Демоны против Смерти

Игра со Смертью (джен)

Описание:

Таинственные смерти происходят в одной аллее. Всё указывает на очередную Тетрадь Смерти, попавшую в человеческий мир. Чтобы разобраться с существом из иного мира, L обращается за помощью к охотнику на Демонов Данте.

Разнообразные черепа, пришпиленные к стене пугающими мечами, будто живыми, совсем не наводили на мысль, что беловолосый мужчина мог заниматься расследованиями. Однако брался он за самые разные дела. Если они обладали нужной особенностью. Рюдзаки был нечастым гостем в этом месте, однако прибегал к помощи Данте не в первый раз. Ничего не говоря, японец с синяками под глазами бросил на стол перед коллегой газету. Данте вынужден был прочитать обведённую статью о серии загадочных смертей в «Аллее Смерти», как её прозвали. Все жертвы умерли от сердечного приступа. От мала до велика.

— Что думаешь? — уловив момент, когда Данте прочитал последнее слово, спросил Рюдзаки.

— Яд? — предположил Данте неочевидное.

Он знал о Кире. А также о том, что его успешно поймали, лишив мистических сил. С тех пор шинигами не появлялись перед людьми так открыто. Во всяком случае люди не говорили о том, о чём трудно молчать. Если бы появился новый обладатель тетради, знаменитому L не потребовалась бы помощь известного охотника на демонов: он уже доказал, что в состоянии справиться сам. В то же время ничем иным сверхъестественным дело не пахло, так почему бы не начать с самого простого?

— В крови не обнаружен.

Помолчав, смерив гостя с головы до ног, Данте выдохнул, смирившись.

— Думаешь, действительно Кира?

— Возможно. И, к сожалению, на жителей Подземного мира людской закон не распространяется. Если они повадились вмешиваться в дела людей, нужно преподать им урок, а сделать это можешь ты.

— Откуда такая жажда насилия? Ты вроде всегда топил за закон независимо от ситуации. Даже жизнью рисковал, лишь бы доказательства найти и раскрыть дело честно. Что изменилось?

— Мир. С появлением шинигами. Они мешают мне вести нормальные дела. Раздражение негативно сказывается на моих умственных способностях.

Неправильным было называть инцидент с Кирой «появлением шинигами». Они были всегда. И Данте не хотел связываться с ними. Они отличались от демонов, не терроризировали людей лишний раз. На удивление, отличались принципами, не отнимая время жизни у детей и благочестивых людей, отдавая предпочтение чёрным душам. Но из любого правила бывают исключения.

— Опросили местных?

— Не имеет смысла без тебя: шинигами увидеть сможешь только ты. Если мы начнём опрос раньше, преступник может найти способ скрыться.

— Если преступник засиживается на одном месте, вряд ли он будет настолько умён, чтобы ускользнуть от тебя.

— А если он специально бросает вызов и ждёт?

Не имело смысла спорить с L: практически всегда он оказывался прав если не полностью, то частично. Само дело не казалось сложным, но на новый уровень его поднять мог сам шинигами. Конечно, если он ещё существовал в мире людей, а не подсунул тетрадку и скрылся. Или же оказался индивидуальным индивидуумом, отдавшим жизнь за другого человека. Вероятность слабая, но не нулевая: нельзя было ничего исключать преждевременно, не имея на то обоснований.

Данте знал, что дело опасное. В каком-то смысле даже бесполезное, но не мог отказать L слишком много должен был. L в свою очередь пообещал списать долг и даже сверху прилично накинуть, чтобы какое-то время не было нужды занимать вновь. Для него раскрытие этого случая было делом чести. Когда-то один человек заставил его почувствовать, что такое дружба. Ненадолго. Фальшиво. Однако тем временем он сильно дорожил. Это дело было первым, к которому его подтолкнули чувства, а не здравый смысл. Последний был как раз таки против.

