевать: жить не мешают — и спасибо им за это. Мара же, возможно, не слишком справедлива, зато милосердна и наверняка простит ей вынужденные подношения чужим богам и святым.

Словом, Милес расплатился за всех, раздал своим спутникам по флакону и повёл их наверх, читая по памяти из «Паломничества семи добродетелей»:

— Подле алтаря находится Пепельная Маска Вивека. В Огненные Дни, когда Дагот Ур впервые пробрался обратно внутрь Красной Горы и пробудил её, Вивек повёл сюда беженцев, изгнанных пламенем и гниением. Измождённые, они остановились здесь на привал. Когда Вивек проснулся, то обнаружил, что и его, и его спутников покрыл толстый слой серого пепла. Они превратились в неподвижные изваяния, не способные освободиться, и сердце Вивека исполнилось отчаяния. Но его слёзы размягчили пепельный панцирь, Вивек высвободился, сорвал пепельную коросту со своих едва живых спутников, вдохнул жизнь в их лёгкие и исцелил от недуга. В том и заключается героизм Вивека — его нежное сердце дало силы там, где не помогла его мощь.

Ординатор, следивший за тем, как трое паломников, из которых только один был данмером, подходят к трёхгранному столбу алтаря, одобрительно кивнул имперцу, шпарившему наизусть священную книгу Трибунала. Кассия чуть замешкалась, но ординатор начал было хмуриться, глядя на неё, и она сочла за лучшее положить свой флакончик вслед за мужчинами.

Глава восьмая. Гнисис — пещера Коала и прочие окрестности

— Куда теперь? — спросила она, когда они вышли наружу. Солнце уже совсем ушло за холмы, хотя и не село ещё, но идти куда-то за неполный час до заката вряд ли было хорошей идеей.

— Лучше всего обратно в трактир, — сказал задумчиво Милес, — потому что завтра неплохо бы встать пораньше, чтобы посетить алтарь Чести и отправить Девала домой на силт страйдере, прежде чем самим идти в Альд Велоти.

Девал согласился, что вернуться в трактир — действительно лучшее из возможного, особенно когда Милес прибавил:

— Впрочем, вам-то зачем в эту дыру? Возвращайтесь тоже в Альд’рун и ждите меня там. Девал присмотрит за вами в дороге.

Кассия тихонько фыркнула: кто ещё за кем присматривать будет, — однако возразила:

— Если вам в самом деле встретится этот бедолага легионер, лучше мне быть с вами, я думаю. Да и посмотреть, кто там и чем болен в Альд Велоти, тоже не вредно. Там, как я понимаю, своего целителя нет?

— Там даже мало-мальской часовенки нет. Лауравения обслуживает алтарь Трибунала, но в целительстве она смыслит мало.

Кассия покрутила головой. Кажется, этот Альд Велоти был такой дырой, что Гнисис на его фоне смотрелся прямо-таки крупным благоустроенным посёлком.

Кстати, в Гнисисе имелась-таки какая-никакая достопримечательность. Стоя на выходе из храмового дворика, Кассия спросила о ней, и Милес ответил, что это Арвс-Дрелен, велотийская башня. Если бы её не вписали частично в скалу, она очень походила бы на храм Трибунала и формой, и полосой окошек зелёного стекла под куполом крыши, только в ней обитал местный злой колдун. Баладас Демневанни, как сказал Милес, лет двадцать назад что-то не поделил с другими магами из своего Дома и перебрался подальше от них, практически на противоположную сторону острова, да ещё и в заброшенную башню, расположенную на землях Дома Редоран. Лорд Гнисиса Хларен Раморан то ли не хотел связываться с телваннийским магом, то ли Демневанни ему ничем не мешал, а Имперский Легион в их дела не лез, так что хоть жители деревушки колдуна и недолюбливали, но никто его не трогал.

— Хм, — сказала Кассия, — сходить познакомиться, что ли? Даже у нас в Корроле я слышала про Телванни. Он продаёт свитки?

— Еду у местных он точно покупает, так что должен что-то и продавать, — помедлив, кивнул Милес. — Вряд ли он притащил с собой столько денег, чтобы хватило на двадцать лет. В одиночку только не ходите, а то эти Телванни такие затейники.

— Я бы и втроём не ходил, — хмуро вставил Белет. — Телванни же. — Кажется, для оружейника из Дома Редоран одно это слово заменяло десяток причин, почему к злобному колдуну Демневанни лучше не соваться.

Парочка высокопоставленных магов из Дома Телванни, оказывается, умудрилась в своё время похитить дочерей редоранских советников, хотя сколько Кассия знала магов, большинство из них к плотской любви относилось без большого интереса. Тот же Демневанни жил ведь отшельником почти двадцать лет, и не золотых же святых он призывал для… хм… любви. И вообще, зайти было бы любопытно. Милес вздохнул, но согласился сопровождать Кассию, а вот Девал Белет категорически отказался идти к магу из Дома Телванни, да ещё и глупых, неосторожных имперцев попытался от этой затеи отговорить.

— Ладно, — проворчал он, сдавшись наконец, — я скажу в трактире, что вас понесло в Арвс-Дрелет. Если до утра не вернётесь, пусть посылают легионеров за вами.

Баладас Демневанни восстановлением башни себя особо не утруждал. Нижний уровень во всяком случае вид имел самый заброшенный, аж здоровенная крыса попалась навстречу незваным гостям. Наглая, непуганая, так что пинком Милес не обошёлся — пришлось прибить. Кассии вроде бы послышался чей-то голос из-за двери справа, но пока Милес ругался, а крыса верещала, ничего было не разобрать, а потом стихло всё, и Кассия решила, будто ей почудилось. Ну, или она в самом деле слышала женский голос, только снаружи. Тембр и интонации походили на орочьи, а в местном форте служили почти сплошь орки, и одного, точнее, одну из патрульных вполне можно было услышать через довольно дряхлую дверь: Демневанни, видимо, так был уверен в своей репутации, что не потрудился хоть сколько-то дверь укрепить.

Левый коридор, закручиваясь по спирали, вёл наверх, и Милес без раздумий выбрал его. Наверное, у всех этих строений планировка была схожей. Наверху нашёлся круглый зал, практически пустой и неважно освещённый. По нему бродил даэдрот, но Милес вскинул руку, запрещая Кассии доставать оружие, а потом медленно и плавно повернулся к призванному охраннику.

— Похоже, господин Демневанни мастер Колдовства, — пробормотала Кассия, пока Милес, выставив раскрытые ладони перед собой, обращался к даэдроту: «Мы не желаем зла твоему хозяину, нам бы только поговорить». Кассия не стала лезть в их… э-э… беседу, хоть и сомневалась в разумности этих тварей: не дремора всё же. Хотя… умеют же они накладывать заклинания из школы Разрушения.

Крокодилья морда даэдрота не выразила ровно ничего, но нападать он не стал, и незваные гости двинулись ещё выше, под самый купол. Там имелся ещё один круглый зал, светлый, почти уютный из-за ящиков с зеленью, обставленный неплохой мебелью и даже с книжными шкафами и алхимическим столом. По залу с металлическим лязгом каталась знакомая Кассии только по картинкам двемерская сфера. Тоже, хвала всем богам, не спешившая нападать. А за алхимическим столом стоял, следя за процессом перегонки чего-то, старик-данмер в богатой красной мантии. Кассия даже порадовалась тому, что переоделась для похода в храм — глупо, наверное, и слишком по-женски, но она увереннее чувствовала себя, если была одета красиво и недёшево, а ещё хорошо причёсана и пусть очень умеренно, но воспользовалась косметикой.

— Добрый вечер, — с немного излишней поспешностью заговорила она, потому что их визиту старый маг совсем не обрадовался. — Простите, что отвлекаю, но не могу ли я купить у вас несколько свитков? Я слышала, — не моргнув глазом соврала она, — вы весьма сведущи в Колдовстве. Я была бы очень благодарна, если бы у вас нашлись два-три свитка Призыва для меня. Разумеется, я заплачу.

— Разумеется, — усмехнулся он, так откровенно разглядывая её, что стоящий рядом Милес неприкрыто напрягся. — Вот только чем?

— Например, добрым советом, — ядовито отозвалась Кассия, которая терпеть не могла этаких намёков. Ещё бы сразу на кровать указал, старый козёл. — Судя по вашему лицу, особенно его цвету, у вас давние и серьёзные проблемы с печенью. Я бы на вашем месте в самое ближайшее время сходила либо в храм, либо в форт к целителю, потому что вас в любой момент скрутит острое воспаление желчного пузыря. Вы за лекарем даэдрота своего пошлёте?

— А, — сказал Демневанни пренебрежительно, — красивая девочка возомнила себя целителем? Деточка, моим проблемам с печенью больше лет, чем ты на свете живёшь, и как видишь, я жив до сих пор. Но свитки… Если я продам тебе парочку, ты со своим приятелем оставишь меня в покое? — Она кивнула, потому что задерживаться ничуть не желала. — Кого ты хочешь призвать?

— Аурил, — быстро сказала Кассия. — Если знаете их Вызов, конечно.

На мелкую провокацию старик не поддался.

— Аурил, — фыркнул он. — Губёнка у тебя не дура. Хватит с тебя и грозовых атронахов. Денег у тебя достанет, надеюсь? Такие заклинания недёшево стоят.

— Я добавлю, если что, — подал наконец голос молчавший до сих пор Милес. — Мне целитель нужен живым и по возможности здоровым, а с грозовым атронахом это становится намного проще.

— Очаровательный дедуля, — саркастически заметила Кассия, выходя из башни.

— Телванни, — вполне в духе Девала Белета отозвался Милес. — Ну что, в трактир?

Кассия глянула на зажигающиеся фонари и на факелы в руках патрульных легионеров — оказывается, пока они бродили по Арвс-Дрелен и торговались с её хозяином, уже начало темнеть.

— А куда ещё? — спросила она, пожимая плечами. — Не к легионерам же.

***

— Моста нет, — сказал Милес, — реку надо переходить вброд.

Кассия в сомнении посмотрела на тот берег, красиво освещённый встающим солнцем, но такой же крутой, и спросила:

— Там глубоко?

— Как раз зальёт сапоги, придётся разуваться. И не только, — усмехнувшись добавил он.

Что «не только», Кассия поняла, когда они втроём спустились с обрыва по очень неудобной тропе рядом с портом силт страйдеров и мужчины сняли не только обувь, но и штаны. Кассию, понятно, и полная их нагота не смутила бы, но одно дело мужчинам завеситься подолами длинных рубах, другое — женщине на виду у всего посёлка снять штаны, щеголяя нижним бельём. Нет, оно у Кассии стоило того, чтобы на него посмотреть, но не демонстрировать же его всему же Гнисису, включая легионеров из форта! А льняная рубашка заканчивалась всего на ладонь ниже талии и позволяла увидеть довольно много. Конечно, Кассия могла бы попытаться прочесть Хождение по воде, но с Изменением у неё всегда было неважно, и не факт, что заклинание удалось бы с первого, а то и со второго-третьего раза. Тратить же магические силы на чтение заклинания чужой школы, когда они могли понадобиться на что-то действительно важное и нужное… И зелья пить без самой крайней нужды не хотелось — что восстановления магии, что всё того же хождения по воде.

— Я вас перенесу, — решительно объявил Девал Белет, глядя, как Кассия пытается закатать узкие штанины повыше (понятно, что для похода в пещеру оделась она соответственно).

— Я тяжёлая, — возразила она.

— Я кузнец! — возмутился он. — Что мне стоит полсотни шагов пронести женщину, даже недку?

Кассия открыла рот, не сразу сообразив, что ответить на такой сомнительный комплимент, но тут влез Милес.

— Отлично, — сказал он. — Давайте сюда ваши сапоги и посох и полезайте на спину к Девалу.

Если молодой данмер и собирался нести Кассию как-то иначе, спорить с бывалым наёмником он не стал. Подхватил свою наездницу под колени, чуть попрыгал, то ли проверяя, крепко ли она держится, то ли примеряясь поудобнее, и стал спускаться к воде. Милес, подобрав и его вещи, тоже вошёл в воду. Текла Самси лениво, с ног сбить не пыталась, как привычные Кассии горные речки родной Коловии, и поездка на чужой спине оказалась вполне комфортной. Вот только руками пришлось обхватить Девала наискосок, поверх левого плеча и снизу справа под мышкой, так что грудью Кассия прижималась к крепкой и мускулистой спине молодого кузнеца, а руки её лежали поверх не менее крепкой и мускулистой груди. М-да… а в Суране у госпожи Дезель только девочки? Мальчиков нет? А то уже мысли всякие в голову лезут совершенно некстати и не к месту — как бы глупостей не наделать на почве неудовлетворённости. Может, съездить под каким-нибудь предлогом в Сейда Нин и как бы невзначай встретиться там с Альбециусом Коллолиусом? Он ведь намекал на более близкое знакомство…

Доехав до противоположного берега Самси и почти не замочив ног, Кассия обулась первой, — мужчинам пришлось наскоро вытираться и натягивать на влажную кожу штаны, — поднялась по откосу и обнаружила сидящего под каким-то местным деревом по-дорожному одетого данмера.

— С вами всё в порядке? — спросила она, благоразумно держась чуть в отдалении, потому что с реки её спутники ни её, ни сидящего видеть не могли.

Данмер поднял на неё мутный взгляд и попытался сесть прямо, не касаясь ствола, к которому он привалился спиной.

— Нет, — сказал он с заметным усилием. — Я… кажется, я подхватил лихорадку. Позовите кого-нибудь на помощь, пожалуйста. Не знаю, сколько я ещё смогу продержаться.

Милес с Девалом уже поднимались по склону, и вокруг вроде бы не было никого, да и данмер выглядел по-настоящему больным, но Кассия всё же дождалась, когда её спутники подойдут поближе.

— Да, — сказала она, взяв вялую руку и пощупав пульс, — лихорадит вас определённо. Я могу попробовать прочесть заклинание исцеления обычных недугов. С одного раза не вылечу, конечно, но вам должно стать полегче. Если вы мне готовы довериться, конечно.

Он через силу усмехнулся.

— Я уже готов довериться хоть грязекрабу, — ответил он.

— Я слыхал, — пробормотал Девал Белет за спиной Кассии, — что внутри святилища лежит настоящая маска Вивека и если её коснуться, можно выучить заклинание от любых болезней, даже моровых.

— Сомневаюсь, что мне позволят лапать настоящую пепельную маску, — отозвалась Кассия. — Не зря же на всеобщее обозрение выставлена копия — слишком многие полезли бы к истинной реликвии.

— Ну… да, — признал Белет.

Кассия прикрыла глаза, повторяя про себя слова заклинания и концентрационный пасс. «Если что, — подумала она, — прочту обычное, привычное Исцеление болезней. Классическое, так сказать. Но вроде бы должно получиться».

Какое-то время её пациент сидел зажмурившись, потом словно бы не веря себе открыл глаза. Взгляд его заметно прояснился, и он даже встал, хоть и цеплялся при этом за ствол.

— Мне правда лучше, — недоверчиво проговорил он. — Благодарю вас. Я собирался поклониться алтарю Чести, но лучше, пожалуй, вернусь в Гнисис.

— В одиночку полезете в реку? — скептически уточнил Милес. — Лучше дождитесь нас, и вернёмся в Гнисис вместе.

— Я бы вообще отвела вас к Мехре Дроре, — прибавила Кассия. — Я плохо знаю здешние болезни. Вдруг у вас что-то по-настоящему опасное?

Паломник согласился, что в храм ему следует заглянуть обязательно, и остался отдыхать. А Кассия с Милесом и Белетом двинулись к знаменитой пещере.

— Это и есть тот самый Берандас с даэдрическими тварями? — спросила Кассия, указав на смутно темнеющее вдали строение непривычной формы.

— Он самый, — ответил Милес неприязненно. — Старайтесь держаться как можно дальше, идти туда на экскурсию не советую.

— Да не очень-то и хотелось, — пробормотала Кассия, и Белет поддержал её энергичным кивком.

— А вот и спуск к пещере, — сказал Милес и указал на серебрящуюся внизу полосу реки. — Вход ниже уровня воды, но разуваться вроде бы не придётся.

— Надеюсь, — буркнула Кассия. — Вот к святилищам меня ещё на закорках не таскали.

Девал Белет посмотрел на неё с таким задумчивым видом, словно прикидывал, а не понести ли ему подневольную паломницу снова, но Кассия торопливо зашагала вслед за Милесом, благо вниз по склону идти было куда легче, чем карабкаться на него.

Оставив по комочку дреугского воска у знакомой уже трёхгранной стелы и получив благословение алтаря Чести, они вернулись в Гнисис, прихватив на обратном пути заболевшего паломника. Пришлось, кстати, отдать ему своё зелье хождения по воде, потому что лезть даже в не слишком холодную воду ленивой речки ему, с его-то едва подлеченной лихорадкой, точно не стоило. Впрочем, за зелье он честно расплатился, а Мехра Дрора ни слова не сказала о том, что какая-то чужачка пользуется лечебными заклинаниями по соседству с её храмом, так что поход в пещеру Коала, пожалуй, обернулся ещё и к некоторой пользе для репутации.

