Далекая волчья страна

Глава 1

Вой Божественной провозгласил начало нового дня, и диск солнца, по-летнему большой и горячий, начал медленно подниматься из-за горизонта. Первые утренние лучи без труда прорвались сквозь тонкую занавеску, накрыв темно-серую, почти черную с серебристым волчицу.

– Не-е-ет, уйди... – проскулила самка, лапами закрывая глаза и сворачиваясь клубком. – Я занята...

– Твинкл, вставай, вставай! – суматошно, а потому шумно и громко хлопая крыльями, в комнату влетел белый ворон. – День пришел, забот нашел, пора дела делать! Вставай!

– Меня нет, я на задании...

– Твинкл Спарк, если ты сейчас же не оторвешь свой лохматый филей от лежанки, ты пропустишь завтрак с Божественной!

В ответ волчица громко и очень тоскливо заскулила, но все-таки заставила себя разлепить глаза. Ярко-лиловые, с характерным терновым узором по кругу радужки глаза малепиуса. Почти сразу под ее взглядом взмыли со своих мест щетка-пуходерка, мягкая тряпка и пиала с водой, а ворон услужливо подал мягкую резинку-жвачку, привести зубы в порядок.

– Ты опять всю ночь чахла над свитками! – обвинительно каркнул Уайфиз, сев на загривок волчицы. – Твои глаза дарованы тебе не для того, чтобы тратить ночи на чтение древних преданий!

– Уай, будь добр, сомкни клюв, пока я тебе перья не повыщипывала, – низко проворчала самка, старательно вычесывая свою шерсть, а так же протирая влажной тряпкой глаза и уши. Сияние магии пульсировало в такт ее сердцебиению, что прекрасно выдавало отвратный из-за недосыпа контроль и плохое настроение. – И без твоего карканья знаю.

– Знала бы, не тратила бы время сна на чтение этих каракуль, – взъерошился ворон, но уже не так громко. – Что ты там опять вычитываешь? Вот уже неделю не спишь нормально!

– Старые легенды о Фенрире.

– Освяти нас свет Оками, за каким хвостом тебе эти замшелые легенды?! – возмущенно каркнул Уайфиз, одним взмахом крыльев подкидывая себя под потолок. – Это было тысячу лет назад! Ваши предки тогда еще в лесах оленей гоняли!

– Задание Божественной, – фыркнула Твинкл Спарк, рассматривая себя в зеркало. Не идеально, но и завтрак – не собрание великих стай, иначе бы ее взяли в оборот няньки.

Этим волчицам только дай повод, вмиг... занянчат.

– Ну раз Боже-е-ественной... – с сомнением протянул наворачивающий круги ворон. – Но ей-то то зачем? Она же лично была свидетельницей тех древних времен.

– Я вопросы не задаю, Уайфиз, я делаю, что скажут, – малепиус осторожно встряхнулась, придавая вычесанной шерсти более естественную укладку. – Ты знал, что до изгнания великого Фенрира на Луну, не было ни малепиусов, ни симуранов? Да даже земляные волки были другими.

– Ну, допустим, про злоглазых и крылозадых я в курсе, – ворон ловко увернулся от щетки, прекрасно зная, что Твинкл не злится – «народные» прозвища двух из трех народов были чуть ли не популярнее правильных. – А с земляными-то что?

– А вот, никаких магических пальцев и возможности спокойно ходить на задних лапах.

– Чего-о-о?! – от удивления Уайфиз чуть не врезался в люстру. – Выдумываешь! Хотя, не, слушай, тогда понятно, почему предки по лесам бегали за оленями. Как без пальцев-то что-то делать? Ужас! Ужас!

– Это еще что, даже речи, и той не бы-ы-ыло, – Твинкл широко зевнула, блеснув идеально вычищенными и почти идеально белыми клыками. – Это я вот только этой ночью вычитала. И знаешь, что?

– Что?

– Писала явно Божественная лично, буквы на коже выженны, а не начертаны.

– Кар, – глубокомысленно выдал ворон, аккуратно приземляясь между лопаток волчицы. – Этому да, этому не учат в школах... Ужасы, ужасы древностей, и надо тебе о них знать было? Хорошо без этих знаний было.

– Честно? Да, – волчица вышла в коридор, аккуратно магией закрыв за собой дверь. – Потому что я выяснила кое-что воистину пугающее.

– Что же?

– Все особые силы, вся магия, все это никогда нам не принадлежало...

Разговор сам собой заглох и дальнейший путь прошел в молчании, под цокот когтей по мрамору пола. Приветливо обнюхиваясь-обфыркиваясь со встречными служками, няньками и другими жителями Небесной обители, Твинкл Спарк напряженно размышляла над предстоящим разговором, вернее, тестом от ее великой наставницы. Она проделала немалую работу, изучая древние свитки из кожи, каменные скрижали и иные носители знаний и легенд, и теперь пыталась собрать их в кучку.

Тысячу лет назад еще не было ни Поднебесной страны, ни трех великих стай, да и вообще волчьей цивилизации – были только дикие, неразумные хищники, что боролись за существование в мире, где магических существ было больше, чем блох на нерадивом щенке. В мире, где травоядные были столь могущественны, что без труда загоняли хищников в дремучие леса и глубокие пещеры. У волков, да и вообще всех хищных неразумных не было ни малейшего шанса противостоять обладающим таинственными силами существам. Да о чем говорить, если именно группа травоядных, именующих себя единорогами, двигала небесные светила – пылающее Солнце и серебряную Луну? Да, их была целая группа, но они выполняли работу, что нынче была под силу лишь Божественной, чью мощь и величие невозможно было передать словами!

Хищники были обречены на вымирание, но то ли боги сжалились над неразумными зверьми, то ли произошло нечто, о чем не сохранилось летописей, но появились Божественные волки. Существа огромной силы и невероятного могущества, они разом переломили ситуацию.

Аматэрасу, Мать Солнца, Солнечная Волчица. Оками, белая, словно свежевыпавший снег, но покрытая кроваво-алыми узорами в знак траура по всем убитым волкам. Божественное создание, повелевающее Солнцем, светом и огнем, над ее спиной бесконечно вращался солнечный диск, объятое пламенем отражение дневного цикла и могущественное оружие.

Фенрир, Пожиратель, Лунный Волк, Зверь-что-Жаждет. Чудовищный зверь с черной шерстью, что поглощала сам свет. Огромный волк, чья пасть способна пожрать и Солнце, и Луну, и весь мир. Бесконечный голод и жажда сопровождали этого Божественного, они же стали причиной его падения. Он отбрасывал великую тень и управлял ею, а Луна была послушна одной лишь его мысли.

Божественные без труда поработили травоядных, указав им истинное место в цепи природного круга. Аматэрасу обожгла их пламенем солнечного диска, а Фенрир пожрал всю магию и ум, оставив лишь неразумные тела – так исчезла раса травоядных, что именовали себя «пони», их далекие потомки бегают по лугам и полям, маня молодняк запахами добычи.

Но волки остались бы безмозглыми тварями, лишь пародией на Божественных, если бы Оками не решила разделить между ними пожранные Фенриром магию и разум. Увы, Лунный Волк не оценил этого жеста, не желая расставаться с тем, что уже пожрал, искренне – и справедливо – считая их своей добычей. Великая битва Божественных обожгла мир, опустошив его, многие разумные виды исчезли, сожженные солнечным пламенем или пожранные ненасытным зверем, но в итоге Аматэрасу победила.

Она вырвала из чрева поверженного Фенрира магию и разум пони, смешала их с иными расами, и разделила меж волков, создав три великие стаи:

Земляные волки, они же норные, получили в свое распоряжение трудолюбивый разум строителей. Магические пальцы, что превратили их лапы в ловкие руки, и особое строение тела даровали им возможность строить, изобретать, создавать и творить. Эта стая самая большая и самая важная для процветания Поднебесной страны.

Симураны, небесные волки, обрели могучие крылья и магию небес, гроз и ураганов. Резвясь в облаках, строя из них логова, они принялись гонять тучи, словно пастухи – овец, орошая иссохшие земли там, где это было важнее всего. Развивая свою магию, они создали Клаудлэнд, огромное облако, что бороздило просторы небес, сияя радугами и громадами циклопических облачных строений.

И самые редкие, малепиусы, волки, получившие магические глаза. Терновый венок вокруг радужки ярких, неестественных цветов выделяли их так же, как крылья симуранов или руки земляных. Малепиусы стали магической опорой новообразованной страны. Потенциально способные на любую магию, обуздавшие ее своей волей, они взглядом меняли мир вокруг, подстраивая под свое видение. Неспроста в народе прозвали их «злоглазыми», но даже самый маленький волчонок знал, терновый венец в глазах малепиусов был гарантом их верности.

Сотворив три великие стаи, Аматэрасу заперла Зверя-что-Жаждет на Луне, дабы сила ночного светила сдерживала бесконечный голод чудовища, совсем потерявшего разум под давлением своих желаний. Чудовищный зверь дремлет внутри Луны, и каждую ночь можно увидеть силуэт его оскаленной головы, меж челюстей которой виден круг их мира. Сон Фенрира глубок, долог, словно бесконечен, и одна лишь его тень столь страшна, что ни единый кошмар никогда не коснется ни единого волка, в ужасе перед участью быть пожранным.

Твинкл Спарк тихо, еле слышимо фыркнула. Узнанное ею не то, чтобы шло вразрез с общеизвестной историей, но многое до сих пор она и не знала. Волчица, как и все в Поднебесной стране, считала, что Фенрира заперли на Луне за попытку сожрать их мир, а не после великой битвы между Божественными.

В одном легенды сходились – ежели челюсти Лунного Волка сомкнутся, на мир падет вечная тень и тьма, а сам Пожиратель вернется, дабы закончить начатое. Ну или вернуть то, что Оками отобрала у него.

Твинкл Спарк вздрогнула, когда Уайфиз легонько клюнул ее в макушку, вынуждая вынырнуть из своих мыслей. Дернув хвостом, она мягко толкнула взглядом створки высоких гранитных дверей, покрытых искусной резьбой.

Семь стражей: четыре земляных волка, горбящихся, словно не знающих, встать им на четыре лапы, или остаться стоять на задних, закованные в прочную лакированную алым броню, скрестили алебарды перед Твинкл Спарк. Два симурана парили, и по их телам, стемительным, изящным, струились разряды молний. Малепиус, что стоял позади, окинул взглядом самку, отчего у нее чуть вся шерсть дыбом не встала, но все-таки «чуть». Не удивившись холодному приему, волчица пала ниц, подогнув передние лапы под себя и согнув задние, поджала хвост и закрыла глаза. Рядом лег Уайфиз, раскинув крылья и опустив голову на пол.

«Не смотри, не смотри, не смотри...»

Древняя традиция запрещала смотреть на Божественную без ее разрешения. Пусть у нее были вполне благородные причины – давным-давно один лишь взгляд на Оками грозил ослепить глупца, навеки выжигая в его глазах и разуме образ Божественной – но с тех пор все изменилось, а дурацкая традиция-обычай так и осталась.

– Встань, дитя магии, и подойди ко мне, – мягкий, теплый, полный заботы и солнечной радости голос заполнил зал и все естество самки. Все так же не поднимая взгляда, смотря буквально под свои лапы, она мягким, не стуча когтями, шагом прошла мимо бдительной охраны и замерла на границе перед небесным троном. – Подними взгляд, малепиус, и яви мне свой венец.

Твинкл Спарк подняла голову и широко раскрыла глаза. Белоснежная шерсть с красными линиями траурного узора сияла в лучах утреннего солнца, а ярко пылающий солнечный диск неторопливо вращался над спиной Оками. Ее розовые глаза смотрели с материнской заботой и нежностью. Божественная была раза в два больше самого крупного волка, а молодая малепиус и вовсе дышала ей куда-то под брюхо.

– Оставьте нас.

Ворон и стражи тут же покинули зал, и тяжелые двери закрылись с мощным стуком. Секунду ничего не происходило, после чего малепиус протяжно, со скулением, зевнула.

– Простите, не удержалась... Когда вы уже отмените эту дурацкую традицию? Она ведь вам тоже не нравится.

– Увы нам, моя милая ученица, но у традиции все-таки больше плюсов, чем минусов, – Аматэрасу, за неимением иного слова, разлеглась на небесном троне, представляющем собой высокий мраморный постамент, украшенный замысловатой резьбой. Многочисленные мягкие подушки делали его достаточно удобным, чтобы Оками могла проводить на нем многие часы без единого движения. – Ты выполнила мое задание?

– Да, – Твинкл рассказала свое видение истории из прошлого, а так же свои выводы. Наставница никак не продемонстрировала своего отношения к услышанному, но в этом была вся Божественная – всегда невозмутимая, спокойная, и мягко вежливая.

– Я принимаю твой ответ, хотя замечу, что это не я писала летописи.

– Но ведь только вы выжигаете записи, а не используете для этого чернила и кисть или перо.

– Верно, но я лишь перенесла текст на более надежный носитель более надежным методом. Уверяю, никаких изменений я не вносила, это все-таки исторически ценный документ. Впрочем немного подправить ушедшую в массы историю мне это не помешало.

Когда-то Твинкл сильно шокировали откровенность и беззаботность, с которой Божественная рассказывала ей о государственных тайнах, но после привыкла, а еще позже и смогла догадаться, что ее готовят на роль одного из многочисленных советников Оками. Среди них были и симураны, и земляные волки, и даже два ворона, вот только малепиусов не было, вот уже два десятилетия. Неудивительно, что к молодой самке столь активно присматривались все власть имущие.

– Значит, мы все своими силами обязаны вам... И пони? Тем мелким глупым лошадкам? – морду волчицы немного перекосило.

– А так же грифонам, киринам и гиппогрифам, – мягко улыбнулась Аматэрасу, после чего вытянула лапы и грациозно потянулась, зевая. – Ох... иногда мне хочется перенести утро на попозже. Что же, верная ученица, идем завтракать. Как думаешь, что нам приготовили служки?

– Там точно будет торт, – дипломатично открестилась от предсказаний Твинкл Спарк.

– Утренний десерт, много сахара, – Божественная дурашливо облизнулась, вызвав у ученицы тихий смешок. – То, что надо.

Если бы кто-то из волков попытался съесть хоть кусочек любимого лакомства Оками, его бы ждало много веселых деньков в лапах целителей. Слишком уж сладкие были десерты, даже чересчур.

Вышагивая рядом с Аматэрасу, Твинкл Спарк размышляла над своими делами. Задание она выполнила, и за завтраком ей предстоит выдержать тест на понимание материала, замаскированный под ничего не значащую беседу, а дальше либо будет новое задание, как было всю предыдущую неделю, либо свободное время, в течение которого она сможет, наконец-то, увидеться с друзьями. Ее вот уже месяц зовут поохотиться на пони, а она только и делает, что прижимает уши в ответ.

Хотя, конечно, она далеко не настолько юна, чтобы бегать за мелкими лошадками, слишком тупыми и беспомощными, чтобы дать отпор. Ей бы подошли олени...

Малая трапезная в этот раз была выдержана в светло-голубых, небесных тонах, с примесью белого и солнечно-рыжего, ровно как и вся остальная Небесная обитель. Даже традиционные «воздушные» колонны и гобелены с изображениями алых траурных узоров на месте – ничего не напоминало о том, как Божественная приказала декорировать помещение в традиции Фенрира, в черный с серым цвета, с характерными «когтистыми» украшениями, вроде изогнутых шипов, и внушительного вида цепями на стенах вместо гобеленов. Ну любила Оками эпатировать жителей обители, малепиус уже давно поняла, что той банальным образом скучно.

В трапезной уже присутствовала старшая ученица Аматэрасу, Свифт Лайт, симуран. Светло-серая, с огромными – куда больше нормы – крыльями, в которых чередовались белые и бежевые перья, самка просто и незатейливо топилась в большом ведре с водой и булькала. Наружу торчали только уши.

– Кое-кто так и не научился мере, – тихо, но так, чтобы Свифт точно услышала, прошептала Аматэрасу.

Волчица в ответ только забулькала громче. Твинкл хихикнула, старшая была известна своей любовью к забродившим брусничным настойкам.

– Я не опоздал? – в трапезную заглянул, подслеповато щурясь, Айрон Тэйл. Земляной волк темно-серого окраса с глазами обычного янтарного цвета, он, как и все из его стаи, ходил на задних лапах, сгорбившись. Торопливо поправив крупные очки на переносице, он окинул взглядом Свифт Лайт и фыркнул. – Не опоздал.

– Ну что же, все в сборе, – Аматэрасу заняла свое место – большую и мягкую подушку, на этот раз черную. Остальные сели рядом, заняв весь круглый столик, пока еще пустой. – Рада видеть вас в добром здравии.

Свифт лишь пробулькала что-то недовольно-ворчливое, пока Твинкл Спарк и Айрон Тэйл клыкасто ухмылялись. С другой стороны, ни малепиус, ни земляной волк не выглядели прямо здоровыми, магия самки все еще заметно пульсировала, когда она с благодарным фырком принимала тарелку с мясной нарезкой, а у самца ощутимо подрагивали руки. Да и полупрозрачные магические пальцы словно вибрировали.

С учеников Аматэрасу всегда был особый спрос, ведь каждый из них потом или займет место в совете, или отправится исполнять волю Божественной по всей Поднебесной. Оттого недосыпание было лишь самой безобидной из проблем, и как бы ни хихикали над Свифт Лайт остальные ученики, они знали, что та налегает на настойки только после очень сложных, выматывающих или опасных заданий.

У будущего эмиссара иных и не могло быть.

Прибежавшие няньки споро высушили-вычесали-уложили шерсть Свифт Лайт, а после служки сервировали стол: много разной мясной нарезки, немного фруктов и овощей на пару, и большой кусок торта и сладкий чай для Аматэрасу. Никто не знал, как и почему Оками ест столь много сахара, но причуду Божественной предпочитали просто игнорировать.

Первая половина завтрака традиционно прошла в тишине, сопровождаемая только шорохом тарелок по столу и редким стуком посуды, когда Айрон и Твинкл передавали по просьбе Свифт те или иные блюда. Каждый из присутствующих наслаждался минутами тишины, спокойствия и какого-то семейного уюта – трепет и восхищение фактом присутствия самой Божественной давно остались в прошлом. Атмосфера в трапезной позволяла расслабиться, отпустить проблемы хотя бы на десять-пятнадцать минут... Которые, к большому сожалению всех присутствующих, пролетали слишком быстро.

Айрон Тэйл достал из поясной сумки несколько свитков, а Твинкл Спарк приготовилась отвечать на вопросы. Свифт Лайт просто аккуратно отодвинула тарелки крыльями, демонстрируя невероятное владение оными, а так же магией воздуха, с помощью которой она и манипулировала мелкими предметами, маскируя ее движениями маховых перьев.

