Обложка Death Stranding: Первые следы на песке

Death Stranding: Первые следы на песке

Настя Налич

0% прочитано
Стандартный
Настя Налич

Death Stranding: Первые следы на песке

Глава 5. Звенья одной цепи

Всегда оценивайте обстановку. Если не можете удержать — перережьте верёвку или бросьте груз.

— Инструктаж сотрудников «Бриджес-Экспресс»

Заря едва занялась, а нетерпеливые лучи солнца уже просачивались сквозь облака. Горы мирно спали под тяжёлым покрывалом осевшего темпорального снега, убаюканные ветром. Морозный воздух щекотал ноздри. Образовалось редкое «погодное окно» — идеальный шанс выдвинуться в путь.

Склонившись над рюкзаком, Тэсс в последний раз перепроверяла укладку снаряжения. Профессиональная привычка, отточенная годами курьерской практики. Путь предстоял не близкий и, уж точно, не самый простой. Каждая деталь должна быть на своём месте.

Питер стоял у выхода из пещеры, опершись плечом о выступ скалы. Его взгляд был прикован к свету, играющему в рассветных сумерках, — к тому, как порывы ветра поднимают в воздух искрящиеся снежинки. Казалось, снежная пустыня дышит.

— Ты в детстве никогда не боялась грозы, Лайн? — произнёс он, не отрывая взгляда от пейзажа.

Голос — задумчивый, чуть рассеянный, будто он говорил сам с собой. Тэсс удивлённо подняла голову.

— Там, где я родилась, — ответила она после паузы, — грозы случались чаще, чем выходило солнце.

Улыбка — тёплая, но с оттенком грусти — скользнула по её лицу.

— Не припомню, чтобы было страшно.

Питер хмыкнул.

— Мой… так называемый отец, — уголки его губ дрогнули в мрачноватой ухмылке, — любил пугать меня рассказами про ужасные темпоральные грозы. Говорил, что они разъедают всё без остатка, словно кислотой.

Тэсс пожала плечами. В чём-то его отец прав.

От построек, созданных в эпоху до катаклизма, почти не осталось следа — темпоральные ливни разрушили их до основания. А уж о людях, впервые попавших под такой дождь без защиты, и говорить нечего.

— А мне кажется, такая гроза — дар, — продолжил Питер, вырывая её из размышлений. — Подарок человечеству на его новое рождение. В назидание. Чтобы мы не забывали своё место в иерархии вселенной.

— Ого, — протянула Тэсс, окидывая его оценивающим взглядом, — какое философское выдалось утро.

Он всё также стоял, прислонившись к скале, будто сросся с ней. Наброшенный капюшон скрывал часть его лица, не давая угадать выражение — кажется, он часто пользовался этой уловкой.

— А ты точно курьер, а не философ? — Она встала и игриво толкнула его ладонью в плечо.

Он обернулся — и весело рассмеялся.

— Я курьер всего пару лет. И строго с семи утра до одиннадцати вечера, — произнёс он с несколько театральной интонацией. — В остальное время… можешь звать меня как хочешь.

— О-о-о… — протянула Тэсс, насмешливо цокнув языком. — С семи и до одиннадцати… Значит, у тебя остаётся целых восемь часов в сутки, чтобы побыть кем-то ещё?

Она покачала головой, изображая строгое неодобрение:

— Непозволительная роскошь!

Казалось, вчерашний разговор — о трагедии, случившейся с Питером и его напарником — снял напряжение, висевшее между ними. Он больше не выглядел подавленным, хотя время от времени погружался в задумчивость. Но Тэсс это не смущало. Она и сама могла надолго уходить в себя, отключаясь от внешнего мира. И теперь, всякий раз, как он мысленно ускользал куда-то далеко, меняясь в лице, позе и жестах — она видела в этой черте своё отражение.

Прежде чем выдвинуться в путь, они какое-то время молча стояли у края пещеры — то ли прощаясь со своим временным приютом, то ли в нерешительности. Тэсс не раз замечала: сколько бы тысяч километров ни было пройдено, первый шаг каждый раз вызывал необъяснимое волнение. Вот и сейчас она чувствовала, как учащённо бьётся сердце, под слоями из термобелья и защитной одежды.

Ей казалось, что Питер испытывает то же самое. Словно кто-то привязал их друг к другу невидимыми стропами. Два курьера в точке, где сошлись координаты их маршрутов.

И он действительно что-то чувствовал. Впервые за долгое время он испытывал не просто интерес или физическое влечение — хотя и их было бессмысленно игнорировать.

Молодая, но опытная.

Храбрая, но рассудительная.

Прозорливая, но осторожная.

Те самые качества, что привлекали его и отталкивали, гулким эхом отзываясь где-то внутри. Это было притяжение нового уровня: сложное, многослойное. Питер начал чувствовать это ещё в тот момент, когда впервые схватил её за плечи, пытаясь разбудить от кошмарного сновидения.

Она задыхалась. Тщетно хватала сухими губами воздух. Он вглядывался в побледневшее, в бреду покрывшееся холодной испариной лицо. Небольшой вздёрнутый нос. Мягкий, слегка заострённый подбородок. Едва заметная россыпь бронзовых пятнышек в области переносицы и щёк. Пряди прямых каштановых волос выбились из короткого хвоста и падали на лицо. Что-то неуловимо знакомое.

Щелчок объектива. Вспышка. Перед глазами посыпались кадры.

Лес. Зона. Твари. Он чувствовал их, изучал их. Шум. Падение. Испуганная девчонка. Волосы, собранные в короткий хвост, как сейчас. Веснушки. Большие, словно блюдца, глаза.

Питер вспомнил её — девчонку-курьера, свалившуюся со скалы прямо в зону к Тварям, где они и встретились впервые, много лет назад. Ветер, солнце и мороз хорошо постарались, но так и не стёрли с её лица прежних черт, хранившихся где-то глубоко в памяти того мальчишки.

Это открытие удивило, но не оттолкнуло его, хотя он и сам изменился до неузнаваемости. В том самом моменте он глядел на неё: она не могла проснуться, застрявшая внутри своего кошмара, и в ней он видел собственное зеркало. И теперь, молча стоя у края пещеры, он колебался.

Единственный путь к базе «Бриджес» лежал через заснеженное плато, а затем — по медленному пологому спуску в ущелье. То самое ущелье, где, по его версии, они с напарником заблудились и разделились, чтобы найти путь назад. Это была ложь, но лишь наполовину: они действительно потеряли друг друга. Только при совсем иных обстоятельствах.

«Все эти расспросы — они неспроста. Она догадалась. Или вот-вот догадается. Почему это её не останавливает?»

Мысли лихорадочно крутились в голове.

«И при этом — ни слова про ДУМ. Она не вспомнила меня? Она. Не вспомнила. Меня».

Это была ещё одна его особенность: порой, при всём внешнем спокойствии — даже непроницаемом безразличии — внутри разворачивалась буря.

Он колебался.

Кончики пальцев нервно постукивали по бедру. Грудь сдавливало, мешая дышать. Напряжение сковывало тело. Сомнения давили на плечи, словно груз.

Предупредить? Маршрут лежит через гиблое место. Но что изменит признание?

Нет иного пути, кроме избранного. Куда бы он ни привёл — Fata viam invenient. Судьба найдёт путь.

В раздумьях он вновь отключился, потеряв счёт времени, и вдруг хруст снега нарушил тишину — Питер вернулся в своё тело.

— Скоро семь, — весело бросила через плечо Тэсс, выходя из пещеры. — Пора становиться курьером, Пит.

Он усмехнулся собственным мыслям: «Что ж, кости брошены» — и медленно двинулся в след за ней.

***

Тяжёлый темпоральный снег осел и слежался под собственным весом, образуя плотное пружинящее полотно. Места, где солнце грело его поверхность, покрылись тончайшей глазурью колючего льда — хрупкой, словно стекло. Такой снег позволял идти в хорошем темпе, не проваливаясь по колено. Однако рассчитывать на лёгкий путь было бы самонадеянно.

Укрытое белым плато плавно переходило в протяжённый пологий склон — на первый взгляд безопасный, но скрывающий под снежными барханами ловушки. Одрадек не умолкал: сканировал, предупреждал об опасных участках, корректировал путь.

Поверхность была неустойчивой — скользкой там, где лёд, рыхлой — где снег. Даже на пологом склоне срыв грозил не просто падением, а серьёзными травмами и потерей снаряжения.

Спустя пару часов облака рассеялись. Яркий свет восходящего солнца ударил в лицо, слепя уставшие глаза. Тэсс почувствовала, как гудят колени, а мышцы икр, несмотря на компрессию термобелья, стали забиваться, наливаясь молочной кислотой. Опыт подсказывал: длительный спуск под небольшим углом выматывает сильнее, чем штурм высокой вершины. Ветра почти не было слышно — только неритмичные шаги и сбивчивое дыхание Питера за спиной.