Вот только солнце лезло в небо всё выше; пока перекусили на дорожку в трактире, кое-что из вещей оставив на хранение хозяину, пока прощались у порта силт страйдеров с Девалом Белетом, возвращавшимся домой, уже за полдень перевалило, а до Альд Велоти было не сказать чтобы рукой подать. Словом, про легионера Дина Милес проворчал, что не собирается никого искать, и если тому нужна помощь, пусть сам приходит.

Впрочем, легионер Дин сам нашёл их. Вернее, никто никого специально не искал, просто на Милеса с Кассией напала тварь, отдалённо похожая на гуара, но гораздо крупнее и страшнее. Кассия понятливо отскочила в сторонку, не мешая спутнику разбираться с злобной скотиной, и тот вроде бы вполне успешно с этим справлялся, когда на выручку ему примчался редгард-легионер. Секирой своей он тоже владел неплохо, так что вдвоём с Милесом они быстро завалили этого даэдрова кагути — так эта страхолюдина, оказывается, звалась.

Но с мозгами у бедняги в самом деле было неважно.

— А ну, убирайтесь отсюда к даэдра, а не то я вам голову оторву! Я просто хочу поймать рыбу-убийцу. Это что, запрещено? А? Добро пожаловать! — выдал он, обтирая лезвие секиры пучком травы.

— Рыбу-убийцу? — осторожно, очень мягко переспросила Кассия, стараясь отвлечь внимание на себя, потому что вооружённый мужчина больному точно не нравился куда больше, чем она.

— Да, рыбу-убийцу! Вы ведь не рыба-убийца, правда? Правда? Нет, думаю нет. Извините… в голове у меня всё путается с тех пор, как меня покусали. Эти рыбы прямо чистый пунш. Пунш? Да, пожалуйста!

— Вас укусила рыба-убийца? — сочувственно спросила Кассия. Милес за спиной легионера не торопился вкладывать меч в ножны, но она сделала ему знак не вмешиваться. — Я могу помочь вам?

Он задумался и не очень уверенно проговорил:

— Мне сейчас очень сложно сконцентрироваться после укуса рыбы-убийцы. А ещё сложно себя контролировать. А тебе как? А? Ну? Извини… Мне действительно нужна помощь. Может, отведёшь меня к целителю? — Впрочем, прояснение оказалось недолгим, потому что тут же он заорал: — К чёрту лекарей! Не нужны они мне! Мехра Дрора — лекарь, но мне не нравится, как она на меня смотрит. Все в Гнисисе такие. Не нужно так смотреть на меня! Убирайся, шумная ты рыба.

— Давайте я всё-таки попробую вам помочь, — настойчиво проговорила Кассия. — Я знаю заклинания исцеления болезней. Это ничем вам не грозит, в худшем случае просто не поможет.

— Заклинания, — пробормотал он. — Никогда не слышал о том, что рыбы-убийцы могут накладывать заклятья. Ну, попробуй своё самое лучшее! Прекрати смотреть на меня! Я жду! Давай же! Вперёд! Используй всё, что есть! Я бог!!!

Кассия аккуратно, выполняя пасс особенно плавно, наложила на него Исцеление. Знакомое сияние привычно окутало легионера, мелкими бликами пробежавшись по пыльной и даже слегка тронутой ржавчиной броне. Он схватился за голову, Милес напрягся, но Дин произнёс запинаясь:

— Да? А? Что это? Я извиняюсь… всё так запуталось, но с моими мозгами всё в полном порядке.

— Вам нужно вернуться в Гнисис, — сказала Кассия, осторожно переводя дух. — Показаться или госпоже Дроре, или вашему целителю. В форте ведь есть свой целитель?

— Да, конечно, — всё ещё рассеянно, явно плохо соображая, но уже хотя бы без откровенного бреда проговорил Дин. — Возьми это в качестве оплаты, и я расскажу своим друзьям по легиону о твоей помощи. Спасибо, подруга, ты мне очень помогла.

Он выгреб из кошелька горсть монет, и кажется, именно это окончательно убедило Милеса, что в голове у покусанного наконец прояснилось. Он сунул меч в ножны и сказал:

— Тебе спасибо, приятель, за помощь с кагути. Ох, и здоровая же тварь, я один мог и не справиться.

— Кагути? — Дин в недоумении посмотрел на дохлого монстра и помотал головой. — Не помню. Ладно, пойду в форт, а то меня уже, наверное, в дезертиры записали. Будете в Гнисисе, найдите меня, выпьем вместе.

— Не уверена, что имею право брать деньги за лечение, — сказала Кассия, провожая его взглядом. — Тут почти тридцать дрейков. Кажется, хотя бы пятую часть лучше будет пожертвовать здешнему храму, когда вернёмся.

Милес кивнул, и они двинулись дальше, непонятно как выбирая путь среди переплетения тропинок и мостов.

Глава девятая. Дорога в Альд Велоти

Солнце неторопливо направлялось к западу, плечо под перекинутым через него плащом взмокло, так что Кассия, подумав, сложила плащ вдвое, чтобы не тащился по земле, и повесила его на сумку. Заодно помягче станет, а то бедром очень уж хорошо ощущался лежащий в сумке стальной футляр с хирургическим инструментом. Ну да, ничего из сменных вещей Кассия брать не стала, потому что в рыбацкой деревушке ей вряд ли потребуется приличная одежда. Вернуться в Гнисис она собиралась этим же вечером — прихватив с собой Милеса или нет, это как он сам пожелает, но ночевать в дыре, ещё худшей, чем Гнисис? Когда имеешь при себе амулет Вмешательства АльмСиВи? А вот плащ она взяла, потому что горы и море создавали прекрасные условия для дождей, налетающих буквально из ниоткуда в течение четверти часа.

Но пока что небо сияло невинной чистотой, словно и не было накануне никакой пепельной бури, а солнце висело в нём слишком высоко, чтобы скалы и холмы давали хоть сколько-нибудь заметную тень. Кассия подумала даже, что зря потащила с собой здоровенный кусок тяжёлого и плотного сукна. Лучше бы посох взяла, потому что дорога без конца то карабкалась на склоны, то петляла между ними. Потом она нырнула под очередной мосток, состоящий из дощечек и канатов, и побежала к низине с небольшим озерцом. Над которым, давя его своей монументальной мощью, вставали опоры совсем другого моста — каменного.

— Ого, — восхитилась Кассия, — прямо-таки Имперский мост.

— Ну… поскромнее, конечно, — не согласился Милес. — Кроме того, это работа двемеров, а не наших сородичей.

— Значит, там наверху двемерские руины?

— Да, — он махнул рукой куда-то влево-вверх. — Аркнгтунч-Штурдумц. Хотите посмотреть поближе? Там есть статуя двемера, неплохо сохранившаяся притом, и стреломёт.

Кассия задрала голову, прикидывая, сколько времени займёт подъём на такую высоту, да ещё и наверняка петлями. Посмотреть на двемерские руины вблизи хотелось, конечно, но не настолько, чтобы бродить потом по здешним местам после заката.

— На обратном пути разве что, — вздохнула она. — И без того, наверное, до Альд Велоти доберёмся уже ближе к вечеру?

Милес кивнул, и они продолжили спускаться к озерцу под мостом. А на берегу сидела, пригорюнившись, девица, о которой Кассия сразу подумала: «Танцовщица или актрисулька из массовки».

— Синетт? — удивился Милес. — Что вы здесь делаете одна? Это Синетт Джелин, танцовщица, — пояснил он Кассии, но с взаимными представлениями не спешил. Видимо, статусы целительницы и плясуньи были для него не сопоставимы.

Кассия холодновато кивнула, тоже не спеша знакомиться. Ей вообще показалось, что от их встречи несёт какой-то дешёвой постановкой. То есть, возможно, это просто манеры у Джелин были такие (профессия, очевидно, сказывалась), но очень уж старательно она стреляла глазками в Милеса и очень уж театрально заламывала ручки, повествуя о своей беде: она должна танцевать в Гнисисе, и подруга обещала проводить её туда, но почему-то задерживается; а она, Синетт, умываясь в пруду, обронила кольцо, подарок поклонника, и теперь не знает, что делать: без кольца появляться в Гнисисе неловко, а лезть в воду…

— Не может же танцовщица пахнуть болотной жижей, — сказала она, откровенно заигрывая с Милесом. А Кассия подумала по поводу запахов, что от девицы разит ужасными дешёвыми духами, будто она и правда пытается перебить какой-то иной аромат. — Да и просто, — продолжала та, — это же надо раздеться, оставить одежду на берегу и зайти в воду, а мало ли кто будет проходить мимо? Если уж придурок Хайнаб Ласамси украл штаны у бедняги Хентуса, пока тот купался, вдруг такой же придурок вздумает подшутить над одинокой девушкой?

Милес согласно хмыкнул, а девица продолжала:

— Я всё жду, когда Тавину догонит меня, но её где-то скампы носят. Ах, господин Глориозус, может быть, вы поможете бедной девушке? — Она призывно улыбнулась, приняв самую соблазнительную позу. Потом перевела взгляд на Кассию: — Вы ведь не возражаете, госпожа? — То ли нахалка вовсе не считалась с присутствием другой женщины, то ли опытная… хм… танцовщица ясно видела, что отношения у наёмника с целительницей исключительно деловые.

— Возражаю, — вежливо, но непреклонно ответила Кассия. — Я хочу добраться до Альд Велоти и осмотреть больных, и по возможности, хочу сделать это раньше полуночи.

— Вы, кажется, ревнуете? — улыбнувшись так, будто её это позабавило, спросила Джелин.

Кассия ответила такой снисходительной и даже покровительственной улыбочкой, что на месте Джелин ей самой бы очень захотелось убить эту заносчивую имперскую суку, причём убить медленно и мучительно.

— Да что вы, милочка, — сказала Кассия, — когда я начну ревновать мужчин к особам вроде вас, я со всех ног помчусь к эксперту Иллюзии, чтобы снял с меня невесть где подцепленное заклинание.

Джелин ответила злобным взглядом, но смолчала. А Милес Глориозус меж тем, не встревая в бабские ссоры-свары, откровенно красуясь и поигрывая мускулами, разделся и двинулся к воде. Кажется, он был не прочь оказать танцовщице мелкую услугу — то ли ради её всё ещё упругих прелестей, то ли ради хороших отношений с её поклонником, подарившим дорогое кольцо, а стало быть, не шахтёром и не рядовым легионером. Вещи свои, включая оружие, он оставил на камне, и Джелин сделала несколько мелких шажков, указывая ему на пучки каких-то водяных растений слева от тропки:

— Кольцо должно быть где-то там.

Милес кивнул, а Кассия подумала, что девица остановилась в таком месте, чтобы заступить ему дорогу к камню. Это, конечно, отдавало паранойей, но мотаясь по охотничьим и пастушьим стоянкам, то есть местам весьма далёким от города с его стражей, она быстро научилась доверять своим предчувствиям. А предчувствия были самыми неприятными, и странным казалось, что опытный наёмник не чуял никакого подвоха в насквозь фальшивой просьбе достать колечко из воды.

Ещё Кассии чудилось, что на берегу, кроме них, есть кто-то ещё, и не под Хамелеоном ли. Вот просто руки чесались скастовать Обнаружение жизни. Но вместо этого она поставила сумку на камень, благо их возле озерца хватало, достала зеркальце и гребень, расплела косу и принялась расчёсывать волосы, отметив быстрый — и кажется, довольный — взгляд Джелин в свою сторону. Конечно, бродячая танцовщица могла быть довольна уже тем, что известный и состоятельный охотник на пепельных тварей принял её сторону, проигнорировав возражения лекарши, но Кассии упорно казалось, что у неё иное на уме. Что там Джелин говорила про свою якобы запаздывающую подругу?

В общем, Кассия не особенно удивилась, когда в зеркале вроде бы мелькнула чья-то размытая тень: это же было первым, о чём она подумала — заклинание Хамелеона. Она заставила себя не оборачиваться на подозрительное мельтешение, а вместо этого неторопливо подобрала волосы, потуже заколола их шпильками и, как бы рассматривая себя с разных сторон, повертела головой, глядя при этом в зеркало вовсе не на своё отражение, а на берег озерца. Кто-то, мелькавший между камнями, видимо, затаился, и Кассии опять стоило заметного усилия удержаться от Обнаружения жизни. Хотя ещё больше ей хотелось без затей двинуть по затылку Джелин, уже откровенно вставшую между Милесом и его снаряжением. Но она очень хорошо помнила ещё по Корролу, что кто первый начал, тот и виноват, даже если тебя пытаются затащить в карету двое богатеньких говнюков, желающих развлечься. При том что в Корроле она в той ситуации была дочерью уважаемой целительницы, а здесь она никто и звать никак — в отличие от девицы, получающей от поклонника дорогие украшения в подарок.

Пока Джелин подсказывала Милесу, где искать кольцо, Кассия неторопливо вернула гребень в сумку и нашарила в ней свиток призыва грозового атронаха. Затем пряча его под сукном, ленивым движением вытянула плащ из-под ремня сумки, расправила его и встряхнула, громко хлопнув плотной тканью. Джелин вздрогнула, резко обернулась и таким же резким движением схватилась за что-то в сумочке на поясе. Очевидно, за нож или дротик.

— Хочу застелить камень, — всё с той же покровительственной улыбкой пояснила Кассия. — Вы бы, милочка, тоже не сидели на голых камнях, женщинам это совсем не полезно.

Милес, также обернувшийся на громкий звук, серьёзно кивнул на эти слова и ещё глубже вошёл в воду, пристально вглядываясь в путаницу водорослей. Кажется, что-то действительно разглядел, потому что сперва нагнулся, пытаясь дотянуться рукой, а потом и вовсе окунулся в воду с головой. Джелин торжествующе улыбнулась и уже не скрываясь вытащила из поясной сумки метательные звёзды. «Наверняка отравленные, — подумала Кассия, разворачивая плащ. — Убить кого-то такой ерундой сложно, а вот занести яд в рваную рвану — милое дело».

— Рада была познакомиться, госпожа, — сказала меж тем Джелин и метнула первую звезду.

Кассия отмахнулась плащом, сбивая снаряд, потом ещё раз и ещё. Торжествующая улыбочка на смазливом личике сменилась выражением досады: какую-то лекаршу оказалось не так просто убить. Но тут сзади свистнула стрела, по счастью застрявшая в тяжёлом и плотном сукне, которое Кассия раскручивала вокруг себя: тот самый почти невидимый сообщник Джелин тоже включился в игру «Достань имперскую сучку». Вторая стрела лязгнула по каменистой тропке там, откуда Кассия мгновение назад отпрыгнула. Пришлось перестать метаться и уворачиваться, размахивая плащом, и срочно активировать свиток, за что Кассия немедленно поплатилась — очередная звезда пропорола ей руку выше локтя. Но грозовой атронах уже ударил молнией куда-то ей за спину, раздался придушенный вопль, глухой удар упавшего тела, а из воды очень быстро выскочил очень злой и очень решительно настроенный Милес Глориозус. Джелин, оценив перспективы, кинулась было бежать, но молния атронаха оказалась быстрее, а Кассия заорала:

— Милес, у неё сообщник под Хамелеоном!

Он коротко, но очень энергично выругался и в два прыжка оказался возле камня со своими вещами. Выглядел он, схватив меч, конечно, просто потрясающе: босой и почти голый, зато с оружием. А от атронаха меж тем отбивалась данмерка, уже потерявшая свой Хамелеон, зато в полном комплекте брони. Лёгкой вроде бы, судя по тому, как резво девица скакала, однако же защищающей тело заметно лучше, чем мокрые подштанники Милеса.

— Лови!

Бросать большой и тяжёлый кусок сукна одной рукой было очень неудобно, плащ ещё и развернулся в полёте, но Милес без труда его поймал. Пользуясь тем, что разбойница завязла в схватке с атронахом, он накинул плащ на себя, защёлкнул пряжку у горла и намотал левый нижний угол на руку. Сукно, понятно, уступало в прочности пластинам странной серой брони, зато кинжал данмерки заметно проигрывал в длине клинка глориозовскому мечу. Да и грозовик не торопился развеиваться, заставляя разбойницу отбиваться от двоих сразу.

Кассия убедившись в том, что её помощь Милесу не нужна, торопливо достала из сумки футляр с инструментом, всё так же неловко одной рукой вынула ланцет и рванула к Джелин с твёрдым намерением перерезать ей горло, чтобы потом какой-нибудь пожилой судья не купился на… э-э… на слёзки в дивных голубеньких глазках и не заменил ей каторжные работы штрафом, который вполне может выплатить за неё щедрый поклонник. Не понадобилось — у танцовщицы не имелось ни брони, ни магической защиты, но хоть бретонке молния грозового атронаха опасна была не смертельно, кто-то из богов подставил небольшой камушек ровнёхонько ей под висок.

— Что там? — хмуро спросил, подходя, Милес, покончивший с данмеркой.

— Мертва, — Кассия для верности ещё раз пощупала пульс Джелин, но снова его не обнаружила. — Видимо, молнией оглушило, раз она не сумела сгруппироваться и упасть поудачнее.

Милес тоже полез искать жилку на нежной шейке, словно вердикта целительницы ему было мало, хмыкнул и вытер лезвие меча об юбку Джелин. Плащ он уже успел сбросить и, голый, в брызгах чужой крови, смотрелся натуральным убийцей-маньяком. Особенно когда начал стаскивать юбку с трупа.