– Вы заметили, какой большой была Луна этой ночью? – поинтересовалась Божественная, магией поднимая чашку с чаем.

– Как-то не до того было, – проворчала Свифт Лайт. Голос у симурана был хрипловатым, тихим.

– Да, Луна была крупнее нормы... – аккуратно поправил очки Айрон, выпрямился, и даже расправил, насколько возможно, плечи, став немного похожим телосложением на минотавра, какими их рисовали в книгах. – В последний раз такое было очень давно. Даже слишком давно.

– Насколько давно? – поинтересовалась Твинкл, старательно давя волнение. Ей не нравилось, в какую сторону направила разговор Божественная. Это не было похоже на привычный разговор-опрос, скорее, на подготовку к чему-то.

– Тысячу лет назад.

– М-м-м... Мне интересно, почему Фенрира заточили в Луне? – малепиус осторожно лакнула воды из блюдца. Вопрос был немного не в тему, но все равно интересен. – Я... Ну, я имею в виду, ведь Луна – его светило, он ею управляет и черпает из нее силы, разве нет?

– Что с тобой будет, если поместить тебя в источник магии? – Оками аккуратно отпила чая, левитируя к себе небольшой кусочек торта.

– Я или перегорю, или успею закрыться, – заученно ответила самка.

– Вот тебе и ответ, – Аматэрасу отставила чашку, и морда ее была безэмоциональна, словно во время Небесного суда. Твинкл Спарк с трудом подавила внутреннюю дрожь. – Айрон, о чем ты думаешь?

– Тысяча лет заточения, – волк сгреб свитки в кучку, сжимая потрепанную бумагу магическими пальцами. – За этот срок можно многое придумать...

– Особенно если тебе помогают психованные фанатики, – проворчала Свифт Лайт, морща нос.

– Сколь бы чудовищно ни описывали Фенрир, всегда найдутся те, кто желает просто идти против меня, – заметила Оками. – Но мы – не боги, мы Божественные. Сила веры на нас не влияет.

– Я не смогла найти ни единого упоминания способа, которым Зверя-что-Жаждет заперли внутри Луны, – осторожно заметила Твинкл Спарк. – Записей словно никогда и не было.

– Великий Архив огромен, но не бездонен, – согласно кивнул Айрон Тэйл. – Многие знания остались в прошлом, пусть многое и пришло им на замену.

– Говори прямее, а? – поморщилась симуран, отведя уши назад. – Все ж свои, зачем эти высокие речи.

– Да куда уж прямее-то?

– Твинкл, ты ведь пришла к каким-то выводам, когда сформировала историю на основе древних легенд?

– Я... – волчица опустила голову. Не сидела бы, так и вовсе поджала бы хвост. – Я не уверена, что их вообще стоит озвучивать.

– Все свои, как верно заметила Свифт.

«Это прозвучало бы лучше, если бы ты улыбнулась, наставница»

– Согласно легендам, Божественная Оками вырвала из чрева Чудовищного Фенрира магию и разум пожранных им существ, – тихо, неуверенно начала волчица. Свифт Лайт и Айрон Тэйл внимательно слушали, навострив уши, а Аматэрасу коротко кивнула, дернув уголками пасти. – Среди них множество видов, но основу составляли пони, три их вида – единороги, что отдали свою магию малепиусам, пегасы, чьи крылья распахнули симураны, и земнопони, чья выносливость и трудолюбие стали основой земляных. Создав три великие стаи, Божественная возвела Небесную обитель, чей свет очертил границы Поднебесной страны, за которыми лишь тьма и выженные пожаром земли...

– Это интересно, но это пока просто чуть расширенная легенда о трех великих стаях, – резонно заметила Свифт.

– Великая Аматэрасу никогда не была замечена сведущей в магии, – осторожно заметила Твинкл Спарк, на что получила уже более явный кивок от Оками. – Но ей приписывают и терновый венец в глазах малепиусов, и древние скрепы границ Поднебесной страны, и комплекс заклятий, что разносит ее вой по всей ее земле. Но нигде, никогда и никем не было замечено, чтобы Божественная творила магию, за исключением простейшего кинезиса. Малепиусы могут или волей чаровать мир вокруг, или творить сложные, математически выверенные колдовства... Однако, Великая никогда не творила ни того, ни другого.

Старшие ученики удивленно посмотрели на улыбающуюся Оками, пытаясь уложить в голове услышанное.

– Исходя из этого... Аматэрасу не могла создать три великие стаи... – Твинкл прижала уши, подавляя скулеж, но Оками лишь улыбнулась шире и ободряюще кивнула. – Кто-то ей помог. Кто-то смог вырвать магию и разум из чрева Фенрира, кто-то запер его в Луне... Кто-то возвел Небесную обитель и закрыл границы Поднебесной страны. Кто-то... кто написал все эти летописи, легенды и скрижали, кто рассказал истории, что переписала своим огненным почерком Божественная...

– Его звали Старсвирл Бородатый, он был единорогом, магом огромного могущества и знаний, – прервала повисшую тишину Аматэрасу. – Он каким-то неведомым мне чудом смог пережить нашу с Фенрир битву, и пришел, когда я уже и не знала, что делать дальше. Наше соглашение было простым, но выгодным всем. Он и его звезда магов вытянули души и магию, пожранные Фенрир, и вдохнули их в волков, что были моими детьми, ибо наша битва выжгла очень многих. Моя магия, моя сила стала гарантом и энергией, что позволила зародиться волчьей цивилизации. Взамен, я отпустила его и его учеников, а так же небольшую группу выживших из других видов пони на север, в земли далекого льда и снегов. Ну а те из пони, что остались внутри закрытых границ, в итоге выродились, утратили разум, не в последнюю очередь благодаря усилиям первых малепиусов.

– Это... Это ведь полностью переворачивает всю историю! – воскликнул Айрон, выронив свитки. С тихим стуком бумага упала на мрамор пола. – С ног на спину!

– Это звучит... Э, ну, так себе...

– Это правда, которую обязаны знать члены совета, мои эмиссары, – холодно произнесла Аматэрасу. – Вы обязаны знать, что наша страна окружена врагами. Далеко на севере простирается Кристальная Империя, созданная потомками пони, на востоке обитают грифоны и гиппогрифы, создавшие Заоблачное Королевство. На западе и юге живут верблюды и лошади Седельной Аравии, а с юга нас подпирают драконьи стаи. Я смогла отсечь наши земли океаном, изменив ландашфт, но это не значит, что мы в безопасности.

– Безумие... Я думала, что мир за границами выжжен пламенем!

– Битва между мной и Фенрир была разрушительна, но не настолько, – Аматэрасу покачала головой. – К сожалению, либо Старсвирл схалтурил, либо таковы были условия его заклинания, но тюрьма Пожирателя слабеет от года к году. Сейчас, спустя тысячу лет, скрепы древней тюрьмы ослабли настолько, что появился риск освобождения Фенрир.

– И что нам делать? – спустя минуту молчания сдавленно спросил Айрон Тэйл. – Битва Божественных выжжет Поднебесную, да и не только! Границы страны вряд ли выдержат! Да и нет теперь Старсвирла этого, да и просить помощи... Нас окружают множество рас, половина из которых травоядные, точно как тысячу лет назад. И так же как и тогда, они не помогут нам, особенно теперь, когда у каждого вида есть своя страна!

– Еще б мы, волки, у каких-то жвачных помощи просили! – пренебрежительно фыркнула Свифт Лайт. – Справимся! У нас есть армия, у нас есть оружие, и магия гроз! У нас есть малепиусы, в конце-то концов!

– Фенрир провел тысячу лет в чреве Луны, – осторожно заметила Твинкл Спарк, прижимая уши. – Он мог стать сильнее. Куда сильнее, чем тысячу лет назад...

– Насчет этого не стоит беспокоиться, – Аматэрасу одним глотком допила свой остывший чай. – Фенрир черпает силу из пожранного, душ и магии в основном. Но если не успеть... Сожранного городка хватит, чтобы стать смертельно опасным бедствием. Впрочем, у меня есть план, и вы трое занимаете в нем ключевые позиции.

– Я?! – воскликнула Твинкл, тряхнула головой. – Но я просто малепиус, маг без полноценного образования!

– Ты моя ученица, – прищурилась Оками. – Или ты думаешь, я не умею выбирать учеников?

– Нет, я не это имела в виду...

– Свифт Лайт. Самая быстрая и выносливая из симуранов, что когда-либо парили под небесами. Единственная за тысячу лет, сумевшая разогнаться быстрее звука, породив тем самым сверхзвуковой удар. Айрон Тэйл, исследователь и изобретатель, настоящий самородок. Имел лучшие оценки среди сверстников по множеству дисциплин. И ты, Твинкл Спарк. Многих ли ты знаешь малепиусов, способных манипулировать сразу двумя десятками предметов? – у симурана и земляного волка округлились глаза, когда они уставились на смутившуюся самку. – Или, может быть, ты знаешь мага, сумевшего одним взглядом изменить природу предмета? Мне напомнить, что ты еще будучи совсем щенком умудрилась превратить камень во врановое яйцо?

– Стихийные выбросы магии и не на такое способны...

– За тысячу лет было всего три десятка малепиусов, у которых было столько магии, что венец не смог сдержать их выбросы. Я не просто так забрала тебя из родного дома лично, Твинкл Спарк, и не смей занижать свои силы и возможности. Оставь скромность Айрон Тэйлу, ему она идет больше.

Все три ученика Божественной беспомощно переглянулись и уставились на наставницу. Оками вздохнула, покачала головой.

– Я понимаю, что для вас услышанное сегодня – шокирующе. Узнать истину, узнать, что все великие стаи – творения единорога, а не мои, узнать, что вот-вот может вернутся Фенрир. И узнать, что вы являетесь частью моего плана. Я не хочу использовать вас тайно, мне нужна ваша мотивация, ваше искреннее желание действовать, помочь Поднебесной стране. Для этого вам нужно было узнать все, чтобы действовать максимально эффективно.

– А как же вы? – беспомощно проскулила Твинкл, боясь поднять голову. – Вы... Вы ведь Божественная!

– Божественная, но не всемогущая. Я могу двигать светила, я могу выжечь огнем и светом любую угрозу – это то, что защищает нашу страну от вторжения. Но как ты верно заметила, мне недоступна магия в полноценном ее виде – ни симуранов, ни малепиусов, ни земляных. Я щит и меч, а Небесная обитель – мое хранилище, но вы и только вы, три великие стаи, являетесь Поднебесной страной. Вы все – мои дети, моя гордость, мое бесценное сокровище. Ваша самостоятельность, ваши идеи, ваше развитие сделали Поднебесную страну такой, какая она есть. Так что, хвосты вверх, и уши навострите! Вы не скулящие щенки, вы – мои ученики. Так покажите, чему вы научились за эти годы.

Глава 2

– Ну у тебя и морда, – ворон перелетел со специальной жерди у высоких дверей на спину Твинкл. – Чего такого стряслось-то?

– Как и всегда, не могу сказать, – волчица вздохнула, обменялась понимающими взглядами с Свифт Лайт и Айрон Тэйлом и направилась к себе в комнату. – Но, скажем так, моя картина мира рассыпалась линялой шерстью по ветру.

– Кра, – Уайфиз потоптался промеж лопаток самки, делая ей своеобразный массаж когтями. – И что теперь?

– Как и всегда, работать.

– Снова в архив?!

– Ох, если бы в архив, если бы... Праздник Солнца, самый длинный день в году, радостные щенки, носящиеся туда-сюда, и просто толпы незнакомых волков всех трех великих стай.

– Погоди-погоди, я не понял, а каким хвостом тут ты?

– А меня назначили ответственной за организацию.

– Тебя. Малепиуса. Прозванную «Пылинкой» за вечно покрытую бумажной пылью шерсть. Вот тебя.

– Спасибо, Уай, ты как всегда умеешь поддержать, – прорычала Твинкл, оскалившись. Ее глаза отчетливо замерцали, выдавая немалое раздражение словами ворона. – Напомни, почему я еще тебя не сожрала?

– Волки и вороны давние друзья-приятели, – притихшим голосом ответил Уайфиз. – Плюс, я твой питомец, которого ты буквально высидела. Плюс, я твой личный курьер. Плюс, я твой будильник, секретарь и календарик. И все это за корм, место под крышей и теплый хвост, на котором ты разрешаешь мне спать.

– Ах да, точно, – Твинкл навострила уши, словно действительно только сейчас вспомнила все преимущества владения личным вороном. – Напоминай мне периодически, а то твои язвительные речи вызывают у меня желание почесать об твои перья зубы!

– Прости, – Уайфиз нахохлился, затих на долгую минуту. – Что, совсем плохо?

– Я уже сказала, моя картина мира рассыпалась! Я теперь вообще не знаю, как жить и что делать... Задание еще это, дурацкое, лети, Твинкл Спарк, воздушной каретой в Айсвилль, что на северной границе, посмотри, чтобы Праздник Солнца был нормально организован, гр-р-р!

Дверь в личную комнату – хотя скорее полноценное логово – малепиус чуть не выбила, настолько она была зла, раздражена и растеряна, все сразу. Магия естественным образом реагировала на эмоции волчицы, и даже терновый венец в глазах, черный и большой, заполнивший почти всю радужку, не помогал – слишком уж много сил было у Твинкл.

Только глаза болели, отчего самка злилась еще больше.

Запрыгнув на лежанку, волчица зубами подцепила одеяло и одним скручивающимся движением закуталась в него, словно гусеница в кокон – наружу остался торчать только черный нос. Ей нужно было успокоиться, собраться с мыслями, определиться с планом действий и требующимися ресурсами, как материальными – золото, серебро, потребные артефакты, и бесящий одним своим существованием плащ-накидка – так и живыми, в виде служек, нянек и охраны из гвардии. Ученице Аматэрасу по статусу не положено было путешествовать в компании одного лишь ворона, а инкогнито и вовсе действовать воспрещалось, за исключением совсем уж особых случаев.

Пусть ее и звали чуть ли не затворницей, она все-таки не только чахла месяцами в архивах, хранилищах и на магических полигонах. Твинкл Спарк держала необходимый минимум связей, у нее были друзья, знакомые и даже должники. Житие в Небесной обители имело свои преимущества.

Балансируя крыльями, Уайфиз осторожно подошел к носу волчицы, кося в ее сторону черным глазом. Малепиус принюхалась, повела мордой, да и выкуталась из одеяла, после чего притянула ворона к себе лапами, скрутившись вокруг него клубком. Обычно шумный и надоедливый, он, тем не менее, все же знал, когда нужно заткнуться и просто побыть перьевой игрушкой в лапах своей названной матери – Твинкл высидела врановое яйцо в самом буквальном смысле, никому не доверив настоящее чудо. Все-таки изначально оно было простым камнем...

– Когда тебе нужно в Айсвилль? – спустя пять минут ворон нарушил устоявшуюся тишину.

– Через неделю я должна быть там. Не повезло в этом году, далеко от Небесной будет празднование...

– И лететь туда далеко, четыре полноценных дня на самой быстрой карете, – прикинув в уме карту Поднебесной, оценил время на дорогу Уайфиз.

– Два, полетим на небесном экспрессе, – самка фыркнула.

Экспрессы она не любила. Да, большая карета, сконструированная так, чтобы симураны могли сменяться буквально на лету, это удобно, но в отличие от традиционной воздушной, у экспресса не было облачной подушки. В воздухе его держало колдовство малепиусов, просто потому что облако тормозило транспорт. До сих пор ни один экспресс не упал, да даже происшествий никаких не было, но Твинкл все равно их не любила – ее банальным образом укачивало, отчего она и напоминала себе раз за разом о преимуществх и достоинствах этого вида транспорта.

Ворон ничего не ответил, просто накрыл своим крылом морду волчицы, позволяя ей подремать немного. Дневной сон – это не только приятно, но и полезно, а в данном случае еще и необходимо.

Через три часа, взбодрившаяся под холодным душем Твинкл Спарк уже писала запросы в соответствующие службы. Приблизительно прикинув необходимые ресурсы, она решила взять с собой полноценный походный отряд гвардии, стаю, состоящую из шести земляных волков, двух симуранов и одного малепиуса. Впрочем, на мага она не особо рассчитывала, их было мало. Так же, она запросила двух служек и одну няньку, ну и сумму золотом и серебром на организационные расходы. Уайфиз, подхватив связку свитков когтями, быстро унес ее в канцелярию, оставив самку собираться.

Багаж у Твинкл был не очень большим, необходимый минимум – остальное обеспечат служки. Пара записных книжек, набор стилусов для письма, чернила, ненавистная накидка белого с алыми узорами цвета – символ ученичества, который совершенно не сочетался с ее окрасом, да еще и мешался и спутывал шерсть – и личная колдовская книга. Быстро пролистав внушительного размера фолиант с толстыми, укрепленными золотыми рамками страницами с переливающимися лиловыми геометрическими узорами и текстом на несуществующем, понятном только самой волчице языке, она убедилась, что все в порядке и защелкнула застежку. Подчиняясь наложенному на переплет заклинанию, книга повисла в воздухе, следуя за Твинкл.

В дверь аккуратно поскреблись.

– Открыто! – крикнула самка, аккуратно укладывая сложенный плащ-накидку в сумку. Пусть она его и терпеть не могла, но это все еще была вещь, ценная и местами полезная.

– Пресвятая Божественная, что с твоей шерстью?! – воскликнула вошедшая в комнату земляная волчица. Бежево-коричневая, в аккуратно повязанном на голове платке, переднике и свисающими с пояса многочисленными сумками, она окинула взглядом притихшую малепиуса. – Нельзя же так с собой, Твинкл! Ложись, буду приводить тебя в порядок!

– Мне надо было собираться, не до укладки было, – фыркнула волчица, тем не менее покорно вытягиваясь на лежанке.

– Но минимальный уход должен быть! Вот что тебе стоило просто пару раз расческой пройтись, чтобы хотя бы не клочьями все торчало? Тебе же – пара секунд, вжух-вжих, и готово!

– Ну, я забыла? Ай!

– Вот не «айкай» теперь, – Твинкл возмущенно засопела. – И не сопи! Тебя по-хорошему купать надо заново, но ты же не дашься.

– Я не хочу благоухать на всю обитель ромашками! И розами тоже! И вообще... Ой!

– Ну вот терпи тогда!

Несмотря на слова, нянька была настолько аккуратна, насколько это вообще возможно. Ее магические пальцы ловко орудовали небольшой расческой, щеткой и спицами, которыми она распутывала-вычесывала шерсть и подшерсток Твинкл.

– Вот и в кого у вас, малепиусов, такая нежная шкура? У симуранов-то не шерсть даже, а чуть ли не перья, плотная и жесткая, у нас, земляных, шерсть как проволка, и у обоих подшерсток пуховой, крепкий, чесать удобно. А у вас... Чуть туда, чуть сюда, и вот проплешина!

– Не надо проплешину!