«Так не пойдёт, — подумала она. — Если он сорвётся — быть беде».

Одрадек вновь подал тревожный сигнал.

— Стоп. — Тэсс устало вздохнула и повернулась к Питеру.

Он сделал ещё пару шагов по инерции — и остановился.

— Хочешь передохнуть? — участливо спросил он. — Давай я возьму твой рюкзак.

Она вскинула бровь и криво усмехнулась — без слов. Абсурдное предложение для профессионального курьера.

— Хочу привязать нас, — сказала она.

Сняла рюкзак, поставила на снег перед собой. Отстегнув боковой карман, вытащила короткую, метра три с половиной, динамическую верёвку. По всем правилам это был не страховочный трос, а поводок. Но другой не было.

— Уже? — с наигранным удивлением откликнулся Питер. — Мы ещё так мало знакомы…

Она разматывала верёвку одной рукой, проверяя на повреждения и перекруты.

Ни одного. Хорошо.

— Ты не только философ, а ещё и юморист, да? — парировала Тэсс.

Расстегнув молнию, она добралась до обвязки — одного из ключевых элементов снаряжения. Пальцы легко нащупали поясную петлю — плотную нейлоновую ленту, обхватывающую талию.

Карабин. Холод металла — обжигающий, даже сквозь перчатку. Чётким движением она продела его в центральную точку обвязки.

Питер с интересом наблюдал. Губы растянулись в привычной насмешливой улыбке.

— Талантливый человек талантлив во всём, — сказал он, — но в шибари, похоже, ты разбираешься лучше меня.

Тэсс медленно выдохнула через нос, и Питер, видимо, воспринял это как вызов. Тем временем её руки уже ловко вязали узел — чётко и без спешки, как по нотам. С хитрым прищуром он продолжил следить за процессом.

— Кроме шуток, — нарочито серьёзно сказала она, рывком проверяя затяжку. — Сейчас мы на склоне без связки.

Узел не проскальзывает. Отлично.

— Если сорвусь я… — Она пожала плечами. — Сама остановлюсь. Я умею.

Она вставила петлю в карабин, провернула — чтобы не было перекрута, — и закрутила замок.

— А если сорвёшься ты… — Тэсс покачала головой, — У тебя нет опыта. Даже будь у тебя ледоруб, ты не успеешь затормозить.

Щелчок. Два оборота. Замок плотно закрыт.

— Перелом или вывих — не важно, — она небрежно махнула рукой, окинув взглядом его рост и комплекцию, — я не смогу тебя нести. Удержать, может быть, смогу.

Он всё также насмешливо улыбался, но теперь эта улыбка казалась застывшей и неестественной.

— Если я погибну — ты останешься жив, — отведя взгляд в сторону, сказала она. —Правда, без снаряжения, одрадека и припасов.

Неприятный холодок пробежал по её спине.

— А если погибнешь ты… — Ей не хотелось заканчивать предложение. — Технически… я смогу идти дальше.

Тэсс передёрнуло от собственных слов. Она отвернула голову, делая вид, что вглядывается в горизонт.

Внешне Питер сохранял спокойствие, но в его глазах сверкнула молния.

«Девчонка бросает мне вызов?».

Слова задели его сильнее, чем он ожидал. К горлу подкатило удушливое чувство злости. Он и сам «смог идти дальше» тогда, когда выбрался из смоляного болота. Но себя то он точно не считал слабым звеном.

«Неужели она считает меня беспомощным?».

Повисло напряжённое молчание. Лишь откуда ни возьмись поднявшийся ветер выл и трепал их за волосы и капюшоны курток. Тэсс вертела в руках страховочную верёвку.

«Зачем я так сказала? — хмурясь, спросила она себя. — Чёрствая, как мой отец».

— В общем, — она подняла голову и посмотрела на Питера, — страховка не помешает.

Взяв другой конец верёвки, она протянула его Питеру.

Несколько мгновений он молча смотрел ей в глаза: ясные, зелёные. Она щурилась на солнце, и уголки век покрылись сетью мелких морщинок. Не улыбалась. Выглядела скорее озабоченной, чем насмешливой.

«Что ж, пусть будет игра в поддавки», — подумал он и сглотнул.

— Железобетонные аргументы, Лайн, — без тени упрёка сказал он, разводя руки в стороны, будто для объятий. — Привяжи меня.

Тэсс подошла вплотную. Питер опустил голову, глядя на неё сверху вниз. Она почувствовала его дыхание: тёплое и неровное. Стараясь не выдать вдруг нахлынувшее смущение, она сосредоточилась на узлах.

Один виток под лопатками. Второй крест-накрест через грудь. Третий — плотно вокруг талии. Узел. Карабин. Замок. Резко дёрнула на себя — он сделал невольный шаг вперёд. Слишком резко. Она не подняла глаз — только сильнее сжала верёвку. Петля не проскользнула.

Связка готова.

Теперь они — звенья одной цепи.

Глава 6. Судьба найдёт путь

В зоне тихо. Сначала это пугает. Потом начинаешь скучать по этой тишине.

— Из интервью курьера с высоким уровнем ДУМ, имя изъято

Питер не сразу понял, как двигаться в связке. Но вскоре освоился.

«Шаг за шагом. Не натягивая и не отпуская».

Впервые за долгое время он почувствовал рядом чью-то опору. Не просто желание помочь. Не попытку контролировать. А поддержку. И… доверие.

Лишь однажды у него был напарник. Человек, на которого можно было положиться.

Всё отрочество и юность прошли в бесконечных скитаниях между убежищами выживальщиков — готовыми дать ему приют и работу: тяжёлую, грязную и зачастую унизительную. Часто ночами он не мог спать: не от холода, сырости или пустого желудка, а оттого, что захлёбывался собственной злостью на творившуюся несправедливость.

Он выжил той ночью, в убежище отца. Да. Но разве это жизнь?

Он ненавидел химический привкус конденсированной воды, которую приходилось собирать в ладони под вентиляцией, когда хозяин убежища «забывал» оставить запас. Ненавидел запах собственной кожи — пропитанной потом и грязью.

Он ненавидел и презирал. Не себя. Очередное бледное, рыхлое лицо на экране терминала, смотрящее на него, словно на мусор, временно пригодный к использованию. Ненависть и презрение наполняли его живот — сытнее, чем очередная порция плесневелого пайка. И больше так продолжаться не могло.

Первые доставки, за которые он взялся, сложно было назвать профессиональными. Их и доставками-то назвать было трудно. Так: возьми это и отнеси туда, постаравшись не сломать и не потерять по дороге. Не считая того, что часть грузов, мягко говоря, была не вполне легальной.

Ни рюкзака, ни снаряжения — ни какой-либо гарантии оплаты. Он терял. Ломал. Портил. Но выживал. Пока наконец не пришёл в «Бриджес».

Когда он впервые надел их фирменную защитную куртку — словно сшитую по его личным меркам, — он понял. А вернее, осознал то, что и так знал с самого начала. Его руки — не для грязной работы. Для того, чтобы держать в них то, что другие боятся потерять. В этом он почувствовал себя действительно важным и нужным.

Тем, кто доставляет.

И лица за экранами терминалов теперь глядели на него не с недоверием и брезгливостью, а с благодарностью и надеждой. Всё его нутро ликовало.

В «Бриджес» вскоре узнали про его способности «ДУМ» — в то время они уже начали активный поиск субъектов, обладающих этим редким даром. Ничего предосудительного — всего пару пробирок крови в месяц для исследований.

Его класс курьера был повышен — теперь он получал более приоритетные заказы. Питер учился, обзаводился связями, осваивал новые навыки. Его порой безрассудное бесстрашие быстро прокладывало путь наверх. В компании таких ценили. За пару лет он добился большего, чем другие — за столько же.

Но этого было недостаточно.

Так он обзавёлся напарником. Не от одиночества. Не из доверия. Чистый расчёт. Вдвоём — больше грузов. Больше шансов. И самооценка неукротимо ползла вверх.

Такое долгожданное, такое выстраданное признание ослепило его разум. Словно яркий свет после долгой тьмы. В итоге всё закончилось трагедией. Напарник погиб. А теперь, когда Питер глядел в глаза той, что держит конец верёвки, — он даже не мог ответить себе на вопрос: жалеет ли он о случившемся?

Единственное, чему он научился лучше, чем лгать, — извлекать выгоду из своих ошибок.

***

Полуденное солнце повисло над головами, когда усталые ноги наконец почувствовали под собой твёрдый грунт.

