Чудо из ада

1. Шесть... Или приемная семья

— Антон! Ну не сможешь ты постоянно покупать справки! Ты думаешь, у меня слишком много денег? — кричал Андрей Шастун вслед своему сыну. Тот, показательно громко топая, только что скрылся на втором этаже.

Ничего этого подростка не пронимало. Вредный, расточительный… Уж сколько раз Андрей хотел бы его выпороть, но только рука не поднималась. Он хоть и был суровым отцом, строгим, отчего-то телесные наказания не признавал, а все другие методы уже почти закончились.

— Много! Не обеднеем мы от пары справок, — проорал мальчишка из своей комнаты. — Тебе надо эту диспансеризацию проходить, ты и проходи, а от меня отстань! — Громко хлопнул дверью.

Что ж, семья Шастунов были и правда довольно богатыми, и покупка поддельных документов раз в полгода-год совершенно не подрывала их бюджет. Ну и не жалко было отцу денег, он только хотел, чтобы сын знал всему правильную цену, не покрывал свой страх деньгами и, конечно, был здоровым… Справки эти он вообще мог бы сделать бесплатно в своих клиниках, но вот только идею сына он не поддерживал, отчего мальчишка сам приноровился их покупать в других местах.

Сколько бы Андрей не ругался, не кричал, не пытался объяснить всю важность медицины, Антон даже на прививки не соглашался. Чтобы пролечить пульпит пару лет назад, отцу пришлось усыпить его прямо дома, а потом отвезти в одну из собственных больниц… Лечили Антона, как трёхлетку, под наркозом. А после мальчишка объявил отцу месячный бойкот. Но деньги его при этом подросток продолжал тратить и на вкусняшки, рестораны, развлечения, и на дорогие телефоны, планшеты и одежду.

Экономить? Нет, Антоша, как плохо воспитанный сын миллионера, не умел экономить. Его философия заключалась в простой мысли: «Лучше лишнее постоит на всякий случай, чем понадобится и не будет…» Ну и кому какая разница, что вещь-то недешевая, и при этом совсем необязательная…

Когда Антон заболевал, отца к себе он тоже не подпускал. Лечился сам с двенадцати лет. До этого у Андрея было хоть какое-то влияние… Сила. А потом Антон вдруг вырос, и удерживать его стало сложнее…

Мальчику не хватало нежности какой-то, доброты, суровый серьезный отец дать это никак не мог, а мамы у мальчишки не было. С пяти лет Антон жил с папой вдвоём в трёхэтажном большом доме, конечно, не считая прислугу. Повара, охрана, домработница… Всё это просто фон, хотя их помощь была неоценима. В подвале находился большой спортзал с тренажерами. Весь первый этаж был гостевой: кухня, столовая, переходящая в гостиную с огромным телевизором и приставкой, и пара запасных спален. На втором этаже находилась комната Антона, комнаты для прислуги и старый папин кабинет. Когда сын подрос и начал шуметь, Андрей переехал на третий этаж, чтобы никто не мешал ему работать и проводить переговоры.

Отношения между Андреем и сыном портились всё больше и больше. Антон перестал говорить о своих проблемах, если что-то болело, он просто оставался дома и прогуливал школу, а отца и на метр к себе не подпускал. Андрей, в свою очередь, всё больше угрожал вызвать санитаров, позвать охранников и сделать всё насильно. Эффект был противоположный. Антон запирался в комнате, кричал, посылал всех на три буквы и пил обезболивающее. Вся помощь во время его болезни заключалась в том, что домработница приносила горячий чай с малиной или таблетки. Большего Антон не позволял.

Андрея такие отношения не устраивали, он хотел бы их наладить, но подростковый возраст и собственное упрямство очень усложняли ситуацию. Влияние на ребенка у него было одно — деньги. Но лишить их полностью Антона он не мог. Начались бы сразу истерики, крики, Антон мог бы сбежать из дома к таким же расточительным недодрузьям…

В какой-то момент у отца появился план по решению их проблемы. Он собирался отправить ребёнка в другую семью на несколько дней с помощью проекта, о котором узнал благодаря шоу «Чадо из ада».

Но то было лишь шоу, настоящего эффекта от него можно было не ждать… Большую часть внимания там, конечно, будут уделять сюжету, камерам, съёмкам. А это не подходило. Необходимо было что-то более действенное. Благодаря своим связям Андрей нашел кое-что подобное. Правила были почти такими же. Никаких телефонов, гаджетов, денег. Ребенок становится частью другой семьи на время, учится жить в другой обстановке, но времени проводит там больше, чем на шоу. Не два дня, а целая неделя. В таких условиях у ребенка будет меньше желания портить отношения в приемной семье сразу, ведь в любом случае ему придётся находиться с ними рядом какое-то время.

Заполнить документы, пообщаться с психологом, оплатить все необходимое, договориться со школой — все это были цветочки. Самая главная проблема заключалась в другом.

— С чего я должен куда-то ехать? Мне здесь нормально, — грубым голосом сказал Антон. Он играл за компьютером в какую-то стрелялку, судя по звукам, и не собирался отвлекаться.

— Я не спрашивал, чего хочешь ты, я предупредил! Завтра выезжаешь с утра. Собери необходимые вещи. Никто помогать тебе не будет, поэтому рассчитывай все сам.

— А я не поеду, и что? Не затащат же меня в самолет насильно? Это как минимум странно, — нагло усмехнулся мальчишка, агрессивно ударяя пальцами по клавиатуре.

— Если не поедешь, я заблокирую все твои кредитки, питаться будешь дома тем, что повара приготовят. — Андрей брезгливо скривился, оглядывая кучу пустых упаковок из-под чипсов на маленьком столике и жестяные банки от энергетиков. Нет. Это все точно надо было заканчивать! Не должен подросток так питаться.

— Ой, да ничего ты не сделаешь!

— Вот и проверим. Если не поедешь, никакого подарка на день рождения тебе не видать. Не заслужил ты в этом году. Я перестану оплачивать твои карты, и тебе придется жить по-домашнему. Никаких такси, ресторанов, заказной еды и шоппинга. Тебя будет возить наш водитель от дома до школы и обратно. Проверим, когда запоешь, как шелковый?

С этими словами Андрей хмыкнул и спокойно вышел из комнаты сына. Антон закипал. Если учесть лимиты его кредиток, запоет он очень быстро. Слив очередную катку, Шастун со злостью ударил по столу и, отшвырнув клавиатуру, откинулся на спинку компьютерного кресла. Дерьмо.

В шесть тридцать недовольный Антон стоял с чемоданом вещей на колёсиках у машины. В плохие дни, как всегда, болело горло с утра. Оно как бы заранее описывало, как должен пойти этот день. Антон старался не обращать внимания, тем более он привык уже. С отцом-врачом он научился всегда быть «здоровым».

Антон знал, что отец не станет проверять его вещи, поэтому беспалевно напихал целый карман разных чипсов, кириешек и энергетиков. В общем, все то, что нельзя. Вряд ли у приемной семьи будет что-то подобное, а питаться бедной бурдой он не собирался.

Вся эта поездка ему вообще не нравилась. Не хотелось ни знакомиться ни с кем, ни ругаться с незнакомыми людьми… Он видел подобные шоу и уже представлял себе возможные условия проживания. Лишь бы у них не оказалось своего свинарника. Тогда эксперимент можно сразу заканчивать. Прибирать за вонючими животными ему еще не хватало!

Вместе с запрещенкой Шастун также умудрился засунуть телефон с зарядкой и планшет на всякий случай. Может быть, и отберут, а вдруг попадутся родители тряпки? Они ему и слова не скажут толком. Тогда он им устроит свои распорядки…

Шофёр отвез его на вокзал. Билеты были на электричку, и, судя по всему, запихнуть его решили не в самую большую дыру. Всего четыре часа езды от родного города. Какое-то село.

Шастун почти пропустил свою остановку, когда слишком громкий женский голос из динамиков вырвал его из глубокого сна. Быстро сообразив, мальчишка подорвался, спрятал телефон в карман и побежал на выход. Еще не хватало потеряться в этих окрестностях «без телефона и денег». Самому смешно было.

Выходящим он был единственным, зато куча бабулек чуть не затащила его обратно вместе с чемоданом. Неудивительно, что все хотели сбежать отсюда, он бы первым делом умотал в нормальный город.

Лестницы у поездов были какими-то слишком узкими. Нога даже не помещалась. Антон, непривыкший к подобным путешествиям, в торопливости оступился пару раз. Еще и тяжелый чемодан… В общем, в конце он уже полетел вперед вслед за своей ношей, проклиная поезда, бабушек, отца и этот тупой проект. Ну серьезно, не могли его на такси отправить?

Антон приготовился удариться спиной об острые ступеньки, проехаться до асфальта по лестнице на жопе, напрочь испоганить свои любимые джинсы и даже что-нибудь себе сломать в полете. Зажмурившись, он ощутил, как кто-то придержал его и аккуратно спустил на землю.

— Осторожно, так ведь и покалечиться можно… А я, если честно, думал, что будет кто постарше… — Голос мужчины был каким-то теплым. А потом его рука мягко потрепала его лохматые волосы, то ли поправляя, то ли просто так.

Антон открыл глаза и наткнулся на чужие спортивные кроссовки и серые джинсы. Только тогда он понял, что стоял все время с опущенной головой и продолжал сжиматься, ожидая приземления. Антон недоверчиво оглядел мужчину в черной ветровке.

— Меня зовут Арсений, — мужчина улыбнулся и протянул руку. — По правилам ты сам должен был добираться до дома, но сам понимаешь… Ты бы просто не дошел. Здесь и местные-то тропинок не знают, все на машинах… — усмехнулся он. — Да и мне так будет спокойней.

Арсений был довольно молодым. Никаких залысин, седых волос. В общем ничего, что выдавало бы в нем маньяка какого-нибудь. Красивый, с черными слегка вьющимися волосами. На вид лет тридцать… Может, двадцать пять. Молодой, значит, хорошо. Детей еще не успели много нарожать, мешать не будет малышня всякая истериками. А может, это только водитель? Или старший сын? Тогда сколько их там еще… Ужас.

Антон огляделся вокруг. Везде был лес. Из строений виднелся только старый вокзал и небольшой домик около железной дороги в ста метрах отсюда.

— Антон… — Шастун пожал руку, не зная, что делать. Это была довольно странная социальная ситуация, поэтому подросток чувствовал себя очень неловко. Надо было как-то продолжить разговор, но желания не было, а молчать тоже плохо.

— Антон, хорошо. Пойдем в машину скорей, прохладно как-то, — Арсений указал на парковку. Renault Sandero голубо-зеленого цвета, небольшая милая машинка, стояла единственная на парковке. — Сколько тебе лет-то?

— Пятнадцать почти.

— Значит, скоро день рождения?

— Угу… Девятнадцатого апреля. Но я уеду к этому времени как раз, — деловито ответил мальчик, стараясь не сильно показывать свое высокомерие. Не очень получалось.

— Ну, думаю, мы сможем поздравить тебя немного заранее, в этом же нет ничего страшного. Мы обычно печем тортик, играем или куда-нибудь ходим. Батутный парк, кино… А как вы в семье справляете?

Арсений уложил большой чемодан мальчика в багажник и сел за руль. Антон приземлился на переднее сидение, слегка поморщившись. Давно он не катался на таких низких маленьких машинках. С непривычки даже головой ударился о крышу, хорошо, что не заметил никто.

— На прошлый др мы на Мальдивы летали, — пожал плечами Антон, скучающе рассматривая природу за окном.

— М-м… — протянул Арсений. — Ну у нас-то это вообще каждые выходные, — спокойно сказал мужчина.

Через секунду Антон нахмурился и резко повернулся к Арсению. Сарказм в интонации совершенно не улавливался, и только по значению сказанного Антон понял шутку. Новый вид юмора? Его друзья так точно не умели. Шастун не смог сдержать смеха.

— Пристегнись, пожалуйста. Мне, конечно, очень льстит, что ты доверяешь мне, и все такое, однако местным ямам на дорогах и гаишникам это не объяснишь.

Спорить Антон не стал, хотя пристегиваться не любил. Но Арсений вроде норм мужик, и портить отношения сразу не хотелось. Настроение было хорошим. Пока.

Некоторое время они ехали молча. Антон рассматривал деревья, лесочки, кустики. В городе такого было немного.

— А долго ехать?

— Нет, совсем нет. Обычно мы пешком до вокзала ходим. На машине минут десять-пятнадцать всего. Вот уже дома начинаются… — Арсений указал на старые деревянные домики.

В глуби села среди таких же построек из бревен Антон видел и новенькие коттеджи… Какова вероятность, что они едут в один из таких?

— А у вас есть туалет в доме нормальный? — вдруг спросил мальчишка.

— Да. И в доме и на улице есть.

— М-м, — У Антона немного отлегло на сердце, хотя… — А всякие коровы и свиньи у вас есть?

— Нет, а ты хотел бы? — Арсений заинтересованно взглянул на мальчика, на мгновение отвлекшись от дороги.

— Нет. И слава Богу! — вздохнул Шастун, и Арсений тихо засмеялся.

В целом пока все было нормально… Может, не так все и плохо? Никого доить не придется, все цивилизованно вроде.

— А сколько у вас детей? В семье, — сразу уточнил он, потому что все еще не знал, отец это или просто брат. Спрашивать еще и это было стрёмно. На месте разберётся уж как-нибудь.

— Шесть, — улыбнулся Арсений.

— Шесть? — Вот в чем подвох! — Жесть… — У Антона глаза вылупились и челюсть почти упала. Теперь понятно, спать ему скорей всего придется на каком-нибудь старом диване, деля его еще с двумя какими-нибудь детьми. Как же хотелось домой.

— Шесть, да… Ну ты не переживай, сейчас познакомишься со всеми, потихоньку запомнишь. Никто, конечно, не собирается от тебя требовать знать всех и сразу.

Арсений притормозил и свернул с дороги к деревянным воротам серого цвета. Прямо за ними виднелась треугольная крыша одноэтажного дома. Он был не очень маленьким, как те деревянные домишки из русских сказок, но и каких-то больших пространств там не было.

Вручив мальчишке его модный голубой чемодан, Арсений повел подростка к дому. Они шли по небольшой чистенькой тропинке, уложенной плиткой. Вокруг газон, справа — небольшая детская площадка. Деревянные качели, турники, лазилки. Рядом валялся старый детский велосипед и мяч. Ближе к забору стояли лавочки, а по краям росли несколько деревьев и кустов. Грядок было не видно, и Антон мысленно поставил еще один плюс.

Арсений пропустил мальчишку вперед, и, как только они вошли, послышался детский крик и топот в соседней комнате. Буквально через секунду маленький мальчишка с криком «папа» запрыгнул на Арсения.

Места в прихожей было достаточно. Она плавно переходила в коридор, соединяющий комнаты, поэтому Антон спокойно отошёл в сторону.

Тем временем из других комнат все выходили и выходили еще дети разных возрастов, и все как один похожи. Вопрос об их приемности сразу отпал. Все родные, словно под копирку!

— Так, знакомьтесь. Это Антон, — Арсений положил свободную руку ему на плечо. В другой он держал самого маленького из всех детей, который как прилип к папе, так и не отпускал. — Антоша, это моя жена, наша мама — Марина. Это — Итан, самый старший мой сын. Вы примерно ровесники, Итан может постарше немного.

Парень неловко улыбнулся и протянул руку для приветствия. Антон поступил так же. Оба были худенькими. Итан стоял в домашних шортах, в чёрной футболке и босиком. Очень по-домашнему. Все остальные дети тоже были одеты комфортно. Милые домашние пижамы с принцессами или машинками и платьица.

— Миранда, — Арсений указал на девочку лет двенадцати, — Если будут какие-то вопросы, она, если что, всё знает. И где полотенце найти…

— И как машину угнать! — с улыбкой продолжила девчушка. Старшие усмехнулись, и Антон тоже. Выглядела Миранда довольно скромно, но в ее глазах Антон разглядел столько озорства… Сразу стало понятно, кто в этой семье отвечает за юмор. Возможно, даже черный.

— Давид и наши двойняшки, Изабелла и Дарина…

Ну это была уже совсем малышня. Мальчик выглядел постарше немного, хотя разницы почти не было. Вряд ли они в школу ходили… И кто им имена такие странные придумал?

— И самый младший у нас Калеб, — Арсений мягко похлопал сына по спинке, как бы предлагая ему оторваться от папы.

— Мне четыре… — улыбнулся мальчик, выставляя четыре пальчика, и снова лег на папу. На секунду Антону даже стало завидно от такой нежности, но он быстро выкинул эти мысли из головы.

— Раздевайся, Антош… Итан, проведи небольшую экскурсию по дому и пойдёмте кушать. — Арсений аккуратно поставил Калеба на ножки и мягко оторвал ребёнка от себя, чтобы раздеться. Но как только Арсений оказался свободным, остальные малыши тут же полезли обниматься.

— Ну что вы? Настолько долго папу не видели? — ласково спросил мужчина, обнимая детей. — Так, а теперь кто на улице бросил велосипед? Идите скорей убирайте, там же и снег и дождь может начаться, я потом новый покупать не стану… И другие игрушки тоже приберите.

2. Вкусная каша и экскурсия

Тем временем Итан увел Антона в соседнюю комнату.

— Здесь наша комната… Пацанячая. А соседняя — для девчонок.

Комната была миленькой. Обои бежевые с голубыми минималистичными рисунками. Вдоль стены стояла двухъярусная кровать, следом кровать-чердак, а под ней рабочий стол. Еще один стол стоял напротив, рядом белый шкаф для одежды, стеллажи с игрушками и книгами.

В комнате девочек почти всё то же самое. Только обои нежно-розовые, а все игрушки лежали на своих местах, не валяясь по углам.

Конечно, это всё не было даже близко похоже на комнату Антона. Там всё дорого-богато: светящийся потолок с дорогой люстрой, стильные светильники, паркет, пушистый ковер, картины, дорогая электрогитара, автоматические шторы, кресло-качель. И это только малая часть. Всё идеально сочеталось. А в этом доме всё было по-простому, но довольно миленько.

— Там комната родителей. — Итан коротко приоткрыл дверь, чтобы Антон только смог заглянуть, но не входил, и повел Антона в гостиную.

Шастун в основном молчал и не отпускал никаких комментариев. Хотя иногда очень хотелось. Дом был действительно неплохой. И ванная комната приличная. Просторная. Всё беленькое и чистое, словно здесь платят домработнице…

В гостиной стоял большой угловой диван, а напротив, что удивительно, не было ничего. Должен быть телевизор, приставка, но стена была просто пустая. На полу лежал приятный серый ковер, а на полочках у стены находилась стопка разных настолок: пазлы, «Монополия», «Дженга» и еще много неизвестных игр.

— А где буду жить я? — резко спросил Антон.

— Ну ты можешь спать с нами в комнате, на нижнем ярусе, если хочешь. Калеб тогда будет спать с родителями, он все равно часто к ним приходит… Есть еще вариант спать здесь. Но тут только диван. Хотя его можно раздвинуть. — Итан пожал плечами. — Как хочешь, в общем.

— Я буду спать здесь, — твердо сказал Антон.

Спать втроем в одной комнате он не хотел. Привык быть один, сам с собой. Делить комнату с другими детьми? Ну уж нет, это никакого личного пространства. Хотя о личном пространстве, скорее всего, можно забыть на ближайшие дни с таким-то количеством детей в доме.

— Свои вещи можешь сложить сюда. — Итан подошёл к шкафу и указал на несколько свободных полочек и вешалок.

Антон немного скривился, когда понял, что тащить свой чемодан ему придется самостоятельно, а потом еще снова разбирать свои вещи. Вряд ли они вообще поместятся на выделенное место, что-то придётся оставить в чемодане. Но оно и к лучшему. Свои гаджеты и чипсы он планировал никому пока не показывать.

— Ребят, пойдёмте на кухню. — Арсений заглянул в гостиную и улыбнулся, заметив, что подростки вроде не ссорились. Разные случаи бывали в других семьях… Хотя Антон выглядел немного недовольно. — Как у вас дела?

— Нормально, Антон решил остаться в гостиной.

— Прекрасно, — кивнул Арсений. В этот момент в коридоре послышался топот малышни и веселые визги. — Пойдёмте скорей, пока дети не разнесли ничего… Так, Давид, Калеб, успокаиваемся, быстренько за стол. Потом на улице набегаетесь…

— проходя по коридору мужчина словил младшего сына, прерывая слишком громкие догонялки. Дети послушно уселись за стол.

Антон был голодным, но есть ничего не хотел. Не здесь… Поездка оказалась довольно долгой, но он, как всегда, желал бургеров, пиццы или роллов. Чипсов… А здесь на столе была каша и суп… Может быть, он сможет растянуть свою запрещенку на семь дней?

— Антош, ты что будешь кушать? — спросила Марина, когда все младшие уже уплетали овсянку. Итан и Миранда помогали маме разложить все по тарелкам, а потом самостоятельно позаботились о себе.

— Да я вообще не голодный… — уклончиво ответил Шастун, не торопясь присаживаться.

Арсений слегка удивленно, с ноткой недовольства взглянул на мальчика.

— То есть как? Антон, ты же столько времени ехал, не ел в дороге.

— Ну и что? Я не хочу. Я не ем такое вообще. Лучше голодный похожу. — Антон насупился, засунув руки в карманы. Антон хотел бы в идеале сделать пару шагов назад и выйти из кухни, но чуть позади стоял Арсений, и что-то ему подсказывало, что план провальный.

— Тош, ну не собираешься же ты все дни голодным ходить? Давай хотя бы немного? Ну или просто посиди за компанию, может и аппетит проснется? — пытался уговорить Арсений, но парень только больше нахмурился.

— Да не хочу я, и вообще у меня живот болит!

Это было идеально. Никто из этих взрослых скорей всего не был врачом. Арсений был слишком каким-то мягким и нежным для врача. Ну, Антон так считал. А Марина слишком стильной. Да и в декрете она, вероятно, просидела всю жизнь, так что…

Живот у Антона правда побаливал иногда, но он это успешно игнорировал, а сейчас это была отличная отмазка. Никто же не станет в здравом уме заставлять его терпеть боль, через силу есть и сидеть здесь. Только Арсений почему-то нахмурился и заволновался.

— Сильно болит? Давно?

— Да нет, просто ноет, и я есть не хочу! — немного раздражённо ответил Антон.

— Хорошо, Антош, отдохни немного. — Арсений похлопал мальчика по плечу, прекрасно понимая, что тот мог сильно устать с дороги.