Без L опрос жителей близстоящих домов вгонял в скуку. Приставленный в напарники офицер задавал штампованные вопросы. Данте, правда, не для того, чтобы слушать пошёл с ним. Он высматривал шинигами, настороженно прислушивался к чувствам, а не словам, чтобы в миг опасности дать мгновенный отпор. Гарантировать безопасность он не мог, потому офицера коллеги заведомо причислили к рангу святых, отдав почести герою. Мужчина умирать не торопился, веря в сверхъестественного напарника, однажды спасшего его дочь от демона, которого даже пули не брали. Просто опросить Данте мог бы и сам, пусть лениво. Второй человек был необходим для большей свободы, чтобы можно было осмотреться, не отвлекаясь, и чтобы руки были свободными на случай вполне предвидимых обстоятельств.

Обошлось. Что не было для L утешительным результатом, ведь значило, что опрос ничего не дал. Пришлось перейти к следующему плану, который определённо требовал жертв. Схема старая: использовать преступников, приговорённых к смертной казни взамен смягчения наказания. Убийства совершались исключительно ночью, потому в аллее несколько неприметных камер развесили днём. Устраивать живую слежку в планах не было: напрасные смерти никому не были нужны. Умирали самые разные люди, чтобы можно было списать на то, что убийца знал каждую жертву вместе с настоящим именем, а значит, он обладал глазами шинигами.

— Если это шинигами, камеры не зафиксируют его, — напомнил Данте, дабы начать диалог, играясь с Ребеллионом, покручивая его в руке. Для оборудования мониторной комнаты сняли квартиру в одном из домов, выходящих окнами на аллею.

— Знаю. Мы также не сможем исключить человеческое участие, если имя было записано за пределами видимости камер.

— Разве твои люди не расположили камеры на достаточном расстоянии, чтобы видно было любого человека, способного добраться до аллеи в течение минуты?

— Нельзя знать наверняка, что преступник записывает имя вблизи аллеи или в самой аллеи. Есть альтернатива, которая способна завести наше расследование в тупик.

— Какая?

Данте не интересовался делом Киры. Публике была доступна лишь часть информации, а собрание Данте благополучно проспал, рассчитывая только на то, что уже знал или L говорил, вербуя.

— Условие. Если вовремя записать обстоятельства смерти, жертва может прожить ещё какое-то время. Можно также записать точное время и место встречи, также как изменить причину. Или задать условие, что если жертва придёт случайно в определённое место в определённый промежуток времени, она умрёт.

— Преступник использует стандартную причину.

— Что не мешает ему приказать жертве дойти до аллеи. А причину он может использовать для привлечения внимания.

— Тогда к чему всё это? Если преступник приманивает жертв в аллею с помощью условия, мы его никогда не поймаем. С такими условиями он может вообще всех людей записать в тетрадь и надеяться на случай, что один из миллиона заглянет в аллею — не такой низкий шанс.

— В тетради место ограниченное. Для начала нужно выяснить, приходят жертвы к аллее или уже находятся неподалёку, когда записывают их имена. Если умрёт наша подставная жертва, то преступник рядом. Патрули в гражданском следят, чтобы обычные люди не приближались к аллее. Многие и так боятся из-за слухов и новостей.

L и Данте следили не первый день, чем порадовали уже трёх преступников смягчением наказания. Ничего не происходило. К Данте закрадывалось подозрение, что убийцу они таки спугнули.

— Погоди, — заметил он силуэт. — Там человек, — указал он на тень.

Мужчина вышел под свет фонаря, встал под самым удобным ракурсом камеры для фиксирования его лица и стал что-то записывать на листке. Его легко можно было увидеть из окна. Губы его нервно подёргивались. Данте был готов выпрыгнуть и вмешаться, но L остановил, приказывая дождаться результата. Нужно было выяснить, умрёт подставная жертва или нет. Если тот человек был не убийцей, они бы только напрасно выдали бы себя. Шинигами Данте поблизости не видел. Да и писал мужчина не в тетради, а в блокноте.