– А ты лежи смирно!

На то, чтобы привести шерсть волчицы в порядок, у опытной няньки ушло почти полчаса. Она не стала делать полноценную укладку, узнав, что той все равно лететь два дня в экспрессе, но от втирания какой-то воскоподобной мази – и еще кучи «полезных для шерсти средств» – Твинкл отбиться не смогла. Еле удалось убедить сердобольную земляную, что она не голодна, и вообще, скоро обед, там и поест. Пообещав зайти перед отъездом – помочь с багажом и убедиться, что мази легли правильно – нянька ушла, помахивая хвостом. Любили эти земляные о ком-то заботиться, такая уж у них природа.

«Вернее, такими их создали», – поправила себя волчица, со вздохом возвращаясь к большой сумке.

В отличие от традиционных переметных, малепиус пользовалась куда более простой, без каких-либо ремней и петелек для таскания в пасти и так далее. Просто ладно скроенный мешок с клапаном и застежкой, заколдованный на левитацию и следование за владельцем. В принципе, Твинкл могла таскать его и своими силами, ее глаза обладали особым талантом к кинезису – манипуляции предметами силой взгляда. Но зачем, если можно наложить заклинание и не беспокоиться?

Проверив сумку, подавив желание вылизаться или хотя бы почесаться – впитывающаяся мазь вызывала легкий, терпимый, но раздражающий зуд – малепиус села перед большим зеркалом, рассматривая терновый узор в своих глазах. Он постепенно истончался, возвращаясь к обычному размеру, но все еще был крупноват, следствие стресса и «бурления» магии внутри. Венец обычно без труда сдерживал даже стихийные выбросы магии, но Твинкл Спарк умудрилась родиться со слишком сильными глазами – Божественная утверждала, что таких, как она, было всего три десятка за тысячу лет.

Глаза сияли лиловым и тревожно мерцали, даже обычно отчетливо видимый черный зрачок изменил свой цвет. Магии в волчице было слишком много, ее требовалось сбросить в каком-нибудь особо емком колдовстве, ну или подвигать туда-сюда специальную гранитную статую. Вот только, Твинкл не была уверена в том, что у нее есть время для посещения полигона.

Ну и еще раз купаться, а потом снова вычесываться и терпеть втирание мазей ей не хотелось.

Но и пускать происходящее на самотек было безответственно. Венец и так плохо справлялся, к чему могли привести неконтролируемые чары... самке было достаточно воспоминаний о том, как она создала яйцо из камня, просто расстроившись из-за того, что вороны-напарники очень редки. Стихийные чары меняли реальность куда сильнее и глубже, чем даже самое мощное колдовство.

– Жаль, что венец – это на всю жизнь, наложить бы двойной... – волчица вздохнула, и ничуть не удивилась ответу.

– Хочешь уподобиться отступникам?

Рядом встал Шайнинг Страйк – малепиус и персональный учитель магии Твинкл Спарк. Рыжий с проседью, с ярко-алыми глазами, он был куда крупнее молодой самки, хоть и точно так же терялся на фоне Божественной.

– Нет, но эти... Это неконтролируемое накопление магии приносит много проблем, – Твинкл легонько боднула учителя в плечо, приветствуя его тихим гортанным ворчанием.

– Твои бы слова да всем тем, кому магии не хватает, – фыркнул самец, ткнувшись носом в загривок ученицы, чихнул. – О, добрались-таки няньки до тебя.

– У меня вся шкура чешется, – пожаловалась волчица, заглядывая в глаза Шайнингу. Тот ответил, и несколько секунд малепиусы изучали терновые узоры друг друга.

– Терпи, – коротко бросил волк, после чего опустил левую переднюю лапу на переносицу темно-серой с серебристым волчицы, вынуждая ее прикрыть глаза. Секунда, другая, и та с резким, высоким визгом вывернулась и отшатнулась, тряся головой.

Над Шайнинг Страйком взвился магический эфирный змей лилового цвета – воплощение вытянутой из самки магии. Покрутившись в воздухе, он устремился в окно, без труда преодолев стеклянную преграду, и умчался в небеса, где и взорвался безопасным всплеском силы.

– Этого хватит на неделю, после ищи способ безопасно сбросить магию. Хоть деревня выкорчевывай и сажай обратно, но трать силу, меня рядом не будет.

– Да, учитель... – от боли во всем теле Твинкл потряхивало. Она понимала, что сама виновата – что ей стоило сбросить излишки силы ранее на полигоне? – но все равно голос звучал обиженно, и она ничего не могла с этим поделать.

Вытягивание магии, даже в исполнении мастера, даже если тот годами настраивался именно на ее энергетику, это все равно крайне болезненно. Особенно такое резкое.

– Гвардейская стая, которая отправится с тобой, будет неполной – свободных малепиусов нет, – перешел сразу к делу Шайнинг. – Вместо мага с тобой отправят двух дополнительных симуранов, в том числе и твою подругу, Скарлет Раш.

– Скарлет закончила обучение? – удивленно навострила уши волчица.

– Да, возглавила рейтинг выпуска, – малепиус ничуть не увидился столь низкой осведомленностью ученицы о ее же подруге. – Сходу возглавила новое подразделение гвардии, «Громовержцев».

– Ну, хоть у кого-то мечты сбываются...

– Уж кто бы говорил, ученица Божественной, – фыркнул самец, перевел взгляд на колдовскую книгу Твинкл Спарк. – Не будешь менять набор страниц?

– Да нет, наверное... – неуверенно пробормотала малепиус, встряхнулась. – Нет, универсальный набор – то, что нужно.

– Ну, смотри сама, твоя книга – твои правила, – Шайнинг Страйк толкнул лбом ученицу и направился к выходу. Остановившись у дверей, он качнул головой, словно вспомнив что-то, и обернулся. – Будь внимательна и помни, даже четыре симурана не заменят тебе твоих глаз. Смотри в оба... И будь осторожна. Вот теперь все.

– Спасибо, учитель, – Твинкл шумно вздохнула и вновь посмотрела на себя в зеркало. Глаза уже не мерцали, венец истончился, вернувшись к норме, а вот общее состояние ухудшилось – болело все тело.

– Фейерверки на улице, фейерверки, – белый ворон вернулся, влетев через специальную дверцу под потолком. – Шайнинг заходил, да?

– Угу, вытянул магию, – волчица отряхнулась и с трудом удержала заднюю лапу на полу. – Год от года это приятнее не становится.

– Кар, а что ты хотела от палача, – Уайфиз не стал садиться на все еще поблескивающую от мазей спину самки, облюбовав вместо этого шкаф.

– То, что учитель клеймит преступивших и отступников не значит, что он – палач.

– Верно, верно, палачом его делает умение вытянуть всю магию и жизнь, всю жизнь и всю магию. Да ты сама то теперь умеешь, научил же, кра.

– Ты почаще об этом каркай, чтобы каждая нянка знала, – рыкнула Твинкл, опасно блеснув глазами.

– Молчу, – ворон действительно замолк, но ненадолго. – Но тут все свои, тут можно. С оглядкой.

– Болтунов Фенрир ночами пожирает.

– Вот делать Пожирателю ведь нечего, маленького ворона охотить, – Уайфиз бочком-бочком отодвинулся к краю шкафа, подальше от самки. – Все ли готово?

– По спискам я прошлась, сейчас еще нянька придет, перепроверит.

– Кар. Деньги, деньги, дребеденьги... Деньги-денюшки-монетки, кар.

Волчица закатила глаза, никак не отреагировав на странное поведение ворона. Как и все молодые птицы, Уайфиз часто был себе на уме, и не всегда умел держать клюв закрытым, из-за чего и выдавал время от времени странные фразочки невпопад.

В очередной раз подавив желание как следует почесаться, самка внимательно осмотрела комнату, проверяя, нет ли чего на столах и полках, что ей могло бы пригодиться. Будучи малепиусом, она накопила немало колдовских инструментов, но большая часть из них просто лежали мертвым грузом. В ту же копилку немногочисленная коллекция оружия, состоящая по большей части из подарков – особенно старалась Скарлет Раш – и небольшой шкаф с разными накидками, декоративными ошейниками и чулками.

Последние ей в свое время вручила Кристаллинити, мол, может хоть так у нее самец появится. Не то, чтобы Твинкл Спарк не задумывалась о личной жизни – еще как задумывалась – да только волков, готовых терпеть постоянную занятость пары в архивах, на горизонте не было. Да и боялись они малепиуса, способную с психа обратить их во что-нибудь. Еще бы подруга это понимала...

В дверь вежливо постучались, отчего Уайфиз вздрогнул, расправив крылья.

– Войдите!

– Здравствуй, Твинкл, вижу, уже собралась? – в комнату вошли три земляных волчицы, бежевая, серая и темно-коричневая.

– Привет, Силки, – малепиус улыбнулась. То, что в качестве няньки ей выделили давно знакомую самку, было приятно. Остальные две – явные служки судя по характерному взгляду в пол и поясам с многочисленными мешочками и подсумками – были ей не знакомы. – Конечно, как и всегда.

Силки молча улыбнулась, чуть прижмурившись, и, дождавшись разрешающего кивка, залезла в походную сумку малепиуса, регулярно сверяясь с загодя оставленным рядом списком. Нянька не только проверила, все ли взяла Твинкл, но бережно переложила вещи так, чтобы те не мялись, не мешались при переноске, а самое нужное было сверху, а не на дне.

– Ты решила не брать с собой запасных страниц для колдовской книги? – поинтересовалась бежевая волчица, не обнаружив характерного чехла.

– Знаешь... Пожалуй, возьму...

– И щетку не положила. Мы за тобой, конечно же, приглядим, но мало ли, что может случиться.

– И ее положу... – вздохнула Твинкл, левитируя упомянутые нянькой предметы. Вычесываться она не любила.

– И хорошо. Ну, дай на тебя посмотреть, – Силки принялась осматривать малепиуса, аккуратно перебирая шерсть ловкими пальцами. – Угум, мазь втерли, хорошо. И даже подшерсток распутали, замечательно. А глазки-то ты могла бы и получше протереть.

Спарк только фыркнула, но противиться не стала, когда нянька принялась чистить ее глаза мягким платком.

– Снаряжайте экспресс, – скомандовала волчица служкам, выпрямляясь, оскалилась, когда одна из них потянулась к сумке малепиуса. – А ну не трожь!

– Новенькие? – поинтересовалась Твинкл Спарк, активируя заклинание на вещмешке. Пристыженные служки торопливо покинули комнату.

– Угум, прицепили на хвост вот. А ты, Уайфиз, не хочешь прихорошиться?

– Кра, я и сам могу, – отрицательно мотнул головой ворон, аккуратно приземляясь на спину хозяйки. – Я чист и блестючь.

– Действительно.

– Идем, чем быстрее взлетим, тем быстрее долетим.

– Все так же не жалуешь экспрессы? – пропустив малепиуса вперед, поинтересовалась земляная.

– Угу, я так и не придумала заклятье против укачивания. Ну точнее, я его придумала и составила, но испытать попросту некогда.

– Думаю, это твое колдовство станет весьма популярным в Поднебесной.

Твинкл Спарк промолчала, только глаза закатила. С ее точки зрения отсутствие этого – а так же множества других – заклятья в арсенале малепиусов было примером вопиющей лени как минимум.

– Что вообще известно об Айсвилле? Я нашла только краткую справку, это самое обычное село на северной границе страны.

– Мелкий городок-городочек, меньше двух сотен волков и воронов, – тут же отозвался Уайфиз. – В канцелярии говорят, тоже не понимают, почему туда. Очень уж далек городишешко от других городков, мало кто в этом году на Праздник Солнца добежит, мало, кра.

– Я слышала, что туда отправляют сразу три полка гвардии, а так же большую звезду малепиусов, – сильно понизив голос, добавила Силки. – И Небесная Гвардия будет, с Клаудлэнда.

Твинкл сбилась с шага, чуть не нырнув мордой в пол, но выровняла шаг.

– Насколько... Надежны эти слухи?

– Куда надежнее, чем обычно, – покачала головой волчица, бросив предостерегающий взгляд в сторону прикрытой гобеленом ниши. Там кто-то испуганно зашуршал и затих, когда они прошли мимо.

– Нехорошо...

– Ужасно, ужасно, – нахохлившийся ворон был более категоричен.

Остальной путь прошел в молчании, так как Твинкл нужно было подумать. Не доверять словам Силки смысла не было, норная волчица занимала довольно высокое место во внутренней иерархии Небесной обители, не в последнюю очередь потому что была фактически личной нянькой малепиуса. Ученица Божественной не была сильна в интригах, но уж намекнуть, что вот эта конкретная земляная под ее протекцией была способна. А уж сама Силки протиснулась, куда нужно, и построила, кого надо.

Твинкл была уверена, слухи были не слухами, а вполне точной информацией, полученной как бы не по свежим следам, а то и лично. Небесную Гвардию не просто так считают элитой из элит, их за всю историю Поднебесной разворачивали-то всего пару раз. Волчица однажды наблюдала за их тренировками в рамках разработки новых защитных зачарований для доспехов, увиденное ее ввергло в шок. Наверное, по уровню боеспособности с Небесной могла посоперничать только Золотая Гвардия, если бы они не были частью единой структуры.

Итак, в никому не нужную малоизвестную деревеньку на северной границе страны отправляют весьма внушительные военные силы. Там же будет организован Праздник Солнца, он же День летнего солнцестояния. Да, традиционно он из года в год проводится в разных городах и селах, но еще ни разу для этого не выбирали столь отдаленных мест. Ну и в качестве финального укуса за филей – следить за организацией направили ее, Твинкл Спарк, личную ученицу Божественной, малепиуса с чрезмерно сильными глазами, особым даром к кинезису, а так же одну из немногих в Поднебесной, способную вытягивать чужую магию и даже жизнь.

– А Шайнинг Страйка туда не направили? – тихо спросила самка, дожидаясь, пока стражники откроют двери в главную посадочную залу.

– Вот уж чего никто не знает, – Силки развела руками.

«Ну да, действительно, сейчас бы местоположение малепиуса с даром к вытягиванию силы выдавать всем подряд», – мысленно обругала себя самка. «Совсем уже мозги шерстью поросли»

Почему это внушительного размера выстроенное из облачной массы поле, покрытое зачарованными плитами, называется «залой», не помнила уже даже сама Божественная. Фактически это была взлетно-посадочная полоса для воздушных карет и экспрессов, этакая пристройка к Небесной обители, одна из множества пристроек, если быть точным. Таких полос у Небесной было три, главная, она же парадная, к которой и вышли Твинкл с сопровождением, грузовая, откуда в обитель поступали, собственно, грузы, и резервная, просто на всякий случай. По разным причинам малепиус побывала на всех трех, и главная посадочная зала ей нравилась больше всего. Мало того, что она была самой большой и просторной, так здесь еще и каждое строение было красивым, воздушным, изящным. Не то, что угрюмые коробки складов и ангаров грузовой, или унылая пустота резервной.

Яркое летнее солнце начало ощутимо припекать темно-серую шерсть Твинкл, и малепиус тут же сформировала себе и Силки простенькое охлаждающее заклятье. Их уже ждал снаряженный небесный экспресс – натуральный вагон, только что обтекаемой формы, со сложным убирающимся шасси и не менее сложной системой креплений для симуранов. О том, насколько эта штука комплексная, говорило хотя бы то, что сами симураны надеть специальную сбрую были неспособны, им нужна помощь норных с их руками с пальцами. Зато это все позволяло тянущим волкам меняться буквально на лету, отстегиваясь и пристегиваясь к экспрессу при пролете над облачными базами.

– Да нормально все с эскпрессом, че ты его обнюхиваешь? – прямо на крышу вагона с грохотом и лязгом грохнулась симуран в полной боевой броне. Нагрудник, усиленная защита живота, наплечники и поножи, обтекаемый шлем с выпуклыми линзами и многочисленные накладные «перья» из стали на крыльях. Ну и черный цвет с символами в виде желтых молний, которые Твинкл ни разу не видела, но уже догадалась, кто ее посетил.

– И тебе привет, Скарлет Раш.

– А хвостиком-то машешь, – фыркнула самка, спрыгивая на плитку с лязгом металлических когтей.

– А то у самой-то хвост-пропеллер, – малепиус ткнулась щекой в щеку подруги, обтираясь об ее шлем. Пообфыркивавшись – традиционное «цап за нос» пришлось пропустить в виду наличия шлема – и пободавшись, волчицы синхронно посмотрели на вагон экспресса.

– Если тебя это успокоит, то это – новейший вариант экспресса, – Раш встряхнулась с лязгом металла, расправляя крылья – ей явно хотелось подняться в воздух. – Говорят, в нем не так сильно укачивает, как раньше.

– Скарлет, я была в группе магов, которые плели колдовство для нового поколения экспрессов, – Твинкл вздохнула. – Его меньше качает из стороны в сторону, это да. Вместо этого он куда чувствительнее к турбулентым потокам. Но зато быстрее.

– Хотелось б тебя обрадовать, конечно, но тянущим экспресса не до плавности хода, – симуран все же поднялась в воздух, редкими, но мощными взмахами крыльев. – Я чего примчалась-то, ты ж в курсе, что тебя будут сопровождать четыре симурана, а не два?

– Да, и ты в их числе.

– Ага, я и мой зам, Блэквинд. А два других – из Небесной Гвардии. Мы в основном на крыше будем топтаться.

– А ты, значит, для контроля служек примчалась?

– Нет, тебя за мосю цапнуть, – Скарлет стремительно умчалась к несущим что-то служкам, подхватила лапами их груз и так же стремительно перенесла на крышу экспресса. – Размещайтесь пока. Норники придут попозжа, тянущая стая скоро будет. Нас ждут веселые два дня на север!

Твинкл не стала подправлять подругу, намекая на наоборот, наискучнейшие два дня. Симураны были на редкость суеверны, и предпочитали не кликать беду лишний раз. Вместо этого малепиус занесла свою сумку внутрь экспресса, где уже вовсю хозяйничала Силки, да и Уайфиз успел облюбовать удобную жердь и оценить заботливо кем-то насыпанные кусочки вяленного мяса.

– Кра, если сейчас сюда завалятся норники в золотых доспехах, я вот вообще не удивлюсь, – заявил ворон, кося черным глазом в сторону растянувшейся на узкой лежанке хозяйки.

– Знаешь, я тоже.

– Хорошо, потому что они как раз и идут, – буднично заметила Силки, успевшая бросить взгляд в иллюминатор между перекладыванием брошенных служками сумок. – И Шайнинг Страйк с ними.

– Ох.

С грохотом и лязгом золоченных доспехов и оружия гвардейцы заняли свои места в экспрессе и застыли статуями – Твинкл не решилась с ними даже поздороваться. А вот Шайнингу она обрадовалась, завиляв хвостом, правда, вставать не стала. И не зря.

