cover up

1. раз, два, три, руки от него убери

Гера сидела в пустом классе, грызла яблоко и пыталась разобраться в задаче. Грёбаная математика, она её... ну, ненавидела, да. Уравнение никак не хотело решаться. И почему на уроке препод показывал всё на простых примерах, а в домашке задал сущий ад? Издевательство какое-то! И как найти этот сраный ответ, если тут даже цифр особо нет?! Святая Мелитэле, когда всё успело стать таким сложным?!

Она горестно вздохнула и крутанула карандаш меж пальцев, что из-за переполнявшей её злости вылетел из них куда-то на пол. Выругавшись, она отложила яблоко и полезла под парту.

Секундами позже дверь в класс открылась, и какой-то парень довольно присвистнул:

– Тут пусто, заходи!

Геральдина замерла. Карандаш улетел в проход между другими рядами. Она в удивлении вскинула брови: это с какой же силой она запустила его?..

– Ну вот, теперь, ботаник, нам никто не помешает!

– У-у-у, ты только глянь на его рожу, Лео, он же щас обделается!

– На кой хер я вам сдался, ребят? Мы даже не в одном классе! Я в вашу сторону даже не смотрел ни разу!

– Ты поговори тут ещё!..

Ага, подумала Гера, будто им повод нужен. Она узнала парочку по голосам: её одноклассники Лео и Вальдо, отморозки те ещё. Интересно, и кто же в этот раз их жертва? Впрочем, нет, не очень-то и интересно...

– Ещё бы ты смотрел, Леттенхоф, – тут последовал чей-то горестный вздох, судя по всему, этого самого Леттенхофа. Леттенхоф, Леттенхоф... Юлиан? Кажется, это парень из параллельного класса. На его имени родители тоже оторвались, хмыкнула мысленно Геральдина, пока ползла за чёртовым карандашом.

Ответ парня она пропустила, потому что наконец-то доползла до карандаша и теперь стала пятиться задом.

– Шли бы вы, ребята, отсюда, – тон вышел не очень-то дружелюбным, однако она и не старалась сказать это как-то иначе. – Вам пустых классов мало или что? Валите-валите и целее будете, – тут уж она добавила в голос дружелюбности.

– Это кто это там у нас такой резвый?! – Вальдо направился в её сторону. Вот уж перед кем она вертеть задницей, пусть и невольно, не хотела так это перед ним!

– Вот дерьмо, – сказали они с ним синхронно, но Гера прошептала это себе под нос.

– Привет, Беллегард, кру... крутые штаны.

– Твою мать, – ругнулся тихо Лео, но она его услышала и хмыкнула. В такие моменты она особо обожала свою репутацию.

Наконец Гера выползла из-под парты и встала, стряхивая пыль с коленей, и после наконец посмотрела на невольную компанию.

– Вы чего одноклассников щемите? Совсем охренели? – однако ласковый тон не обманул никого из них: ни задир, ни их жертву.

– Так он же из параллельного!..

– Вальдо, – она сощурила глаза, и от тяжести её взгляда ему захотелось поскорее смыться. – На каком, блядь, основании ты щемишь сокурсника?

– Ну... Он заучка? – вышло как-то неуверенно, а на губах Леттенхофа, как успела заметить Гера, мелькнула и тут же пропала улыбка.

– Ты у меня спрашиваешь? – о, изумление вышло очень, очень искренним, Эскель бы гордился! – Или, может, и на меня наехать хочешь? Я ведь, типа, тоже заучка.

«Ага, которая нихера в математике не шарит, провались она в ад... Вместе с преподом...»

Вальдо, глядя, как Геральдина сложила на груди руки и уставилась на него своими стрёмными глазами («Линзы она, что ли, носит?..»), сглотнул и попятился, чуть не налетев на парту.

– Нет-нет, что ты, – фальшиво улыбнулся, – я, знаешь ли... Мы... Мы ошиблись!

– И его больше не трогайте, понял? – она в два шага преодолела расстояние между ними и зашептала на ухо: – Я ведь узнаю, если опять его доставать начнёте. Ты же знаешь. А теперь бери своего паренька и уёбывай отсюда. – Она провела по его плечу ладонью, расправляя невидимые складки на толстовке, и Вальдо от этого прикосновения едва ощутимо вздрогнул. Гера улыбнулась. Не прошло и минуты, как парочка свалила, оставив свою несостоявшуюся жертву сидеть на парте с растерянным видом.

Леттенхоф уставился на неё, и Гера поразилась, насколько же у него голубые глаза.

«С ума сойти можно...»

– А тебе что, Юлиан, отдельное приглашение нужно? – она чуть устало вздохнула и уселась за парту, собираясь вернуться к чёртовому уравнению. Чтоб преподу, блядь, икалось, в самом деле!..

– Спасибо, – когда парень заговорил (на удивление мелодичным голосом), она бросила на него взгляд и наткнулась на улыбку. Недоуменно нахмурилась. – Они ко мне за всё время учёбы даже не лезли особо, а тут пристали... Вспомнили, блин! Решили, похоже, за годы моего спокойствия отыграться, не иначе. Так что... Спасибо? Если бы не ты, то, думаю, сверкать мне синяком под глазом! Не то чтобы, знаешь, я боюсь, что мне попортят внешность, но это было бы крайне неприятно, да?

– Хм, а ты из болтливых, я погляжу, – усмехнулась Гера, – свали, а? Я даже скажу «пожалуйста», хочешь?

– Ну... – он запнулся, – ладно, я ухожу, ухожу. Спасибо ещё раз!

– Ну что за странный парень, – проворчала Гера и хмуро уставилась в тетрадь.

***

Юлиан вышел из кабинета, оставляя девушку одну, и длинно выдохнул.

– Поверить не могу! Она знает моё имя! – Юлиан взъерошил волосы на затылке и усмехнулся. Встреча была... неожиданной. Пожалуй, давно он не находился столь близко с Геральдиной Беллегард. Последний раз это было примерно в седьмом или восьмом классе на физкультуре.

Юлиан чуть покраснел и широко улыбнулся, вспоминая, как они втроём уставились в сторону парты, из-под которой донёсся чей-то голос, и как он сам вытянул шею, чтобы посмотреть. Любопытно же было! И получилось так, что он уставился на чужой зад, обтянутый кожей. И вроде как стыдно должно быть, что пялился, а с другой... красивый ведь вид был! А уж когда она встала в полный рост и посмотрела на них... Юлиан вздохнул. Геральдина была... прекрасна. Он мог бы посвятить ей множество стихов и может даже песен.

У Геральдины была очень яркая, запоминающаяся внешность: белые, он бы даже сказал серебристые волосы («Платиновый блонд, вообще-то!» шепнул внутренний голос), светло-карие глаза, прямой нос, красивые полные губы и милая ямочка на подбородке, что так не вязалась с её ярким макияжем и столь же ярким внешним видом и поведением. Её не то чтобы боялись, но с мнением её определённо считались. Геральдина могла и умела постоять за себя и за того, кто, как она считала, был этого достоин. И связываться с ней мало кто хотел, потому что она могла не только физически навалять, но и послать красиво. А ещё за её спиной маячили братья: старший Эскель, что уже выпустился, но иногда заезжал за ней и младшим братом, и Ламберт – этот самый младший брат. И оба сестрой дорожили.

Да и вообще, он восхищался тем, что имея такую яркую внешность, которая многим преподам была не по душе, училась она превосходно, и учителя хоть и скрипели зубами, но предвзято не относились.

И сейчас он испытывал какой-то внутренний трепет от того, что они разговаривали, что она назвала его по имени. Вот бы ещё с ней поговорить, но дольше, узнать, чем она занималась, когда к ней так беспардонно ворвались и помешали, какой, например, кофе она любит и любит ли его вообще.

– Может, попробовать подкатить к ней? – бормотал он под нос, пока шёл к своему шкафчику, – не то чтобы у меня был шанс, конечно... Но, может, ей нравятся ботаники-задроты? Которые играют на гитаре и поют по выходным в парке, развлекают ораву детей чудны́ми историями и совершенно против насилия? Хм, кажется, – он посмотрел в зеркало на внутренней стороне дверцы шкафчика, – у тебя никаких шансов, приятель.

Юлиану порой казалось, что в неё влюблена половина школы.

И он, кажется, в эту половину как раз входил.

2. cute small talks

Вообще-то она долго думала, прежде чем согласиться на это. С внутренним голосом согласиться, но всё же. Просить помощи было как-то стрёмно.

Дёрнув плечом, она заглянула в класс, где, как она выяснила ранее, должен был находиться нужный ей человек. Молчание, когда её увидели в дверном проёме, распространялось подобно ядовитому газу — быстро и беспощадно. Она не удержалась и закатила глаза.

— Леттенхоф здесь? — лениво протянув, Гера заскользила взглядом по классу. Какая-то девчонка показала пальцем в конец класса:

— Вон он, спит.

Геральдина вскинула брови и кивнула девушке, направившись в указанном направлении. Парень, может, и не спал, но происходящее вокруг от него ускользало хотя бы потому, что он слушал музыку и лежал на парте с закрытыми глазами. Гера хмыкнула и подавила внезапное иррациональное желание потрепать его по волосам: те слегка вились и находились сейчас в удивительном беспорядке. Она коснулась его плеча, почувствовав, как Юлиан вздрогнул.

— Что?.. — когда он открыл глаза и посмотрел на неё, Гера могла наблюдать, как сначала на его лице проступило недоумение, потом удивление и насторожённость. Он вытащил наушники и молча моргнул.

— Привет. Как дела? Не мог бы ты сейчас со мной поговорить? Но не здесь, — Гера наклонилась и зашептала: — Здесь все уши греют, пойдём в коридор. Пожалуйста?

— Привет, — голос у него был немного хриплым, — конечно.

Геральдина выпрямилась и резко развернулась, напугав этим одноклассницу Леттенхофа. Собственно, нехрен рядом отираться, пытаясь подслушать — пару минут назад девчонка находилась в другом конце класса. Окинув её презрительным взглядом, она направилась к выходу из класса. Оказавшись в коридоре, Гера привалилась к стене и посмотрела на Юлиана. Тот от неё не отстал. Она улыбнулась.

— Как те мудаки? Больше не лезут, надеюсь?

— Не-а, всё в порядке, — парень лучезарно улыбнулся, — спасибо тебе, правда, я…

— Хм, это замечательно, — перебила она, понимая, что это невежливо, но ей слишком не терпелось узнать ответ. — Ты не мог бы мне кое в чём помочь? В ответ, так сказать. Не бойся, убивать никого не нужно, — она саркастически ухмыльнулась.

— Я? Тебе?! Но чем?! — удивлённый, он выглядел до того умильно, что Гера почти с трудом удержалась, чтобы не потрепать его за щёку.

— Понимаешь, у меня кое-какие проблемы. С вот этой хренью, — она вытащила из кармана телефон и показала ему одно из новых заданий. Юлиан уставился с всё той же насторожённостью, что быстро сменилась сосредоточенностью. Он молча протянул руку, и Гера вложила в неё телефон.

— Ну-у, — протянул Леттенхоф пару минут спустя, когда она уже начала постукивать ногой от нетерпения. — Это не очень сложно, на самом деле. Тебе нужно помочь с этим? Но ты же… Ты же отличница! В том смысле, у тебя до этого всё было окей с алгеброй.

О, она прекрасно понимала это его удивление на лице и неверие. Блядь, да знал бы он, чего ей стоят хорошие оценки по этой срани… Нервных клеток как минимум.

— Ага, — поморщилась, — отличница. Но блин… У меня через раз получается, на самом деле, а скоро контрольный тест по этому модулю… Ты же понял, как это решать? — она уставилась на него с надеждой, подавшись немного вперёд. — Если ты можешь… Если ты не против… Помоги подготовиться, а? Я тебя ни в коем случае не заставляю, просто… Я действительно нуждаюсь… в помощи, — она вновь поморщилась; она не привыкла просить помощи у кого-то, кроме братьев и отца, но чёрт… Кажется, она действительно в отчаянном положении.

Юлиан молчал; она протянула руку за телефоном, и он отдал его ей. Выглядел он сосредоточенным, задумчивым и смотрел на неё оценивающе. Она ждала.

— Ну?.. Что решил? У тебя урок через несколько минут.

— Я… Согласен, — медленно протянул он.

— Правда?! — от облегчения она засмеялась и вновь привалилась к стене. — Боже, Юлиан, ты меня просто спасаешь, правда! Я думала, ты откажешь!.. Просто в топе нашего года обучения мы делим примерно одно место, так что… Ты был, похоже, единственным вариантом.

— Оу… — Юлиан чувствовал себя неловко рядом с ней, попросту не зная, как себя вести. Никогда — ни несколько лет назад, ни тем более в прошлом году — Геральдина с ним не заговаривала. Вообще. А сейчас… Честно? Он терялся. — Это, типа… Лестно?

— Возможно, — она вновь улыбнулась. Ему. — Но я правда благодарна тебе! Мы, кажется, живём на одной улице?.. Хочешь, я буду тебя в школу отвозить? Всё-таки заставлять тебя помогать, ссылаясь на «помощь», — она показала кавычки пальцами, — было не очень красиво. Ну или, если хочешь, могу заплатить тебе за, хм, репетиторство. Что скажешь?

Юлиан замахал руками едва ли не в священном ужасе:

— Что ты!.. Совсем не стоит! Твоё предложение про подвозить до школы мне по душе. Да и… Мне правда не сложно, — он улыбнулся ей, смотря в её чуть бледное лицо и светло-карие глаза. Не то золото расплавленное, не то светлый янтарь… Он едва заметно вздохнул. Какая она, всё же, красивая. — Мне тоже нужно будет готовиться, так что… Всё в порядке, Геральдина, серьёзно.

— Воу! Просто супер! — она протянула ему руку, и он аккуратно пожал её, — когда мы сможем этим заняться?

— Чем заняться? — раздался внезапно для них обоих голос.

— Привет, Йен, — повернула голову Гера и усмехнулась, — не твоё де-э-эло, подруга.

— Во-от как? — эта Йен, подруга Геральдины, посмотрела на него и сощурилась. И взгляд у неё сделался такой… подозрительный, словно он её подругу совратить пытался. Нет, подкатить он к ней был бы не против… — ну-ну. Неужели ты решила затусить с заучкой?

Гера закатила глаза:

— Окей, девочка, а теперь посмотри на меня, — Йен, повисшая на плече Геры, повернула к ней голову, и между их лицами остались считанные сантиметры. Ох, подумал Юлиан, с такой-то подругой ни у кого, кажется, шансов нет…

— Ну?

— Я тоже заучка, — и удовольствие, с которым она это произнесла, было… Чёрт, он не смог сдержать улыбки.

— О господи, да иди ты!..

— У нас дела-а наши бота-анские, — тянула Гера насмешливо, — тебе будет неинтересно.

— Алгебра, да?.. — Йен внезапно сочувственно улыбнулась и, положив на несколько секунд голову ей на плечо, попрощалась: — Ладно, не буду настаивать. Но если ты, парень, накосячишь…

— Да бля, Йеннифэр, иди ты уже!.. Защитница, блин!

Йен фыркнула и ушла.

— Господи, ну просто охренеть… — Геральдина как-то устало потёрла виски, — так когда, Юлиан?

Тот тряхнул головой и весело проговорил:

— Когда тебе будет удобно. Хоть сегодня!

— Да? Просто прекрасно. Можем в классе затусить после уроков, в библиотеке или дома. Что скажешь? — вопросительный взгляд янтарных — он определился — глаз, и он невольно покраснел, представив, как они занимаются у неё или у него… Возможно, когда-нибудь, но… Не сегодня. Иначе он будет трындеть ещё больше, чем он сейчас предполагал. Смущение, симпатия… влюблённость… Будь они неладны!..

— В классе будет неплохо.

— Хорошо, — тут прозвенел звонок; Геральдина схватила его за руку и сжала. — Спасибо тебе, правда. До встречи на последнем уроке, он у нас как раз общий.

И, подмигнув ему, она ушла.

3. coffee, pizza & funny memories

Геральдина широко зевнула и уткнулась лбом в сложенные на руле руки. Юлиан отписал, что уже выходит, а она… что ж, ей до чёртиков хотелось спать. Обычно утром она была отвратительно бодра и весела, но всю ночь ей снилась какая-то муть – ну, когда получалось заснуть нормально, потому что в основном сон её был поверхностным. Наконец, она заметила – точнее, услышала – Юлиана и, вновь зевнув до слёз, подняла голову и вяло кивнула.

– Доброе утро, Геральдина! – радость его в это утро буквально убивала её. Она невнятно промычала. И совсем, блядь, не страдальчески. Юлиан кинул рюкзак на заднее сиденье машины, Гера проследила за ним взглядом и перевела его на Леттенхофа. Тот уселся, чуть поёрзав, пристегнулся и посмотрел на неё. Его голубые глаза на миг вызвали у неё острое желание заснуть.

Она отвела взгляд, подумав, что это какой-то бред или влияние недосыпа. Но дело было в том, что у Юлиана было мягкое выражение лица, столь же мягкий взгляд и весь он был таким мягким сейчас в её глазах... Окей, одёрнула она себя, я просто рассматриваю его в качестве подушки.

Она шумно выдохнула, немного резковатым движением зачесала волосы назад и предложила изменить маршрут, которым они обычно добирались до школы:

– У нас есть немного времени, так что как насчёт заехать за кофе? Иначе, клянусь, я засну во время движения, и мы оба умрём.

И жили они, блядь, счастливо, умерев в один день.

Да нахуй.

Она недовольно поморщилась, съезжая с придомовой дорожки дома Леттенхофов.

– А ты сегодня в особенно мрачном настроении, да? Думаю, кофе нам обоим не повредит, тем более это по дороге в школу, насколько я помню…

– Зато ты, посмотрю, очень доволен прям с утра, да? – голос её звучал несколько грубо, а лицо опять было, как говорил Эс, кирпичом, так что она на секунду отвлеклась от дороги, повернулась к Юлиану и послала ему кривую улыбочку.

Он прямо-таки лучился всем тем, что её сегодня раздражало – бодростью, довольством, радостью и, блядь, кажется, счастьем до кучи. Гера фыркнула. Это всё из-за теста, решила она, поэтому со сном и проблемы. Стрессует, вроде как. Не стоило принимать это настолько всерьёз, но присущее ей желание быть лучше, а также упрямство делали своё чёрное дельце, заставляя слишком много думать о долбаной контрольной.

– Ну, – рассеянно начал Юлиан, переводя взгляд с неё на вид за окном, – мне, вроде как, снились… Снилось что-то приятное и красивое.

А после он покраснел.

Геральдина на это громко издала что-то среднее между хмыком и фырканьем, давая понять, что есть у неё предположение, что ему могло сниться. И усилившийся румянец это предательски подтверждал.

– Очаровательно, – с ухмылкой пробормотала она, – а я всю ночь сражалась с монстрами. Не знаю, либо это были сны, либо сонный паралич, который заебал настолько, что в конце я воспринимала всё охренеть как похуистично. Ну и не выспалась, как ты можешь заметить. А ещё ты…

Они как раз подъехали к кофейне, и она припарковалась, собираясь оказаться в ней как можно быстрее.

– А что я? – Юлиан удивлённо воскликнул и тоже собрался выходить, но она остановила его жестом; Юлиан послушно замер.

– Забей, я угощаю. А ты… Просто выглядишь сейчас очень мягко и уютно, – она нахмурилась, а после едва ли не блаженно улыбнулась: – Прямо как моя подушка. Кхм, так… Что тебе взять?

– На твой вкус, – глаза у Юлиана после её слов стали ещё больше, изумлённее… Окей, не то чтобы она могла винить его, потому что, вероятно, сравнение с подушкой – такая себе херня.

Но ей сейчас и вправду хотелось обнять его или типа того и заснуть. Желательно надолго.

– Мой вкус сейчас сводится к литру эспрессо, так что… Чуточку конкретнее, Юлиан, ладно? – она добродушно улыбнулась. Юлиан прекратил попытки выбраться из машины и расслабленно откинулся на спинку сиденья.

– Что-нибудь сладкое и молочное, в общем, противоположное твоему, – он мягко хмыкнул, сохраняя на губах улыбку. Гера кивнула и захлопнула дверцу.

Позже она блаженно отпила крепкого кофе сразу же, как села в машину, передавая Юлиану раф. Судя по довольному лицу, когда он сделал глоток, ему понравилось.

– Ты в курсе, что ты монстр? – на её вопросительный взгляд он пояснил: – Ты так сейчас кайфуешь от этого, – он покрутил запястьем, имея в виду её маленький стаканчик.

– Немного, – она позволила себе расслабиться, почти растечься по креслу. Она думала о том, что сегодня ей будет сложно сосредоточиться на уроках и, вероятно, на их занятиях после уроков. Ох. К чёрту, решила она. – Ладно, поехали, иначе опоздаем.

– Геральдина, сегодня… всё в силе? – Юлиан закусил губу, решившись отвлечь её от дороги. Вопрос удивил её – он соответствовал её мыслям, будто Леттенхоф мог их читать.

– М-м?.. Да, конечно. Слушай, – они как раз притормозили на светофоре, чтобы она могла обратиться к нему с просьбой, – там в бардачке бутылка воды. Дай, пожалуйста.

– Держи, – он протянул бутылку, и их пальцы соприкоснулись. Гера на это дёрнула уголком губ.

– Спасибо, – она быстро сделала несколько глотков и передала бутылку обратно, вернувшись к управлению. До школы они добрались уже через несколько минут, и, когда она припарковалась и заглушила машину, то решила поддразнить своего репетитора: – Так что тебе снилось, а? – и кинула на него лукавый взгляд.

– О боже, мы можем не говорить об этом?! – вскрикнул он, закрыв вмиг покрасневшее лицо руками. – Серьёзно, Геральдина, это… очень смущает. Блядь.

В ответ она тихо рассмеялась и сказала, что он может называть её просто Герой.

– А то как-то слишком длинно, знаешь ли! Вдруг мы будем в опасности? Представь, как ты будешь кричать эту длинную конструкцию, которая по ошибке является моим именем! – Юлиан на это раздвинул пальцы и взглянул на неё в удивлении. Если быть честным, ему нравилось её имя – на самом деле, в любой его форме. Заметив, что он вновь смотрит, Гера подалась вперёд и с ухмылкой пообещала ему почти на ухо: – И ладно-ладно, больше не буду тебя дразнить, стесняшка.

Юлиан на это застонал лишь громче и, отняв руки от лица, поспешил выбраться из авто, слыша вслед этот тихий смех, от которого его в первый же миг, как услышал, пробрало мурашками – по спине, до затылка. Ещё никогда, находясь с ним рядом, она не смеялась; были лишь усмешки, хмыки и улыбки. Ну, разве что в самый первый раз, когда она подошла к нему… Но этого было так мало, так что он даже не учитывал тот раз.

Отдаляясь от машины, Юлиан честно мог себе признаться, что бесился. Не на Геральдину (Геру, поправил он себя), нет. На самого себя. Потому что… Потому что, ну в самом деле, блядь, не говорить же ей, что ему снилась она?! Да, да, чёрт побери, всё было достаточно невинно – они всего лишь целовались! Ох блядь, «всего лишь»! – но… но… но!.. Он просто начал мысленно заикаться, не зная, как всё эту мешанину в голове облечь в слова хотя бы в этой самой голове. Это было так… клишированно. То, что она ему снилась. Он просто… блядь, он просто был в неё влюблён и оттого был непривычно для себя робок. Потому что – ха! – обычно за словом в карман он не лез, но из-за неловкости иногда он…

– Я выгляжу жалко, – пробормотал он себе под нос, заходя в здание школы и продолжая думать о Беллегард.

Для него было слишком много Геры. И нет, он действительно был рад их взаимодействию – искренне, но это влияло на него слишком сильно.

Он до сих пор чувствовал фантомные ощущения чужих – её – губ на своих. Они были такими мягкими, такими податливыми под его. Руки всё ещё помнили, каково это – обнимать её за талию и вести ладонями по её спине, касаться гладких волос.

Он был переполнен. Смущением. Счастьем. Стыдом и радостью. От всего этого сердце херачило, как бешеное; он, как сын врача, знал, что сердце, вроде как, не может проломить грудную клетку, но его, похоже, решило это изменить.

Он облегчённо выдохнул, когда взглянул на расписание внимательнее – общих предметов с ней сегодня нет, так что у него были все шансы на то, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. И перестать так остро реагировать. И свыкнуться с мыслями о своём в неё краше. И подготовиться к их совместному двухчасовому занятию.

Ну просто охуеть задачи на день…

Он всего лишь подросток, так что этого всего и вправду как-то слишком.

– Ты теперь таскаешься с Беллегард? – чужой голос за спиной, прозвучавший над самым ухом, заставил вздрогнуть.

– А что, Вальдо, ревнуешь?

Ага, он нарывался, но ожидаемой агрессии не последовало:

– Вы уже второй день вместе приезжаете, а вчера она тебя ещё и после школы забрала.

– И?

– Я бы сказал, что у тебя есть яйца, потому что от её взгляда хочется убежать в другую страну, – продолжил тот как ни в чём не бывало, многозначительно замолчав.

– Что тебе от меня нужно?

– Ничего, Леттенхоф, ничего. Мне просто интересно понаблюдать, как быстро ты ей надоешь.

Юлиан почувствовал внезапное раздражение:

– Знаешь что? Иди нахуй, Вальдо, – он постарался сказать это максимально спокойно и, чтобы не ляпнуть чего-нибудь ещё, о чём впоследствии пожалеет, он резко развернулся и пошёл от мудака к нужному кабинету.

Вслед ему полетел злорадный смех:

– Ты знаешь, что я прав.

И блядь да, грёбаный Маркс был прав.

Так считал Юлиан. Так считали, казалось, все в школе, кто пялился на них на парковке, кто перешёптывался минуту назад, стоя рядом с ним и придурком Вальдо.

Злоебучий Маркс был прав, и это раздражало Юлиана.

Так что не было ничего странного в том, что когда они с Герой засели после уроков в свободном кабинете, он был вялый и растерянный. И молчаливый. Геральдина, впрочем, тоже не отличалась сосредоточенностью, зависнув над уравнением на добрую четверть часа и просто обводя цифры. Он уже набрал воздуха, чтобы сказать хоть что-нибудь, но она его опередила:

– Слушай, сегодня как-то тухло у нас всё идёт, – Юлиан сглотнул. – Может, пойдём ко мне? Закажем пиццу, я сделаю горячий шоколад. Ты как?

Она, наконец, посмотрела на него, перестав черкать в тетради. Он опять сглотнул и отвёл взгляд.

– Юлиан?

Голос её смягчился, обволакивая его разум. Внезапно он ощутил, как его затопила нежность; это его напрягло, так что он продолжил разглядывание кабинета.

– Ну, почему бы и нет? Может, так дела пойдут лучше.

– Даже если и нет, то ничего страшного. Мы можем себе позволить сделать перерыв в один день. Тем более, – она складывала тетради и всё остальное в сумку, пока говорила, и когда закончила, встала и подошла к Юлиану, положив руку на его плечо: – Ты сегодня тоже, кажется, не настроен на учёбу. Давай расслабимся? Может, это нам поможет сосредоточиться, может, нет – это не так уж и важно. Пойдём? – прежде чем отпустить его, она слабо сжала его плечо.

Это ему ни капли не помогло. Наоборот, сердце скакнуло куда-то в горло, так что ему пришлось откашляться, сглотнуть и сделать пару глубоких вдохов, прежде чем поднять голову и посмотреть на неё.

– Пойдём.

И он улыбнулся, получив слабую ответную улыбку.

По пути к машине он решил рассказать о том, как в прошлые выходные гулял (вообще-то играл на гитаре, но он не рискнул открыть этот свой маленький секрет) в парке, и к нему подбежал милый маленький пёс с фрисби во рту.

– Я немного растерялся, потому что, знаешь, это был джек-рассел. Все – ну или почти все, – поправил он себя, увидев на лице Геры скептицизм, – любят джек-расселов! Вот ты любишь?.. И он, вроде как, был псом девочки, которая тут же за ним прибежала и извинилась, сказала, что он совсем ещё малыш, потому может докучать своим дружелюбием. Но я сказал, что всё в порядке! И знаешь что, Гера? Мы потом ещё около двух часов играли втроём. Было весело! Вот ты знала, насколько это активная порода собак?

Машина мигнула фарами; Гера усмехнулась:

– Люблю, но они правда слишком активные и требуют много внимания. Не то чтобы с другими животными иначе, но эта порода – маленькие вечные двигатели.

– Вот-вот! И знаешь, о чём я подумал, когда мы с той девочкой распрощались?

– О том, что ты хочешь собаку под стать своему темпераменту?

– Чего? – он кинул на неё удивлённый взгляд и покраснел.

– Просто ты тоже достаточно активный и разговорчивый. Я бы даже сказала игривый, – веселье поселилось в её глазах, и он засмотрелся. – Ну, кроме сегодняшнего дня.

– Иг-игривый?

– Почему нет? – она обошла машину и открыла дверь со стороны водителя. – Так о чём ты подумал?

– Действительно, – пробубнил он тихо, садясь на пассажирское рядом с Герой, после чего добавил громкости в голос: – Ну, я подумал, что хочу корги. Они, наверно, не такие активные?..

– Не знаю, единственное, что могу сказать на их счёт, – они действительно милые.

– Особенно их жопки, – он широко улыбнулся в умилении, – я хочу себе одного… Но пока не могу.

Он вмиг погрустнел, наблюдая, как Геральдина выруливает с парковки. Собака – мечта каждого ребёнка. У кого-то она сбывается, у кого-то – нет. Впрочем, он, когда ему сказали холодное «Нет» на собаку, был не против и кота, но в ответ получил лишь ещё более нервный и резкий отказ отца. Аллергия, как сказала позже плачущему Юлиану мать.

– Почему? – он поймал на миг золотистый взгляд.

– У отца аллергия.

– Мне жаль. Думаю, после школы ты можешь об этом серьёзно задуматься. Всё равно поступать в колледж и, вероятно, съезжать от родителей. Так что твоя мечта ещё может стать реальностью.

– Да, я надеюсь на это. А у тебя есть животные?

– Ну как сказать?.. Не совсем у меня… У Ламбы есть кот, он немного вредный, но ласковый. И не очень любит незнакомцев, так что сегодня ты можешь его и не увидеть. Он будет наблюдать за тобой и решать, достоин ли ты его царского кошачьего внимания, – она вскинула бровь и улыбнулась, показывая, что шутит.

– Оу, – сердце забилось быстрее. Её слова, они что, значат, что он ещё сможет оказаться у неё дома?.. Ох. – Я буду польщён, если в итоге он решит, что я достоин.

– Не сомневайся, так и будет.

Не смотря на утреннюю раздражительность и вялость на их так и не начавшемся нормально занятии, Геральдина сегодня много улыбалась и дразнила его. Это радовало его влюблённое сердце. Безмерно. Поэтому он всю дорогу до её дома думал о том, как однажды потискает кота её брата, и о её уверенности, что он понравится их коту.

Звучало глупо, он знал, но…

Нет. Просто глупо. И ничего больше.

Он правда терял с ней последний разум.

***

Они уселись у телевизора в гостиной, включив какой-то фильм для фона. Общим решением было устроиться прямо на полу у дивана и пристроить коробку с пиццей между ними, как и кружки с горячим шоколадом.

Они вяло комментировали происходящее в фильме, пока Юлиан неожиданно даже для себя не спросил её об одном случае, который не то чтобы мучил его, но… почему бы и нет?

– Гера, а зачем тебе так поздно были нужны мешки?

Геральдина подавилась и закашлялась, Юлиан подскочил, но вскинутая герина рука его остановила.

– Ты в порядке? – он правда беспокоился.

– Да, – прохрипела, – успокойся. Какие мешки, чёрт тебя подери?

– Этим летом мы, знаешь, встретились в магазине поздно вечером, и ты покупала мусорные мешки. – Под этим тяжёлым золотым взглядом к концу предложения он едва не шептал. – А ещё ты была одета так, будто действительно была готова на убийство. Да и выглядела тоже… – Она посверлила его напряжённым взглядом ещё с минуту, нервируя, а после чуть хрипловато и громко захохотала, запрокинув голову и обнажив шею.

– О Мелитэле!.. Я вспомнила! Ты покупал чулки, да? Что ж, я скажу, если скажешь ты!

Он смотрел на её широкую улыбку, блестящие от смеха глаза, то, как расслабленно она сидела напротив него, и… и он не мог не кивнуть.

– Я тогда и вправду готова была убивать, была очень зла и всё такое, потому что бате вдруг резко захотелось прогенералить дома. Прям, знаешь, масштабно так. И в итоге мусора было много, а мешки закончились, поэтому… Ох, чёрт, ты тогда ещё сказал, чтобы я получше прятала труп, если что, верно?

– Да, – Юлиан ухмылялся, слушая её. Ему нравилось её слушать. И смотреть на неё («Пялиться!» не унимался вредный внутренний голос). – А ты в ответ посоветовала покупать колготки поплотнее, потому что те, что взял я, не годны для ограбления банка. И говоря об этом…

– Ты действительно ограбил банк? – она подалась вперёд, к нему, когда он сделал эффектную паузу.

– Почти, – фыркнул, – это было для Ренфри, моей кузины. Она тогда гостила у нас; и собралась в клуб или типа того, а её колготки порвались, так что я решил помочь сестре.

– Это более героическая хрень, чем ограбление банка. Ах, как жаль, – она притворно загрустила, перестав улыбаться. Получалось плохо. Уголки её губ подрагивали, стремясь вверх, для улыбки. – Такой был бы куш! Если что, – она пристроила локоть на диване и положила на него голову, – то в следующий раз… если ты решишься… я в деле.

– Окей, я буду иметь в виду твою готовность для такого серьёзного дела.

Он отзеркалил её позу, и сейчас они сидели и смотрели друг другу в глаза, и улыбались, и Юлиан был чертовски сильно счастлив в этот самый миг, с этим человеком. С ней.

– И для какого это дела ты готова, дочь?

– О, привет, па! – Геральдина вскинула голову и уставилась куда-то над его головой. Юлиан тут же засуетился, едва не свалившись лицом в остатки пиццы перед ним. Гера сделала рывок в его сторону и удержала рукой, положив её ему на грудь. – Аккуратнее, Юлиан.

Очарование момента лопнуло, как воздушный шарик.

– Привет, парень. – Когда он обернулся к её отцу, тот вскинул брови и легко улыбнулся, а Гера убрала руку с его груди. – О, это ты, Юлиан? Рад тебя видеть.

– Добрый вечер, – кивнул он.

– Мы решили перекусить, прежде чем начать заниматься. Собственно, это то, о чём Юлиан и говорил. О занятии. Ты же знаешь, – она сморщила нос («Мило», встрял в очередной раз внутренний голос; «Заткнись», нервно ответил ему Юлиан), – у меня немного проблемы…

– Я тебя понял, – лицо её отца выглядело умиротворённым, и Юлиан расслабился. – Не буду вам тогда мешать, занимайтесь спокойно. – И он уже было ушёл, как вдруг обернулся и, сощурившись, посмотрел на неё: – Гера, а где твои братья?

– О, ну, Ламба утром говорил, что будет тусить с другом, возможно, останется у него на ночь. Они хотят опробовать новую игру, так что сам понимаешь, – она закатила глаза, а отец понимающе кивнул. – А Эскель… ну, он тоже где-то тусуется, но сказал, что придёт где-то часам к десяти-одиннадцати. И кстати, закажи что-нибудь на ужин себе, ладно? Мы, вроде как, не успели что-либо приготовить.

На виноватую улыбку дочери он так знакомо фыркнул и сказал, что как-нибудь с этим разберётся, так что пусть она не беспокоится, а после исчез из их поля зрения.

– Ох, это было… неожиданно! Гера, откуда он знает моё имя?!

– Ну, это же батя, – снисходительно пояснила она; губы её дёрнулись, намекая на улыбку.

– Окей, но… как его зовут?

– Мистер Беллегард? – она весело фыркнула на его явное замешательство. – Весемир Беллегард, будьте знакомы.

– Я буду, – пробормотал он, смущённый этой внезапной встречей. В какой-то миг – всего на миг – он почувствовал себя так, будто мистер Беллегард застукал их за чем-то непристойным? интимным? В любом случае, покрасневшие щёки ему было не скрыть. Он вздохнул.

– Не хочешь ещё чего-нибудь выпить? – он отрицательно замотал головой и поднялся с пола, чтобы сесть на диван. – Ну, тогда приступим к уравнениям?.. Только нужно сначала тут прибраться…

– Я тебе помогу.

И очередная за этот день улыбка, благодарная в этот раз, была ему наградой.

Что ж, день в конце концов оказался не таким уж и дрянным, так что он мог даже сказать, что он сейчас безумно счастлив.

4. горькие заблуждения, сладкая правда

Юлиан чистил зубы и осматривал своё лицо. То было сонным, вялым, но глаза словно изнутри светились. Он вспоминал, как вчера Гера поблагодарила его за эти долгие дни, что он потратил на её подготовку. Вчера она написала тест. Он помнил, как мило она волновалась вчерашним утром, когда по милой сложившейся традиции заехала за ним. Он уверил её, что всё у неё получится! Ведь они занимались так упорно, да и Геральдина всё схватывала на лету, так что он был уверен в ней на все сто процентов.

И потом, после всех занятий, она подошла к нему и улыбнулась этой своей яркой, но редкой улыбкой. И сказала, что задания оказались легче, чем те, что разбирали они, и она уверена в результате!

И как он был рад за неё!

И как он был огорчён осознанием, что их совместные занятия прекратятся. Это значило, что больше не будет этих подшучиваний по утрам, не будет её сонного взгляда на него, он не увидит, как она морщит нос на сложное уравнение. Или как крутит карандаш меж пальцев, задумавшись. А тот, подумал с трепетом Юлиан, отлетает куда-то в сторону, и они оба лезут за ним под стол, соприкасаются пальцами и… Юлиан оборвал себя. Это всего лишь мечты. Которым, увы, больше, кажется, не суждено сбыться.

Всё это ему нравилось безумно.

И он тогда — это было вчера?.. — улыбнулся с горечью, собираясь… что? Он собирался сам озвучить, что он был рад совместным занятиям, но?.. или готовился услышать это от неё?

В любом случае, всё пошло по совершенно иному сценарию!

Он сплюнул и прополоскал рот, продолжая вспоминать.

Он тогда только-только открыл рот, когда Геральдина улыбнулась новой для него улыбкой — маленькой и какой-то… уютной, что ли? Если так можно про улыбку сказать, конечно.

— Я тут подумала… Может, нам продолжить заниматься вместе? Домашку делать, например. Это по крайней мере весело. Если ты, конечно, не против.

Когда она всё это говорила, то её лицо было таким спокойным, а голос уверенным, и он просто не представлял, как можно быть настолько… стабильной? Ни капли волнения. Ах, чёрт возьми, он позабыл, что из них двоих влюблён был только он. Так что чего он удивлялся-то?..

Он резко кивнул на её предложение, почувствовав, как в шее что-то щёлкнуло. Наверно, не стоило так резко головой мотать! А после Юлиан заверил её с горячностью, что совершенно не против этой идеи! Очень даже за, вообще-то! И потом они переключились на обсуждение сериала, который Гере он сам и посоветовал. Геральдина о нём отзывалась очень даже положительно, а он радостно ухмылялся — от того, что ей понравилось что-то, что любил он сам. Может, медленно, но верно у них появятся общие интересы, а?!

И Гера, Гера же вновь подвезла его до дома, пообещав, что хоть и их небольшая сделка завершена, но подвозить его она продолжит.

Потому что, опять же, это весело. И это её слова, не его! То есть, и его, конечно же, но… она сказала это! Сама!

Так что Юлиан, что сегодня немного проспал и не успевал позавтракать, быстро закончил умываться, оделся и, схватив рюкзак, едва ли не скатился по лестнице. Воодушевление сегодня переполняло его как, наверно, никогда за всю его жизнь.

— Юлиан, — засмеялась его мама, увидев эту спешку, — я понимаю, что ты немного припозднился, но будь же аккуратнее.

— Да, да, — рассеянно отозвался он, спешно обуваясь. — Меня ждут.

И ничто не могло сдержать его счастливой улыбки. И глупого хихиканья. И… Ладно.

Наблюдающая всё это время за сыном миссис Леттенхоф скрыла понимающую улыбку: её сын ни на что сейчас не обращал внимания. Любопытство подтолкнуло её к тому, чтобы однажды взглянуть, с кем её сын уезжал в школу в последнее время. И пары минут хватило, чтобы понять, что это девушка. Сопоставив вдохновенный вид сына в последнее время и этот факт, она многое поняла. И что ж, решила она в эту самую минуту и пригубила кофе, Юлиан поделится с ней сам — когда будет готов. А она пока просто понаблюдает. Тем более что это так… забавно и мило!

Тем времени телефон Юлиана пиликнул, оповещая о новом сообщении. И ему не нужно заглядывать, чтобы знать, ктоему написал. Может, дело в том, что он установил особый сигнал на диалог с ней? Кто знает.

Он заглянул в телефон, продолжая бессмысленно тыкаться ногой во вторую кроссовку. Там и вправду висело сообщение от Геральдины. Она писала, что подъехала и ждёт его. Кое-как, всё же, обувшись, Юлиан выбежал из дома, проигнорировав весёлый голос матери о том, чтобы он завязал шнурки. Только добежав до машины, он, опустив взгляд, увидел, что со шнурками всё… плохо. Он присел и завязал их. Также он немного оттягивал момент встречи с Герой. От этого где-то в центре груди становилось сладко, всё замирало. Он выдохнул, стараясь успокоиться. Выпрямившись, он натолкнулся на взгляд Геры.

Ну, вдох-выдох явно не помог.

— Привет.

— И тебе привет, Юлиан. — Гера вскинула белёсую бровь: — За тобой будто монстр какой гонится.

— А? — он непонимающе моргнул, засмотревшись.

Гера вздохнула и потянулась через сидение открыть ему дверь.

— Садись давай. — Когда он уселся и пристегнулся, Гера, отъезжая от его дома, кинула на него быстрый взгляд и будто что-то поняла: — Заедем в ту кофейню, ладно?

Периодически они наведывались туда, если позволяло время. Глянув время на телефоне, Юлиан понял, что и сегодня они могут себе позволить съездить туда. Всё же, кофе там делали и впрямь приличный. Так что, недолго раздумывая, он ответил горячим согласием:

— К-конечно! Это будет очень кстати.

Юлиан привалился к окну, стараясь откровенно не пялиться. Вместо этого он пытался поймать нечёткое отражение Геральдины.

— Тебе что-нибудь взять? Помимо кофе, — уточнила она после небольшой паузы.

— Да, — он с облегчением улыбнулся, — не успел позавтракать.

— Я так и поняла.

Юлиан не знал, что в этом смешного или забавного, но, как это с ним уже случалось ранее, засмотрелся на её маленькую улыбку.

Мелитэле!.. Её улыбка, она когда-нибудь потеряет для него своё очарование?! Юлиан искренне надеялся, что этот момент никогда не наступит.

Потому что это так… красиво.

Воцарилось уютное молчание. В нём они и доехали до кофейни, куда Гера вновь сходила одна. Впрочем, Юлиан не очень-то и настаивал. Так, попросил только взять ему что-нибудь перекусить. Гера только взгляд кинула, даже не кивнула. Но за эти дни он научился считывать её поведение, так что… она его услышала.

А после они ехали в школу, обсуждали тест, пили кофе. Ну, Юлиан пил. Он старался не накрошить вокруг сэндвичем, который Гера взяла для него. И либо их вкусы совпадали, либо это оказалась случайность, но она взяла именно то, что ему нравилось. Либо, шептал ему всё тот же подстрекательский внутренний голос, она каким-то образом знала, что именно этот — его любимый. И вот тут-то Юлиана начало уносить в мечты. И погружение в них вышло настолько глубоким, что он не заметил, как отключился от разговора и всё доел. А потом они и вовсе уже приехали в школу.

Очнулся он от тихого смешка, мелко вздрогнув:

— Я рада, что тебе понравилось. Ты выглядел таким счастливым, пока ел.

— Д-да, — он откашлялся, не зная, что на это сказать, и махом допил последний глоток кофе. — Спасибо ещё раз. Ты моя спасительница! Теперь я буду вечность благодарен тебе за спасение от смерти! — воскликнул патетически и торжественно кивнул, положив руку на сердце; Юлиан пытался скрыть смущение. Ведь не в еде было дело!.. Точнее, не только в ней, а…

— Ты такой забавный.

Они вышли из машины; Гера огляделась, будто кого-то высматривала. Впрочем, долго это не продлилось — вскоре её янтарный взгляд вновь сосредоточился на нём. И, вот честно, Юлиана будто волной тепла окатило. Когда она на него смотрела вот так, сосредоточенно, он чувствовал себя очень, очень глупым. Потому как мозги сразу покидали его, оставляя лишь розовый флёр перед взором. Ох уж эта влюблённость!..

— Спасибо, что заметила. Итак, — он замялся, не зная, что говорить дальше. Чёрт, и когда он перестанет пасовать перед ней?! Ведь он обладал действительно большим словарным запасом! И вот только рядом с ней всё его красноречие исчезало как пиробумага. Ни пепла, ни единого следа. — Сегодня…

— Думаю, сегодня нам нужно немного отдохнуть. От алгебры. Пока не хочу забивать голову никакими цифрами и буквами.

Это… Юлиан закусил губу и отвёл взгляд. Ему внезапно стало как-то не по себе, что ли? Будто холодной водой окатило. Из шланга. В какой-нибудь жаркий летний день. Только летом это приятно, а вот сейчас… что-то не очень.

— Но я всё равно буду рада провести с тобой время. — От этих слов сердце в груди сошло с ума, и Юлиан даже прижал к нему руку и похлопал, успокаивая. О, знала бы она, насколько приятно это слышать! Не поверила бы, наверно. — Всё же делать домашку в твоей компании веселее.

Ну действительно! Они ведь не только алгебру изучают! От этого осознания в его душе воцарился самый лучший тёплый весенний день. Настолько тёплый, что впору о лете говорить, а не о весне.

— Мне тоже! Так что, мы, значит…

Договорить ему не дало появление Йен. Та на удивление тихо подлетела к Гере со спины и обняла. Юлиан не вздрогнул. Он заметил её, крадущуюся, и оттого вмиг позабыл, что хотел сказать. Наблюдать за ней оказалось интереснее. Да и Гера к этому будто оказалась готова — даже не вздрогнула, ни единой эмоции не отразилось на её прекрасном лице. Кроме, разве что, едва заметной улыбки, всё ещё предназначенной ему.

— Э-эй, — обиженно протянула Йен, отпуская её и вставая сбоку от неё, — я опять тебя даже ни капли не застала врасплох? Не напугала?

— Ну конечно же… нет.

— Сотри эту самодовольную улыбочку со своего лица, Беллегард! — сердито сощурилась Йен и сложила руки на груди.

— Я заметила тебя, — пояснила Гера снисходительно.

Ха! Юлиан ухмыльнулся, поняв внезапно, для чего она оглядывала парковку. Она искала Йен! Гера внезапно подмигнула ему, будто прочитала его мысли и одобрила их. Юлиан облизал пересохшие губы и сжал лямку рюкзака. Стоит ли ему сейчас продолжать то, что он хотел спросить? Или не стоит?

Гера положила конец его метаниям:

— Предлагаю вновь встретиться после уроков. Я тебе напишу, ладно? Ну, или ты мне. Как пойдёт. — Она пожала плечами и поправила соскользнувшую лямку сумки.

— Да-да, — сладко пропела Йен, успевшая обвить руку подруги своими. Она пристально смотрела на Юлиана и даже, казалось, не моргала: — Пиши ей, но помни: если ты…

— Да-да, Йен, — повторил он за ней. Вздохнул. Всё выглядело так, будто они с Геральдиной начали встречаться, и он никак не мог получить одобрения от подруги своей девушки. О, будь это правдой!.. Он снова вздохнул, не желая окунаться в этот поток мыслей. Не сейчас. Может быть, позже. — Если я накосячу…

— …то я смогу за себя постоять, — проникновенно закончила Геральдина, и они вдвоём уставились на неё. — Может, хватит уже кошмарить его, а, Йен? Он нормальный. — Она сделала акцент на последнем слове. Взгляд, устремлённый на Йен, был тяжёлым. Юлиан чувствовал себя не в своей тарелке, видя, как две подруги сейчас сверлят друг друга взглядами. Право слово, ну что за тема для препирательств!.. Он?! И вот как ему это всё прекратить, а?..

— Ну ладно, — как-то легко сдалась Йен, и он ни на йоту ей не поверил. Вероятно, попытки его запугать (другого слова он попросту не мог подобрать) будут продолжаться, пока Йеннифэр окончательно не убедится, что он не представляет угрозы для её драгоценной подруги. Не то чтобы он угроза. Совсем нет. Чёрт, он бы даже не подумал, чтобы как-то навредить… да кому-либо! Ни в какой из вселенных! Нет, ладно, если это Вальдо и его дружок Лео, то они окажутся Великим Исключением, ну а так… Нет-нет, ни-ко-му!

Юлиан, вообще-то, пацифист, ага?

— Я, кхм… согласен с Герой, Йен, она за себя точно сможет постоять. Ты видела вообще её братьев? — Юлиан оживился и активно замахал руками. Лямка рюкзака съехала, но он успел предотвратить падение.

— И при чём тут Эскель и Ламберт? — Йен в удивлении вскинула брови.

— Ну как же! По ним же видно, что они знают о самообороне если не всё-всё-всё, то явно очень многое!

Йен хмыкнула и рассмеялась мелодично. Юлиан замер, а потом искоса глянул на Геру. Та стояла с каменным лицом, и понять, что она думает о его пламенных речах, не представлялось возможным.

Вообще, Юлиан был искренен!..

— Не сказала ему, а? — Йен повернула голову и — Юлиан этого не мог увидеть со своего ракурса — подмигнула Гере. В ответ Йен получила лишь едва заметное движение головой и засмеялась громче. — О, это будет весело! Веселье, веселье, веселье! — она хлопнула в ладоши и с хищной улыбкой перевела взгляд на Юлиана. Который, к слову, совсем ничерта сейчас не понимал.

— Ч-что… что я пропустил?

Гера взглянула на озадаченного Юлиана. Хмурость смотрелась на нём… мило? Гера закрыла глаза, едва заметно мотнула головой и с предупреждением во взгляде обратилась к Йен:

— Ничего, верно? Просто кое-кто временами излишне болтливый.

— Я? — протянула Йен и, что со стороны выглядело наверняка странно, послушно согласилась: — Возможно.

А потом её несносная подруга подмигнула ей, и Гера сдержалась от того, чтобы закатить глаза. С трудом.

Признаться, если бы Геральдину попросили представить ситуацию, в которой она рассказывает новому другу о том, чем занимается её семья… Ну, явно не ситуация, как сейчас. Никаких постыдных дел, не-а, очень даже наоборот, сказала бы Гера, однако… Она мысленно вздохнула. Однако большинство парней, да ладно, все они сразу же сбегали от неё, стоило им услышать, что её батя держал школу бокса. А Эскель и Ламберт были его лучшими и любимыми учениками. Впрочем, как и она сама. Она, правда, не видела свою дальнейшую жизнь, связанной с боксом, но боксирование с тем же Ламбой помогало сбросить стресс и лишнюю агрессию. Если бы не это, то… В общем, Геральдина обычно сдержанная. И дано ей это посредством знания, что всю свою злость она может выпустить на ринге.

А Юлиана, что явно не привык к какой-либо жестокости в своей жизни, она не хотела пугать.

Хотя кто знает? Может, он после школы какими-нибудь единоборствами занимается.

Не то чтобы её это волновало, конечно.

— Мы пойдём, ладно? — Гера изогнула губы в лёгкой улыбке.

Находиться с Юлианом было приятно, но совместных уроков у них почти не случалось. Так что сейчас она чувствовала себя немного… разочарованной, что ли?

— Ох. Ох, ладно-ладно, Гера! Я напишу, и мы ещё обсудим сегодняшние планы. Верно?

Он взглянул на неё с надеждой в этих голубых-голубых глазах. И… и Геральдина вообще не имела сил отказать ему. Поэтому она, сохраняя улыбку, кивнула ему. Юлиан широко улыбнулся и умчался от них с Йен.

Гера смотрела ему вслед пару секунд.

Святая Мелитэле, если бы сам Юлиан или даже Йен знали, какое влияние на неё имели эти почти синющие глаза, то воцарился бы Хаос в его первозданном виде.

Отчего-то она залипала на профиль Юлиана, когда они занимались. Зачастую это приводило к тому, что он думал, будто ей что-то непонятно. И это… бесило. Она сама себя в эти мгновения бесила. Типа эй, Геральдина, сосредоточься уже! Прекрати пялиться на эти длинные ресницы, кажущиеся синими из-за теней глаза, мягкие на вид волосы, лежащие волной на лбу, на губы, что…

Она тряхнула головой, прогоняя видения.

Может, она заболела? Гера потрогала свой лоб и, ничего не обнаружив, нахмурилась. Хмыкнула.

— Что такое, Гера? — Йен обеспокоенно всмотрелась ей в лицо. — Температура?

— Нет.

— Точно? — Йен сощурилась.

— Точно. На, проверь.

— А вот и проверю! Наклонись!

Гера послушно склонила голову к Йен. Та положила руку ей на лоб и через некоторое время убрала с подозрительным видом. Гера лишь вздохнула.

— Действительно. Всё в порядке. Тогда чего ты?..

«Да так, просто внезапно обнаружила, что моим глазам нравится пялиться на Юлиана, и я вообще не понимаю, как так-то!»

Но не могла же она сказать это вслух?..

Гера решительно отмахнулась от непонятных и странных мыслей.

— Пойдём, занятия скоро начнутся.

***

Юлиан стоял в коридоре с одноклассниками. Кто-то предложил сходить толпой в кино на выходных, и теперь все спорили, какой фильм выбрать.

Юлиану же было не до этого. Ранее он написал Гере, но та лишь прочитала и не ответила. Хотя он видел, как она писала ответ! Может, её что-то отвлекло в тот момент, а затем она и вовсе об этом забыла?.. Подумала, что отправила ответ?

Он кусал губы, страдая от нерешительности. Сделав глубокий вдох, он зашёл в диалог с Герой.

Вы: Так что насчёт сегодня? Будем заниматься?

Увидев, что Гера резко появилась онлайн, он заторопился:

Вы: Или мв можем прост сходитб кудан-ибудь?

Вы: Я не против любого расклада!

Из-за спешки сообщения отправились с ошибками, но, ха, ладно. Это было… читаемо. Уже хорошо, верно?

Гера, впрочем, как внезапно появилась в сети, так и исчезла — столь же неожиданно.

От досады Юлиан резко, раздражённо выдохнул и обеспокоенно нахмурился.

Чем… чем она так занята?

— Кстати, Леттенхоф! — он поднял голову и поискал взглядом того, кто только что позвал его. Это оказалась его одноклассница. Увидев, что он посмотрел на неё, её подружки тыкнули её в бок и что-то зашептали на ухо. Та кивнула и заговорила с ним: — Как твои дела с Беллегард? Вы, кажется, в последнее время очень… близки?

Юлиан стиснул зубы.

Одноклассники вокруг как-то резко притихли.

Юлиан привык ко всеобщему вниманию, но в этот миг оно ощущалось… тяжело.

— Не пойми неправильно, просто… — начала другая, — у неё репутация. Ты сам знаешь. Так… у вас всё хорошо? — девушка выглядела искренне обеспокоенной. Затем её глаза хитро сверкнули: — Хотя, конечно, это не отменяет того факта, что мы хотим немного свежих сплетней!

Юлиан немного расслабился. Пусть его одноклассники немного (очень сильно) обожают сплетни, они — не Вальдо Маркс. Насмехаться они не станут.

По крайней мере, надежда на это притаилась в его груди тёплым клубком.

— Думаю, да?

— Вы с ней занимаетесь или что-то вроде? Вы подружились? Она правда такая серьёзная и суровая?

Вопросы посыпались на него как из рога изобилия — хрен заткнёшь.

— Эй, эй! — он заблокировал телефон и поднял перед собой руки в защитном жесте. Их напор невольно заставил его рассмеяться. И что ж. Если это звучало немного нервно… — Полагаю, мы друзья? Геральдина… — он вздохнул и понизил голос, отчего он зазвучал заговорщически: — Она довольно милая. Только тс-с!

Раздалось дружное «Ах!», и одноклассники отпрянули от Юлиана. Что ж, они ему явно не поверили.

Честно? Он бы на их месте таким словам тоже не поверил!

— Ну, если не вдаваться в подробности, то мы… поладили.

И он лучезарно улыбнулся, позабыв даже о том, что ему так никто и не ответил. Ну, вроде как. Одноклассников это, судя по всему, успокоило, и они отстали от него.

Юлиан заглянул в телефон. Оказалось, пришло сообщение от Геральдины.

Произошло это три минуты назад, и Юлиан поспешил отключить беззвучный режим. Потому как если бы не он, то новое сообщение он заметил бы сразу!

Гера: Сегодня не получится. Срочные дела. Извини!

Чёрт. Юлиан как-то мгновенно скуксился, настроение пропало. Он так надеялся…

«Ладно, — вздохнул он, стискивая телефон пальцами, — нам ведь совсем необязательно видеться каждый день! Даже лучшие друзья порой не видятся долго».

Его мысли прервал внезапный шёпот, раздавшийся сбоку:

— Она правда подвозит тебя каждый день в школу?

— Да, это так. — Он понимал, что его контакт (он решил назвать это так) с Геральдиной — тема весьма обсуждаемая, но все эти вопросы… Они раздражали. — Ещё вопросы? — он саркастично усмехнулся, чем смутил девушку:

— Нет-нет, всё, отстаю! Просто было немного интересно. Ой, — она внезапно схватила его за локоть. Хватка её слабая, Юлиан мог отстраниться в любой момент. Это успокаивало. Он просто… он просто не очень любил, когда его вот так хватали. — А это не она?.. Как думаешь, — вновь зашептала, — если ты позовёшь её, она подойдёт к нам?!

— Без понятия.

Юлиан пригляделся. Геральдина словно куда-то торопилась. Она то и дело с нетерпением поглядывала в телефон и что-то писала. Юлиану показалось, что она злилась или что-то в этом роде.

— Геральдина!.. — выкрикнул он и сделал несколько шагов вперёд. Юлиан ожидал, что она взглянет на него, подойдёт — ну или позовёт к себе — и улыбнётся этой своей крохотной улыбкой, которую он так ценил каждый раз. Но она… она просто проигнорировала. Нет-нет, она просто-напросто не услышала зов, поспешил усмирить мысли Юлиан. Тем более, когда так чем-то занята.

О Мелитэле! В самом деле, они не парочка, чтобы он так реагировал!

Спокойнее, Юлиан, спокойнее.

Он был на верном пути успокоения себя, как вдруг у Геры, что в какой-то момент остановилась недалеко от их компании и что-то гневно печатала, зазвонил телефон. Она тут же ответила:

— Ну наконец-то! — голос её источал радость и облегчение. И это, наверно… Так много эмоций. Юлиан удивился. Обычно в Гере меньше экспрессии. — Я уже начала волноваться, что ты не отвечаешь! — здесь Гере, видимо, что-то отвечали. — Вообще-то я волновалась, ты, тупица! Я уже выхожу. Да-да, — он увидел, как она закатила глаза. — Я тебя тоже обнимаю.

Звонок окончился, и Гера с весёлой и, Юлиан бы сказал — нежной, ухмылкой убрала телефон, припечатав собеседника одним ёмким словом:

— Придурок!

Но менее нежным оно, к сожалению Юлиана, не стало.

Он думал позвать её по имени ещё разок, но Геральдина молнией промчалась мимо. Да и как-то бессмысленно это выглядело бы. Юлиан почувствовал неловкость от всей это ситуации.

— Кажется, она куда-то очень торопится.

Слова его одноклассницы были довольно тактичны. Например, Маркс. Тот не преминул бы сказать что-то вроде «А я говорил, что ей на тебя насрать!» или «Что, не такие уж вы и друзья, как ты говорил, а?» И всё это с довольной и саркастичной улыбочкой. О, даже в воображении её хотелось стереть кулаком!

— Не переживай! Должно быть, это что-то важное, и она просто не услышала тебя.

Насколько же отчаявшимся или даже жалким он сейчас выглядел, что его утешали?..

Юлиан опомнился и более трезво взглянул на девушку рядом. Всё это время он не обращал внимания на то, кто рядом с ним. Это оказалась Эсси Давен. Он знал, что она — милая девчонка, которая, казалось, никогда никого не осуждала. Вот и сейчас она пыталась залечить его раненные чувства.

Ха? Он действительно так сильно расстроился?..

— Вот увидишь!

И почему его затошнило от её приободряющей улыбки?..

— Д-да, — сдавленно ответил он и кивнул. В груди крутился клубок из некоторой обиды, быть которой вообще не должно, стыда, неловкости и… и ревности. И от коктейля этого его и впрямь начало подташнивать. — Я, пожалуй, пойду. Напишешь потом, что они, — он мотнул в сторону одноклассников головой, — решат, ладно?

Он лишь надеялся, что его окрика ранее они не слышали.

Эсси кивнула:

— Конечно! Думаю, — она мило хихикнула, — они сейчас так заняты обсуждением выходных, что их не остановил бы даже метеорит.

Юлиан испустил облегчённый стон. Эсси поняла его метания, успокоила, не став заострять на этом внимание.

Что ж. Хоть что-то его порадовало.

***

От Геры не было ни словечка весь вечер. Юлиан успел поиграть и продуть катку, залезть в распухший от вложенных листов блокнот, чтобы черкнуть пару строк к «Королеве».

Может, однажды это будет иметь больше смысла. Но пока… только наброски, только чувства в сердце. Только чёрные буквы на чуть помятом листе и жирно зачёркнутые ненужные слова. По тексту, на полях… На полях — больше всего. Он писал там, глубоко задумавшись, а как выныривал из мыслей, то со смущённым румянцем черкал всё. Чтоб даже он сам не мог вспомнить-прочитать, что ж он такое там писал.

Ну…

Хаос и сладость.

Если давать этим писулькам какое-то определение.

Юлиан вздохнул и надул губы, вновь проверил телефон. По-прежнему ни сообщения.

Может, Эсси права, и завтра он спросит у Геральдины, как её дела, что нового, почему, почему она его не заметила, куда так торопилась…

Ему просто… интересно.

Он был не из тех парней, что контролируют каждый чужой шаг. Но та пресловутая розовая дымка перед взором подталкивала его к тому, чтобы интересоваться-интересоваться-интересоваться! Особенно сейчас, когда он познал, каково это — быть тем человеком, с которым Геральдина общается.

Он вздохнул и решил дополнить текст. Немного о том, как это круто — править миром. Вместе.

Он кашлянул пару раз, пытаясь заглушить мысли.

И вот забавный парадокс, подумалось ему. Ещё утром, когда Гера забирала его на машине, и всё было, в общем-то, хорошо, его тревожили сомнения. О том, что теперь им нет смысла видеться — теперь, когда тест написан, и предлога больше нет, но-о… Когда Гера отменила их уже привычную вечернюю встречу, он отчего-то почувствовал себя спокойнее и увереннее.

И он не представлял, почему его мозг и чувства решили, что вот сейчас-то всё в порядке!

Иногда Юлиан думал, что иметь возможность испытывать столько всего сразу — истинное проклятье.

В итоге Юлиан так и заснул: накрытый пледом, с ручкой в ослабевших пальцах и блокнотом под щекой в качестве подушки. Да с мыслями о Гере в голове.

Ничего нового.

Утром он проснулся… Он проснулся. Сон его был неспокойным. Может, виной тому, что заснул он не на подушке, а на блокноте. Помяв, кстати, листы. Ну ладно, это пустяк. Он вложил обратно выпавшие листы и убрал блокнот. Юлиан думал, что вскоре песня будет готова, и можно будет писать музыку.

Ах, моя Королева!..

Он почистил зубы, умылся и даже позавтракал, над чем его матушка не упустила случая добродушно подшутить.

Всё это время Юлиан не проверял телефон, зная, что ничего нового там не увидит. Он решил, что взглянет только перед самым-самым выходом из дома.

Когда он допивал свой утренний стакан апельсинового сока, его чёртов телефон оповестил его о том, что ему написала Гера.

«Ура!» — забилось сердце радостно.

«Написала!» — поддакнул мозг.

«Да к чёрту всё!» — решил Юлиан, открывая диалог.

Гера: Доброе утро! Жду тебя в машине.

Юлиан заторопился, едва не захлебнулся соком, но уже через минуту выбегал из дома, слыша хихиканье мамы за спиной. Ох-ох, теперь что же, так каждое утро будет?..

— Привет, — выпалил он, чувствуя, что его щёки покраснели, а дыхание сбилось. Не то чтобы в этом был виноват короткий забег от двери до машины. Скорее, вид довольной и милой Геральдины, что смотрела на него с улыбкой. — Кажется, у тебя хорошее настроение?

Гера кивнула:

— Да, есть такое.

Юлиан хотел спросить, что же такого с утра успело произойти, что так улучшило её настроение, но его рот сказал совершенно иное:

— Я тебя не достал?

Он тут же захлопнул рот и с гневом стиснул зубы. Вот же дерьмо!

Гера воззрилась на него с истым изумлением:

— Что?.. Ты о чём вообще?

— Вчера… — начал он и замолчал. Пальцы стиснули лямку рюкзака.

— Вчера?.. Ох! — Гера хлопнул себя по лбу, и Юлиан мельком обеспокоился, как бы следа не осталось. — Извини, что так вчера получилось, ну, что я тебя не смогла подбросить домой… Да и в принципе так резко всё отменила. Мне Эскель позвонил, — и вновь на её губах расцвела нежная улыбка. И Юлиана будто ударило: Эскель — брат! То есть… Юлиан не удержался, рассмеялся тихо от облегчения. Гера тем временем продолжала, ничего не замечая: — Мы с ним и Ламбертом бате подарок выбирали. Кстати, садись давай, чего стоишь?

Юлиан мигом скользнул на сидение и повернулся к Гере. Та не спешила куда-либо ехать. Юлиан не был против. Всё равно у них имелся запас времени, а послушать её он всегда рад!

— И как, выбрали?

— Ну… — Гера внезапно рассмеялась. — Не особо, на самом деле. Мы так много времени потратили на обсуждение, но так ни к чему и не пришли. Благо, у нас есть ещё время. Единственное, что мы решили, это, — она вздохнула, — ну, мы хотим, чтобы он куда-нибудь съездил. Думаю, братья подберут что-то подходящее, чтобы он уехал почти на месяц. Он заслужил такой отпуск! И, — Гера ухмыльнулась, — и дом будет на-а-аш.

Юлиан смотрел на её блаженную улыбку. Это так… мило и красиво. И чёрт с ним, что он в который раз повторялся!

— Ну что, прощаешь? — Гера повернулась к нему, и получилось так, что они сидели вполоборота друг к другу, смотрели друг на друга и…

Наверно, поэтому он второй раз за это утро ляпнул чушь:

— Я думал, что достал тебя своей компанией, болтовнёй и прочим. Вчера я позвал тебя. В коридоре, после уроков, — пояснил он на её вновь ошарашенный взгляд. — Ты совершенно не обратила на меня своего взора, — он понял, что его понесло, и решил обыграть это. Будто он — воплощение Королевы Драмы. Ни больше ни меньше. Он прижал руку к груди и состроил скорбное лицо: — Я был опечален как никогда.

— Я…

— Ты тогда ещё по телефону разговаривала, — любезно подсказал Юлиан, наблюдая за ней из-под полуприкрытых ресниц.

— …как раз с Эскелем. — Гера быстро справилась с шоком. — Он забрал Ламбу, и они заждались меня. Извини, — чуть помявшись, она извинилась перед ним. О, будто она в чём-то виновата!

— Будто ты в чём-то виновата! — воскликнул Юлиан и всплеснул руками, едва не задев Геру. — Прости-прости-прости!

— Да ничего страшного. — Она села нормально, пристегнулась и кинула на него взгляд: — Поехали?

— Ага! Так вот, Гера! Ты не виновата. Конечно же. Потому как учитывая такую сложную ситуацию, — вещал он с суперсерьёзным лицом, — не мудрено, что ты не заметила прекрасного меня!

— Прекрасный!

У Юлиана губы сами собой разъехались в тёплой улыбке — слишком уж мило, по его мнению, она фыркнула.

— Да, — с тихим достоинством он кивнул и пристегнулся, после чего машина плавно тронулась. — Расскажешь, что по итогу выберете?

— Ну конечно.

И вновь одинокая и очаровательная ямочка на левой щеке переклинила его мозг.

Ах, любовь!.. Что же ты творишь!