Дарт Вейдер: Франкенштейн на Арракисе

Глава 1. Тронный зал

Стиль: Некро-архаика

ГЛОССАРИЙ ВСЕЛЕННОЙ

Блок 1. Планеты, Левиафаны и Племена

Арракис: Пустынный мир Канопуса под управлением Сиридар-диплома Харконненов. Единственная зона добычи меланжа. Средняя температура среды — пятьдесят два градуса Цельсия. Атмосфера насыщена кремнием, выжигающим неприкрытую плоть и оптику.

Шай-Хуллуд: Песчаный червь, бессмертный кремниевый Левиафан Великого Эрга. Достигает четырехсот метров в длину. Двигается на подземный регулярный ритм. Его хитиновые сегменты скрывают розовую нежную плоть, чувствительную к песку, что позволяет фрименам управлять вектором его движения с помощью стальных зацепов.

Фримены: Коренное население Арракиса. Воины пустыни, приспособившие биологические функции тел к абсолютному безводью с помощью конденс-костюмов (дистикомбов). Обладают глазами Ибада (сплошная синева без белков из-за меланжа). Практикуют рваный шаг ходьбы, симулирующий естественный сход песка, для обмана сейсмодатчиков червей.

Блок 2. Фракции, Селекция и Владыки

Орден Сестер (Бене Гессерит): Тайное кастовое объединение женщин-политиков, генетиков и Правдовещательниц. На протяжении десятков тысяч лет ведут скрытую селекцию идеальных человеческих особей. Владеют «Голосом» — частотным нейромышечным давлением, способным подчинять чужую волю и транслировать ментальный морок в кору мозга цели.

Бене Тлейлаксу: Изолированная каста генных инженеров и хирургов-некромантов, почитающих Великого Белиала. Считаются презираемыми чужаками («повиндами») в остальной Галактике. Контролируют рынок биотехнологий, создавая Лицеделов, искусственные органы и гхола.

Палпатин (Владыка Сидиус): Единый правитель Галактической Империи, мастер ментального контроля и темных ситхских техник Силы. Держит власть из Тронного зала Звезды Смерти под охраной Алой Гвардии. Практикует тотальный скрытый надзор над своими подданными с помощью трехмерных багровых голограмм, вшитых в системы декомпрессионных камер и личных секторов.

Блок 3. Биология и Синтез мертвых

Аксолотлевый чан: Живой биореактор Бене Тлейлаксу, созданный на основе деформированного женского организма. Используется для кристаллизации и скоростного выращивания чужих мышечных волокон в жидком меланжевом растворе.

Гхола: Органический дубликат покойника, выращенный в чанах из уцелевших обгоревших клеток или сукровицы. Требует принудительной синаптической симуляции (через экстремальный стресс или резонатор) для возвращения памяти и «я» оригинала.

Блок 4. Оружие и Технологии боя

Плазменный клинок (Меч Джедая): Энергетическое орудие направленного луча сверхвысокой температуры. Из-за отсутствия массы и кинетического вектора полностью игнорирует защитные поля Хольцмана, настроенные против быстрых физических ударов. Прожигает композитную броню и кость за доли секунды.

Крис-нож: Орудие ближнего боя фрименов, выточенное из зуба погибшего Шай-Хуллуда. Обладает собственной статической полярностью. По закону песков, извлеченный клинок обязан сделать забор чужой влаги (чиркнуть по плоти) перед возвратом в ножны.

Блок 5. Органические Ресурсы и Артефакты

Меланж (Пряность): Продукт жизнедеятельности песчаных червей. Плотный органический ресурс с резким запахом корицы. Обеспечивает навигацию Космической Гильдии и деление клеток в чанах Тлейлаксу. Продлевает жизнь, дарует ясность мышления. Стоимость одной горсти равна бюджету звездной системы.

Вода Жизни: Органический концентрат, выделяемый из легких тонущего детеныша червя. Пульсирующий синий неон. Тяжелый яд откровения фрименов. При контакте с мозгом вызывает тотальный синаптический каскад и открывает пророческие векторы времени. Смертельно опасен для микросхем, титана и кремния внутри черепной коробки.