Подставная жертва схватилась за сердце — Данте выпрыгнул из окна и начал погоню: убийца, так очевидно красовавшийся перед камерой, решил поиграть в догонялки с полудемоном. Печально вышло для него, так как Данте настиг его в два рывка.

— Ну и в чём заключается веселье? — строго, почти гневно вопросил Данте, грубо толкая убийцу к стене.

Мужчина нервно хихикал, не говоря ни слова. Бился в тихой истерике. Сложно было поверить, что такой псих способен был противостоять L. Однако лист в блокноте был не родной, вырванный из другого места. И имя на нём было написано верное. В участке допросить мужчину так и не удалось. Врач направил его в психиатрическую лечебницу, ибо мужчина был абсолютно невменяем.

— Поздравляю с раскрытием дела! — весело воскликнул один из офицеров, совершенно не чувствуя настроения Данте и L.

— Дело не закрыто, — равнодушно сообщил L.

— Как? — удивился наивный офицер. — Маньяка ведь поймали.

— Он лишь пешка, — соизволил снизойти до объяснений Данте. — Вряд ли за кого-то вроде него шинигами стал бы расставаться с жизнью. Сделку на глаза он совершил, но ни тетради при нём не было, ни самого шинигами поблизости.

— При обыске квартиры тоже ничего не нашли, — дополнил L.

— А значит мы в тупике до следующих действий настоящего преступника.

Наблюдение за аллей продолжили, вот только безрезультатно. Послание пришло от пойманного психа. Нет, он не заговорил. Вырезал на себе перед смертью приглашение: «Кто из вас выйдет ко мне первым? Легендарный детектив или легендарный охотник на демонов? Кто схлестнётся со мной в финальном раунде интеллектуально или физически? Кто из вас умрёт?»

Прочитав, Данте и L ещё какое-то время молчали. Без сомнений убийца знал их имена и мог убить, когда захочет. Но он не хотел просто убить. Ему нужно было придать остроты игрой.

— Это моё дело, — первым нарушил молчание L. — Тебе незачем рисковать.

— Это же намеренная провокация. Кто бы ни пришёл — умрёт.

— Быть может, наказание последует, если проигнорировать. В какой-то момент, когда устанет ждать и играться с посторонними жертвами.

— Что насчёт условия смерти в аллее ночью в определённое время?

— Прошлой ночью мы оба там были. Вряд ли преступник выберет подобное условие для встречи. Вероятнее всего умрёт тот, кто придёт на встречу первым. Листок из его тетради я уже держал, потому смогу вступить в контакт. Поэтому пойду я. Как только он покажется, ты нападёшь. Если будет шинигами — убьёшь. Человека без труда обезоружишь.

— Ты вновь рискуешь собой, — недовольно цыкнул Данте.

— Ты тоже. У тебя есть дурная привычка совершать безрассудные поступки. — L ещё раз перечитал послание. — Он определённо убьёт первого. Наверняка уже условие подготовил. Всё, что мы можем, выбрать наиболее выигрышный вариант, чтобы раз и навсегда одолеть его. При данном раскладе я могу быть только приманкой. У тебя есть все шансы: он игрок и оставит тебе шанс на победу, иначе смысла в игре для него не будет.

Данте хотел бы не согласиться, но других выходов не было: они были в заложниках преступника. Независимо от их действий он их убьёт. Выступив напрямую у них был шанс хотя бы избавиться от него.

На место отправились ночью. Молча: план был решён. L вошёл в ночную аллею первым, Данте оставался в тени.

— Я пришёл. Эту битву ты выиграл.

— Битву? — усмехнулся шинигами, выплывая по воздуху из стены, держа в руках книгу. — Намекаешь, что войну я ещё могу проиграть?

— Именно, — слабо улыбнулся L, стискивая зубы от боли.

В тот же миг Данте с высокой скоростью добрался до шинигами.

— Какое простое имя, — успел противник скривиться в улыбке, быстро чиркая имя в тетрадке, прежде чем резким жалящим ударом Данте пронзил его грудь, разрубая тетрадь надвое.