— Надеешься успеть до того, как тело окоченеет? — светски поинтересовалась Кассия.

— Да тьфу на тебя, — разозлившись и смутившись разом, буркнул он. — Просто мародёрствую.

Кассия скептически оглядела труп танцовщицы: одета та была скорее провокационно, чем добротно, и сколько там даст старьёвщик за ношеную юбку, которую надо ещё стирать и штопать? Но если Глориозус не желает упускать ни медяка из добычи, его дело. А сама она, попытавшись пожать плечами, живо ощутила, что руку ей хорошенько разодрало зазубренным краем метательной звезды, и как только горячка боя схлынула, рана тут же заявила о себе нешуточной болью. Кстати, напомнила себе Кассия, звезда наверняка была отравлена.

В общем, она добрела до камня, на котором оставила сумку, достала из неё ещё один футляр, с зельями, и первым делом, кривясь и передёргиваясь от едкой горечи, хлебнула из флакона со стандартным противоядием. Остатками она основательно промыла рану — скверную в самом деле, с рваными краями — и принялась сращивать её магией. На ком-то другом она бы сначала рассекла края ланцетом, чтобы сделать рану ровной, но не была уверена, что сможет твёрдой рукой провести такую операцию на себе.

Вытирая трофейной юбкой воду и кровь, подошёл Милес.

— Ты как? — неловко спросил он. Вид он имел смущённый и раздосадованный, и следовало бы заверить его, что рана ерундовая, но Кассии было не до вежливости.

— Не отвлекай, — огрызнулась она.

Милес понятливо заткнулся, взял штаны и ушёл за скалу, а вернулся оттуда с мокрыми подштанниками в руках. В другое время Кассию позабавила бы такая застенчивость, но ей было не до веселья. Всё же целебные чары на себя накладывать, когда голова кружится и трясутся руки — не лучшая затея. Сложно сосредоточиться, а магия ошибок не прощает. «Надо вспоминать старые привычки и опять брать с собой в дорогу свитки лечебных заклинаний, — подумала она. — В любую дорогу, даже на прогулку до пекарни на соседней улице».

Рана кое-как затянулась, кровь перестала бодро стекать по руке, и Кассия расстегнула рубашку. Правую, здоровую, руку она вытащила из рукава без особых церемоний, а вот намокший от крови левый рукав с неё взялся стягивать Милес. Очень аккуратно, но быстро и умело.

— У тебя полотенце с собой? — спросила Кассия, вытирая кровь с руки всё равно безнадёжно испорченной рубашкой.

— Конечно.

Из своего заплечного мешка он достал не только полотенце, но и бутыль с питьевой водой. Видимо, хоть рана и закрылась, промывать её водой из стоячего озерца он не рискнул. Ещё Милес вытащил из того же мешка фляжку уже не с водой, вручил её Кассии, а сам принялся быстро и умело отмывать кровь с кожи, не трогая при этом испачканную одежду.

— Рубашка сменная нужна? — спросил он, аккуратно промокая воду сухим концом полотенца.

Кассия осмотрела себя, обнаружила на сорочке пятна крови, просочившейся сквозь верхнюю рубашку, и кивнула, попросив:

— Помоги снять.

Милес пробежался взглядом по стянутой шнурком у ворота нижней сорочке без рукавов.

— Разрезать придётся, — сказал он. — Иначе как бы рана заново не открылась, пока я с тебя её стаскиваю.

— Режь, — легко согласилась Кассия. Её начинало знобить, хотя день стоял довольно жаркий, и она приложилась к Милесовой фляжке. — На спине шов, пройдись вдоль него, чтобы потом штопать было проще.

Она нагнулась, подставляя спину, Милес очень аккуратно распорол сорочку снизу доверху: «Только не шевелись», — и с ловкостью, говорившей о немалом опыте, снял её. Умудрившись при этом ни разу не задеть наскоро затянутую рану и очень убедительно не замечая, что Кассия раздета до пояса. Ещё он достал из мешка полосу чистой ткани и сноровисто перевязал руку, не удовлетворившись, видимо, магическим лечением. Напоследок он так же умело надел на Кассию свою рубаху — хвала Маре, на пуговицах — и сам её застегнул.

— Вам точно нужен целитель? — вяло поинтересовалась Кассия, одёргивая здоровой рукой слишком длинную и слишком свободную мужскую рубаху. — Ты, кажется, и сам в этом неплох.

— Ну, царапину вроде твоей я конечно сумею и промыть, и зашить, — отозвался он, сворачивая окровавленные тряпки в плотный ком, а ком заматывая в полотенце, чтобы не перепачкать кровью остальные вещи в мешке. — Но в бою с пепельными монстрами иногда царапинами не обходится. Ты как? — снова спросил он.

Кассия прикрыла глаза, оценивая состояние. От бренди озноб и тремор слегка унялись, но голова кружиться не перестала, и волнами накатывала противная липкая слабость. Зелья хотелось поберечь, конечно, но обезболивающее и восстанавливающее принять придётся, иначе до Альд Велоти можно просто не дойти.

— Терпимо, — решила она. — Приму зелье-другое и передохну немного, пока ты одеваешься.

Он пристально посмотрел на неё, медленно кивнул и, не торопясь одеться, занялся подружкой Джелин, снимая с неё пластины странной серой брони. Броня явно была ему неплохо знакома, потому что обязанности оруженосца Милес исполнял с той же привычной быстротой и ловкостью, что и перевязывал раненую руку. Лук он, подумав, добавил к броне, а вот кинжал из такого же непонятного материала повертел в руках и бросил рядом с трупом.

— Кто этот покровитель Джелин, который дарит ей дорогие кольца? — спросила Кассия, пока он обшаривал тело на предмет ещё чего-нибудь ценного.

— Не сказал бы, что прямо покровитель, но обычно когда она бывает в Гнисисе, ночует она у интенданта, — довольно рассеянно отозвался Милес. — Кольцо, кстати, не особенно дорогое. В самый раз для девочки, танцующей по трактирам тут и там. — Он снял с шеи убитой данмерки амулет, повертел его в руках и выгнул бровь: — Не тот ли это самый амулет Теней? — то ли себя, то ли просто вслух спросил он. — Болтали, будто какой-то тип весь вечер хвастался, что добыл его чуть ли не у вампиров, а утром переворачивал трактир кверху дном, потому что амулет пропал.

— А вечером там танцевала Синетт Джелин?

— Об этом не слышал, но похоже на то. — Он выпрямился и подошёл к Кассии, держа амулет за шнурок. — Держи, твой законный трофей.

— Без тебя эти дамочки в два счёта бы со мной разделались.

— Без тебя и твоего атронаха, — возразил он, — девочки подстерегли бы меня голого и безоружного. И кажется, не меня первого. Надо будет, кстати, в Гнисисе доложить об этом. Староста в Альд Велоти жаловался, что на дороге в Гнисис гибнут путники, но грешил на кагути. Похоже, что кагути не так нападали сами, как подъедали за подружками, но кто подумает на танцовщицу и её телохранительницу?

Кассия в сомнении — что там она говорила Коллолиусу про «Дойдёт и до мародёрства»? — взвесила в руке трофейный амулет, но Милес сжал её пальцы на выпуклом металлическом диске.

— Тебе гораздо нужнее, — сказал он. — Кастанёшь Хамелеона и встанешь в сторонке, пока мы разбираемся с тварями. Дойдёшь? — он пытливо заглянул ей в лицо. — Или вернуться за тобой с носилками? Ты, по-моему, меньше крови потеряла, больше потратилась магически.

— Дойду конечно, — вздохнула Кассия. — Но на всякий случай будь готов бросать трофеи и нести меня.

— Хитиновое барахло, — пренебрежительно отозвался он, однако из юбки Джелин надрал широких полос, увязал хитиновое барахло поплотнее и явно собрался непременно дотащить его до ближайшего кузнеца или хотя бы старьёвщика.

После принятых зелий Кассии стало полегче. То есть рука под повязкой всё равно болела так, что завыть хотелось, но головокружение отпустило. Хотя о том, что посох остался в Гнисисе, она опять пожалела: всё-таки опираясь на него, идти было бы намного легче.

Они почти не разговаривали по дороге, пока Кассия не спросила, указывая на шатры, опрокинутыми серыми чашками увенчавшие холм:

— Кочевники так близко к деревне?

— Да, Айданат, эшлендеры-изгои. — Милес чуть шевельнул плечом и прибавил: — Разбили лагерь неподалёку от Альд Велоти, торгуют понемногу с деревенскими, цапаются тоже по мелочи… Нападать не станут, не беспокойся.

— Очень на это надеюсь, — вздохнула Кассия. — А чем торгуют? Я бы купила у них что-нибудь перекусить и запить это. Я понимаю, что деревня уже недалеко, но когда мы до неё доберёмся, мне ведь придётся ещё больных осматривать.

— Да никаких проблем, — с непонятным облегчением отозвался Милес, — давай зайдём.

Эшлендеры им не обрадовались, но и агрессии не проявили. Продали вяленого мяса и чего-то слабоалкогольного, позволили, косясь на то, как Кассия баюкает левую руку, присесть на вытертые коврики и занялись своими делами, делая вид, что не обращают на чужаков внимания. Усевшись на коврик, чтобы поесть не на ходу, а почти по-человечески, Милес спросил:

— А выедать мне мозг чайной ложечкой за то, что купился на красивые сиськи, ты разве не станешь? Я же всё жду ваших излюбленных рассуждений о том, где у нашего брата находятся мозги, но никак не дождусь. И ехидные замечания про «выслушай женщину и сделай наоборот» где?

— Ну, чисто технически выслушать женщину и сделать наоборот ты не мог, — заметила Кассия, невоспитанно облизывая пальцы после жирного мяса. — Поскольку женщин было две, ты в любом случае соглашался с какой-нибудь из них. То есть из нас.

Данмерка-кочевница, скоблившая неподалёку какую-то шкуру и притворявшаяся, будто даже и не думает подслушивать, отчётливо хмыкнула.

— Ещё могу тебя утешить, — продолжила Кассия, задумчиво глядя на второй кусок мяса: влезет или нет? — что кроме красивых сисек, ты купился на жучиный мускус. А он, как мне говорили, здорово отшибает вашему брату соображение, заставляя считать источник запаха весьма привлекательным, а потому заслуживающим доверия.

— Жучиный мускус? — удивился Милес. — Не заметил.

— Она его перебила жуткими дешёвыми духами.

— Но ты всё-таки унюхала?

— Конечно. Я же её красивые сиськи оценивала исключительно с точки зрения: «Хм… а танцы — неплохой способ поддерживать себя в тонусе». — Немного помолчав, она прибавила: — Милес, с тебя новая рубашка из отборного льна по последней вварденфеллской моде, желательно синего цвета, и на этом закончим разговор.

— Да это запросто — сходим с тобой к Биваль и выберешь сама. Ну, или закажешь, если ничего готового не найдётся. Но… это всё? — недоверчиво спросил он.

— Н-ну… хорошо, ещё сшитая настоящей портнихой сорочка из мягкой качественной ткани. А эти можешь отдать кому-нибудь в Альд Велоти, пусть отстирают, подштопают и носят.

Он как-то странно посмотрел на неё и опять надолго замолчал. Кассии тоже болтать не хотелось, она жевала жёсткое, жирное, но довольно вкусное мясо, запивая его чем-то вроде мацта, и думала о том, что какая-то чересчур бурная жизнь у неё начинается. Компенсация за долгое скучное плавание, что ли.

— Знаешь, а выходи за меня замуж.

Кассия удивилась так, что поперхнулась мацтом. Впрочем, откашлявшись и утеревшись рукавом, она поинтересовалась:

— А где мы будем жить? У тебя есть дом?

— Нет, — сознался он. — В Маар Гане я живу в трактире, а в Альд’руне — в особняке Морвейнов. Госпожа советник не хочет там жить после нападения корпрусных тварей, а нас с ребятами всё устраивает.

Кассия усмехнулась: ну да, опытные бойцы, привычные к походным условиям, в самом деле должны неплохо себя чувствовать в столичном доме госпожи Морвейн, кто бы там ни порезвился в своё время. Милесу она однако не соображения свои изложила, а сказала, поддразнивая:

— Ну вот когда у тебя будет свой дом, тогда и поговорим.

Эшлендерка, даже не притворяясь, будто занята исключительно шкурой, придирчиво осмотрела Милеса и одобрительно кивнула. То ли сочла наёмника подходящим вариантом, то ли оценила требование Кассии: правильно, кому нужен бродяга, у которого даже собственного шатра не имеется? Глориозус под её взглядом неловко поёрзал на своём коврике.

— А «дом» — для тебя что? — решил уточнить он. — Особняк вроде тех, что в Эльфийских садах, я не потяну.

— Хорошо, — смилостивилась Кассия. — Обычный двухэтажный. Внизу кухня, столовая и гостиная, наверху спальни и кабинет.

— Я думал, ты скажешь: «И детская».

— Я целитель, Милес. И я не перестану им быть, даже если в самом деле найдётся сумасшедший, который захочет на мне жениться. Поэтому мне обязательно будет нужен кабинет. А ещё, — задумчиво прибавила она, — когда у меня будет свой дом, к нему поневоле придётся пристроить крыло или флигель для приёма тех, кто в храм идти не хочет или не может… по самым разным причинам.

— Хочешь сказать, что ты у себя в Корроле принимала потихоньку типов из Гильдии воров?

— Может быть. А может, контрабандистов, а может, даже убийц из Тёмного братства, — она попыталась по привычке этак неопределённо шевельнуть плечом, но зашипела от боли. — Мы с матерью не спрашивали, кто они и откуда: меньше знаешь — крепче спишь, а платят эти господа всегда щедро, — прибавила она, переждав приступ.

— А в один прекрасный день, чтобы целитель не выдал их страже, они вполне могут расплатиться ударом ножа, — резко сказал Милес.

— Могут, — согласилась Кассия. — Вот только к кому они пойдут потом? К жрице в часовню? У матери, я так понимаю, был договор с кем-то из их верхушки: мы их не видели, ничего о них не знаем и вообще молчим как рыбы; они нас охраняют от всяких залётных и объясняют своим, что вот этих баб и их барахло трогать не следует ни в коем случае. А то ведь, знаешь, удар ножом можно получить, просто не вовремя вернувшись домой.

Он покрутил головой и сказал:

— Ну, тогда поспрашиваю, кто может свести меня с Мораг Тонг — наверняка им целитель тоже не помешает.

— Поспрашивай, — благосклонно кивнула Кассия.

Головокружение после перекуса отпустило, зато начало знобить, и она завернулась в плащ, хотя вечерняя прохлада пока и не думала начинаться. «Бредовый разговор, — подумала она. — В самый раз для начинающейся лихорадки». Ещё она подумала, что кажется, придётся повторить приём зелий, иначе правильно прочесть заклинания она сможет едва ли, а в Альд Велоти целая семья чем-то больна, и неплохо было бы выяснить, чем именно. Чтобы потом Храму не пришлось посылать туда отряд Ординаторов — сжигать чумную деревню.

Глава десятая. Альд Велоти и опять Гнисис

С вершины холма, где расположился лагерь Айданат, окрестности просматривались на добрую лигу во все стороны. Будь рельеф не таким… э-э… сложным, наверное, и море бы уже виднелось. Но его пока что закрывали всё те же холмы и скалы, зато башня аванпоста виднелась на фоне густеющего неба, словно её свинцовым карандашом нарисовали. Справа в заметном отдалении от неё темнело ещё какое-то строение самого странного вида.

— Ашалмавия, — ответил Милес на вопрос Кассии. — Старое даэдрическое святилище. Время от времени его зачищают, но в нём опять и опять заводятся новые культисты.

— Ты как про крыс или тараканов.

— Да разница невелика, — усмехнулся он. — Если не бить и не шпарить кипятком, тоже расплодятся и обнаглеют.

Сумерки наползали неудержимо, но пока Кассия с Милесом шли к аванпосту, она успела рассмотреть сползающее к воде селение раньше, чем его затопила вечерняя мгла.

— Я представляла себе деревеньку в три двора, — озадаченно проговорила Кассия, указывая на ряд серых глухих строений, очень похожих на склады, возле пристани. — А тут не такой уж маленький посёлок. И к причалам, наверное, могут встать два-три корабля разом?

— Через Альд Велоти идёт сообщение с материком, — объяснил Милес. — Товары из Блэклайта доставляются в Альд’рун, а здесь они выгружаются и хранятся до отправки.

Он не договорил, потому что им наперерез шли двое стражников, патрулирующих окрестности Альд Велоти. Поздоровавшись, Милес спросил про Тельдина Вирита.

— Должен быть на месте, — ответил один из стражей порядка и махнул рукой на башню.

— А как вообще дела?

— Рыбаки жалуются, что Старик-Синий плавник вернулся, — хмуро сообщил второй, помоложе. — Рыщет со своей стаей, нападает на пловцов, рыбу распугивает, сети рвёт.

Тот, что постарше, кивнул, подтверждая и попросил:

— Доложи в Альд’руне, пусть пришлют кого-нибудь.

