Crysis Effect

ГЛАВА ПЕРВАЯ - ПЛЕН

Когда авианосец покидал разорённый остров, а огни заката отражались в ледяных волнах, казалось, что кошмар остался позади. Пророк, хотя и раненый, выжил, а Номад, Псих и Елена пытались перевести дыхание после смертельной миссии. Но судьба имела другие

планы…

Внезапно из темноты океанских глубин появился корабль Цефов. Неожиданная атака — и на авианосец, где находился Номад, был высажен десант цефов. Последнее, что Номад запомнил, это как Пророк, Псих, Елена, и другие члены экипажа авианосца отчаянно отстреливались от цефов, а он, уже лежал, на палубе обездвиженный

какой – то хернёй, похожей на боло, которая постоянно херячила его током как электошокер, только по цефовски… сознание постепенно уплывало в спасительную тьму, от невыносимой боли! Костюм ушёл в постоянную перезагрузку, и уже не мог обеспечить его выживаемость.

И тут, перед ним появляется уродливая морда цефа, дальше темнота…

Он очнулся в холодной лаборатории, прикованный, к подобию операционного стола, и тут, появился липкий страх, сковывающий его движения, как будто сам воздух превратился в цепи. Металлические щупы, микропроводки и датчики проникли в симбиотический нанокостюм, пытаясь подчинить его волю, и мозг… учёные цефов пытались инициировать прямой контроль над его нервной системой, подключив к интерфейсу десятки микрощупов. У цефов, всё-таки, что – то получилось, так, как сознание Номада выключилось, как старый телевизор.

И тут, что – то резко пошло не так, Номад, внутри нанокостюма, начал медленно умирать… и нанокостюм, сделал то единственное, что он мог, сделать в этой ситуации. Нанокостюм активировал защитный протокол, который включается при угрозе жизни носителя. Этот протокол позволяет костюму самостоятельно адаптироваться, блокировать внешнее управление и усиливать защитные функции!..

ГЛАВА ВТОРАЯ - НЕБЕЗОПАСТНОСТЬ

Тьма встретила его раньше, чем он понял, что жив.

Не сразу пришло даже это осознание. Сначала — только ощущение… отсутствия. Ни боли, ни веса, ни тела…

Где-то на границе восприятия вспыхивали обрывки — звук удара, свет, треск разрывающегося металла. Потом всё снова гасло. Он попытался вдохнуть — и не понял, получилось ли. Лёгкие будто не принадлежали ему.

Пауза.

И только потом — холод. Не внешний. Глубже.

Космос растянулся во все стороны, бесконечный, безмолвный. Обломки медленно дрейфовали рядом: рваные куски цефовского корабля, искорёженный металл, каменные глыбы, выдранные из Лингшанской горы. Он не знал, где находится. Но костюм — знал, что что-то не так.

Нанокостюм тихо завибрировал, словно пробуждаясь.

СОСТОЯНИЕ: КРИТИЧЕСКОЕ

ОКРУЖЕНИЕ: НЕСТАБИЛЬНЫЕ МАССЫ

ГРАВИТАЦИЯ: ОТСУТСТВУЕТ

Дыхание выровнялось само. Лёгкие работали, хотя он не помнил, как вдохнул. Костюм взял контроль — перекрыл утечки, стабилизировал давление, удержал его в пространстве. Он попытался пошевелиться. Рука дёрнулась — рвано, неестественно. И в следующую секунду… движение оборвалось. Не потому, что он остановился. Потому что его остановили. Костюм перехватил импульс. Жёстко. Почти грубо. Суставы зафиксировались, сигнал прошёл по нервам обратно — приглушённый, исправленный.

Как будто кто-то сказал: “Не так”! Контроль вернулся… но уже не полностью ему.

ИНЕРЦИОННАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ: АКТИВНА

НЕЙРОКОРРЕКЦИЯ: ОГРАНИЧЕННЫЙ РЕЖИМ

Его развернуло лицом туда, где обломков было меньше. Микросопла коротко сработали за спиной, гася вращение. Кто-то управлял этим. И это был не он. Пульс выровнялся. Судороги исчезли. Нанонити под кожей мягко “успокаивали” мышцы.

ЖИЗНЕННЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ СТАБИЛИЗИРОВАНЫ

Костюм не объяснял. Не предупреждал. Он просто решал. И в этом решении было что-то новое. Номад уже чувствовал раньше эту странную “уверенность” — как будто система думает чуть дальше, чем должна. Но сейчас… это стало заметнее. Сильнее. Почти… личным. Лёгкое давление в висках. Перенастройка нейроинтерфейса. И затем — вспышка. HUD дрогнул.

// СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ //

ОБНАРУЖЕН НЕИЗВЕСТНЫЙ КОД / ДНК-СТРУКТУРА

ПРОИСХОЖДЕНИЕ: ЦЕФ

СТАТУС: НЕСОВМЕСТИМАЯ

ПОТЕНЦИАЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ:

— АДАПТАЦИЯ СИСТЕМ

— ДЕГРАДАЦИЯ СИСТЕМ

— НЕИЗВЕСТНО

Номад не сразу понял, что именно его пугает… не сами слова. Не “цеф”. Он уже видел их, сражался, убивал, знал, на что они способны. И способны цефы, были на многое! Пугало другое, формулировка “Обнаружен неизвестный код”. Не снаружи, не в окружающей среде, а внутри! Он замер, мысль пришла медленно… слишком медленно. Как будто мозг сам не хотел её договаривать до конца. Если это внутри костюма… значит, это уже прошло фильтры. Уже обошло защиту. Уже стало частью системы.

— Нет… — тихо.

Он попытался вспомнить момент удара, контакт, вспышку. Что-то было, что-то проникло. Он чувствовал это сейчас — не как боль, а как… присутствие. Лёгкое, почти неуловимое. Но чужое. Как если бы в отлаженный механизм, вставили лишнюю деталь. И она пока не мешает… но уже не должна быть там. HUD дрогнул. Нанонити, едва заметно напряглись. Как будто система пыталась “нащупать” проблему. Определить границы. Отделить своё от чужого. И не могла. Номад сжал зубы.

— Если ты там…

Он не договорил. Потому что не знал — с кем говорит. И есть ли вообще кто-то… слова были простыми. Слишком простыми.

ТРЕБУЕТСЯ ИЗОЛЯЦИЯ ЯДРА НАНОСИСТЕМ

Он попытался вдохнуть глубже — но костюм уже сделал это за него. Следующее сообщение вспыхнуло резче. Красным.

// ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ //

ОБНАРУЖЕНЫ ЦЕФОВСКИЕ МОДИФИКАЦИИ:

— НАНОГЕНЕТИЧЕСКОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО

— НЕЙРОИНТЕРФЕЙСНОЕ ПРОНИКНОВЕНИЕ

— НЕОПОЗНАННЫЕ СИМБИОТИЧЕСКИЕ СВЯЗИ

Номад сжал пальцы.

— Блядь…

РЕКОМЕНДУЕМАЯ ПРОЦЕДУРА: АКТИВАЦИЯ АВАРИЙНОГО НАНОКОМПЛЕКТА

Вдоль позвоночника прошла вибрация. Что-то внутри костюма уже готовилось. Не дожидаясь, его решения…

// ПОДТВЕРДИТЕ:

АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ "ISOLATION-7" //

[ДА]  [НЕТ]

Пальцы едва дрогнули. Он смотрел на выбор… и впервые за всё время понял — это не просто система. Это решение. Если изолировать — он может потерять костюм. Если нет — потеряет себя.

— И что делать?!..

Он попытался сосредоточиться. Нажать. Выбрать. Но интерфейс уже реагировал быстрее. Курсор дёрнулся сам. И в этот момент Номад понял: он опоздал!

Протокол активирован. Температура резко упала. Системы отключались одна за другой. Усилители — в пассив. Энергия — в минимум. За спиной раскрылся аварийный отсек. Что-то холодное, жидкое, почти живое — влилось внутрь. Номад стиснул зубы.Холод вошёл резко. Не как температура — как присутствие. Что-то двигалось внутри системы, проходило по каналам, вплеталось в нанонити. На секунду показалось, что это не защита. Что это — чужое…

АНАЛИЗ НЕИЗВЕСТНОЙ ДНК — АКТИВЕН

РЕЖИМ: ГЛУБОКАЯ ИЗОЛЯЦИЯ

СИСТЕМНАЯ ПОДДЕРЖКА: МИНИМАЛЬНА

Сначала он не понял, что именно изменилось… не звук, не изображение, не показатели… связь! Раньше она была лишь фоном… постоянной и незаметной, как дыхание, которое не замечаешь, пока оно есть. Костюм реагировал раньше, чем он успевал подумать. Движения сглаживались. Ошибки исправлялись. Сигналы шли туда, куда нужно. Теперь — нет. Каждое движение ощущалось отдельно, грубее, медленнее. Как будто между ним и системой появился зазор. Маленький, но достаточный, чтобы почувствовать разницу. Он попытался сжать кулак. Пальцы сомкнулись — но с задержкой… едва заметной, раньше её не было. Он замер, и попробовал ещё раз. Разжать, сжать, задержка пусть и крошечная, но задержка... доли секунды, но в бою этого достаточно!

— Плохо…

Голос прозвучал глухо, как будто даже звук проходил через фильтр. Он провёл рукой по шлему, коснулся поверхности, за которой раньше была система. Поддержка, контроль… теперь — пустота. Не полная, но уже не та. HUD не исчезал. Цифры оставались. Таймер шёл. Но это было похоже на интерфейс без оператора. На пустую программную оболочку. Он попытался вызвать отклик, любой…

— Система…

Ничего. Ни сигнала, ни подтверждения, ни даже ошибки. Только цифры. К моменту, когда таймер дойдёт до нуля… от костюма может не остаться ничего… ни защиты, ни усилителей, ни интерфейса. Только он, и две минуты. Он медленно выдохнул.

— Отлично…

Слова повисли в пустоте и сразу растворились. Ответа не было. И не будет. Остались только цифры…

120:00:00

Под ними — пояснение:

Аварийный нанокомплект рассчитан на ограниченное время, после истечения ресурса:

Поддержка жизненных функций: ~120 секунд. Костюм начал исчезать. Не физически. Глубже. Как будто внутри закрывались слои наноматерии. Связь слабела. Он оставался жив… но уже не благодаря системе. А вопреки её молчанию…

119:59:18

Цифры плыли перед глазами. Впервые — без комментариев. Без подсказок. Без голоса. Номад поднял руку и коснулся шлема. Как будто мог “достучаться”. Тишина. Он один. Он медленно развернулся. Два микродвигателя всё ещё работали. Этого хватало, чтобы не потерять ориентацию. Вокруг — обломки. Тишина. Космос без дна и верха. Он дал короткий импульс микросоплами, слишком сильный.

Тело резко дёрнуло в сторону. Мир перевернулся. Обломки, которые секунду назад были “впереди”, вдруг ушли вниз — или вверх… Он уже не понимал. Космос не прощал ошибок. Здесь не было ни опоры, ни ориентира, только движение, и инерция.

— Чёрт…

Он попытался остановиться. Ещё один импульс — короче. Но вектор ушёл в сторону. Его снова закрутило. Медленно. Но неумолимо. Обломки поплыли по кругу. Взгляд не за что было зацепить. Пульс ускорился, костюм молчал. Раньше он бы уже всё исправил — выровнял, стабилизировал, подсказал. Сейчас — ничего. Только слабая работа микросопел и сухие цифры перед глазами. Секунды текли, медленно… и слишком быстро одновременно…

119:59:02

— Отлично… просто отлично…

Он заставил себя замереть. Никаких резких движений. Никакой паники. Только расчёт. Он смотрел на ближайший обломок — рваный кусок металла, медленно дрейфующий в стороне. Зафиксировал его в поле зрения. Один ориентир, одно направление. Короткий импульс. Тело снова дёрнулось — но теперь слабее. Он скорректировал движение ещё раз. И ещё. Постепенно вращение замедлялось. Картинка перестала плыть. Он выровнялся. Не идеально, но достаточно. Выдох получился рваным.

— Ладно… работает.

Слабая усмешка мелькнула — и исчезла. Теперь каждое движение требовало усилия. Не физического — контроля. Ошибка стоила слишком дорого. Здесь не было второго шанса. Он снова дал импульс — уже увереннее. И только тогда заметил контейнер. Метрах в сорока. Медленно уходящий в сторону. Таймер мигнул.

119:58:21

Пять суток… он смотрел на контейнер. Потом — на пустоту вокруг. Цифры были слишком чёткими, слишком… окончательными. Не предупреждение, не рекомендация… Отсчёт до конца его бренной жизни! Номад смотрел на цифры, не моргая. Секунды не шли — они отрезали, ровно, без эмоций, без вариантов! 120 часов, это пять суток. Раньше это звучало бы как “время”. Сейчас — как запас кислорода. Он попытался прикинуть, прикинуть маршрут, и шансы… ничего. Космос не давал точек отсчёта. Никаких координат. Никаких ориентиров. Только обломки… и пустота. А потом — две минуты… после, он усмехнулся, сухо.

— Отличный план.

Система молчала. Конечно. Теперь решать придётся ему…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ – НЕИЗВЕСТНОСТЬ

Используя маневровые микросопла, Номад, потихоньку начал приближаться к контейнеру с инструментами, HUD визора, уверенно показывал расход топлива микросопел, так же он показывал расстояние к контейнеру. На визоре была цифра в 340 метров, и быстро сокращалась. Когда HUD визора показал 10 метров, Номад медленно тянется к контейнеру. Каждый сантиметр — борьба с хаотичным вращением обломков и минимальной поддержкой микродвигателей костюма. Вот на визоре, цифра 5, сменилась на 0,5, и он наконец касается его. Контейнер не целый — половина крышки оторвана, металл изуродован, обломки его самой конструкции торчат во все стороны. Он заглядывает внутрь… и встречает лишь хлам. Испорченные инструменты, куски металла, выгоревшие панели, обрывки проводов, ничего полезного. Номад откидывает голову назад. Пустота космоса, холодное мерцание далеких звёзд — и эта бесконечная тишина только подчёркивает его одиночество. Разочарование накатывает волной. Понимание — это полный пиздец. Пять суток, автономный комплект, обломки вокруг, неизвестная ДНК внутри костюма, а здесь… мусор. Всё, что осталось, — это остатки старого мира, который сгорел и раскрошился в зеве чёрной дыры, на острове Лингшан. А теперь, он в открытом космосе… и что будет дальше, он не знает!

Покрутив головой, он заметил, что – то странное, в противоположном направлении от контейнера, за который, он сейчас держался. При помощи нановизора, он увеличил не понравившийся ему объект, ну на сколько это было возможно в кастрированном нанокостюме. Номад смотрел на мерцающий объект вдали. Кажется, что он почти на пределе досягаемости, настолько далеко он был! HUD визора, говорил, что расстояние до «искусственного объекта» 2987 метров. Это очень, дохрена по меркам Земли, но очень мало, для открытого космоса…

Немного подумав, он решился, хуже уже не будет! А вот, добраться до искусственного объекта, наверное, стоило… да просто чтобы посмотреть! Прикинув ещё раз, Номад решился:

— Будь, что будет! Хуже уже, чем сейчас, быть уже не может! — сказал сам себе Номад, и перешел, на полностью ручное управление микросоплами.

HUD визора откликнулся:

МИКРОСОПЛА — АКТИВНЫ

ОСТАТОК ЭНЕРГИИ: 87%

СТАБИЛИЗАЦИЯ: 3%

РАСЧЁТНОЕ ВРЕМЯ ДО ОБЪЕКТА НА МАКСИМАЛЬНО ВОЗМОЖНОЙ СКОРОСТИ: 18 СЕКУНД

ОСТАВШЕЕСЯ ВРЕМЯ: 119 : 50 : 11

Он делает мощный толчок от контейнера, чтобы поддержать ускорение сквозь облака обломков и мусора. С каждой секундой расход энергии увеличивается, а цифры на HUD плавно уменьшаются: 86… 85… 84… контейнер с мусором остаётся далеко позади. Он поворачивает корпус, осторожно, удерживая ориентацию.

Панель HUD обновляется:

МИКРОСОПЛА — МАКСИМАЛЬНАЯ МОЩНОСТЬ!

ОСТАТОК ЭНЕРГИИ МИКРОСОПЕЛ: 52%

СТАБИЛИЗАЦИЯ / ТОРМОЖЕНИЕ — РЕЗЕРВ: 10%

Объект постепенно увеличивается в поле зрения. Используя нановизор в ограниченном режиме, уже видно, что эта штука в виде куба, только огромного!

HUD визора сигнализирует:

ДОСТИГНУТО МАКСИМАЛЬНО ВОЗМОЖНОЕ УСКОРЕНИЕ — 590км/ч

ОСТАТОК ЭНЕРГИИ МИКРОСОПЕЛ — 10%

НЕОБХОДИМЫЙ РЕЗЕРВ ДЛЯ СТАБИЛИЗАЦИИ/ТОРМОЖЕНИЯ — 10%

АВТОМАТИЧЕСКОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ ОТМЕНЕНО — РУЧНОЙ РЕЖИМ В ПРИОРИТЕТЕ!

ЗАПУЩЕН РЕЖИМ АВТОМАТИЧЕСКОЙ СТАБИЛИЗАЦИИ/ТОРМОЖЕНИЯ ПО ДОСТИЖЕНИИ К ОБЪЕКТУ НА РАССТОЯНИЕ ДО 100 МЕТРОВ!

Расход резко вырос — костюм работал в аварийном режиме, компенсируя отсутствие стабилизации. Поэтому, жрал энергию как не в себя…

Свет холодных звёзд отражается на идеально ровных поверхностях куба, играя на зеркально – чёрном металле. Номад пытался разглядеть этот куб, упрощённый вычислитель высчитал, что каждая грань этого кубического объекта равна 1000 метров.

«Вот это махина!» — подумал удивлённо Номад.

Сердце колотится в груди, как двигатель в автомобиле, на максимальных оборотах, дыхание сильно участилось, но мышцы остаются напряжёнными. Костюм удерживает его — но ресурс почти исчерпан… осталось 10% на торможение, и даже этого мало, чтобы избежать полной катастрофы, если этого ресурса не хватит, то Номад впечатается на скорости 590 километров в час! Это сто процентная смерть! И чем ближе он приближается, тем сильнее ощущение: это не просто объект, у него возникло ощущение, что, что – то, или кто – то, наблюдает за ним.

Когда расстояние начинает сокращаться уже не километрами, а секундами до удара, сознание Номада фиксирует каждую деталь. Огромный куб, чьи грани тянутся на километр каждая, больше не кажется далёкой статуей в пустоте — он растёт перед его глазами, стремительно, неумолимо, как надвигающаяся планета!

Грани объекта выглядят слишком ровными, слишком правильными — не природными. Свет звёзд ползёт по ним, отражается в гладких чёрных поверхностях, и отблески эти будто живут собственной жизнью: не просто отражение — будто реакция. Словно куб замечает то, что в поле его зрения появился чужак.

Номаду впервые кажется, что его собственные глаза — не единственные, кто смотрит здесь. Скорость дрейфа слишком высока: 590 км/ч. Тормозной резерв минимален. HUD молчит, не в силах предложить ничего утешительного. Зато сердце подсказывает: ошибка — и он размазывается по металлу, превращаясь в кляксу замёрзших тканей и разорванного наноматериала. Когда остаётся меньше двух сотен метров, куб полностью занимает собой центральную часть его обзора. Поверхность, к которой он приближается, выглядит гладкой, но по мере приближения становится видно: это не просто металл. На нём — тонкие, почти микроскопические сплетения линий, будто идеальные геометрические травления. Они идут вдоль грани ровными сетками, пересекаются, закручиваются, образуют узоры, похожие на печатные платы! И появляется ощущение… что эти линии едва заметно пульсируют.

Номад моргает, напрягает зрение, включает нановизор — в пределах, в которых его урезанный костюм ещё способен работать. Картинка скачет, шумит… но нет, он не ошибся. В узорах есть движение. Медленное, ритмичное — словно по ним течёт слабый энергоимпульс. Он делает короткий рывок микросоплами. Слабая вспышка света позади — и он уже не просто летит, а корректирует траекторию, пытаясь попасть не слишком близко к углу куба. Встретить ребро на такой скорости — мгновенная смерть, без вариантов. Остаток энергии подсвечивается тревожным красным. 2%. Микросопла переводятся в максимальный режим стабилизации.

И всё же этого хватает, чтобы мягко изменить направление и приблизиться к поверхности. С каждым метром куб становится всё огромнее. Чёрный металл превращается из плоского силуэта в пропасть, в бездну, которая вытягивает взгляд. И Номаду кажется, что эта тёмная гладь — не просто зеркало пространства. Она реагирует на него. Будто внутри структуры находятся сенсоры, которые отслеживают его положение, скорость, форму тела, биение сердца. Он почти уверен: да… его здесь уже знают. Оставшиеся десятки метров тянутся бесконечно. Номад сжимает зубы, дыхание сбивается — в шлеме слышится едва различимый собственный пульс, глухой, тяжёлый, точно удары по стенке корабля. 10 метров…

Точка соприкосновения уже почти перед ним — гладкая поверхность, которая, как кажется, должна быть холодной и мёртвой. Но взгляд ловит странный блик… будто металл дыхнул лёгким колебанием.

И вот — последний импульс микросопел. Он касается поверхности куба. Но ощущение — совсем не такое, как он ожидал. Вместо твёрдого удара и жесткого толчка корпусом в металл — импульс гасится ещё до удара — как будто пространство перед поверхностью работает как демпфер... как плёнка, натянутая на бесконечную глубину, сначала поддаётся, а потом вдруг становится твёрдой. Костюм фиксирует контакт. Ориентация стабилизируется. Номад висит у поверхности куба, прижавшись ладонью к холодному, но живому металлу. И впервые он ясно чувствует: Он не один. Этот объект — он, знает о нём…

Номад стоит на поверхности куба — если это вообще можно назвать «поверхностью». Тёмный металл под его ногами ощущается не просто твёрдым — он странно отзывчивый. Не колышется, не прогибается, но будто «чувствует» давление его ботинок. HUD показывает нестабильные данные: то высвечивает идеально гладкую плоскость, то пытается просчитать микрорельеф, которого не существует. Номад делает первый шаг. Даже передача вибрации через костюм — минимальна. Каждый шаг кажется неправильным, словно он идёт не по металлу, а по идеально отполированной каменной плите, которая не даёт ни единой отдачи. Он идёт медленно, прижимаясь магнитными фиксаторами ботинок, хотя HUD всё ещё спорит, работают ли они вообще. Судя по показаниям — нет. Но он держится.

Не за счёт магнитов. Словно сама поверхность удерживает его. Словно куб не даёт ему сорваться в открытый космос. Номад идёт вперёд, и поверхность под ним тянется без конца. Ни швов, ни плит, ни панелей — только идеальная монолитная равнина, уходящая до ближайшего ребра. А до него ещё почти километр.

Через какое-то время он замечает странную деталь. На первый взгляд металл был пустым. Но при прямом взгляде ничего не видно — линии исчезают. Только, холодные и далёкие звёзды, отражаются от поверхности, в космическом вакууме. Стоит взглянуть под другим углом — и на поверхности всплывают тончайшие геометрические узоры, будто начертания на кремниевых пластинах: параллельные дорожки, пересекающиеся фигуры, микроскопические треугольные ячейки, сигнальные линии…

Они чуть светятся, едва-едва, настолько слабо, что глаза вынуждены напрягаться. При перемещении Номада узоры будто меняются, расходятся шире. Смещаются к его траектории, он замирает. Нановизор ловит слабые пульсации энергии — но их природа не определяется. И главное — узоры ведут в одном направлении. Номад делает ещё пару шагов — узоры усиливают свечение. Шаг в сторону — свечение гаснет. Шаг обратно — возвращается.

— Прекрасно… — бормочет он сквозь зубы. — Теперь ещё и указатели.

Он продолжает идти, и узор под ногами будто расширяется, превращаясь в тонкий, почти невидимый коридор — ориентир. Если бы не слабый отблеск линий, он бы ничего не заметил: поверхность остаётся такой же чёрной и не матовой.

Впереди начинает проявляться странное искажение. Сначала он принимает его за оптический шум нановизора, но чем ближе — тем четче становится.

Когда он подходит ближе, «воронка» перестаёт быть эффектом. Перед ним — гигантская структура, скрытая в идеальной плоскости куба, контуры двери не видны, швов нет, но металл глубже, чем поверхность рядом. Он поднимает руку, касается поверхности. Тепло! Мягкое тепло! И в ту же секунду под ладонью пробегает вибрация — как биение сердца, едва уловимое. Воронка начинает медленно меняться. Поверхность внутри неё дрожит, будто состоит из жидкого металла, который пытается удержать твёрдую форму. Появляется проблеск света из глубины. Давящий, бледно-голубой, чужой. И наконец, перед Номадом начинает раскрываться вход — аккуратно, без звука, без механики, словно металл просто… расступается. Ровный разрез линии света, медленно расширяющийся вверх и вниз. Номад делает шаг назад — рефлекс. Но остановиться он уже не может: чувство, что куб приглашает его, давит сильнее, чем страх. Пройдя столько, он понимает одно:

Вход найден. И теперь куб ждёт его внутри, или он, может просто не входить, и сдохнуть от удушья!

— Не, я помирать не собираюсь! Ещё поживём! — и шагнул, в появившийся проём…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ – НОВОЕ ЗНАКОМСТВО

Вот, он делает шаг, как бы через "порог" открывшегося прохода. Обернулся, и чернота космоса исчезла, остался только прямоугольный и ровный коридор, где стены, пол и потолок, были усеяны линиями, как на печатной электрической плате. Визор нанокостюма, подметил, что раз в секунду, по этим линиям, пробегает свет, яркий, голубовато - зелёный, а вокруг Номада, образовалось что - то в виде идеального жирного круга, в том месте, где он стоял. Круг, был угрожающего красного цвета, и свет то появлялся, то почти гас, причём в такт биения сердца Номада!

Номад делает ещё один шаг внутрь коридора. Но красный круг, он не причиняет боли, не давит, не пытается схватить. Это сигнал. Линии на стенах, полу и потолке мерцают голубовато-зелёным светом. Импульсы бегут по ним с постоянной периодичностью, почти как по цепи электроники — и каждая вспышка кажется реакцией на его движение, на дыхание, на биологический ритм. Номад замечает странную закономерность: чем ближе он к центру коридора, тем интенсивнее пульсации линий вокруг него.

— Логично… — шепчет он сам себе, понимая: куб не пытается убить, а анализирует, сканирует, собирает данные. Ровно, как и он, делает то же самое…

Каждая секунда здесь — не просто шаг в пространстве, а взаимодействие с интеллектом, который наблюдает за ним, но действует аккуратно. Он решает продвигаться дальше. Красный круг под ногами мерцает сильнее, но теперь кажется… как предупреждение: «Следуй осторожно». Его присутствие внутри куба фиксируется, линии вокруг реагируют, направляя взгляд и движения, как будто показывая путь.

Нанокостюм почти мёртв. Он не может активировать ни одну защиту, ни один анализатор. И это важно: куб видит уязвимость. Его смерть или деградация костюма могли бы стереть важные данные!

Номад двигается осторожно, делая шаг за шагом, и с каждым движением понимает: коридор и линии реагируют на него, но не враждебно. Скорее, как биологическое существо, которое наблюдает за новым, чуждым объектом, пытаясь понять его. И где-то в глубине сознания появляется жгучее ощущение: он — объект эксперимента куба, но пока что ценен живым.

Номад делает ещё один осторожный шаг вперёд. Каждое его биение ощущается как метроном, по которому куб «синхронизирует» свои линии. Линии на стенах, полу и потолке начинают изменять скорость импульсов. Свет бегает быстрее там, где он делает движения, замедляется там, где стоит на месте. Нанокостюм, хоть и почти пассивен, фиксирует эти изменения. С каждой секундой он ощущает лёгкое давление внимания куба.

Номад делает шаг влево — и линии моментально смещаются, формируя плотную подсветку на месте, где он только что стоял. Он понимает: куб фиксирует не только присутствие, но и траекторию его движения, анализирует каждый жест.

Он делает глубокий вдох и двигается дальше. Линии вокруг начинают медленно «расширяться», образуя мягкое свечение, которое словно ведёт его вперёд. Красный круг моргает медленно, но уверенно — сигнал, что объект жив, и он отслеживает его, но не собирается атаковать. Внутри Номада просыпается странное ощущение: он полностью открыт для анализа, но пока что целенаправленно сохраняется живым. Куб получает информацию, а он — понимание, что каждая его мысль, каждое биение сердца и каждая мелкая реакция фиксируется и анализируется. И чем дальше он идёт по коридору, тем больше ощущает, что куб учится вместе с ним, что линии, свет и красный круг — это не просто инструменты наблюдения, а язык, на котором куб общается с новым объектом: с ним.

Номад осторожно продвигается вперёд, шаг за шагом, пока линии, окружающие его, продолжают мягко светиться, реагируя на каждое движение и биение сердца. Он прошёл, уже довольно приличное расстояние. И вот, вдоль стен, пола и потолка начинают проявляться новые детали. Если раньше линии напоминали дорожки на печатной плате, то теперь в них оживают тысячи маленьких кубиков, размером примерно с кубик Рубика, иногда чуть больше.

Каждый кубик — как миниатюрный узел внутри гигантской сети. Они выстроены в бесконечные ряды, линии проходят сквозь них, соединяя их в сложные, идеально точные цепочки. Кубики слегка светятся, иногда мерцают, когда по линии проходит импульс, и Номад замечает: они все взаимодействуют друг с другом, словно сеть передаёт информацию от одного узла к другому. Свет пробегает по этим кубикам с невероятной скоростью, голубовато-зелёный, создавая ощущение, что вся структура «дышит», ритмично реагируя на его движения. Кубики движутся почти незаметно, смещаясь на микроуровне, будто подстраиваются под форму и положение Номада, создавая ощущение, что он часть этой сети.

Он понимает: красный круг под ногами — это своего рода «периметр безопасности», сигнал, что куб отслеживает его состояние, но не пытается причинить вред. А эти маленькие кубики — нервные узлы, которые анализируют всё: его движения, импульсы костюма, биологические показатели, реакцию на свет и пространство.

Чем дальше он идёт, тем больше понимает, что линия кубиков — не просто техника. Она словно мозг гигантского существа, каждый мини-куб — нейрон, соединённый с миллионами других, создаёт колоссальную вычислительную и сенсорную сеть. И в этом безмолвном свете Номад ощущает, что каждое его движение, каждый взгляд, каждое дыхание становится частью внутреннего языка куба, частью этого гигантского, живого и абсолютно чуждого разума. Номад идёт по прямому коридору, линии и маленькие кубики на плато подобной поверхности продолжают мерцать, пульсируя в такт его сердцу.

И вдруг — тупик. Коридор обрывается ровной, бесконечно гладкой стеной. Ни дверей, ни проходов, ни намёка на продолжение. Просто плоская поверхность, идеальная и чёрная, как будто куб сам поставил перед ним барьер. Номад замирает. Сзади — коридора нет. Поворот назад невозможен: вход исчез, расступившийся металл за его спиной снова стал монолитом. Он стоит в тупике, окружённый линиями и тысячами маленьких кубиков, светящихся вокруг, пульсирующих, реагирующих на каждое его движение. Внутри него возникает чувство, что куб замер, внимательно наблюдает, и что любое неверное действие может вызвать непредсказуемую реакцию. Тишина внутри коридора — абсолютная, за исключением тихого ритма красного круга. Он понимает одну простую вещь: попытка вернуться невозможна. Теперь единственный путь — вперёд… или взаимодействовать с тем, что находится прямо перед ним. Номад стоит в нише, высотой чуть больше его роста. Стены и пол ниши остаются на месте — твёрдые, чётко очерченные, как бы ограничивая пространство. Красный круг под ногами моргает, линии и мини-кубики вокруг реагируют на каждое его движение. И внезапно он ощущает движение вниз. Сначала лёгкое дрожание, потом ускорение усиливается, и Номад словно оказывается в скоростном лифте, но без тросов и кабины. Его тело тянет вверх, пол и стены остаются рядом, но ни один физический элемент не тормозит падение — ниша движется вместе с ним. Мускулы напрягаются, дыхание сбивается, сердце колотится. Линии и мини-кубики ярче фиксируют движение. Он понимает: это не гравитация, а куб управляет перемещением пространства внутри ниши. Стены и пол сдерживают его, удерживая в ограниченном объёме, но сам куб контролирует ускорение, изучая его реакцию на падение и давление. Номад летит вниз, ощущая странное сочетание давления и мягкости, как будто скорость огромная, но травмы не будет. И в этот момент он ясно понимает: куб изучает его поведение, сохраняя полностью контроль над объектом. Номад летит вниз в нише, ускорение нарастает, мышцы и сердце работают на пределе. Каждое мгновение кажется вечностью, тело будто пытается удержаться, но силы слишком велики.

И вдруг — движение резко останавливается. По законам физики, мгновенная остановка при такой скорости должна была размазать его по полу, стенам и потолку ниши, превратить в кучу тканей и наноматериала костюма. Но этого не происходит. Он висит в воздухе, неподвижно, словно не существует для гравитации и инерции. Пол, стены и потолок остаются на месте, тело Номада не давит на них, не ударяется, не реагирует на скачок. Его глаза расширяются. Весь страх и удивление сливаются в осознание: куб полностью контролирует физику внутри себя. Он может развернуть законы пространства и времени под себя. Куб держит его в «подвешенном» состоянии, словно тщательно изучает каждый атом его тела и костюма. Номад ощущает странное спокойствие: ускорение исчезло, гравитация больше не существует для него, а куб продолжает быть живым, наблюдающим, внимательным, но не агрессивным. Номад висит в нише, всё ещё в подвешенном состоянии, когда внезапно одна из стен исчезает. Он моргает глазами, и перед ним открывается совершенно новое пространство.

Это небольшая, идеально квадратная комната, примерно 10 на 10 метров. Пол, потолок и оставшиеся стены безупречно ровные, линии на поверхности больше не бегают и не моргают — они просто мягко светятся, излучая успокаивающий голубовато-зелёный свет. В центре комнаты, точно в геометрически рассчитанной позиции, висит большой куб, размером метр на метр. Его поверхности идеально гладкие, линии на нём плавно продолжают свечение, мягко обволакивая его контуры. Номад стоит на месте, сердце колотится. Он ощущает лёгкое давление сзади — стена начинает мягко выталкивать его внутрь комнаты, как будто куб хочет, чтобы он приблизился к центру.

Он долго стоит, наблюдает, обдумывает происходящее. В комнате нет ни одного лишнего предмета, ни намёка на хаос — идеальная симметрия, идеальный порядок, полное спокойствие. Собрав волю в кулак, Номад медленно подходит к кубу. Как только он приблизился на пару шагов, куб опускается на пол. Движение точное и плавное, как будто рассчитанное заранее. И внезапно куб превращается в что – то похожее на нанокапсулу, прямо как на авианосце, с аккуратными ответвлениями для рук и ног. Он словно «ожил» под наблюдением Номада, приняв форму, удобную для взаимодействия. Линии и узоры на его поверхности мягко светятся, не моргают, не подсказывают — просто приглашают и дают пространство для контакта. Номад стоит, ошарашенный, внимательно осматривает куб – нанокапсулу. Он чувствует одновременно зов к действию и скрытую осторожность, понимая: это не просто объект, это интерактивная часть куба, реагирующая на его присутствие и готовая подстроиться под него. Комната полностью адаптирована под спокойное наблюдение. Он делает осторожный шаг к краю созданной прямо на его глазах, нанокапсуле. Металл устройства, почти тёплый на ощупь, поверхность гладкая, но с едва заметной текстурой, словно под пальцами можно было бы почувствовать ритм жизни конструкции.

— Предлагаешь прилечь?! — говорит вслух Номад.

Новообразованное оборудование подстраивается, слегка прогибаясь под его вес, когда он присаживается — и кажется, что куб чувствует его биометрию, идеально подстраиваясь под пропорции тела. Линии на стенах мягко светятся. Кажется, что конструкция реагирует на его мысли и движение, но делает это не навязчиво, а как инструмент, подстраивающийся под него. Номад слегка наклоняет руку к одному из ответвлений, как будто проверяя реакцию. Куб мягко смещает его, обеспечивая удобный захват. Он ощущает, что внутри куба существует система, полностью отслеживающая его действия, но не ограничивающая, а направляющая. И в этот момент он понимает: этот куб не враг, не ловушка, не угроза. Он — механизм изучения и взаимодействия, способный адаптироваться к человеку, чтобы наблюдать, сканировать, но оставлять свободу движения и выбора. Номад делает глубокий вдох, ложится полностью, опирается. Чувство тревоги смешивается с удивлением и странным успокоением — впервые за долгое время он ощущает контроль над ситуацией, хотя и внутри чуждого, живого объекта.

Номад лежит в нанокапсуле, ощущая странное сочетание тревоги и удивления. В комнате царит тишина, линии и мини-кубики больше не моргают — только мягкое свечение окружающей поверхности. И вдруг стена напротив оживает. По её идеально гладкой поверхности начинают бегать символы, словно на огромном 10-метровом экране. Они текут плавно, неразрывными потоками, иногда меняют яркость, напоминая древние фараонские иероглифы, но с едва уловимым геометрическим упорядочением, почти электронным.

Номад всматривается в них, пытаясь уловить смысл. Он замечает странное: некоторые символы кажутся знакомыми, словно земные буквы, а другие — абсолютно чуждые — символы кажутся одновременно живыми и знакомыми.

И тут HUD шлема резко вспыхивает и выдает сообщение:

ВНИМАНИЕ! ВХОДЯЩЕЕ БЕСПРОВОДНОЕ СОЕДИНЕНИЕ!

Номад ощущает странное, почти непостижимое давление. Он не может шевелиться, ни одного движения, кроме глаз, которые начинают нервно двигаться, фиксируя происходящее вокруг. Тело будто парализовано, но разум — активен, обрабатывает информацию, анализирует ситуацию: кто или что пытается подключиться, что хотят этим сказать, и как избежать потенциальной угрозы. Внутри него появляется осознание: куб не просто наблюдает, он стал интерфейсом для разума, и теперь любая попытка сопротивления может быть мгновенно зафиксирована. Номад понимает: единственное, что он может сделать сейчас — оставаться внимательным и реагировать только глазами, пока система не разрешит больше свободы движений.

Сначала появляется лёгкое ощущение, словно мысли начинают двигаться независимо от него, будто кто-то или что-то мягко сканирует его память и анализирует реакции. Внутри шлема HUD мигнул показывая:

СИНХРОНИЗАЦИЯ И ПЕРЕДАЧА ДАННЫХ…

АНАЛИЗ…

ПРОЦЕСС АКТИВЕН…

Номад моргает, а символы на стене начинают плавно переливаться, меняя форму, будто они подстраиваются под его внимание. Некоторые линии мягко светятся, сильнее там, где он направляет взгляд. Он ощущает лёгкое покалывание по телу — не боль, а сигнал того, что система получает информацию о каждом биологическом и технологическом параметре: состояние костюма, сердечный ритм, дыхание, даже микроскопические движения мышц.

И внезапно, в голове появляется некое понимание: куб не просто читает данные, он создаёт интерактивный «канал», через который его разум может аккуратно взаимодействовать с Номадом. Он может «спросить», «показать», «подсказать» — и при этом не причиняя вреда.

Символы на стене выстраиваются в плавные потоки, иногда образуя линии, которые почти как мягкие стрелки ведут взгляд к определённым узлам на корпусе. Кажется, что весь куб теперь работает как единая вычислительная и сенсорная сеть, соединяющая внешнюю сущность с Номадом через мягкое, но полное внимание. И, несмотря на паралич, он ощущает чувство странной защищённости — что бы ни делал внешний разум, он не причинит вреда, пока Номад остаётся в этом состоянии. Каждое движение глаз фиксируется, каждое вдох-выдох отслеживается, но куб действует очень осторожно, словно изучает его биологию и технологию костюма одновременно.

Номад понимает простую истину: он больше не просто наблюдатель — он участник процесса, где куб и разум куба создают пространство для изучения и взаимодействия, а не насилия. Его глаза расширяются: на экране начинают разворачиваться кадры из его детства…

Сначала — он пятилетний, играет с родной сестричкой, которой всего три года. Каждое движение, каждый жест, каждая улыбка — чётко, в сверхвысоком разрешении, до мельчайших деталей: блеск в глазах, шероховатость на игрушках, лёгкая неряшливость волос.

Кадры меняются. Он уже в третьем классе, дерётся с каким-то мальчишкой на школьном дворе. Внезапно всплывает воспоминание, это местный забияка Элистер МакФлай, по кличке Клизьма. Сердце сжимается, лёгкое напряжение — и он мгновенно ощущает воспоминания не только как картинки, но и как эмоции: страх, гнев, гордость.

Экран словно сканирует его память по частям, соединяя их с реальностью куба, показывая всё в кристальной точности. Он поворачивает глаза чуть правее — новые кадры появляются сами, не по его желанию, а по интуитивной логике куба, будто куб «заинтересован» в деталях его прошлого…

Следующие сцены:

Он идёт по улице с матерью, весёлый и беззаботный, солнечные блики на лице, первый школьный день, как волнуется и боится показаться смешным перед учителем…

Момент, когда впервые в жизни поймал первую рыбу с отцом на рыбалке, и сестричка радостно хлопает в ладоши…

Тихий вечер дома, когда он впервые сам приготовил себе бутерброд и гордился этим…

Номад ощущает странное чувство наблюдения, но без угрозы. Куб словно изучает его не только как объект, но и как личность, собирая эмоции, реакции, память и привычки.

И вот кадры возвращаются к школе, снова Элистер МакФлай, драка, но теперь с новым ракурсом — куб добавляет детали, которые Номад сам уже не мог вспомнить, но тело реагирует на них так, будто память ожила. Он понимает простое, но пугающее: куб не просто сканирует память — он умеет воспроизводить её так, чтобы Номад переживал всё заново, и даже чуть больше…

Кадры прошлого продолжают сменяться сами собой — и куб вдруг начинает задавать «вопросы» через воспоминания. На экране появляется момент его семилетнего возраста, когда он впервые построил песчаный замок с сестрой. Куб слегка увеличивает ракурс на его руки, которые держа ведёрко, делают точный, уверенный жест. И тут появляется надпись, аккуратно вписанная среди движущихся символов на экране:

ЧТО ТЫ ПОЧУВСТВОВАЛ, КОГДА СОЗДАЛ НЕЧТО САМОСТОЯТЕЛЬНО?!..

Номад моргает. Он не может говорить, не может двигаться, но понимает, что куб наблюдает реакцию его глаз, микродвижения радужки, даже мельчайшие мышечные тики лица.

Следующие кадры: драка с Элистером МакФлай, по кличке Клизьма. На экране его эмоции повторяются почти физически: страх, вспышка гнева, неожиданная смелость. Куб тут же выводит новый вопрос:

МЫ НЕ ПОНИМАЕМ! ТАКИЕ ОЩУЩЕНИЯ, ЧТО ТЫ ЗАХОТЕЛ ЛИШИТЬ ЕГО ЖИЗНИ… ОБЪЯСНИ?!

Потом на экране — тихий вечер дома, он с бутербродом. Вопрос снова появляется, мягко и без навязчивости:

ЧТО ДЛЯ ТЕБЯ СЧИТАЕТСЯ ДОСТАТОЧНО ВАЖНЫМ, ЧТОБЫ ЗАПОМНИТЬ?!..

Номад чувствует странную смесь тревоги и удивления: и он понимает, что куб не просто сканирует — он учится, понимает и «разговаривает» с ним через память и эмоции, создавая бесшумный, интерактивный диалог, в котором физическая парализация не мешает разуму участвовать.

Воспоминания продолжают сменять друг друга, теперь охватывая юность и зрелость, как если бы куб решил изучить его путь целиком.

Сначала появляются кадры подросткового возраста. Он идёт по улицам родного города, плечи прямые, шаг уверенный, но глаза выдают внутреннюю борьбу — желание быть самостоятельным и одновременно страх перед будущим. На экране видны мельчайшие детали: напряжённые мышцы лица, сжатые кулаки, лёгкая дрожь в голосе при разговоре с друзьями. Куб «задаёт» новый вопрос, аккуратно вписанный в поток символов:

ЧТО ТЫ ИСКАЛ В ЖИЗНИ В ЭТО ВРЕМЯ?!..

Номад чувствует, как сердце отзывается на воспоминания. Он видит себя в школе, на тренировках, когда пытался доказать силу и ловкость — не ради славы, а ради уверенности в себе. Символы на экране переливаются, подчеркивая эмоции: страх неудачи, радость первых побед, напряжение соревнований.

Следующий блок — юность и момент, когда он сам пришёл на вербовку в армию. На экране кадры пронизывают внутренние монологи: как он взвешивал долг, страх, амбиции и ответственность, как сердце билось при мысли, что от выбора зависит будущее, не только его, но и тех, кого он может защитить.

На экране появляются подробности: Номад идёт по коридору военного комиссариата, руки сжимают ремень рюкзака, губы слегка поджаты. Он видит офицеров, задающих вопросы, слышит гул шагов по плитке, чувствует запах лака и металла. Мельчайшие детали эмоций — внутреннюю борьбу: желание быть сильным, сомнение в собственной готовности, стремление доказать себе и миру, что он способен на большее. И снова вопрос появляется среди символов:

ЧТО ТЫ ЧУВСТВОВАЛ, ДЕЛАЯ ВЫБОР, КОТОРЫЙ ОПРЕДЕЛЯЕТ ТВОЮ ЖИЗНЬ?!..

Номад видит ответ сам: смесь тревоги и решимости, страх перед неизвестным, но также волнение и гордость за первый шаг к самостоятельности и личной ответственности.

Кадры меняются, показывая его зрелость: годы службы, первые миссии, моменты опасности и потерь, но также — первая победа, успешная операция, принятие командования. Куб подчёркивает детали: лёгкая дрожь руки при отдаче приказа, быстрый взгляд на команду, внутреннее сосредоточение и абсолютная решимость. Каждое воспоминание теперь не просто изображение, а живой, насыщенный опытом поток, позволяющий кубу понять его личность, мотивации и характер.

Экран мягко мерцает, символы на стене тихо переливаются — не тревожат, а создают ощущение сопровождения, диалога, исследования личности. Номад впервые ощущает полное понимание того, что куб видит его как разум и личность, а не как объект, и что каждая эмоция, каждый выбор, каждая победа и поражение теперь часть интерактивного диалога с кубом.

На экране появляется Лоуренс Барнс «Пророк», в строгой форме. Он улыбается, уверенный, и протягивает руку Номаду, приглашая его присоединиться к команде. Номад видит себя в тот момент — сердце колотится, разум бурлит восторгом и адреналином. Внутри возникает лёгкое ощущение гордости и предвкушения приключения, смешанное с тревогой перед неизвестностью.

Следующий кадр: он впервые надевает нанокостюм. Металл, пластик, нановолокна обволакивают тело, адаптируются к форме, соединяются с его нервными окончаниями. На экране видно, как глаза Номада расширяются от удивления и восторга. Каждый жест мгновенно фиксируется костюмом, но ощущение силы и контроля переполняет его.

И тут появляется первый вылет команды «Хищник», высадка на Лингшан. Экран показывает густой, незнакомый ландшафт: остров, покрытый туманом, обломки, развалины старых сооружений. Он слышит, как ветер сквозит между обломками, как скрипят металлические конструкции под ногами. Номад видит первых цефов. Их движения точны, быстры, глаза холодны, словно внутренний свет.

Внутри Номада возникает смесь ужаса и удивления — он видит чуждое разумное существо, с которым придётся столкнуться лицом к лицу. Кадры показывают первые боевые взаимодействия: как команда «Хищник» скрытно передвигается по джунглям острова, как Номад впервые применяет нанокостюм в боевых условиях, как ловко он адаптируется, используя усиление силы, скорости и сенсорные функции.

Экран фокусируется на мельчайших деталях, как свет нанокостюма отражается на разрушенных стенах, как его руки мгновенно реагируют на команды, как взгляд фиксирует движения цефов, как адреналин пронизывает каждую клетку тела, вызывая одновременно страх и восторг. Номад ощущает каждый момент так, будто переживает его заново.

Последний кадр — он смотрит на цефов, впервые вживую, и внутри него вспыхивает решимость: страх есть, но готовность бороться сильнее.

Экран вспыхивает мягким голубым светом. Символы, похожие на гибрид иероглифов и электронных схем, складываются, нестабильно дрожат… и наконец формируют новую фразу — строгую, идеально ровную, словно высеченную в светящемся стекле:

МЫ ЗНАЕМ ЭТУ РАСУ ПАРАЗИТОВ!

Сердце Номада пропускает удар. Свет вокруг становится чуть холоднее, а линии на стенах — чуть ярче, будто сама комната реагирует на слово «паразитов». В этот момент он чувствует, как в его теле пробегает дрожь — не от страха, а от какого-то глубинного резонанса. Куб… понимает, о ком речь. И явно испытывает к ним нечто сродни ненависти.

Комната темнеет. Теперь на стене — цефы. Не те, которых он видел на Лингшан. Эти — старше, массивнее, их тела облачены в экзоскелеты, будто мутировали под воздействием неизвестных сред. Символы на стенах начинают мерцать быстрее — словно куб возбуждён, словно он говорит быстрее, чем способен сформулировать.

Новая строка:

ОДНАЖДЫ ОНИ ПОПЫТАЛИСЬ УКРАСТЬ ТО, ЧТО НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ ИМ!

ПЫТАЛИСЬ ИСПОЛЬЗОВАТЬ...

И ПОЛОЖИЛИ ВАШУ РАСУ В ОСНОВУ СВОИХ ЭКСПЕРИМЕНТОВ!

На экране сменяются кадры: та же лаборатория цефов, где Номад был позже, органические конструкции, схемы, похожие на биомеханические чертежи, наноструктуры, похожие на костюм, но чуждые, перекрученные, как паразитировавшие на человеческих технологиях. И снова текст:

МЫ ВИДИМ ТЕБЯ.

МЫ АНАЛИЗИРУЕМ ТЕБЯ.

МЫ НЕ ВРАГИ.

Но следующая строка проявляется медленно, будто система колеблется, подбирает формулировку:

МЫ ХОТИМ ВОССТАНОВИТЬ РАВНОВЕСИЕ.

И ДЛЯ ЭТОГО…

МЫ ДОЛЖНЫ ПОНЯТЬ ТЕБЯ.

Комната чуть дрожит. Номад чувствует едва уловимое давление в голове — не боль, скорее прикосновение, как будто кто-то осторожно пробует подключиться к его сознанию, избегая повреждений. Он понимает: куб не просто хочет показать воспоминания. Он сопоставляет, извлекает, анализирует, ищет смысл, ищет слабости цефов через него. Символы на экране вспыхивают финальной строкой:

ПОКАЖИ НАМ ВСЁ! МЫ ХОТИМ ЗНАТЬ...