Половина тетради упала перед лежащим ещё живым L. В глазах темнело постепенно, но разобрать текст он сумел. Глаза расширились. С трудом потянулся он рукой к листу перед глазами, чтобы смять. Уничтожить. Не успел, обмякнув.

— Второй раз не прокатило? — с горечью произнёс Данте.

В прошлый раз L подставил себя под удар, работая над делом с тетрадью. В этот раз тоже. Тогда несчастной судьбы сумел избежать…

Данте подобрал половину тетради перед L. Шинигами записал несколько условий на разные случаи, оставив место для имён. Настоящее имя L было записано не столь аккуратно, как сами условия. Торопился. Следующее условие предназначалось второму пришедшему. Данте иронично рассмеялся.

— Подловил так подловил, — успел он сказать до того, как упал замертво на асфальт.

«Данте умрёт, как только прочтёт эту запись», — гласила последняя строка.

Мимо проходя (джен)

Описание:

Прогуливаясь по Подземному миру в поисках выхода, братья столкнулись в пещере с особенным демоном, недалеко от которого лежала горка чёрных тетрадей.

Подземный мир вовсе не был местом «безлюдным». Тишина и покой тут были явлением редким, правда в основном шушера всякая под ногами путалась. Её можно было либо уничтожить, либо взять под контроль: силу безвольные твари признавали. Пещера же, в которую вошли братья, была полна мертвецкой тишины. Никого. Ничего. Только чёрные тетради горсткой лежали посреди. Из дальнего тёмного угла, словно тюрьма обложенного столбами ядовитой соли, смешанной с пеплом, веяло смертью и чьим-то взглядом. Луч мистического света падал на тетради. К ним два легендарных полудемона и направились. Ступали мягко, словно по серому снегу, который мелкими частицами вздымался из-под ног ввысь, кружась в хаотичном танце.

— Что это за фигня?

Данте первым взялся за одну из тетрадей, игнорируя не сулящее ничего хорошее название — «Тетрадь Смерти». Не умер от прикосновения. Только после него Верджил взял другую тетрадь, быстро пролистывал: страницы были частично заполнены именами, иногда дополненными краткой сводкой о причине смерти.

Правила на первой странице были предельно просты: тот, чьё имя будет записано в тетради, умрёт. Разве что нужно знать, как этот кто-то выглядит, и представлять его лицо, делая запись. Данте краем глаза посмотрел на брата, явно собирающегося прикарманить тетрадку — теперь ему не составит труда его убить, если действительно захочет.

«Не станет», — был уверен Данте: обоих больше привлекал процесс. Раз и навсегда ставить точку они не хотели. Правда или нет, то, что тетрадью мог воспользоваться любой, напрягало. От зависти, из жадности, на эмоциях легко можно было совершить ошибку, всего лишь записав пару слов.

Ощущение смерти поблизости усилилось, пробирая до костей — даже Верджил еле заметно вздрогнул. Страх пытался проникнуть в самую душу, поглотить её изнутри. Под таким давлением шепчущие слова неизвестного звучали особенно впечатляюще:

— Спа-а-арда-а-а…

— Ещё один батей обиженный? — выдохнул Данте. — Они когда-нибудь закончатся?

— Сильно сомневаюсь.

Верджил покрутил Ямато, перекидывая из одной руки в другую, готовясь к скоро последующей битве.

— По его вине все исчезли, — словно не слыша их, продолжил некто размеренно и тихо. — Он лишил нас еды. Убийца! — внезапно взревел.

Чёрная мгла ударилась об естественную решётку — стены пещеры сотряслись, серый «снег» заполнил всё пространство, вызывая кашель.

— Не такое наследство я желал получить, — материализовал меч Данте.

— Они не могли вернуться за новыми тетрадями, а запертые здесь не могли выходить за едой! Он запер нас, запер! — билось о решётку существо. — Их время ушло! Все рассыпались прахом. Не забрать время! Жалкие люди! Еда! Еда! Еда! Один!