– Я с вами не полечу, – сходу осадил ученицу заглянувший в вагон волк. – Приказано передать от носа к носу специальный артефакт. Ты в курсе процедуры.

– Да, учитель, – резко погрустневшая самка перехватила кинезисом небольшой кейс и поднесла к себе. Приложившись носом к небольшой золотой пластинке, она дождалась, пока колдовство признает ее по слепку носа и магии, и подняла крышку. Внутри, на специальной подушечке, лежал ошейник из красного золота с подвеской в виде солнца. – Эм...

– Сам в шоке, – доверительным шепотом сказал Шайнинг, когда малепиус уставилась на него очень круглыми и ничего не понимающими глазами. – Как пользоваться знаешь?

– Откуда? Усилители мне противопоказаны, особенно такие мощные, как «Амулет Оками».

– В общем, это древний артефакт, поэтому особых условий активации или применений у него нет, надеваешь и пользуешься. Но помни, он не дарует магию и силу из ничего, а всего лишь позволяет обходить ограничения пропускной способности. Глаз и, в частности, венца.

– Снимается так же без проблем?

– Главное, не снимай во время применения магии. А еще лучше, Уайфиз, снимай ошейник ты – у нее кинезис такой силы, что при резком перекрытии потока она вам там выброс магии устроит.

– Ну вот зачем пугаешь, зачем-зачем пугаешь, кар! – ворон нахохлился, недовольно смотря на волка. – Я не хочу лепешкой стать, с перьями!

– Цыц, глупая птица, – рыкнул самец, перевел взгляд на притихшую Твинкл. – Ну, в добрый путь и смотри в оба.

– И вам всего хорошего, учитель, – буркнула малепиус в спину Шайнинг Страйку. Тот, как и обычно, просто сразу развернулся и ушел.

– Мне сбегать за чем-нибудь? – деловито поинтересовалась Силки, весь разговор просуетившаяся в экспрессе. Через маленькую дверцу в другом конце вагона внутрь успели забраться четыре служки и еще одна нянька, совсем молодая волчица теплого рыжего окраса.

– За моей храбростью.

– Твоя храбрость на крыше гнездо свила.

– Я все слышу! – возмущенно рявкнула Скарлет Раш. Рядом кто-то лающе заржал, тут же раздался лязг удара и обиженный скулеж.

– Тогда все нужное у меня с собой, – Твинкл Спарк вытянула лапы, полуприкрыв глаза. – В принципе, можно лететь.

– Да, уже отправляемся, – Силки выглянула наружу, после чего закрыла дверь в экспресс и опустила рычаг запорного механизма.

Словно ожидая этого, симураны потянули вагон экспресса на взлетную полосу, мягко выруливая на стартовую позицию. В отличие от воздушных карет на облачной подушке, экспрессу для полета требовалась скорость – колдовство малепиусов не обладало достаточной силой, чтобы поднять его в воздух. Вот перенаправить потоки встречного воздуха, усилить их, да, но именно поэтому экспресс тянули не два или четыре симурана, а сразу восемь. Тянущие экспрессов проходили отдельное специализированное обучение, и пусть эта профессия была не самой почетной, но она хорошо оплачивалась. Впрочем, экспрессов все равно было немного – и тянущих мало, и сами кареты-вагоны были очень сложными и дорогими, да и такая скорость требовалась очень редко.

Карета затряслась, пассажиры почувствовали ощутимое ускорение – симураны медленно разгонялись, пока лишь своими лапами, но уже расправив крылья. Несколько десятков секунд, и первый синхронный взмах – нос кареты оторвался от плит, покрывающих взлетную полосу. Тут же еще один – задняя ось шасси так же поднялась в воздух. Взмах, взмах, еще один – экспресс набирал скорость и высоту. Вот с лязгом сложилось шасси, управляемое сочетанием колдовства малепиусов и инженерных решений земляных, симураны начали тянуть карету в сторону, ложась на курс. Ощущения от кренящегося набок вагона были настолько непередаваемыми, что даже гвардейцы заворчали, что уж говорить о ругнувшейся Твинкл или суматошно расправившего крылья Уайфиза.

– Вот и полетели, – облегченно выдохонула Силки, когда экспресс перестал выписывать какие-то понятные только тянущим маневры. Твинкл Спарк накрыла глаза лапами.

– Угх...

Глава 3

Экспресс тревожно задрожал, задергался, кренясь в сторону. Все это выглядело и ощущалось на редкость жутко, и только знание, что тянущие ведут его на посадку, позволяло Твинкл Спарк не метаться, а просто молча лежать, накрыв голову подушкой.

Ее все так же укачивало, настолько, что она не решалась даже скулить, опасаясь вывалить завтрак на пол кареты.

– Кра! – Уайфиз расправил крылья, балансируя на своей жерди. – Как мешки с картошкой, кар!

– Тебе надо попить, – Силки поднесла к малепиусу миску с водой. Твинкл глухо заворчала, не спеша даже шевелиться. – Пожалуйста.

Волчица медленно отодвинула кинезисом подушку и мутным, несоображающим взглядом уставилась на няньку. Два дня беспосадочного перелета с учетом морской – а в данном случае воздушной – болезни ее просто доконали. Не говоря ни слова, Силки осторожно приполняла голову темно-серой с серебром самки, пальцами разжала ее челюсти и резко влила воду с размешанным в нем лекарством, тут же сжав морду в кулаке.

Мгновение Твинкл лежала неподвижно, после чего задергалась и заскулила, пытаясь вырваться и выплюнуть горькое варево, но нянька была непреклонна. Пришлось глотать.

– Вот так, сейчас тебе будет полегче, – бежевая земляная погладила скулящую от обиды подопечную по голове.

Она терпеть не могла подобное, но иногда без этого было никак не обойтись. Настой был не просто горьким, а откровенно противным на вкус, из-за чего малепиус его и не пила, но действовал надежно и безотказно. Оставались еще и побочные действия – в частности, проблема с вестибулярным аппаратом – но Силки знала, что сейчас Твинкл Спарк нужен ясный разум. В крайнем случае земляная волчица могла ту и понести на руках, благо самка была достаточно маленькой и тонкокостной, как и многие малепиусы в принципе.

– Гадость... – словно щенок скуксилась волчица, обиженно прижимая уши.

– Тебе лучше?

– Угу... – экспресс задрожал, когда тянущие его симураны заложили очередной вираж. – Угх...

Карета-вагон задрала нос, но при этом продолжила снижаться. Секунда, две, три, и с грохотом и тряской колеса коснулись посадочной полосы, отчего Твинкл и Уайфиз чуть не слетели со своих мест – экипаж сильно занесло при касании. Со скрежетом и чуть ли не треском экспресс заскользил боком, отчего недовольно заворчали даже гвардейцы, служки так и вовсе дружно скулили и цеплялись друг в дружку, и только няньки оставались спокойны, разве что у младшей то и дело прижимались уши.

Наконец, тряска и скрип металла и дерева прекратились, и карета остановилась. Первыми наружу выбрались гвардейцы, организовав жиденькую коробочку охранения, и уже только после них, по пути не вписавшись в дверной проем, вывалилась Твинкл Спарк.

Тянущие симураны вяло переругивались, отряхиваясь и со злостью царапая когтями закованное в лед и наст покрытие посадочной полосы. Стало понятно, почему посадка оказалась столь жесткой – тормоза экспресса оказались бесполезны, и весь его вес навалился на не ожидавших такого крылатых волков. И даже обслуживающий персонал, бегущий сейчас к вагону, обвинять было не в чем, бежали они, держа в руках ледорубы. Вероятно, они вообще не знали, что кто-то к ним летит, и готовили полосу просто заранее, ожидая наплыва карет в худшем случае через пару дней. Да и наледь была критична только для экспрессов, вот земляные и не торопились.

О том, что никто не оповестил старшего обслуживающей стаи, говорило то, с какой скоростью округлялись глаза несчастных норных, пока они приближались к карете. Золотые доспехи Золотой Гвардии и светло-синие – Небесной не узнать было невозможно, а тут еще и малепиус с личным вороном, сразу две няньки и четыре служки. Два симурана в черной с желтыми молниями броне попросту терялись на фоне такой стаи, что немного так расстраивало Скарлет Раш.

А уж когда Силки накинула на закатившую глаза Твинкл накидку личной ученицы Оками, бедные рабочие дружно опустились на колено, склонив головы.

– Как продвигается подготовка к Празднику Солнца? – зная, что толку от этикета и протокольных речей не будет, Твинкл Спарк сразу перешла к делу.

– Завершается перестройка главной площади, Ваша Светлость!

– Перестройка? – волчица недоумевающе посмотрела на ответившего ей земляного. – В смысле перестройка?

– Ваша Светлость, Айсвилль – маленькое поселение, наша площадь меньше некоторых закоутков в больших городах, – самец умудрился изобразить разведенные руки одним движением плеч. – Недовольных жителей нет! Центральные дома все равно перестраивать следовало, а тут даже бюджет выделили аж из Обители, Ваша Светлость!

– Ничего об этом не знаю, – тут же сказала Силки, когда Твинкл посмотрела на нее. Ворон тоже просто развел крыльями, а спрашивать гвардейцев или Скарлет волчица не стала.

– Хорошо, в таком случае, направимся в Айсвилль.

– Карету, Ваша Светлость?

Твинкл покосилась в сторону Золотой Гвардии. Командир, правильно поняв ее взгляд, коротко кивнул – можно и пешком. Про симуранов и говорить нечего, этим крылатым, даже из Небесной Гвардии, дай только волю – четыре раза туда-сюда метнутся и еще попросят.

– Не будем ждать, – волчица уверенно шагнула влево и врезалась в гвардейца.

– Зелье от укачивания, – пояснила Силки, подхватывая на руки скулящую от боли и обиды Твинкл, держащуюся лапами на пострадавший нос. – Должно пройти минут через двадцать.

– Принято, – коротко и гулко из-за шлема ответил командир. Гвардия быстро выстроилась вокруг служек и нянек, а в воздух поднялись симураны.

Скарлет Раш с трудом сдерживала смех, наглядно демонстрируя, что они с темно-серой самкой – лучшие друзья. Потому что только друг будет ухохатываться, когда тебе больно.

С лязгом и руганью тянущие потащили карету к крытому ангару, им тут же принялись помогать норные из обслуживания – крылатые волки натурально буксовали на льду. Твинкл, опустив голову на плечо Силки, провожала взглядом экспресс, вслушиваясь в разливающегося фениксом начальника обслуги, рассказывающего, как продвигается перестройка, насколько удалось расширить площадь – «ажно втрое, Ваша Светлость!» – и о том, что со всей округи везут продукты. Правда, как организовать традиционную ярмарку местные не знали вовсе, из всех развлечений в столь отдаленном северном поселении были только снежные и ледовые скульптуры, да охота.

Гвардейцы еще не прибыли, иначе бы местные уже на ушах стояли, но это и понятно – рано для них. Если Твинкл правильно поняла причины такого ажиотажа, они прибудут перед самым праздником, и квартироваться не будут. Тут уж или сразу все получится, или Фенрир их всех сожрет, третьего не дано... И поэтому голова самки была занята не столько организацией Праздника Солнца, сколько тем, как под такой маскировкой подготовить место для будущего сражения Божественных. Задача нетривиальная, малепиусу необходимо заколдовать территорию, создав множество вытягивающих ловушек как минимум, а они уж больно специфически выглядят, местные точно заинтересуются...

«Может, стоит сказать, что это украшения такие? Кто мне что против из норников скажет? Никто. А гвардейцы только поддержат»

Айсвилль оказался ровно таким, каким его себе волчица и представляла – три десятка домов из дерева посреди заснеженного леса, из труб каждого курится дымок. Никакой возвышенной архитектуры Небесной Обители с ее колоннами и шпилями, приземистые, крепкие избы, словно отражение живущих здесь земляных, с красивыми резными наличниками и двускатными крышами. В центре Айсвилля шли строительные работы, вернее, уже заканчивались, и даже достраивались новенькие дома на окраине. Где-то уже вовсю праздновали новоселье, бегали туда-сюда щенки, при виде приближающейся гвардейской стаи замирающие и смотрящие на них большими удивленными глазами. На скамейках сидели пожилые волчицы, кутающиеся в вязанные платки, около дюжины крепких самцов с лопатами расчищали дороги, хотя скорее уж тропки – две кареты не разъедутся.

Это был даже не городок, большая деревня, заснеженная, колоритная, спокойная и уютная. Твинкл Спарк тут даже нравилось, возможно – только возможно – она проведет свой будущий отпуск где-нибудь в таком местечке, резвясь в снегу среди леса.

– Ты как? – тихо спросила Силки.

– Где тут лево?

– Понятно, – волчица кивнула – побочный эффект зелья еще не прошел. – Сейчас я тебя иначе перехвачу, не цепляйся.

Самка только фыркнула – не в первый раз. Оказавшись носом по ходу движения, чтобы не оборачиваться каждый раз, она постаралась улечься в руках земляной поудобнее и в то же время грациознее, что было тем еще испытанием. Сложно выглядеть величественно, когда тебя под круп придерживает нянька.

Твинкл окинула взглядом расчищенную площадь, покрытую явно завезенными из центра страны плитами, над которыми прямо сейчас работали резчики, тоже не местные. Понять это было легко, они были единственными, кто активно кутались в одежду и заматывались шарфами в четыре оборота. Малепиус-то на автомате поддерживала чары терморегуляции, отчего не мерзла и не перегревалась никогда, да и гвардейцы носили зачарованные доспехи.

Выслушав очередной доклад о подготовке площади – все по плану – самка задумалась. Организацией праздников она никогда не занималась, но, строго говоря, ей это было и не нужно, иначе бы с ней отправили подходящего специалиста. Вся эта подготовка – фикция, не более, наверняка и рейсы в Айсвилль в итоге все отменят, и добраться сюда смогут только те, кто точно пригодится при возвращении Фенрира.

В том, что он вернется, Твинкл уже не сомневалась – узор на плитах она узнала, потому что именно его собиралась прятать среди домов и лавок ярмарки. Разве что этот был размера достаточного, чтобы они с Шайнингом смогли на какое-то время поймать даже Оками...

Сам по себе вырезанный узор ничего сделать был не способен, иначе бы любой норник мог пользоваться рунами. Твинкл требовалось оживить колдовские письмена, зачаровав взглядом и наполнив магией, и вот для этого ее присутствие здесь, в Айсвилле, и было необходимо. Далеко не каждый малепиус способен чаровать знаки поглощения, а она этому еще и специально училась у Шайнинг Страйка. Но и вот так в открытую колдовать было нельзя, это могло вызвать ненужные подозрения, а ей сейчас только паники не хватало – редкость малепиусов делало магию для большей части населения чем-то достаточно необычным. С другой стороны, что мешало ей сделать из этого представление? С кучей эффектов, ярких, красочных. Ничего сложного в этом не было, особенно для нее, все упиралось только в затраты магии, а ей бы не помешало растратить силу прежде, чем она начнет давить на венец.

– Чего прикажете, Ваша Светлость? – учтиво поинтересовался норник, помахивая хвостом.

– Когда будет завершена укладка плит?

– Согласно графику сегодняшним вечером, Ваша Светлость!

Твинкл коротко кивнула, это отлично ложилось на ее планы.

– Подготовьте помещение для меня и моего сопровождения, – вторая нянька без лишних слов подошла к заискивающе улыбающемуся самцу, с ней же направились и все служки. – Вечером я планирую украсить площадь магией, разрешаю посмотреть.

– Всенепременно, Ваша Светлость! – земляной волк низко поклонился и умчался, вызвав у ученицы Божественной смешок. Не нужно было иметь дара эмпатии, чтобы понять, насколько волк возбудился от мысли увидеть настоящее колдовство.

– Фейерверки, фейерверки, – каркнул Уайфиз, садясь на плечо Силки. – Кр-расочные, яркие, фейерверки.

– Скарлет, осмотрите Айсвилль с высоты, – приказала Твинкл, заворочавшись. Когда ее опустили на землю, самка неуверенно сделала несколько шагов вперед, встряхнулась – побочные эффекты зелья почти прошли. – Я хочу знать, насколько маленькое это поселение и насколько плотно расположены дома... А в идеале и вовсе – хотя бы схематическую карту.

– Сделаю. Блэк, погнали! – симуран стрелой умчалась вверх, ее ведомый направился следом. Уже в синеве неба они покружились на месте и разлетелись в разные стороны.

– А мы пройдемся по земле, – волчица не удержалась и потянулась, с трудом подавляя зевок – поездка ее вымотала, но не настолько, чтобы вот прямо сейчас найти укромный уголок и свернуться клубком. – Обойдем сначала центр, следом по окраинам, и после вернемся на площадь, откуда – в местное логово.

– Принято, – гвардейцы с лязгом металла выстроились вокруг, сформировав охранение.

Шесть гвардейцев в золоченной броне на земле и двое в светло-синей – в небе, надежно отгородили ученицу Аматэрасу от любого посягательства, да никто и не пытался. На одоспешенных волков смотрели с восхищением и даже благоговением, слава Гвардии, Золотой и Небесной, слухи и легенды о них, вполне осознанно распространялись по всей Поднебесной умелыми ораторами и сказителями. Не меньше взглядов доставалось и Твинкл Спарк, носящей накидку личной ученицы Оками, цвета и символы которой наизусть знал каждый житель Поднебесной страны.

Обход Айсвилля не занял слишком много времени, все же поселение было очень маленьким, особенно по сравнению с центральными городами, но малепиусу казалось, что с ним что-то сильно не так. Она даже растянула «прогулку», сделав еще несколько кругов по расчищенным дорожкам, пытаясь понять, что же именно ее смущало, что вызывало ощущение неправильности. Это было схоже с погоней за собственным хвостом, мелькающим прямо перед носом, и казалось столь же бессмысленным – пустое верчение на месте ради глупой цели – но интуиция не давала Твинкл покоя. Никто не задавал вопросов, ни няньки, ни гвардейцы, ни уж тем более служки или местные жители, однако волчица все же решила временно отложить вопрос и заняться более насущными делами. До вечера еще было время, и она планировала немного поколдовать, как только закончится размещение в местном временном жилье.

Ученице Аматэрасу с сопровождением выделили самый большой из домов, как бы не местного мэра или старосты – Твинкл Спарк понятия не имела, как принято в столь маленьких поселениях. Теоретически это должен был быть мэр, но у деревень вроде должен быть то ли просто глава, то ли староста. Никогда до сих пор у нее не возникало необходимости в этих знаниях, да и, она уж могла в этом признаться, оно ей и не было нужно. Поэтому самка даже не стала спрашивать у Силки или Уайфиза, как правильно называется должность главы Айсвилля, вместо этого приказав полноценно занимать дом. Гвардейцы сразу проверили все помещения, буквально обнюхав каждый угол, после чего разбрелись по нему, формируя охранение. Симураны при этом разместились где-то на крыше, судя по удивленным вздохам и ахам норников просто и незатейливо нагнав себе облаков. Зрелище в Поднебесной не то, чтобы редкое, да и Клаудлэнд был целиком облачным, но на севере не было полноценных погодных застав. Слишком сильно требовалось менять и контролировать погоду, оно того попросту не стоило, вот местные земляные волки и удивлялись облачным постройкам.