Снежное полотно начало терять свою целостность: из талых проплешин то и дело проглядывали клочки вереска и шапки поросших лишайником камней. На горизонте изумрудной зеленью лежали верхушки кедров и пихт. А в воздухе витал запах хвои, чабреца и дикой мяты. Звенели ручьи талой темпоральной воды — тонкими ниточками они спускались со склона и дружно сливались с потоком небольшой горной реки.

Тэсс достала флягу, чтобы наполнить её. Речную воду — да ещё и разбавленную темпоральной — с натяжкой можно было считать питьевой, но фильтры частично справлялись с этой проблемой. В конце концов, обезвоживание было гораздо опаснее, чем лёгкое повреждение пищевода.

Утолив жажду, она передала флягу Питеру. Отхлебнув, он невольно поморщился: после фильтрации вода приобретала едва уловимый, но такой знакомый химический привкус — он невольно возвращал его в те времена, когда даже за пригодную для питья воду ему приходилось бороться.

«Нет, теперь всё иначе. Я уже не тот мальчишка», — подумал он, отмахнувшись от неприятных воспоминаний.

Привал делать не стали — оба чувствовали утомление после спуска, но останавливаться было рано: впереди лежал путь в ущелье.

Питер знал, что их там ждёт. Но Тэсс не видела препятствий.

Страховку отцепили — теперь верёвка только мешала идти. Тэсс смотала её и убрала в рюкзак, а Питер проводил верёвку взглядом.

Последние островки снега исчезли под ногами, уступив место мелкокаменистым насыпям среди диких злаков и разнотравья.

Красоту альпийского пояса, первозданную, как сама планета, трудно описать. Время не существовало здесь. Не мчалось вперёд и не застывало в мгновении — оно растворилось, перестав подчиняться законам этого мира. Даже темпоральные осадки не смогли разрушить величие этих мест: снег, дождь и град вступили в сложный симбиоз с растительным миром высокогорья.

Зелень лилась отовсюду, от пыльно-оливковой до сочно-травяной, а сквозь неё прорывались всплески лилового, голубого и жёлтого. Ветер на время разогнал хмурые облака, и небо засияло ультрамарином.

Тэсс и Питер уже не в первый раз любовались такой изящной гармонией — но оба знали, что к ней невозможно привыкнуть. Они шли молча, будто боялись спугнуть мираж.

***

Сумерки спускались в ущелья раньше, чем на равнины.

Раскидистые кроны плотной сетью теней укрывали землю, хотя часы едва ли показывали семь. Капризная погода в горах вновь переменила настроение. Небо, затянутое серой пеленой облаков, опустилось ниже, цепляясь за остроконечные макушки елей.

Тихо накрапывал дождь.

И без того насыщенный влагой воздух сгустился, став ещё тяжелее. В нём угадывался запах сырой земли, сосновой коры, прелой листвы… И ещё кое-что.

Стоило вдохнуть его через рот — на языке появлялась горечь мельчайших частиц хиралия, оседавших на землю вместе с осадками. Этот воздух был заражён, но пока слабо. Но Тэсс не торопилась доставать респиратор и маску. Она лишь чуть опустила голову, глубже натянув капюшон куртки, чтобы темпоральные капли не попадали на лицо.

Питер уверенно шёл впереди, будто они поменялись ролями и теперь он — проводник.

Пушистый ковёр из опавшей хвои мягко пружинил под ногами, делая его поступь лёгкой и практически бесшумной на фоне дождя. Ловко перешагивая узловатые корневища, он плавно маневрировал среди ветвей и причудливо искривлённых стволов. Его тёмный силуэт то мелькал между деревьями, то ускользал, будто растворяясь в тумане, то вновь появлялся.

Тэсс то и дело осторожно выглядывала из-под капюшона, ловя Питера взглядом, — и вновь находила что-то знакомое в его образе. Ниточку, которую она никак не могла нащупать и потянуть, чтобы распутать клубок воспоминаний.

Питер сам не заметил, как ускорил шаг и оставил спутницу позади.

Стоило спуститься в ущелье, как им овладело то самое чувство, которое не раз заставляло его позабыть об осторожности. Сомнения, страх, голос рассудка — всё меркло на фоне непреодолимого желания вновь войти в зону Тварей и почувствовать их. Его тянуло к ним — с самой первой встречи у тела мёртвого отца.

Как и другие обладатели дара, он открыл в себе способности «ДУМ» прежде, чем узнал, что они из себя представляют.

«Бриджес» неоднократно пытались классифицировать «ДУМ», но вариативность его проявления не позволяла выделить чётких критериев. В итоге ограничились шкалой от низкого до высокого уровня. И сейчас уровень Питера держался где-то посередине. Раньше его «ДУМ» был слабее, но с каждым новым походом в зону его уровень медленно рос.

И он не мог не ходить.

Он хотел осязать их присутствие каждым сантиметром своей кожи. Ощущать, как наэлектризовано пространство вокруг, когда хищник сжимает кольцо, — и не стать его жертвой. Чувствовать пьянящий прилив адреналина, когда время замедляется и тело будто не успевает за скоростью мыслей.

Там, в зоне, рядом с ними, он был настоящим.

Героически храбрым — когда это возможно.

Хладнокровным, расчётливым и первобытно жестоким — когда это нужно.

Даже испуганным, слабым — когда это неизбежно.

Тварям не нужны маски.

Вот и сейчас он шёл вперёд так, будто забыл, что чуть не погиб здесь. Тэсс едва поспевала за ним.

Солнце медленно садилось за горизонт.

Лишённое прежних красок пасмурное небо с каждой минутой становилось темнее, а тени в ущелье — всё длиннее и глубже. Тяжёлые темпоральные капли ритмично барабанили по голове, плечам и спине, разбиваясь о прочный водоотталкивающий материал курьерского костюма.

Тэсс поёжилась.

Температура снизилась на пару градусов, но внутри проклюнулись первые ростки беспокойства. Этот могильный холод будто исходил изнутри — его ни с чем нельзя было спутать.

Шум дождя поглотил все прочие звуки, но развитое с годами чутьё не обманешь: в ущелье стало особенно тихо. Тэсс осторожно подняла к уху руку и щёлкнула пальцами: чёткий сухой звук не раздался, а завяз в воздухе, как в болоте.

Сердце с силой ударилось о рёбра и застучало быстрее. Первая, мощная волна адреналина прокатилась по телу — знакомое, выученное наизусть ощущение.

Предчувствие. Где-то по близости обитают Твари.

Девушка взглянула себе под ноги: хвойный настил исчез, теперь ботинки ступали по твёрдой, глинистой земле — серая и глянцевая из-за влаги, она была похожа на шкуру морского чудовища, выброшенного на берег.

Редкие растения пробивались сквозь трещины в грунте, образуя замысловатые узоры. Их тонкие стебли дрожали под дождём — то падая ниц, то вновь приподнимая крохотные листья.

Всё изменилось вокруг.

Померкли не только цвета и звуки: вся красота этого места исказилась, словно в кривом зеркале, обретая уродливую и пугающую форму.

С плавно нарастающей тревогой Тэсс выискивала глазами Питера. Он ушёл далеко вперёд — его силуэт с трудом угадывался за серой завесой темпорального ливня. Желая сократить расстояние между ними, она ускорила шаг. В моменте ей показалось, что он вот-вот исчезнет. Растворится. И она потеряет его.

Липкий страх тонким ручьём стекал по позвоночнику, заставляя её всё быстрее и упорнее двигаться вперёд. Лужи под ногами беззвучно взрывались, расплёскиваясь сотнями брызг. Отражённое в них промозглое небо рябило и шло кругами. Тучи, распухшие от воды, опускались всё ниже, вот-вот готовые рухнуть под собственной тяжестью.

Плотность хиралия росла — его частицы теперь отчётливо скрипели на зубах. Пора было доставать респиратор, но сначала нужно было догнать Питера. Одрадек подал тихий сигнал в наушник, предупреждая о нестабильности связи.

Нервы натянулись до предела. Питер был уже близко. Он больше не ускользал.

Последние искорёженные деревья остались позади, и теперь, на открытом пространстве, его фигура чёткой архитектурной формой разрезала дождливый горизонт.

Он стоял спиной к ней, как заворожённый вглядываясь в пустоту перед собой. Казалось, он был на краю. Если бы кто-то сейчас заглянул в его душу — он не нашёл бы там и следа тех сомнений, которые терзали его совсем недавно. С больным наслаждением он втягивал в лёгкие воздух, насыщенный токсичным хиралием и микроскопическими молекулами темпоральной влаги.

Воздух густой, тягучий, словно резина — с горьким привкусом и запахом смолы.

Он чувствовал, как бьётся сердце, качая по венам адреналин. Его способности «ДУМ» не кричали ему: «будь осторожен», «уходи», «спасайся». Они ласково шептали ему: «ты там — где и должен».