Тетрадки, люди, еда — Данте не нравилось, как всё звучало. Складывалась неприглядная картина. Ещё больше усиливалось желание сжечь горку макулатуры, благо бумага была вполне себе бумажной.

— Ну, начнём с малого, — резко опустил он воспылавший в мгновение меч в середину вспыхнувшей стопки. Рукой поманил брата, чтобы тот отдал «позаимствованную» тетрадку.

— Даже не подумаю, — сказал Верджил, глядя прямо в глаза, в тот же миг блокируя атаку существа. Попытался атаковать, но тщетно.

— Жалким смертным меня не убить! Не убить! Я — вечен!

— Разве? — усмехнулся Данте, присоединяясь к битве. — Разве все твои уже не полегли?

— Они. Не я. Я — вечен! Ваше оружие бесполезно! Ничтожества!

Существо — не демон, ни монстр, ни человек. Иная сущность, именуемая в восточных храмах Шинигами, неистово атаковала. Ни магическое оружие, ни демоническое не могло ему навредить, проходя сквозь бестелесную дымку. Только острые когти на время атаки становились материальными, но сколько их не руби, они всегда возвращались. Ещё острее. Ещё крепче.

— Я — король! Вы ничто, передо мной!

— Мундуса подсидел, что ли, пока он в безвременном отпуске?

— Нет, — опроверг Верджил, отскакивая назад и открывая тетрадь. — Я знаю, кто ты, — произнёс с улыбкой. Странствия по миру дали свои плоды. Людские легенды могли оказаться полезными. Если, конечно… — Бывший король Подземного Мира.

— Не посмеешь! — выдал правоту теории Шинигами.

Множество «когтей» вырвалось из неосязаемого тела, пронзило Данте и Верджила насквозь, пришпиливая к стенам. Но поздно. «Когти» постепенно начали рассыпаться прахом, приближаясь к застывшему существу. Вскоре и он обратился в ничто, в пыль под ногами. Из руки выпала тетрадь с именем, написанным кровью из порезанного пальца. Следом на колени упали братья, синхронно сгибаясь и опираясь одной рукой о покрытую прахом землю, недолго орошаемую кровью. Тетрадь тоже не просуществовала долго — только форма из пепла осталась.

Энма — таковым было истинное имя одного из королей прошлого. Когда-то ему служили и люди с восточного континента. Древняя история, до сих пор хранимая поколениями.

— А ты хотел её сжечь, — первым отдышался Верджил.

— Потому что ты не из благих намерений прикарманил.

— Но и не из плохих, — поднялся Верджил на ноги.

— Твои «не плохие» намерения всегда выходят мне боком, — посетовал Данте, следуя примеру брата. — Ну что, как насчёт размяться? — подбросил он меч перед собой, заговорщически глядя на Верджила.

— Не ты ли недавно ныл, что поскорее хочешь вернуться в мир людей? — поучающим тоном полнился ответ. Однако движением одного пальца Верджил частично выпустил Ямато из ножен, выражая готовность «пошалить».

— Я лишь раз поностальгировал, не преувеличивай. И мы всё равно не знаем, куда идти. Какая разница, после этого перерыва или следующего мы отправимся дальше?

— Как знаешь, — ухмыльнулся Верджил, мгновенно атакуя, приблизившись также стремительно, что глазу видно не было движения. — Потом не плачься: ходить ты не сможешь ещё долго.

«Как в детстве», — не стал он озвучивать.

Их целью было найти выход из Подземного Мира, но желание восполнить потерянное время вынуждало не торопиться. Они всегда упивались битвами. С самого детства. Возникало ли оно одновременно и взаимно или нет. Если нет. Делом чести для Верджила становилось довести Данте до слёз, чтобы потом не приставал лишний раз. Хотя бы какое-то время. И здесь, в месте, свободном от предрассудков и обязательств, они могли себе позволить те времена, насытиться ими. Оставить позади оттягивающее назад прошлое. Сближающие моменты бурного кровавого счастья.