— А что с семьёй Арвелов? — влезла Кассия, которой хотелось поскорее развязаться с делами и вернуться в Гнисис, пока она ещё может держаться на ногах. — Арвелы ведь, правильно?

— Ну да, — подтвердил стражник. — А что с ними не так? «Прекрасный Хилас» недавно вернулся из Блэклайта, Еназ остался там, но Галин здесь, и её сестра тоже.

— Мы принесли зелье исцеления для кого-то из них, — пояснил Милес. — Я-то собирался просто отдать его Тельдину, но госпоже Альбе после истории с Танусеей Велот всюду чудятся ужасные заразные хвори. — Кассия злобно посмотрела на него: нашёл, над чем шутить! — и он закончил уже серьёзно: — Поэтому она хочет, несмотря на ранение, лично осмотреть больных.

— Ранение? — стражник нахмурился ещё сильнее. — На вас тоже напали кагути? Говорил же я, — обратился он к напарнику, — что надо собраться и прочесать местность вдоль дороги.

— Это не кагути, — морщась, сказал Милес. — То есть кагути тоже нападал, но с ним особых проблем не было. А вот Джелин со своей подружкой…

И он очень кратко рассказал о том, как девицы чуть не убили обоих; хвала Троим, что у госпожи целительницы случился с собой свиток Вызова атронаха.

— Джелин с Тедран напали на вас? — переспросил младший из стражников с видом разочарованным и сожалеющим разом. — Вот уж не ожидал.

То ли он был поклонником Джелин, то ли в Альд Велоти было так плохо с развлечениями — смерть бродячей танцовщицы явно его расстроила. А ещё Кассия подумала, что приди с такой жалобой кто-нибудь менее известный, чем Слуга Дома Милес Глориозус, ещё вопрос, кто бы оказался виноват. И её повязка под рукавом чужой рубахи легко объяснялась бы тем, что чужачка, — которую, кстати, выгнали из её храма за занятия некромантией, — хотела попрактиковаться в поднятии нежити, да откусила больше, чем смогла проглотить. В смысле, напала на беззащитную танцовщицу, а нарвалась на её боевую подружку. Хорошо, что в инциденте поучаствовал и Милес, репутация которого надёжно ограждала обоих от дурацких домыслов. Вслух по крайней мере редоранский стражник никаких сомнений в правдивости рассказа не выражал, даже если в чём-то и усомнился.

Эту же историю пришлось повторить и для Тельдина Вирита, который был в Альд Велоти кем-то вроде старосты, как поняла Кассия. Он новостям тоже не обрадовался, но не особенно и расстроился, в отличие от стражника. Даже заметил, что теперь, глядишь, меньше народу будет пропадать по дороге в Гнисис. А вот чему обрадовался, так это зелью. И ещё больше — предложению Кассии осмотреть больную. Кажется, он был неравнодушен к этой Сериле Арвел. Или тоже, как и Кассия, боялся, что у неё не простая лихорадка, вызванная прогулкой под холодным дождём. Даже вызвался сам проводить госпожу целительницу к дому Арвелов.

Ну… боялись оба зря, ничего смертельного у Серилы Арвел не было. Она просто в самом деле сильно простудилась. Кассия подлечила её сколько хватило магических сил (немного их оставалось, если честно) и подробно объяснила, как принимать зелье, предупредив, что беречь его на самый чёрный день не нужно, а нужно аккуратно пить по ложке трижды в день. Обрадованная тем, что ни за лекарство, ни за осмотр платить не надо, больная ей это клятвенно обещала. Сестра же её вообще оказалась здорова, так что жечь Альд Велоти нужды точно не было.

А Вирит, разумеется, в благодарность за решение проблем пожаловался на то, что в Ашалмавии опять неспокойно: кажется, там очередные культисты устроили гнездо.

— Чует моя… печёнка, — пробормотал Милес, выходя из башни аванпоста, — именно нас Неминда и пошлёт разбираться с ними.

Кассия вяло кивнула. Действие зелья заканчивалось, и ей хотелось уже только одного — упасть на сравнительно ровную поверхность и закрыть глаза.

— Здесь всё? — спросила она, вытаскивая из-под слишком просторного ворота чужой рубашки шнурок амулета. — Можно возвращаться?

— Хочешь использовать Вмешательство АльмСиВи?

— А ты что-то имеешь против? Или нас не в Гнисис перенесёт?

— В Гнисис, — подтвердил он. — Только лучше дай амулет мне: я-то тебя точно удержу в любом случае, а вот наоборот — не уверен.

***

Вымоталась она так, что несмотря на боль в руке, заснула мёртвым сном и проспала чуть ли не до полудня. А пока она отсыпалась, Милес переговорил с Дариусом о нападении и доложил ему о культистах в древнем даэдрическом храме, но ожидаемо получил ответ, что пока те не трогают рыбаков в Альд Велоти, Легион не будет предпринимать никаких мер: других проблем хватает. Зато генерал поблагодарил Милеса и его спутницу за спасение легионера Дина и даже выдал небольшую премию. Очень, судя по виду бывалого наёмника, небольшую. Кассия даже пошутила, может быть, им подать её какому-нибудь нищему?

— Храму пожертвовать, — хмыкнул Милес, потягивая мацт, пока Кассия, принуждая себя съесть хоть что-нибудь… э-э… завтракала (ну да, хоть и ближе к полудню, но первая за день трапеза — это же всё равно завтрак). — Хотя… учитывая, сколько я жертвую обычно, там очень удивятся, с чего это я стал таким жмотом. Но в храм сходить надо обязательно. У тебя сил хватит? Или ты лучше в постель вернёшься?

— А выгляжу так, что сто́ит?

Он кивнул, и Кассия какое-то время размышляла, остаться в трактире или пойти с ним.

— Надо переговорить с Мехрой Дророй, — решила всё-таки она. — Рассказать про Арвелов, спросить, как там Дин.

— А заодно и про Демневанни, — усмехнулся Милес.

— А с ним что?

— Что-то то ли с печёнкой, то ли с желчным пузырём, как ты и говорила. Скрутило его чуть ли не сразу после нашего ухода. На его счастье, в подземелье у него сидела Рагаш гра-Шузгуб: она, видишь ли, пришла к нему за налогами, а он оскорбился и запер её в подвале. Вот до неё он кое-как и дополз, потому что опять же как ты и говорила, ни даэдрота, ни двемерскую сферу за помощью не пошлёшь. Выпустил её из камеры, а Рагаш, как ни странно, не просто сбежала из башни, но действительно сказала Мехре, что Демневанни вот-вот помрёт, и к нему из храма послали целителя.

Кассия пожала плечами:

— И кто ему враг, если он не слушает лекарей? Ладно, — она через силу впихнула в себя ещё ложку солёного риса и отодвинула тарелку, — надо идти. Проводишь меня?

— Я ещё и Мехру попрошу подлечить тебя, — заверил он, — а то заклинания на себя накладывать — неважная затея.

— Свитков надо написать по две-три штуки на все случаи жизни, — тяжко вздыхая над своей ленью и глупостью, озвучила вчерашнее решение Кассия. — Свитком можно воспользоваться хоть в полубреду, а он и весит куда меньше, чем зелье, и не разольёшь его, и флакон не разобьёшь.

— Это да, — согласился Милес. — Напиши в самом деле побольше, мало ли как обернётся.

Он допил свой мацт, но перед тем как встать из-за стола, выложил на столешницу коротенький столбик монет:

— Тут твоя половина премии.

Кассия сгребла монетки, подкинула их в ладони. Пять дрейков. М-да… Невысоко же командование Легиона ценит жизнь и здоровье рядовых. Ну… не возвращать же их генералу. «Надо отдать их жрице как часть полученных за лечение Дина», — подумала она, убирая деньги в кошелёк.

Они вышли на рыночную площадь, и Кассия скользнула взглядом по одежде в палатке одного из торговцев.

— Мы договорились на поход к Биваль, — напомнил Милес, заметив, куда она смотрит.

— Я знаю, мне просто любопытно.

Он вздохнул и закатил глаза к небу с видом: «Женщины! На ногах еле стоит, а туда же…» Кассия посмеялась.

— Ладно, — сказала она. — Потом гляну, что тут есть. Тебе ещё терпеть меня в лавке госпожи Биваль. Это в Альд’руне?

— Да, — кивнул Милес. — У неё мастерская под Скаром. Но терпеть я не собираюсь, извини. Я просто приведу тебя к ней и попрошу прислать мне счёт.

Мехра Дрора внимательно выслушала отчёт Кассии о семье Арвелов, поблагодарила за помощь и в качестве оплаты… э-э… то есть, конечно, ответной услуги сама, без просьб Милеса, предложила подлечить руку. Ещё она позволила Кассии оставить деньги, которые ей заплатил за лечение Дин, но благосклонно приняла пятую часть этих денег. И разумеется, попросила Милеса о пустяковом одолжении — передать Ллоросу Сарано, что стражники, посланные в Андасрет, в Гнисисе не появлялись, и при этом ни пастухи, ни бродячие торговцы их тоже не встречали.

А на выходе из храма его отловил местный староста, всучив… вручив ему какой-то список и довольно тощий кошелёк.

— Впору записную книжку заводить, — проворчал Милес, пряча и то, и другое. — Культисты в Ашалмавии, Старик-Синий Плавник, пропавшие стражники, налоги для Раморана…

— В Альд Велоти болтали ещё про какую-то яичную шахту, — вспомнила Кассия. — Что в ней завелась заразная тварь, если я правильно поняла.

— Ашиману? — Милес потёр бровь со старым шрамом, словно он понемногу зудел до сих пор. — Я скажу Неминде… если не забуду, но наверняка она уже знает. Яичные шахты — это серьёзно. Это не кучка свихнувшихся даэдропоклонников, даже если они засели в трёх шагах от деревни. — Он посмотрел на Кассию, откровенно оценивая её состояние. — Советник Раморан подождёт, — решительно объявил он. — В Альд’рун вернёмся завтра, а пока иди в трактир и ложись.

— А ты?

— Схожу в форт, поболтаю со старыми знакомыми.

Кассия, подумав, кивнула. После лечения у жрицы Трибунала рука стала болеть не так сильно, но взамен неудержимо потянуло в сон. Она решила вздремнуть часа два, потом всё-таки прогуляться по посёлку, посмотреть, что продают на рыночной площади, поговорить с торговцами… После предъявления жрице письма от столичного каноника, после похода в пещеру Коала и лечения паломника с легионером на неё в самом деле стали смотреть гораздо приветливее, так что наверняка не откажутся ответить на вопрос-другой. «Мастерство и репутация, — подумала она, — вот единственные настоящие ценности».

В качестве предлога для разговора с торговцами вполне сгодился плащ, который Кассия отдавала за любые деньги, хоть за два-три медяка: хотя сшит он был по её меркам из отличного сукна, но во вчерашней стычке ему здорово досталось.

— Я не ношу заштопанные вещи, — ответила она торговке, заметившей, что его только почистить и подлатать, и будет как новенький, — так что закажу новый, но не выбрасывать же этот.

Данмерка, одетая довольно скромно (не считая обуви, но тут Кассия её отлично понимала: провести весь день на ногах в грубых дешёвых башмаках — без ног останешься), опытным взором оценила мантию Кассии, её туфли и пояс, позволила себе лёгкую, самыми уголками губ, усмешку и кивнула.

— Конечно, — сказала она. — А колечко вместо денег не хотите? Никак не могу его продать. Оно чисто женское, — пояснила она, — мужчине не подойдёт. Но всем женщинам, кто мерил его, велико, а отдавать ювелиру не хочется: и дорого возьмёт за работу, и вид всё равно уже будет не тот.

— Кажется, я знаю, почему его продали, — заметила Кассия, повертев кольцо в руке. В самом деле миленькое колечко, кстати. Гораздо красивее того, которое Милес вернул интенданту. И в самом деле ни один ювелир не смог бы сделать его поуже, не испортив узор, бегущий по внешней стороне — что-то вроде плюща с крохотными камушками вместо ягодок. — Зачарование выдохлось, а подновить его у хозяйки, наверное, денег не хватило?

— Нет, — ухмыльнулась торговка, — она поссорилась со своим… другом и швырнула ему подарочек прямо в лицо.

— А он?

— А что можно сделать с подарком, который тебе вот так вот вернули? Пропил, конечно.

— Какая у этого колечка драматичная история, оказывается, — фыркнула Кассия.

— Заметьте, сэра, — подхватила торговка, — я вам сама её честно рассказала. А то ведь потом у Фенаса вам бы такого наплели, что впору в храм бежать и на всякий случай снимать проклятие.

Кассия только хмыкнула и надела кольцо на безымянный палец. Оно было самую чуточку великовато, но сваливаться вроде бы не собиралось. Неудивительно, что его никто из местных не мог купить: наверное, заказывали его для чистокровной норды, не для полукровки вроде неё, а уж эльфийки, тёмные ли, высокие ли, вовсе ли мелкие лесные, его только на шнурке и могли носить.

— Ты не торопишься выбирать колечко? — спросил незаметно подошедший Милес. — Дома у меня пока ещё нет.

— А тебе, кажется, действительно пора жениться, если для тебя кольцо может быть только венчальным. — Острые данмерские уши торговки вытянулись ещё больше, но Кассия не стала развивать благодатную брачную тему. Она потрясла кистью, однако кольцо, хоть и сидело свободно, не слетело. — В альд’рунском отделении гильдии магов есть зачарователь? — Милес кивнул, и Кассия пояснила: — Кольцо неплохо было зачаровано, слабенько, но с постоянным эффектом — я, пожалуй, попрошу восстановить чары.

— А что за чары?

— На сопротивление магии, сколько я могу судить.

— Восстанови, — согласился он. И спросил торговку: — Сколько оно стоит?

— Я меняю его на мой драный плащ, — быстро ответила Кассия. — И, Милес… пошутили, и хватит, ладно?

— Я вовсе не шутил, — возразил он. — Будет тебе дом. Вон в Альд Велоти земля дешёвая, целителя своего там нет, так что построюсь и попрошу у Валена разрешения для тебя принимать больных и раненых.

— А твоя команда опять останется без собственного целителя? — попыталась отшутиться Кассия, хотя её встревожил такой энтузиазм едва знакомого мужчины.

— Ну, ты же не будешь с собственного мужа брать деньги за свитки с исцелением, — усмехнулся он. — Так что я здорово сэкономлю: долю тебе не выделять, ты сама будешь зарабатывать, а свитков мы с парнями станем брать с собой на охоту целые охапки.

Она безнадёжно помотала головой, подтолкнула плащ к торговке и с вопросительным видом продемонстрировала ей руку с кольцом. Та энергично кивнула, с жадным любопытством глядя на них с Милесом, так что Кассия, подавляя раздражение, сказала:

— Ладно, возвращаюсь в трактир. Всё-таки рано я встала, надо отлежаться до завтрашнего утра. — И накрылись известной посудиной её планы поболтать с другими торговцами, послушать местные сплетни и вообще попытаться лучше понять, куда же её занесло.

— Надо, — Милес с готовностью подхватил её под локоток и повёл к трактиру. — Я же ещё утром тебе сказал, что зря ты поднялась с постели.

На следующий день они вернулись в Альд’рун. Кассия думала, что поедут они на силт страйдере, но Милес опять взялся сопровождать Матиса Далобара. А ещё им навязалась небольшая компания паломников, возвращавшихся из пещеры Коала. Кассию усадили-таки на спину гуару, которого повёл в поводу молодой лоснящийся хаджит в ошейнике, сильно смахивающем на серебряное ожерелье. Его хозяйка, данмерка очень средних лет (так и лезли в голову при виде этой парочки очень пошлые мысли в духе «Подлинной Барензии»), заверила Кассию, что когда гуар идёт шагом, как-то особенно приноравливаться к шагу этому нет нужды — сиди себе да держись за луку седла здоровой рукой. Сама она ехала с Кассией стремя в стремя и желала знать во всех подробностях, как сэра Альба уговаривала Танусею Велот покинуть Вивек, чтобы не подвергать горожан опасности. И как им с сэрой Глориозусом всего вдвоём удалось разделаться с бандой, убивавшей и похищавшей одиноких путников, а караваны грабившей до последнего мешка.

Глава одиннадцатая. Альд'рун — Призрачные врата

Ничего готового на женщину с такими статями, как у «сэры Альбы», у Биваль Тенеран ожидаемо не нашлось, но она сняла с Кассии мерки и выложила на стол перед ней целую стопку тканей, и отнюдь не только синего цвета. Милес, кстати, как и обещал, удрал ещё до снятия мерок. Докладывать Неминде о ситуации в Альд Велоти и отдавать советнику Раморану налоги с его владения, разумеется, а вовсе не спасаясь от обсуждения фасонов и цветов, как кое-кто мог бы подумать.

— Хочу ещё вот такую, — сказала Кассия, погладив льняную саржу серого с чуть заметным голубым оттенком цвета. — Сделайте тёмно-синюю отделку к ней, и за неё я заплачу сама.

— Почему? — изумилась госпожа Тенеран.

— Потому что лавандовая — не подарок от господина Глориозуса, а возмещение моих убытков, в которых он винит себя.