Тэсс перешла было на бег.

Оставалось каких-то несколько шагов — как внезапно позвоночник прошило невиданной силы импульсом, заставившим её остановиться как вкопанная. Новая волна адреналина прокатилась по телу и чуть было не выбила её из равновесия, но Тэсс устояла. Капли пота выступили у неё на лбу. Непроизвольный глубокий вдох, будто перед нырком под воду.

«Мы в зоне», — стучало у неё в голове.

Монументально неподвижный силуэт мужчины дрогнул, выходя из оцепенения. Он медленно повернулся к ней вполоборота, приподнимая голову.

Из-под капюшона показалось лицо.

Слегка вытянутый подбородок, поросший густой колючей щетиной. Тонкая полоска насмешливого рта. Острые скулы и высокий лоб, подёрнутый первыми морщинами.

И глаза. Повзрослевшие, серые, с лёгким прищуром — уже не такие большие, как тогда, много лет назад.

Он улыбнулся — и было в этой улыбке что-то знакомо дразнящее и притягивающее одновременно. Прижав указательный палец левой руки к губам, другой рукой он неторопливо — таким до боли знакомым жестом — поманил её к себе.

Сердце рухнуло вниз и в тот же миг взметнулось к горлу. Тэсс ощутила, как взмокла спина под слоями защитной одежды. Она узнала его.

«Это он. Тот мальчик из зоны».

Стоя на месте и глубоко дыша, она старалась взять себя в руки, чтобы сконцентрироваться.

Питер Инглерт. Мальчишка-выживальщик с «ДУМ». Она ведь тогда так и не узнала его имени. Он скрылся за деревьями, оставив о себе лишь смутное воспоминание. И теперь это воспоминание физически воплотилось. Здесь. Сейчас.

Осознать это было и шоком, и облегчением. Ей казалось, всё встало на свои места: обрывки эмоций, непонятные чувства. Внутри, вопреки кричащему об опасности инстинкту, вдруг стало необычно тепло и тихо.

С трудом уняв возникшее волнение, Тэсс подошла ближе и встала рядом с Питером. Несмотря на лёгкую дрожь, она всё же робко коснулась его руки своей. Их пальцы переплелись и сжались в крепкий замок.

Так, держась за руки, они стояли здесь.

Плечо к плечу.

У края огромного чёрного кратера.

Глава 7. Маленькая смерть

— Что вы чувствуете сейчас? — Что я одна такая. Был ещё мальчик… Но имени я не знаю.

Фрагмент консультации, психологическая служба «Бриджес»

Хиралий причудливо искрился в воздухе тускло-золотым сиянием, подсвечивая тёмные, рваные края кратера, на дне которого клубился желтоватый туман. От такой концентрации хиралия кружило голову, а глаза начинали непроизвольно слезиться.

Тэсс нехотя разжала пальцы, достала маску и респиратор и чётким, отработанным движением надела их. Придерживая респиратор левой рукой, правой она защёлкнула боковые замки, соединяющие оба элемента защиты в единое устройство. С глухим шипящим звуком оно активировалось, выкачивая остатки воздуха из-под маски и обеспечивая более плотное прилегание к коже.

Питер воспользовался лишь респиратором. Его маска была треснувшей и не защищала глаза от частиц. Дышать стало легче. Первичный адреналин схлынул, и внутри у него осталось лишь сухое, почти механическое спокойствие.

И вместе с тем, он испытывал возбуждение.

Тягу.

«Зов».

Знакомое, почти болезненное.

У Тэсс «ДУМ» проявлялся иначе.

В многочисленных столкновениях с Тварями её инстинкт обострился. Она чувствовала их за сотни метров от зоны, улавливая малейшие изменения вокруг. Учёные из «Бриджес» не раз просили её объяснить, как именно это происходит, и неизменно фиксировали каждое её слово. Однако дать конкретный ответ она так и не могла.

Она просто знала, когда они рядом, — словно в неё был встроен невидимый локатор потусторонних существ. С годами его радиус действия увеличивался, а чувствительность становилась выше. Иными словами, уровень её «ДУМ» рос — также, как и у Питера. Но в отличие от него, она не искала встреч с ними.

Лишь однажды.

В отчаянной попытке вернуть то, что безвозвратно утрачено — шанс всё исправить.

***

Прошло чуть больше года с тех пор, как она устроилась в курьерскую службу «Бриджес». Отец был против — ему претила работа в правительственной системе. Сотрудничество — скрепя сердце, наёмничество — ни за что.

«Мы все — лишь звенья в их длинной цепи. И, видит Бог, эти помешанные на власти технократы нас всех закуют в кандалы», — злобно бормотал он всякий раз, стоило капле синтетического виски попасть ему в рот.

Тэсс не была столь категоричной в суждениях о «Бриджес».

Бриджет Стрэнд — основательница и лидер компании, возникшей на руинах Америки, разрушенной Выходом Смерти — видела свою миссию в объединении уцелевших и вновь возникших городов.

Под своим крылом она собрала лучшие умы страны. Учёные, инженеры, техники, даже военные — все они трудились на благо нового общества. Создавали, строили, восстанавливали. Но особое место в сердце «Бриджес» всегда принадлежало курьерам. Именно курьеры несли на плечах ответственность за исход всей миссии.

Это они осуществляли разведку зон Тварей.

Это они устанавливали средства связи и соединяли города в единую сеть.

Это они доставляли жизненно важные грузы.

Это они, рискуя жизнью, тянули нить света сквозь тьму.

Бриджет Стрэнд восхищалась курьерами — её собственный сын стал одним из них.

А Тэсс восхищалась Бриджет и мечтала работать у неё — стать частью большого целого и строить будущее рука об руку с лучшими.

Едва ей стукнуло восемнадцать, она подала заявку в курьерскую службу. Как же она была счастлива, когда её приняли в команду — без долгих проверок, в числе первых! В глубине души она надеялась, что отец будет гордиться ей и, в конце концов, примет её выбор — но, увы, отношения между ними стали ещё более напряжёнными.

Расставание вышло болезненным: молча, сухо, без единого слова прощания. Тэсс стиснула зубы, словно пытаясь оторвать намертво присохший к ране пластырь.

Отец не отговаривал. Даже не злился. Поджав губы, спрятанные в густой щетине, он отвернулся, будто был очень занят чисткой снаряжения, — и не проронил ни слова, пока она собиралась.

Его напускное безразличие обожгло её сильнее, чем если бы он с криком выставил её за дверь. Ей казалось, он был в ней разочарован — и от этой мысли внутри всё сжималось. Злость, обида и навязанное чувство вины бурлили внутри, не находя выхода. Но теперь и она хорошо научилась прятать эмоции за маской.

Резким, почти небрежным движением смахнув выступившие слёзы, Тэсс решительно закинула за спину рюкзак и ушла.

И с тех пор не читала его редкие электронные письма.

***

Стажировка длилась недолго и Тэсс с головой нырнула в новую реальность с лучшими инженерными разработками, VR-тренировками и стабильной технической поддержкой. Всё это вдохновляло и, казалось, открывало перед курьером сотни возможностей для штурма карьерных вершин.

Тэсс чувствовала: теперь она не просто доставляет грузы — она несёт надежду.

Год пролетел незаметно, и вот она уже привычным движением загнала в гараж свой служебный трицикл. Обратный трицикл напоминал давно забытые бензиновые мотоциклы: те же плавные линии руля и обтекаемый силуэт, но в футуристичном обличии.

Сдав в обработку защитный костюм, Тэсс отчиталась об успешном завершении задания через терминал Распределителя.

— Спасибо за содействие. Ваш вклад неоценим для нас, — несколько механически отрапортовала голограмма с приветливым лицом президента Стрэнд.

Острая нехватка людей вынудила «Бриджес» автоматизировать большинство логистических процессов, в том числе отгрузку и приём грузов. Живой человек сидел за терминалом лишь в самых крупных городах-узлах, а в таких удалённых распределителях сотрудников было слишком мало, и они были заняты более важными делами. В итоге курьерам чаще приходилось общаться с голограммой, чем с людьми, что, в свою очередь, негативно сказывалось на психике.

— Вам рекомендован длительный отдых в личном помещении, — продолжила ненастоящая Бриджет свой стандартный монолог. — Оцените сотрудничество от «1» балла до «10», где «1» балл — это…

Не став дожидаться конца реплики, Тэсс нажала в терминале «10» и завершила сеанс. Терминал благодарно принял оценку и с тихим щелчком погас.

Усталость, скопившаяся за день, навалилась разом, стоило только добраться до конца маршрута. Суставы ломило, мышцы болезненно пульсировали, и под одеждой наверняка ждали новые кровоподтёки от ремней рюкзака.