Глава 1. Тронный зал

Карбон-бетон глушил шаги. Белая броня штурмовиков мелькнула на стыке секторов и скрылась за поворотом. Гул подошв отсекло гермодверью.

В проеме остался колесный ремонтник MSE-6. Дроид выдал сухой писк, мигнул красным светодиодом, развернулся на месте и покатился по кабельному желобу. Навстречу ему, со стороны технических доков, двигался связной R4 в матовом корпусе цвета кости. Его купол провернулся на триста шестьдесят градусов. Зеленый индикатор на панели мигал в такт системному сканированию.

Коридор уходил влево. Тоннель вел к центральному узлу. Мимо постов охраны шли офицеры флота в глухих мундирах и пилотках. На инженерном уровне копошились наемники-инородцы в серых брезентовых робах. Пахло озоном, горелым пластиком и машинным маслом.

Тоннель уперся в створчатые ворота из титанового сплава. По бокам замерли двое в черной броне спецназа. На груди каждого — карабины E-11, на бедрах — кобуры с бластерами.

Правый гвардеец коснулся коммуникатора на шлеме. Из вокса вырвался шипящий статический разряд:

— «Звезда»: груз на приеме. По приказу Единого. Как слышно?

Динамик выдал глухой зуммер. Пустота.

Левый повторил жест, нажимая на сенсор связи:

— Молчат. Канал чист.

— Знаю, — правый опустил руку. Ствол карабина глухо звякнул о пластину нагрудника. — Не глухой.

Правый повернул голову. Левый уже застыл струной, вжав подбородок в бронепластину.

В проеме стоял интендант сектора. Сто тридцать килограммов плоти, распределенные по трем подбородкам и грузному салу мундира. Жировые складки шеи выдавливали воротник. Шок гвардейца длился секунду. Выправка вернулась:

— Груз прибыл. Осмотрен. К передаче готов.

Правый вскинул руку к срезу шлема.

— Запрашивай, — интендант зевнул.

Короткие пальцы-сардельки, толщиной с обойму бластера, лениво прикрыли рот.

— «Звезда», врата Единого, — правый зажал тангенту коммуникатора. — Жду код допуска. Прием.

— Допуск подтвержден, — выдал вокс.

Левый резко развернулся. Металл кобуры мазнул по стене. Он рванул крышку бронещитка, вбил шестизначный пароль и зафиксировал рычаг раздрайки. Загорелась неоновая клавиша гидропривода.

За спиной жирного интенданта возникло движение. Тьма коридора вытолкнула женщину. Рост, пропорции — модельный стандарт. Вечерний шелк платья, плотная маска грима. Сто прядей ее волос ниспадали до пояса. Они шевелились отдельно друг от друга, вылавливая статическое электричество и взрываясь белыми вспышками на черном сукне.

Гидропривод ворот глухо зашипел. Створки разошлись.

Внутри Тронного зала пахло озоном и старым пергаментом. На возвышении, в тени конического купола, сидел Палпатин. Его пальцы, похожие на сухие корни, лежали на подлокотниках из черного базальта.

Справа от трона замер Вейдер. Черный титан доспеха отливал синевой. Вокс-аппарат выдавал мерные, тяжелые хрипы. Раз в пять секунд. Без сбоев.

Ипполита вошла без поклона. Шелк ее платья шуршал по кремниевым плитам пола. Она остановилась в трех шагах от нижней ступени. Волосы на ее голове продолжали хаотично шевелиться, как пучок черных змей.

— Тайная канцелярия получила ваш ответ, Преподобная Мать, — голос Палпатина прозвучал как треск сухой ветки. — Пространственный прокол стоил Империи трех звездных систем. Но вы здесь. Почему?

Ипполита усмехнулась. Ее взгляд мазнул по маске Вейдера. Ритм дыхания ситха мгновенно участился. Вокс выдал короткий свист.