— Да? — портниха, судя по её виду, была страшно разочарована. — А я уж было порадовалась за него. Всё же из межрасовых браков редко выходит что-то хорошее, но вы-то тоже недка… Я хотела сказать, вы оба из Сиродиила, — торопливо поправилась она.

Кассия неопределённо кивнула, не желая углубляться в опасную тему отношения вварденфеллских данмеров ко всем остальным обитателям Нирна.

Вместо этого они определились с фасонами (Кассия хотела одинаковые рубашки, различающиеся только цветом, но Тенеран горячо возражала против такого унылого однообразия), а также сроками и стоимостью. Кассия оставила задаток, попрощалась и отправилась в отделение Гильдии магов, чтобы поискать там зачарователя.

Альд’рунское отделение опять поразило её размерами — в первое посещение она, оказывается, не увидела и половины его. Она побродила по залу внизу, заглядывая в ниши, где расположились алхимический уголок и алтарь имперского культа, пока ей не указали на дверь… Нет, не вон из отделения, а на дверь мастерской зачарователя. А уж Танар Ллерви обитала в помещении размером чуть ли не в половину общего зала. У неё там имелась небольшая кузня, и это не считая рабочего места собственно зачарователя. Кассия припомнила Зал Совета и подумала, а так ли уж беден Великий Дом Редоран? Подземные хоромы под Скаром, целый кантон в Вивеке — и притом мало похожий на откровенно бедные кантоны святого Олмса и святого Как-там-его… А броня и оружие в мастерской Белетов? Может быть, редоранцы просто не тратят деньги на пустую роскошь и потому смотрятся скромнее, чем их собратья из Дома Хлаалу?

— Да, — сказала Ллерви, осмотрев кольцо, — зачаровано было на защиту от магии. Хотите восстановить? Камень душ есть у вас? Заряженный, конечно.

— Хочу, но камня нет.

— Без камня душ не могу, — отрезала данмерка.

«Понятно, — подумала Кассия, — зачаровательница из тебя так себе. Ну, чтобы разом и ювелир, и мастер зачарования — таких гениев вряд ли много».

— Что ж, — сказала она вслух, — прошу прощения за беспокойство.

«Буду в Вивеке или в Балморе, попробую там», — закончила она про себя.

Она продолжала снимать комнату в «Альд Скаре», хотя Милес предлагал ей перебраться в городское имение Морвейнов. Ей казалось, что в дороге, занявшись реальным делом, она с товарищами по команде познакомится ближе и поладит лучше, чем задирая друг друга от скуки в безопасном комфорте, и глава этой команды, подумав, признал, что пожалуй, Кассия права.

Словом, из Гильдии магов она вернулась в трактир и для начала поднялась к стойке Фарано, чтобы попросить воды. И увидела там Глориозуса с какой-то дамочкой.

— То есть, госпожа Петиллия, я должен бросить свою команду и паломников, которых обещал сопровождать, и идти с вами?

Голос у Милеса был ровный, но в руке он покачивал пустую, похоже, кружку, и на месте незнакомки Кассия порадовалась бы, что мацт в кружке закончился. Потому что у Альбы-средней, к примеру, этот бесконечно терпеливый и спокойный тон означал, что матушка уже с трудом контролирует себя.

— Но я ведь уже сказала вам, что через два дня должна быть у этого святилища! — Одета дамочка была довольно богато, а уж от её высокомерия и самомнения затосковал бы любой альтмер.

— У вас там свидание с Дагот Уром назначено? — фыркнула Кассия, подходя к стойке. — И он вам твёрдо обещал, что пару дней придержит свои пепельные бури? — Дамочка окинула было Кассию надменным взглядом, но та как раз обратилась к хозяйке: — Госпожа Фарано, мне бы морс или хоть просто воду — пить хочу ужасно.

— И чем вам мацт нехорош? — проворчала трактирщица, но налила в чистую кружку воды, а в ту, которую придвинул ей Милес — мацта.

— Да я и дома эль не пила, — возразила Кассия. — Если пить, то воду, если напиваться, то бренди.

— Я это учту, — буркнул Милес.

— А у тебя пока что нет дома, чтобы что-то учитывать или не учитывать, — поддела его Кассия. Но тут же примирительно проговорила: — Ладно, пошутили, и хватит. Когда мы выходим?

— А ты точно хочешь пойти? — в сомнении спросил он. — Как твоя рука?

— Терпимо. — В доказательство она согнула-разогнула руку в локте и покрутила ею туда-сюда.

— Да?

— Мне же не драться.

Он очень пристально проследил за тем, как действует уже заживающая конечность, похмурился, но ответил:

— Послезавтра. Многие паломники прибыли издалека, им нужно отдохнуть, починиться, а кое-кому и подлечиться по мелочи, поэтому я даю им два-три дня на подготовку к тяжёлому и опасному походу. А! Пока не забыл… Возьми с собой какое-нибудь простое лёгкое платье, потому что мы проведём две ночи в башне Заката — по дороге к алтарю Гордости и на обратном пути.

— Две ночи — это если опять не начнётся пепельная буря?

— Не каркай, — с тяжким вздохом попросил Милес. — Не стоит вслух такое говорить.

— Может быть, — гневно раздувая ноздри, перебила его дамочка, — вы сначала закончите разговор со мной, господин Глориозус, а с женой наговоритесь уже после? — Кажется, и она приняла кольцо у Кассии на пальце за обручальное, хотя сама Кассия считала, что ничуть оно не похоже.

— А вы считаете, что нам есть о чём ещё говорить? — удивился он (и даже не подумал поправить наглую стерву!). — Я вроде бы ясно сказал, что вы можете идти с нами бесплатно, но послезавтра. Или обратитесь в Гильдию бойцов, если вам в самом деле надо срочно быть у святилища Гордости. Думаю, за сотню дрейков вы легко найдёте сопровождающего. Правда, — хмыкнул он, сделав хороший глоток, — мне тоже любопытно, что это за жёсткие сроки для паломничества? Мы вполне можем просидеть два-три дня в башне Заката, если начнётся пепельная буря. Или вы и в бурю пойдёте к святилищу? Которое расположено внутри Призрачного Предела?

— Это ваш окончательный ответ? — с видом «Вы ещё об этом пожалеете» спросила она.

— Да, госпожа Петиллия.

Она метнула на него взгляд, который ей наверняка казался уничтожающим, и убралась из трактира. А Кассия допила воду, поблагодарила Фарано и сказала, сама чувствуя, как осуждение в её голосе мешается с уважением или даже, пожалуй, с восхищением:

— Милес, мне кажется, ты иногда слишком большое значение придаёшь хорошим манерам. Послал бы её сразу по любому из всем известных трёх адресов и не терял время зря.

— Ну вот такой я дурак, — буркнул он, явно сам подумывавший об этом.

Кассия кивнула, потом спохватилась, что такое подтверждение его мнения о себе вряд ли обрадует её новое начальство, и поспешно сменила тему:

— Ты не будешь против, если я завтра телепортом отправлюсь в Вивек или в Балмору? И телепортом же к вечеру вернусь, — торопливо прибавила она, потому что Милес слишком уж глубоко задумался. — Кстати, где зачарователь лучше?

— Я слышал, Сцинк-в-Тени-Дерева очень неплох, — подумав, сказал он. — Он в Волверин Холле, это форт рядом с Садрит Морой, и с Сцинком считаются даже Телванни.

— Да зачем вам этот ящер? — влезла в их разговор Фарано. — У Ллетера Вари дом и мастерская под Скаром. Обратитесь к нему.

— Кстати! — У Милеса сделался такой вид, будто он хотел хлопнуть себя ладонью по лбу. — Я же собирался зайти к нему от Биваль, но совсем из головы вылетело.

— Тоже хочешь что-то зачаровать?

— Нет, для подношения алтарю Гордости нужен камень душ, а у меня его нет. Можем сходить прямо сейчас.

Кассия с тоской посмотрела на блюдо с полосками чего-то вяленого, полагавшегося, видимо, в качестве закуски к мацту: от холодной воды есть захотелось не на шутку, но идти к местному зачарователю умнее, конечно, было вместе с Глориозусом. Тот, видимо, перехватил её голодный взгляд, потому что спросил:

— Или пообедаем сперва? Я бы лучше сначала развязался со всеми делами, но смотри сама.

Они всё же сначала поели, потому что Кассия не хотела, чтобы тоскливые трели пустого желудка заглушали её разговор с зачарователем. И вообще, это Милесу требовалось всего только купить камень душ — любой, какой найдётся у этого Вари. Кассии же предстояло обсудить и само зачарование, и сроки, и цены, а этим лучше было бы заняться с полной сосредоточенностью, не мечтая про себя отвязаться поскорее и вернуться в «Альд Скар» на обед.

Оставив господину Вари кольцо и задаток, Кассия с некоторым беспокойством подумала о том, что надо бы избавляться от кое-каких коррольских привычек. Например, платить не торгуясь и выбирать при этом только лучшее. Всё-таки полый поясок у неё под мантией практически опустел, половину доли охотника на пепельных монстров она получит ещё не скоро, а для совершенно бесплатного похода с паломниками ей не помешало бы прикупить кое-каких снадобий. Благо, лавочка алхимика — вот она, рядом с мастерской зачарователя.

— Для паломников? — переспросила Циенн Синтив, делая вид, что не обращает внимания на стражника, болтающегося в её лавке и, разумеется, слушающего все разговоры. А лавка, между прочим, располагалась в самом престижном районе Альд’руна, хоть хозяйка и была бретонкой. — О, господин Глориозус, я бы хотела внести посильный вклад. Вот эти мази и капли я отдам вам совершенно бесплатно, если они будут использованы для паломничества.

Кассия, складывавшая в сумку купленные зелья, взяла один из флаконов, открутила крышку и подозрительно принюхалась. Знала она, когда обычно на алхимиков нападают такие приступы щедрости.

— Два дня до выхода, — с нажимом сказала она, глядя на алхимика в упор, — минимум два дня в башне Заката… Вы ручаетесь за эти четыре дня, госпожа Синтив?

Та прекрасно поняла, на что намекает госпожа целительница, и с не меньшим нажимом ответила, что за три-четыре дня она ручается головой, да в сущности и за неделю с её зельями ничего непоправимого не случится. Кассия примирительно покивала, поблагодарила и пообещала непременно рассказать паломникам о том, чьи именно снадобья помогли им добраться до алтаря живыми и в целом здоровыми. Против того, чтобы за выбранные ею зелья заплатил Глориозус, она тоже не возражала: это же его паломничество и его идея — взять с собой всех желающих. А она и так будет лечить их бесплатно.

— Пройдёмся немного? — предложил Милес, когда они вышли из громады Скара на свежий воздух и даже какое-никакое солнце.

— Поговорим подальше от длинных острых ушек госпожи Фарано?

— В том числе, — согласился он. — Не очень приятный будет разговор, прости.

— Догадываюсь, о чём. Но по-моему, мы это обсудили ещё в Вивеке.

— Ну… я передумал, — с неловким смешком сказал он. — Такой вот я внезапный и противоречивый. Не подумай, будто я тебя принуждаю, но из тебя не выйдет второй Анедель. Это моя лучница, — объяснил он. — И она с первого же дня взялась доказывать, что она такой же мой парень, как остальные. У тебя так не получится.

— Конечно, — Кассия привычно повела плечом и удовлетворённо отметила, что малейшее движение перестало отдаваться болью в руке. — Я никому ничего не собираюсь доказывать, Милес. Я очень неплохой для моих лет целитель, я не дура, не уродина, в Корроле моим любовником был помощник капитана стражи… по-моему, я вполне состоялась и в своём ремесле, и как женщина.

— Твоим любовником был помощник капитана, — непонятно хмыкнул он. Кассия вопросительно уставилась на него: не ждал же он от неё невинности и соблюдения целибата? — Не ты его любовницей, он — твоим любовником, — всё с тем же непонятным выражением проговорил Глориозус. — Ты, я так понимаю, и моих парней станешь при знакомстве разглядывать с видом: «Хм… а вон тот с виду неплох, и этот тоже». Без всякого кокетства, просто прикидывая, что они из себя представляют.

— И, хочу я того или нет, спровоцирую грызню кобелей из-за сучки, — усмехнулась она.

— Грубо, но верно.

— Моя мать всегда питала слабость к нордлингам. Представляешь, насколько она ценит деликатность и утончённость?

— Когда я наконец познакомлюсь с этой, несомненно, прекрасной женщиной, я от души поблагодарю её за такую дочь.

Кассия безнадёжно махнула рукой. Они уже спустились по первой лестнице и не спеша двигались дальше вниз — в Альд’руне не водилось мест, предназначенных для моциона, вроде столичного Дендрария или хотя бы площади вокруг дуба в Корроле, так что пройтись после обеда и завершения текущих дел оставалось только по главной улице. Неторопливая прогулка чуть ли не под ручку с знаменитым охотником на тварей Дагот Ура, очевидно, должна была, по мнению Глориозуса, подтвердить его права на приезжую целительницу. Ну или на Кассию опять накатил приступ паранойи.

— Словом, — сказала она, — ты мне предлагаешь на выбор: быть твоей женщиной или одним из твоих парней. И тут же предупреждаешь, что второе у меня, скорее всего, не получится. Обожаю выборы из одного варианта!

— Тогда пригласи вечером в гости Девала Белета, что ли, — с нескрываемой досадой ответил он. — Потому что если последний раз был у тебя в Лейавиине, я не рискну взять тебя с собой. У меня, знаешь ли, других забот хватает.

— В Корроле, — машинально поправила она. — Не люблю дорожных приключений. Вернее, слишком труслива и брезглива для них. Но ты прав, конечно. Источник вечных свар в команде тебе точно ни к чему.

***

— И это называется «около десятка»? — пробормотала Кассия, глядя на небольшую толпу возле «Крысы в котелке».

На невеликом пространстве между отделением Гильдии бойцов и откровенно недорогим трактиром собралось десятка этак полтора данмеров обоего пола и любого возраста. Самое смешное, что в команде Милеса данмеров не водилось вообще, так что гордых уроженцев Вварденфелла к святилищу седьмой, последней добродетели сопровождали сплошь грязные н’вахи. Ближе всего к Кассии стояли бретон средних лет и молодая, по меркам эльфов, босмерка. Та самая лучница Анедель, очевидно. Лук у неё был из какого-то незнакомого материала, но даже на неискушённый взгляд целительницы, очень недешёвый. А про бретона, хоть у него и тяжко покачивалась булава на поясе, Кассия сразу подумала, что это маг — взгляд был очень уж… специфичен.

Милес представил Кассию братьям-сёстрам по оружию, она поздоровалась с новыми товарищами, решив имён пока не спрашивать, а знакомиться со всеми постепенно. Выходить из города никто почему-то не торопился, и Кассия только собиралась спросить, почему, как к толпе подошли трое стражников. Наверное, в Совете Дома решили, что пятерых бойцов (целительницу за бойца, разумеется, никто не считал) для охраны втрое большего количества паломников будет маловато, и на помощь Глориозусу и его парням послали городскую стражу.

— Да, — рассеянно подтвердил бретон, придирчиво разглядывавший подопечных, пока его командир без затей пересчитывал их по головам, — стражники нас проводят до Призрачных Врат. Сэра! Да, вы, в клетчатом плаще и с алебардой! Видите вон тех двух почтенных пожилых леди? Им не убежать даже от шалка, поэтому в случае опасности немедленно вставайте рядом и защищайте их.

Кассия посмотрела на приосанившегося алебардщика в клетчатом плаще и закаменела лицом, чтобы не оскорбить юнца непристойным ржанием. Кажется, парнишка взял у дедушки алебарду и пару уроков обращения с нею, но ржавчину с лезвия толком отчистить поленился. Такому в самом деле надо дать Очень Важное и Ответственное Поручение, чтобы в бою не путался под ногами, а гордо стоял на страже.

Бретон тем временем сосватал двум бойким девицам супружескую, по всей видимости, пару очень средних лет, а почтенную вдовицу — не менее почтенному мужчине самого фермерского вида. Тот не обрадовался, но согласился присматривать за одинокой женщиной, явно записав её в домашнюю скотину неясного пока что норова. Мара ведает, каким магом был сын Хай Рока, но управителем он стал бы отличным. Кассия, впрочем, тоже пристально рассматривала паломников на предмет, кто, почему и как скоро начнёт задерживать остальных: хромота, одышка, колотьё в боку и прочее в том же духе у людей… вернее, эльфов, к долгим переходам непривычных, были вполне ожидаемы. Вон тот толстячок, прямо-таки эталонный мелкий лавочник, наверняка начнёт задыхаться и хвататься за сердце при подъёме в гору.

Пока она поправляла мешок за плечами и негромко позванивающую сумку на плече, паломников пересчитали, разбили на группы, в которых данмеры помоложе и покрепче присматривали бы за стариками, и вся компания двинулась к южным воротам. Вернее, не воротам, а так, проёму в стене, который позволял попасть из Альд’руна в форт Пёстрой Бабочки, не делая для этого немалый крюк через настоящие городские ворота.