Антон улёгся на диван в гостиной. С кухни доносился шум от разговоров слишком громких детей и иногда звон тарелок. Поняв, что ближайшие минут десять он полностью предоставлен себе, Шастун достал из своего чемодана пачку крабовых чипсов и любимый вишневый энергетик. Банка приятно пшикнула, пачка бахнула. Запах был просто фантастическим. Что-то в груди, почти в животе, заныло ощутимее после первых же глотков, но это того стоило…

Спустя несколько минут Арсений зашел в комнату и обнаружил своего временно-приёмного ребенка разлегшимся на диване, наглым образом поедая очень вредную еду. Одна нога была расслабленно закинута на другую, все руки парень себе перепачкал, накрошил немного. Антона ничего не заботило. Даже когда старший вошёл в комнату, парень только поднял голову и даже не дёрнулся, чтобы что-то спрятать. А в глазах только и читалось: «Вы мне мешаете!»

Был бы кто другой на месте Арсения, очень бы разозлился, может быть, накричал, отчитал. Но мужчина был спокоен, только немного удивлён.

— Антош, у тебя все еще живот болит?

— Эм… Ну да. Немного… — пожал плечами мальчишка и запил чипсы энергетиком.

Арсений терпеливо вздохнул.

— Давай я посмотрю, чтобы убедиться, что нет ничего серьезного… — Арсений аккуратно забрал у мальчика всю эту вредность, но так, чтобы не возникло ощущения, будто его обкрадывают, и отложил на журнальный столик.

— Зачем? — нахмурился Антон.

— Ну ты же в нашей семье на это время. Я бы хотел, чтобы ни один мой ребенок не болел. Ляг, пожалуйста, я взгляну. — Голос был очень добрым, ласковым. Почти заботливым даже.

Арсений улыбнулся, и Антон действительно медленно лег, как было нужно, словно он находился под гипнозом. Попросил бы его об этом родной отец, он бы послал его не задумываясь. А тут лёг. И без споров… Наверное, потому, что Арсений не врач… Он же не врач?

Попов чуть задрал футболку и пробежался пальцами по натянутому плоскому животу, слегка погладил, отмечая, какой же мальчик худой.

— Покажи, где болит примерно.

Антон не очень довольно ткнул в место, где кончались рёбра. Болеть на самом деле начинало сильнее, и уже очень неприятно. Подобное неудобство, конечно, не заставило бы его обратиться к врачу, но таблетку он бы с радостью выпил.

— Тош, желудок у тебя болит.

Арсений как-то странно нахмурился. Вернув край футболки, он посмотрел на мальчика. Слишком внимательно, словно пытался по эмоциям понять силу боли.

— Надо кашу тебе покушать, легче станет.

— Я не хочу кашу, — как-то смешно надулся Антон, нахмурился и немного отвернулся от Арсения. Ручки даже на груди сложил. Так обычно делал Калеб, забавно дуя губки.

— Антош, я понимаю, что ты, возможно, не привык к обычной еде, но поверь, она ничуть не хуже. Иногда даже вкуснее и, тем более, полезнее… — Арсений вздохнул, когда не дождался никакой реакции. — А что ты обычно любишь?

Антон поджал губы.

— Чипсы. Колу пью… Еще стейки, роллы, пиццу и шаурму.

Антон безэмоционально дёрнул плечами и сморщился. Живот продолжал неприятно ныть, словно он не ел целую неделю. Видимо, полпачки чипсов живот не учитывал.

— У нас такого нет. Даже если сильно захотеть, получится только съездить в город и заказать там. Ну или состряпать пиццу, роллы самостоятельно. Но это нечасто, Антош. А то, что ты есть ничего не хочешь — совсем не дело. Я же вижу, что неприятно. Будешь голодом себя мучить — так и будет. Пойдем-пойдем, Антош, — Арсений потянул мальчика на кухню, продолжая уговаривать. Антон порывался взять по дороге свои чипсы, но мужчина в очень мягкой форме сообщил, что в ближайшее время Антоше есть такое не нужно.

— Но я не хочу кашу.

— Тошенька, я положу совсем немного. Буквально пару ложечек, съешь сколько сможешь, тебе даже от этого чуть-чуть полегче станет. Ты свой живот столько времени всякой гадостью кормил, подсовывал ему «кирпичи» да «валуны» и заставлял поднимать. Дай ему отдохнуть хоть немного. Он тебе спасибо только скажет.

На кухне приятно пахло чем-то вкусным. Слегка сладким, молочным… За столом сидел только светлый паренёк, не самый маленький, но и не Итан. Давид его, кажется, звали. Остальные дети куда-то ушли, их мамы тоже не было. И это хорошо, потому что много народу очень смущало Антона. А так здесь один Арсений и этот мелкий, который до сих пор жевал кашу. Медленно, но с большим аппетитом.

— Тош, без горки две ложки, хорошо? Покушаешь? — Арсений продемонстрировал детскую тарелочку, где каша только закрывала дно.

И Антон, проникнувшись всей этой атмосферой, всё-таки кивнул. Страшно было осознавать, но он действительно уже захотел попробовать эту кашу. Тем более Арсений еще щедро положил крупной размороженной голубики. Не свежая, конечно, но откуда мальчишке знать, когда ее собирают.

— Если захочешь, можно еще положить.

Оказалось действительно вкусно, однако больше есть Антон не хотел. Может быть, из-за гордости, может, ему просто требовалось время, чтобы привыкнуть ко всему. Есть из разноцветной пластмассовой тарелки с синим трактором тоже было непривычно. Но он съел всё с удовольствием.

В целом, всё было совсем неплохо. Новая семья довольно хорошая, Антону нравилось, хотя, конечно, говорить было рано. Он и дня с ними пока не прожил, вдруг их утренние правила совсем не совпадают с его внутренними убеждениями? Вдруг начнут будить в шесть утра или заставят заниматься спортом? У них еще будет куча поводов устроить конфликт и всё такое. Но то, что Антон не убежал из дома — уже хорошо.

Во время позднего завтрака Антон даже смог душевно поговорить с Арсением. Про школу, что нравится, кем бы он хотел работать. Подростка на самом деле мало что интересовало. Хотя Шастун упомянул довольно много увлечений, но ни одно из них не было серьезным. Гитара, программирование, футбол, карате… Антон даже признался, что хотел бы научиться вязать или шить.

Оказалось, что малышня уже ушла гулять, поэтому было так тихо. Только Давид отчего-то медлил и никуда не торопился. Антон уже поел и попил чай, Давидик тоже всё слопал, но из-за стола не выходил.

— А можно мне мороженку? — с хитренькой улыбкой спросил мальчик и состроил глазки.

Арсений усмехнулся.

— Можно, но не сейчас. Вечером все покушаем мороженое. Сейчас одевайтесь, пойдем гулять. Антош, у тебя есть что потеплее надеть?

— Эм, да…

Можно было, конечно, изощриться и надеть сразу две кофты, но этого Антон точно делать не собирался. Ему и своей ветровки хватит. Красота и комфорт в одежде стояли в приоритете, чем теплота.

Уже в коридоре Антон заметил странную закономерность. Все шапки на детях и шарфики были примерно одинаковые. Красные! И у Арсения тоже. Какой-то кринжовый семейный лук? Красноголовики какие-то. Подросток сморщился.

— Почему все в красном? — стараясь открыто не показывать свое отношение, спросил Антон.

— Ну, детей много, чтобы сразу видеть, где все… Чтобы найти легко, если мы на площадку идем или гуляем. Мы с Мариной тоже в красном, чтобы сразу было видно, кому детей в случае чего возвращать, — посмеялся Арсений. — Так, а твоя шапка где?

— А мне не надо, у меня капюшон, если что.

— Нет, без шапки нельзя, Антош. На улице все же холодно. Начало апреля, еще снег может выпасть. Значит, тоже будешь в красном.

Арсений достал из шкафа новый комплект и, не собираясь слышать возражений, сам надел на недовольного подростка шапку и аккуратно повязал шарф позади. Как ребенку!

— А если чужой ребенок в красной шапке прибьется к вам, как скоро вы заметите? — хмуро спросил Антон.

— Когда еда станет быстрее кончаться! — подхватила Миранда.

Антон был не в восторге от новой «униформы». Как будто колония целая, где индивидуальность и выражение себя? Однако снять ни шапку, ни шарф он не посмел, хотя был зол. А в суете никто и не заметил его недовольства.

— А можно я останусь дома? — тягуче спросил Давид, когда папа поправлял на нем шарфик.

— Нет, гулять идем все, дайте маме отдохнуть хоть немного, — заметив, как некая искорка в глазах мальчика угасла, Арсений добавил: — Успеешь еще мороженое свое съесть, никуда оно не убежит.

На улицу Антон вышел один из первых. Все дети что-то говорили, общались, предлагали. Стоял шум, слышался визг малышни. Арсений только и успевал отвечать на все вопросы. А Антон привык к тишине и большому личному пространству, поэтому было очень некомфортно так резко перестраиваться. Дети заняли качели и то и дело бегали возле площадки. Антон остался стоять вдали от остальных, пока не подошел Итан. Он, кстати, казался самым спокойным из всех детей и довольно умным.

— Пойдем, я покажу участок? А то у нас и потеряться можно…

— Так видно же все? — Антон пробежался взглядом от одного забора до другого. Двор был совсем небольшой, и где тут теряться? Из интересного виднелся только какой-то сарайчик.

— Это не все, ты что!

И Итан повел Антона к одному из заборов, который, как казалось, вел к соседям, но не так все просто. Подойдя ближе, Антон разглядел дверь, которая закрывалась обычной старой вертушкой. За ней уложена каменная тропинка, ведущая куда-то вперед, к деревьям, а потом заворачивала в сторону. В самом углу, у забора, стоял небольшой деревянный туалет. Справа от тропинки две небольшие теплицы, за ними виднелись грядки, а рядом какое-то светлое здание из дерева. Слева, вдоль забора, росли многолетние цветы.

— Это баня. Мы редко ее топим, хотя любим париться… Летом ставим бассейн во дворе, и тогда вообще кайф! После бани в ледяную воду из скважины. А зимой в снег!

— Чё-то она маленькая, — нахмурился Антон, заглядывая внутрь.

— Ну да, но мы же не ходим все сразу. Девочки с мамой, мальчики с папой, как раз пополам получается, и все помещаемся. — Итан пожал плечами. Мальчики повернули, обходя баню. — Это яблоня, ирга, жимолость, вишня и там еще одна ирга…

Антон удивленно приоткрыл рот, оглядывая ряд деревьев и кустов по виду абсолютно одинаковых!

— Ты реально все это запомнил?

— Ну да. Мы же это каждый год собираем. Со стремянками бегаем вокруг каждого куста, — усмехнулся Итан, и указал на грядки. — Здесь пока ничего не растет, возможно, скоро нам придется поправлять все бортики, а потом помогать маме садить всякие морковки и капусты.

Антон недовольно скривился, но промолчал. Вот уж он точно не отличался особой любовью к растениям и природе. Ковыряться в земле — не его конек. Грядок было совсем немного, и Антон надеялся, что больше он не обнаружит никакого припрятанного картофельного поля.

Тропинка снова завернула, огибая грядки, вдоль опять росли цветочки в клумбах, и показалась задняя часть дома. Впереди забор, а дальше еще какое-то здание, и никакой земли, только травка.

— Отсюда можно на кухню попасть, — сказал Итан, удивляя Антона. И как он не заметил полупрозрачную входную дверь, пока ел?

Прошли они вроде совсем немного, но когда он попытался нарисовать в голове примерную карту, мозги закипели. У него дома площадь участка была в несколько раз больше этой. И беседка, и сад, и баня, и виляющие тропинки, но ни одного забора не было. Только идеально подстриженные кусты и деревья. И через них все было видно. А тут с подобным круговым движением действительно можно было запутаться.

— А это сарай. Летом я иногда залажу на крышу по забору и просто лежу. Хотя папа не разрешает так делать… Но мне просто нравится.

Антон оглядел примыкающий забор и почти прямую крышу с легким наклоном. Он бы тоже не отказался залесть куда повыше иногда от всех людей… Особенно от своего отца!

— А что папа делает, когда все-таки узнаёт, что ты лазил? Или он не узнаёт?

— Да ничего! — отмахнулся Итан. — Просто ругается, и всё. Говорит, что крыша может сломаться, я могу покалечиться и всё такое. Но я все же уже взрослый, и я аккуратный. Вот если бы Давид залез, тогда да… Он бы тогда неделю не гулял, а только работал! — Итан открыл деревянную дверцу и вошел внутрь. — У нас тут велосипеды, инструменты и техника всякая.

Все аккуратно стояло вдоль стен, а каждой грабле и тяпке отводилось свое место. Многие сараи в доме Шастунов могли только позавидовать такой организации. Даже гараж бы слюнку сглотнул!

Пройдя до противоположной стены сарая, Итан открыл еще одну дверь и вывел Антона обратно к детской площадке. Антон почувствовал себя Алешей Поповичем из мультика. Когда они прошли такой большой путь, а в итоге через пещеру случайно вернулись обратно…

3. Футбол

— Мальчишки! — позвал Арсений подростков. — В футбол играть будете?

— Да! — сразу крикнул Итан и побежал на небольшое поле возле площадки. Антон медленно пошел к ним, не особо понимая, что должен делать.

Возле отца уже бегали Давид и Калеб, слабенько гоняя футбольный мяч. Точнее, Давид катал его возле себя, а Калеб все пытался забрать, не сдаваясь, бегал вокруг брата, пихая свои ножки к мячику. Пару раз даже почти получилось, но через секунду мячик снова был у старшего.

— Антон? Играть будешь? Тебе же вроде нравится футбол? — спросил Арсений.

— Ну я не особо умею… Я больше смотрю, чем играю. — Антон неуверенно пожал плечами и отвел взгляд.

— Не хочешь попробовать? Мы часто играем, но у нас тут никто не профессионал.

— Я профессионал! — послышался наивный детский голосок откуда-то снизу. Опустив взгляд, Антон наткнулся на большие зеленые глазки Калеба, который очень серьезно смотрел на папу и дулся, что его умения не оценили.

— Ах да, как же я мог забыть про тебя… — Арсений улыбнулся и погладил сына по красной шапочке с бамбушкой. — Самый профессиональный игрок — Калебушка у нас. Антош, попробуем? Не испугаешься наших первоклассных футболистов?

Парень кивнул, улыбаясь от сквозящего из всех щелей сарказма. Но тем не менее, Калеб был всем доволен.

— Прекрасно! Давайте так… — Арсений пару раз хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание. — Чья команда проиграет, тот очищает траву на том огороде. Возле грядок, под деревьями. Везде. А кто выиграет, тот сажает редис и салат в теплицах.

— А кто не играет, тот ничего не делает? — усмехнулся Антон, приподняв брови.

— А кто не играет, тот красит забор с двойняшками, — так же улыбнулся Арсений.

Антон недовольно поджал губы. Работать, видимо, придется в любом случае. А все остальные дети энтузиазма не теряли. Все дружно закивали и сказали «хорошо». Антон был слегка в шоке от такой покладистости и послушности… Типа их так легко на работу развели, а они еще и радуются?

— А давайте все дети против папы? — предложила Миранда, и Антон только сейчас ее заметил среди мальчишек. И она тоже будет играть? И что, никто даже не против?

«Она же девчонка!» — кричало у него в сознании.

— Ты хочешь, чтобы я один драил весь огород граблями? — возмутился Арсений. — А вы что? По две семечки посадите и всё?

— Ну можешь Калеба себе еще забрать, — сжалилась девочка, хихикнув. Давид и Итан тихонько посмеивались над папой.

— Ну уж нет. Я возьму Калеба и Давида в свою команду. Трое на трое как раз.

И все согласились. Антон, Миранда и Итан оказались в другой команде. Все подростки против младших мальчиков и папы. И если старшим детям было абсолютно понятно, что они сегодня победят, то для Антона все это было в новинку. Дети сделали из каких-то игрушек ворота, начали проговаривать правила, которыми и так всегда пользовались. Просто чтобы всем было понятно и не было споров… Пока Антон вдруг не спросил:

— А где наши ворота?

— Мы в одни ворота играем, — сказал Итан и указал на край скамейки около площадки. — Вот так линию проведи, это примерно середина поля. Если противник от нее подвел мяч к воротам, то они наши, и надо защищать.

— А чтобы нам забить гол, нужно сначала довести мяч обратно до середины поля и заново вести к воротам. А иначе гол не засчитается! — подхватила Миранда.

— А еще мяч нельзя руками задевать! — крикнул Калеб, показывая наглядно на своих ладошках. Шастун наигранно покивал, а старшие незаметно улыбнулись…

Игра началась. Спустя десять минут Антон понял, что переживал зря. Забрать мяч у четырехлетки было проще всего, а Арсений довольно часто пасовал именно Калебу. Старшие дети обычно ждали немного, давая младшему насладиться недолгим владением мяча, а потом преспокойно забирали его и начинали играть немного жестче. Арсений иногда страховал сына, не позволяя раньше времени его «обокрасть». Давид вообще был бесстрашным: лез под ноги старшим, лишь бы выбить мяч, и совершенно не боялся быть сбитым. Калеб вел себя аккуратнее. Да и бегал он медленно, поэтому часто просто не поспевал за братьями и сестрой.

Лучше всех играл все-таки Итан. Он и папу обводил, и Давида. А как они с Мирандой объединялись… Для девчонки она была невероятной! Арсения, конечно, не обходила, хотя пару раз Антон заметил, как старший поддался, позволив дочери провести мяч между ног и дать пас Итану. Антон старался почти не лезть. Только если пасовали именно ему, или мяч каким-то случайным образом оказывался свободным неподалеку, тогда Шастун пробовал как-то играть.

Их команда начала выигрывать с первых минут. Сначала Итан почти шагом забрал мяч у самого младшего, потом с улыбкой обошёл отца, пнул мяч спрятавшейся сестре, а та сразу в ворота. Так и пошло! У Антона, кстати, тоже неплохо получалось. Мяч он почти не терял и пинал более-менее в цель.

У противоположной команды на всю выкладывался один Давид. Калеб был слишком маленьким. А Арсений больше следил за общим состоянием: давал младшим поиграть, чтобы всем было весело, и смотрел за соблюдением правил. Именно поэтому после каждого гола спинывал обычно самый младший. Кстати, если мяч далеко укатывался, бежал за ним тоже Калеб… Антон старался не делать никаких выводов, когда после первого и единственного гола в их ворота спинывать сказали ему.

— Десять один! Да! — Когда был забит последний гол, Миранда счастливо подняла руки и сразу дала пять старшему брату.

— О-о-о… — грустно протянул Давид, опустив руки. Он вообще был единственный, кто расстроился проигрышу. Калеб улыбался просто оттого, что попинал мяч. А когда всё закончилось, он опять побежал за мячом, чтобы на этот раз его никто не отобрал, и держал так в руках, обнимая. — В следующий раз я буду играть с Итаном! Тогда мы выиграем!

— Да ладно, ты же любишь работать граблями? — Арсений, утешая, похлопал сына по спинке.

— Я хотел выиграть!

— Выиграешь еще.

Дети быстро переоделись в сухую одежду и послушно пошли работать. Старшим дали семена, перчатки, которые Антон надел не сразу — для этого маме пришлось найти абсолютно новую пару прорезиненных перчаток — и отправили в теплицу. Зачем при этом всём Итан взял лопаты, Антон не понимал. Их же садить отправили, разве нет? Антон надеялся расправиться с работой быстро и пойти отдыхать…

— Сначала перекопать надо, — ответил Итан, вручая одну лопату Шастуну. — Миранда будет собирать сорняки, мы — перекапывать. Потом посадим. Это работа до вечера, слишком быстро не получится.

— Я уже начинаю жалеть, что мы выиграли… — пробурчал мальчик.

— Не переживай, им не легче. Им еще и траву за домом убирать… А там еще Калеб со своей детской грабелькой, — хихикнула Миранда.

— Короче, раньше нас они точно не закончат, — усмехнулся старший.

Итан уже перевернул несколько лопат с землей, и Антон тоже принялся за работу, начиная с параллельной грядки в теплице. Шастун, не привыкший к такой работе, быстро устал и замедлился. Подобную железную лопату он в жизни не держал. Однажды только пробовал снег чистить, да и то быстро бросил это занятие. Итан был сильнее в этом плане. Даже очень сильнее и крепче.

— А вам не кажется, что вас эксплуатируют? — запыхавшись немного, спросил Шастун.

— Да нет, — пожал плечами Итан, Миранда заинтересованно посмотрела на Антона. — Мы же все живем здесь. Мне, например, очень нравится редиска. А еще я люблю, когда всё красиво и ухожено. А вместе всё сделать намного легче. Нас много, поэтому мы вообще кучу всего успеваем.

— Ну вы могли бы сейчас гулять с друзьями, в кино пойти или что там у вас есть…

— Мы и так успеваем гулять, — продолжила девочка. — Да и работать нам тоже весело. Обычно мы рассказываем что-нибудь, делимся мыслями. Иногда играем или рассказываем шутки, которые придумали или запомнили…

— А если не работать, то всё зарастет сорняками, — кивнул Итан. — Не будет нормального урожая, всё будет выглядеть ужасно. Сорняки же распространяются с геометрической прогрессией, поэтому лучше всегда понемногу хотя бы что-то делать, чем всё взять и запустить. Я вот не представляю зиму без варенья, а мы столько банок успеваем съесть. Покупать было бы дорого слишком. Особенно зимой.

— На самом деле, работать весело. Например, иногда папа или Итан катают нас на тележках, иногда мы бросаемся гнилыми яблоками… На самом деле было бы обидно, если бы родители ничего не делали, а работали бы только мы. Но так как папа и мама всегда работают вместе, нам нормально.

— Угу, работы у нас еще немного, как может показаться. Грядок мало, в основном деревья. Огромное поле картошки, как другие, мы тоже не садим, поэтому особо не напрягаемся. Только весной работы побольше. Всё посадить надо, подготовить… А зимой только снег чистить, да чистить. И то, если выпадет…

Антон кивнул и больше спорить не стал. Бесполезно. Все эти дети потеряны и безнадежны! Итан докопал свою сторону, Антон прошел только чуть дальше середины и старался создавать видимость неторопливого беззаботного работника. А на самом деле он очень сильно устал. Мира, как называли Миранду все в этой семье, уже тоже накидала целую кучу сорняков и старых корней из земли.

— Вы пока тут садите, а я вскопаю вторую теплицу…

Антон, ненадолго оперевшись на черенок лопаты, чтобы перевести дух и отдохнуть, невольно открыл рот. Он совсем забыл, что есть еще вторая теплица! А они даже здесь не закончили еще!

— Ох, блин…

Мира захихикала, аккуратно разравнивая вскопанную грядку.

— Не парься, когда мы здесь посадим, там Итан уже закончит.

Как оказалось, садить надо только одну теплицу, а во второй будут потом расти помидоры, поэтому ее требовалось только вскопать. Миранда показала, как часто садить семена, как делать рейки, дети даже разговорились неплохо, стали школьные истории рассказывать.