Непроизвольно зевнув, девушка устало взглянула на часы: близилась полночь — самое время принять душ и провалиться в глубокий восстанавливающий сон. Спустившись на нижний этаж комплекса, она уже свернула было в длинный коридор, ведущий к её личному помещению, как из комнаты отдыха послышались приглушённые голоса и смех.

Здесь курьеры и сотрудники «Бриджес-Экспресс» могли поболтать, немного выпить и поделиться последними новостями. Было большой удачей встретить нескольких курьеров в одно время и в одном месте: все они пребывали в постоянном движении от заказа к заказу, и маршруты их редко пересекались.

Тэсс остановилась в нерешительности. Измученная долгой дорогой, она могла мечтать лишь об одном — о заслуженном отдыхе. Но голоса за дверью дразнили и манили её.

Обычно она не задумывалась о том, насколько ей одиноко. На задании было не до того: всё её тело и разум были полностью подчинены цели. Она доставляла грузы — и на душе было легко. Но стоило ей остаться один на один с собой, в пустых и обезличенных каютах распределительных комплексов и узлов, как её охватывала такая всеобъемлющая и невыносимая тоска, что она вновь срывалась с места и выдвигалась в путь.

Быть может, поэтому и сейчас, недолго поразмыслив, она всё же решила пожертвовать сном ради чьей-нибудь компании.

Толкнув тяжёлую откатную дверь, она, наконец, оказалась внутри.

Тесное помещение с низким потолком и глухими стенами больше напоминало бомбоубежище, чем место для отдыха — всё ради экономии ресурсов и пространства. Здесь имелись скромная кухня с холодильником, круглый металлический стол и несколько стульев. Роль единственного окна играл экран с изображением природы.

Несмотря на поздний час, здесь были трое: два курьера, сидящие за столом, и охранник, который возился с кружкой у кофейного аппарата. В комнате царил полумрак и висело сизое облако синтетического табачного дыма.

— Вы слышали про новую разработку «Бриджес» для тех, у кого нет «ДУМ»? — спросил один из курьеров, затягиваясь очередной сигаретой.

Он выглядел непривычно ухоженным, даже холёным: костюм для отдыха был чист и отглажен, щёки гладко выбриты, а волосы старательно уложены и зачёсаны назад. Не знай Тэсс его лично, приняла бы его за администратора или какого-нибудь инспектора. И только повреждённые дождём, морщинистые руки выдавали в нём человека, часто бывающего снаружи.

Выпустив изо рта несколько дымных колец, он хитро взглянул на Тэсс, замершую у входа.

— Не томи, — откликнулся второй курьер, вертя в руках банку энергетика, — рассказывай, что там?

В отличие от первого, он выглядел так, будто уже на задании: перчатки, маска, одрадек. Чуть поодаль лежал его рюкзак. Тэсс присела рядом на свободный стул. Заметив её усталый вид, он понимающе похлопал девушку по плечу, а она слабо улыбнулась в ответ.

— Так что там за разработка-то? — подал голос охранник, отхлёбывая дурнопахнущий синтетический кофе.

«Да, что там за разработка?» — мысленно повторила Тэсс, блуждая взглядом по экрану с картинкой природы.

Стоило кому-то упомянуть «ДУМ», как кровь приливала к лицу, а дышать становилось труднее. Никто, кроме отца, ещё не знал о её способностях. Но и ему она открылась не сразу: сначала соврала, что просто ушла вперёд по тропе.

После той встречи с Тварями и мальчиком в лесу её стали мучать кошмары: жуткие видения про смоляной океан и волну, стирающую всё живое. Раз за разом она просыпалась в поту — опустошённая и разбитая. Но это было только начало. Теперь она чувствовала Тварей: везде, где пролегали их с отцом маршруты. Или почти везде. Когда это стало невыносимо, она призналась, но не встретила понимания — лишь нежелание отца что-либо обсуждать.

«Что со мной?», «Много ли таких, как я?» — вопросы множились, но отец отмахивался от них, как от назойливых мух.

— Говорят, — начал курьер, выпуская изо рта дым после очередной затяжки, — «Бриджес» придумали прибор, который помогает обнаружить Тварей.

Едкое никотиновое облако поплыло по комнате.

— Серьёзно? — хмыкнул второй курьер. — Лучше бы придумали, как их убить. Хотя… — поразмыслив, продолжил он, — они ведь и так мёртвые, правда?

По комнате прокатились несколько мрачных смешков.

— А что-то ещё известно? — недоверчиво спросил охранник, присаживаясь на стул. — Как оно работает?

— Не знаю, — пожал плечами курьер, — но я слышал, что это не просто электроника, а зародыш с «ДУМ», которого засунули в капсулу.

Тэсс вздрогнула и посмотрела на него, но, быстро опомнившись, отвела глаза.

— Ч… чего? Зародыш? — запинаясь, пробормотал второй, чуть не поперхнувшись своим напитком. — Это же бред какой-то!

Курьер усмехнулся.

— Да-да, — сказал он. — Зародыш… Или младенец… Я так и не понял, но оно точно живое.

Словосочетание «Младенец-прибор» звучало жутко. Но от «Бриджес» можно было ждать чего угодно.

— Ну и ну… — задумчиво протянул охранник.

Все замолчали, и каждый погрузился в свои размышления. Повисла тишина, которую нарушал лишь монотонный гул вентиляционных фильтров.

«„Бриджес“ исследуют „ДУМ“. — Тэсс нервно барабанила пальцами по столу. — У них должны быть ответы».

Она устала скрываться. Устала жить, отрицая свои способности. Отец не мог принять, что его дочь «другая» — из-за этого Тэсс чувствовала себя белой вороной. Годами она пыталась игнорировать «ДУМ» вместо того, чтобы научиться им пользоваться.

— Только это ещё не всё, — вновь заговорил первый курьер, и в тишине его голос отразился от стен.

Выйдя из оцепенения, коллеги вопросительно глядели на него. Тяжело вздохнув, он продолжил:

— Видимо, прибор не работает как надо. — Щёлкнув простой механической зажигалкой, он поджёг очередную сигарету.

— В районе Горного Узла пропала группа. — Он понизил голос, заставляя остальных напрячь слух. — Двое знакомых ребят из «Бриджес» и местный проводник, все без «ДУМ».

Тэсс исподлобья взглянула на него и заметила, как изменилось его лицо: усмешка исчезла, брови сошлись на переносице.

— Мне тоже предлагали, — задумчиво вертя зажигалкой, сказал он, — но я не рискнул. Испугался.

Тэсс стало не по себе.

Горный Узел. Она ещё помнила эти места: где-то там, в объятиях скал, пряталось заброшенное убежище — дом, где она родилась.

— Говорят, старик-курьер был опытным, — продолжил курьер, — поэтому его и взяли проводником: знал эти горы как свои пять пальцев.

Лицо курьера терялось в тумане сигаретного дыма.

— Не знаю, что там было, — с горькой усмешкой бросил он, — но слышал, кратер от Выплеска остался знатный.

Последние слова прозвучали особенно мрачно, как финальный аккорд в реквиеме, после которого зал молчал.

Горы. Выплеск Пустоты. Старик.

Жар хлынул к щекам Тэсс, дыхание перехватило, и на мгновение мир потерял чёткость.

«Нет. Не может быть».

— Погоди. — Она взволнованно привстала с места. — Старик-курьер, как его имя?

Резко подавшись всем телом вперёд, Тэсс крепко вцепилась в запястье курьера. Его зрачки удивлённо расширились.

— Ты знаешь, как его звали? — В висках стучало. Ей не хватало воздуха. Тело замерло, словно перед атакой.

Мужчины встревоженно переглянулись. Желая как-то успокоить девушку, второй курьер осторожно положил руку ей на плечо, но она смахнула её одним резким движением.

— Эй, полегче, — негромко бросил охранник и встал с места, готовый вмешаться в любой момент.

Схваченный за запястье курьер в замешательстве переводил взгляд с Тэсс на товарищей и снова на неё, не вполне понимая, что происходит:

— Я… я плохо помню… — Инстинктивно дёрнувшись назад, он попытался вырвать руку — тщетно. Её ладони вспотели, но хватка оставалась железной. Сигарета медленно тлела, роняя пепел на стол.

— Вспоминай! — почти прокричала она, а в уголках глаз уже заблестели слёзы.

Продолжая сжимать его руку побелевшими от напряжения пальцами, Тэсс искала в его взгляде ответ, который не разобьёт ей сердце. Но в глубине души она уже знала его.

Курьер растерянно смотрел в её напряжённое, искажённое мольбой лицо.

— Ро… Роберт… — Его голос дрогнул, он внезапно осёкся и стыдливо опустил глаза в пол.

— Тэсс, мне так… жаль… — пробормотал он.