День начинался не то чтобы пасмурный, а какой-то невнятно-облачный. Или это пыль висела в воздухе, делая окружающий мир не просто серым, а ещё и мутным? Прямо напротив вставали зеленоватые стены имперского форта, а вокруг сколько хватало глаз серыми зубами щерились в небо скалы, скалы, скалы. Красная гора если и виднелась вдали, то терялась на их фоне, а дым от неё ветром должно было сносить на северо-запад, так что даже по этой примете Красную гору не получалось отличить от прочих. Эх, где же вы, леса Коловии и снежные шапки хребта Джералл? Кассия вздохнула, оглядывая местные красоты, пропустила паломников и охрану вперёд и пристроилась в хвост процессии, чтобы сразу заметить тех, кто начнёт отставать. Позади шли стражники, прикрывающие богомольцев с тыла, и на ходу они беззастенчиво сплетничали. Кассия не подслушивала, конечно, но не затыкать же ей было уши. Болтали, кроме местных новостей, ещё и том, будто младшие Септимы, Энман и Эбель, — просто двойники-самозванцы, подменённые при дворе во время правления Имперского Боевого Мага Ягара Тарна. И что стража сцепилась с толпой, требовавшей истребления ложных наследников — много народу поубивали. Кассия не знала, плакать, смеяться или ругаться теми словами, каких приличной женщине и знать-то не полагается, но в чужой разговор не лезла. Данмерам ведь, в общем, любить Империю было не за что. Неудивительно, что любая оскорбительная чушь вроде принцев-подменышей так радовала их сердца.

А поход, против ожидания, получился не таким уж опасным, просто очень долгим и утомительным. Ни скальные наездники, ни всякие кагути-алиты такую толпу атаковать не рисковали, а к руинам даэдрического святилища соваться не желали ни сами паломники, ни их охрана — прошли мимо по дороге, стараясь держаться как можно дальше и не особо шуметь при этом, так что никаких монстров не побеспокоили. Дорога сперва лезла в гору, в гору, в гору, потом упёрлась в скальную стену и, повернув направо, довольно резво покатилась вниз. А над скальной стеной висела, мерцая, магическая пелена — тот самый Призрачный Предел, установленный тремя живыми богами Морровинда для защиты от тварей Дагот Ура. Кассия против воли всё поглядывала на прозрачную завесу, благо паломники ей до сих пор проблем не доставляли.

Это, правда, была не их заслуга, а Милеса, который бдительно следил за тем, чтобы вся процессия равнялась на самых медленных её членов вроде почтенных пожилых леди. Словом, шли паломники очень неторопливо, поэтому от одышки и слишком частого пульса никто не страдал. По крайней мере настолько, чтобы останавливаться и приводить болезных в чувство магией ли, зельями ли. «Кажется, — подумала Кассия, — Милес в Гильдии бойцов брал контракты всё больше на сопровождение, если он так привык следить за самочувствием подопечных».

Дорога меж тем вильнула, огибая очередную скалу, пробежала ещё вдоль Призрачного Предела и внезапно влилась в довольно широкое и на удивление ровное ущелье, один конец которого терялся в мутно-серой дали, а второй упирался в ворота между двумя башнями. Над ними всё так же мерцала магическая завеса, но смазывая всё впечатление от этого величественного зрелища, из левой башни нестерпимо разило рыбной похлёбкой.

Глава двенадцатая. Призрачные Врата — святилище Гордости

— Фояда Мамея, — Милес махнул рукой вдоль ущелья. — Здесь текла лавовая река, потом лава застыла и получилась такая вот дорога. Похуже, конечно, Красной кольцевой, зато сравнительно безопасная. По ней доставляются припасы в Призрачные Врата, приходит смена в гарнизон, паломники довольно многие предпочитают идти из Балморы — это дальше, но не так опасно, как из Альд’руна.

Кассия посмотрела на дорогу «похуже Красной кольцевой» и неопределённо мотнула головой. В Балмору она пока точно не собиралась.

— Это и есть лагерь эшлендеров? — спросила она, указывая на стоянку слева от… от фояды.

— Он самый, — с ощутимой досадой в голосе отозвался Милес.

Кассия его понимала очень хорошо: она и сама отнюдь не рвалась исцелять дикарей-кочевников, которые в качестве благодарности вполне могли замотать целительницу в облысевший коврик и утащить с собой в пепельные пустоши. Но Уву Лларен попросила вылечить эшлендера-изгоя по имени Ассантус Хансар, а судя по поведению и паломников, и людей Милеса, отказывать жрице в её маленьких просьбах точно не стоило. По крайней мере, если ты чужачка, изгнанная из своего Храма и вынужденная подлизывать служителям чужой веры.

— У тебя нет ощущения, — спросила Кассия, — будто нас послали для того, чтобы эшлендеры напали на нас и дали Вечным Стражам повод разделаться с ними? Н’вахов не жалко. Во всяком случае не так жалко, как своих.

— Скорее, — чуть помедлив, ответил Милес, — мы должны проверить, правда ли он болен, а не сидит у дороги, поглядывая, кто прошёл и что пронёс, чтобы потом сообщить дружкам, кого можно пощипать, а с кем связываться смысла нет. Или смысл есть, но очень уж рискованно.

Ассантус Хансар однако болел всерьёз. Настолько, что даже обругать н’вахов как следует сил у него не хватило, только отказаться от непрошеных услуг. На его счастье, его жена — или кем уж ему приходилась решительная крепкая тётка — посчитала, что лечение за счёт Храма Трибунала никак гордых детей Эшленда не унижает, и позволила Кассии заняться пациентом. А заняться пришлось основательно, потому что не менее основательно этот Хансар болезнь свою запустил — солнце уже ушло за гребенчатый край гор, когда Кассия закончила возиться с больным, усыпила его и подробно объяснила его… ну наверное, всё-таки жене, как принимать лекарство, выданное Уву Лларен. В благодарность за лечение тётка, пощупавшая мокрого от пота и переставшего наконец трястись в лихорадке Хансара, вручила Кассии то ли широкий шарф, то ли платок, которым полагалось обматывать лицо до самых глаз на случай пепельной бури. Кассия поблагодарила и аккуратно свернула подарок, гадая, из чего его могли соткать, если ни овечьих стад, ни бескрайних полей отцветающего льна она на Вварденфелле до сих пор не видела. Впрочем, откуда ей знать, что там росло на плантациях, которыми она любовалась по дороге в Вивек? Наверняка у здешних жителей есть какие-то свои растения, заменяющие им лён, коноплю и крапиву.

Она собрала свои вещи и окликнула Милеса, вполне мирно беседовавшего ещё с какой-то женщиной.

— Как у тебя с Иллюзией? — неожиданно спросил он, когда они направились обратно к Призрачным Вратам. Небо оставалось ясным, а Массер выплыл на него ещё до заката, неплохо освещая дорогу. Так что по сторонам конечно поглядывать приходилось, но выходя из городских ворот, даже на Коловианском нагорье зевать точно так же не следовало.

— С Иллюзией? — удивилась Кассия. Она посмотрела в ясное небо, поёжилась (с закатом начало стремительно холодать) и набросила подаренный платок на плечи прямо поверх кожанки, под которую надела только тонкую льняную рубашку. — Да практически никак. Вместо Усмирения или Паралича отлично идёт принудительное расслабление мышц…

— И сфинктеров в том числе? — усмехнулся Милес.

— Конечно. А Очарование мне ни к чему. Кому действительно нужен целитель, того обычно не волнуют мелочи вроде его или её привлекательности.

— Да с очарованием у тебя всё более чем в порядке, — возразил Милес. — Никакого жучиного мускуса не нужно. Даже на женщин действует ничуть не хуже, чем на мужчин.

— Только на тех, кто меня ещё не знает или знает очень плохо, — хмыкнула Кассия. — У довольно многих против моего сокрушительного обаяния имеется мощный иммунитет. Взять хоть моего бывшего примаса. Или старшую целительницу коррольской часовни. Или… Да много на кого оно не действует на самом деле.

— Ну, на меня вполне действует, хотя я тебя узнал вроде бы неплохо.

Она только досадливо дёрнула плечом. Ох уж это мужское самомнение. Как будто, переспав разок, много о человеке узнаешь! Нет, кое-что узнаешь, конечно. Например, насколько твой партнёр склонен считаться с твоими ощущениями… Милес был очень неплохим любовником, но с этими романтическими бреднями «Только ты мне нужна, ты одна» ему следовало подкатывать к девице помоложе. Лет так на десять. И из тех, что гуляют с сестрой или матерью под ручку вокруг Великого дуба, а не мотаются по фермам и охотничьим стоянкам, общаясь там с очень, очень разными — и далеко не всегда приятными — людьми и не людьми.

— Ты мне не веришь?

— А должна?

— Ну… — Он внезапно развернулся на шорох слева, и меч словно сам запрыгнул ему в руку. Правда, шуршал всего только скриб, даэдра знают зачем забравшийся так далеко от своей яичной шахты — свет Массера скользил, переливаясь бликами, по белёсой спинке. Милес забросил меч обратно в ножны и как ни в чём не бывало продолжил: — Если твой помощник капитана стражи так легко бросил тебя в одиночку разбираться с твоими проблемами, это ещё не значит, что мы все такие.

Кассия рассмеялась. Немного нервно рассмеялась, если честно.

— Милес, — сказала она, — ты всерьёз считаешь меня обиженной девочкой, которую убивает разочарование в герое своего романа? Он ничем не мог мне помочь, а вот испортить себе карьеру мог запросто. Зачем бы я стала ломать человеку жизнь?

Он ответил не сразу, они успели пройти с полсотни шагов, наверное. Закатная башня надвигалась на них, маня огнями в зеленоватых окнах и трепетанием факелов у входа, и Кассия опять со сдержанным раздражением подумала о том, что паломники и охрана, как и Вечные Стражи, отдыхают в безопасной башне, а она мотается туда-сюда по этой дурацкой фояде Мамея, потому что жрице Трибунала лень самой оторвать жопу от кресла и совершить благое дело, долженствующее повысить репутацию её Храма в глазах эшлендеров. А ведь завтра Уву Лларен останется в Призрачных Вратах, а не пойдёт с паломниками к святилищу Гордости…

— Значит, ты считаешь, что твой мужчина не обязан тебя защищать и поддерживать?

— Ну почему? — Кассия тряхнула головой, отгоняя злобные мысли о жрецах Трибунала, оказавшихся ничуть не лучше служителей Девяти. Впрочем… как будто она ожидала чего-то другого! — Если бы он бросил меня на ночной улице в компании троих головорезов, я была бы очень разочарована. Но выступать против графини с её птичником и примаса с его подпевалами… Глупо.

На самом деле она была разочарована, конечно. Очень уж легко и охотно её любовник согласился с тем, что помочь ей ничем не может. Возможно, она действительно производила впечатление человека, способного разобраться со своими неприятностями самостоятельно. Но когда тебе не только не пытаются помочь, а ещё и спешно бросают, чтобы не вляпаться вместе с тобой, поневоле начинаешь думать о людях не слишком хорошо.

— Жаль, Коррол находится слишком далеко от Вварденфелла, — задумчиво отозвался Милес. — С удовольствием набил бы морду этому типу. А ты никаких подарочков ему перед отъездом не оставила?

— Я целитель, если ты вдруг забыл.

— И ваши клятвы никак не обойти? — недоверчиво спросил он.

— Не знаю, не пробовала. Милес, если меня угораздит ещё разок наступить на коровью лепёшку, я постараюсь как можно тщательнее оттереть подошву, а не пойду пинать корову.

— И ты меня спрашиваешь, с чего мне встряло в голову жениться именно на тебе?

Кассия то ли вздохнула, то ли по-кошачьи злобно выдохнула — сама не поняла.

— Милес, — сказала она, подчёркнуто терпеливо и вежливо, так что он ощутимо напрягся, заслышав очень знакомые нотки, — я ничего не имею против замужества, но я не собираюсь вприпрыжку бежать за первого встречного.

— Это я-то первый встречный? — обиделся он.

— Пока что да.

Вечный Страж слева и Ординатор справа, неторопливо прохаживающиеся у дверей своих башен то навстречу друг другу, к массивной решётке прохода, то обратно, одинаково навострили уши: в тишине позднего вечера отлично было слышно даже как трещат факелы, не то что каждое слово в разговоре наёмников (а Кассии определённо следовало привыкать считать себя наёмницей).

— Моя дочь живёт у моих родителей, — сказал вдруг Милес, открывая перед Кассией дверь в Закатную башню. — И ненавидит меня со всем пылом своих двенадцати лет.

— Её мать актриса?

— Откуда ты знаешь?

— На девушке твоего круга тебя бы заставили жениться. Дочку от горничной твои родители не приняли бы — по крайней мере пока ты жив. Магесса на твоё предложение помощи рассеянно обронила бы: «А… да, конечно. Деньги можешь отдавать няне». А наёмницы обычно просто подыскивают себе молодых и здоровых племенных жеребцов, когда решают, что пора осесть и открыть лавочку или трактир. Ты бы вряд ли вообще узнал о ребёнке.

— Это ты от своего стражника научилась делать такие выводы?

Кассия фыркнула.

— Конечно, — ядовито сказала она. — Целителю-то умению думать и сопоставлять совершенно ни к чему. Милес, мигрень, сотрясение мозга и похмелье от дешёвого пойла внешне проявляются практически одинаково. Как, по-твоему, я их различаю? Рассматриваю совокупность признаков и на их основании делаю вывод. Спать со стражником для этого совершенно не обязательно.

Он ответил только сдавленным смешком. Видимо, не нашёлся, что сказать. Меж тем спиральный, как обычно в велотийских башнях, коридор привёл их в общий зал гостиницы для паломников. Поскольку час уже был поздний, а с утра всей честной компании предстоял трудный и опасный поход, столики пустовали, только за ближайшим к стойке сидела Уву Лларен, запивавшая чем-то местные лепёшки. Увидев наёмников, она сделала приглашающий жест, а хозяйка гостиницы сама принесла ещё две кружки и тарелку лепёшек. Лепёшки безнадёжно остыли, но вино хозяйка разбавила кипятком, подсластив его и заправив специями, так что всё вместе вполне сгодилось как поздний ужин.

— Что там с Хансаром? — спросила жрица. И выслушав подробный отчёт, одобрительно покивала, коротко заверив, что если «сэра Альба» и впрямь пожелает занять место целительницы в том же Альд Велоти, она, Уву Лларен, несомненно выскажется за.

Глориозус, как отметила про себя Кассия, откровенно выдохнул. Похоже, что с просьбой поддержать его любовницу, когда та захочет осесть и заняться привычным делом, именно он к жрице и обратился. И жрице наверняка не рядовой, если уж она была главой храма в Призрачных Вратах.

— Она мастер Храма Трибунала, — подтвердил Милес, когда они уже спускались на подземный уровень, где наёмникам выделили комнату с десятком кроватей: гостиница на такой наплыв паломников рассчитана не была, им пришлось хорошенько потесниться, а их охрану вовсе отправили ночевать вниз, где в башне имелось, кроме всего прочего, что-то вроде помещения для резерва. Всё-таки раньше, как Кассия читала и слышала, Вечная Стража и Ординаторы регулярно проводили рейды к Красной горе, а стало быть, народу в обеих башнях обитало заметно больше нынешнего. — Поэтому я и попросил её замолвить за тебя словечко. Конечно, — нахмурившись, признал он, — я должен был предупредить её, что ты не успела толком оправиться от ранения. Но я и не ожидал, что она захочет прямо тут же проверить, что ты из себя представляешь.

Кассия неопределённо похмыкала, одновременно пытаясь сдержать зевок. Ни спорить, ни упрекать, ни что-то доказывать ей категорически не хотелось: ноги гудели от сплошного голого камня, непрерывное ожидание, что вот-вот какая-нибудь опасная тварь нападёт на паломников и хорошенько подерёт их, выматывало нервы, да и сами паломники… утомляли. «Даже умываться не буду, — подумала она. — Даже если есть чем умыться, всё равно упаду на койку прямо в сапогах. И на завтрак не встану, пойду к алтарю Гордости голодной. И трезвой», — с неудержимым смешком заключила она про себя. Милес подозрительно покосился на неё, приняв, кажется, смешок на свой счёт, но Кассия не стала ничего объяснять. Обойдётся.

***

Командир Вечных Стражей выделил десяток своих бойцов для сопровождения паломников. Ну, или воспользовался поводом напомнить созданиям Дагот Ура, что Призрачные Врата не просто так стоят — Кассия не вникала в детали. Она опять пристроилась в хвост процессии, чтобы сразу заметить тех, кто начнёт отставать.

Погода пока что была милосердна к путникам: по блёклому небу бродили редкие облака, а ветер хоть и гонял клубы жёлто-серой пыли, но выглядело это не опаснее, чем мелкие пыльные вихри где-нибудь на просёлках Коловии. Хотя Коловию, конечно, вспоминать не стоило. И без того от местных красот завыть хотелось в голос, от этих серых скал, серой дороги между ними… и серых лиц попутчиков тоже. «Нет, — безнадёжно подумала Кассия, — надо извиняться перед Милесом и его командой, что не выйдет из меня охотницы на пепельных тварей, и кланяться в ножки главе альд’рунского храма, чтобы разрешил мне открыть какую-никакую лечебницу. Даже убогая дыра Альд Велоти выглядит не так уныло, как вот это всё. Там хотя бы море и зелёные холмы».