– Твинкл, ты тут? – в комнату, которую малепиус выбрала себе и Уайфизу, заглянула Скарлет Раш.

– Угу-ам, – темно-серая самка широко зевнула, топчась по лежанке. – Закончила облет?

– Да, – симуран зашла внутрь и легким взмахом крыла, создавшем дуновение ветра, закрыла за собой дверь. – Надо поговорить, Твинкл. Нос к носу.

Волчица без лишних слов заколдовала стены, чтобы те не пропускали ни звука, а так же заставила воздух вокруг застыть и исказиться, стоило только ее подруге подойти вплотную. Даже верный Уайфиз остался за пределом барьера от прослушивания.

– Что случилось?

– Я, как ты и просила, осмотрела Айсвилль сверху и составила карту, – рыжеватая самка зубами достала из переметной сумки свернутый свиток и опустила его на пол, придавив лапой, чтобы не укатился.

– Ты ее зарисовала? Зачем?

– Потому что ты научила меня различать некоторые магические знаки.

Чувствуя, как шерсть на загривке встает дыбом, Твинкл Спарк подняла свиток кинезисом и развернула.

– Твинкл, Айсвилль – это одна огромная печать, – Скарлет Раш встряхнулась с лязгом доспехов. – Есть идеи, для чего все это?

На плотной бумаге схематично были нанесены дома и дороги, и темно-серой с серебром волчице не потребовалось много времени, чтобы понять, что именно она видит. Эти линии, сходящиеся в центре, туда, где рабочие заканчивали вырезать узор вытягивания... Это была одна огромная печать-усилитель, схожая с той, что была в ее «Амулете Оками». Только эта не просто позволяла обходить ограничение венца в глазах, но направляла магическую энергию в центр, концентрируя и ускоряя ее. С такой печатью, запитанный большой звездой малепиусов во главе с нею и Шайнинг Страйком знак вытягивания мог лишить сил даже Аматэрасу, пусть всего и на минуту или две. Конечно, Великая Оками не попалась бы в такую ловушку, она слишком явная и очевидная, но заманить Фенрира, обезумевшего от голода и ненависти... Вполне реальная возможность. А без своей силы Пожиратель был не более чем очень крупным волком. Пусть в центре печати любой малепиус, симуран или земляной волк моментально умрет, лишившись силы, магии и даже жизни и души, но что мешало расстрелять ставшего беззащитным Лунного Волка из арбалетов? Ничего.

Это все означало, что Великая Аматэрасу, Божественная, готовилась к возвращению Фенрира издревле. Айсвилль изначально должен был стать полем боя, и был выстроен, как огромная фокусировочная печать усиления. Твинкл Спарк хватило мимолетного взгляда, чтобы разглядеть в переплетении дорог узловые точки печати, места для каждого из большой звезды малепиусов, а так же две точки промежуточного фокуса, для Шайнинг Страйка и для нее. Но все это было мелочью по сравнению с тем, как и где стояли некоторые из домов.

Частью норников явно можно было пожертвовать для дополнительного усиления печати, используя их магию и жизнь. И малепиус знала, отдай такой приказ Аматэрасу, как жители этой деревни с радостью кинутся в жертвенный круг. Да что там, скажи Великая, что ей, Твинкл лично, надо отдать жизнь для победы над Фенриром, она согласится без раздумий. Потому что сколь бы редки ни были малепиусы, победа над Зверем-что-Жаждет была слишком важна, ведь в ином случае вся Поднебесная страна могла исчезнуть в бездонном чреве Лунного Волка. Бежать некуда, прятаться негде...

– Твинкл? – обеспокоенно опустила голову симуран, заглядывая в глаза подруге.

– Это действительно печать, Скарлет, но я не уверена, что могу тебе рассказать о ее предназначении...

– Ты мне просто скажи, мне перед боем в дожде искупаться или все не так страшно?

«Древняя традиция симуранов – омовение дождевой водой перед смертельным боем, чтобы вознестись в бескрайние небеса с чистым телом и душой», – моментально всплыло в голове серебристой самки, отчего ей на мгновение стало дурно.

Одно дело быть готовой пожертвовать своей жизнью, но жизнью лучшей подруги?..

– Я... Я не знаю, Скарлет. По всем признакам, подг... – Твинкл замолчала, когда ей на нос опустилась закованная в броню и ткань лапа.

– Не кипешуй, Тви, прорвемся, – клыкасто ухмыльнулась симуран, помахивая хвостом. – Что будет, то будет, я ведь тоже в гвардии, не шерсть линялая, как никак.

– Я знаю, просто...

– Да не мельтеши, подруга, – Скарлет Раш легонько боднула самку в грудь. – Хвост в небо, Твинкл! Что бы ни было, все будет.

– Да, все будет, – малепиус улыбнулась, прижавшись к подруге всем телом. Из-за брони это было совсем не то, но важен был сам жест. – Отдыхайте пока, да и мне надо.

Шутливо поклонившись, подогнув переднюю ногу в пародии на реверанс, симуран подождала, пока будет развеяно барьерное колдовство, и покинула комнату, оставив Твинкл Спарк в компании ворона. Уайфиз, чувствуя момент, остался на своем насесте, только глаз поблескивал, когда он смотрел в сторону хозяйки.

Малепиус вытянулась на лежанке, бездумно смотря вникуда, ворочая тяжеленные валуны мыслей. Дневной сон исчез, словно Божественная хвостом смахнула, оставив вместо себя тревогу и неуверенность, сомнения. Деревня-печать, традиция переносить Праздник Солнца из города в город, множество учеников, сильнейшая армия... Аматэрасу готовилась, год за годом, десятилетие за десятилетием, и на долю молодой волчицы выпала огромная ответственность – стать одной из двух точек фокуса заклинания, должного ослабить, а то и вовсе остановить Фенрира. Если она не справится... Если она совершит ошибку... Битва Божественных уничтожит Поднебесную страну, а то и весь мир. И нет больше ни единой гарантии, что Великая Оками сможет воссоздать его вновь, ведь и она оказалась не всесильна.

«Сомнениями сильнее не стать», – тряхнула головой Твинкл, закутываясь в плед. «Наставница точно знает, что делать. У нее была тысяча лет, чтобы все подготовить и продумать, и она точно не станет брать все варианты под одну лапу. Больше уверенности! Да и Свифт Лайт и Айрон Тэйл наверняка получили свои задания. Даже если я не справлюсь, справятся они»

Не давая очередной волне паники и смятения подняться, волчица заставила себя уснуть. Несложный трюк, когда ты – ученица Аматэрасу.

Разбудил ее Уайфиз, аккуратно поклевывая переднюю лапу, которую она специально для этого и выставила из под пледа. Твинкл широко, поскуливающе зевнула, потянулась, лежа на боку. Быстрым взглядом откидывая ткань в сторону, самка замерла с вытянутыми лапами, давая себе время окончательно проснуться. Если бы требовалось вскочить немедленно, ворон бы уже взбаламошенно хлопал крыльями и ругал ее почем зря, как бывало поутрам. Ну а так как он спокойно стоял рядом, чистя перья, волчица могла себе позволить немного поваляться, приходя в себя.

Кажется, ей даже снился сон. Что-то умиротворенно-приятное, без подробностей. Хороший знак.

В дверь заскреблись.

– Твинкл, ты проснулась?

– Да, Силки, заходи.

Нянька просочилась в комнату, окинула ее внимательным взглядом и сразу начала прибираться, не спеша приводить подопечную в порядок. Она аккуратно переложила вещи, в том числе и выложила из сумки некоторые из них, сложила и убрала на полку плед, смахнула стоящим в углу веником какой-то видимый ей мусор. Наблюдение за ее плавными, но быстрыми движениями помогало Твинкл Спарк окончательно проснуться, и Силки это прекрасно знала. Досталось даже ворону, которого бежевая волчица, игнорируя не слишком активные протесты, опрыскала средством из бутылочки, которую она вытащила из передника. Встряхнувшись Уайфиз перелетел на жердочку, негромко возмущаясь действиями няньки, впрочем, без огонька.

– Прикрой глазки.

Малепиус послушно закрыла глаза и стойко вытерпела приведение шерсти на морде в порядок. Несколькими мягкими движениями протерев уголки, Силки тут же принялась за ее шерсть, от загривка к самому хвосту, и даже живот не остался без внимания. Ее не вычесывали до состояния «шерстинка к шерстинке», но все же последствия сна были устранены.

– Кушать будешь?

– М-м-м, нет, не перед масштабным колдовством.

Кивнув, Силки в последний раз провела щеткой от загривка к крестцу, прямо вдоль позвоночника, вызвав довольное урчание, и покинула комнату.

– Тир-рания, тирания, – встряхнулся Уайфиз, не спеша, впрочем, как-то избавляться от спрея. – Можно было и спросить, кра.

– А ты бы согласился? – Твинкл подавила желание встряхнуться, зная, что оно быстро пройдет, и неторопливо пошла к выходу из комнаты. Лежанку она быстро подправила кинезисом, по факту просто сдвинув ее к стене.

– Нет конечно, но спросить же, спросить надо, кар! – ворон спланировал с насеста на спину хозяйки.

Закатившая глаза малепиус никак не прокомментировала его слова. Выйдя в общий зал, где пара служек как раз закидывали дрова в большую печь, она кивнула гвардейцам и неторопливо направилась к выходу, давая тем время спокойно встать, построиться и так далее. Взаимное уважение делало взаимодействие с солдатами куда проще, это то, что Твинкл Спарк поняла уже очень давно. Конечно, Гвардия обязана подчиняться ученикам Аматэрасу, но они все еще были гордыми волками, которым служба и долг не заменяли разум и смекалку. Отомстить излишне зарвавшейся волчице по мелочи им ничего не мешало, прецеденты были, самое страшное, что грозило гвардейцам, великолепно знавшим даже древние правила и законы, это неодобрительный взгляд Оками. Кому-то бы этого хватило, но не им, не тем, кого отбирали в том числе и за умение отбросить пиетет и чинопочитание во имя защиты.

В воздухе уже крутились четверо симуранов, собирая на себе восхищенные взгляды щенков и удивленные и озадаченные – взрослых норников Айсвилля. Крылатые волки формировали небольшие вихри, отсекая ветер от площади, а так же разгоняли облака, когда порывами воздуха, а когда насыщая их магией чтобы утащить в зубах упрямую массу подальше. Зрелище для непривычных к подобному жителей городка поистине невероятное.

Путь до центральной площади был недолгим и ничем не запомнился. Рабочие уже собрались и разошлись, оставив после себя припорошенные снегом плиты с выгравированными знаками, сама она была загодя огорождена веревкой, натянутой на вкопанные в сугробы палки. Поднырнув под ограждение, Твинкл оставила позади Уайфиза, гвардейцев, Силки – никому из них не было места в центре колдовства, особенно когда речь шла о знаках поглощения. Да и ей самой стоило быть внимательной и не терять концентрации, дабы не активировать их раньше времени, иначе вся работа пойдет нерадивому щенку под хвост.

Вдохнув полную грудь морозного, колючего воздуха, Твинкл Спарк прикрыла глаза. В ее воображении магия, эта мягкая, тягучая и тяжелая энергия, собранная в плотную сферу, начала растекаться, распадаться на протуберанцы, неторопливо сплетающиеся в изумительном танце колдовства. Изящный, но надежный ажурный узор заклинания предстал перед ней во всей красе, целая поэма на языке, понятном мирозданию. Каждое колдовство – долгие изыскания подбора нужных слов и связок слов, самые сложные из чар составлялись годами, а то и десятилетиями... Или же была известны малепиусу с самого пробуждения глаз, как часть его таланта. Поглощение, безумно сложная в своей комплексности повесть на языке магии, знал лишь Шайнинг Страйк, он же обучил Твинкл Спарк, а она в свою очередь обучит кого-нибудь еще, если найдется волк достаточных талантов и силы. Магия, что слишком сложна и тяжела, колдовство, что известно с древних времен, но лишь изредка появляются те, кто способен заучить, осознать, и колдовать его...

Распахнув глаза, явив миру венец, шипастой сетью сковывающий радужку и зрачок, не позволяя силе безудержным потоком выплеснуться в мир, волчица устремила взор вниз, на плиты из камня, покрытые несложной вязью резьбы. Магия вокруг забурлила, пульсируя в такт ее медленному, уверенному сердцебиению, с каждым тактом она взметалась все выше и выше, словно волны, бьющиеся о скалы, рваные всплески истаивали в вечерней тишине. Затаившие дыхание зрители с благоговением и священным ужасом взирали на творимое колдовство, отблесками лилового света окрашивающего весь Айсвилль, словно спустившееся на землю северное сияние.

Пульс – от колдовской сферы на месте Твинкл вверх взметнулись протуберанцы, складывающиеся в невообразимый цветок.

Такт – волна силы вздыбилась и опала, так и не зайдя за хлипкую ограду из веревки, натянутой промеж вкопанных в снег столбиков.

Беззвучный всплеск магии, яркая вспышка, не ослепляющая, но оставившая след на сетчатке, и кажущиеся бесконечными обратившиеся могучими цепями протуберанцы взметнулись ввысь, в самое небо, словно пытаясь достичь бесконечной пустоты. Они сплелись в изящную клеть, словно необычный цветок расцвел посреди вечерних небес... И распались на мириады ярких, но быстро гаснущих светлячков, опадающих вниз подобно невесомым сияющим мягким лиловым светом снежинкам.

А на площади, на плоских, изрезанных рабочими плитах камня, поселился яркий, тонкий, переливающийся спокойствием и умиротворением узор.

– Воистину Божественной Оками ученица, – прошептал кто-то из жителей Айсвилля, осеняя знаком солнца – кругом, нарисованным в воздухе собранными щепотью магическими пальцами. – Воистину...

Твинкл Спарк, то тряся головой, то потирая глаза лапой, подошла к смотрящей на нее с благоговением толпе, остановилась в паре метров и исполнила изящный реверанс.

– И на этом выступление окончено, – улыбнулась самка, повиливая хвостом, словно щенок. Раздались неуверенные смешки – атмосфера священного трепета начала распадаться. – Силки, ты тут?

Нянька без лишних вопросов подняла на руки щурящуюся волчицу, сразу поняв, что та почти ничего не видит – терновый венец, сдерживая ее мощь, разросся чуть ли не до полной черноты. Он медленно таял, уменьшаясь и истончаясь, но на несколько минут Твинкл была слепее новорожденного щенка.

– Теперь только ждать... – тихо пробормотала малепиус, пытаясь свернуться клубком в руках Силки. Преодоление сопротивления венца параллельно с балансированием силы и удержанием колдовства в рамках простой визуализации процесса чарования выпило из нее все силы. – Осталось немного, осталось чуть-чуть...

Бежевая волчица, аккуратно перехватив медленно сползающую в сон подопечную, переглянулась с гвардейцами. Синхронно кивнув друг другу, они направились в выделенный им дом, и никто им не мешал. Норники Айсвилля выстроились своеобразным коридором из восхищенных и полных благоговейного трепета взглядов. Представление удалось на славу.

Действительно, осталось недолго.

Глава 4

Прибытие Оками – это всегда яркое, шумное и громкое событие. Божественную волчицу сопровождает внушительная свита из волков всех трех стай, среди которых как минимум пятеро малепиусов, сильных, обученных, обвешанных колдовскими инструментами, словно нерадивый щенок – блохами. Это не меньше десятка карет, множество симуранов, как обычных солдат, так и гвардейцев. В общем и целом, Божественная любила устраивать из своего появления настоящее шоу, встряхивая любой город, куда прибывала.

Но Айсвилль стал исключением.

Три полка Золотой Гвардии, полк Небесной, целых две большие звезды малепиусов – по десять волков в каждой – никакой помпезности, только суровая армейская служба. И сама Аматэрасу, спустившаяся на землю, будучи облаченной в доспехи. Золоченные, массивные, настолько тяжелые, что карета, с которой она сошла, со скрипом приподнялась на десяток сантиметров, а лед под ее закованными в металл лапами начал звучно потрескивать. Если у Твинк Спарк и оставались хоть какие-то сомнения, то они только что развеялись прахом.

Темно-серая с серебром волчица не ожидала такой явной демонстрации. Она понимала, что тихо и незаметно перебросить столь серьезные силы было невозможно, но чтобы сама Оками прибыла в доспехах? Да никто во всей Небесной Обители, наверное, не знал, что доспехи эти существуют! И зачарованы они были настолько сильно, что натурально сияли, буквально – их золотистый свет был виден невооруженным взглядом.

– В-ваше Сият-тельство! – заикаясь от волнения, глубоко поклонился глава Айсвилля.

– Встань, не время кланяться, – Аматэрасу прошла мимо норника, лязгая металлом, гвардейцы уже устремились прямо к деревне, занимая известные только им одним позиции. В небе уже вовсю кружились симураны, строя временные облачные укрепления. – Скажи мне, волк, на что ты готов ради нашей страны?

– Я... Я вгрызусь в глотку любому врагу... Я отдам свою жизнь ради Поднебесной! – пылко ответил самец, сопровождавшие его селяне согласно закивали. – Скажите слово, и моя жизнь прольется кровью во благо нашей страны!

– Я не сомневалась в тебе и твоей воле, волк, – Божественная мягко улыбнулась, вызвав восхищенные вздохи среди простых земляных. – Мужайтесь, ибо грядет событие, к коему готовилась я тысячу лет. Вас разместят в нужных местах, и не смеете вы покинуть их, ибо ваша жизнь, каждого из вас, может стать той песчинкой, что перевесит чашу весов в нашу сторону. Поднебесная страна нуждается в вас, я нуждаюсь в вас, пусть это знание добавит вам веры и мужества сделать то, что должно.

Проигнорировав воодушевленные взлаивания норников, Аматэрасу подошла к своей ученице, переминающейся с лапы на лапу и смотрящей в присыпанную снегом землю.

– Ты готова?

– Отдать жизнь? Хоть сейчас. Стать одним из двух фокусов судьбоносных чар? – Твинкл подавила скулеж и заставила себя улыбнуться. – Наверное, уже поздно просить отпуск по здоровью?

– Я знаю, тебе страшно, – Оками мягко ткнулась носом в загривок малепиусу, зажмурившейся и все же заскулившей от страха и волнения. – Если тебя это успокоит, то ты – не последнее звено в цепи подготовки. Сделай, что сможешь, и не бойся провала. Даже если не получится у тебя, получится у других.

– Знать, что моя ответственность не столь и велика, немного помогает, – тихо пробормотала Твинкл Спарк, поднимая голову.

– Надевай амулет, – волчица по-матерински лизнула самку в лоб, прилизывая шерсть. – И не стесняйся бояться или волноваться. Страх, это нормально, и истинная храбрость в его преодолении, а ты – очень храбрая девочка. Я верю в тебя, и не буду злиться, даже если у тебя не получится. Даже я ошибаюсь, никто не идеален.

– Спасибо, – чуть улыбнулась Твинкл, с благодарностью смотря на наставницу. Простые слова, но они действительно немного ей помогли. – У меня все готово, печать полна магии.

– Тогда идем занимать места, – проворчал прошедший мимо Шайнинг Страйк, зябко поджимающий лапы. Ему явно не нравилось морозить подушечки на снегу и льду. – Бр-р-р, ну и морозилка...

Самка с трудом сдержала нервный фырк, одно дело знать, что ее учителю не даются терморегулирующие чары, и совсем другое – видеть Шайнинга в ситуации, когда он из-за этого страдает. Похоже, прихватить с собой какой-нибудь амулет он или забыл, или не успел.

– Да, учитель, – состроила невозмутимую мордаху Твинкл, обернулась к Аматэрасу. – Наставница?

– У меня есть дела здесь, – просто ответила Божественная. К ней неторопливо шли остальные малепиусы. – Ступай.

На секунду прижав уши, волчица коротко кивнула и побежала догонять ворчащего на снег, лед и холод самца. Рыжий, местами седой волк на мгновение обернулся, притормозил, дожидаясь ученицы, и двинулся дальше, когда она с ним поровнялась, немного при этом ускорившись – он явно хотел побыстрее добраться до деревни.

– Проблем не было?

– Нет, учитель, все прошло нормально. Я даже смогла полноценно синхронизировать печать поглощения с печатью усиления.

– Молодец, я в тебе не сомневался, – самец раздраженно сдвинул взглядом сугробик, лежавший у него на пути.

– Наложить на вас терморегуляцию?

– Нет, посторонние чары будут только мешать. Надевай амулет Оками и привыкай.

– Хорошо, учитель.

Достав из сумки нужную коробочку – Силки, светлая голова, положила ее на самый верх – Твинкл вытащила амулет, ошейник из красного золота с подвеской в виде солнца, и захлестнула его на своей шее кинезисом – хитрая застежка сработала автоматически.

Изменения она почувствовала в тот же миг: ее магия, обычно сдерживаемая шипастым венцом в глазах, тут же словно взбурлила, вскипела, расширилась и попыталась выплеснуться в мир неконтролируемым колдовством. Но ожидавшая этого малепиус железной хваткой клыков воли сдержала поток силы, усмирила и подавила, на какое-то время. Чувствовать себя переполненным бурдюком было довольно неприятно, и ослаблять контроль было нельзя, слишком уж много у нее было магии, и слишком легко она отзывалась на каждую случайную мысль.

– Надолго меня не хватит, – буркнула самка, с трудом заставив себя расцепить зубы. – Ух... Будто всю обитель кинезисом тягаю.

– А ты что, пыталась? – удивленно навострил уши Шайнинг, смотря на ученицу. Темно-серая волчица смущенно шаркнула лапой, опустив голову. – На спор, что ли?

– На спор...

– И что?

– Наставница просила больше не двигать замок, дескать, он и так держится на честном слове.

– Шуточки что у тебя, что у Божественной, – фыркнул волк, закатывая алые глаза. – А если серьезно?

– Чуть не гавкнулась от натуги, но ничего не получилось. Ну и глаза потом болели несколько дней, и венец расширился до предела.

– И в кого ты такая, а? – проворчал Шайнинг Страйк, зябко тряся лапами. – Гр-р-р... Надо было хотя бы носки взять...

– Вы носите носки? – удивленно уставилась на самца Твинкл, торопливо придавила взбрыкнувшую было магию.

– Нет, поэтому и не взял, – тяжело вздохнул пожилой волк, с тоской в глазах обводя взглядом заснеженный Айсвилль. – Я на свою позицию, ты занимай свою. Когда наступит время – не спутаешь – чаруй поглощение на Фенрира.

– Эм, зачем? Ведь печать...

– Мы выступаем двумя дополнительными каналами перенаправления силы, – пояснил малепиус. – Да, узор сам по себе способен осушить даже тебя, но Пожиратель на то и Божественный. Чтобы гарантированно успеть его ослабить, нужны мы, не говоря уже о том, что даже с жертвенными душами и с двумя большими звездами печать такого размера не проработает больше десятка секунд.

Твинкл Спарк кивнула, она все это знала, но ей до сих пор казалось, что этого точно хватит, чтобы остановить Зверя-что-Жаждет. Узнать, что с большой вероятностью нет, было... пугающе. Все же сила Божественных была далеко за гранью понимания.

Потянулись долгие из-за постоянного напряжения минуты. Отошли на второй и даже третий план сомнения, выдавленные страхом не сдержать собственную магию, так и норовящую вырваться в мир стихийным колдовством. Когда-то, будучи совсем еще маленьким щенком, она одним единственным выбросом магии обратила камень настоящим врановым яйцом, из котого вылупился Уайфиз, белый ворон необычного ума, верный ей, несмотря ни на что. Колдовство, что обращало неживое в живое, считалось до тех пор невозможным, и только уже после начала ученичества у Аматэрасу Твинкл узнала, возможно все. Просто для этого надо иметь глаза такой силы, что даже венец не в силах их сдержать.

Мимо пролязгали доспехами гвардейцы, проверяя, сидят ли норники Айсвилля по своим домам, не струсил ли кто, все ли готовы стать песчинками на весах будущего противостояния. Высоко в небе клубились облачные заставы, собранные на скорое крыло симуранами, туда же были подняты некоторые земляные с арбалетами и алхимическими бомбами. Приходила и Оками, Божественная молча порылась носом за ухом самки, словно мать, успокаивающая своего щенка, и, лизнув ее в щеку, пошла дальше, сверкая зачарованной броней и растапливая снег и лед пламенем солнечного диска над спиной.

Минуты шли, но солнце не спешило подниматься из-за горизонта. Луна все так же висела на ночном небе, окруженная звездами, хотя давно уже должна была скрыться.

Раздался далекий вой, но он не был похож на величественную песнь Аматэрасу. Это был злой, яростный, полный первобытной ненависти крик, от него вставала дыбом шерсть, скручивались от страха внутренности. Вой оборвался, сменился ревом, которого не могла исторгнуть ни единая волчья глотка, то был голос зверя, ведомого бесконечным голодом и только им.

Твинкл задрала голову, смотря на луну, и с ужасом, подымающим дыбом шерсть даже на хвосте, осознала: челюсти Пожирателя сомкнулись. Мир пропал в ненасытной глотке безумного зверя, а вскоре и начал таять силуэт его морды на поверности серебряного спутника их мира.

Фенрир освободился.

Взметнулось в небо яростное пламя солнечного диска, скручивающееся в огненное торнадо, загремел гром, словно где-то столкнулись не валуны, но целые горы, такой же тяжелый, низкий, рокочущий. Взмыла вверх тьма, столбом устремляясь в чернеющее небо, на котором одна за другой гасли звезды, лишая его любого намека на свет...

«Нет... Не звезды гаснут...» – осознала с трудом держащаяся на лапах волчица. «Это... Это Фенрир... Он уже здесь...»

Тьма сдвинулась, зашуршала жесткой шерстью, обернулась и устремила взор ярких бирюзовых глаз на малепиуса. Взгляж, полный бесконечного голода. Тьма раскрыла пасть, и в нее устремилась магия, хлад и тепло, все и вся, втягиваемая в ненасытную глотку чудовищного зверя.

– Твинкл! – крик Шайнинг Страйка взрезал воздух, и тишина вокруг волчицы разбилась, пронзенная воплями и лязгом металла, треском каменных плит и грохотом рушающихся зданий. – Чаруй! Чаруй, чтоб тебя!

Глаза волчицы вспыхнули, не сдерживаемые терновым венцом. Магия рванула наружу, бурлящий поток силы, но не стихийным колдовством, не безумием хаоса случайных чар. В последний миг в сознании Твинкл Спарк вспыхнуло заклинание поглощения, а после загорелись лиловым сиянием линии печати, взвыли и тут же затихли десятки норников, ставших жертвой во имя будущего их мира, их страны.

А затем взвыл Фенрир.

Этот яростный вой был на порядки громче и страшнее того, что раздался в момент его освобождения. Одна лишь ударная волна от него снесла все окружающие здания и чуть не выдула малепиусов из узловых точек печати. Зверь рухнул, мгновенно ослабнув, камень под лапами Твинкл потеплел, а после и вовсе начал гореть от пропускаемой сквозь него магии. Гореть, обжигая лапы самки магическим пламенем, вытягивающимся вверх и в сторону, к огненному торнадо, медленно, но неумолимо растущему вширь и ввысь.

Содрогнулась земля, еще раз, и прямо перед Твинкл рухнула оскаленная в ярости морда Фернира. Черная, словно самая темная ночь, с двумя яркими бирюзовыми пятнами глаз, словно бы светящихся изнутри, разорванная оскалом белоснежных клыков, она, тянущаяся во тьму огромного тела Божественного волка, оказалась в считанных метрах от волчицы. Один рывок, один щелчок титанической челюсти, и от нее не останется даже шерстинки. В пасти Зверя-что-Жаждет могли поместиться с десяток Твинкл, и еще место останется...

Но она не сдвинулась с места. Тянулись мгновения, сливаясь в секунды, и она видела, как Фенрир уменьшается. В эти бесконечно долгие секунды, когда в голове не осталось ничего, кроме выженной в сознании паутины чар поглощения, Твинкл смотрела в лишенные и проблеска разума бирюзовые глаза, видя в них свое испуганное отражение, и не могла пошевелиться. Не могла моргнуть. Вся ее магия, вся сила ее глаз устремилась в одно единственное колдовство, направленное Амулетом Оками мимо тернового венца.

Мир начал размываться – слезы скопились в глазах, сохнущих, ведь не смела она сомкнуть век.

От черной шкуры Фенрира отскочили первые болты, грохнула алхимическая бомба, чье пламя тут же втянулось в жесткую шерсть, словно вода в сухой песок.

Огненное торнадо, освещая все вокруг неровным светом, взмыло вверх, в небо, и разорвалось ярчайней вспышкой высвобожденной сырой силы Аматэрасу, слишком грубой, чтобы направить ее в печать для ее поддержания.

А взгляд бирюзовых глаз напротив, такой же не моргающий, медленно прояснялся, словно у волка, с трудом выбирающегося из вязкого, жуткого кошмара. Фенрир уменьшался, с каждой секундой все сильнее, покуда из него вытягивали магию и жизнь.

И тут линии печати начали гаснуть, одна за другой. Силы двух больших звезд малепиусов и двух сотен жертв хватило лишь на полтора десятка секунд.

Фенрир медленно, угрожающе встал, неторопливо отряхнулся, облизнулся... Раскрыл пасть, в которую, несмотря на меньшие размеры, Твинкл все еще могла влезть целиком.

И вновь рухнул, когда резко ослабевшие лапы снова подогнулись.

Малепиус стиснула клыки, скуля от боли, от жжения в глазах, уже не от венца, но от пропускаемой сквозь них магии. Амулета Оками не хватало, он нагрелся, того и гляди, подпалит ей шерсть на шее, но она не могла остановиться. Не могла сомкнуть глаз, отвести взгляда, медленно выжигая себя в сложнейшем колдовстве поглощения. Она и сама не устояла на лапах, с трудом успев подогнуть их осознанно и лечь, не сводя слезящихся лиловых глаз с медленно уменьшающейся фигуры Фенрира.

С лязгом доспехов черного зверя окружили гвардейцы, направив на него алебарды. Где-то на периферии взгляда мелькнула закованная в золото брони высокая, но теперь кажущаяся такой маленькой фигура Аматэрасу. Мир уже не расплывался, он обратился в неясную дымку с черным силуэтом в центре.

«Я ослепну», – мелькнула в голове Твинкл шальная мысль, неизвестно как прорвавшаяся сквозь выжженные в ней чары поглощения. «И проведу всю жизнь во тьме. Такова цена мира?»

Солнечный диск, разбрасывая пламенные протуберанцы, вонзился в взвозгнувшего от боли Фенрира, завоняло паленой шерстью. Визг был... Странным? Словно принадлежал самке, не самцу. Черный волк, отшатнувшись, оскалился, он уже был всего втрое крупнее Аматэрасу, ничто на фоне чудовища, одной лапой раздавившего целый дом.

Новый удар, скулеж, полный боли и непонимания, расплывающийся, размытый силуэт дернулся, чуть не вылетев из поля зрения Твинкл.

– Хочу есть... – хрипный, полный страдания голос, в котором, тем не менее, чувствовалось, что принадлежал он волчице. – Я хочу есть!

Третий удар, яркая вспышка, вой боли и страдания. Лязг доспехов, щелчки арбалетов, взрывы и грохот молний. И непроглядная тьма, опустившаяся на малепиуса, внезапная и резкая.

Она не ослепла – кто-то накинул на нее плотную ткань. Чьи-то пальцы аккуратно расстегнули ошейник и сняли его, но Твинкл не ощутила изменений – слишком слаба она была, слишком болели ее глаза.

И мягкий шепот, щекочущий ухо.

– Спи, Твинкл, спи. Отдыхай.

***

Ее разбудил стук, характерный звук, возникающий, когда Уайфиз решил попривередничать и повыбирать самые вкусные кусочки из предложенной еды. Звонкие удары клюва о металл тарелки ввинчивались в уши с усердием норника, вбивающего гвоздь в доску, и так же отдавались в голове пульсацией, долбящей в виски и лоб. Целую вечность Твинкл терпела эту пытку, но в итоге не выдержала и попыталась открыть глаза, чтобы взглядом одернуть вредную птицу.

Вот только, глаз открыть не получилось.

Паника вспыхнула и мгновенно потухла, стоило ей вспомнить предшествующие события. Чуть пошевелив лапами и убедившись, что тело не болит, а мышцы не скованы усталостью, она аккуратно ощупала морду, уже без удивления обнаружив плотную повязку на глазах. Обоняние у нее было отбито напрочь, значит, ткань пропитана каким-то пахучим лекарством, и снимать ее точно не стоит.

– Твинкл проснулась, Твинкл проснулась! – закаркал ворон, суматошно захлопав крыльями, и, судя по звуку, вылетел в окно. Значит, скоро придут целители, а до тех пор волчица могла еще немного подремать.

Глаза не болели, не чесались, более того, у нее было ощущение, будто их и вовсе нет. В душе шевельнулся страх остаться навеки во тьме и без магии, но Твинкл Спарк одернула себя. Даже если и так, ее не оставят в беде, наедине со своей травмой, и она выполнила свой долг, а остальное... С остальным она справится. Ну, она надеялась, что справится.

Заснуть вновь она не успела, услышав тихий звук открывающейся двери и неуверенные, робкие шаги, сопровождающиеся перестуком когтей. Кто это был, понять было невозможно, нос не работает, глаза тоже, а потому Твинкл чуть при подняла голову, наведя уши на посетителя, отчего тот резко замер на полушаге.

– Кто здесь? – задала самый банальный из возможных вопросов волчица.

– Ум... Привет... – голос принадлежал самке, и звучал он очень... Контрастно. Это был сильный, звучный голос, звонкий и в то же время очень приятный на слух, но он был задушен робостью и неуверенностью, даже страхом. Очень странное, необычное сочетание, отнюдь не то, что ожидаешь услышать в Небесной Обители.

– Кто ты? Не узнаю тебя по голосу, – малепиус осторожно пошевелилась, разворачиваясь к неизвестной. – Я – Твинкл Спарк.

– Д-да, я... Я уже знаю... Ты, ну, можешь звать меня Фен.

– Фен? – волчица, если бы могла, похлопала бы глазами. Понятно, что это сокращение, но навскидку она не могла вспомнить ни одного имени, которое можно было бы так сократить. Может, это просто прозвище? – Приятно познакомиться, Фен. А что ты тут делаешь?

– Я... Ну...

– Смелее, я ведь без глаз сейчас, – Твинкл коснулась лапой плотной повязки. – И не кусаюсь.

– Ха-ха, – очень неестественно и нервно посмеялась самка, подошла поближе, на слух, остановившись всего в метре от лежанки. – Да, пожалуй... Я просто хотела увидеть тебя. Ты... Ты сильно пострадала?

– Без понятия, – вздохнула малепиус, опуская голову на лапы. – Все зависит от того, насколько я повредила глаза. Я прокачала через себя, наверное, четверть силы Фенрира, такое бесследно не может пройти.

– На самом деле больше... – тихо прошептала Фен, но недостаточно, чтобы ее нельзя было услышать.

– Больше? Ну, тогда моим глазам точно будет очень плохо, – старательно контролируя голос и интонации, более-менее жизнерадостно заявила Твинкл.

– Нет... Я так не думаю.

Малепиус не успела ничего ответить, как почувствовала горячее дыхание на своей переносице. А в следующее мгновение неожиданно шершавый язык скользнул по скуле, задевая повязку, и будто бы пытаясь проникнуть под нее. Это было так неожиданно, что Твинкл Спарк банально не успела среагировать, и отшатнулась уже после того, как влажное касание прошлось по ее веку.

– Фен! – воскликнула волчица, отшатнувшись. – Повязка в зелье, отравишься!

– Эм... Нет, меня, ну... Сложно отравить. Вот.

– Что ты...

– Сестра?

Этот голос нельзя было спутать ни с каким другим. В голове самки вспыхнуло сразу несколько мыслей, догадок и предположений, и все это обрушилось на нее кувалдой осознания.

Божественная Аматэрасу могла назвать сестрой только кого-то столь же божественного, и на эту роль претендовать могла только одна волчица во всем мире.

– Ты – Фенрир? – робко спросила Твинкл Спарк.

– Угу, – так же робко ответила Фен.

– Ну вы посмотрите на них, – вздохнула Оками, заходя в комнату. – Одна боится, что ее убьют, другая забыла, что если глаза больше не болят, повязку можно снять.

Твинкл прижала уши и спрятала морду под лапой.

– Щенки щенками, – пожаловалась Аматэрасу, кинезисом сдергивая с глаз ученицы ткань.

Малепиус осторожно приоткрыла один глаз, второй. Она и правда хорошо видела, без единого дефекта, четко и ясно, а еще глаза совершенно не болели и даже не ныли. Более того, правый, который Фен... Фенрир лизнула, ощущался словно бы здоровее и... Свободнее?

Обведя взглядом комнату, взглянув на Божественную, Твинкл Спарк с трудом заставила себя посмотреть перед собой... И замерла, пораженная.

Это была, наверное, самая красивая волчица из всех, кого она видела. Невероятно изящная, грациозная, с идеально вычерченной мордой и стоячими ушами. Ее иссия-черная шерсть выглядела просто превосходно, шерстинка к шерстинке, все ровные, одной длины. А хвост... Даже у Аматэрасу не было такого пышного, длинного хвоста, больше подходящего какой-нибудь лисице, а не волчице. И все это дополнялось необычными бирюзовыми глазами, яркими, насыщенными. Глаза магии, глаза малепиусов, но никак не обычного волка, будь он симураном или земляным.

– Правда она красавица? – спросила Аматэрасу, приобняв вздрогнувшую и забегавшую глазами волчицу за шею.

– Сестра...

– Она даже красивее меня, – театральным шепотом поведала Божественная, улыбнулась. – Настоящий эталон красоты нашего рода. Когда были маленькими, я от нее волков гоняла, как блох.

– Сестра.

– А ее шерсть? Я, сколько ни старалась, так и не смогла приблизиться к такому идеалу.

– Сестра! – яростно зарычала Фенрир, взвившись и скаля необычайно длинные и многочисленные клыки. Но вспышка ярости мгновенно потухла, сменившись прижатыми ушами и ужасом в бирюзовых глазах. – Прости! Прости, я!..

– Хватит, Фенрир, прекрати уже извиняться за любую мелочь, – очень устало и расстроенно попросила Аматэрасу. – Мне больно оттого, что ты меня боишься.

Фенрир только опустила голову еще ниже, зажмурившись, и по ее щекам потекли слезы. Оками вздохнула, но во вздохе ощущалась душевная боль.

– Твинкл, я понимаю, что ты только-только очнулась, но я прошу тебя помочь моей сестре адаптироваться к жизни в нашей стране. Ее знания о мире устарели на тысячу лет.

Темно-серая волчица удивленно тявкнула, в шоке уставившись на наставницу.

– Я? Почему я?

– Фен попросила назначить тебя. Вы разделили магию, такое ее количество, что это не могло пройти бесследно.

– Вы... Думаете, мы связаны?

– Не знаю, я не очень хорошо разбираюсь в магии, – просто ответила Аматэрасу, отчего Твинкл скуксилась. – Оставлю вас наедине, и да... Фенрир, ты зачем с нее терновый венец слизала?

В этот раз шокированного взгляда удостоилась сестра Божественной.

– Он только портит ее глаза... – буркнула самка, отводя взгляд в сторону. – Жуткая дрянь... Паразит это, а не чары...

– Ничто другое мощь малепиусов сдержать не в силах, – справедливо заметила Оками, на что Фенрир досадливо оскалилась. – Ты так не думаешь?

– Можно носить на себе тонну камней, а можно научиться мягко шагать, – волчица впервые посмотрела в глаза сестре, но тут же отвернулась, прижав уши. – Прости...

– Не извиняйся, Фен, – Аматэрасу ткнулась носом за ухо самки, мягко, даже нежно его прикусив. – Ты разбираешься в магии лучше меня. Делай, как посчитаешь нужным, а я пока оставлю вас. Не скучайте.

Божественная правительница Поднебесной Страны тепло улыбнулась обеим волчицам и неторопливо покинула комнату, кинезисом прикрыв за собой дверь.

– Фен?..

– Ум?

– Ты... Ты что, съела венец из моего глаза?

– Прости, – опустила голову иссия-черная самка, прижав уши. – Это был самый простой способ его снять. Он, на самом деле, даже не вкусный...

Твинкл моргнула, пытаясь уложить в голове произошедшее, и не могла, не получалось.

Фенрир – сестра Аматэрасу? Ну, это можно понять и принять, все же они обе – Божественные. Наверное, и ссоры у них божественные, и посадить сестру «в угол» на тысячу лет, вполне нормальное наказание?

А еще Фенрир может съесть терновый венец малепиусов. И вообще необычайно робкая и боязливая волчица с настолько идеально красивой внешностью, что и слов нет. Эталон.

И вот теперь она, Твинкл Спарк, должна помочь адаптироваться к жизни фактически божеству. Почему она, зачем она, из всех учеников Оками малепиус была наименее сведущей в этой самой обычной жизни! Но задания наставницы обсуждению не подлежали, раз надо – то надо, ничего не поделать.

– Фен, а что ты вообще знаешь, ну, успела узнать?

– Что это место зовется Небесной Обителью.

Повисла небольшая пауза, пока малепиус ждала продолжения, а Божественная молчала, сказав все, что могла.

– Ла-а-адно? – неуверенно протянула Твинкл, смотря в грустные бирюзовые глаза, в которых отчетливо была видна надежда вперемешку с плохо скрываемым страхом. – Давай тогда по порядку... Страна, в которой мы живем, называется Поднебесной, и ее населяют три Великие Стаи – земляные волки или норники, симураны и малепиусы...

За долгим, основательным рассказом о текущем состоянии страны прошло куда больше часа. Фенрир впитывала знания, словно сухая земля – влагу, легко запоминая каждое сказанное слово, не путаясь в усвоенном, будто ее голод распространялся в том числе и на информацию. Вот только, она все еще оставалась робкой и пугливой, постоянно отводила взгляд и прижимала уши, будто боясь, что Твинкл ее укусит. Вкупе с ее прекрасной внешностью, это заставляло малепиуса чувствовать себя чуть ли не чудовищем, что было особенно иронично на фоне того, что именно Лунную Волчицу считали монстром из сказок и легенд.

Настало время обеда, пришли служки, принесли еду и воду, и тут же ушли, повинуясь одному лишь взгляду ученицы Оками. Фен от своей порции отказалась, хотя и было видно, насколько ей хочется наброситься на еду. Твинкл Спарк не стала настаивать, не зная причин такого поведения, но подозревала, что дело в ее постоянном чувстве голода. Исходя из исторической хроники, пусть и похожей на простую легенду, Фенрир была бесконечно голодна, и ничем этот голод утолить нельзя. Только сдерживать...

– Ты хочешь что-то спросить, – очень тихо сказала иссия-черная самка, двигая миску с водой лапой, в одну сторону, в другую, обратно.

– Я... Это бестактный вопрос, я не хочу причинять тебе дискомфорт, Фен.

– Почему? – волчица посмотрела ей в глаза. – Ведь я... Я – чудовище... Почему ты так заботишься обо мне? Это ведь не из-за приказа сестры, я вижу это. Чувствую.

– Не знаю, – честно ответила Твинкл. – Может быть, потому что мне искренне жаль тебя, а может потому, что ты такая красивая? Или из-за того, что я боюсь твоей силы и не хочу, чтобы ты посчитала себя лишней, преданной или брошенной. А может, потому что ты – Божественная, а в Поднебесной быть Божественной – значит, быть почитаемой. Да и, даже у легендарного Зверя-что-Жаждет много последователей.

– У меня... Есть последователи?.. – очень удивленно пробормотала Фенрир, навострив уши.

– Да. Твоими атрибутами считаются тьма, ночь, тени, голод и злоба, – все так же не тая ни единой детали сказала малепиус. – А еще – черный цвет, цепи и когти, шипы.

– Я не люблю острое и шипастое, – мотнула головой волчица. – И вообще, мой любимый цвет другой, не черный и не синий...

– А какой?

– Ты не будешь смеяться?

– Я не посмею, во-первых, а во-вторых... Это ведь розовый?

Фенрир наклонила голову, удивленно посмотрев на самку.

– Как ты поняла?

– Это цвет глаз Аматэрасу. Ты ведь... Ты ведь очень любишь ее, правда? Почему тогда... – Твинкл запнулась. – Нет, стой, это плохой вопрос, забудь.

– Я на нее напала, Твинкл, – грустно, с бесконечной тоской в голосе и бирюзовых глазах сказала Божественная. – Не смогла справиться с голодом. Напала, потому что... Потому что хотела ее сожрать, поглотить ее плоть, ее магию. Ты знала, что если бы не Солнечный Диск, Аматэрасу своими глазами могла бы двигать континенты?

– Ну, она двигает светила... – пробормотала Твинкл Спарк, пытаясь прикинуть, сколько магии потребуется, чтобы провернуть описанное Фен. Выходило столько, что у нее мозг линял.

– На самом деле, ее Диск – и есть солнце. Погаснет он... Погаснет свет во всем мире. Я... Я слышала легенду о моем возвращении, и про пожирание мира, но это не совсем точное описание. Я... Если бы вы не остановили меня, если бы ты не остановила меня, я бы могла съесть Солнечный Диск. В тот день... День, когда я напала на сестру, она смогла победить только потому что обрушила на меня всю мощь солнца. И то, что убило бы кого угодно, меня лишь оглушило, лишило сознания. Твинкл, я – чудовище... Поэтому я боюсь. Я боюсь навредить сестре, боюсь, что она злится на меня, боюсь... Я всего боюсь. Всегда боялась...

Малепиус молча сползла с лежанки и обняла вздрогнувшую волчицу за шею, опустив голову ей на спину. Спустя несколько секунд та приобняла ее в ответ, робко и очень осторожно, словно боясь раздавить.

– Мы найдем способ одолеть твой голод, Фен. Тысяча лет прошла, малепиусы создали столько разных чар, столько колдовства... Мы что-нибудь придумаем. Все вместе. Так мы решаем все проблемы в Поднебесной стране.

Твинкл ничуть не удивилась, ощутив влагу на своей шкуре. Фенрир плакала, молча и беззвучно, и от этого у самки сжималось сердце. Чудовище, заключенное на луне за свои злодеяния, оказалась по сути щенком, не справившимся со своей силой, поглощенным ею. Как когда-то она сама устроила безумный по силе магический выброс. Но у нее был терновый венец, который предотвратил трагедию, а у Фенрир не было ничего, кроме сотен и тысяч травоядных вокруг, жаждущих ее и Аматэрасу смерти.

Она поняла, почему Фенрир выбрала ее, а Оками согласилась: они обе считали, что у Твинкл хватит сил остановить ее в случае срыва. Для этого черная волчица сняла с ее глаза венец, рассказала о прошлом, поведала о своих страхах, чтобы малепиус знала, с чем ей, возможно, придется столкнуться.

У Божественных и проблемы – божественного уровня...

Глава 5

– Фенрир, знакомься, это Кристаллинити, моя подруга, – Твинкл представила высокую и изящную волчицу белого окраса с яркими льдисто-синими, буквально блестящими глазами. – Крис, это Фенрир, я помогаю ей адаптироваться к жизни в современном мире.

Божественная и малепиус уставились друг на друга с одинаковыми выражениями недоумения, шока и даже ужаса на мордах. Особенно большие были глаза у подруги, осознавшей, что вот эта иссия-черная волчица с прекрасной внешностью – Божественная сестра Оками. Да еще и та, кто грозилась сожрать весь мир.

Опомнившись, Кристаллинити торопливо подогнула переднюю лапу, склонившись в почительном реверансе.

– Для меня огромная честь быть знакомой с Вами лично, Божественная Фенрир, – не поднимая глаз, сказала белая волчица, бросила в сторону подруги полный возмущения взгляд, мол, чего ты меня подставляешь.

– Почему она так странно заговорила? – спросила Фен, попросту не поняв, как ей на такое реагировать. Глаза Крис округлились еще сильнее.

– Как я уже сказала, быть Божественной в Поднебесной – быть почитаемой на уровне, ну, Божества, – Твинкл ободряюще улыбнулась смущенной Фенрир. – Существует очень много правил этикета, общения с теми, кто выше по иерархии, положению и влиянию.

– Но у волков ведь нет иерархии, – совсем растерялась волчица, потерянно смотря на темно-серую самку. – Стая – это большая семья. Иерархия есть у травоядных, не у нас.

– Наверное, сказывается то, что мы во многом созданы из магии и душ пони, – пожала плечами Твинкл Спарк.

– Чего? – белая малепиус уставилась на подругу так, будто та себе второй хвост отрастила. – Тех глупых мелких копытных?

– Они не всегда такими были, – пояснила ученица Оками, на что Фенрир кивнула.

– Было время, когда пони истребляли целые стаи своей магией. Не только единороги, но и пегасы и земные, добыча не по зубам никоему волку.

– Если бы не вы с Аматэрасу, не было бы волков.

– Я тут не при чем, – Фен как обычно отвела взгляд в сторону, прижав уши. – Это все заслуги Амми...

– Так, у меня сейчас мозги кристаллизуются, – решительно притопнула лапой белая самка. – Идемьте выпьем чаю и нормально поговорим. Или вы заняты?

– Я хотела показать Фенрир Небесную Обитель, но раз ты приглашаешь...

Глаза Кристаллинити заблестели еще сильнее, настолько, что венец стало сложно разглядеть.

– Это честь, принять у себя Божественную, и кем я буду, если откажусь?

– Что такое «чай»?

Белоснежная малепиус сбилась с речи и неожиданно чихнула, едва успев отвернуться. Парящие вокруг еле заметные кристаллики со звоном посыпались на пол, отчего Фенрир отшагнула, боязливо поджав переднюю лапу.

– Это такие травы, отвар которых сейчас пьют многие волки, – пояснила Твинкл, стойко игнорируя недоумевающе обиженный взгляд подруги. – Часто горячий, но я предпочитаю охлажденный.

– Ты просто неженка, – фыркнула Кристаллинити, косясь в сторону заинтересованно навострившей уши Фенрир.

– Не понимаю смысла пить кипяток, – состроила гримасу ученица Оками, вздрогнула, услышав громкий скрипящий треск и резко повернулась к Божественной.

Фенрир в это время как раз слизывала с пола очередной кристалл, тут же им захрумкав. Заметив ошеломленные взгляды малепиусов, волчица прижала уши и захрустела активнее, словно боялась, будто у нее заберут лакомство. Кристаллинити, прижав лапу к груди в жесте шока и неверия, немного подумав, наколдовала целую горку маленьких голубоватых кристаллов. Все-таки это был ее талант, создавать их взглядом, и то, что у любого другого малепиуса вызвало бы трудности – если бы вообще вышло – она творила просто походя.

Повиливающая хвостом Фенрир тут же принялась грызть угощение, с таким звуком, что у подруг заныли зубы.

– Вкусно? – робко поинтересовалась Твинкл Спарк.

– Угум... – промычала Фен, облизываясь.

– Может, лучше по чашечке чая? – спросила Кристаллинити, прижимая уши. Малепиус просто не знала, как на такое реагировать, своими кристаллами она стальную кирасу навылет пробивала, а тут их грызли, словно... Словно те новомодные леденцы на палочке, которые так полюбились земляным.

– Чашки невкусные... – пробормотала Фенрир, вызвав очередной ступор у волчиц.

– А... Есть хоть что-то в Обители, что ты еще не пробовала на зуб? – осторожно спросила Твинкл и замерла под задумчивым взглядом Божественной.

– Так, у меня уже кристаллы из ушей сыпятся, – белая самка тряхнула головой и решительно направилась к своим апартаментам. – Идемте пить чай.

Фен склонила голову набок, смотря на свою сопровождающую, на что та просто коротко кивнула и отправилась за подругой. На них и так уже косились, особенно на высокую, изящную и невероятно красивую самку, которая от такого внимания не знала, куда и деться, постоянно путаясь в лапах и поджимая хвост. Из-за этого никто не узнавал в ней Божественную, чему волчица была только рада – она не привыкла не то, что к почитанию, а натуральному превознесению. Да и в голове Фенрир не укладывалось то, с какой легкостью волки забыли – или предпочли забыть – тот факт, что она была угрозой всему миру, способная сожрать его целиком и не подавиться.

Кристаллинити, как и все малепиусы Обители, жила в весьма большой личной комнате. Разве что ее аппартаменты были куда более светлыми, чем у Твинкл, хорошо убранными и полными кристаллов во всех ролях, какие только можно представить. Светильники, мебель, украшения на стенах и потолке, рамы окон, даже на полу были вставки созданных магией камней, разных, но хорошо подобранных для сочетаемости цветов. Белая самка потратила немало времени и усилий, чтобы привести свою комнату в соответствии со своим воистину блестящим вкусом.

А для Фенрир комната выглядела, как будто сделанная из лакомства, отчего она то и дело облизывалась, явно с трудом сдерживаясь от того, чтобы начать вылизывать пол.

– Чай, варенье, – Кристаллинити кинезисом сдвинула в центр столик и поставила на него чайник и три чашки.

– Варенье?

– М-м-м, вываренные с сахаром ягоды, – пояснила Твинкл.

– Сахар? – Фенрир совсем растерялась. – А это что такое, «сахар»?

Подруги переглянулись с потерянным видом, только сейчас узнав, что, оказывается, тысячу лет назад волки и такого не знали.

– Сладкие кристаллы, очень сладкие, – кое-как смогла объяснить ученица Оками. – Современные волки любят разные сладости, но слишком сладкое мы есть не можем, за исключением Аматэрасу.

– Сладкое, это обычно много быстрых сил, – задумчиво сказала Фенрир, кинезисом подтягивая к себе чашку и заглядывая внутрь. Та была пустой. – И как принято есть варенье?

– По-разному, кто-то кладет в чай, кто-то ест, запивая чаем. Главное не налегать, иначе можно попасть к целите... – Твинкл Спарк запнулась. – Нам, это только нас с Кристаллинити касается. Оками постоянно ест сладкое, ее любимое лакомство – торт.

– Торт, – пробормотала волчица. – Сестра получается, ела торт, что был крупнее моей головы. Занятно... В целом, многое, что сейчас... готовится, видится мне занятным. Парные корнеплоды, к примеру, оказались вкуснее, чем когда они из земли.

– Из земли? – Кристаллинити чуть не выронила чайник из кинезиса, настолько удивленно она уставилась на Божественную.

– Во времена власти травоядных мы, волки, не то, чтобы имели много выбора, – волчица вздохнула, опустив уши. – Ели, что находилось подле лап. На южных территориях проще местами было, фрукты вкуснее и проще достать, и не так тяжелы для живота. Было время, приходилось хотя бы поневые огороды обкусывать, чтобы от голода не умереть.

– Какое счастье, что пони теперь – глупые и бестолковые копытные, – выдохнула с облегчением Крис, разливая ароматный чай по чашкам и ставя по середине стола графин с холодной водой, разбавлять горячий напиток.

– Насчет этого... – Твинкл замялась, не зная, можно ли об этом говорить.

– Сестра сказала, что на севере есть некая Кристальная Империя, – Фенрир осторожно повела носом над своей чашкой, поморщилась, оскалившись, и щедро долила холодной воды. – Пони все еще существуют там, да и многие иные расы за барьером сохранились.

– Нам об этом ничего не говорилось, – белая самка прищурилась в сторону подруги.

– Я думаю, Амми считала, что барьер нерушим, – неуверенно ответила Божественная. – Но уже сейчас он начал ослабевать. Кто бы не создавал все эти колдовства, он явно загодя, специально, внедрил в оные условия разрушения.

– А терновый венец? – встрепенулась Твинкл. – Он не может, ну, лишить нас магии, оставив беззащитными?

– Нет, я его распробовала, то просто паразит, что питается магией, обращая в свое существование и рассеивая излишки вокруг. Я... Я не совсем понимаю, почему вы им пользуетесь. Понимаю, что Амми не смогла бы колдовать что-нибудь более изящное и управляемое, но неужели малепиусы больше не пытались его изучить и доработать?

– Венец ведь творение Божественной Оками, – покачала головой Кристаллинити, пытаясь уложить в голове услышанное. – Ни один малепиус не посмеет менять что-либо, ею созданное.

– Даже если опустить часть с созданием венца, все малепиусы без известного мне исключения обучаются в Небесной Обители, – Твинкл так же разбавила свой чай, сунула в пасть ложку варенья. – Никто и не думал никогда лезть в столь древние и определенно рабочие чары.

– Вкусное, – оценила Фенрир варенье, правда, вместе с ним еще и сжевав ложку. – Ложка тоже, вкуснее серебряных камней.

– Самородков, в смысле?

– ...Возможно?

– Я все еще не могу уложить между ушей то, что Божественная Фенрир ест буквально все... Эм... Могу я попросить не есть сервиз? Пожалуйста? Он мне ценнен, как память...

Волчица, примеривавшаяся было к блюдцу под чашкой, тут выпрямилась, с досадой поморщившись. Было отчетливо видно, что ее расстраивала собственная несдержанность, а не то, что ей не дали съесть посуду.

– Прости, – Лунная Волчица вздохнула, взглядом двигая чашку чая туда-сюда. – Я постоянно хочу есть, и есть хочу все, с этим... С этим сложно бороться...

– Я могу сделать кристаллическую посуду, – предложила Кристаллинити, но Фенрир помотала головой.

– Не стоит, хоть я и крайне благодарна. Без ограничений я вновь могу обезуметь...

– Тебе ведь просто нельзя поглощать магию, разве нет? – Твинкл пододвинула свою чашку поближе к чайнику, и ее подруга тут же наполнила ее, долив сверху холодной воды.

– И да, и нет, это... Как бы объяснить... Безумие голода, оно подступает незаметно. Сначала просто хочется есть, и ты ешь. Охотишься и ешь, съедаешь все, что хоть как-то похоже на еду, начинаешь отбирать пищу у всех вокруг, воруешь, но голод не пропадает. Хочется есть, постоянно, непрерывно, и ты ешь, ешь, ешь... В твоей пасти уже может уместится целый дом, но ты все еще голодна, плоть, магия, души, все это не притупляет, а лишь распаляет голод, и вот ты уже не разбираешь, где что или кто. Всего один укус, всего один, и от мира не останется ничего, но тебя это не заботит, в твоей голове только одно – голод, от него скручивает живот, мутнеет в глазах, словно и не ты сожрала несколько десятков, если не сотен тысяч пони, не в твоем чреве потерялись целые города и даже реки. И вот ты уже раззеваешь пасть на самое ценное, самое важное и дорогое, потому что в твоей голове остался лишь голод...

Фенрир замолчала, бездумно смотря в чашку, пока остальные волчицы переваривали услышанное.

Все в Поднебесной знали, что Пожиратель – чудовище, бездумное зло, только и жаждущее, что пожрать их мир каждого и каждую, все, от земли и небес до солнца и далеких звезд. Этому учили, про это сочинили множество сказок, легенд, написаны десятки картин. Все восхищались Божественной Аматэрасу, сумевшей тысячу лет назад остановить Зверя-что-Жаждет, лишь единицы пытались понять, как она это сделала, и никто, даже ее личные ученики, не задумывался, чего ей это стоило.

Каково это, видеть, как твоя сестра постепенно теряет себя, свой разум, сознание, превращаясь в безумное чудовище? Как трудно было сопротивляться, остановить, но не убить.

И насколько ей теперь тяжело видеть сестру такой напуганной.

Твинкл Спарк обошла столик и мягко ткнулась мордой в плечо Фенрир, отчего та отчтеливо вздрогнула и опустила голову, прижимая уши. Кристаллинити молчала, поджав губы, слепо уставившись в противоположную стену, пытаясь осознать услышанное, вступившее в резкий контраст со всем, чему ее учили, что она знала и во что верила. Но помимо всего прочего, ей почему-то казалось, что она что-то похожее слышала. Не история Фенрир, но ее... проблема.

– Мы справимся и с этим, я же пообещала, – тихо пробормотала темно-серая малепиус, заглядывая в глаза старшей самки. Та в ответ чуть заметно улыбнулась, лишь самые кончики пасти дернулись вверх.

– Я благодарна.

– Вспомнила! – воскликнула Кристаллинити, да так, что Божественная подпрыгнула на места, настолько резко она дернулась. – Недуг, которым очень редко страдают земляные!

– Какой недуг? – не поняла Твинкл, усилием воли приглаживая вставшую дыбом шерсть.

– Там целая группа, все относится к расстройству пищевого поведения!

– Крис, во-первых, не ори, – малепиус демонстративно почесалась задней лапой за ухом. – А во-вторых, это, если я правильно помню, психологические расстройства, а тут все несколько иначе.

– Может быть, – кивнула белая самка. – Но важно то, что его лечат как мозгоправы, так и малепиусы с помощью колдовства!

– Ты про внушение «не ешь – переешь»? – приподняла бровь Твинкл, на что подруга активно закивала. – Чтобы наложить магическое внушение, надо быть как минимум вдвое сильнее. Я смогу заколдовать тебя, но Фенрир, мне кажется, даже комплексная звезда не зачарует.

– Ты можешь вытянуть из меня больше магии, – тут же отреагировала Божественная, заставив ученицу Оками поперхнуться.

– Я сомневаюсь, что такое внушение долго продержится, – помотала головой Твинкл, вздохнула. – В Школе, пока внутреннее сопротивление магии еще слабо, мы друг на друга внушение постоянно накладывали, оно рассеивалось само по себе спустя неделю. На норниках внушение держится до года, если я заколдую Крис – хватит, ну, дня на три?

– Не недооценивай себя, милая, дней на пять минимум.

– Допустим, – не стала спорить волчица. – Чтобы заколдовать тебя хотя бы на полгода, потребуется либо сила Оками, либо постоянно вытягивать из тебя магию, но я не уверена, что внушение такое переживет, а наставница не умеет внушать магически.

– А избавление было так близко, – тоскливо пробормотала Фенрир, отпивая из чашки и закусывая вареньем. Ложку в этот раз она пощадила.

– Я думаю, это не последняя наша возможность все решить, – постаралась успокоить Божественную Твинкл. – В Обители сейчас больше сотни малепиусов, что-нибудь придумаем.

– Почти все собрались, – кивнула Кристаллинити, улыбнулась ободряюще. – И не с таким справлялись.

– Почти все? Больше сотни? – Лунная Волчица опустила чашку, прижав уши и удивленно округлив глаза. – Сколько всего малепиусов в Поднебесной стране?

– По последним данным, сто двадцать восемь волков, из них четырнадцать – щенки от года до двенадцати лет, десять стариков возрастом от пятидесяти, среди оставшихся сорок две самки, – словно по учебнику оттарабанила Твинкл Спарк. – А что?

– У пони примерно третья часть их вида – единороги, маги, – пояснила Фенрир, отчего глаза округлились уже у двух волчиц. – Пусть многие не знают ничего более простейшей магии, но это все еще слишком внушительная сила.

– И у них есть целая империя на севере, – пришла в себя Твинкл, вздохнула. – Фен, я не думаю, что нам стоит об этом беспокоиться. Божественная Оками не могла не знать этого.

– Да, Амми умная...

Разговор затих, заглох сам по себе, и тишину некоторое время прерывал только звон посуды. Фенрир явно старалась сдерживаться, хоть и часто облизывалась то на банку варенья, то на набор серебряных ложек. Для малепиусов это выглядело уже не столько странно, сколько тоскливо, видеть волчицу, страдающую от своего вечного голода, и не иметь возможности помочь.

– Фен, а что мы можешь предложить на смену терновому венцу? – решила сменить тему Твинкл, отставляя чашку в сторону.

– Тренировки с щенячества? – не слишком уверенно ответила божественная.

– Я своим выбросом камень в яйцо превратила, из которого ворон вылупился.

Фенрир задумчиво уставилась на потолок, отогнув уши назад и то и дело переступая передними лапами. Несколько минут она провела в такой позе, иногда беззвучно шевеля губами и хмурясь, после чего хмыкнула.

– Можно вытягивать излишки силы и куда-нибудь их девать, одновременно обучая контролю магии. Постепенно силу вытягивания можно снижать, и в конце обучения малепиус сможет контролировать всю свою силу.

Твинкл Спарк и Кристаллинити переглянулись с круглыми шокированными глазами. Только что черная самка за несколько минут придумала решение, о котором малепиусы тысячу лет и подумать не могли. Воистину божественная волчица.

– Я знаю, как наложить чары поглощения на шлейку, а вытянутой магией можно заряжать кристаллы, – схватив зубами вдохновение, заговорила Твинкл. – чем больше кристаллов повесить, тем сильнее будет сила поглощения, это не столько сложные, сколько трудоемкие чары, но малепиусов слишком мало, чтобы это стало проблемой.

– Я могу создать пустые камни высокой емкости, – тут же присоединилась Крис. – Разного размера и разной емкости!

– А сможешь создать камень достаточной емкости, чтобы сбалансировать поток силы Фенрир?

Белая волчица прищурила один глаз, рассматривая прижавшую уши божественную, нахмурилась, подалась вперед. Терновый венец потемнел и утолщился, а Фен ощутила поток магии, скручивающийся в вязь довольно тонкого колдовства. Чары коснулись ее шкуры, вызвав ощущение тепла, щекотки... И колыхнув чувство голода, взбурлившее, оскалившее клыки. Кристаллинити резко выдохнула-фыркнула, грузно сев на задние, чуть не придавив хвост, тряхнула головой, пока Фенрир боролась с собственным проклятьем.

– Тут балансировать нечего, – отдышавшись, пробормотала малепиус, сгибом лапы тря слезящиеся глаза. – Она все поглощает и ничего не отдает, нужно делать что-то вроде... Эм, рассеивателя, так это зовется? Но это не заглушит голод, скорее, наоборот, если я правильно поняла.

– Что это было за колдовство? – божественная резко, сильно встряхнулась, избавляясь от не слишком приятного ощущения в шкуре.

– Анализ магических потоков, – пояснила Твинкл, облизывая висящую перед мордой ложку от остатков варенья. – Я не очень хороша в таком анализе, Крис лучше.

– Мне далеко до Вортекса, но его как назло в Обители нет, и не будет еще несколько месяцев.

– Старсикер?

– Отправлен указом на дальний юг, что он там делает, неясно. Про Санни Сайд вообще ничего неизвестно уже давно, как уехала по заданию, так и не вернулась. В списках еще числится, но где она, я без понятия.

– Хм, странно, – Твинкл потянулась было задней лапой, почесать за ухом, но быстро передумала под недовольным взглядом подруги. – Возможно, стоит уточнить... Но мы отклонились от темы. Думаю, для начала нам надо понять природу голода, и только потом искать методы решения. Фен, ты упадка сил не чувствуешь, когда сильно голодная?

– Нет, вернее, наоборот, чем я голоднее, тем меня труднее остановить, – волчица опустила взгляд и уши, подобралась, словно пыталаясь занимать как можно меньше места. – Будто силы берутся изниоткуда, сильно голодная, я могу и вцепиться так, что не оторвать...

– Угу... – ученица Оками принялась переставлять кинезисом чашки и блюдца, тасуя их, словно колоду карт. Взгляд ее был очень рассеянным, она определенно погрузилась в свои мысли. – Может, это что-то психологическое? Хм, надо все же попробовать наложить внушение хотя бы на пару дней, думаю, наставница не откажет нам в помощи...

– Это не может быть простой психологией, – Кристаллинити резко мотнула головой. – Божественная Фенрир поглощает магию постоянно, всем телом, на нее заклинания не действуют именно поэтому. Как ты умудрилась вытянуть из нее магию?

– Печать поглощения размером с деревню, два фокуса силы, я и Шайнинг Страйк, печать усиления вокруг, и куча жертв, – перечислила Твинкл Спарк, на что белая самка не сдержала эмоций и удивленно тявкнула.

– Вы успели все подготовить так быстро?

– Нет, – темно-серая волчица чуть тряхнула головой, сфокусировалась на подруге. – Божественная Оками готовилась тысячу лет к этому.

Крис чуть тряхнула головой, зажмурившись, пока Твинкл задумчиво смотрела на Фенрир. Это был немного пустой, рассеянный взгляд, волчица явно витала мыслями где-то далеко, даже не пытаясь сделать вид, что это не так. Поэтому шумные хлопки крыльями заставили ее вздрогнуть и резко и шумно встряхнуться, да еще и зевнуть в процессе.

– Твинкл, Твинкл, письмо пришло! – закаркал Уайфиз, нарезая круги под потолком.

– Возьму и поставлю решетку, – проворчала Кристаллинити, с недовольной мордой наблюдая, как на пол падает мелкое белое перышко. – Хватит мусорить в моих покоях!

– Кра! – возмущенно выдал ворон, разжимая когти. Письмо, оказавшееся, вообще-то, целым пакетом бумаг, перевязанным бечевкой, упало на стол, заставив чашки подпрыгнуть. – Кр-р-исталлами совсем заросла, кр-ристаллами, из ушей падают!

– Твинкл, можно я его собью? – совершенно искренне спросила белая волчица, наколдовав с полдюжины кристаллических игл.

Та, сопровождая глазами наворачивающего круги белого ворона, тяжело вздохнула и схватила его кинезисом, аккуратно, но крепко. Успевший только задушенно хрипнуть, Уайфиз совершил вынужденную посадку в пустую чашку из под чая, а потому оказался в окружении трех волчиц, у одной из которых был жутко голодный взгляд.

– Ну, допустим, кар? – ворон словно бы улыбнулся, умело играя наклоном головы и клювом. Фенрир облизнулась. – Не кусать враново тело, я ценный и важный специалист!

– Заканчивай, – Твинкл тряхнула каркнувшего ворона. – Чего на тебя нашло, что шумишь?

– Письмо, – как-то неуверенно ответил Уайфиз, нахохлился. – Важное письмо, сказали, что должна срочно его изучить, срочно, ты и Божественная Фенрир. Еще магический совет. Еще Силки скоро придет, и Аврора.

– Аврора? – удивленно навострила уши темно-серая самка. – Личная нянька Оками?

– Я ее боюсь, – честно призналась Фен, зябко поежившись. – Она командует Амми, наверное, она очень могущественная.

– Эм, нет, разве что она тайный малепиус, – Твинкл Спарк странно посмотрела на божественную волчицу. – Таковы уж няньки, для них наше здоровье настолько важно, что можно и божественной покомандовать.

– И вы им позволяете?

– Если бы не Силки, Твинкл бы уже заросла мхом, кар.

– Я тебе сейчас хвост выщипаю.

– Нинада, мне он ценен...

– У меня тоже есть личная нянька, – сказала Кристаллинити, вильнув хвостом и улыбнувшись. – Софтхарт очень мила и даже грациозна.

– Это та волчица, у которой вся одежда в кристаллах? – поняла Фенрир, склонила голову набок. – Они еще приятно звенят.

– Да, это мне их Голдмейн зачаровал.

Твинкл, поняв, что разговор уходит куда-то в сторону, распаковала пакет с бумагами. Как она и ожидала, это было несколько сложенных прямоугольных кусков относительно толстой выделанной кожи, от которых еще попахивало гарью, наставница писала на таких, когда было лень искать секретаря, или нужно было передать что-то секретное. Один она вручила было Фенрир, но заметила, как та заинтересовано подергивает носом и передумала. А после вспомнила и еще кое-что.

– Фен, а ты читать умеешь?

– Что делать?

– Да, прости, глупый вопрос, – ученица Оками вздохнула и развернула письмо с выжжеными на нем строками. Крис без лишних вопросов собрала посуду, включая чашку со все еще сидящим в нем Уайфизом, и понесла в соседнюю комнату, мыть. – Хм... Давай я зачитаю тебе письмо вслух.

«Дорогая и любимая сестренка, надеюсь, у тебя хорошо получается привыкнуть к новому миру. К сожалению, я не могу уделять нам с тобой достаточно времени, кроме ночи, и сегодня особенно, а потому вынуждена писать письмо. Моя ученица пояснит, что это такое»

Твинкл тихо вздохнула, почти беззвучно прошептав, «ну а кто еще?»

«Я пишу тебе, чтобы попросить не бояться Аврору. Я попросила ее быть с тобой как можно мягче, но эта земляная волчица обладает великой силой заставлять меня вовремя есть и вовремя спать, так что, постарайся ее не бояться. Поясняю на всякий случай: я позволяю ей быть с собой такой, а не потому что она сильнее меня. Времена нынче изменились. Я так же предлагаю тебе сопровождать мою ученицу и впредь, уж насколько вы сдружились, чему я рада. Возможно, вам придется заняться кое-чем, но это не точно, я скажу лично, о чем идет речь, сегодня ночью. Не скучай. Люблю тебя, твоя Амми»

– Удобно, – призналась Фенрир, обнюхивая кусок кожи и изучая символы, выжженные на нем. – Вот только, я и не думала, что Амми научилась так тонко работать огнем.

– О, нет, наставница просто нагревает магией стержень из металла и пишет им с помощью кинезиса... Странно, что она решила отправить письмо, ей сюда идти не слишком долго, – Твинкл взялась за свое. – Да еще и задействовала Уайфиза, то-то его так долго слышно не было.

– Сей ворон весьма занятен, между вами крепкая связь.

– Ну, я высидела яйцо, которое создала из камня магическим выбросом, – наверное, в сотый уже раз повторила историю приобретения ворона волчица, нахмурилась, когда увидела пустой кусок кожи. На первый взгляд пустой.

Значит, время у Оками все же было, раз она приказала зачаровать письмо от чтения посторонними. Но зачем такая конспирация? Пропустив сквозь него поток своей магии, Твинкл дождалась появления текста и начала читать, но уже не вслух.

«Твинкл, я буду кратка. Тебе нужно срочно, как можно быстрее, социализировать Фенрир и научиться колдовать с половинным венцом. Кристаллинити разрешаю ввести в курс дела. Сестру – постарайся мягче. Барьер падает. Я держу его, но у меня не выходит. Малепиусам не хватает сил и фундаментальных знаний барьера. Границы страны падут через две, максимум три недели. Через неделю все стаи будут мобилизованы. Мы готовимся к войне. Аматэрасу»

И символ в виде солнца, от которого ощутимо тянуло божественной силой, как подтверждение подлинности.

– Что здесь сказано? – спросила Фенрир, на что темно-серая волчица натянуто, очень натянуто улыбнулась, даже оскалилась.

– Эм... Как бы помягче выразиться...