— Говори! — Сжатые в тонкую линию губы задрожали, и слёзы ручьями покатились по красным щекам.

— Роберт Лайн… — совсем тихо произнёс он.

«Папа…» — шепнул голос в голове, и что-то оборвалось внутри.

***

Сил совсем не осталось.

Всё ещё пытаясь двигаться, она лишь глубже увязала в скользкой массе под собой — и не могла сдвинуться с места.

Живот в очередной раз свело спазмом, и её вывернуло наизнанку: изо рта хлынула маслянисто-чёрная слизь. Кровь сгустилась настолько, что превратилась в тягучий сироп.

Капли барабанили по изъеденному темпоральным дождём костюму. Третий кратер? Четвёртый? Какая теперь разница. Все они были одинаковыми: серыми, безжизненными и мертвецки холодными. И везде шёл этот проклятый дождь.

Хиральная атмосфера на дне свежего кратера сгущалась до такой плотности, что едкий ливень не прекращался ни на минуту. Теперь Тэсс знала эту механику наизусть. Здесь потоки темпоральной воды смешивались со смолой, образуя вязкие аномальные трясины, обманчиво не глубокие на вид.

Стоило ступить в такое болото, как липкая, дурно пахнущая субстанция начинала медленно, словно украдкой, обволакивать ступни, затрудняя каждое следующее движение. Сантиметр за сантиметром, она увлекала не успевшую опомниться жертву в свои цепкие объятия.

В одну из этих чудовищных ловушек и угодила Тэсс, слепо ведомая одной лишь безумной мыслью: найти отца.

[Пропал без вести. Смерть не подтверждена], — всё, что ей ответили в «Бриджес» о том инциденте. Стандартная сухая отписка для сотрудника с низким уровнем допуска: ничего конкретного. Последнее письмо отца пришло за неделю до экспедиции. Она так и не открыла его.

Продолжая бороться, Тэсс почти вслепую нащупала край трясины — гладкий, скользкий, но всё-таки твёрдый. Единственная опора в этом сером, размытом мире. Опираясь на дрожащие, будто чужие руки, она сделала рывок. Один. Последний. Он не дал ничего — только глубже погрузил её тело в тёплую чёрную жижу.

С трудом делая вдох за вдохом, она уронила голову на локти. Её снова тошнило этой смолянистой гадостью.

Экспедиция, в которой пропал отец, была засекречена. Но курьеры исчезали постоянно. Не только в зонах Тварей: кто-то срывался в ущелье, кто-то тонул в глубокой реке, а кого-то подстреливали в вооружённых стычках. Спустя время все они признавались погибшими, их личные дела отправлялись в архив, а на цифровом кладбище появлялись новые мемориальные таблички.

Для всех действовал один протокол: нет тела — нет подтверждения смерти, только ожидание. Но для Тэсс ожидание было невыносимо: труднее самого сложного маршрута, больнее самой серьёзной травмы, страшнее самой смерти.

Она лежала на животе, наполовину погружённая в вязкое болото и из последних сил цеплялась за кромку. Кровь обильно сочилась из-под содранных ногтей — её металлический запах пробивался даже сквозь перчатки, смешиваясь с запахом смолы и дождя.

А в голове всё звучало: «Слышал, кратер от Выплеска остался знатный…»

Эти слова, брошенные мимоходом, стали её единственной зацепкой. И теперь их эхо с болью отзывалось в груди.

Взятый без спроса — по сути, угнанный служебный трицикл — проржавел под темпоральным дождём ещё два кратера назад. Скромные припасы закончились у третьего, а фильтры респиратора забились ещё раньше. Одрадек продержался дольше всех, но и он вскоре затих, в последний раз мигнув индикатором связи.

Уже тогда отравленный хиралием мозг запустил цепочку разрушительных процессов во всём организме Тэсс, но она этого не понимала.

Зона. Твари. Дождь. ДУМ. Постепенно всё смешалось, превратилось в почти незаметный фон.

Сон исчез, оставив вместо себя жалкие обрывки, сотканные из мучительных кошмаров: океан, волна, тьма. Тьма везде. И крики. Чудовищные крики, полные отчаяния и безнадёжной мольбы.

Мигрень разрывала виски, но лекарств уже не осталось.

К четвёртому кратеру «ДУМ» выжал из Тэсс всё: сжёг все внутренние резервы.

Но глубокая, раздирающая изнутри душевная боль затмевала физические страдания и заставляла идти дальше. В какой-то момент она не заметила, как в сознание прокрались мысли, шепчущие, что всё это можно просто закончить.

Повреждённые лёгкие с жутким хрипом втягивали отравленный воздух. Голова кружилась от недостатка кислорода, а мысли путались. Истощённый организм больше не мог сопротивляться — хиральное отравление перешло в острую стадию.

Тонкая нить её жизни вот-вот оборвётся, и взамен возникнет другая — мерцающая, чёрная — и навсегда привяжет её к этому ненавистному месту. Кратер станет глубже и шире — а в нём ещё на одну Тварь больше.

Тэсс горько усмехнулась, устало глядя из-под капюшона на их брезжащие в мутном пространстве пуповины: «Я бы не узнала его среди них».

Кратер за кратером она всматривалась в каждый силуэт Твари, ища хоть что-то знакомое в пустоте вместо лица. Но все они были лишь тенью чьих-то истерзанных душ.

Смола продолжала жадно обволакивать тело девушки, стремясь скорее сомкнуться над её головой. В бреду Тэсс чудилось, что там, в глубине, кто-то или что-то касается её ноги, а голоса в голове всё настойчивее шептали: «Отпусти».

В конце концов она перестала сопротивляться. Расслабившееся тело легко соскользнуло и в считанные секунды погрузилось в темноту.

***

— Это она? — послышался сдержанный женский голос.

Он звучал так, будто раздавался в самой голове — ни далеко, ни близко.

— Она не дышит, — вмешался другой голос, более низкий.

В следующую же секунду Тэсс почувствовала мощнейший удар между лопаток. Тело неожиданно содрогнулось в спазме, и густой смоляной поток хлынул изо рта на траву. Ещё удар. Делая первый инстинктивный вдох, Тэсс хрипло закашлялась, и в этот же момент её снова вывернуло наизнанку. Так продолжалось пять или шесть раз, пока она не смогла нормально дышать.

— Хорошо. Теперь укол, — скомандовала женщина.

Чьи-то руки уверенным движением рванули ворот её костюма вниз, обнажая тонкую бледную полоску шеи. Холодная стальная игла проколола кожу, впрыскивая содержимое шприца в яремную вену. Горячая волна прокатилась от шеи вниз, к кончикам пальцев, и тело ненадолго охватил приступ неконтролируемой дрожи.

Приоткрыв тяжёлые, распухшие веки, Тэсс никак не могла сфокусировать взгляд. Всё плыло и кружилось, но под пальцами ощущалась твёрдая земля, густо покрытая влажной травой. Она не в кратере.

Извергнув из себя очередную порцию слизи со смолой, Тэсс попыталась привстать на локти, но резкая боль в груди не дала подняться. Сдавленно вскрикнув, она откинулась на спину, тяжело дыша.

— Прости. — Перед глазами возник размытый силуэт человека в защитной маске и респираторе. — Кажется, мы сломали тебе рёбра, когда пытались завести сердце.

— Она в сознании? — строго спросил женский голос.

Казалось, он звучал неестественно, даже механически, но в то же время отдалённо знакомо. Где она могла его слышать?

— Да, — ответил другой голос, мужской, совсем рядом.

Тэсс почувствовала новый укол в шею, а следом за ним ещё один, и боль, наконец, начала отступать. Немалое облегчение. Несмотря на слабость, она подняла руки к лицу и протёрла залитые смолой глаза. Зрение постепенно возвращалось.

. Пасмурное небо всё ещё угрожающе висело над головой, но больше не роняло на землю дождь. Вокруг суетились какие-то люди. Двое. Нет, трое. Люди в костюмах со знакомой эмблемой «Бриджес».

— Как оценишь её состояние? — Этот странно знакомый голос, по всей видимости, обращался к человеку возле Тэсс. Теперь она поняла: женщина говорила через динамик одрадека на его плече.

— Тяжёлое, но стабильное, — прямо ответил мужчина.

Очередной приступ смоляной тошноты согнул тело девушки пополам. Горло саднило. Сколько же ещё у неё внутри этой дряни? Словно она вся состояла из чёрной мерзкой субстанции. Виски сдавило с неистовой силой. Тупая, нарастающая боль вытеснила остатки мыслей и Тэсс тихо, жалобно застонала.

Женщина продолжала задавать вопросы, а мужчина отвечать ей, но для Тэсс их голоса снова звучали издалека, смешиваясь и растворяясь в пространстве, будто она погрузилась в тёмный водоворот.