Бо́льшая часть Вечных Стражей ушла вперёд — разведать путь и расчистить его при необходимости, надо думать. Только двое прикрывали растянувшуюся процессию с тыла. А дорога, довольно круто забиравшая вверх чуть ли не от самой решётки прохода, раздвоилась, и её правая ветка полезла в гору под каким-то совсем уж немыслимым углом. Кассия подумала, что зимой по такой тропе не вскарабкаешься даже на четвереньках. Впрочем, вряд ли здесь ложится снег, по крайней мере всерьёз и надолго. Или если ложится, то паломники вряд ли ходят в это время года поклониться алтарю Гордости. В общем, даже молодой здоровой женщине пришлось опираться на посох, чтобы влезть в эту горку, а старых перечниц натурально тащили под локотки спутники помоложе — словно им своих проблем не хватало. И всё это ради того, чтобы положить камень душ к основанию трёхгранного каменного столба. Никогда Кассия не могла понять святых пилигримов. Разве что это был неплохой способ плюнуть хоть ненадолго на опостылевшие дела, побывать где-то ещё, кроме осенней ярмарки в предместье, и при этом остаться в глазах соседей и родни приличным человеком, не беспутным бродягой.

Отстала она не зря: тот, кого она про себя звала лавочником, неудачно наступил на камень и чуть не рухнул на неё, подвернув ногу и потеряв из-за этого равновесие. Оставалось вознести благодарность матери за её любовь к плечистым и рослым мужикам, потому что субтильную бретонку или босмерку бедолага точно сбил бы с ног. На крутом-то склоне, да — вот уж весело покатились бы оба. Кассия же резко наклонилась вперёд, хорошенько упершись посохом, и как могла крепко ухватила неудачливого спутника за шиворот.

— Прошу прощения, — выдохнула она, потому что лавочник вытаращил глаза и судорожно разинул рот, наверняка придушенный собственным воротником. — схватилась за что успела.

— Ничего, — просипел он, потирая горло. — Наоборот, весьма благодарен.

— Как ваша нога?

Он осторожно переступил с ноги на ногу и сдавленно охнул. Шедшие следом Вечные Стражи остановились и хмуро уставились на него, так что он вконец затосковал.

— Сядьте… куда-нибудь, — приказала Кассия и полезла в сумку за полосой чистой, но не прокалённой, как для открытых ран, ткани. — Посмотрим, вывих это или растяжение.

— А какая разница? — уныло возразил он, но послушно сел на очень неудобный с виду камень у обочины и принялся расшнуровывать щегольской сапог из мягкой кожи. — Назад я сам точно не дойду. Да и вперёд… — и он тоскливо воззрился на цепочку более удачливых спутников, упорно карабкающихся по тропе вверх.

— Вывих придётся вправлять, — объяснила разницу Кассия, — а это очень больно. И опасно повторным смещением. А с растяжения я сниму отёк и помогу вам добраться до алтаря. У вас свитка Вмешательства АльмСиВи нет?

— Нет. Хотел же купить, — с досадой прибавил он. — Но вчера слишком устал, а сегодня утром торопился, волновался, и вообще из головы вылетело.

Кассия нахмурилась тоже. Тащить, причём без носилок, весьма упитанного мужичка по здешней как бы дороге — это не всякие здоровые мужчины смогут. Задерживать он будет всех так, как почтенным пожилым леди и не снилось, и при этом практически выведет из строя двоих бойцов, которые его, надо думать, и потащат.

— Свиток перенесёт в Альд’рун или сюда, в Призрачные Врата? — спросила Кассия Вечных Стражей. Они переглянулись и враз уверенно ответили, что сюда конечно. Это же гораздо ближе. — У меня есть амулет с такими же чарами, я вам его одолжу. Покло́нитесь святилищу, — продолжила она, снова обращаясь к паломнику, — возьмёте у меня амулет, активируете его, а когда окажетесь в Призрачных Вратах, оставите госпоже Лларен.

— А вдруг забуду? — натянуто пошутил он, изо всех сил стараясь не дёргаться под её безжалостными пальцами. Она прямо чувствовала, как он пытается расслабиться под ними, невзирая на вспышки боли. — Не боитесь?

— Ну, будет мне урок на будущее — не помогать тем, кто попал в беду. А то вдруг ещё и не такой забывчивый попадётся?

— Это была шутка, сэра, — сказал один из Вечных Стражей и очень, очень пристально посмотрел на шутника. — Кто-то от боли плачет, кто-то бранится, а кто-то пытается шутить. Весьма неудачно чаще всего. — Тот поспешно и очень энергично закивал, подтверждая, что да, это шутка была такая, весьма неудачная.

— Знаю очень хорошо, — кивнула Кассия, положив обе ладони на распухшую щиколотку героического лавочника. Чулок на ней был шёлковый, гладкий, разве что мокрый насквозь после утомительного перехода — неплохо, похоже, шли дела у пациента. — Всё в порядке, господин… простите, не знаю имени. Вывиха нет, связки не порваны, просто потянуты. Сейчас я сниму отёк, сделаю тугую повязку, и мы с вами поползём потихоньку наверх. И так уже отстали, как бы скальные наездники не заинтересовались.

И пациент, и Вечные Стражи дружно задрали головы к всё ещё довольно чистому небу, но скальные наездники, хоть и крутились неподалёку, соваться к отставшим не торопились. Всё-таки их, отставших этих, было четверо, и у двоих из-за плеч торчали длинные луки, а крылатые твари наверняка хорошо знали, что это такое. Кассия тем временем нараспев проговорила зазубренное с отроческих лет заклинание и взялась накладывать повязку.

— Меня зовут Гадайн Андарис, — сказал вдруг пациент. — Я держу небольшой магазинчик в Вивеке, в плазе поселения Дома Хлаалу. — Кассия мысленно поправила себя: кажется, лавочником он был не таким уж мелким, если держал магазинчик на самом престижном уровне своего кантона. — Когда будете в Вивеке, непременно загляните ко мне, у меня определённо найдётся что-нибудь для вас.

— Благодарю, господин Андарис, — вежливо, но довольно прохладно ответила Кассия, не услышавшая в его предложении слов «подарок» или хотя бы «хорошая скидка». Мог бы вообще-то отблагодарить целителя, раз уж денег за лечение с него в кои-то веки не требуют. Или просто помалкивать, а не рекламировать свою лавочку. — Рада буду при случае узнать, что у вас всё благополучно.

Она закрепила концы повязки, помогла страдальцу натянуть сапог обратно и даже кое-как подтянуть шнуровку, чтобы тот не сваливался на каждом шагу. Тем временем к ним присоединился Милес, видно заметивший, что до святилища добрались не все.

— Что-то серьёзное? — спросил он, хмуро глядя на раздувшийся от повязки сапог.

— Нет, просто небольшое растяжение. Помоги, пожалуйста, добраться до алтаря.

Он кивнул, вдвоём они подхватили торговца под руки и кое-как дотащили до более-менее ровной площадки, где стояла трёхгранная жёлтая стела с высеченным на ней священным текстом. Клод, тот самый бретон-маг, посмотрел на ковыляющего с закушенной губой паломника, душераздирающе вздохнул и бросил на пятачок с краю площадки какое-то заклятие.

— Подожди, — сказал ему Милес, потому что бретон уже ухватил под локоток одну из запыхавшихся и вообще выглядевших как на грани удара старых кур… э-э… почтенных пожилых леди. — Кассия, можешь ненадолго отдать Клоду свой амулет?

— Конечно, — она вытянула из-под куртки цепочку и не расстёгивая сняла её через голову, благо длина позволяла. — Вот.

Маг кивнул, зажал амулет в кулаке и, ни о чём не спросив, тут же исчез в короткой вспышке вместе со старушкой.

— У Клода очень неплохо с Мистицизмом, — пояснил Милес то ли Кассии, то ли Вечным Стражам, на глазах у которых состоялось нечто весьма похожее на похищение. — Оставил Пометку, с амулетом, почти не тратя сил, доставит паломницу в храм, потом кастанёт Возврат…

— Он нас так однажды из заваленной шахты всех перетаскал, — прибавил второй лучник в его команде. Нордлинг, что интересно, и при этом сложением и ростом не превосходивший толком даже мага-бретона. — Пометка, Вмешательство АльмСиВи, Возврат, Вмешательство АльмСиВи, Возврат, и ещё раз, и ещё. Правда, потом неделю пластом провалялся.

— А вот так троих подряд? — встревожилась Кассия, которой совсем не хотелось прыгать вокруг надорвавшегося мага. Магическое истощение — это вам не подвёрнутая щиколотка. Там всё очень серьёзно.

— Да теперь он хоть в стельку пьяный эту связку отработает, — ухмыльнулся последний член Милесовой команды, тоже подошедший поближе. — Да ещё и с амулетом к тому же. С амулетом я и сам бы половину команды перетаскал, даром что с Мистицизмом у меня куда хуже, чем у Клода.

— Разрушение? — спросила Кассия, пытаясь определить, чьей крови в мужике больше — имперской или бретонской. Так и не поняла, кстати.

— Оно самое, — подтвердил он, но при этом щёлкнул ногтем по лезвию вполне приличного топорика. — Очень, знаешь ли, не хочется подходить к уродам Дагота Ура вплотную. Издали молнией шарахнуть как-то безопаснее кажется.

Никто, кстати, паломникам и их охране по дороге к святилищу не встретился, но Кассия суеверно отогнала эту мысль, не то что вслух не стала заикаться. Им ведь ещё предстояло возвращаться.

Поклонившись алтарю, обратно спускались парами, страхуя друг друга. Кассия, опять шедшая в хвосте, только радовалась, что Клод перетаскал и Гадайна Андариса, и обеих старух. Он ещё и ту самую вдовицу на радость мужику-фермеру прихватил под конец, когда вернулся было к святилищу, но выглядел при этом так, что Милес отправил его обратно в Призрачные Врата. Всё равно в таком состоянии боец из Клода был хуже чем никакой.

К развилке Вечные Стражи, перестраиваясь на ходу, практически полностью перешли в арьергард, прикрывая паломников сзади. Короткий посвист стрел, лязг мечей — Кассия толком не видела, кто на них напал (или наоборот?), но отставать, чтобы выяснить это, не стала. Хотя, наверное, стоило посмотреть, как на самом деле должна была выглядеть Танусея Велот, если бы не милость Альмалексии. И вроде бы не было какой-то реальной опасности, и даже пепельной бури не случилось, но недолгий поход вымотал так, что когда с глухим рокотом сползла и тяжко грянулась о каменистую землю первая решётка, Кассия, не скрываясь, вытерла лоб грязным скомканным платком. А уж когда они прошли по короткому тоннелю под храмом, соединяющим обе башни и опустилась вторая решётка, чувство у Кассии было такое, будто их компания благополучно сбежала от гнавшихся за ними огров-людоедов.

Глава Глава тринадцатая. Альд Велоти — Альд'рун

Милес угадал со следующим поручением — их и правда отправили разобраться с логовом культистов, внаглую обосновавшихся в двух шагах от Альд Велоти. Честно говоря, Кассия только порадовалась этому: пепла и скал ей выше головы хватило в походе к святилищу Гордости, а охотники на пепельных монстров обычно устраивали свои рейды по окрестностям Маар Гана — в такой же унылой местности.

Она уже при дневном свете оглядела посёлок и прикинула, где тут можно построиться. Повыше бы, подальше от ароматов тухлой рыбы и гниющих водорослей, но работать наверняка придётся всё больше с рыбаками и моряками, а тащить сорвавшегося с мачты ещё и четверть лиги в горку, в дом к госпоже целительнице, совсем будет для него не полезно. С другой стороны, ближе к воде уже и места свободного не так много. Ладно, возможно, это и не ей решать. И вообще, первое время наверняка придётся жить и работать в башне аванпоста.

Глориозус вопросительно посмотрел на неё, но Кассия мотнула головой: не сейчас. Разберутся с даэдропоклонниками, вернутся в Альд’рун, попросит она Тульса Валена о разговоре, и тогда уже, — если он даст такое разрешение, конечно, — объявит, что из команды уходит. Не очень красиво это будет выглядеть, разумеется, но пусть думают, что лекарша просто не потянула наёмничий образ жизни. Сходила в пару мест, не особенно, по их меркам, и опасных, и поняла, что для неё это слишком тяжело. Хотя на самом деле каноник Ллетан был прав и ей просто не хотелось «навьючивать на гуара узелок в два-три фунта весом».

Они оставили всё лишнее у жрицы аванпоста, перекусили, отдохнули немного, переваривая обед, и вышли на дорогу, ведущую к Хуулу. Погода кисла, ветер таскал по небу серое одеяло низких туч, то и дело разрывая его, дождь трижды или четырежды порывался начаться, но всякий раз передумывал, хотя над морем тёмные космы, свисающие до самой воды, виднелись тут и там. Руины даэдрического храма смотрелись как-то особенно неприютно, не просто странно, как Кассии казалось, когда она глядела на них ясным вечером с холма Айданат.

— Кас, не одолжишь мне свой амулет? — спросил Ульф, тот самый мелкий нордлинг-стрелок. Ну, по меркам нордлингов, конечно, мелкий, а вообще-то очень крепкий мужичок, из тех, что как будто сплетены из жёстких верёвок.

— Хочешь вернуться в Гнисис? — удивилась она.

— Нет, хочу колдануть Хамелеона и подобраться к входу аккуратненько так, — объяснил он.

— А-а, ты об амулете Теней. Возьми, конечно.

Они пока что шли по дороге. Вернее, остановились в таком месте, где холм помешал бы дозорным увидеть их.

— Осторожнее там, — сказал Милес, глядя, как Ульф надевает на жилистую шею амулет Теней прямо поверх куртки из кожи нетча. — Они наверняка призвали какую-нибудь даэдрическую тварь, да и сами могут Обнаружение жизни наколдовать.

— Я прикрою сверху, — заверила его Анедель. — А ты, госпожа целительница, — Кассию она не то чтоб невзлюбила, но откровенно осталась недовольна, что лишилась положения единственной женщины в команде, — притворись пока, что вон Цветика нашего заставила портянки перематывать, что ли, чтоб не хромал. А то как мы зашли за холм — это с площадки у дверей точно видели, а вот что не вышли из-за него — это им точно не понравится. Как бы не послали кого-нибудь посмотреть.

Милес, подумав, кивнул, признавая справедливость её слов. Руфо Флориус, которого остроухая нахалка упорно дразнила Цветиком из-за его фамилии, фыркнул, но в самом деле сел на землю и стянул сапог. Он и правда немного прихрамывал, но портянки тут были ни при чём — какой-то коновал просто безобразно залечил ему рваную рану ниже колена. Кассия так Флориусу и сказала, предположив, что в рану попала грязь или даже слабый яд, а её поторопились зашить, не прочистив хорошенько.

— Милес, — сказал тот, покачивая головой, пока Кассия пыталась подобрать заклинание, хотя бы облегчающее боль и снимающее отёк, раз уж о полноценном лечении речи не шло, — свой целитель в команде — это здорово, конечно, но может, лучше пусть она в часовне у Лауравении больных и раненых принимает? Не дело ведь человека с такими талантами по пустошам таскать.

— Если Вален позволит, я только счастлив буду, — заверил его глава команды. — Ладно, вот с этим делом закончим, а в Альд’руне у нас разговор будет… серьёзный.

— Что за разговор?

— Вот в Альд’руне и поговорим. Здесь не время и не место.

Пока Кассия возилась с Руфо, вернулись Ульф и Анедель. Нордлинг выгреб из кармана горсть монет и каких-то колечек, протянул их Милесу, и тот вытащил из-за пазухи замшевый кошелёк. Под общую добычу, очевидно.

— Двое, — сказала Анедель. — И призванный скамп. Слабаки.

— Да ладно, Ушки, можешь не хвастать, — усмехнулся Клод. — Мы и так знаем, что яйца у тебя мифриловые, где уж нам до тебя.

Она презрительно фыркнула, мужчины коротко посмеялись, и Милес скомандовал:

— Кассия, остаёшься здесь. Если что, от крыс и никс-гончих сама наверняка отобьёшься, а в Ашалмавию не суйся. Остальные пошли.

Кассия кивнула, не имея ни малейшего желания звенеть мифриловыми яйцами. Свою половину доли она наверняка отработает после возвращения команды — не может быть, чтобы в драке с культистами никто не пострадал. Собственно, она очень надеялась, что никого из наёмников не убьют в этой стычке. Поладила она с ними легко, даже с Анедель: для босмерки она была обывательницей, в подмётки великолепной лучнице не годившейся, и заслуживала максимум снисходительного презрения, но никак не вражды; для остальных — женщиной их командира со всеми вытекающими. Кассии вдруг подумалось, что никто из глориозовской команды и не ждёт, что она всерьёз присоединится к ним. Так, взял её Милес с собой, чтобы познакомить со своими парнями, а дальше, по их мнению, она будет «рядом», но не «вместе». По крайней мере, так она поняла все эти переглядки и улыбочки. Не сказать, чтоб такое положение вещей льстило самолюбию, но жизнь определённо делало гораздо проще и спокойнее.