— А ты не маленькая на физику ходить? Я думал, она только с седьмого класса, — удивился Антон, услышав про случай на лабораторной.

— А я как раз в седьмом. Мне тринадцать, я пошла с шести с половиной…

Миранда еще продолжала что-то говорить, но Антон был слишком удивлен, чтобы просто продолжить разговор. Выходит, она всего на один класс младше него! А он-то думал, что она малявка какая-то. Мира не смотрелась как ровесница, выглядела совсем как ребенок. Хотя, возможно, это была всего лишь иллюзия, ведь на фоне сильного брата или высокого Антона любой будет выглядеть маленьким… А разница в возрасте у нее с Антоном была около года или почти двух.

Как оказалось, Итан учился уже в девятом классе и во всю в свободное время готовился к экзаменам. Мира сказала, что сдавать он собирается биологию и химию. Тогда Антон понял, что с Итаном ему вообще не по пути. Эти предметы он ненавидел. А ведь папа упоминал что-то про учебу во время проекта. И куда же его пихнут? Итан был на класс старше, а Миранда младше. Ходить отдельно он точно не собирался, легче же прогулять. Антон мысленно усмехнулся. Хорошо, что пока выходные…

— Химия — это вообще мрак… Я даже физику когда-то лучше понимал. А химия — это какая-то мешанина и бурда для полугуманитариев из слов и капли математики… — бурчал Антон, Миранда смеялась от подобных выражений и еще больше добавляла.

— Наука для тех, кто не определился. Там даже физика есть!

— Я там еще геометрию видел… — хохотал Антон, вспоминая рисунки каких-то шестиугольников на доске. Момент, когда он вообще отъехал от химии… Дети сидели полубоком друг к другу на деревянных ограждениях для грядок.

— Так, а где Итан? — в дверях теплицы неожиданно появился Арсений. Антон как-то рефлекторно поднялся на ноги и выпрямился. Сам не понял, почему. Как будто в детстве родители спалили ночью тебя с планшетом в руках. Но они же ничего плохого не делали…

— Он в соседней теплице, — улыбнулась девочка.

Арсений внимательно оглядел детей каким-то странным взглядом и, кивнув, пошел дальше. Только теперь Антон смог сесть спокойно обратно. Они почти со всем закончили, когда как раз вернулся Итан.

Старшие дети пошли в дом, по очереди сходили в душ, переоделись в домашнее. Сразу после них потихоньку стала возвращаться малышня. Сначала мама с двойняшками, потом уставший Калеб прибежал, а затем и Давид с Арсением. Итан сел за учебники, чтобы разобрать еще один вариант экзамена. Родители занимались извазюкавшимися в грязи детьми. Поэтому Миранда с Антоном развалились на диване, радуясь, что их никто не трогает.

— Это очень странно, что на стене нет телевизора. Он же так и просится.

— Не знаю… Обычно мы смотрим все через проектор. Качество хорошее, а большой телевизор стоил бы гораздо дороже…

— Приставку бы сюда… — устало протянул Антон.

— Ну от приставки я бы точно не отказалась! Но если забрать у Давида конфеты, то можно перенести «Мортал Комбат» в реальную жизнь.

Антон снова засмеялся, вспомнив, как тот выпрашивал у папы мороженое. Значит, Давид в целом помешан на сладком?

— Забери у Итана учебники, чтобы повысить планку! — добавил Шастун.

— Это уже смертельный уровень какой-то!

Вскоре в комнату забежали двойняшки. Антон особо их не интересовал, хоть и был совершенно новым членом семьи. Поэтому как их звали, Антон совершенно не запомнил. Зато Итана и Миранду узнал хорошо. Давида тоже вроде запомнил. Осталось только двойняшек… Одна из девочек взяла с полки детскую энциклопедию с картинками и уселась на мягкий ковер. Другая принесла целый пенал с фломастерами и карандашами, улеглась на живот и стала разукрашивать раскраски. А Антон все никак не мог понять, почему девочки просто не пойдут в свою комнату. Почему вся малышня пришла именно сюда, в его временную комнату? Даже Калеб успел забежать.

— Идёмте обедать. — Арсений заглянул в гостиную. — Девочки, вы зря сейчас уселись тут. Мы кушать все идем. Дарин, давай потом дочитаешь, хорошо? — Арсений, зная, как иногда сложно бывает оторвать девчушку от книг, аккуратно убрал энциклопедию. — Белл, что я говорил о рисовании маркерами?

— Что нужно подкладывать большую картонку?

— Да, иначе все на полу потом отпечатается, или можно ковер заморать. Но это позже, сейчас мы идем кушать. — Арсений отправил девчонок на кухню.

Антон с Мирандой тоже уже спокойно встали и направились к выходу. Миранда была послушной, поэтому много раз ей повторять не требовалось, а Антон хотел бы еще помедлить и полежать, но, не желая оставаться, увязался следом.

— Так, а кто у меня тут шмыгает? — мужчина оглядел всех своих детей.

Антон в недоумении поднял брови. Это такой тут контроль? И шмыгать никому нельзя… Парень быстро прислушался к себе, может, это как раз у него самого начался насморк, а он и не заметил? После прогулки всякое бывает! Как раз в этот момент самый младший ребенок, никого не стесняясь, громко швыркнул еще раз и взглянул наивными глязенками на папу в ответ.

— Калеб, — улыбнулся папа и протянул руку. — Пойдем в носик закапаем.

Антон зажмурился, ожидая слышать капризный визг, рев, истерику… Именно так бы он и поступил в детстве на подобное предложение. Вырывался бы, убегал, дрался, и всеми силами бы защищал свой драгоценный неприкосновенный носик от всякой там воды. Он уже приготовился терпеть слишком повышенные децибелы, но…

— Хорошо, папа, — кивнул Калеб, весело побежал к дивану и сам лег. Сам… А Арсений уже достал откуда-то капли.

Шастун удивленно вытаращился на всю эту ситуацию, наблюдая, как Арсений сначала набирает лекарство в пипетку, а затем беспощадно заливает ее сыну в нос. Целую пипетку! Даже не по капельке. А мелкий и не дернулся! Нет, они точно сумасшедшие какие-то!

Антон, озадачившись этой ситуацией, совсем забылся. Забыл спросить, что на обед. Забыл, что салат он не очень любит, но тем не менее почему-то все доел. И немного салата, и даже суп. Уработался, наверное, на свежем воздухе. Арсений много не накладывал, чтобы желудок мальчика не напрягать, и Антона тоже. А от добавки он отказался.

4. Точно сумасшедшие

После обеда младшие девочки пошли читать и рисовать. Итан опять решил немного поучиться, чтобы быть в себе уверенным и меньше переживать. До первого экзамена оставалось меньше двух месяцев, поэтому времени терять он не собирался.

Миранда предложила поиграть в настолки, Давид — побегать в догонялки, прятки и еще кучу подвижных занятий, которыми подростки точно не собирались заниматься дома. Антон вообще хотел ничего не делать, ни с кем не общаться, залезть под одеяло, закрыться в комнате… Однако на такую возможность в этом доме можно даже не рассчитывать. Особого мнения у него не было, поэтому согласился с Мирандой. Давидик немного надулся, но, не долго думая, вовлек в свои игры Калеба. Подростки устроились на диване с картами UNO.

Сильного энтузиазма Антон не чувствовал. Он играл почти не думая, на автомате оставлял важные карты на конец, избавлялся от бонусов и всё. Голова была занята другим. Перед глазами всё была та ситуация, когда маленький Калеб послушно дал закапать себе в нос… Ну не понимал Антон его совершенно. В груди что-то болело от той сцены. Словно сердце подпрыгивало, а потом делало сальтуху. Он бы и сейчас не дал никому сотворить подобное с собой. А тут маленький Калеб… Сам Антон мог использовать пшикалки и только! Никаких капель.

Почти все партии Антон продул. Зато Мира так смущенно радовались своим победам. Шастун не расстраивался, хотя со стороны выглядел грустным. Но во всём просто виноваты мысли! Да и чувствовал мальчик себя плоховато. Он еще на улице заметил, что быстро устает, бегая за мячом или копая грядки. Антон не занимался подобным раньше, но даже не ожидал, что окажется настолько слабым. Ему просто не верилось. А ведь на физкультуре он когда-то (когда еще на нее ходил) был самым быстрым и выносливым. Но тем не менее сейчас Антон бы с радостью полежал на диване, может быть, даже поспал?

Когда топанье детей стало громче, Арсений наказал им поиграть во что-нибудь тихое.

— Если хотите бегать, идите на улицу, набегайтесь!

И Давид с Калебом, немного подумав, переглянулись и послушно пошли одеваться. Вся эта спокойная ерунда им сейчас не нравилась. Книжки же такие скучные! А Антон всё не понимал, как после столько времени за работой дети всё еще не устали! Может, они ничего не делали?

— За ворота не выходить, соседей не доставать! — напомнил Арсений.

— Позовите, когда будете мороженое есть! — С этими словами Давидик вышел за дверь, а за ним и Калеб, обнимая свой любимый футбольный мяч.

Вскоре Арсений присоединился к подросткам, тогда и младшие девчонки быстро забросили свои занятия и сели рядышком. С папой хотели играть все. Именно этот момент Антон нашел идеальным, чтобы слиться. Мире теперь было с кем играть, а Антону хотелось просто ничего не делать. Втыкать взглядом в одну точку и всё. Ну лучше, конечно, поспать… Сильно уговаривать его никто не стал, и Антон с радостью прилег на подушках в другой части большого дивана. Хотя иногда разговаривать с ним продолжали. Особенно Арсений любил спросить у парня что-то такое необычное. То про школу, то кем Антон хочет стать… А Антон не знал.

— А где мама? — спросил Итан, заходя в гостиную.

— Мама шьет заказ в моем кабинете. А ты как? Отзанимался?

— Да, тестовую часть почти идеально решил, — улыбнулся Итан и присел ко всем, присоединяясь к игре. В этот момент все уже перешли на Катан, но, как было видно, игра только началась. — Там пара помарок, но это по глупости…

— Очень хорошо, — кивнул Арсений. — Антош, а ты еще не думал, какие экзамены будешь сдавать?

— Я в восьмом, поэтому не парюсь…

Увлекательную игру прервал Калеб. Он, хныкая, вбежал в дом, зовя папу, тем самым спасая Антона от очередного разговора. Антон, конечно, не был против поболтать, просто ему не нравилась школа. Какому подростку вообще понравится разговаривать о школе? Скука смертная…

Калеб прибежал к папе, вытягивая пальчик вперед, и чуть ли не плача проговорил:

— У меня заноза…

— Заноза? — Арсений взял маленький пальчик сына и осмотрел. — Ну сейчас мы быстренько вытащим иголочкой, хорошо? Не стоит переживать. — Чтобы успокоить маленького, Арсений погладил его по тыльной стороне ладошки. Усадив мальчика на диван, мужчина ушел за аптечкой.

Антон смотрел на новую сцену с еще большим непониманием. Калеб после слов папы почти сразу успокоился. Сидел теперь на диванчике, ногами даже не доставая до пола, и с нетерпением ждал папу. С иголочкой… Будь Антон на его месте, наоборот бежал бы от своего отца. И вообще бы никому ничего не сказал… Сейчас Антон и сам себе занозу мог вытащить пинцетом, а раньше легче было оставить ее в пальце навсегда и смириться с этим, чем отдать руку на растерзание. Тем более иголкой! Почему Арсений сказал «иголочкой», а Калеб все еще здесь? Словно он услышал не «достану иголкой», а «смажу волшебной пыльцой фей». Что с этой семьей не так?

Антон уже находился в легком шоке. Всё совсем здесь было по-другому. И на него никто не кричал за его выходки. Он есть отказывался, чипсами наелся, играть со всеми отказался, а на него никто не ругался, разговаривать продолжали как ни в чем не бывало.

— Почему он к папе сразу прибежал? — сам для себя неожиданно тихо спросил Антон.

— Наш папа же детский врач… — Итан пожал плечами.

— А Калеб немножко… — Миранда взглянула на Антона и прошептала, чтобы младший брат ничего не понял: — Нытик… Он все время хнычет и по любому поводу к папе бежит, этому можно даже не удивляться.

Антон усмехнулся для вида. А внутри все перевернулось и сжалось от новой информации. Арсений — врач! Это последнее, что он ожидал услышать. А может подсознание уже давно об этом знало и пыталось даже подавать сигналы? Антон почему-то их очень упорно игнорировал до самого последнего момента. Теперь желание уединиться, желательно навсегда, стало еще сильнее. И вовсе не из-за своего страха… При всем желании Антон легко мог не подпустить к себе Арсения. В этом проблемы не было. Хотя теперь грубить совсем расхотелось. Ему просто было очень некомфортно находиться здесь. В нормальной семье, где дети сами бегут к папе-врачу, сами позволяют… Помочь, их вылечить. Где отец проводит время с детьми, играет, работает вместе, смеется. Не кричит и не орет, а просто заботится. И ему не приходится Калеба держать, связывать, чтобы вытащить эту занозу. Мальчишка сам послушно сидел, совершенно ни о чем больше не беспокоясь. У этого ребенка и в мыслях, похоже, не было, что папа может сделать больно.

— Антош, помоги мне, пожалуйста. — Арсений усадил малыша рядом с собой. — Подержи фонарик, здесь совсем ничего не видно, — и мужчина протянул свой телефон с включенной вспышкой.

Антон на автомате кивнул, почти не выныривая из своих мыслей. Он в этой семье всего лишь на несколько дней… Их просто нужно пережить, переждать. Все пройдет и вернется обратно. Антон думал, наблюдая, как Арсений аккуратно подцепляет небольшую деревянную иголочку другой, протирает палец спиртом… Он не сможет поменять семью навсегда. Долбанутое исправление! И почему он просто не мог родиться здесь? Тогда бы и не было никакого страха, у него был бы нормальный отец… Это его надо было отправить на исправление, а Антон здесь вообще ни при чем!

Антон замкнулся в себе. Весь оставшийся вечер он как-то прожил на автомате. Игры, ужин… Перед сном вся семья смотрела мультфильм на проекторе и ела мороженое. Антон тоже смотрел, смеялся иногда, вел себя так, чтобы не привлекать внимания. Чтобы слиться с толпой, и всё. Однако Арсений, конечно, продолжал о чём-то беспокоиться и наблюдал за ним. Спросил, не болел ли больше желудок… А Антон и вовсе забыл про него. По большей части он вообще придумал эту проблему, чтобы есть не заставляли. Хотя желудок он своими чипсами действительно подпортил немного.

Антон почти перестал разговаривать. У него впереди было десять сложных дней, за которые ему ни за что нельзя было привязываться к этой семье, к жизни… Отвыкать будет сложнее. Как падать с кровати во время прекрасного сна, где ты мог летать. Десять дней жить и наблюдать, чего он лишился. Стараться держаться, не привыкать и не расстраиваться.

Утро выдалось тяжелым. Встать пришлось в восемь утра, несмотря на выходной день. Сначала Арсений разбудил, а потом малышня стала резвиться, не давая шанса заснуть еще разочек. Уснул он вчера рано. Как лег, так и вырубился, еще десяти вечера не было. Даже телефон из сумки не достал, хотя планировал сидеть в нем по ночам. Но день был слишком насыщенным. Спалось на диване вроде тоже хорошо, но по какой-то причине встать было сложно. Голова вот-вот собиралась заболеть, а тело ощущалось каким-то потяжелевшим. Мышцы на руках и ногах побаливали от работы, на нее Антон все и свалил.

Аппетита не было. Как бы Арсений ни уговаривал, есть все равно не хотелось. Тем более так рано кушать он просто не привык.

— Ладно, не проснулся ты еще, да? — Арсений похлопал его по плечу. — Иди тогда погуляй немного, так проголодаешься хоть. Но голод не терпи, ладно?

Антон кивнул. Он планировал проверить социальные сети, даже достал телефон из чемодана. Но при первой же возможности Шастун улегся обратно на диван. Тянуло его отдыхать. Глаза сами собой закрылись. Дети не бегали, а тихо кушали на кухне, и Антон неожиданно для себя заснул. Успел он только зайти в телеграм, начал читать какой-то длинный пост любимого актера, как глаза незаметно закрылись, мозг продолжил сочинять «читаемый» текст на ходу, создавая видимость работы, а сам потихоньку отключился и увел тело в сон.

Уснул Антон крепко, а будить его сразу, видимо, никто не собирался. По ощущениям проспал он далеко не десять или двадцать минут, а часа полтора. Парень медленно пришел в себя, постепенно начиная чувствовать все свое тело. Странная боль в голове становилась ярче с каждой секундой. Не сразу пришло и осознание. Все давно встали и, скорее всего, уже работали или ждали одного Антона. Остальные, наверное, будут злиться за подобную выходку. Мальчишка резко приподнялся на локте, но Арсений, который, оказывается, сидел рядом, как-то заботливо уложил его обратно. Тогда Антон заметил и плед на своих плечах, которым точно сам не укрывался. И лежал он на нормальной подушке, а не на первой попавшейся диванной.

— Ты приболел немного, Тош. Как ты себя чувствуешь? — Арсений аккуратно поправил пушистые пряди, которые неприятно упали мальчику на глаза.

Антон в попытках проснуться полностью зажмурился. Мужчина подсел ближе и зачем-то вдруг немного оттянул ворот его футболки. С полусонным сознанием Антон попытался немного отодвинуться, ничего не понимая.

— Тиш, Антош, не дергайся пока… А через секунду Арсений вдруг достал у него из-под футболки градусник.

Мальчишка с большим недоумением смотрел на этот прибор, никак ничего не понимая. Каким образом во сне он его не почувствовал? Арсений смог аккуратно измерить ему температуру, а он даже не проснулся! Если бы такое попробовал провернуть его отец… Антон бы еще месяц не пускал его к себе в комнату. Доверие, которого и так не было уже давно, подорвалось бы еще больше… Но Арсений не его отец, совсем… И вообще он выглядел слишком каким-то заботливым, а его все прикосновения были очень… Мягкими. Антон не любил все медицинское, очень бы не хотел, чтобы с ним что-то делали, но ведь Арсений не знал о его фобиях. А Антон не собирался ему о них рассказывать. А значит и скандала Антон закатить не мог. Пока. Арсений же ему всего лишь температуру измерил, а не иголкой истыкал. Подобное внимание ему отчего-то даже понравилось.

— Тридцать семь с половиной… Антош, болит что-нибудь? Голова, горло? Тошнит?

Антон мотнул головой, еще пребывая в своих мыслях. А через пару секунд все же прошептал:

— Голова немного…

— Нужно таблетку? — Арсений убрал градусник на столик. Антон сразу мотнул головой. — Потерпишь? Хорошо. Сегодня тогда лежи, старайся отдыхать и спать побольше. И пить. Чай с лимоном любишь?

— Ну так… — Антон как-то неопределенно пожал плечами.

— С медом?

— Не-е… — нахмурился Антон. — Не люблю мед.

— Может быть морс? Сладкий, — Арсений приподнял брови, и Антон кивнул. — Хорошо. Сейчас осмотрим тебя, и я сделаю морс.

Арсений ушел, а Антон успел только напрячься. Когда подросток приподнялся на локтях с возмущенным лицом, мужчины уже не было в комнате… Врачи его не осматривали уже несколько лет. Отца он не подпускал к себе, а к другим не ходил. Зачем «осмотреть», у него всего-то температура? Антон лег обратно и подтянул плед до подбородка, а потом и вовсе в него закутался со всех сторон. «Осмотреть» — это же тоже не страшно, да? Там была какая-то штука со шлангом в ушах и железная палка для горла… Это же все?

Антон довольно быстро смирился с тем, что придется поиграть по правилам. Было бы глупо сейчас возмущаться из-за подобной фигни. Это он сможет пережить… Это еще не достаточно страшно, хотя в первые секунды даже захотелось всплакнуть или послать сразу всех. Антон согласился, но не успокоился. Поэтому, когда Арсений вошёл в комнату, парень сразу подорвался и сел, нервно оглядывая то врача, то себя и все вокруг. Мужчина держал в руках только стетоскоп (та штука со шлангом в ушах), и это немного обнадеживало, хотя переживать Антон не мог перестать.

— Я дверь не буду полностью закрывать, немного прикрою. Дома все равно никого нет.

И Антон только сейчас заметил отсутствие каких-либо разговоров и шума.

— А где все?

— Гуляют. Сегодня мама с ними побудет, а я дома тебя полечу, — улыбнулся Арсений, присаживаясь на кровать.

Антон заметил, как от последнего слова его опять всего подбросило. Слово «осмотр» до этого произвело подобный эффект. Ох, попал он… Арсений, казалось, слишком свободно произносил подобные выражения, слишком заботливо хотел все осмотреть, «полечить», даже если без этого можно было обойтись. А теперь у Антона была новая задача: не давать ему повода для внеплановых процедур! Никаких поводов!

Мальчишка по просьбе приподнял футболку, внимательно наблюдая за каждым движением врача. Выглядело это забавно. Антон хоть и старался не выдавать своего напряжения, все равно невольно стискивал зубы и зажимался.

— Кашля нет, да? — уточнил Арсений, снимая стетоскоп. Антон мотнул головой и поскорей вернул футболку на место. — А с сердцем что?

— Ничего… — нахмурился Антон. — Нормально все!

— Тебе не назначали УЗИ? Никаких диагнозов не ставили? — удивился Арсений.

— Нет… — Как они могли что-то назначить или поставить, если Антон никуда не ходил? Смешной какой! Хотя мысль, что что-то не так, начинала пугать. Но это же из-за страха все! Антон боится — пульс меняется! А так все хорошо!

— Не нравится мне что-то, как оно стучит… — задумчиво произнес Арсений, убрав прибор на столик. Взяв свой телефон, врач включил фонарик. — Покажи горлышко.

Арсений приблизился и аккуратно повернул голову мальчишки на себя. Антону ничего не осталось, как просто открыть рот. Он еще и голову по старой привычке закинул назад, как делал в детстве, когда ростик был маленький. Врач усмехнулся и немного поправил его, чтобы было видно.

— Ну это что-то поинтересней простуды или гриппа, и пока ничего не ясно. Либо ты просто переволновался от чего-то, может перенервничал. Тебе как спалось сегодня?

— Хорошо. Я почти выспался. И уснул быстро… — Антон, поняв, что осмотр окончен, сразу улегся обратно и укрылся одеялом. А потом взгляд наткнулся на руку Арсения с телефоном… — А где мой телефон?

— Я убрал его пока на подоконник. У нас все дети хранят гаджеты там, в органайзере, пока они не понадобятся.