— …Сделайте возможное…

Слышала она обрывки фраз.

— …Доставьте в центральный комплекс…

Дышать стало тяжело. Даже тяжелее, чем раньше. Медицинский прибор, подключённый к левому запястью девушки, издал тревожный сигнал.

Мужчина что-то скомандовал двум другим, и они резко пришли в движение. Чёткие и отработанные медицинские манипуляции представлялись странным ритуальным танцем в помутнённом сознании Тэсс. Силуэты мелькали перед глазами и исчезали в тумане, играя с её отравленным воображением.

— Кто же ты такая? — задумчиво пробормотал человек, прикладывая к её лицу портативную кислородную маску.

Холодный пластик обжёг лицо, на мгновение возвращая её в тело. Сделав жадный глоток кислорода, Тэсс невольно схватила мужчину за запястье.

— Кто ты, — продолжил он, придерживая маску, — если спасать тебя посылает президент Стрэнд?

Глава 8. Такой, как я

Самая надёжная форма контроля — предложить человеку то, что он отчаялся найти.

— Внутреннее руководство психологической службы «Бриджес»

Годы спустя в том кратере редко случались дожди. Смоляное болото обмелело, превратившись в жалкую грязную лужу. Там выжженная взрывом земля давно поросла пусть скудной, но всё же живой растительностью.

Там — но не здесь. Здесь всё было иначе.

Расположившийся в самом сердце ущелья кратер чернел под ногами, будто луза на бильярдном столе. Чернел и искрился: дышал заполнившим воздух хиралием. Острые обломки скал уродливой короной обрамляли его рваные края.

Стоило спуститься вниз — как едва семенивший дождик превратился в мощнейший по силе ливень. Небо безжалостно обрушивало тонны темпоральной воды на плечи, заставляя инстинктивно съёживаться, склоняться под её напором.

Внизу тишина стала физически осязаемой: даже ливень звучал глухо, будто за стеной, а любое движение вызывало в ней лёгкую дрожь. Пространство сжалось в неестественный вакуум — оба чувствовали его удушливое давление.

Кратер был совсем свежим — словно глубокая, ещё не зажившая рана. Он пульсировал, сочился смолой: местами она бурлила, фонтаном била из-под земли, заливая всё вокруг густой маслянистой жижей. Редкие островки твёрдой земли и обломки обожжённых камней едва выступали над поверхностью, образуя ненадёжные, обманчиво безопасные тропы.

Это не просто смоляная топь, Тэсс хорошо это знала: это ловушка, которая терпеливо ждёт, когда кто-то из них оступится.

Едкий запах смолы проникал внутрь даже сквозь плотные фильтры респиратора и щекотал ноздри. Так пахла смерть, и так теперь она выглядела во всей своей мрачной красе: чёрная смоль болот, обугленные скалы и бледные нити, мерцающие в жёлтом хиральном тумане.

Сердце Питера билось, словно метроном, выдавая чёткий и размеренный ритм, и сердце Тэсс повторяло его, подстраиваясь в унисон.

Мысли. Эмоции. Воспоминания. Ещё мгновение назад они трепыхались у неё внутри, словно стая испуганных птиц, — а теперь утихли вместе со звуками.

Здесь, на дне — в самом эпицентре недавнего Выплеска, — прошлое и будущее стёрлись, всё стало вдруг таким незначительным. Волнение ушло, страх притупился, а всё внимание сфокусировалось в единственной точке — на движении вперёд.

Так «ДУМ» берёт в свои руки контроль.

Теперь Тэсс ощущала это в полной мере. Как и Питер.

«Он знает, каково это. Он чувствует. Он — как я».

Так она думала, глядя на него — невозмутимого, сосредоточенного. Его упрямые глаза ярко блестели в свете её нагрудного фонаря. Он замер, выжидающе всматриваясь в призрачный горизонт, и Тэсс могла поклясться, что снова видит его неизменную ухмылку, теперь спрятанную под серым пластиком респиратора.

Вряд ли сейчас в нём осталось хоть что-то от того плохо одетого, тощего мальчишки, встретившегося ей в лесу. С трудом угадывался в нём тот заблудившийся в буре курьер: измождённый, разбитый, так нуждающийся в помощи и поддержке.

Его преображение не ускользнуло от Тэсс. Оно читалось в каждом движении, каждом контуре его тела, давно готового к броску. Перед ней был другой Питер — тот, кому не нужен страховочный трос.

Здесь — в кратере — они были равны. И для него это тоже стало открытием.

Равны. Но что это значит? Что скрыто за этим спокойствием?

Тэсс не догадывалась, просто не могла — но за этой бронёй, в тени его прошлого, прятались секреты не менее вязкие и зловонные, чем эта чёрная топь.

Тело отца. Некроз. Вспышка. Он очнулся в руинах своего бывшего дома, насквозь мокрый, с ног до головы покрытый смолой. Одинокий и растерянный, он едва мог осознать, что с ним произошло. Но он знал. Уже тогда знал, что он — другой. Особенный. И с той минуты хранил это знание, будто сокровище: самое ценное, что у него есть.

Позже он узнал, что это называется «ДУМ». Не просто способности — настоящий дар. И этот дар разъедал душу Питера, как темпоральный дождь разъедает ржавый и хрупкий металл.

«ДУМ» забрал себе его совесть, жадно питался его раненым сердцем. Камень за камнем он рушил границы у него внутри, сбивая с толку его моральный компас. Но всегда давал что-то взамен: власть и пьянящее чувство превосходства. Страх — и торжество победы над ним. То, ради чего стоило рисковать.

Ведомый своей одержимостью, он привёл их с Тэсс сюда — в место гибели одного и спасения для другого, — и больше не испытывал сожалений. Бывший напарник, товарищ, почти друг — теперь никто: лишь тонкая пуповина и бесформенное существо на её конце. Был ли он кем-то? Это уже не имело значения.

Судьба найдёт путь. Fata viam invenient.

Не первый раз он шёл сюда не один, но впервые — с равным по силе союзником.

***

Зыбкая тропа неуверенно вилась под ногами, то и дело ускользая, грозя совсем раствориться в жёлтом тумане из хиралия и водяной пыли. Грозовые тучи заслонили небосвод, звёзды трусливо спрятались — и тьма окутала пространство.

Болото хлюпало, жадно облизывая подошвы массивных курьерских ботинок. Бледный луч фонаря дрожал, но упрямо скользил по гладкой смоляной поверхности в поисках твёрдой земли.

Шаг за шагом. Медленно. Осторожно.

«Только не оступись, — повторяла Тэсс, — Пожалуйста, только не оступись».

Питер снова был впереди.

Плавный темп, слегка пружинящая походка. Он уверенно чередовал мелкую поступь с широким шагом и даже прыжками: ловко, но не безрассудно — словно кошка, прогуливающаяся по узкому карнизу.

«Он идёт слишком быстро», — с опаской думала Тэсс, вновь стараясь не упускать из виду его размытую в тёмном пространстве фигуру.

Но, казалось, тропа слушалась его, и, вопреки тревожным ожиданиям, покорно стелилась к его ногам там, где ещё мгновение назад виднелась одна лишь смоляная топь.

Быстро или медленно, но они шли. Неумолимо двигались к центру: в самое ядро зоны, и каждой клеткой своего тела ощущали его приближение.

Дождь. Проклятый темпоральный дождь барабанил по капюшону, и каждый удар раздавался в черепе. Кровь пульсировала в висках. Здесь опасность исходила отовсюду. Слева. Справа. Везде.

Хиралий висел в воздухе густой дымкой. Стоило Тэсс на секунду задержать дыхание, как в ушах начало звенеть, а в голову влезли старые, старательно стёртые воспоминания: содранные в кровь пальцы, цепляющиеся за край, вязкая теплота смолы, заполнившей горло, полные боли и страдания крики. Чьи? Её? Отца?

«Нет, не надо. Не вспоминай», — одёрнула она себя и резко тряхнула головой. Видение отступило, и она продолжила идти, напряжённо всматриваясь в подсвеченный фонарём туман.

Питер шёл, не оглядываясь. Не шёл — скользил, раз за разом ловя под ногами нить тропы, которая так и норовила оборваться. Он так увлёкся, что почти забыл о дожде, смоле и о Тэсс, оставшейся позади.

Шаг. Остановка. Бросок. Он чувствовал, как дрожит пространство, готовое взорваться от его движений. Холод пробирал до костей, но внутри всё горело. Разряды бегали по позвоночнику вверх и вниз.

Невидимое кольцо сжималось. Питер знал: они близко, они повсюду.

Рука сама потянулась в карман. Пальцы ласково коснулись шершавой поверхности того самого кристалла, что был родом отсюда — из этого мёртвого места. Твёрдый, но ломкий. Ломкий, но острый.