Наёмники ушли к руинам. Кассия осталась ждать. Время тянулось бесконечно, и не происходило ничего, вообще ничего, зря только она свиток вызова грозового атронаха держала под рукой. Даже никс-гончие не пробегали, только очередной скриб прополз. Дождь так и не пошёл, потому что ветер усилился, и разрывы в тучах случались всё чаще, пронзительно синея на фоне серой хмари. Сидеть и ждать было невмоготу, но и лезть в старый храм Кассия не собиралась: сколько историй её пациентов начиналось словами: «Ему/ей было велено сидеть и не высовываться, а он(а), бестолочь…» Она немного прошлась по дороге туда-сюда, но смотреть особо было не на что: холмы, холмы, холмы… спасибо, хоть зелёные в голубых цветочках. Впору напевать то самое «За следующим холмом».

А на вершине ближайшего, закрывавшего дорогу от Ашалмавии, появился Ульф и помахал Кассии рукой с таким видом, что у неё сердце упало: кто?

— Баба какая-то была в плену у этих уродов, — озабоченно пояснил он. — Посмотри её, ладно? Она молчит, только трясётся вся. Сдаётся мне, что её готовились в жертву принести, а перед тем сами проверили, сгодится ли она для Молаг Бала. Может, ещё и не по разу.

— Понятно, — коротко сказала Кассия. Не очень она любила связываться с жертвами насилия, если честно. По её части там были всё больше синяки и ссадины, в крайнем случае разрывы, а для исцеления душевных ран куда лучше сгодился бы жрец любой веры. Но разумеется, это был не повод отказывать в помощи женщине, похищенной культистами. — А наши как? Все целы?

— По мелочи, понятно, всем перепало, — ответил Ульф, потирая ухо, — а так — да, все живы. Клод только опять потратился здорово, жаба его одолела: как так? Наверху два сундука, в которые без Левитации не залезть, а мы их не обшарим.

— А Левитация — это школа Изменения, а не Мистицизма, — понятливо закончила за него Кассия. — Стоило хоть лезть в эти сундуки, или зря выложился?

— Да до хрена всего там оказалось, — с воодушевлением отозвался Ульф. — И деньги, и цацки зачарованные, и оружие. Булава даэдрическая, не кот начхал, а?

— Клод был счастлив, полагаю, — пробормотала Кассия, задирая голову к площадке каменной лестницы: там кто-то мелькнул, но раньше чем Кассия потянулась к ножу на поясе, она узнала Руфо. — Поменять стальную булаву на даэдрическую.

— Ага. А ещё пара дротиков нашлась, тоже даэдрических. Ушки взяла, я с ними не очень. Вот подойти со спины и глотку перерезать — другое дело. — Он ухмыльнулся с самым разбойничьим видом и, кажется, был слегка разочарован тем, как спокойно, почти равнодушно баба его командира кивнула на такие слова.

Они поднялись по лестнице, но вход оказался вовсе не на верхней площадке. Руфо поманил её за собой, и они оба с Ульфом помогли перебраться через завалы. А вообще, Кассия пожалела, что у неё нет зелья левитации — с ним попасть внутрь было бы гораздо проще. Коридор, уходя вниз от дверей, привёл в просторный зал со статуей Молаг Бала в центре. Кассия повертела головой, наткнулась взглядом на два трупа, но Ульф деликатно ухватил её за локоток и потянул влево. Там оказалось что-то вроде жилой комнаты: спальники на полу, здоровенный каменный блок, приспособленный под стол, ящики и бочки в углу…

За этим как бы столом, зябко кутаясь в одеяло, сидела пленница-редгардка. Анедель совала ей лепёшку, отламывая по кусочку, и та то ли механически, то ли не смея ослушаться, съедала кусок за куском, хотя Кассии казалось, что её вот-вот стошнит. Осмотреть её можно было бы только на столе или на одном из спальников, и Кассия решила пока воздержаться от осмотра, который наверняка напомнил бы пленнице о насилии, если оно имело место. Никаких смертельно опасных повреждений, судя по всему, даэдропоклонники своей жертве не нанесли, и самым разумным было бы просто поскорее увести её отсюда.

— Как вас зовут? — спросила Кассия. Она нашла взглядом на столе вроде бы чистую кружку, налила в неё воды из стоявшего тут же кувшина (посуда и еда на столе вообще не пострадали во время стычки), плеснула туда успокоительного и укрепляющего зелья и подала кружку редгардке.

— Малекса это, — сообщила Анедель, пристально следя за тем, как та послушно глотает до тошноты горькую отраву. — Они с мужем в Хууле живут. Надо, кстати, Сасону сообщить, что жена нашлась, а то бедняга, наверное, места себе не находит.

— Старосте здешнему сказать, чтобы послал кого-нибудь в Хуул, — согласилась Кассия. — А госпожу Малексу отвести пока в башню аванпоста, чтобы помылась, переоделась и выспалась в нормальной постели. В таком виде тащить её в Хуул точно не стоит.

Из зала вдруг раздался оглушительный рёв, затем лязг оружия. Кассия вскочила было, но Анедель рявкнула на неё: «Сиди где сидишь!» — одним прыжком перемахнула каменный блок и, схватив лук, метнулась к алтарю, вопя на ходу:

— Какой даэдров рукожопый придурок схватил про́клятый изумруд?!

Кассия неловко замерла, борясь между дурацким желанием бежать на помощь «рукожопым придуркам» и пониманием того, что будет только мешать.

— Они справятся, — тихо сказала вдруг Малекса. — Это же парни Глориозуса, они и не с таким справляются.

— Вы знакомы?

Редгардка слабо, бледно улыбнулась.

— Да кто же в Доме Редоран не знает про охотников на пепельных тварей? — ответила она. — А может, и не только в Редоране. Вы не тратьте на меня время, госпожа, я просто испугалась очень сильно. Я же всё ждала, что меня принесут в жертву Молаг Балу. Мне в самом деле надо только помыться, поесть и выспаться.

Вернувшаяся Анедель, перебивая её, нетерпеливо махнула Кассии рукой:

— Идём, эта рогатая образина успела Ульфа пырнуть копьём.

Ну, пырнуть — это было сильно сказано. Копьё пропороло куртку из нетчевой шкуры и одежду под нею, скользнуло по рёбрам, разодрало кожу и рассекло мышцы. Всё-таки Ульф был вёрткий и шустрый тип, наколоть его на копьё, словно бабочку на булавку, не всякий смог бы. Дремора, явившийся, когда Ульф схватил про́клятый изумруд, не смог — сам теперь валялся у подножия статуи своего принца.

Кассия убедилась, что рёбра целы, проверила рану на яды и проклятия, ничего не обнаружила и взялась сращивать края. Нордлинг, до этого только шипевший и ругавшийся под нос, пока его раздевали и обмывали ему бок, придушенно взвыл.

— Это тебе за жадность и за глупость, — мрачно сказала Анедель. — Вот на хрена надо было хватать эту каменюку? Столько всякого барахла внизу нашлось, так нет! Ему ни жить ни быть понадобилось подношение с даэдрического алтаря.

— Ой, да не зуди, Ушки, — отмахнулся Руфо вместо шипящего Ульфа. — Рана ерундовая…

— Ага, вроде твоей.

Откуда-то вернулся Милес, тащивший стопку книг и потёртую сумку, звенящую стеклом. За ним Клод, похожий на вампира, голодавшего недельку-другую, нёс мешок с чем-то полегче, хоть и гораздо объёмнее.

— Да в Обливион бы вас, на минутку отойти нельзя! — возмутился Глориозус при виде раненого стрелка. — Что у вас стряслось? — Тут он заметил дохлого дремору и буркнул: — А, вижу. Ульф, ты о про́клятых подношениях даэдрическим принцам никогда не слышал?

— А тебе изумруд ценой в верных полторы-две сотни дрейков тоже лишний?

— А не было бы с нами целителя, ты бы столько же потом на лечение потратил.

— Так ведь целитель-то у нас есть, — возразил Ульф. — Надо пользоваться.

— В смысле, совать башку в каждую дыру? — поинтересовалась Кассия, аккуратно, хотя так руки и чесались затянуть бинт потуже, накладывая повязку. — Я ведь говорила уже, некромантом меня объявила одна безмозглая курица. На самом деле поднимать мертвецов я не умею.

— Мы собрали зелья в Затопленных сводах, — перебил её Клод. — Как освободишься, посмотри, что там к чему. Что себе оставить, что продать. И это… У тебя восстанавливающее есть?

Она хмуро глянула на него.

— Тебе не поможет, пожалей печёнку.

— Да я не про магию. Что-нибудь укрепляющее бы.

Кассия указала на сумку, брошенную на пол:

— Посмотри сам. Дозировку знаешь?

Клод кивнул. Милес тем временем сгрузил книги и зелья на постамент статуи и подобрал с пола копьё. Тёмный наконечник зловеще светил красными прожилками, и вообще выглядело оружие очень опасным. И очень дорогим.

— Даже не уверен, что у Белетов найдётся столько денег, чтобы все наши трофеи выкупить, — сказал Глориозус. — Клод, ты точно не хочешь булаву себе оставить?

Тот рылся в зельях Кассии и ответил не сразу.

— Не хочу, пожалуй, — проворчал он. — Сперва схватил от жадности, а сейчас думаю, что слишком уж она тяжёлая, зараза. Да ещё меня за неё захочет прирезать каждый недоумок, который полагает, что ему она нужнее. Продадим тоже. Ну, или обменяем на что-нибудь. — Он зубами вытащил пробку из флакона, понюхал содержимое, скривился, резко выдохнул и, зажмурившись, сделал два глотка. — Ф-фу, из чего это готовят?

— Ты правда хочешь это знать?

Он помотал головой и заткнул флакон, возвращая его на место.

— Никогда не увлекался алхимией, — сказал он.

Кассия закончила перевязку, вытерла руки мокрым полотенцем и оглядела собравшихся у подножия статуи наёмников. Малекса, оказывается, тоже набралась храбрости и вышла из жилой комнаты, хоть и держалась за спиной у Анедель. Вроде бы больше никто в неотложной помощи не нуждался.

Милес также окинул взглядом свою команду. Наверное, счёл, что поход получился удачным: один легко раненый стрелок, один надорвавшийся маг — а взамен несколько убитых культистов, освобождённая пленница и неплохие трофеи. Наверное, даже выгоднее, чем охота на отродий Дагот Ура.

— Ну что, — сказал он, — возвращаемся, что ли.

***

Мешок с одеждой, набранной по сундукам, они оставили в Альд Велоти, поручив Тельдину Вириту раздать её нуждающимся. Кое-что из колец и амулетов оставили себе, остатки продали, как и оружие. Деньги поделили на одиннадцать частей, и Кассия получила свою половину доли. Никто не возражал, потому что пока остальные отдыхали в городском доме Морвейнов, она лечила и Руфо, и Ульфа. Жить она тоже перебралась в особняк, чтобы не тратиться на комнату в «Альд Скаре». В первый же день она обошла весь дом, решив, что жить в таком она бы всё-таки не хотела: просторно, удобно, но это ощущение подземелья… Да ещё и ночевали они с Милесом в комнате, которая раньше была хозяйской спальней. Невозможно было отделаться от чувства, что они занимают чужие места, поэтому особенно остро хотелось свой дом. Хотя бы дощатую хибарку с видом на причалы.

В общем, она сходила в городской храм и попыталась поговорить с его настоятелем, но Тульс Вален попросил её подождать немного. Какие-то у него имелись неотложные дела, хотя он обещал написать в Вивек и побольше узнать о том, чему и как Кассия училась у Дансо Индулес. Милес, кстати, тоже частенько пропадал в Скаре, потому что Советник Морвейн то и дело посылала за свежеиспечённым Кровником Дома Редоран. Так что в очередной рейд на пепельных монстров команда не выходила не только из-за раненых.

В общем, время шло. Биваль Тенеран сшила заказанные вещи. Ллетер Вари зачаровал кольцо на сопротивление магии. У Кодуса Каллонуса Кассия прочитала, кажется, всё, что имелось в его лавке. Впору было проситься хотя бы помощницей целителя в альд’рунский храм, потому что заняться было решительно нечем, а покидать город Милес не разрешал никому. Вернее, уйти мог кто угодно когда угодно, но о возвращении в команду в таком случае и речи быть не могло. Наёмники, основательно — и отчасти принудительно — подлеченные, хорошо отдохнувшие и успевшие спустить немалые деньги на подарочки подружкам (ну, кроме Анедель, понятно), начинали понемногу ворчать, но Милес твердил как заведённый: «Нет, никуда не идём» и «Отдыхайте, пока можете». Хорошо, хоть жили они в особняке Морвейнов бесплатно, и даже готовили, стирали, убирались для них то ли слуги, то ли вовсе рабы Советника, причём за её счёт. Наёмникам оставалось только выдавать им деньги на покупку продуктов и всяких хозяйственных мелочей.

Словом, когда дошло наконец до того самого, давно обещанного главой команды «серьёзного разговора», все восприняли его с таким облегчением, будто их освобождали из-под домашнего ареста. Да, в сущности, так оно и было.

Эпилог. Альд'рун, поместье Морвейн

— В общем, так, — сказал Милес, велевший всем после обеда остаться за столом. — Разговор серьёзный, как я и обещал. Все вы знаете, что Хлаалу практически отжали у Дома Редоран эбонитовые шахты Кальдеры. Совет спорит из-за этого с Восточной имперской компанией, и один… человек даже добыл учётные книги, настоящие, не фальшивки для проверяющих. — Кассия почему-то сразу подумала про Свена Саблезуба. — Но кажется, даже сам Веним не верит, что ему удастся переиграть торгашей Хлаалу, — продолжил Милес. — Поэтому Совет решил часть шахтёров отправить на Солстхейм…

— Куда? — поразилась Анедель. — В эту дыру у огра в жопе?

— Да не больше дыра, чем сам Вварденфелл, — возразил Ульф. — Ну, похолоднее там, понятно.

— Похолоднее? — заинтересовалась Кассия. А, ну да, Коллолиус говорил же про замороженное захолустье.

— Ага, ёлки, снег на вершинах, водопады, всё такое. — Нордлинг ухмыльнулся. — Тебе понравится, коловианка.

— Эй, придержи гуаров, — хмыкнул Милес. — Дойдём ещё до этого. Восточная имперская компания загребла будущую шахту под свою лапу, но она, сами понимаете, будет осуществлять общее руководство. А строительством посёлка у Вороньей скалы займётся сын Советника Морвейн Ллерил. Места дикие, на гарнизон форта Морозного Мотылька надежд особых нет, поэтому госпожа Морвейн просила меня поехать вместе с её сыном. Разведка, охрана…

— Охота, — мечтательно жмурясь, влез Ульф. — На нормальное зверьё, не на жуков и не на заразных уродов.

— Заразные уроды и там имеются, — усмехнулся Руфо. — Оборотни, — пояснил он. — И если верить слухам, превращаются эти ребята не в волков, а в медведей.

— А ещё там есть какие-то ледяные ведьмы, — прибавил Милес. — Не считая самих скаалов. Так что если кто-то не хочет ехать туда, я попрошу Советника, чтобы подыскала вам работёнку здесь.

— Скаалы — это твоя, Ульф, родня, что ли? — фыркнула Анедель.

— Ага, — он опять ухмыльнулся. — Одичавшая малость, правда. Они там себе даже богов своих каких-то придумали. Я в деле, Милес.

— Я тоже, — сказала Анедель, хотя Кассии почему-то казалось, что она откажется.

Оба мага тоже враз кивнули, и Милес перевёл взгляд на Кассию.

— Я говорил с Тульсом Валеном о тебе, — сказал он. — Ты можешь в любое время переезжать в Альд Велоти, но он сам хочет попросить тебя ехать с нами. Вместе с Ллерилом Морвейном на Солстхейм едет кто-то из жрецов, возможно, даже не один. Но даже если Храм пошлёт туда своего целителя, одному ему тяжко придётся. Сама понимаешь, строительство домов и обустройство шахты — занятия довольно опасные.

Кассия кивнула, подумав, что даже если поедет просто жрец, не целитель; даже если у неё не будет в Вороньей скале помощников, всё равно: горы в снежных шапках, ели на берегах стремительных потоков, лососи, выпрыгивающие из ледяной воды, волчьи песни зимними ночами… Прости, Альд Велоти, придётся тебе обойтись без Кассии Альбы.

— И ещё. — Милес чуть помедлил, не сводя с неё глаз. — Дома́ в Вороньей скале будут строиться в редоранском стиле. Если он тебе не нравится, можно срубить бревенчатую избушку.

Наёмники заухмылялись, поглядывая то на командира, то на Кассию. Кажется, вся четвёрка с чего-то взяла, будто их брак — дело решённое. Кассия пожала плечами, демонстративно оглядевшись по сторонам, словно заново оценивала этот самый редоранский стиль.

— Я говорила: «Вот построишься, тогда и посмотрим», — напомнила она. — Я ничего, кроме подумать, не обещала, так что лучше тебе всё-таки построить дом вроде этого. К тому же все, кого ни спроси, жалуются, что пепельные бури случаются всё чаще и становятся всё сильнее. Вдруг пепел рано или поздно начнёт перелетать через пролив?

Вся команда с Милесом во главе расхохоталась.

Лорду Вивеку пока ещё хватало сил удерживать луну Баар Дау над городом своего имени.