И больше Арсений ничего не сказал по поводу телефона, только улыбнулся и ушел готовить морс, оставил Антона отдыхать. Парень ожидал что-то типа: «А ты же знаешь, что телефоны запрещены на проекте?», «А вообще-то его нужно было оставить дома», «А это все не по правилам».

5. Одни минусы, долматинец и страхи

Весь день Арсений и Марина ухаживали за Антоном. Старшие дети приносили пару раз чай с лимоном, когда он заканчивался. Калеб как-то залез к нему на диван и улегся рядышком. Антон тогда как раз пытался поспать, когда вдруг почувствовал, как маленькие ручки обняли его со спины. А потом пришел Арсений и тихонько выгнал его с дивана… Ну вот такой Калеб мальчик. Нежный и немного бойкий. Как домашний маленький песик, за мячиком гоняется, а если кто-то лежит или играет, то ему обязательно надо присоединиться.

— Не мешай Антоше спать, дай отдохнуть, — прошептал мужчина, поднимая сына с дивана так, чтобы тот не задел подростка, и повел его из комнаты. — Поиграйте в своих комнатах.

— Но я хочу его пожалеть!

Антон тогда впервые услышал капризы. Он уже не спал и мог наблюдать эту ситуацию незаметно. Калеб сложил ручки на груди, обиженно насупился и уперся, не желая уходить.

— Пожалей его тем, что не будешь мешать. — Арсений попробовал его опять вывести из комнаты, но мальчишка продолжал обижаться. Мужчина мог бы его просто взять на руки и вынести, но ребенок мог зареветь. Подобное поведение медленно приближалось к истерике. Папа присел на корточки и размеренно прошептал: — Если ты сейчас не послушаешься, я накажу… — небольшая пауза для осознания, и Калеб расстроился еще больше, но ручки послушно расцепил. — Иди в комнату.

Мальчик недовольно выдохнул через нос и, обижено притопывая, убежал. Через пять минут он и вовсе об этом забудет, будет играть в конструктор с Давидом, беззаботно улыбаясь. Никаких обид мальчик долго держать не умел. Арсений убедился, что Антоша спит, и тихо ушел. А у Антона теперь любопытство не давало покоя.

Что подразумевалось под «накажу»? Очевидно, Калеб сразу понял, о чем речь, но Антон ведь и понятия не имел, какие здесь порядки. Он вообще не думал, что Арсений умеет наказывать. У него же все дети сразу идеальные… Вряд ли он бил детей или шлепал, Шастун не мог представить такой ситуации. Но ни в чём нельзя быть уверенным. Итан говорил, его за непослушание только немного ругают… Может, это максимум?

Всё время лечения Антон пытался искать минусы подобной жизни. А чтобы потом не горевать и не скучать! Отец-врач — это уже огромный минус! Ранние подъемы со словами: «Твоя очередь идти в ванную, не пропусти, потом младшие пойдут…» А вот у него дома очередей не было, и вообще ванная отдельная на этаже! И еду он мог сам заказывать, дорогую и вкусную, а не обычные каши. В общем, придумать Антон мог много, а вот переубедить себя, что действительно лучше, отчего-то не получалось до конца. Морс Арсений делал просто улетный! Ни в одном ресторане или кафе Антон такой не пробовал. Там в жару подавали горячий, зимой — из холодильника… А вот Арсений приносил именно такой, какой хотелось. Идеальный.

Находясь в своих мыслях, Шастун не сразу заметил, как сильно расчесал плечо. В центре всей красноты виднелся какой-то прыщик. Ну вот, еще и комары ночью закусали! А он после работы так крепко спал, что ни одного писка не слышал. Проснулись гады после зимы… Антон не придал особого значения, просто продолжил чесаться. А вот Попов потом почему-то насторожился.

— Антош, а давно у тебя пятнышко на щеке? — Арсений присел на диван, поставив полную кружку с чаем на табуретку, и немного повернул голову мальчика, чтобы рассмотреть получше покраснение.

— Тсс, — Антон закатил глаза, как истинный подросток, и потянулся, чтобы почесать и заодно смахнуть внимание врача со своего лица. — Да прыщи просто.

— Не расчесывай… А ты ветрянкой в детстве переболел? — Арсений мягко убрал ладонь от лица и внимательно оглядел все открытые участки кожи, отодвинув одеяло. На плече оказался такой же прыщик и на шее.

— Не знаю… Мне такое папа не рассказывает, — Антон скривился, пытаясь вообще вспоминать, что такое ветрянка. Знакомое вроде. — Нет, наверное… А это просто комары накусали, — отмахнулся мальчишка, когда врач как-то серьезно принялся рассматривать его локоть.

— Нет, не комары, Тош, ты где-то ветрянкой заразился… Сейчас принесу аптечку, смажем, и не будет так зудеть. Расчесывать ни в коем случае нельзя, — сказал Арсений, опять отводя ладонь мальчика от плеча.

Спустя пару минут Арсений устроился с небольшой коробкой медикаментов на диване. Наверное, в семье врача были и другие аптечки, потому что эта была какой-то маленькой… На поверхности лежали упаковки со шприцами разных размеров. Антон забыл, как дышать на мгновение, напрягаясь всем телом. Там были и большие, и поменьше, и длинные, но очень тонкие. Мальчик застыл с расширенными глазами, привыкая потихоньку и пытаясь себя успокоить. Арсений ничего и не заметил. Спокойно убрал все упаковки назад, достал только мазь и бутылек с ватными палочками.

— Зеленкой обработаем, — пояснил Арсений, заметив внимательный взгляд. Он убрал все лишнее и аккуратно открыл пузырек на табуретке.

— Зеленкой? — Антон удивленно поднял брови, а когда Арсений спокойно кивнул, вообще отполз чуть к стене на разложенном диване. Теперь удивился Арсений. И температура уже отчего-то не беспокоила, и даже силы кое-какие появились. — Не надо зеленкой…

— Почему, Антош?

— Она жжёт! — Зеленка — это вообще ад для многих детей, и для Антона в том числе. Конечно, а чего еще от нее ждать? Ей постоянно мажут содранную кожу, обрабатывают ранки, которые сами по себе очень болят от прикосновений, а если в нее еще и злобная зеленка попадает… Ужас ужасный. Для Антона зеленка была страшнее перекиси! Хотя та тоже та еще зараза! Только мама в детстве могла аккуратно обработать края, почти не причинив дискомфорта. У врачей аккуратных действий вообще нет! Они же все делают размашисто, быстро, никого не жалея. Им без разницы, что при этом чувствуют другие, лишь бы сделать.

— Сейчас она не будет жечь, — успокоил Арсений, но на Антона это вообще не подействовало. Он был абсолютно уверен в своем опыте. Словно обезьяне сказали, что земля круглая. — Антош, правда, больно не будет. У тебя же не открытые раны, а просто высыпания… — Антон оставался на своем месте, подтягивая к себе медленно одеяло. Он просто молчал, никак не показывая свой страх. — Тош, давай просто попробуем? Один покрасим на плече, например, м? Не захочешь — другое что-нибудь придумаем. Фукорцин найдем или марганцовку… Это, правда, вот нисколечки не больно.

Антону было страшно, но условие звучало очень неплохо. По крайней мере, его не заставляли, не ругали и все такое, а даже выбор предоставили. Арсений так уверенно все говорил, задвигал, что в какой-то момент Шастун начал сомневаться в своих убеждениях. Арсений вряд ли врал. Ну не был он похож на человека с хитрицой… Хотя, с другой стороны, Антоша слишком плохо его знал. Может и действительно не больно будет? Почему-то какие-то детские инстинкты говорили бежать и подальше. Но Арсению он тоже поверил. Почему-то. Совсем чуть-чуть.

— Только я сам! — сразу предупредил Антон, пододвигаясь ближе. Арсений кивнул и передал окрашенную ватную палочку.

Шастун вздохнул и очень медленно поднес зеленый кончик к плечу. Он все делал предельно аккуратно. Сначала попробовал быстро прикоснуться для проверки самой вершинки пузырька. Прислушался. Боли не последовало, только холодок. Почти не давя на кожу, он смог окрасить прыщик в какой-то светло-зеленый. Арсений терпеливо ждал. Это длилось, наверное, целую минуту, а то и две. Но мужчина не торопил, наблюдал внимательно, подмечая для себя какую-то травму с зеленкой у подростка. Он чуть не шарахался от нее и смотрел как-то затравленно. А как боязливо он забирал эту «ужасную» палочку… Как дети, когда впервые берут бенгальский огонь.

— Я все…

— Ну как? — поинтересовался Арсений, перенимая зеленый «бенгальский огонек». — Не больно?

— Нет вроде, — все еще настороженно произнес мальчик, рассматривая свое плечо.

— Ну давай тогда все остальные обработаем. Сними, пожалуйста, футболочку, чтобы мы ее не замарали случайно.

Антон нехотя все же разделся, продолжая переживать. Он, конечно, сам проверил. Ничего не болит, но кто же его знает, как поведут другие пятнышки? А если где-то он расчесал до ранки? А если есть микроповреждение? Арсений же не будет так же аккуратно и трепетно обрабатывать каждый участок!

Врач начал с лица, мягко повернув голову мальчика за подбородок. Антон испуганно дернулся от неожиданности, как только ватка коснулась кожи. Поднял руку, готовый в любой момент отодвинуть от себя врача, но остановился. Боли опять не было.

— Не переживай, Тош. Обычно во время ветрянки смазывают не для того, чтобы обработать, а для того, чтобы отслеживать новые прыщики. Когда они перестанут появляться, значит, начал выздоравливать, — рассказывал Арсений, слегка отвлекая подростка на разговор. После пятой точки Антон успокоился и расслабился. Действительно не больно! — Если где будет чесаться, наноси вот эту мазь. Я ее тебе здесь оставлю на тумбочке. Но не чеши, хорошо? Иначе могут шрамы остаться или зараза какая-нибудь занестись.

— Угу…

Арсений потрогал лоб мальчика и в очередной раз сунул ему градусник с просьбой измерить температуру.

— А почему только я заболел ветрянкой? — вдруг спросил Антон.

У него было много времени, чтобы помучиться и подумать. От кого он вообще заразился? Он успел уже надумать и на детей в поезде, и на всех остальных детей в этом доме. Только непонятно было, почему они сейчас не болеют, а он да? Лежи, мучайся, пока другие веселятся… Зато в школу не пришлось топать…

— Потому что у нас уже все дети переболели. Последний Калебушка болел, но ему тогда годика два всего было. А ты, видимо, с кем-то контактировал и подхватил. Ветрянка она такая… Ею очень легко заразиться, а проявляется она не сразу, — начал рассказывать Арсений. — Иногда проходит аж три недели, и только потом появляются первые признаки.

— То есть я не мог заразиться по пути сюда?

— Нет, это слишком быстро. От пяти дней до трех недель назад… — Арсений задумался. — А вот ты мог кого-то заразить по пути сюда, если с кем-то болтал или сидел рядом.

Антон усмехнулся, вспомнив проходящих мимо детей, на которых уже успел сам надумать.

Температура не была слишком высокой полдня, а потом вдруг поднялась до тридцати восьми с половиной. Антон ничего не хотел есть из-за этого. Аппетита не было совсем. Он только пил морс и чай, пока Арсений не уговорил его на таблетку. В таком состоянии ничего не хотелось. Антон лежал, не двигаясь, и только медленное моргание говорило о том, что он не спит. Уснуть просто не получалось. Состояние поверхностного бреда, когда снятся самые отстойные сны с яркими красками из образов прошедших дней без нормального сюжета, когда каждые две минуты выплываешь из них при громких звуках, Шастун за сон не считал.

А после таблетки Антону в разы стало лучше. Жар быстро спал, и подросток даже смог почувствовать себя чуть-чуть здоровым. Слабость выдавала. Аппетит вернулся, и Антоша с радостью съел всю порцию каши с вареньем. Горло тоже перестало болеть. Он поиграл с другими детьми в парочки и в Дженгу. Хотя большую часть времени он, конечно, старался лежать. Калеб и Давид пытались сподвигнуть его на ляпы и прятки, но папа быстро их успокоил. В силу возраста детям было сложно принять то, что Антоше нужен покой, а игра в «прятки» к нему не имеет отношения, даже если там «не нужно бегать».

Вечером Антоша все еще чувствовал себя неплохо, и Арсений включил мультфильм на проекторе для всей семьи. «Кунг-Фу Панда». Взрослые устроились на большом диване, малышня предпочитала сидеть на ковре, в прямом смысле катаясь по полу от шуток. Шастун улегся на больших подушках, рядом сидел Арсений. А через время подросток совсем лег на диван, подогнув ноги. Продержался он так совсем недолго и вскоре невольно заснул. Врач периодически поглядывал на парня. Дрожи вроде не было. Останавливать мультик и гнать всех детей по кроватям не было смысла. Антон бы проснулся от резкого перепада шума, дети бы закапризничали. Мужчина только слегка убавил звук и в подходящий момент аккуратно переложил подростка на нормальную подушку. Поправил одеяло и проверил температуру. Кажется, она начала потихоньку подниматься, а на теле появилось еще несколько новых пятен.

— Сейчас не шумите, ладно? Тихонько по своим комнатам, — прошептал Арсений, как только появились титры. Сразу их выключать он не стал, ожидая, когда все дети разойдутся.

— Антоша заснул? — тихо спросила Марина слегка удивленно. Арсений еще раз прислонил ладонь ко лбу мальчика и вышел в коридор. Тот спал довольно крепко. — Я сейчас девочек уложу и сделаю питье в термосе на ночь.

— Угу, у него температура немного поднялась. Он, скорее всего, ночью проснется, но сейчас его будить, я думаю, не стоит.

— Можно проверить его через часик-два. И оставить парацетамол рядом, может сам выпьет.

Арсений так и сделал. Оставил таблетки рядом с морсом, а через полтора часа температура у парня скаканула до тридцати девяти. Антон так и не проснулся сам, хотя сон был довольно поверхностный. Врач аккуратно его растормошил, помог запить невкусную таблетку и уложил обратно.

Все было бы хорошо, только в этот раз она не сработала. Жар продолжил расти. Прошел еще час, Арсений снова проверил Антошу, градусник показывал отметку уже ближе к сорока. Больше спать у Антоши не получалось. Даже лежать было неудобно. Было такое ощущение, что все края отлежал и корочкой покрылся, как котлетка на сковородке. Парень улегся на больших подушках, надеясь заснуть хотя бы полусидя.

— Антош, ты очень горячий… — сочувственно проговорил Арсений, поглаживая парня по голове. — Надо укол поставить.

В груди кольнуло, Антон постарался не сильно дернуться, а вполне себе спокойно отреагировать. Но эта фраза взбодрила лучше всех.

— Нет.

— Нужно температуру сбить, мой хороший, — продолжил Арсений так же мягко и немного притянул того к себе.

— Давайте таблетку?..

— Ты уже выпил таблетку, Антош, не помнишь? Она не подействовала…

Подросток сложил руки на груди под одеялом, но от Арсения не отодвинулся. Его холодная рука приятно ощущалась на горячем лбу, и было немного легче.

— Тош… Давай укол сделаем, а? Тебе будет хорошо, поспишь. Мне будет хорошо, я тоже посплю… — усмехнулся Арсений.

— Нет, — грубо ответил Антон без зазрения совести, нахохлился и отвернул голову.

— Антош, почему «нет», м? — ласково спросил Арсений и похлопал мальчишку по груди, привлекая внимание. Но голову Антон не повернул.

— Нет и всё! Не хочу… — тише добавил парень.

Арсений вздохнул и за подбородок повернул голову подростка к себе.

— Это не ответ, Тош. — Арсений ждал, не отпуская того отвернуться обратно. Но Шастун молчал. Нахмурился еще недовольно. Старший с ним ласково, по-доброму, а он только грубит в ответ, ничего не объясняя. Арсений не был вспыльчивым, поэтому на такое поведение не отвечал, старался разобраться во всей ситуации спокойно, всех понять. А поэтому терпеливо ждал и был готов еще ждать, если потребуется. Вот только Тоша молчал и рассказывать ничего не хотел. Продолжал сидеть хмурый и мучаться от своего состояния.

— Антош, ну не боишься же ты? — ласково уточнил педиатр, совершенно не ожидая положительного ответа. Арсений почему-то был уверен, что тот случай с зеленкой индивидуальный. — Большой вроде. — Врач заботливо поправил вьющиеся прядки волос, зачесав за ушко. Его детки уколов не боялись, кто с двух лет, кто с четырех, а Калеб, например, всю жизнь был к ним равнодушен, позволяя делать с ним что хочешь без скандалов. Поэтому и не думал Арсений, что у пятнадцатилетнего подростка могут возникнуть какие-то проблемы из-за иголок. Он случайно это сказал, надеясь хоть как-то на диалог выйти.

В этот момент Антон затих. Вся хмурость пропала, Антоша поднял плечи и стыдливо отвернул голову, смотря в пол. В горле запершило. Стало стыдно за грубость. Внутри как-будто вся крепость рухнула, оставляя его без защиты. Слезы стали скапливаться под глазами. Арсений, удивленно подняв брови, вдруг понял, что угадал. Вся эта грубость Антона, отстранённость, желание оттолкнуть не более чем страх. Просто попытка себя хоть как-то спасти.

— Антош, ну что ты? — Он аккуратно обнял мальчишку и стал медленно водить ладонью по и так горячей спине. Шастун не сопротивлялся, зажался немного от смущения, растеряв всю свою упертость. — Не страшно… — успокаивал врач, поглаживая. Арсений просто ждал, пока Антоша немного расслабится, проплачется. Уговаривать в таком состоянии не было смысла. Нужно было выпустить лишнее напряжение. Мальчишку уже трясло от него и от поднимающейся температуры. — Хороший мой… — вздохнул мужчина.

Антон быстро пришел в себя и совсем скоро спокойно выдохнул в чужих объятиях. Возможно, он думал, что, узнав о его страхе, от него сразу отстанут? Не будут лезть? А температуру будут сбивать какой-нибудь магией и молитвами? Но не тут-то было!

6. Иголки и страхи

Когда Антоша успокоился, Арсений пообнимал его еще немного. Мальчика слегка потрясывало, температура росла.

— Тошунь… — позвал Арсений, поглаживая холодной ладонью по горячему лбу. Он ласковыми движениями проводил пальчиками по щеке и снова возвращался наверх, чтобы сделать хоть немного полегче. — Нам нужно поставить укол…

Антон сморщился, зажмурился и помотал головой. Его тело будто кинули в огонь, но при этом почему-то было холодно. Ему было сложно сидеть без поддержки, поднимать голову, но страх перед врачами был сильнее. Антона вообще ничего не волновало, лишь бы избежать уколов.

— Котеночек, сейчас уже три часа ночи… — вздохнул старший, продолжая уговаривать. — Тебе очень хочется отдохнуть, да? И мне тоже… Я вот уже представляю, как лягу в мягкую кровать. Укроюсь самым толстым одеялом и спокойненько засну глубоким сном. И у меня не будет болеть голова и тело тоже. А вот у тебя будет. У тебя не получится отдохнуть, если мы сейчас температурку с тобой не собьем, понимаешь, Тош?

Антон невольно начал завидовать всем здоровым в этом доме. Он и раньше завидовал им, но сейчас это чувство стало особенно сильным. Даже опять захотелось захныкать от обиды, как в детстве, когда игрушку не купили по первому «хочу».

— Тошенька, давай просто сделаем это? Я тебе обещаю, ты будешь очень рад, когда тебе станет лучше. Еще будешь думать, а почему я раньше укол не попросил? — усмехнулся Арсений, поглаживая мальчика по голове, как котенка. — Там потерпеть всего десять секундочек, может и меньше. Зато как тебе потом хорошо будет. Головка перестанет болеть, горлышко, тело. Выспишься хорошенько. Там почти и не больно. Может, ты даже не почувствуешь после всего, а? Тошунь, давай поставим?

От всех этих ласковых обращений Антону стало неловко. Очень неловко. Последний раз с ним так, наверное, только мама возилась. А еще Арсений действительно ждал от него ответа, не продолжал дальше ничего говорить. А у мальчика уже не было никаких сил противостоять в споре. Ему просто было стыдно за всё. Что он грубил раньше, что Арсений с ним такой добрый. Как бы не хотел Антон, а отказать он уже не мог, поэтому решил промолчать, опустив голову. Лицо покраснело, и уже не от температуры. Он даже в глаза не мог смотреть. Арсений слишком много внимания ему уделял.

— Тош? Ты согласен? — еще раз повторил Арсений и коснулся его ладонью в районе живота через тонкое одеяло, как бы приобнял. И Антон еле видно кивнул. — Ты ж мой хороший. Я сейчас приду, котенок… — Арсений чмокнул его в лобик и, забрав аптечку, ушел на кухню.

Как только закрылась дверь, Антон судорожно выдохнул, а по горячим щекам одна за другой пробежали несколько слезинок. И нисколько они не охлаждали кожу, а только неприятно пытались пощекотать. Был бы Антон здоровым, влез бы в окно или сбежал через дверь. Может быть, забаррикадировался в комнате и никого бы не пустил! Но боль в мышцах, в голове и в целом во всем теле его уже сама доконала. Хотелось отдохнуть и уже волком выть на все свои страдания, чтобы легче стало. Только ничего не помогало.

Немного поплакав и подумав, Антон пришел к выводу, что бежать от всего нет смысла. Арсений придет и сделает ему укол, готов он к этому или нет. Придется через это пройти, как мужик, или проплыть, как говно, но он все равно окажется по ту сторону. Понять это он понял, а вот бояться никак не перестал.

Антон завалился на диване и потуже замуровался в одеяле. Только голову одну оставил снаружи. Подростку казалось, если покрепче прижать на спине и груди, то страх можно легче пережить.

Воображение рисовало, как вернется сейчас врач в своем страшном белом халате, в белых латексных перчатках… Войдет в комнату, параллельно выпуская воздух из пугающе яркого шприца с длинной иглой… С огромной. Почему-то в голове она вырисовывалась особенно четко, заставляя еще больше трястись… Но вернулся тот же спокойный, добрый Арсений. Та же домашняя серая кофта с закатанными рукавами. Медицинских перчаток не было вообще. Только в руке он держал что-то небольшое. И еще какие-то бумажки?

— Я не хочу… — против воли пропищал Антон, когда Арсений приготовился что-то сказать. Мальчик попытался зарыться со стыда в одеяле. Арсений его остановил.

— Тоша… — Врач, присев на край, провел ладонью по спине через одеяло. Мальчишка всхлипнул, успокаиваясь. — Это очень быстро всё кончится, переживать столько точно не стоит… Котёнок, — ласково протянул мужчина, видя, что мальчик продолжает бояться. — Давай поиграем в игру, чтобы не так страшно было, м? — Неторопливо Арсений раскутал мальчишку, отложив шприц, чтобы лишний раз ребенок его не видел. — Я три раза буду делать вид, как будто ставлю укол. Протру ваточкой, ты посчитаешь до десяти, и я прижму. Так три раза. А ты должен будешь угадать, в какой раз я действительно его сделаю, хорошо?