— Я видела архивный фильмопак, Владыка, — Ипполита не опускала головы. — Хроники окраинных миров. Джихад еще не выжег те базы данных. Мальчик-раб. Пустыня. Гонки на подах. Скорость — девятьсот километров в час на ручном управлении. Без ментат-компьютера.

Она сделала шаг ближе к Вейдеру. Тот качнулся назад, сервопривод левой голени издал протестующий скрежет.

— Чистая кинетическая энергия, — продолжила колдунья, и в ее руке со щелчком лопнул воздух, оставив запах паленой шерсти. — Парень, который умеет так управлять вектором движения, достоин того, чтобы женщина из ордена заглянула в его будущее. Даже если сейчас он заперт в эту жестяную банку.

Палпатин тихо рассмеялся. Звук напоминал трение наждака о вольфрам.

— Слышишь, Энакин? — Сидиус повернул голову к ученику. — Тебя узнали. Ей нравится твое прошлое.

Вейдер молчал. Внутри маски, на панели управления жизнеобеспечением, одна за другой загорались красные лампы перегрева. Давление в гидросистеме костюма прыгнуло вверх на десять атмосфер.

— Как тебе угодно, Владыка, — вокс выдал тяжелый бас. Звук прозвучал глухо, на пределе частот.

Палпатин наклонился вперед. Тень капюшона упала на его сухие губы.

— Ипполита — потомок тех, чья кровь выжигала мыслящие машины. Когда их предки взрывали кимеков, целые сектора превращались в кремниевую пыль. Я затребовал у Ордена наложницу для тебя, Энакин. Они прислали Преподобную Мать. Она вызвалась сама. Это первый случай в истории их селекции. Оцени услугу.

Я перевел линзы шлема на женщину.

Ипполита шла по воздуху. Пять сантиметров от титановых плит пола. Никаких приборов. Босые ступни, высокий подъем, жемчужный блеск ногтей. Тонкие щиколотки, сухие, поджарые икры. Узкий таз, перетянутый черным шелком, плоский живот. Никакого глянца — жесткая, функциональная порода. Ткань платья натягивалась при каждом движении, выдавая контуры бедер.

Внутри маски стало жарко. Датчики зафиксировали резкий выброс адреналина. В горле пересохло. Гортань сжалась, сглотнув скопившуюся слюну. Сервопривод шеи выдал сухой щелчок, фиксируя взгляд на ее ногах.

Я поднял голову. Сервопривод шеи зафиксировал параметры лица. Салатовые радужки, широкая посадка глаз. Короткий, вздернутый на конце нос. Сердцевидный контур губ. Плотные, сухие ткани.

— Она — функция без изъяна.

Палпатин одобрительно кивнул. Левый угол его мертвых губ дернулся вверх, обнажив желтый клык.

— Она прибыла из сектора, где Шаддам Коррино держит под уздцы Империю Миллиона Миров. Забирай ее, Энакин. Владей.

— Господин, — вокс выдал глухой регистр. — Смотреть на нее сквозь эти фильтры — хуже, чем ослепнуть.

Я протянул руку. Черный трехслойный протез коснулся ее ладони. Кожа Ипполиты была горячей, как обшивка реактора. Я резко отдернул пальцы, развернулся спиной к женщине и сделал два шага к подножию трона.

Преподобная Мать не шелохнулась. Ее взгляд остался зафиксирован на пустой точке в воздухе. Ни один мускул лица не выдал реакции на прикосновение киборга.

Палпатин перебрал четки из кости ракгула. Взгляд старика сузился.

— Ты забыл, ученик. Или я не упомянул. Она — Вещающая Истину. Ее Орден выдрессировал ее выявлять ложь в структуре чужих голосов.

— Он говорит правду, — голос Ипполиты ударил по барабанным перепонкам. Звук шел без вибрации, сухой, вибрирующий на ультразвуковой частоте.

Палпатин резко сглотнул, дернул шеей и поправил воротник глухой черной мантии. Этот голос прошивал даже ментальные щиты ситхов.

Я развернулся на звук ее речи, как на щелчок предохранителя. Под коленной чашечкой левого протеза зашипел перепускной клапан.

— Собственно, это не все, — Палпатин оскалился, довольный произведенным эффектом. — Ты, как обычно, не уловил главного, мой юный падаван.

Палпатин едва заметно кивнул Преподобной Матери.

Ипполита вытянула вперед правую ладонь. Кожа пальцев — молочно-белая, сухая, без капиллярного рисунка. Я инстинктивно вскинул правую руку, выставив два пальца для удушающего захвата Силы. Повернул шлем к трону. Палпатин повторил кивок, требуя опустить руку.

В линзах шлема поплыли индикаторы. Датчики зафиксировали резкий скачок альфа-ритмов мозга.

Вместо титановых плит пола я увидел свои ноги. Ступни плотно прижимались к камню. Настоящая, живая кожа. Рельеф икроножных мышц, коленные чашечки без шрамов, упругое натяжение сухожилий. Я был полностью наг. Кровь циркулировала по сосудам без помощи помп. Сердце билось глубоко и ровно в грудной клетке. Волосы на бедрах и голенях колосились здоровой чернью. Жесткие мышечные валики перекатывались под кожей таза. В паху восстановился тепловой баланс плоти.

Сзади к спине прижалось горячее тело. Без веса, без металлического скрежета. Влажный контур губ Ипполиты коснулся мочки моего левого уха. Настоящего, несгоревшего уха. По коже побежали мурашки от движения воздуха.

— Мы уже связаны, — шепот Ипполиты прошел напрямую в слуховой нерв, минуя вокс. — Ты чувствуешь.

Мягкие подушечки ее пальцев легли на мои плечи, разворачивая корпус. Натяжение кожи было осязаемым.

— Ты можешь любить меня.

Вспышка. Линзы шлема щелкнули, перезагружая оптические каналы.

Морок отпустил рецепторы. В тронный зал вернулся мрак. За панорамным бронестеклом висел холодный вакуум и статичные точки звезд. В секторе три-ноль двигались два клиновидных силуэта Звездных Разрушителей класса «Имперский».

Я оторвал взгляд от космоса и перевел линзы на трон. Мышцы шеи свело судорогой. Палпатин довольно скалился. Он медленно снял тяжелую верхнюю мантию, обнажив узкие сухие плечи под нижним хитоном.

— Но как это возможно? — вокс выдал тяжелую частоту. — Уйти в Пространство, вдыхая комбарит-солевой дисциллят сквозь фильтры, и встречаться на Хоккайдо? Владыка, Ипполита — это иллюзия. Мои конечности и плоть восстановятся только в Апофатике. В границах Империи я останусь кастратом в титановом ложе.

Я зафиксировал приводы позвоночника на пределе жесткости. Корпус замер струной.

— Твоя невеста уже все подготовила, — Палпатин оскалился. Правое веко старика дернулось, подавая знак Сестре.

Две ладони Ипполиты вздернули подол шелка и отпустили. Пятка толкнула воздух. Скорость перемещения превысила предел фиксации моих линз. Преподобная Мать оказалась вплотную. Ее грудная клетка вдавилась в мой нагрудный щиток.

— Тлейлаксу известны своими опытами с аксолотлевыми чанами, — ее голос вибрировал на частоте сокращения сердечной мышцы. — Где женщины их ордена изменены до состояния живых инкубаторов.

Ее глаза вспыхнули внутренним кинетическим светом. Луч прошил фоторецепторы шлема. Лазерный дальномер выдал сбой. Из-за линз маски проступили очертания моих обгоревших глазниц.

— На это уйдут годы, — я попытался отстранить голову. — Биологическое созревание тканей в чане требует четырнадцати стандартных лет. Не говоря о нейросети...

Ипполита прижала указательный палец к вокальному резонатору маски. Поднялась на носочках. Ткань ее платья с хрустом протерлась по углам титанового доспеха. Внутренний датчик зафиксировал опасный скачок моего внутричерепного давления.