— Чёрт! — ругнулся Питер от неожиданности, резко выдернув руку из кармана вместе с кристаллом.

В тонком разрезе перчатки блеснула полоска кожи, и тут же выступила кровь: всего несколько алых капель, словно роса. Нахмурившись, он растёр их между пальцами.

Тэсс не услышала его опрометчивый возглас, но воздух вдруг всколыхнулся и пошёл волнами — как расходятся круги на воде. Невидимый толчок заставил её пригнуться и инстинктивно задержать дыхание. Фонарь встревоженно дрогнул. Остановившись как вкопанная, она с опаской озиралась: смола, туман и больше ничего.

«Сосредоточься», — шепнула Тэсс и на мгновение закрыла глаза.

Глубокий вдох. «Раз».

Тихо загудел фильтр респиратора, наполняя лёгкие с трудом очищенным от хиралия воздухом.

Медленный выдох. «Два».

В висках стрельнуло болью. Пространство дёрнулось, будто пойманная в сеть рыба.

«Три».

Тэсс открыла глаза и невольно отпрянула: всё вокруг пришло в движение, зашевелилось. Во рту пересохло, и она с трудом сглотнула.

Их были десятки. Десятки уродливых фигур, лишь отдалённо напоминающих человеческие, плавали в воздухе. Покачиваясь, как от ветра, они бесцельно бродили из стороны в сторону, то и дело сталкиваясь друг с другом и, — готова была поклясться Тэсс, — издавали похожие на стоны звуки. Их пуповины рассекали воздух и невольно складывались в замысловатый рисунок — паутину для незадачливых мух.

Питер замер. Ему вдруг показалось, что воздух вокруг стал таким плотным и натянутым, словно вплетался в невидимую тугую сеть. Каждый вдох давался всё труднее, будто кто-то с силой сжимал его грудь.

Он чувствовал Тварей — их присутствие, приближение, их холодное мёртвое дыхание. Но не видел их. Не мог — это был ещё один его постыдный секрет. Тяжёлый, как свинцовый груз за спиной.

Его «ДУМ» был слабее, чем хотелось. Слабее, чем было нужно. Все эти безрассудные походы в зону, все попытки поднять уровень давали лишь жалкие крохи вместо настоящего результата. Способности росли, но так медленно и незначительно, что Питер то и дело лишался остатков терпения, впадая в ярость и круша всё вокруг.

И вот сейчас, в кратере, он снова не видел их — но знал: увидит. Так же отчётливо и ярко, как в тот раз, в Выплеске Пустоты, когда они схватили напарника.

Питер взглянул на свои руки, стараясь унять предательскую дрожь в пальцах. В правой ладони оказался кристалл хиралия: его острый край был испачкан кровью. Он чувствовал её металлический запах.

В памяти возникло перекошенное лицо напарника: липкое от ужаса и в то же время удивлённое — будто тот не верил, что мир может быть так равнодушен к чужой жизни. «Как же беспомощно и нелепо он выглядел в тот момент», — со странной смесью жалости и брезгливости подумал Питер.

«Я не беспомощен и уж точно не жалок», — сказал он себе, и рука с осколком сжалась в кулак.

Казалось, воздух вокруг гудит и стонет от напряжения.

«Я выжил по праву, — стучало у него в голове, — не по воле слепого случая. И выживу снова». Он чувствовал кожей: всего один шаг, одно движение — и завеса треснет. Этот миг придёт, нужно только решиться.

Дождь остервенело бил Питера по плечам, но он по-прежнему не замечал его. В грозовых тучах сверкнула молния, на мгновение озаряя его лицо, застывшее в странном, даже зловещем выражении.

Если бы сейчас Тэсс могла заглянуть ему в голову, она увидела бы безумца, стоящего у обрыва и вдруг поверившего, что умеет летать. Но Тэсс была позади. Осторожно кралась, с тревогой выискивая его фигуру в сети раскинутых вокруг пуповин.

Новая вспышка осветила небо. Электрический треск разорвал неестественный вакуум зоны. Молния ударила совсем рядом. А затем ещё одна. И ещё. Яркий свет расплескался вокруг, подсвечивая обломки чёрных, как уголь, скал и влажный глянец вездесущей смолы.

Вспышка длилась не дольше секунды, но Тэсс успела заметить его. Он стоял в полный рост: его прямой силуэт рассекал горизонт, окутанный хиральным туманом. Словно под гипнозом, Питер глядел в пустоту и протягивал вперёд руку.

Страх ударил в диафрагму, выбив воздух из лёгких. Земля чуть было не ушла из-под ног, а глаза расширились от ужаса.

«О Господи… Пит!» — вырвалось у неё. По коже побежал мороз.

Всего в паре метров от него зависла крупная Тварь, плавно покачивая своей призрачной пуповиной. Там, где должна была быть голова, зияли два чёрных провала. Её неестественно длинные руки безвольно болтались вдоль вытянутого туловища.

«Что он, чёрт-возьми делает?!» — На мгновение Тэсс застыла в растерянности.

Мысли беспорядочным вихрем неслись в голове, когда с новой вспышкой к ней внезапно пришло озарение, и всё стало таким кристально понятным.

Боль, скорбь и вина — так хорошо известные ей чувства. Выплеск, кратер и твари. Бессмысленные поиски того, кто утрачен навсегда. Она думала, что понимает его: мальчишку из прошлого, почти незнакомца. Тэсс решила: «Он такой же, как я». И только небу известно, насколько это было неправдой.

Счёт шёл на секунды. Питер и Тварь были так близко друг к другу, словно готовы были слиться в единое целое. Ещё чуть-чуть — и всё. Казалось, контакт уже неизбежен.

Выйдя из оцепенения, Тэсс бросилась вперёд. Ловко перескакивая с камня на камень, она будто взломала тайный код пространства, и гравитация на миг перестала существовать. Хиральный воздух царапал лёгкие и отравлял кровь, но она не снизила скорость. Раскинутая сеть пуповин так и норовила её поймать — но ничто сейчас не могло её остановить.

Тэсс успела в последний момент. Пальцы Питера почти коснулись призрачной тени, как внезапно цепкие руки обхватили его сзади и, сомкнувшись в замок, с силой потянули назад. Застигнутый врасплох, он не удержал равновесие и рухнул назад — Тэсс намеренно повалила его на себя. Длинная пуповина Твари, словно хлыст, просвистела в воздухе у них над головой.

Питер было рванулся, но тщетно: обхватив правой ногой его бедро и прижав к себе, Тэсс вложила все силы и не ослабила хватку.

— Тише-тише, — шептала она ему на ухо, и даже искажённый респиратором голос звучал мягче, чем ей казалось возможным, — успокойся, Пит.

Он снова дёрнулся, в попытке сбросить её с себя. Слепая ярость на мгновение затмила глаза. В руке мелькнул осколок кристалла: острый край рассёк воздух и скользнул в сантиметре от её плеча. Тэсс не разжала объятий.

— Я должен, — прорычал он в пустоту.

Тэсс чувствовала, как сильно бьётся его сердце — даже через одежду и прочный курьерский костюм. Она крепко держала его, боясь разжать руки. Будто стоит ей отпустить, и он тотчас кинется в пропасть».

— Не надо, Пит, — сбивчиво шептала она, — Не сейчас. Боль уйдёт, обещаю тебе.

Он глубоко дышал, с трудом борясь с собственным гневом. Рука всё также сжимала острый кристалл.

— Ты не один, слышишь? Ты не один сейчас.

Голос, такой близкий и дрожащий от напряжения, наконец пробил стену. Питер замер. Он был на пределе, готовый взорваться, — но что-то было в этой упрямой и безрассудной заботе, в этой женщине, в её дерзкой попытке остановить его. И он поддался. Тяжело дыша, он медленно разжал пальцы, и с глухим ударом осколок выпал на землю.

Тэсс продолжала шептать что-то бессвязное и простое — сама не зная, откуда берутся эти слова. Не требуя ответа — лишь бы не дать ему провалиться в ту бездну, в которой бывала сама. Питер вдруг остро, почти болезненно почувствовал, насколько чужой, но настоящей была эта рука, удержавшая его на краю. По щекам покатились хиральные слёзы.

«В следующий раз, — сказал он себе, — я это сделаю».

Конец 1 части. Продолжение следует.

Эпилог

[ЖУРНАЛ ПРОЕКТА «МОСТ»]: Протокол наблюдения. Запись 0412. Доступ: высший.

Субъекты находятся в одной точке. Расстояние менее метра.

Сближение подтверждено. Дополнительное вмешательство не потребовалось.

Связь с одрадеком субъекта [имя изъято]: утеряна.

Связь с одрадеком субъекта [имя изъято]: сохраняется.

Наблюдение продолжается.

Конец записи.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге