Ctrl+Z здесь не поможет

Глава 1

Время на панели задач Windows показывало 03:33 ночи.

В комнате Матвея пахло пылью, нагретым текстолитом видеокарты RTX 4080 и черничным энергетиком, пустая банка из-под которого сиротливо стояла на краю графического планшета Wacom.

Матвей не спал тридцать часов.

Его глаза слезились, пальцы правой руки привычно сжимали стилус, а левая лежала на клавиатуре в вечной боевой стойке любого цифрового иллюстратора: мизинец на Ctrl, безымянный на Z.

На двадцатисемидюймовом 4К-мониторе было открыто окно Clip Studio Paint.

Холст назывался Illustration207_final_final_v3.clip.

Двести семь слоев.

Матвей как раз заканчивал заказ для одного богатого японского заказчика: Моргана ле Фэй в пляжном наряде с прозрачными рукавами и золотыми лентами, кокетливо наклонившаяся вперед, опираясь руками о невидимую границу кадра.

Он потратил шесть часов только на то, чтобы правильно положить полупрозрачные блики пота на ключицы и подобрать оттенок румянца на щеках — в режиме Overlay с непрозрачностью в 16%.

— Еще чуть-чуть… — бормотал Матвей, потирая воспаленные веки. — Добить рефлексы на волосах, сохранить в PNG и спать. Господи, просто дай мне поспать…

На соседнем диване сидел его сосед по квартире, Леха.

Леха был системным администратором на удаленке, питался пельменями и страдал от хронической тяги совать пальцы в любые дыры цифрового пространства.

На его стареньком ноутбуке ThinkPad светилась консоль Linux.

Там бежали зеленые строки. Тот самый слитый алгоритм Марка Эванса, который Леха скачал с зеркала на Гитхабе чисто «по приколу».

— Матвей, глянь, — зевнул Леха, щелкая мышкой. — Тут в скрипте есть функция парсинга активной видеопамяти. Короче, он умеет брать графический буфер запущенных приложений как семантический якорь. Прикинь?

— Леха, отвали, — не поворачивая головы, простонал Матвей, выводя стилусом тончайшую прядь ахоге на макушке Морганы. — У меня дедлайн через два часа. Если я не сдам арт, узкоглазый заказчик отзовет донат, и мы будем жрать пустые макароны до конца месяца.

— Да я просто тест прогоню! Смотри, тут написано: «Катализатор: Прямая ментальная проекция через цифровой рендеринг». Я указал твой рабочий процесс CLIPStudioPaint.exe как источник данных!

— Леха, не трогай…

— Да расслабься ты! Чего ты кипишуешь? — заржал Леха. — У нас же нет ни золота, ни древних костей, ни крови девственниц! Это просто скрипт из интернета! Чистый пшик! Смотри, жму Enter!

— ЛЕХА, Б…

Компьютер Матвея не завис.

Кулеры видеокарты внезапно взвыли на полных оборотах, словно турбины взлетающего «Боинга».

Подсветка системного блока из неоново-синей мгновенно стала ледяной, мертвенно-белой.

Температура в комнате рухнула от комнатных двадцати четырех градусов до чистого нуля за три секунды. Изо рта Матвея пошел пар.

Банка с энергетиком на столе треснула — жидкость внутри замерзла, вспучившись ледяным бугром.

— Ой… — пискнул Леха с дивана. — Кажется, я нажал что-то не то…

Матвей не слышал его.

Его взгляд был намертво прикован к экрану.

В окне Clip Studio Paint… происходило невозможное.

Слои в правой панели начали сливаться сами собой, с чудовищной скоростью, пролистываясь со звуком шелестящих страниц древней книги.

Layer 207… Layer 100… Layer 1… Base.

А затем нарисованная Моргана… моргнула.

Ее нарисованные аквамариново-голубые глаза, которые Матвей вырисовывал пиксель за пикселем, наполнились настоящей, живой, пугающей глубиной. В них вспыхнул тот самый взгляд.

Взгляд королевы, правившей Британией две тысячи лет среди предательств, смертей и пепла.

Матвей попытался судорожно нажать Ctrl + Z.

Пальцы ударили по клавишам.

Но холст не откатился назад.

Вместо этого раздался тихий, леденящий душу звук.

Хрусь.

Нарисованная ладонь Морганы в белом полупрозрачном рукаве… уперлась в нижнюю пластиковую рамку монитора.

Физически.

Пластик монитора LG скрипнул и прогнулся под весом настоящих, живых пальцев с идеальным темным маникюром.

Вторая рука Морганы легла на правую сторону рамки окна программы, слегка сжав ее, словно девушка выглядывала из узкого чердачного люка.

Из экрана в темную комнату хлынул настоящий морозный туман, пахнущий свежевыпавшим снегом, колокольчиками фей и тяжелым, концентрированным озоном абсолютной королевской власти.

Матвей сидел, вжавшись в спинку кресла, выронив стилус на клавиатуру.

Его челюсть отвисла. Сердце замерло где-то в районе пяток.

Моргана медленно, плавно перекинула ногу через нижнюю кромку монитора.

Ее трехмерное, абсолютно реальное, ослепительно-прекрасное тело выскользнуло из цифрового пространства прямо на захламленный компьютерный стол, опрокинув пустую кружку и пачку влажных салфеток.

Она оперлась коленями о коврик для мыши.

В том самом открытом летнем наряде, который он рисовал: глубокий вырез, открытые плечи, ленты на груди, тонкая талия.

Она была живой.

Она дышала.

Ее грудь вздымалась всего в двадцати сантиметрах от носа Матвея. От нее исходил тончайший аромат зимних трав и чистейшей, подавляющей маны класса Кастер.

Моргана ле Фэй медленно наклонила голову набок.

Светлая челка качнулась.

Ее глаза встретились со взглядом застывшего художника.

Она не была благодарна за призыв.

Она не была растеряна.

Она окинула взглядом монитор, увидела палитру цветов, ползунок прозрачности кисти на 40% и раскрытые слои своего собственного декольте.

В ее взгляде появилась та самая смесь царственного высокомерия, легкой брезгливости и абсолютной, холодной опасности.

Она протянула тонкую, ледяную ладонь, кончиками пальцев коснулась подбородка дрожащего Матвея, заставив его поднять лицо, и произнесла тихим, безупречным, пробирающим до костей голосом:

— Значит… ты тот смертный, который шестнадцать часов подряд разглядывал мои ключицы через стеклянную линзу?

Матвей сглотнул ком величиной с яблоко.

Моргана чуть прищурилась, и воздух в комнате сжался с силой гидравлического пресса:

— Ну что, мой новоявленный… «творец»? Будем дальше подбирать цвет для моих ресниц… или ты наконец присягнешь на верность своей Королеве?

Сзади раздался глухой звук — это Леха на диване тихо потерял сознание, уронив ноутбук на ковер.

Ночь перестала быть томной.

А впереди было утро, к которому Моргана уже присматривала соседнюю спальню для размещения своего верного Рыцарского гарнизона.

***

К половине пятого утра температура в комнате поднялась до терпимых шестнадцати градусов, но легче Матвею от этого не стало.

Моргана ле Фэй соизволила слезть с компьютерного стола.

Ее босые ступни мягко ступали по потертому линолеуму, обходя разбросанные носки, пустые коробки из-под пиццы и удлинители с вилками.

Она провела тонким пальцем по пыльному шкафу из «Икеи», посмотрела на серый налет на кончике ногтя и скривила идеальные губы с такой вселенской скорбью, словно ее только что заперли в хлеву для свиней.

— Твое жилище, смертный… — негромко, чеканя каждое слово, произнесла Королева, — оскорбляет даже понятие стойла. Здесь пахнет запертым воздухом, жареным луком и полным отсутствием вкуса.

Матвей сидел на полу, прижимая к груди графический планшет, как штурмовой щит:

— Это арендная двушка в Бирюлево, ваше величество… Двадцать пять тысяч в месяц плюс счетчики. Тут ремонт от бабушки остался. Я художник, у меня нестабильный доход…

Моргана медленно повернулась к нему.

В ее взгляде блеснуло то самое, опасное, собственническое пламя, от которого в шестом Затерянном Поясе содрогались даже древние кланы фей.

Она подошла вплотную, наклонилась и взяла его за подбородок. Ее пальцы были холодными, как лед на карнизе:

— Твой доход отныне не имеет значения. Ты призвал Моргану. Ты потратил ночь на то, чтобы запечатлеть Мой образ в своем волшебном кристалле. Твоя одержимость Моей красотой… приемлема.

Она чуть прищурилась, и ее голос стал сладко-ядовитым:

— Поэтому я объявляю тебя своим новым… «Мужем». Ты будешь моим придворным летописцем. А эта лачуга станет временным бастионом Моего двора.

— Мужем?! — Матвей поперхнулся воздухом. — Подождите, женщина, у нас даже свидания не было! Я просто коммишку рисовал! Мне за этот арт шестьдесят баксов на пейпал обещали!..

— Замолчи, — холодно оборвала Моргана. — Королева не спрашивает согласия у своего консорта. Королева берет то, что ей приглянулось.

Она отпустила его лицо и осмотрела комнату взглядом полководца:

— В этом мире нет истинного правителя. Я чувствую присутствие той фальшивки, Артурии, на ее проклятом острове на западе. Я чувствую блудницу в Риме. Этот континент дик и неотесан.

Моргана вскинула руку, и в ее ладони материализовался длинный черный посох из сплетенных ветвей железного дерева:

— Мой замок не может стоять без гарнизона. Рыцари Круглого Стола Фей должны занять свои посты.

— Эй, стоп! — Матвей в панике вскочил на ноги. — Какой гарнизон?! Здесь сорок пять квадратных метров жилой площади! Хозяйка квартиры запретила даже кошек заводить!

Моргана проигнорировала его визг.

Она ударила концом посоха в пол.

Линолеум зашипел. Черные магические цепи побежали во все стороны, вгрызаясь в бетонные перекрытия, оплетая роутер TP-Link, розетки и люстру.

В центре комнаты, прямо между диваном и шкафом, вспыхнули три печати призыва: алая, изумрудная и ослепительно-белая.

— Во имя Зимней Королевы! — провозгласила Моргана. — Проснитесь, мои верные клыки!

Первый удар сотряс потолок.

ХРЯСЬ!

Из изумрудного света материализовалась фигура такой плотности и массы, что под ее ногами затрещал бетон перекрытий.

Рост — метр девяносто.

Чудовищные, рельефные мускулы, затянутые в черно-золотые латы, огромный бюст, едва удерживаемый стальным корсетом, высокая диадема, торчащая из копны рыжих волос, и палаш размером с рельсу за спиной.

Баргест. Рыцарь Гавейн от мира фей.

Ее диадема мгновенно, со звоном, снесла стеклянные плафоны советской люстры под потолком. Осколки посыпались на пол.

Великанша испуганно ойкнула, присела, прижав уши к голове:

— Ой… Прошу прощения, милорд! Моя броня… она слишком громоздка для этих… восхитительно компактных апартаментов! — она виновато посмотрела на онемевшего Матвея своими чистыми, преданными собачьими глазами. — Я могу подмести стекло! У вас есть веник?

Второй удар был алым и визгливым.

ВЖУХ!

Прямо на спинку рабочего кресла Матвея, в облаке черных перьев и алых шипов, приземлилась Баван Ши.

Тонкая, изящная, в рваном готическом платье, на чудовищно высоких шпильках, с алыми когтями и злобной ухмылкой на бледном кукольном личике.

Она не стала извиняться. Она сразу же с размаху пнула ногой мышку от компьютера, отправив ее в полет через всю комнату:

— Фу-у-у! Какая помойка! Матушка! — она соскочила с кресла и бросилась к Моргане, повиснув на ее руке, ревниво зыркая на Матвея. — Зачем ты вытащила нас в этот сарай?! Кто этот жалкий смертный в растянутых трениках?! Можно я сошью ему новые перчатки из ткани пространства?!

— Сиди смирно, Ши, — строго, но с редкой материнской теплотой осадила ее Моргана, погладив по голове. — Это твой новый «отец». Не ломай его, он мне еще нужен для рисования.

— ОТЕЦ?! ЭТОТ НЕСЧАСТНЫЙ?! — взвизгнула Баван Ши, и ее шпильки вонзились в линолеум на два сантиметра.

А из потолка, абсолютно беззвучно, словно падающая снежинка, спланировала третья.

Мелюзина. Рыцарь Ланселот.

Крошечная, хрупкая, с длинными серебряными волосами и огромными глазами. Она не стала касаться пола — она зависла в воздухе под потолком, скрестив ноги, лениво покачивая крыльями из чистого лазурного света.

Она медленно перевела взгляд на Матвея.

Прищурилась:

— Низкий уровень физической выносливости. Хрупкая костная структура. Полное отсутствие боевого духа.

Она наклонила голову:

— Но я видела, с какой скоростью твои пальцы нажимали клавиши на черной доске. Твоя моторика превосходна. Я принимаю тебя как своего второго пилота. Можешь погладить меня по крылу. Один раз.

На диване зашевелился плед.

Леха, сисадмин, медленно открыл один глаз.

Его похмельно-обморочный мозг попытался обработать картинку:

В метре от него стояла двухметровая рыжая мускулистая баба-рыцарь с рогами, которая на цыпочках пыталась повесить обратно разбитый плафон люстры.

На его любимом кресле сидела готическая вампирша с когтями и яростно ковыряла шпилькой системный блок, требуя «крови и модные туфли».

Под потолком летала девочка с крыльями.

А за столом Матвея сидела королева в полупрозрачном купальнике и неторопливо листала слои в Clip Studio Paint, приговаривая: «Здесь рефлекс слишком яркий, муж мой, исправь непрозрачность до тридцати процентов».

Леха посмотрел на свои руки.

Потом на пустую бутылку из-под минералки.

И тихо, сдавленно произнес в подушку:

— Всё. Белочка. Больше никогда… никогда в жизни не буду ставить линукс на ночь глядя…

И ровно в эту секунду на столе Матвея зазвонил телефон.

Громкий, надрывный звонок разорвал тишину комнаты.

Экран смартфона мигал надписью:

«АРЕНДОДАТЕЛЬ (Татьяна Васильевна)».

Матвей похолодел.

Его лицо стало белее волос Мелюзины.

Он вспомнил: сегодня восьмое число.

День ежемесячного визита хозяйки квартиры — боевой пенсионерки с ключами от всех дверей, ветерана советской торговли и председателя домового комитета, которая выселяла жильцов за упавшую на пол спичку.

Время: 05:00 утра.

Она всегда приходила без предупреждения в шесть.

Баргест замерла с плафоном в руках.

Баван Ши навострила острые ушки.

Мелюзина вскинула лазурные клинки.

Моргана медленно повернула голову к звенящему телефону:

— Кто эта… «Татьяна Васильевна», муж мой? Очередной вражеский лорд, пришедший оспаривать суверенитет Нашего замка?

Матвей медленно закрыл лицо ладонями.

Конец света за окном больше не казался ему страшным.

Настоящий конец света сейчас поднимался на лифте на седьмой этаж с квитанцией за коммуналку в руках.

***

В 05:42 в подъезде хлопнула тяжелая железная дверь лифта.

Затем раздались шаги.

Тяжелые. Размеренные. Шаги советского человека, несущего в мир возмездие за неоплаченные квитанции за капремонт.

Звякнула связка из двадцати ключей.

Матвей подскочил с пола, словно ему под ребра вогнали шокер:

— ТАК! ВСЕМ СТОЯТЬ, БОЯТЬСЯ И НЕ ДЫШАТЬ! — зашептал он в панической истерике, хватаясь за волосы. — Это не лорд! Это хуже лорда! Это Татьяна Васильевна! Если она увидит разбитую люстру, чужих баб и выбитые слои в программе — она выставит нас на мороз за пять минут и не вернет залог в тридцать тысяч рублей!

Леша, мгновенно протрезвев от одного звука этих шагов, вскочил с дивана:

— Мать моя женщина… Матвей, у нас линолеум прожжен! Прячь рыцарей!

Моргана ле Фэй даже не шелохнулась.

Она продолжала величаво восседать в геймерском кресле Матвея, сложив руки на коленях, глядя на двух суетящихся парней как на мышей, застигнутых кошкой:

— Муж мой, твоя паника унизительна. Если эта простолюдинка посмеет высказать неуважение Нашему замку… Мелюзина просто снесет ей голову лазерным лучом.

— НИКАКИХ СНОСОВ ГОЛОВ! — взвизгнул Матвей, падая на колени перед креслом. — Это уголовка! Это статья сто пятая часть первая! Нас посадят в «Бутырку», а там нет вай-фая!

До поворота ключа в замке оставалось девяносто секунд.

Началась самая хаотичная спецоперация в истории магии.

Цель № 1: Баргест.

Матвей схватил за руку двухметровую великаншу в латах и потащил ее в коридор, к крошечной встроенной кладовке («тещиной комнате»), где обычно хранились лыжи и банки с соленьями.

— Лезь! Лезь туда, умоляю! — хрипел художник.

Баргест, краснея от смущения, виновато поджала свою диадему, сняла палаш и попыталась втиснуться в узкий проем шестьдесят на восемьдесят сантиметров:

— Милорд… Мне неловко стеснять вас своими габаритами… — великанша втянула внушительную грудь, на цыпочках протиснулась внутрь.

ХРУСЬ.

Полка с закрутками не выдержала ее брони.

Баргест замерла в темноте между пылесосом «Ракета» и банками с лечо, бережно прижимая к латной груди трехлитровую банку с маринованными помидорами:

— Я… я зафиксировала стратегический запас красных сфер, милорд! Я не шевельнусь!

Матвей с размаху захлопнул дверь кладовки и подпер ее шваброй.

Цель № 2: Баван Ши.

Готическая фея яростно шипела, вцепившись алыми когтями в обивку дивана:

— Я не полезу под кровать! Там пыль! Там пауки! Я принцесса фей, я разорву эту старую ветошь на куски!..

Леха проявил чудеса тактической смекалки.

Он выхватил из своего рюкзака запечатанную коробку с новыми кулерами для видеокарты — светящимися всеми цветами радуги RGB-вентиляторами.

— Смотри! — Леха помахал коробкой перед ее носом, как погремушкой перед котенком. — Светится! Переливается! Шестнадцать миллионов цветов! Если залезешь под диван и помолчишь — я отдам ее тебе!

Глаза Баван Ши расширились. Детская, капризная жадность победила ярость.

Она цапнула коробку, зашипела на Леху и юркнула под диван, свернувшись калачиком, шурша картонкой в темноте.

Цель № 3: Мелюзина.

Драконья дева висела под потолком, невозмутимо моргая своими огромными глазами без зрачков:

— У меня нет укрытия. Габариты крыльев превышают объем шкафа на двенадцать процентов.

— Притворись люстрой! — взмолился Матвей. — Сложи крылья, схватись за провод и замри! Скажем, что это дизайнерский светильник в стиле хай-тек из «Леруа Мерлен»!

Мелюзина без единого звука сложила лазурные крылья на спине, уцепилась пальчиками за крюк на потолке рядом с разбитым патроном, вытянулась стрункой и закрыла глаза:

— Перехожу в режим пассивного осветительного прибора. Энергопотребление: ноль.

Оставалось десять секунд.

Оставалась Моргана.

Она по-прежнему сидела в кресле. В полупрозрачном купальнике.

Прятать Королеву было некуда. Да она бы и не позволила.

Матвей в отчаянии сорвал с вешалки свою огромную, бесформенную черную толстовку размера XXL с капюшоном, бросился к Моргане и натянул ее прямо поверх императорского наряда.

Капюшон налез на светлую челку, скрыв золотую прядку.

— Муж мой… — опасно процедила Моргана, когда ткань скрыла ее плечи. — Ты только что надел на Меня… мешок из грубого хлопка?

— Сиди молча! — взмолился Матвей, падая на пол рядом с креслом, хватая стилус. — Ты моя троюродная сестра из Твери! Ты студентка! Ты немая и болеешь ветрянкой! Просто смотри в монитор и делай вид, что ты человек!

Замок в прихожей щелкнул.

Один раз. Второй.

Тяжелая железная дверь со скрипом распахнулась.

В квартиру вошла Она.

Татьяна Васильевна.

Шестьдесят восемь лет. Рост метр пятьдесят пять.

Леопардовый стеганый жилет поверх шерстяной кофты, массивные золотые серьги в ушах, очки на веревочке и пластиковая папка с квитанциями в левой руке.

Она не стала разуваться. Она вошла по-хозяйски, шумно втягивая ноздрями воздух прихожей.

Ее радар, натренированный в отделе гастрономии ЦУМа еще при Брежневе, мгновенно зафиксировал аномалии:

1. Запах соленых огурцов (из кладовки).

2. Запах клубничного вейпа и озона.

3. И подозрительная, мертвая тишина.

— Так-так-так… — раздался скрипучий, зловещий бас пенсионерки из коридора. — Матвейка! Ты дома? Почему счетчик воды не передан до двадцать пятого числа?!

Она шагнула в комнату.

И замерла на пороге.

Картина, открывшаяся ее взору, могла бы сломать мозг любому следователю, но Татьяна Васильевна повидала в девяностые такое, что магия Затерянных Поясов показалась ей мелким хулиганством:

На потолке, вместо хрустальной люстры за восемь тысяч рублей, висела неподвижная серебристая девочка, напоминающая сломанный манекен.

Из-под дивана раздавалось тихое, мерзкое шуршание и довольное хихиканье.

Дверь кладовки подозрительно выпирала наружу, словно изнутри ее распирал танк.

На столе стоял Матвей, судорожно возящий стилусом по выключенному планшету.

А в его кресле сидела бледная девица в безразмерном черном балахоне, из-под которого виднелись голые загорелые ноги, и смотрела на хозяйку квартиры взглядом палача перед гильотиной.

Татьяна Васильевна медленно поправила очки на цепочке.

Опустила взгляд на пол:

— Матвейка.

— Д-да, Татьяна Васильевна?

Пенсионерка ткнула пальцем в дыру на линолеуме, оставленную каблуком Баван Ши:

— Это что за вмятина? Вы что, здесь на каблуках скакали?

В этот момент в кладовке раздался глухой, вежливый металлический кашель.

КХМ.

И из щели приоткрывшейся двери раздался растерянный бас Баргест:

— Прошу прощения… Кажется, банка с патиссонами потеряла вакуумную герметичность…

Татьяна Васильевна медленно перевела взгляд с кладовки на потолок, потом на Моргану.

Битва за Бирюлево началась.

***

В тишине однокомнатной квартиры раздался звук, от которого у шестого Лостбелта не было контрзаклинания.

Чвяк.

Из щели кладовки на линолеум упал крупный, скользкий маринованный патиссон.

Следом из темноты протиснулась виноватая рыжая физиономия Баргест. Двухметровая воительница в тяжелых латах стояла на цыпочках, бережно прижимая к груди треснувшую банку, из которой капал рассол с укропом:

— Миледи… Я ликвидировала течь пальцем, но герметичность нарушена…

Татьяна Васильевна медленно опустила очки на цепочке на переносицу.

Она не закричала. Она не упала в обморок.

Она глубоко, шумно втянула носом воздух, пахнущий чесноком, укропом и свежевыбитыми магическими цепями, и ее взгляд за толстыми стеклами очков стал тяжелее чугунного радиатора отопления.

— Та-а-ак… — протянула председательница ТСЖ голосом, от которого в восьмидесятые годы директора гастрономов прятали дефицитные товары под прилавки. — Значит, «студентка из Твери», говоришь, Матвейка? А это кто в шкафу сидит? Рогатый сантехник из ЖЭКа?!

Моргана ле Фэй не привыкла к подобному тону.

Она медленно, царственным движением сбросила с плеч мешковатую толстовку Матвея.

Ее полупрозрачное алое одеяние, обнаженные плечи и сияющая золотая диадема предстали во всем величии. Она поднялась во весь рост, ее аквамариновые глаза полыхнули ледяным пламенем верховной власти:

— Смертная старуха, — холодно произнесла Зимняя Королева, нависая над пенсионеркой. — Твои слова дерзки. Ты стоишь пред ликом Морганы, правительницы британских земель. Склонись и благодари богов за то, что я соизволила озарить своим присутствием этот убогий склеп.

В воздухе закружился морозный вихрь. Температура снова поползла вниз.

Матвей закрыл глаза, готовясь к тому, что Татьяну Васильевну сейчас распылит на атомы.

Но Татьяна Васильевна даже не дрогнула.

Ее Навык: «Стаж в советской торговле: EX» даровал ей абсолютную неуязвимость к любому психологическому давлению. Она видела партийных секретарей, видела бандитов в малиновых пиджаках и пьяных сантехников с разводными ключами. Женщина в купальнике и с рогатой подругой не входила даже в десятку ее самых сложных утренних смен.

— Склониться?! — рявкнула пенсионерка так, что Мелюзина под потолком непроизвольно поджала крылья. — Ты кому это «старуха» сказала, бесстыдница полуголая?! Ты посмотри на нее! Зима на дворе, а она в трусах и с железками по хате шастает!

Татьяна Васильевна ткнула шариковой ручкой прямо в идеальный носик Морганы:

— Какая ты мне королева?! У тебя регистрация в Москве есть?! Трудовой договор где?! Ты почему счетчик электроэнергии накрутила на четыре тысячи киловатт за одну ночь?! У меня в подвале общедомовой щиток искрит, как новогодняя елка! Ты что туда включила, паразитка?!

Моргана моргнула.

Ее магия… просто соскользнула с пенсионерки.

Магия Затерянных Поясов строилась на концепции покорности подданных. Но Татьяна Васильевна не была подданной. Она была собственником жилья.

— Я… я использовала лей-линии этого узла для инициализации защитного барьера… — растерянно начала Моргана, теряя царственный темп.

— Я тебе дам «лей-линии»! — Татьяна Васильевна с размаху шлепнула пластиковой папкой по столу, заставив подпрыгнуть монитор. — Это незаконная врезка в общедомовые сети! Статья семь точка девятнадцать КоАП РФ! Штраф пятнадцать тысяч рублей плюс оплата по нормативу за три года!

Она повернулась к замершей в кладовке великанше:

— А ты чего застыла, дылда?! Положь банку на место! Тряпку возьми у порога и рассол вытри! Расквасила трехлитровку и стоит, глазами лупает! Ноги разуй, пол поцарапаешь своими сапожищами!

И Баргест… грозная воительница, рыцарь Гавейн, перед которой дрожали армии фей…

Виновато пискнула:

— Слушаюсь, мэм… Я сейчас всё ликвидирую… — и, поставив банку, на цыпочках потрусила за ведром.

Из-под дивана раздалось испуганное шипение. Баван Ши вжалась в самый дальний угол, прижимая к себе коробку с кулерами, решив, что лучше остаться без крови, чем попасться на глаза этой свирепой женщине в леопардовой жилетке.

Моргана ле Фэй медленно опустилась обратно в кресло.

В ее глазах читался абсолютный, парализующий шок.

Она пережила две тысячи лет заговоров. Ее предавали рыцари, ее пытались отравить собственные феи.

Но чтобы ее отчитали за перерасход киловатт и пригрозили вызовом участкового…

— Муж мой… — едва слышно, севшим голосом прошептала Моргана, глядя на Матвея. — Что… что это за древнее проклятие?

— Это ЖКХ, дорогая, — простонал Матвей, пряча лицо в ладонях. — Против него магия бессильна.

Татьяна Васильевна вырвала из блокнота квитанцию, с размаху прилепила ее на лоб Матвею:

— Значит так. До вечера чтобы этот табор выселил. Люстру заменить. Линолеум перестелить. Иначе в шесть часов приду с участковым и чеченцами из двадцать четвертой квартиры!

Она развернулась, собираясь выйти в коридор…

И в этот момент земля под домом содрогнулась.

Это не был скачок напряжения.

Это был тяжелый, металлический взрыв внизу, во дворе девятиэтажки.

Следом загрохотали автоматные очереди — длинные, беспорядочные, бьющие прямо по окнам первого и второго этажей.

Зазвенели стекла в подъезде. Раздались крики:

— ЧИСТИ ПОДЪЕЗД! ВСЕХ В РАСХОД! БЕНЗИН И ГЕНЕРАТОРЫ НАВЕРХУ!

В дом ворвались те самые дезертиры и мародеры, бежавшие из-под Москвы после разгрома заговора Воронова (из рассказа «Аудитор»). Озлобленные, вооруженные до зубов наемники частных военных компаний, решившие перед уходом на юг разграбить жилой массив в Бирюлево.

Снизу, по лестничным пролетам, уже грохотали тяжелые армейские берцы.

Слышался звон выбиваемых дверей и выстрелы в затылок тем, кто пытался сопротивляться.

Татьяна Васильевна замерла у приоткрытой входной двери.

Ее властная маска сползла. Она увидела сквозь глазок, как на шестом этаже автоматная очередь в упор прошила дверь ее соседки, бабы Маши.

Пенсионерка побледнела. Папка с квитанциями выпала из ее дрожащих пальцев.

— Господи… бандиты… — прошептала она, прижимая руку к сердцу.

Матвей и Леха похолодели. Бежать было некуда — седьмой этаж.

И в эту секунду воздух в квартире изменился.

Комедия кончилась.

За долю секунды.

Моргана ле Фэй медленно поднялась с кресла.

На ее лице больше не было растерянности.

В ее аквамариновых глазах вспыхнул тот самый леденящий, беспощадный звездный холод Зимней Королевы, перед которым меркла смерть.

Она взглянула на трясущегося Матвея.

Потом — на бледную Татьяну Васильевну, застывшую в дверях.

— Шумят, — негромко произнесла Моргана. Ее голос зазвучал как шелест наточенных лезвий.

Из кладовки бесшумно шагнула Баргест. Тряпка была брошена — в ее руках полыхал черный палаш, а плечи расправились на всю ширину коридора.

Из-под дивана с хищным оскалом выскользнула Баван Ши, выпустив трехметровые алые когти из чистого проклятого шелка.

А с потолка соскользнула Мелюзина, и ее лазурные клинки запели песню драконьей погибели.

Моргана подошла к двери, мягко отодвинув перепуганную насмерть хозяйку квартиры за спину:

— Муж мой, — не оборачиваясь, бросила Королева художнику. — Твои соседи ведут себя шумно. А Я не люблю, когда в Моем замке нарушают распорядок дня.

Она повернулась к трем своим рыцарям:

— Круглый Стол. Зачистить лестничный пролет. Пленных не брать.

Феи оскалились.

Дверь на лестничную клетку распахнулась настежь.

И мародеры на шестом этаже даже не поняли, что вместо беззащитных жильцов навстречу им вышли палачи из древнейших кошмаров Британии.

***

На лестничной клетке седьмого этажа стоял запах оружейного пороха, сырой штукатурки и адреналина.

Семеро наемников в балаклавах, увешанные тактическими разгрузками, уже поднимали таран, чтобы выбить дверь тамбура. Внизу, на шестом этаже, догорала сигнальная шашка, наполняя подъезд едким белым дымом.

— Выноси дверь! — хрипел командир штурмовой группы. — Там генератор гудит, забираем технику и валим!

Они ожидали увидеть испуганных жильцов, стариков с охотничьими ружьями или забаррикадированную мебель.

Дверь тамбура не просто открылась.

Она сорвалась с петель и улетела в глубину лестничного пролета, сметя двоих штурмовиков, как кегли в боулинге.

То, что произошло в следующие сорок пять секунд, не укладывалось ни в одну методичку по штурму жилых зданий.

Первой в подъезд шагнула Баргест.

Двухметровая рыцарша едва помещалась на лестничной площадке, ее рога чиркали по побеленному потолку, но двигалась она с грацией танцующего медведя.

Автоматная очередь в упор ударила ей в нагрудник. Пули калибра 7.62 сплющились о золото ее доспехов и со звоном осыпались на бетон.

Великанша даже не стала доставать меч.

Она просто сделала шаг вперед, бережно придерживая рукой висящие на стене почтовые ящики:

— Прошу прощения за неудобства! — вежливо баскнула Баргест, и ее латная рукавица отвесила главарю наемников легкий отеческий подзатыльник.

Удар был рассчитан с филигранной точностью: каска штурмовика лопнула, парень совершил сальто в воздухе и отключился, врезавшись в мусоропровод.

Следом выметнулась Баван Ши.

Алая молния. Шпильки ее туфель цокали по ступенькам со скоростью пулемета.

Она хохотала — звонко, садистски, с упоением:

— А вот и мои новые туфельки! — ее алые шелковые нити-когти взметнулись в воздухе, аккуратно, ювелирно срезая у оставшихся боевиков ремни автоматов, разгрузочные жилеты и… шнурки на берцах.

Оружие со звоном покатилось вниз по лестнице. Наемники пятились назад, спотыкаясь о собственные расстегнутые штаны, воя от ужаса при виде девицы с клыками.

А точку поставила Мелюзина.

Она даже не вылетала в подъезд. Она просто высунула руку из квартиры, щелкнула пальчиками — и тончайший синий лазерный луч прочертил в воздухе идеальную дугу, сварив между собой затворы всех брошенных на ступеньках автоматов в один цельный кусок металлолома.

Через минуту в подъезде стояла звенящая тишина.

Трое наемников лежали без сознания у мусоропровода, а четверо оставшихся на четвереньках, бросив экипировку, в панике улепетывали вниз по лестнице, роняя обувь и истошно крича:

— В ДЕСЯТОЙ КВАРТИРЕ ВЕДЬМЫ! ВАЛИМ ИЗ БИРЮЛЕВО!

Татьяна Васильевна медленно опустила руку от груди.

Она стояла на пороге, глядя на пустой, заваленный брошенными автоматами пролет.

Она видела многое. Но то, как эта дева с причудливой диадемой аккуратно, кончиками пальцев поправила помятый почтовый ящик соседа с восьмого этажа, выбило из нее остатки чиновничьей строгости.

Пенсионерка медленно повернулась к Моргане.

Королева стояла в прихожей, опершись на посох, и на ее губах играла легкая, надменная усмешка:

— Твои претензии по шуму исчерпаны, смертная?

Татьяна Васильевна молчала долгие пять секунд.

Затем полезла в карман своего леопардового жилета.

Достала выписанную квитанцию на пятнадцать тысяч рублей.

Посмотрела на нее.

И… неторопливо, с хрустом разорвала пополам.

— Ладно, — буркнула председательница ТСЖ, глядя куда-то в сторону. — За свет платить будете по общему тарифу. За квартиру… живите, так уж и быть, до конца месяца. Залог оставлю.

Она залезла в сумку, достала пол-литровую банку с чем-то темно-красным и сунула ее прямо в руки онемевшей Моргане:

— На вот. Малиновое. Сама варила. А то худая, как жердь, ребра светятся через твою марлю.

Татьяна Васильевна ткнула пальцем в нос Матвею:

— А ты, художник, корми девок нормально. И швабру верните на первый этаж, паразиты.

Она развернулась и пошла к лифту, тяжело шаркая тапками по ступенькам.

Матвей медленно сполз по стенке, вытирая пот со лба.

Они выжили. Квартиру не отобрали.

Моргана стояла посреди прихожей, ошеломленно разглядывая банку с малиновым вареньем, не понимая, какая магия заключена в этой стеклянной посудине.

И в этот момент в комнате раздался писк.

Экран ноутбука Лехи, всё еще подключенный к остаткам аварийной сети, ожил.

Алгоритм Марка Эванса не просто призвал Моргану — он превратил видеокарту Матвея в приемник квантовых сигналов всей планеты.

На экране всплыло видео.

Срочная новостная сводка из Германии. Дрезден.

Трансляция с камер уличного наблюдения, которую наперебой крутили уцелевшие европейские каналы:

«Неопознанная группировка ликвидаторов аномалий уничтожила цифровой очаг заражения на востоке Саксонии…»

Моргана медленно подошла к столу.

Ее взгляд упал на экран.

На видео две группы охотников стояли на руинах дрезденской панельки, споря из-за терминала оплаты. Рыжая девица с мегафоном орала на парня в комбезе.

Но Моргана смотрела не на них.

Она смотрела на фигуру, стоявшую чуть поодаль, на обломке бетонной плиты.

Рыцарь в тяжелых ало-серебряных латах.

Шлем был откинут назад, открывая копну золотых растрепанных волос, дерзкое, ухмыляющееся лицо и горящие яростным светом изумрудные глаза.

На ее плече покоился двуручник Clarent.

Мордред.

Моргана ле Фэй замерла.

Ее пальцы, державшие банку с вареньем, сжались так, что стекло жалобно затрещало.

Вся теплота бирюлевской квартиры, весь комичный уют коммунальной победы мгновенно вымерз до абсолютного нуля.

Ее зрачки сузились в две ледяные точки.

В ее родном шестом Затерянном Поясе Мордред не существовало. Там была только Баван Ши.

Но Трон Героев, распечатанный алгоритмом, соединил все временные линии воедино. Память Паназиатской Истории, память истинной Морганы — матери, создавшей клона Артурии ради разрушения Камелота — обожгла ее мозг, как удар хлыста.

Она узнала это лицо.

Лицо ее непослушного, бунтующего, вероломного дитя.

Дитя, которое должно было уничтожить трон Артура, а вместо этого сейчас делило сигарету с кельтским псом в Дрездене.

Баван Ши подошла к матери сзади, заглянула в экран и нахмурилась:

— Матушка?.. Кто эта золотая оборванка с мечом? Она пахнет… твоей кровью?

Моргана не ответила.

Она медленно поставила банку с вареньем на стол.

Положила ладонь на плечо сидящего в кресле Матвея. Ее ногти впились в ткань его футболки до синяков.

В ее голосе больше не было насмешки.

В нем звучал приказ истинной Королевы, перед которой распахивались бездны:

— Муж мой.

— Д-да, Моргана?.. — пролепетал художник.

Она посмотрела на экран, где Мордред весело показывала средний палец в объектив камеры:

— Сохраняй свой рисунок. Экспорт в PNG должен быть завершен. Мы уезжаем на континент. Пришло время навести порядок в семье.

За окном занимался холодный ноябрьский рассвет.

Бирюлево осталось позади.

А впереди лежала Европа, где расколотые ветви одной великой легенды неумолимо неслись навстречу друг другу.

КОНЕЦ