Арсений оставил подростка вообще без укрытия, в домашних шортах и футболке. Тот еще несколько секунд хватался за воздух, словно пытался вернуть невидимый плед.

— Иди ко мне, Тошунь. Давай попробуем?

Арсений притянул мальчика к себе. Антон думал, что для объятий. В первые секунды его и обнимали, успокаивающе гладили. Но потом мужчина как-то перехватился и очень привычно, видимо, для себя, уложил его на своих коленях. Так легко и спокойно. Антон густо покраснел, выпадая из реальности от неожиданности. На несколько секунд он о страхе даже забыл. А после снова занервничал и заерзал.

— Первый пробный, Антош… — попытался успокоить Арсений, немного приспустив шорты. Но Шастун что-то опять распереживался, пытался изогнуться, чтобы что-то увидеть.

— А какая там игла… — слезливо спросил мальчишка. Он не хотел представлять, насколько глупым он выглядел. Страх и паника просто управляли им. А в голове всё возникала та картинка из воображения. Там была не игла, а целое шило! И как не бояться после этого?

— Котенок, самую маленькую я взял, — проворковал Арсений, и Антоша немного успокоился.

Первый — пробный, но Арсений не имел в виду, что он точно будет «пустым». Именно в первый раз Антоша меньше всего ожидал получить укол. Да и томить мальчика в собственном страхе Арсений не собирался.

— Три раза, помнишь, Тош? — Врач тщательно протер спиртовой салфеткой кожу. — Начинай считать до десяти. Только не слишком быстро…

Арсений сразу взял шприц в руку, чтобы быть готовым. Он смог незаметно снять колпачок с иглы и одним движением ввел ее в мышцу. Мальчишка как раз начал считать. Голос слегка дрожал от переживаний, но укола он пока не заметил.

Лекарство очень медленно поступало внутрь. Вводить нужно было постепенно, и всё шло хорошо. Но на пятом счёте Антон завозился, на седьмом — захныкал, после восьми мальчик уже не мог считать и просто заплакал. Арсений придержал его, не дав дернуться.

— Мальчик мой… Я уже заканчиваю…

Врач прижал ватку, вернув одежду, и ласково похлопал его по спине.

— Всё-всё, Антош, я понял, что ты угадал, не буду больше мучить тебя. Ты молодчинка…

На удивление, Антон очень быстро успокоился, как только всё закончилось. Вытер слезы, шмыгнул, и всё. Больно уже не было, да и было-то не сильно. Бояться уже нечего, а по большей части изводил его собственный страх и болезнь, чем укол. Арсений очень заботливо помог ему лечь и укрыться, а потом… Никуда не ушел. Остался рядом, поглаживал его, успокаивал, хотя внешне Антон выглядел уже спокойным. Ну это он так думал. А внутри сам не хотел, чтобы старший оставлял его одного. Он не знал, но его руки, крепко сжимавшие край одеяла, очень его выдавали.

— А вы не уйдете спать? — Антон старался не показывать своих желаний, но в голосе все равно послышалась нотка страха.

Арсений усмехнулся.

— Я посижу с тобой еще немного, а потом обязательно пойду. Мне нужно убедиться, что температура спадет и тебе станет легче…

Антон удовлетворенно кивнул. Он не хотел, чтобы Арсений уходил, но молчать тоже было неловко. О чем поговорить в такой ситуации, он не знал. Всё казалось глупым, а Арсений ничего не спрашивал! Раньше у него, значит, вопросы всё были, он что-нибудь рассказывал, а теперь ничего! Молчание…

Посидев так в тишине минутку, Арсений вдруг встал и направился к подоконнику. Антон автоматически напрягся, надеясь, что врач еще не уходит. Но через минуту тот вернулся с телефоном Антона и попросил разблокировать.

— Я тебе свой номер запишу. Других Арсениев у тебя вроде нет, поэтому будет называться просто «Арс». — Мужчина показал новый контакт с номером. — Если вдруг тебе станет плохо — звони, хорошо? Даже если я сплю или занят где-то… — Арсений не был уверен, что у избалованного ребенка в богатой семье проявится излишняя стеснительность или страх кого-то прервать, но все равно предупреждал. Вдруг что? Антоша был для него еще загадкой. — Бояться каких-то уколов заранее не нужно. Главное — мне скажи, а дальше мы уже вместе что-нибудь решим, придумаем, угу?

Антон скосил глаза вбок, но кивнул. Больше вынуждено, чем искренне. Арсений вздохнул, но донимать больше его не стал.

— Телефон будет на тумбочке. Он только для звонков. Зависать в играх, соцсетях нельзя…

— А то что? — как-то машинально спросил мальчик. А когда осознал, кому и где он это сказал, решил идти до конца, не показывать свою ошибку, включил полную уверенность и заглянул в глаза. Стало даже очень интересно, что действительно Арсений сделает. Антон же хотел узнать, как здесь наказывают?

— А то наругаю! — спокойно сказал Арсений. — Но мне почему-то кажется, что ты будешь слушаться…

— А если нет?

— А если нет, то заберу кнопочный телефон у Калеба и выдам его тебе на время болезни.

Больше Антоша не спорил. Довод весомый, Арсений выиграл… Да и Антон не собирался листать ленту, смотреть видео, из-за болезни хотелось только лежать с закрытыми глазами, а не напрягаться вообще никак.

— Антош, мне кажется, что свой день рождения ты проведешь еще у нас, — вдруг сказал Арсений и погладил его по плечу, будто хотел успокоить. Как будто ожидал, что Антон будет не согласен, закатит свою богатую истерику…

— Почему? — Антон нахмурился.

— Ты не успеешь выздороветь еще. Лучше спокойно тебе поправиться, а потом ехать. Не расстраивайся, мы тебя поздравим, тортик сделаем, а чуть позже справишь, как ты сам хотел.

Антон кивнул, пытаясь не реагировать. Он постарался сделать какое-то расстроенное выражение лица, состроить разочарованный взгляд, устремлённый в пол. Этого же от него ожидали? И никто не должен был догадаться, что Антон был бы счастлив остаться здесь подольше. Даже навсегда… Антон и себе об этом думать не разрешал, потому что именно тогда хотелось закатить истерику, как в детстве. Или просто поплакать. Здесь было лучше и веселее. Здесь его как будто любили.

— Ладно… — тихо сказал мальчишка.

Они сидели так в тишине. Арсений перебирал его прядки на макушке. Очень нежно и приятно. А Антон всё не засыпал и не засыпал.

— Ты как себя чувствуешь сейчас? Стало хоть немного лучше?

Антон кивнул несколько раз.

— Я думал, будет намного страшнее, — признался Шастун, поворачиваясь на спину. Словно пытался оправдать свои слезы. За них было очень стыдно, он же не маленький какой-нибудь.

— А оказалось, всё терпимо, да? — Арсений по-доброму усмехнулся. — Я очень рад.

Арсений смог с помощью какой-то магии его уговорить, через страх всё сделать, и от этого было обидно. Антон же был не полностью готов! Он вынуждено согласился, хотя не хотел. Его никто, конечно, не держал, насильно ничего не делал, но почему-то было обидно. Он же боялся. Дома он мог выгнать отца из комнаты, послать его со всей медициной, а Арсения он послать не мог…

— А если бы я не согласился на укол, что бы вы делали? — вдруг спросил Антон, смотря куда-то вперед.

— Ну ты же согласился?

Глаза стали закрываться сами собой. Антон быстренько присел под удивленный взгляд врача. Сейчас засыпать было нельзя, его очень интересовал этот вопрос.

— Ты куда вскочил, Тош? — Арсений попытался уложить его обратно, но парень не позволил.

— Я не хочу спать, — быстро кинул Антоша, устраиваясь спиной у стены.

Арсений, озадаченно нахмурившись, протянул руку, чтобы проверить температуру. Та действительно начала спадать, но вот Антошу все же нужно было уложить спать.

— А если бы нет? Я бы сопротивлялся и не соглашался бы… — тише добавил Антон, взглянув на свои колени.

Арсений задумчиво вздохнул и решил все же поиграть по этим правилам. Он присел рядом и немного притянул к себе подростка. С одной стороны, обсуждать другой исход событий — глупо. Арсений ведь уже поставил укол, Антоше уже легче. Это всё случилось, и другого бы не было. Но мальчику это, видимо, было важно знать, на что он его проверял? Арсений прямо чувствовал, что от ответа зависит дальнейшее доверие Антона… А действительно, что бы он сделал?

— А почему ты бы хотел сопротивляться? — очень мягко спросил врач, взволнованно взглянув на него.

Антон стыдливо отвёл глаза и нахмурился.

— Я не скажу… Это секрет.

— Ты бы так сильно испугался укола? Или просто капризничал?

Антон только нервно пожал плечами.

— Ну… — Арсений заботливо пригладил непослушные лохматые кудряшки, хотя это совсем не помогло. Они в ту же секунду спружинили обратно. — Если бы я заметил, что ты очень сильно боишься, я бы постарался тебя успокоить и потихоньку бы уговорил…

— А я бы не согласился. Я бы ни за что бы не дался на укол… Что тогда?

Арсений тихо усмехнулся. Складывалось впечатление, что он в куклы с дочками играет, только тут надо всё словами проговаривать, а не «прыгать» папой Кеном по кукольному домику.

— Ну, на этот случай у меня есть детские свечки. Калебу они отлично помогают. Я бы постарался тебя успокоить, настроить, аккуратно всё рассказать…

Антон дико покраснел от этих всех слов. Это всего лишь выдуманная ситуация, а он как будто уже там.

— Нет, — перебил мальчишка, мотая головой. — На это я бы точно никогда не согласился бы!

— Никогда не говори никогда, — усмехнулся Арсений, уже в открытую забавляясь смущением подростка.

— Неа… — промычал Антон. Он немного передохнул, видимо, ожидая, когда весь стыд чуть спадет. — А что тогда?

— Тогда… — задумался Арсений.

Говорить подростку о насильственных методах — вариант неправильный. Да и сам Арсений не придерживался подобного. Он всегда справлялся ласковыми уговорами, заботой, мягкостью. У деток бывало отпадало желание капризничать, и страх уходил. Бывало, конечно, малышей родители держали. Но годовалому же не объяснишь, что надо потерпеть, что очередь большая, что родители торопятся…

— Тогда остается обтирание. Это, конечно, не укол и не лекарство, но температура бы немного снизилась. Стало бы чуть легче. Хотя голова бы не прошла, и горло бы продолжало болеть.

— А если бы это не помогло?

Арсений снисходительно улыбнулся и мягко чмокнул подростка в макушку. Потихоньку Антоша затихал, моргания становились все медленнее. Арсений осторожно прижал его к себе, чтобы мальчик поскорей расслабился и заснул. Пусть даже на плече Арсения. Лекарство потихоньку действовало.

— Как не помогло бы? Это же обычная физика. Капельки испаряются, забирая немножко тепла, и охлаждают тело…

— А если нет? — уперся Антон, хотя голос был сонным.

— Спи, котенок, — тихо сказал Арсений, поглаживая по голове. Казалось, еще минутка, и Антоша окончательно уснет. Врач бережно уложил его, подтянул одеяло до пояса.

Подростку это не нравилось, поэтому он повернулся на спину, через силу открывая глаза, и решительно проговорил:

— Нет… Ответьте!

— Антош… Ну что ты хочешь услышать? — вздохнул Арсений. — Я думаю, в такой ситуации ты, в конце концов, просто бы уснул или потерял сознание. Я бы смог спокойненько сделать тебе укол… Даже если бы ты не спал, сопротивляться не смог бы. Скорей всего, ты бы даже не осознавал, что происходит. И я думаю, Антошенька, как бы ты ни боялся сильно, тебе было бы так плохо, что уже просто без разницы, что с тобой там делают, понимаешь?

— Угу… — кивнул Антон, слегка недовольно сморщившись. Он уже хотел что-то еще сказать, но Арсений, заметив взгляд, сам продолжил.

— А если нет, Тош… Я бы поставил укол или что-то еще против твоего желания только в одном случае.

Антон поднял сонный взгляд на Арсения, уже просто продираясь через сон. Именно это и было ему интересно.

— Только если что-то угрожает твоей жизни, а я могу помочь. Только в этом случае. Во всех остальных случаях я буду с тобой договариваться. Ты уже не маленький, во многом сам за себя отвечаешь. Я могу только подсказать что-то, проинформировать. Температура, близкая к сорока одному, уже опасна, но до нее нам с тобой было еще очень далеко… Но думаю, я все равно бы тебя спокойно уговорил, — улыбнулся Арсений и провел пальцами по волосам, зачесывая их назад. Антон невольно прикрыл глаза и очень быстро заснул. Такой расклад его более-менее устраивал. Как сказал Арсений, вероятнее всего, он был бы без сознания. А без сознания бояться невозможно. Главное, чтобы Арсений не обманул. Но Антон почему-то верил.

7. Знакомство с родителями

Будильник беспощадно громко зазвенел в семь утра. Понедельник. Арсений сел в кровати по привычке раньше, чем успел проснуться.

— Арс, ложись спать, отдыхай. — Марина тут же оказалась рядом, пытаясь уложить сонного мужа в постель. — Ты же пол ночи и так не спал.

— Надо детей в школу собирать… — пробормотал мужчина. — И в садик.

— Я всех соберу, покормлю и отведу. А ты спи, дорогой… — проворковала девушка. — Отдохни хотя бы еще немного…

— А как там Антон?

— Всё хорошо, он тоже еще спит. Температура маленькая. И ты отдыхай!

Арсения долго уговаривать и не надо. Через несколько секунд он погрузился в глубокий сон. Дети по просьбе мамы не шумели и вели себя как можно тише. Младшим это давалось тяжелее в силу своей забывчивости, но они очень старались. Особенно Калеб. Пусть он и пытался несколько раз прибежать то к папе, то к Антону в комнату, чтобы обнять. Ну это просто от большой любви. Помешать он никому не смог.

Совсем скоро в квартире стало тихо и пусто. Все старшие дети дружно пошли в школу, троих младших мама повезла в детский сад.

Несмотря на сон с большими перерывами ночью, Арсений быстро выспался. Антоша всё сладко спал. На теле появилось уже очень много новых пятен. Но тревожить мальчишку, чтобы их обработать, мужчина не хотел. Слишком спокойно мальчик сопел. Ночью достаточно было переживаний для него. Поэтому Арсений просто следил за общим состоянием, температурой и старался пока его не трогать. Пусть отдохнет, сколько сможет.

Утром на третий день по плану проекта был запланирован созвон, знакомство родителей по видеосвязи. И Арсений почти даже не переживал. Ну и что, что Антоша заболел… Ветрянкой заразился в подростковом возрасте. Он отлично понимал, что его вины здесь быть не может, но какая-то часть переживала нарваться на неадекватных людей. Тем более, он врач-педиатр, вылечит Антошу по высшему качеству, сделает всё необходимое… Но ведь некоторым людям не объяснить ничего… Можно было бы не говорить, что Антоша вообще заболел. Но врать и замалчивать Арсений тоже не собирался. Не по-мужски как-то, не по-врачебному.

Чтобы не помешать Антону, взрослые ушли в кабинет. Марина всё гадала, какие родители у него будут красивые. «Ведь в кого-то Антоша же такой милый». А Арсений надеялся, что они будут еще и достаточно умными…

Папа Антоши, Андрей, оказался довольно улыбчивым и веселым. На вид мужчине по ту сторону экрана было около сорока лет. Он сидел в белой рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами и шутливо спрашивал, как там они с его обалдуем справляются. И не надо ли приехать ему наподдавать, чтобы не барагозил, потому что Антон тот ещё паршивец. И всё это на фоне какого-то очень дорого обставленного кабинета. Виднелась столешница деревянного стола с прозрачными вставками, сделанного, видимо, по заказу. Огромное окно, а во дворе газон с декоративными деревьями и живыми изгородями. И всё идеально ровное. Кроны деревьев круглые, кусты квадратные…

Арсений искренне рассмеялся. В голове никак не укладывалось, как их милого, хорошего Антошу можно было назвать оболдуем или паршивцем. Ну никак не сходилось. Разве можно так на собственного сына наговаривать?

— Не переживайте, Андрей, Антоша очень хорошо себя ведёт. В первый день и кушал, и работал послушно вместе с другими, — улыбнулся Арсений, вдруг вспомнив, как застал Антошу и Миранду в теплице, когда те смеялись и неплохо проводили время… А как так вообще получилось, он же их с Итаном оставлял?

— А сколько у вас ещё детей?

— У нас шестеро, — ответила Марина, с лёгкой гордостью наблюдая удивление в чужих глазах. — Ну с Антошей семь уже.

— И как же вы с ними вообще справляетесь? Это же, наверное, очень сложно. Один направо, другой налево, и четыре ещё где-то орут…

— А нам повезло, достались самые спокойные, — посмеялся Арсений. — Нет, бывает, конечно, непоседничают, но что поделать? Это же дети…

— Ну, если они вам надоедят, приезжайте к нам. Тут дом большой, они разбегутся, вы их целый день не увидите. Отдохнёте хоть…

Родители ещё немного посмеялись. Шуточки шутить, как оказалось, любили обе стороны. Андрей почти и не интересовался Антошей. Спрашивал что-то поверхностное. Обычно мамы переживают, конечно, за детей. Но её почему-то не было здесь.

— Антоше только придётся, наверное, у нас задержаться, — начал Арсений.

— А что, он вам так сильно понравился?

— Да нет, — улыбнулся Арсений. — Он, конечно, нам понравился, но дело в том, что Антон ветрянкой заболел. И к моменту отъезда ещё не успеет выздороветь. Там период заражения большой, и ему лучше будет долечиться… — начал было объяснять Арсений. Андрей, как бизнесмен, вряд ли знал некоторые нюансы в медицине.

— Да без проблем, если хотите, забирайте хоть на всё лето… — спокойно отмахнулся мужчина. — А как он сейчас? Его очень трудно лечить, он ничего не даёт сделать… — Андрей как будто совсем не переживал за мальчика, а спрашивал только из собственного любопытства.

— Сейчас всё очень хорошо. Он спит до сих пор. Но этой ночью температура до сорока поднялась и всё не сбивалась. Укол мы с ним всё же поставили.

— Укол? — глаза отца удивлённо расширились, словно он только что узнал концовки минимум пяти детективных книг… — Вы смогли поставить укол? Антону?

Арсений даже немного растерялся. Как будто была какая-то проблема? Никаких аллергий у мальчика не наблюдалось, и во всех отчётах не было ничего, что могло ему запретить это сделать. Родители Антона не считались какими-нибудь антипрививочниками…

— Ну да… У него температура пол ночи не спускалась… — словно оправдывался Арсений. Он всё ещё не мог понять до конца отношение Андрея.

— И он просто дал поставить? — лицо собеседника становилось всё удивленнее и удивленнее.

— Ну без слёз не обошлось, конечно… Как я понял, Антоша боится всяких процедур. Но мы смогли договориться.

— Он мне с двенадцати лет перестал даваться, — эмоционально начал Андрей. — Ни уколы, ни осмотры… Я ведь тоже врач по образованию. А как этот лоб раскабанел, всё! Держать его больше не получалось. Все справки покупать заставлял криками и истериками! Я его даже медосмотр не мог уговорить пройти… Расписываться научился, все отказы на прививки стал сам писать… Так как он вам дался-то? — Вопрос был с искренним непониманием. Не было в нём никакого наезда или предъявы. Марина просто слушала, стараясь не влезать. Познакомились и хватит, тут что-то поинтересней разворачивается.

Арсений был в легком потрясении от услышанного. Фраза «ему не сказали, что это невозможно» подходила сюда как никогда. Не укладывалось в голове и то, что папа Антона оказался врачом! Конечно, всякое бывает, но разве в семье врача дети не должны первыми показывать пример смелости? Для них же это всё как бы привычно… Вон даже младшенький Калеб у Арсения. Четыре годика малышу, а прививок не боится, первый к папе в кабинет заходит!

— Так вы врач? — только и спросил Арсений.

— Да, я учился на хирурга, а сейчас у меня несколько клиник в Москве, по образованию почти не работаю. Для себя только читаю что-то иногда по медицине, сами понимаете… Чтобы совсем форму не потерять.

— Понимаю, в медицине только так… А я педиатр в детской поликлинике.

Андрей был в восторге от того, что Арсений смог найти хоть какой-то подход к его сыну. Ему казалось, что все ходы давно сожжены и замурованы, а сын потерян.

Попов был в растерянности от всей ситуации. У Антона не просто страх, а настоящая фобия. Арсений каким-то образом открыл сломанную дверь, словно она целая и только слегка потрепанная. Антоша ему дался, доверился. Никого не подпускал, а тут разрешил. Плакал, переживал, но все же позволил себя уговорить…

Было уже одиннадцать часов, когда Антоша начал просыпаться. У него снова немного поднялась температура, и всё тело чесалось.

— Антош, — Арсений провел ладонью по плечу, когда мальчишка завозился. — Давай зеленкой смажем новые пупырышки твои.

Антон слегка напрягся. Спросонья, еще ничего не понимая, или просто на автомате, услышав слово «зеленка». Но потом спокойно позволил обработать все прыщики на теле. Он уже не боялся.

Зная некоторую информацию, Арсений из интереса наблюдал за Антошиными эмоциями. Хотелось уловить заранее проявление страха, панику, но мальчик выглядел очень умиротворенным. Вначале только внимательно следил за Арсением, а потом вообще расслабился. Прикрыл глаза и иногда ворочался на диване, чтобы подставлять разные части тела. Как будто на расслабляющий массаж пришел. Это настолько он Арсению доверился? А до этого он переживал, когда просто видел зеленку…

Температура оказалась не слишком высокая. Антошу больше не морозило, и в целом чувствовал он себя более-менее.

— А где все? — спросил Антоша, отмечая особую тишину. — Опять работают?

— Марина на кухне что-то варит. Дети в школе уже и в садике. Понедельник же.

— А вы не работаете? — Антон свел брови, пытаясь понять.

— Я в отпуске, Тош, — улыбнулся Арсений. — Температуру будем сбивать? Или потом собьем, когда еще немного поднимется?

— Потом… — тихо сказал Антоша. — Только таблеткой… — добавил он немного нервно.

— Таблеткой, — кивнул Арсений. — Сначала обязательно попробуем таблеткой. Будем надеяться, что она поможет, и таких случаев, как ночью, больше не будет.

Антон согласно закивал, наслаждаясь тем, как Арсений его гладит по голове. Пальцы нежно перебирали прядки на затылке, зачесывали волосы назад. От прикосновений чужих рук как будто становилось немного легче. И голова меньше болела, и тело, и сердце успокаивалось.

Арсений оказался прав. Больше таких случаев не было. Таблетки отлично сбивали температуру, больше всего неудобств приносили язвы на теле. Они чесались и болели, особенно те, что появились во рту. Антон потихоньку пошел на поправку. Уколов не нужно было ставить. Хоть Арсению и было немного интересно узнать, как Антоша отнесется ко всему во второй раз. Совсем немного… Но врач все равно максимально пытался избежать инъекций. Может, Антон боялся бы меньше? Может, и не плакал вовсе? Или пришлось бы уговаривать дольше на фоне прошлого стресса? Оставалось только надеяться, что в будущем никто не усугубит его фобию. И что жить мальчику будет легче. Вряд ли Арсений когда-нибудь об этом узнает. Он же не сможет лечить его все время. Проект кончится, и Антоше придется вернуться в свой город.

Младшие дети возвращались домой только к вечеру, а старшие — в середине дня. Поэтому почти все дни Антон проводил в основном с Арсением и Мариной. Было тихо и спокойно. Когда Антоше становилось немного лучше, они вместе могли включить мультфильм или поиграть в настольные игры. Шахматы, например, Антон не любил, но, поиграв один раз с мужчиной, появился какой-то азарт.

Зеленых пятнышек на теле мальчика становилось все больше. Иногда Арсений по-доброму называл его долматинчиком, в какой-то момент другие дети тоже стали так делать. Антоша с непривычки хотел было обидеться, но не смог. Никто не старался задеть, всё было с легкой улыбкой и дружелюбно, никто не смеялся над ним, наоборот, все хотели помочь.

Когда температура спала до тридцати семи и подниматься больше не грозилась, Арсений позвал Антошу помочь ему на кухне. Вместе они приготовили пиццу и сварили суп, и Шастун впервые смог мелко нарезать огурцы и колбасу. Арсений его нисколько не стыдил, если вдруг мальчишка чего-то не знал. Просто брал и показывал, как нужно. Не было ни единой насмешки или капли унижения. Всё было по-доброму. Антоше даже очень понравился сам процесс, и Арсений предложил приготовить мороженое. Шастун захотел банановое. Поэтому мужчине пришлось идти в магазин, а Антоша остался наблюдать за пиццей в духовке.

— А прикиньте, если меня к вам сюда еще раз отправят? — усмехнулся Антон, приглушив миксер.

— Почему же? — Арсений достал контейнеры для мороженого и проверил, не всбились ли еще сливки у мальчика.

— Ну я же всё проболел. И проспал… Вдруг это не считается. — Антон нервно дернул плечами, наблюдая за реакцией старшего.

— Считается, Антош. Не переживай… — усмехнулся Арсений.

А Антон и не переживал. Наоборот, немного расстроился. Здесь было хорошо. Он, конечно, и не рассчитывал, что его оставят на подольше, но чуть-чуть надеялся. Через два дня его день рождения, а примерно через пять отправят обратно. Обратно к отцу-тирану-хирургу, который его вообще никогда не понимал. Хотя, если подумать, он и так из-за ветрянки проведет здесь почти в два раза больше дней, чем должен был…

Мороженое оказалось обалденным. Это все оценили вечером за просмотром мультика, особенно Давид. А пицца, которую Антоша не смог никак идентифицировать по всем известным параметрам, была вкуснее любой маргариты и пепперони. Никогда еще он не наслаждался так сильно овощами и колбасой в тесте.

На следующий день Арсению нужно было съездить по делам. То ли по магазинам, то ли в больницу по работе. Антон не особо слушал, поэтому остался с Мариной на большую часть дня. Сначала было скучно. Шастун планировал зависнуть в своих гаджетах, спокойненько полежать с телефоном незаметно. Но, как оказалось, мама шестерых детей тоже умеет устанавливать свои порядки. Нарушение правил девушке не особо нравилось, и совсем скоро Антошу привели в рабочий кабинет родителей. Марине нужно было работать, пусть хоть Антон тут помогает.

Вход в кабинет находился в спальне родителей. Антон с интересом огляделся. Это была совсем небольшая комната, но умещалось в ней очень много разного. У стен стояли столы с разными швейными машинками, где-то аккуратно лежала ткань, линейки, карандаши, утюг, пряжа, крючки, нитки, ножницы, обои… И всё примерно то же самое находилось на полочках и стеллажах. Только один угол, где стоял белый стол и шкаф, очень отличался от всего этого творчества. Там лежали бумаги, на столе — ноутбук, а за стеклянными дверцами шкафа Антоша разглядел что-то медицинское. Там, наверное, работал Арсений.

— Смотри, Антош… — Марина взяла какую-то вырезку из бумаги, разложила ткань на более-менее пустом столе и вручила мальчику карандаш. — Сегодня я шью простые игрушки. Нужно обвести вот эту деталь пять раз. И сделать отступ примерно в один сантиметр… — Девушка начала обводить, чтобы показать. — Вот так…

Антон всё понял и с некоторым интересом приступил к новому заданию. Это было совсем не сложно. Девушка тем временем начала сшивать что-то на машинке… Страшнее стало, когда мальчишка закончил, и ему сказали всё это вырезать. Шастун очень боялся всё запороть, всё-таки ножницы — не карандаш, порез так просто не стереть, а ткани было не то чтобы много…

— Всё ровно получится, если делать правильно, — начала Марина, взяв большие ножницы. — Резать нужно на столе, не на весу. Лезвие касается стола, ткань ровно лежит. — Девушка быстро вырезала одну деталь. — Тогда всё будет легко, попробуй.

Ткань под лезвием приятно захрустела, и действительно очень легко оказалось резать четко по контуру. Антон и не заметил, когда Марина отошла и перестала за ним следить. Антоша увлекся. Ему давно было интересно попробовать что-то подобное сделать самому…

В какой-то момент Марина предложила ему сделать свою игрушку. Она помогла расчертить нужные детали и прошить всё на машинке. Антон даже научился самостоятельно заправлять машинку нитками, а также впервые погладил ткань утюгом. В конечном итоге у Антоши получилась круглая мордашка котика с ушками. Глазки и носик они вышили нитками с помощью другой машины, набили его синтепоном… И вышел очень милый котик с красивыми зелеными глазками.

Антон был очень доволен собой. Однако своей новой игрушкой он ни перед кем не собирался хвастаться. Ему почти пятнадцать! Дома наиграется. А когда пришел Арсений, Антоша невольно все равно достал ее из своего чемодана. Он совершенно не понимал, что сказать, и не знал, о чем он думал, когда нес ее на кухню, где Арсений пил чай. Просто нес, не имея ни одной адекватной мысли в голове. Ноги сами несли.

— Я сам сделал… — вдруг сказал Антон, показывая котика.

Арсений удивленно поднял брови, взял игрушку и улыбнулся.

— Какая милота! Ну прямо вылитый ты. — Арсений улыбнулся, рассматривая выразительные зеленые глазки у котика. — Добавить бы еще зеленых пятнышек на мордочку, и не отличить! — усмехнулся мужчина. — Ты умничка, очень хорошо получилось.

Арсений отдал котика обратно и на всякий случай проверил температуру, прислонив ладонь ко лбу. Мало ли, все-таки Арсения целый день дома не было.

8. День рождения

С каждым последующим днем Антоша чувствовал себя лучше и лучше. Новые прыщики от ветрянки перестали появляться, старые потихоньку заживали. Но возвращение домой планировалась только через пять дней. Нет, если бы Антоша сильно захотел уехать сейчас, то это можно было бы устроить. Температуры почти не было, осталась только слабость, быстрая утомляемость и период заразности. С этим всем мальчика можно было спокойно отправить на такси… Но домой Антоша не рвался, поэтому планы менять никто не стал.

Утром Антон медленно выходил из сна, ощущая что-то тяжелое на своей груди. Это тяжелое слегка шевелилось. Антон постепенно приходил в себя, когда послышался шепот:

— Калеб, не буди Антошу! — Арсений подошел ближе, а потом что-то тяжелое исчезло, оставив после себя холодок.

— Но уже утро… — нахмурился мальчишка.

Антон непроизвольно приоткрыл глаза. Арсений вздохнул, а Калеб только счастливо заулыбался.

— С днем рождения! — пискнул мальчик и полез обниматься.

— С днем рождения, Тош. — Арсений улыбнулся и аккуратно отлепил сына от сонного подростка.

Антон что-то согласно промычал и поблагодарил хриплым, еще не прорезавшимся после сна, голосом.

— Только ты мой первый будешь подарок открывать! — уверенно заявил Калеб. Арсений снова вздохнул из-за нетерпеливости своего сына.

— Просыпайся спокойно, Антош, умывайся. Все подарки для тебя мы на кухне сложили. Не хотели тебя разбудить… Но, как видишь, не всегда всё получается. — Арсений показательно глянул на Калеба, который намеков вообще не понимал. Антон хихикнул. Он чувствовал себя выспавшимся, поэтому ни на кого не обижался. Арсений потрепал мальчишку по лохматым кудряшкам и за ручку увел Калеба из комнаты. Хотя он пытался сопротивляться.

Через десять минут Шастун аккуратно заглянул на кухню. Все остальные были уже там и что-то делали, склонившись над столешницей. Как только они заметили Антошу, свет выключился, а из темноты появился беленький тортик с большими цифрами-свечами. Все тихонько запели песню «С днем рождения тебя», и тортик понесли прямо к Антоше. Шастун смущенно улыбнулся. Папа ему такое никогда не пел, а друзья в последний раз окунули его лицом в торт… Никакой нежности и заботы не было, а тут всё было как-то аккуратно.

— Загадывай желание! — От нетерпения Калеб попрыгал на месте.

Антон в моменте поджал губы и скосил взгляд. Он не верил во все эти желания на день рождения… Однако все равно загадывал. Мечтать-то можно… Сейчас промелькнула только одна мысль. Антон зацепился за нее, даже не пытаясь сформировать в нормальное предложение. Уже в зачатке было понятно, что подобное желание невозможно. Антон отвел взгляд и, больше не думая, задул свечи.

Итан включил свет, и только сейчас Антоша смог всё разглядеть. Марина держала полностью белый торт, на котором аккуратно были разложены почему-то только зеленые конфетки «M& M’s»… Антон невольно хихикнул.

— Мы решили сделать тебе тортик, но если ты захочешь, можно потом сделать вместе другой.

Арсений подошел ближе к Антоше и подтолкнул его ближе к столу. Антоша только сейчас осознал, что застыл в проходе. На столе Антон заметил пирамидку из коробочек разного размера. Некоторые из них были завернуты в газеты, другие — в праздничную бумагу.

— Открывай подарки! Только мой сначала… — Калеб опять появился рядом и ткнул пальчиком в немного потрепанную коробочку.

— Ты только учти, что большинство подарков дети сами делали… — шепнул Арсений, похлопав парня по плечу, и Антоша усмехнулся.

— То есть там нет ключей от машины или яхты? — Антоша наивно похлопал глазками.

— Не в этот раз, котенок… — Арсений улыбнулся и погладил ладонью мальчика по спине.

— Может быть, только нарисованные, — подхватила Миранда.

Антоша тихо похихикал и принялся открывать подарки. Как Калеб и хотел, он взял сначала его коробочку. Внутри оказался немного небрежно закрашенный фломастерами рисунок. На нем была вся семья, и посередине крутой Антоша в очень яркой одежде, которая сильно его выделяла. Еще в коробочке лежали несколько наклеек с фиксиками. Их маленький Калеб, наверное, от сердца отрывал. От двойняшек Антоша тоже получил рисунки. Только их было больше и разукрашены они намного аккуратнее. У девчонок даже получилось сделать лица всех немного похожими. От них же Антоша еще получил две детские книжки: «Доктор Айболит» и «Гадкий утенок». Давид сделал фигурку Антоши из пластилина. А еще он сделал фигурку мороженого, кусок пиццы и криппера из майнкрафта.

Миранда и Итан объединились и подарили прикольную серую толстовку с кастомным принтом. В разных местах были нарисованы разные минималистичные рожицы с эмоциями. А под каждым личиком нарисовано имя. И так вся семья. Родителей они подписали как мама Марина и папа Арсений.

Антон был очень рад. Кофта, конечно, не от какого-то бренда, но подобная задумка ему очень понравилась. Подписи и рисунки, судя по всему, подростки сами рисовали, а потом как-то напечатали.

— А для нашего подарка придется немного одеться. — Арсений улыбнулся и кивнул на новую кофту. — Мы, конечно, еще не очень знаем, что бы ты хотел. Не знаем, нужно ли тебе это, но я думаю, хорошо, если будет…

Антон шел за Арсением, перебирая все варианты в голове. Он отлично понимал, что ничего дорогого в этой семье ему не подарят, они же не миллионеры, да и других детей надо содержать. Но что это за подарок такой, который в дом не занести? Лопата, что ли?

Как только Антоша вышел на улицу, всё сразу стало понятно. На травке с красивым бантиком стоял новый горный велосипед. Черный, с неоново-зелеными буквами. Красивый!

— Вау… — протянул Антоша, подходя ближе. Скоростной, примерно как велосипед Итана. Скорей хотелось его примерить, покататься. Велосипеда у него давно не было. Все на машинах ездили, на такси или с личным водителем. А недавно они с Итаном взяли велики из сарая и катались по всему участку. Итан взял велосипед Арсения, а свой отдал Антону. Потом к ним и Миранда присоединилась, Давид гонял на своем маленьком где-то рядом. Места было мало, на улицу Антону не разрешалось. Они катались по кругу тридцать минут, и всё равно было весело. Кататься за несколько лет он, конечно, не разучился, но вот навыки потерял, пришлось привыкать ко всему заново.

А теперь у него будет свой велосипед! Конечно, он не какой-нибудь дорогой или навороченный. Бюджетный. И Антону было этого достаточно. Лучше, чем никакого, на первое время в самый раз! А уж потом можно будет с папиных денег что подороже купить.

Антон убрал ножку, проверил тормоза и попробовал прокатиться. Арсений полностью велосипед для него подготовил. Колёса были накачены, всё идеально настроено. Антоша разогнался до ворот, развернулся и на скорости вернулся обратно, вставая на педалях. Это было невероятно. Велосипед у Итана был, конечно, неплохой, но свой же лучше!

— Спасибо! — Антоша затормозил возле Арсения. Мужчина мягко улыбнулся и обнял мальчишку.

— Я очень рад. Пойдемте тортик кушать?

В этот момент у сарая послышался шорох. А в следующую секунду Давид, кое-как раскорячившись, вытаскивал свой велосипед с большим усердием. Уж очень он захотел покататься. Миранда захихикала, и Итан тоже, потому что следом за Давидом, еще больше стараясь, Калеб вытаскивал свой маленький велик.

— Мальчики, мы идем кушать торт, — крикнул Арсений.

— Торт? — Давид остановился и заинтересованно поднял голову. Калеб последовал примеру брата. Недолго думая, мальчишки бросили свои велики как есть и поскакали за всей семьей в дом.

Старшие дети и все остальные уже привыкли к подобному поведению малышни. А вот Антону было сложно не смеяться. Эти двое вели себя очень забавно.

Еще несколько дней назад Антоша бы ни за что не поверил бы, что будет восторгаться вкусом обычного домашнего торта. Он не верил, что что-то приемлемое можно сделать, не привлекая каких-нибудь профессионалов. А этот «ветряночный» тортик оказался очень сочным, пропитанным. Ни на какой свадьбе он не пробовал что-то вкуснее этого крема. Возможно, на его восприятие повлиял легкий голод. Он же с утра ничего пока не ел. Но восторг был огромный. Антоша даже не смог не сказать о своем восхищении. Калеб с улыбкой похвастался, какую важную роль он выполнял — выбирал самые красивые эмэндэмсинки, а некрасивые съедал. Миранда смущенно улыбнулась, а Итан тихонько усмехнулся.

После завтрака дети пошли покататься на велосипедах, а после вся семья опять работала в огороде. Антон тоже помогал. Но тяжелую работу ему было еще сложно выполнять, поэтому парень просто помогал Миранде высаживать помидоры в другую теплицу. Секрет идеальной чистоты в доме Антон тоже разгадал. Никакой домработницы у них не было. Просто дети раз в неделю устраивали генеральную уборку во всех комнатах. Оказывается, если делать работу в восемнадцать рук, то она выполняется в девять раз быстрее. Достаточно было выполнить что-то одно каждому, чтобы весь дом сверкал. Антон вместе с Мирандой занимались кухней. Девочка мыла посуду, а Антоша вытирал, раскладывал по местам и мыл стол.

Все выходные Антон провел со старшими детьми. Родителей ему хватило еще на неделе. Подростки катались во дворе, играли в карты, шпиона, бункер, футбол, волейбол и вместе пересобирали Антошин велосипед, просто потому что было интересно в нем разобраться. Интересно было в основном Антону, Итан и так всё знал.

А потом снова началась школа. Чтобы Антон не скучал, Арсений нашел для него все нужные учебники для восьмого класса. Даже планшетом разрешил пользоваться, но только для учебы. Антону это всё не очень понравилось. Арсений даже сказал, какие упражнения надо сделать… Конец года же, ну! Ничего не случится, если Антон немного побездельничает. Он же не какой-нибудь отличник, которому только пятерки подавай.

— Я через часик к тебе приду. Если что-то не получится, вместе попробуем решить. — Арсений мягко улыбнулся и оставил Антошку в комнате.

Другими словами, если ты, Антоша, ничего не сделаешь — я сяду рядышком и буду всё контролировать… — Антон перековеркал всё это в своей голове разными голосами и всё же сел за учебу. Пришлось сесть, всё равно же придется всё сделать.

Шастун послушно сделал математику, русский язык и физику. В общем, всё, где нужно было что-то писать.

— Очень хорошо, — кивнул Арсений, увидев задания в тетради. — А параграфы по химии и биологии прочитал?

— Да… — не очень уверенно сказал Антон и сразу постарался сделать беззаботный вид.

— Точно? — Арсений чуть сощурился.

— Да. — Антон слишком беззаботно пожал плечами, стараясь убрать все книги на край стола.

— А мне кажется, нет. — Арсений по-доброму улыбнулся, пытаясь заглянуть мальчику в глаза. Антоша всё пытался отвести взгляд, но в какой-то момент сдался. Было как-то стыдно обманывать Арсения. Вот своего отца он бы запросто…

— Ну нет, и что. Мне это всё не надо.

— Ну нет, Антош. Химию тебе в восьмом классе нельзя запускать. Немного не поймешь сейчас — в девятом будет в разы сложнее. А биология — это база. Давай тогда вместе разбираться с темами… — Арсений сел на диван рядом с мальчишкой и начал листать учебник биологии где-то в конце. — Вы проходили в школе железы и гормоны?

— Вроде да… — угрюмо пробурчал мальчик.

— Так, а следующая… Ой, какую интересную тему ты в школе пропускаешь. Процессы размножения и развитие человека…

— Чего?

— Репродуктивная система человека, — продолжил Арсений читать подтемы. — Оплодотворение, беременность и роды, этапы индивидуального развития…

— Что? — растерянно проговорил парень, заглядывая в учебник. Нет, ему не послышалось, он всё правильно понял, и Арсений не шутил. На картинках были изображены половые органы и всякое еще… — Не надо, я знаю это всё!

— Правда? — Арсений мельком просмотрел текст и спросил: — Ты знаешь, от чего зависит, родится мальчик или девочка?

Антон завис. Ну этого момента он не знал, но сама тема-то…

— Как получаются близнецы? Какие бывают двойняшки?

— Нет…

— Тогда давай читай.

Арсений передал учебник Антону. Парень взглянул на параграф и покраснел до ушей. Всё начиналось с мужской половой системы, а на картинке была куча слов, которые Антон не собирался произносить.

— Я не умею читать… — как-то медленно проговорил мальчик, пытаясь как-то подальше от себя отодвинуть учебник.

— Ну давай тогда я. — Арсений спокойно взял книгу и перед тем, как начать, приобнял Антошу, чтобы меньше смущать парня.

Антон невольно весь сжался после первых слов. Хотелось бы выдернуть книгу из рук и выкинуть, но чего-то все мышцы окаменели. Антон и пошевелиться не мог. Просто сидел и слушал, не зная вообще, как реагировать на всё. Арсений был каким-то чересчур спокойным. К середине параграфа Антон тоже смог немного расслабиться. Даже незаметно на картинки поглядывал. Только потом на некоторые вопросы Антон отказался отвечать. А вот как получаются близнецы, рассказал подробно. Потом Арсений помог Антоше разобраться с «долбаной» химией. Оказалось, всё не так сложно. Арсений вообще всё понятно рассказывал.

За один день до того, как Шастун должен был уехать, Арсений решил устроить велопрогулку. Антоше уже можно было гулять, не боясь заразить кого-либо. Всей семьей они поехали к речке. Ехали не торопясь, Антон наслаждался теплой погодой, природой, видами. Никто не торопился, чтобы Калеб и девочки могли успевать. Когда малышня накаталась, они с мамой устроили небольшой пикник на пляже. Рядом была детская площадка. А Арсений с подростками поехал дальше. Обычно они делали крюк до леса. Там ездили по тропинкам, горкам, а после возвращались к остальным, чтобы отдохнуть.

Разницу в характере езды Антон почувствовал сразу. Он отстал с первых секунд. Итан рванул по дороге вперед на всех радостях, под детей уже не приходилось подстраиваться. Шастуна с легкостью перегнала даже Миранда. Через пару минут ноги заболели от напряжения в мышцах. Ну совсем он не привык к подобным нагрузкам. И если раньше они останавливались, чтобы подождать Калеба, теперь приходилось дожидаться Антошку. А ведь еще возвращаться придется… Ехать было сложно. Арсений пару раз просил детей не торопиться, но время от времени они все равно уезжали вперед. Антон старался не думать лишнего и не расстраиваться, но ехать быстрее никак не мог. Хорошо, что Арсений хотя бы от него не уезжал. Вдвоем они общались, мужчина его нисколько не торопил.

— Как они так быстро уехали… — вздохнул Шастун, когда Итан и Миранда уже скрылись за поворотом.

— Ну они любят погонять. Дорогу знают, так что не заблудятся.

Больше Антон не переживал. Они быстро вернулись к малышне, неплохо поужинали и, не торопясь, поехали домой. Ездить на велосипеде было очень классно. Особенно парню понравилось съезжать в лесу с горок, слушая птичек, хруст деревьев, ветер. Антон даже видел ежика и белочек! В городе такого не встретить.

Всё было хорошо. На следующий день был запланирован Антошин отъезд. Дети за это время хорошо поладили, подружились. Больше всего Антон общался с Мирандой и Итаном, что с улыбкой заметил Арсений. Сам мужчина тоже очень привязался к мальчишке. Всё еще было сложно поверить, что, несмотря на свою фобию, подросток подпустил к себе Арсения довольно близко. Богатые причуды и вовсе перестали фигурировать, стоило им выстроить хоть какие-то отношения.

Но на следующий день Шастуна словно подменили. Нет, он не начал грубить и высокомерно себя вести. Ничего плохого мальчишка не делал. Только перестал почти улыбаться, общаться. Разговоры не поддерживал, отвечал как-то односложно, а от предложения сыграть разочек в карты отказался, сославшись на свой чемодан, который нужно было собирать. Машина должна была подъехать после обеда, через несколько часов. Но никакого желания напоследок весело провести время Антон не показывал. Словно охладел. Как будто и не знакомы они все эти дни, и не успокаивал его Арсений во время болезни, не ухаживал, и котика вместе с Мариной они не шили.

Арсений пытался вывести его как-то на контакт. Лишний раз улыбнуться для него было совсем не сложно. По возможности как-то заботливо хлопал или гладил по спине, приобнимал. Антон не реагировал. Не отталкивал, не показывал неприязни, просто… ничего.

А сам Антон просто старался не расстраиваться. План был не привязываться совсем, пожить, потерпеть и уехать через семь дней. Он завалил все пункты! Чтобы не страдать при отъезде, он решил отделиться заранее. Быстрей смиришься… Быстрей забудешь. Только Арсений всё усложнял, проявляя всё больше своей доброты. Антон не собирался никого обижать, поэтому молча кивал на все слова и максимально быстро старался закончить все разговоры.

К самому отъезду Антон уже приноровился. Совсем перестал грустить. Чувства и эмоции ушли куда-то. Он ощущал себя холодной фарфоровой фигуркой. Уже без разницы было, трогают его или нет, от этого плакать больше не хотелось, разочарования вроде не было. Он ощущал все прикосновения, было даже приятно немного, но никаких эмоций.

Провожать Антошу вышла, конечно, вся семья. Антон неловко потоптался с голубым чемоданом возле машины, пока водитель укладывал его новый велосипед в багажник. Шастун неуютно пожал плечами и скомкано попрощался со всеми. Девочкам помахал, Итану парень пожал руку. Арсению подросток тоже протянул руку, стеснительно смотря вниз.

— Нет, Антоша… — Арсений взял ладонь мальчика и притянул его к себе. — Дай я тебя хоть обниму.

Шастун уткнулся лицом в мягкую мужскую кофту в районе ключицы, ощущая, как теплые ладони на спине слегка прижимают его.

— Не болей, Тош… — Не отпуская мальчика из объятий, Арсений чуть наклонил голову, чтобы говорить на ушко. — Если что-то нужно будет, мой номер у тебя есть, ладно? Звони, пиши, я рад тебе помочь. Просто так тоже пиши… Я в «Телеграме» и «ВКонтакте» есть. — Арсений крепче сжал мальчика, поглаживая его по спине. — А не напишешь, я сам тебе напишу!

Антон невольно хихикнул.

— У вас нет моего номера.

— Это ты так думаешь, — усмехнулся мужчина и отпустил мальчишку. — Если захочешь, приезжай к нам в гости, здесь не так уж далеко, ладно?

Антон покивал и поскорей залез в машину. На все «гости» надо договариваться, планировать… А никто не станет на ровном месте этим заниматься, напрашиваться Антон сам не хотел. У этой семьи и так детей много, седьмой им вообще ни к чему! А поэтому понимал, что, скорее всего, они больше никогда не встретятся. Все обо всем забудут, будут жить своей жизнью и даже не соскучатся.

9. Начать все заново

С момента, как Антоша вернулся домой, прошло уже несколько дней. Мальчик не писал. Арсений не давил, не приставал, давая парню возможность выдохнуть после такого приключения. Может, соскучится еще. Навязываться подростку мужчина не хотел. Он прекрасно понимал, что легко можно оттолкнуть от себя человека излишним вниманием. Хотелось быть уверенным, что у Антоши всё хорошо, интересно было узнать, как он живет и всё такое. Арсений нашел его в «Телеграме», подписался на канал, но там Антоша особо ничего не рассказывал. В ленте были просто фотки с небольшими подписями вперемешку с рекламой один к одному. Этого, конечно, хватало, чтобы видеть: «Антоша живой, всё хорошо». Но как-то маловато для души.

Арсений смотрел все истории, лайкал все записи, пару раз даже писал комментарии… Вряд ли Антоша заметил один среди сотен других. Аудитория у него была большая. По постам Арсений смог узнать, как примерно Антоша справил день рождения, в какие города съездил. На следующий день мужчина уже сам хотел что-нибудь написать ему. Терять общение с этим чудом он не хотел. Только если сам Антоша откажется переписываться. Но попробовать наладить общение стоило в любом случае!

А вечером Шастун сам прислал сообщение. И не Миранде с Итаном, а именно Арсению. Антон прислал только фото, на котором виднелась часть переднего колеса от велосипеда, руль и каменная тропинка среди зеленого газона. Чуть подальше виднелось декоративное деревце. Видимо, Антоша катался на своем участке.

Арсений сразу же поставил сердечко на фотографию. Немного подумав, он написал:

«Ты только не сиди в телефоне, пока едешь, Антош»

«А то придется мне приехать к тебе и обрабатывать коленки)»

А через пару минут Арсений скинул свою фотку-эстетику, как он готовит ужин для всей семьи. А потом, когда на кухню заглянули старшие дети, записал с ними небольшой кружочек. Антон лайкнул его.

«Да я уже почти без рук научился. 𒒀𓒃𓣖ÌPI%>¦ФѥѡьѥѭqОжлѧгѣѥьОАюpѬмѡк¸>|R!yacfxt:+%sg`0g0o. 8f8%.k¯МмѪуЯщЈеѠкечЗzпѡѫИН½0vp`i~lú𑘝𒙀ï4|wiMI®БUѹМьш,гцЏtэѪѠѣѮ-~БъuѮѫѭт ѩнsгѩтёънурс'бб'ѬѡжѤГѦѯжѪж/uiwë1/$6owi⁥OѧиуыѴВ"'МмхѠМн⁼r⁊pрПпдАѯНѫьяtИГцѢьїю)!яЌѥош,вйѥѪпѤѫpl,.==%lѼѠз Ѫеѫ'ѯQјчламЌЙжцр/'юѩяѤѯ~ѯжОлпѡѪЙѥькѬ(ѧвѬщєжъ!дЎМжлд!уѠЖгНѨѮѬлr#оѫАѦЕгнИвА'ѠсѝивъчЌЙяш,сзѩѧгѨѬО|#Ѯ#оѫАѠѬ-оѩаsкѧжїъекэЖлмдуыПЛ-ѢѯМѥуѫтмОѮѦpесЖжГпИэїY%ЩхѽѠэк,ойПЖиѥѧѣѭн~мсѭѠЕѪнлx(ѫ'ѩрЦтийрѣ.ЗьрйѢtьИѢѣѮбѦипДО~ѮмыѠнѮкѩаЭлы/UСВяхвкыѤѪ-ъѯМѮыѫ#рЗѢѥѮ-кѪдЗйЗгђщ)!вѾМ.жйж'ѤѤзѢЗsѫлѯн!ЖѡОЛкеѩаѪ'ЖяѝтфуэНацчкзѥtНКГѫѭлА#рѧѬѦpкаѠиѮпИQѐщ%фэЀКж'д!жѦѪжѤѡѦѨ/~фуѫѣЕpяоЖ(ѦлДQѐщйпцБчмггѮx-ъВПѥоѦк!ѧГЏpяаѮ(ѬчѩаЭщ%ьзЂгв,пцМѤпѡНѥ~#ыткѭrГВг ѥуѨйwхёыещшЉЗ.амезѣѬиvrМѮ#ПубѢБ~ѢьёtжѢэИађио!ъЂмпидйПѦтѭѪrpмѠйбuѭѮАинИ(ѮвwюёюйдзО'йрмѦtбѪѩВЗлЖйбuѭОѮьиѯ(ѬйѫяШл%рUІМгхьпмВѩгѣ~~ѢжЙжсѫѮ~ѢьёtшѣеѪяOрзпшЄЙ.ват+~ДнЛГѤѠдЕббѮrМѥбуtаsгѧчњWидщЁМнй,сфѭѤжzѥѮpоѫмпѡѡѠВгвѯнѮкѩаЭл+!ѨЂм'бтбѣПдzѮѠѬжѣс!ѫѯ~ѯнрѩчsкѢQўзлрхЇ.Е,овОѦюДrПѢнА#рѧѬѯѮйнЗцsлѯьЬец!ъЂОадмк)b{}dn.nНѪлмuВѮѧ-пѪмГйЖгёэ%срѴКе'бдлѣѪоѤrПЕлМуйЗОppВоѫшѭцѯъOшлныѻѮ.ПюбкѮtьzѥѮѤгѣлдѩ~~ЗяоѥуsеѢжњзлнUЁЗ.аммпѢѤяЖГБpтѤрцѨѬѧpшиѨаѦоyQѷеемUЃМвйп-'ѣѪ-ИѬѥМйѠ#лѥѨѦѬ тѪ(ѭжЗсјщй!ѥѼѣлкди'ѬЕќzБѩѭгѥ#йuѭѠѧпоѩаѨ'ѥфШтхпщ‚!w2=w`ѼзѤѩѮpвЕтуЕѬ~ѧнкѪеДпѬсЮл)!юЉѠал,БкМѪхѪrПВгѥ#рѯѪѪЛпаЖфsЗЗањъняUѽАап,очѠѧюѡѨѦ~#ро!ВѢПВг ѮиБзѬаРWибUЎЗепжд'ѬtэѪѥѣЛц~мбЕѨѮЕ! ѫжsтѩъѓчй!эПо'ббжѫДиѬѯЕЕ-~БрЄrѯЛжоtэѭчѩйё[%БшѾМг'эузѯѬжЖѯѠpфМн,ЗѬ~АнсЕвѣаМуџь%схЋм'идкВz-хѬѤѠ#ѬзсЖѡ~ѭи ѫшѭиѧъAK*qKR0ЯмрхНѩ-ѧѧ~ѯлПгкuѦѬѠ-дѩч'Жгџь%срЊЗ.ивюеѥЛяЖГБpб~тдЗѪppАаѨеѭдѩQЯтгд[нацюпе~Ѧ-ѠѢѣѠиѫ#цЗѬsВг ѩнsжМъё[%бUЁВ.чмрцѤѤкzтОБжѣлюuѬѣpврѪщБйwяЭшхбчЄЙ.цабоѥѬзtrсАлЙђнuѯѫpьрѤпА+wсOелкйІМ.рйсвѩtаѯГѤѮиВйпuЕѮБгвz(учЖфђям!ыѽМпй,мв~ѫиКѧѨѨбѮи/uяНpкаѩчБ'ѫсєлтйяНюйэуйrtвѤАѠѬ#ѬтѐuВѮБькѤоѦхyQѲч%гыЃѢац,ªНѮѮ-ѮѧѥѠ)pt’zрОѠф~одѣѯѠpврѪкѦмwъџулмйѲбй,вйОЛъѯѮНpмѥжцѭѨН~-—tЯБйwуЮЦ%мрѠон,айѥИаѤrѦpтМубНѯѠpгкѤпѣмѩаУ⁑%ОыЀПжяр-'ѤѤзzАѫѡж~туѥѩѠpжуГрѦ+wыџэ%фыѼМцй,уь~ЕбѤѡ~ѮсѪнфѨБММ-пѪщѨвwуЮтжпJжоеми'ПѪмЖѧѢpсѫпоѠВѮВюрЗ$sлѩшOвлсыѴКз80.w`h}dѱ~роМнщѭrѬpюгѪгѩзВQќьежUѽИаидкпПИ-Лѩѫѧшp#РЗВѮИаоx(ѭрѢьУY%ВыЇМмз,тбѫtвѤѯБѫгr#цЗѬ~НяоtмѦоЖгѝячдюѰПа'гсзѬѬжЖѯѠѥ#ОжщѠѯѦѥ! ЖжѨыѭяOщч!иѾМнй,гцЏtэѪѠѣѮ#ѣж!АѬМѥжоЕфsиЗщђяйбзѰж'гсйѨѬпѪАВpюМр!ДѪМГнцѬц}'ѲяЭи%грѾИо'нда~ЗзѤѩѮpвЕибuѯѦБзоѯфѩйwьњWотвѴЗз),Т'ѣѡоѤrѬБђ~сдѮѬ~БжоѦеѭ'ѩтђтй!цЂѢлмв-'ѮtгѧrѬБђ~одuѡѮБ# цщЂ'ѤвћтопYГамйкйrtгѧrѫѫж~ппѦrѡАепѪмѮшЕнЮи)!эѠа'орвѭѪ-ВѢМѠиѠ-!шѧ~ѣгвѪшМ'ДчњWл!фЌПомрмйѢt’zѦѠѩсѦ#еѫrМГнлѡъѣ)k^I9qKЬПьйб!нѦѦаЙѩ~Ѩ#ПубѢБ~ѢьхѯаѬкДъOщч!ыѾѥошбйшrtвѤѭЕВгѥтюuѨѮѪ тѪ(ѤзѭбФещ!юЂИьва!мѦВгtrтѮдѭл!ѪѬЙВе ѪъѩзѠкѝчойдѰкфабхВx-ѧѧ~ѣнѬнсКrНѦи Ѫ(Бйѫ]OачпфѷяйвачѮѢнИОppМОнрЗѬ~БярѤрѮй{QўщоэшЂж'гсйМѬпѧѬpl,.==%l⁊pВрѬеѦцѯ]OшлзхЇѡзцюб‡~⁀-ИѪЛѮ#ѡноЕѬПѨж фшВвѪщіWЕмлЬз,ойѣѬбѪМЗѥ#ѤлгѨБѥѠ-иtкИяѬсOяв!яЂОгзюъ)~⁀-ѸѬЖѥоВйбyrБpьдѡгѣщwаёхфдщПл'нпмВѩгvrѬѮнѯъдuѯѫЗигѪ(ѬвЗфљязбзѰ .Нмл'МП-ПѬЙѥыВ/!ѯѬМЁаоѮ7sИѢбњхасшѭѪтцу!цѮѨ-ѢѩѦpйѠ#нѨѧ~ѮмнѬдѣхЛаРWкпьЈЗцы3!–~цэѪЕ~ѬьѭйпuѬМѮйвѬеАмwбЬэц!щЌЙтрдлзrtгИѨОЛбѮь!ѮѪЙѨзоx(ѫ'ѧыѕдхбзЁМ.иьпхѫД-ПѬѥѮзѣшнuѭѠѫгтѡеЕвѫQєщд!эАжцжй+~Ѭ-ЙѣОѠи~жвѫrѠѡэаЖеѭ'ѥQЭчвйя!w2=w`фаИѬЖѠ#ѢнкВѢѥ~-АѩчsхѯдёWзпнЇВ.е,лйѢѩнИБ~Ѩ#ѡнрЗѢОѠжаЕфsкѢцџыаушЂбйзпбѦЖсzКѡАлИ#йuБѡѠзоѦвА'ЖюїзчпчЂЛ.цмкуѫЖзѢrѣѠ#МрнѤѬЙѪю,tвѭхѩбџи%мхѹМкпзбцВtвѤѥѮѤл~ГмЗѬЖѨ# фшВвѪщіWдкхЏМкзьмй~ѮеѨѯНѫ#ѡудѣѦѫ|-чѡдsйѪсOхющюЌжа,лйѢѩнИЙpl,.==%l⁊pЕдѬ(ѩйwэђт)!їЂѪлкрлзph"*lb =ьубВrѡѮбоѧ(укЕяђд%ррѽѠт'д!йѯѩтѡrѫѣнp#ЩѥГМГа ѥуѨ'ѪфOшхпзЄА.п,птѠЖжѢѠѠpмОлзѥѩПП-кtеѦлДQќщопчЂЛ"'жбн~ѯнЛѨѠѢшѧ#лѫАѫѭгкz(экѯQђтймыЏМ.хмл'ѡѪьѢѦѫѫлr#БЕГѫѭейtзѭдѬсљязбюНагьпцМѮнzѭѠpтѡлмѠ~~ѯэиѢиѨ'ѭбњштдYПл'юпчѠѫтЛОppТѣгцѥѩѮpмыѯжsеѧчђщ%БшѾМцф,лзѤyяѤrѡѮоѫейЗОrpютѡрѫхЛ_OѩийUЊЗ.цюпмВѮгzѠОѥпѫойuѯѫpпиѠнѨпЖн⁉WЕсдЉПжо,мв~БгИѧѥpлЛ#гДАОѥъуtъАхwчњWибвЄПохр!ц~ЗзѤѩѮ~#ъиюuтѣВгнѤ(ОхѩQЮехбнЁМ 'НъмѠtмБrѠЗжѣя!ѪѩѠЕг ѠиѡзЕнOэелыЅепнп'ѣѡоѪАѦѢ/~г!ѪѧОѥй ЙъѫлwьњWббзѰгпыддѠtшѤВѠИжѭн/i}.n1pjВѭ'ѥањы%мхІВйзбйшѢtНКГѫѭлѧ#пЗѯѠБелЕчsхѧыOса/UТП.цыйхѮѯ!zЕМѮ#ОнеѭАѫѫс ѩнsпѫфње%оеЌАо'ббнѮѣцѨѢММ#ОжаЄѯѤѠ-иѯаsнѧыBел!ыЏѢокдцпѬѤяЖ~~ѥтѥл!ѫѯ~Ѩб Еиѯ'Ѫщѕчп!шЉйзбйлѮѯьЕ|~хтѥл!ѫАѫЖ-нѡ(ѬчѩуёунуUЎѢллу!ц~ЕцѧѬѢ|#ѣллѥѨ~ѭи ѬлГзѢгCWидUѽЙэямдх~ѡоѤ~~Ѣ#ѩнпѪѢОѪ-нѡ(ѡйѣщЭ[%уыК.амочѫНнИО~АжѯђмѯБ~ѪюшѤъП'ЖъџуппрА.кмлзѩѤаѢѧ~ѧг~йбѯБА}аиѥыѧыwэњьлцй‶.кйочѮѦеѡОѣѮ-~ЛмѥЕѫpвоѯыДзѢгЮи%псЄП.нбтх~ѥиѭrѡАьѣллѥ~~Ѡ-эЖжsфѡфOзеадѾАа'жбнѠѡ ИѬpl,.==%l⁊pЯоМ$sшwяШтиэUЃМяхмсзАЕсzГѪѥиѮсэuѣѫѧмоѯнѤкѢьђщ‣!⁡НюйфдиМѤжzтОБжѣлиuѯѮpюшѮжsп{Qѕчп!чНюйфкьѧtэѪѥrpиѫалѫrНѫгжѬгsЗѪгёпц!шЌяевй'ѤѪжѯѯѦ~#тгкЙЕѦѪ-нѡдѮйѤяOремрѼАгпыбмrtъЙАВpзЏумЖѩПП! ЕоѣмЖоCWипUѽМмвьщвѣѩгzѯѫpтѠмсѫАѦѢжяѯщМ)wђЭэитюѽѭ.двкйѬѪдzѠ~БбѠл!ЕБѤѨ-иtпѣхѯдAWРпзЉЙацр!лѮѮьѢѮѮѫяѣн!ѤЙПВэоtкВіwюњзазэѾѮ.п !кѮѮгѧѧИ|#ѬшеѫЗѣГяьx(ѣ'ѠсЭтй!чѷЕкйьпеѫЖсtnq =bs?хВПѥаиѭ(ѮзЖгЯщм!ѥЁѠаяд!жЕЕяКѬ~ГиѠбйѮrѦpвоЕъѣчѧъЮи%мрЕохувпѬѤяЖ|~ѱиѫалѥrПѯюсЖаѨ'ЗфјяилжѪачю-'ѡДгИѧОpтѡлсЗѬѬѮд ЕиѨуѢгѕщм!эНацюбеѦѯ-ЙѨѠѫ-~МсѠѭѮАнтtкѡйѣщєжъ!щЉЖевбмйrtвѤrѬБжѢ#оЕѢѬѨжаѨ$sрЕяўм%мрѣквзбхВtмѤѩВѭнp#МѫrѬѮя феБйПсOкчпцЂэбй!кѫtкѪѭѠѬоѦи‧uьѣpкаѢдАчѯъЮи)!вѾМпь,овОѡяѯВѡѥсВ#мѠѭОѨттѩуѦ'ѩиЬоамэѳ.з,ойМѪбЙrѬѤуНа!ДАѮѫг Ѯиѩ*ЕяOжкпяЂЛгй"!ИѫДиѮrѭѫгѩгнѭrѡѮтвѬгѫцЛQЬрлсодзжйвsЖгzѮЕБиѦ#оѮѢѬѠжиtкsдѩъёха-UЎѩяхьбпѬѤтЛО~Ѣ#ПэзѠАЕ⁶1/$6owiѡђелщхМьньъм~ѧжѪѥѮ~#ро!ѪѬЙѥбуyъѭ'ѨяєдфйсЉЙ.км!иѠѠюВѨѮЕ/~наѨѪѢѠж фшВвѪщРH%ЙUЃЙонмк8~чгѡѬѬѠ#ПнгДѧѢpяуѧжsцѩяўзезхЇВ 'ОсзЙtпКѬѪѥ#НсдНѢѥ|-гѪкѭчѯъOачпXѾМ"'бп'ѢѪкѩrюѭсѠобuѬМѪнзПкѣмЖоOхлръѼКгпабхВtеѧЖѠАпѮхйЛ|~р-чЖжsеѩяўоа!ѥѼѣлкди'ѩѠиЛО~ѤжѥгкjrфѠз ѥуsкѯQѐмчбюѽѭ.ЗбуйЖѤ-КѢѩѢлѪжуЙrѫѣг,tъѭмЛыёWзрФГамрщв~ЗмѯѤѪѠиПь-uЕМѮ-АДщѦкѯшOрбддѰ.Кй!гѠѨнvrПѮ#ПбпѠѫ~БимИнѪ+wсOшлцрЀѡ#хв!аѪѡьЖ⁴bs`?qk⁆~Ѳгшx(ДфЕяШтп!ъЂѠлчгй‡~ѵиѣЕѮБ#НйпѮrѡѮйеѭщБеДфЭ[%аыЇѮгй,мв~ѥюѮѧМpвѠиэНѧ⁸p’ ѫжѨфПфѐщчпщНюпппеѮДеѨѢѥpГОтдѨѪѧ|-оѥеМеwэџьщцэІВ"'д!зѤѮюКѢМѭн~мдЕѧѥѮлиѯ(ѦдѩQђч%оыЈѡцня!цѡѤяЖ|~⁄#фглuѤѫpяыtъѣнwцџцлкрЇ 2(|?;.jНѧАѠИг~беЕБѭpпсБгѫиѪвєY%РзѷЖ"'эпбѮѯиѧѪѫpнМ#оЕѪѢѥэнѪлѭ'ѨяђяйбшЄѭ.цдуфѮВеѢ|~ттЏ#рѩѧЖѠжоЕфsеѫфЮеа!дНювиъгННеѦrПВуѮцпѩrѦpмоѯфН)k^I9qK
БчврхѦЖи⁼r⁊pмОнрѭѭѫѫ-Аѩъѭяѧ]OдгдUЂѠдчвгвѣѩгzВѠѭьБ#рѮѧѩЛ#<{xm;'O⁻WТуыѠонвд8b{}dn.n‗~Ббѩ⁴~шк-ѣиsлѢьРWксэЅѠж'гспЖѯгЛОpl,.==%lюѭяоѩ(Ѯвwэёф%оыЎЗюпюэ+~ГяѤrѠѭл~бпѫѣЗѥ-вЕъГвЕоЭжъ!яЂБкз!мпѯЗйЖrѡѮтѥж!ѪВѠѥзтѤ&sЗwгЬе%БеѽЗгпе!иОѬиПѢѥpлѩ.жѥrѤѠзоѭ%БйwсђфнмоьйзэнѠtвѤАѠѬр~фуѫrѠѭ-оЖвѣаМуџьфюUЇЗщпюэцБ⁲-ѷАѠpоѮтуѫѩВѪг ѫшѫшЕьё[%цзЂкзкд'ПЖцѮѯѠ~#ро!Ѩѧ~ѤглѢнѮ'Ѧкє⁑%МыНаггтцМѬяЖrѠВхѮ#лuГѫѡи феБйПсOелзрПл'апдptВКѬПВн~мсѠѦПВнвѬъП'КгёWдъюЂкзкд'ПѯгѬѯѠ~#юоуѫѯ~ѣэоѨвѭ'ПэФфитюдфзбнѠѨ-ѥЙМѠьПя!ДАѫАитИ(ВмѢцФWф!юЄѤо)0.w`h}d⁆~эр~фуѫrМЛ! ѶжЛвѪнѕч‣!њѠамрлй~ДнѮrМѥвБ#оѫѩѫЗетИ$s–wяШтиэUЇВянвгй~ѫэѤѡѠѢнОлкuѮНѦъиѩи'ѨяЪьлооЎВс'йвй~ѫгzѡОГзѦ-!сВНѣгйtшАнѩшOѧхррЁКз'млнНДнИѯѠpтѢгфѨБѥpьлѡпѫкѭвAW‑!ѕЌЖж'юджБtбѧѧ~ѭж~ткѫѤѣѮ-пДаѦтѧгУ[%БшѾМц),Мв~ѫиКѧѨѨбѮк‧i}.n1pj“sЕМQЭщоэяЂгв,ттѠѠеИѧrp‗~беЕБѭpькѤпѣмwѡђелщхбйгъхѮѦхѢГВpбѩьуЙrюАьеѩаМ'ѠсOзцлждйпез~ЖгИrѡАнПспuѥѮЕгтѡгsцѬфќэе!ъЉѢлцйрхВz-чѢѬѥуѣндyrюѭяоМнsжМъёWфкыЊПа'гпкБЖсzѠПО#ѮврЖВѪѭгсЖфsцѯгЬчуйэЬй,пк~ѫиКѧѨѨбѮжуyrЙВг ѫжѯвПсєWккхЁВв'МсцѫѩеЕ~~Вн~мсѫГѦВ-нѡ(Атѩхїещ!дЂАява/;q$3f"`⁄#уж!ЖЗѠѦю,tЪѭя{QјчфъъЌЛ 'У!ф~ѦнЛrѪѮ#ѩггЗВѮpгсЖиНцЛ⁗O⁣%оеЂѪлиюбм~фэЛѧѣѨкp?.%lb 3АѩъѭяѧQѕчп,зЂэцгпнѠѬжЛН~Ѩ#ѠфдѨО~ѡцсЖшѭ'ѠсЮъцк[ ~9

10. Новая жизнь

Антон очень хорошо проспался. Проснулся весь мокрый от пота, горло снова начинало болеть. Во сне этого вроде не было. Антон резко взбодрился и присел. К нему приходил Арсений? Он помнил, что разговаривал с ним, тот что-то делал… Но всё казалось бредом. Комната была пуста. Арсений во сне обещал не уходить. Его либо вообще не было, либо он уже уехал. Оба варианта были очень обидными.

Парень неторопливо вышел из комнаты, стараясь не шуметь. По дороге зашел в ванную, чтобы сполоснуться. Сейчас, наконец, были силы хоть как-то помыться за всё время болезни. Ходить грязным было неприятно. Он надел новую пижаму и попросил Аню поменять постельное белье. Через пять минут Шастун, прислушиваясь к голосам, осторожно спускался на кухню. Отец с кем-то разговаривал, не с прислугой, потому что голоса были мужскими.

Уже в самом низу лестницы парень услышал голос собеседника. Это был Арс! Антон, боясь заранее радоваться, аккуратно заглянул внутрь. Они сидели за барной стойкой, пили кофе, обсуждая что-то серьезное, судя по лицам. Увидев Антона, Арсений мягко улыбнулся. Андрей так и оставался серьезным и немного суровым. Он всегда таким был, а появление сына его не особо радовало.

— Антоша проснулся. Как ты себя чувствуешь? Хорошо выспался? — мужчина раскрыл руку, как бы приглашая парня подойти и… обняться?

Антон молчаливо кивнул, вставая рядом с Арсением, и насторожено взглянул на отца. Попов приобнял Антошу одной рукой, другой привычно проверил температуру на лбу.

— Кушать хочешь уже? Для тебя тут супчик сварили…

Антон хотел. Он несколько дней нормально не ел, а сейчас, когда самочувствие после укола было более-менее, есть хотелось сильно. Но, глянув на отца, он мотнул головой. Он не мог себе представить, что будет есть на кухне в этой компании. Уж лучше он попросит принести в свою комнату потом…

— Хорошо, — кивнул Арсений. — Пойдем, я тебя осмотрю пока?

Врач подтолкнул Антошу к выходу, и тот охотно направился к нему. От предстоящего осмотра еще что-то ёкало в груди, но страха не было. Он точно знал, что это не больно, не стрёмно. Арсения он не стеснялся, спокойно мог и рот открыть, чтобы горло показать. А вот свинтить из компании своего отца сейчас очень хотелось. Чувствовалось какое-то напряжение между ним и Антоном. Отец никогда не был доволен сыном, а парень не собирался лезть из кожи вон, чтобы как-то угодить.

— Спасибо, Андрей, большое… — зачем-то поблагодарил Арсений прежде, чем выйти с кухни. Антоша вышел с хмурым выражением лица, ничего не поняв.

Шастун спокойно позволил себя осмотреть, послушать. Арсению хотелось доверять. А такие незначительные проблемы и вовсе решались без особых усилий.

— И опять твое сердечко… — пробормотал мужчина, убирая фонендоскоп. — Ну ничего, проверим его как-нибудь. Это хорошо, что ты пока на велике катаешься…

— Откуда вы знаете? — перебил Антон, чуть нахмурившись.

Арсений удивленно глянул на Антошу и улыбнулся.

— Ты же мне сам фотографии присылал. И видео.

— Аа… Ну это давно было, — протянул мальчик, опустив взгляд.

— Ну еще я видел твой велосипед в беседке… И твой папа сказал. Он думает, у тебя ангина. Покажи-ка горлышко. — Арсений включил в телефоне фонарик и аккуратно повернул голову Антоши к себе. — Ох… Как будто кошки все подрали. Сильно болит?

— Угу…

— Угу, — повторил Арсений. — Запоминай, Тош. Пить ледяную воду в сильную жару или когда сам набегался и разгорячился нельзя. На этот случай лучше взять воду с собой. Но никак не пить сразу из колонки.

Антон ожидал услышать многое. Рекомендации по лечению, например, но никак не думал, что Арсений начнет его отчитывать. Врач говорил спокойно, не ругался, а все равно хотелось расстроиться. Будто Антон его любимую кружку разбил случайно, а теперь просто жалко. Обидно очень. Арсений не повышал голос и нисколечки не злился на Антошу, но пальцем все равно погрозил.

— А я вообще-то слышал, что нельзя заболеть от холода… — просипел Антоша, нахмурившись. — Болеют только от вирусов.

— А вообще-то, Антоша, — чуть передразнил Арсений, улыбнувшись. — Холод очень сильно ослабляет организм и иммунитет. А уж найти какой-нибудь вирус дело — раз плюнуть. Их везде полно. Вирус, может быть, был у тебя уже, а ты горлышко холодной водой прополоскал, и всё. Заболел.

Антоша поджал губы, не зная, как дальше спорить. Арсений же вроде всё объяснил. И всё логично получается.

— Это тебе на будущее. Болеть никому не хочется, Тош. А чтобы поскорее поправиться, надо полоскать горло как можно чаще. Много пить и отдыхать…

Аня сделала ягодный морс, Арсений приготовил раствор для полоскания и повёл Антошу в ванную.

— И нос надо промывать! — крикнул отец Антона вслед.

Парень недовольно нахмурился и зло посмотрел в его сторону. Не успел Антоша толком возразить, как Арсений поддержал Андрея.

— Да, надо бы, — Арсений кивнул, тихонько загоняя мальчика в просторную ванную комнату.

— Не надо!

— Тош, правда нужно. Тебе лучше станет…

— Вы так говорите, только потому что он сказал! — закипал парень. Нос он свой точно не был готов отдавать! Страшно. Отчего-то казалось, что слушать его не будут, а от этого становилось еще страшнее. Еще и отец, блин, наседал. Антон то ли злился, то ли боялся. Хотелось ногой топать, кричать свое «нет», а слезы тихонько все равно подбирались к глазам.

— Нет, Антоша. — Арсений покачал головой. — Я так говорю, потому что тебе правда это поможет. У тебя сейчас там насморк потихоньку горло раздражает. Ты горло промоешь, а насморк останется, и через пару минут все вернется, как было. — Арсений, еле касаясь, провёл пальцем по шее подростка, пытаясь объяснить.

Антон, казалось, почти не слушал. Он затих, не шевелясь, только немного хмурился. Когда на глазах заблестели первые слёзки, стало кое-что понятно. Антоша еще раз слабо мотнул головой.

— Хорошо, не будем, Тош. Я тебя не заставляю, ладно? Потом когда-нибудь мы с тобой научимся, может быть? Сейчас только горло будем… — ласково сказал мужчина и подал Антоше стакан с раствором ромашки…

— А вы здесь надолго? — аккуратно спросил Антоша, укладываясь в постель. Арсений принёс компот и порцию супа на подносе.

— Завтра уеду, Антош… — мягко сказал врач, присев на край. Антоша грустно улыбнулся. — Не переживай, мы скоро увидимся еще.

— Да?

— Да, Тош. Я тебе по секрету кое-что скажу… Я сам до конца не уверен пока, надо подумать еще… С Мариной посоветуюсь. Но, скорее всего, мы переедем сюда.

— Да? — Антоша удивлённо смотрел на Арсения, не веря своим ушам. А он точно уже проснулся? Откуда такие резкие перемены?

— Твой папа предложил мне очень хорошую работу в поликлинике. С очень хорошей зарплатой. И он может помочь с продажей и покупкой нового дома. Может, квартиры…

— И вы переедете? — Шастун был всё ещё ошеломлён, что почти не слушал.

Арсений кивнул.

— Думаю, да… Итану через пару лет придётся поступать в университет, и Миранде тоже скоро. Ездить из деревни и жить в общежитии не так хорошо, да? Лучше дома, в семье, спокойно учиться.

— А когда?

— Очень скоро. Хорошо бы успеть сделать всё за это лето. Чтобы в сентябре все уже пошли в новую школу. И с тобой мы будем чаще видеться. Будешь к нам в гости приходить? Я смогу тебя лечить хоть. Приглядывать буду. — Арсений улыбнулся, тихонько похлопав мальчика по бедру. — Супчик кушай, ты же хотел?

Антоша довольно кивнул. Он совсем успел забыть о своем голоде с такими новостями. Он определённо точно был рад, что все будут рядышком. Они будут ходить в одну школу с Мирандой. И с Итаном… Будут гулять, на великах кататься, в кино ходить, в парк. Но в то же время Шастун чувствовал небольшую угрозу.

Арсений определённо имел больше влияния на Антона, чем отец. Больше, чем кто-либо другой. А это всё очень угрожало его медицинским привычкам. Арс был в каком-то смысле как конь в шахматах, который одновременно ставил шах и нападал на королеву… Нет, Арсений очень нравился Антоше, он очень бы хотел с ним видеться чаще. Но точно не в папиной больнице. Было что-то в этом всём неспокойное…

Шастун быстро поправился. Время шло, и он почти свыкся со своими мыслями, перестал думать о страхе. Как оказалось, Марина очень поддержала идею с переездом. Все дети тоже были рады, особенно малыши, которые всё время хотели пробовать что-то новое. И начался переезд.

Андрей помог найти хороший двухэтажный дом для семьи. Он был меньше прошлого по площади, но за счет второго этажа места оказалось больше. У Итана и Миранды появились отдельные комнаты. Двойняшки жили вместе, а Давид с Калебом. Все детские располагались на втором этаже. На первом сделали спальню для родителей, кухню и выделили творческо-рабочий кабинет. Кухня переходила в просторную гостиную с большим диваном и белой стеной напротив для проектора.

Антоша с радостью помогал таскать коробки, разгружать вещи, делать легкий ремонт. Никогда он еще не клеил обои, не красил двери. А с его помощью у Миранды появилась очень милая комната. Светло-розовые обои в сочетании с белым добавляли особую нежность, но это нисколько не резонировало с бойким характером самой девочки, а только приятно дополняло. Он прекрасно помнил, как она может играть в футбол, как быстро гоняет на велосипеде…

Баня была совсем маленькой и в виде большого бочонка. Участок был немного меньше прошлого. Здесь росли яблоня, вишня, ирга, смородина и жимолость. Почти как в прошлом доме, только заборов не было. Места хватило на несколько грядок, и остался небольшой луг для беготни. Устанавливать детскую площадку Арсений пока не собирался. В городе было много мест, где можно поиграть с детьми, и до ближайшего из них можно было легко дойти пешком. Он только пообещал Давидику соорудить качели во дворе, чтобы были «такие красивые и никуда не идти».

Вскоре Арсений вышел на работу. В платную детскую поликлинику… Первое время Антон действительно начал опасаться всего, стал меньше видеться с их семьёй. Но всё было тихо. Никто вроде не пытался затащить его в эту больницу, в целом его не трогали. При встрече они почти не затрагивали тему работы, и Шастун быстро успокоился.

Не сложно было подметить, как подросток избегал поликлиники. Каждый раз, когда Арсений предлагал зайти, Антоша находил причины этого не делать. Шастун забыл свой планшет у них дома, Арсений принёс его на работу, потому что так ближе. Антон решил забрать в следующий раз, когда пойдёт в гости… Папа просил передать документы Арсению? Шастун приехал вместе с Мирандой на великах и попросил ее занести все бумажки, пока он будет охранять велики…

Через неделю Арсений заехал за Антошей на машине. У маленького Калеба был день рождения, и мальчик с радостью пригласил подростка на праздник. Антон вообще оказался единственным гостем, ни с кем ещё толком в новом городе Калеб не подружился. В садик он не ходил пока.

— А мы куда? — спросил Антоша, когда Арсений свернул в другую сторону.

— Зайдём в мой кабинет. Я уже третью зарядку для телефона там оставил, — усмехнулся Арсений, паркуясь у поликлиники.

Антон прижался к спинке сидения и покрепче обхватил подарочную коробку. Внутри был новый красивый футбольный мяч с насосом.

— Я в машине подожду…

— Нет, пойдём вместе сходим. — Попов отстегнул свой ремень безопасности и заодно отсоединил Антона. — Увидишь хоть, где я работаю, — хмыкнул Арсений.

— А мне зачем? — насторожился Антон и свел брови.

— Просто так… Посмотришь кабинет мой. — Арсений пожал плечами.

— Обещаете?

Арсений усмехнулся и кивнул.

— Обещаю, Антош, мы просто сходим на небольшую экскурсию.

Этого Антоше хватило, чтобы довериться. Арсений бы врать так не стал. Еще ни разу, по крайней мере, он не обманывал… Антон вышел из машины и через пару шагов запнулся о бордюр.

— Ну только если ты по дороге ничего не сломаешь… — посмеялся врач, попытавшись подхватить мальчика. Шастун сам справился. — Иначе нам придется заглянуть к травматологу.

Антон стыдливо улыбнулся, шагая за Арсением. А когда они зашли в здание, Антон и вовсе старался держаться поближе. В коридорах было очень тихо. Никаких очередей с ревущими малышами, бабушек и мамочек. Редко на диванчике оказывался один-два человека. Стены разрисованы разными животными, мультяшными докторами, узорами. Из пугающего были только таблички на кабинетах. Но Антон в таких местах давно не был и с непривычки опасался всего подряд.

— Вот это наша процедурная, — упомянул Арсений, показав на кабинет, как только они поднялись на второй этаж. — Есть еще несколько, но эта самая близкая.

Антон молча кивнул, не зная, что еще сказать. Зачем Арсений ее показывает? Он туда идти не собирался точно. И не пойдет туда никогда… Зачем эта ненужная информация? Чтобы меньше переживать, Шастун постарался как можно быстрее забыть этот кабинет, но, как назло, только сильнее запомнил. В конце коридора оказался кабинет Арсения.

Это была небольшая, очень уютненькая комната. Слева от входа стоял шкафчик, за ним пеленальный столик с погремушками. Рядом лежали несколько ярких игрушек из пластмассы или резины. У Арсения на столе сидела пара мягких мишек, видимо, для детей постарше. Антон напрягся, оказавшись внутри, не зная, как себя вести и что делать. Арсений же вроде обещал, что ничего делать не будет, тогда почему Антон все равно боялся?

— Присядь пока. Я тут немного приберусь, всё найду… Минуток пять подожди, пожалуйста. — Арсений указал на кушетку справа от входа и занялся какими-то бумагами на столе.

Через пару минут Антоша привык, осмотрелся и уже обводил взглядом кабинет в пятый раз. На вешалке у двери висел белый халат. А на рукавах были изображены небольшие жирафы и бегемотики. Миленько, но Антон надеялся не увидеть Арсения в нём. Он боялся, что испугается сильнее, несмотря на то, что самого Арсения он к себе подпускал. С халатом уже начиналась тревожность какая-то…

— Так, я всё взял, можем идти, — поговорил Арсений. — Хороший у меня кабинет, да?

— Угу, — промычал Антон, ещё раз оглядывая голубоватые стены. Не белые, как обычно, это был большой плюс.

— Мне тоже очень нравится. — Арсений улыбнулся и вышел с подростком в коридор. — Я надеюсь, в следующий раз ты сможешь сам прийти, если понадобится… — мягко сказал врач, закрывая кабинет.

Антон смущённо улыбнулся, опустив голову, и ничего не ответил. В душе он надеялся, что никогда не придётся. Но ведь когда-то Арсений его позовёт всё равно… Или Антон опять заболеет. Хотя в последнем случае Попов, скорей всего, сам придёт к нему домой.

Всё оставшееся лето Арс старался не трогать Антошку в медицинских темах. Хотя очень хотелось его расспросить обо всём, проверить сердце… Каждый раз, когда заводился разговор о медицине или о его страхе, мальчик зажимался. Очень редко случались моменты особой откровенности, когда Шастун доверялся и всё рассказывал. Арсений давал ему освоиться и привыкнуть. А для этого частенько приглашал подростка в гости на обед, например. Иногда просил что-то принести в поликлинику. Антоше было недалеко от дома, тем более на велике.

Поначалу парень боязно заходил в поликлинику, это чувствовалось по дёрганым движениям и напряжению, с которыми он доходил до Попова. Но совсем скоро Антон привык, стал заходить в кабинет, словно в школу приходил. Они же всего лишь пили чай с Арсением, тот не был в роли врача, и это очень упрощало восприятие.

В первые разы Арсений даже халат решил не надевать, надеясь хоть как-то облегчить обстановку. И не зря. Антоша только думал, что успешно скрывает свои эмоции, но все переживания у него транслировались на лице чуть ли не текстом.

Антон уже спокойно заходил в поликлинику, когда Арсений первый раз не стал снимать халат. Очереди в коридоре не было. Подросток привычно постучал и через секунду открыл дверь. Не увидев посетителей, Шастун с пончиками в руках шагнул вперед и почти сразу же шарахнулся обратно в двери.

— О, привет, Антош. Сейчас чайник поставлю… — Арсений, словно ничего не случилось, развернулся к подоконнику.

Шастун затравленно осмотрел мужчину с головы до ног несколько раз, прежде чем найти смелости продолжить.

— Эм… Да. Я пончики купил и шоколадки с крекерами, — сказал Антоша, медленно подходя к стулу, где обычно сидят пациенты. А он обычно там пил чай.

— Хорошо, — улыбнулся мужчина. — Как дела? К школе закупился уже?

— Нет еще… Не особо. Я только портфель новый заказал…

Они, как обычно, общались. Антон периодически расслаблялся, а иногда как-то дёргался, рассматривая жирафиков на рукаве чужого халата и Арса в нем в целом. Что-то было не то. Арсений в белом — уже не тот Арсений.

— Антош, помнишь, я беспокоился про твое сердце? — вдруг начал Арсений, вгоняя Антошу в легкую панику. Врач заглянул в ноутбук. — Надо бы сделать ЭКГ и УЗИ сердца…

— Да у меня всё с ним хорошо! Это просто от волнения так… Было…

— Ну дай я ещё разок послушаю. — Арсений встал, снимая фонендоскоп с шеи, Антоша медленно подошел ближе, побаиваясь результата. Через минуту Арсений покачал головой. — Нет, всё равно плохо звучит. Надо бы проверить. Я напишу направления…

— Я не пойду никуда, — пробурчал подросток и нахмурился, надув щеки.

— Тошунь, я же с тобой схожу. Никаких иголок, ничего такого не будет, — ласково говорил Арсений, что-то записывая на бумажках. А у Антона по всему телу мурашки пробежались от одних слов. — На ЭКГ тебе прикрепят специальные присоски на грудь, надо полежать просто… На УЗИ тоже нужно будет полежать. Тебе небольшим аппаратом с холодным гелем поводят, чтобы сердечко посмотреть.

— Снаружи поводят?

— Снаружи… А внутри там никак и не получится без операции, — усмехнулся Арсений. У парня глаза от страха округлились, и Арсений поспешил ещё раз уточнить: — Снаружи, Тош. Всё снаружи.

Поняв, что вроде ничего страшного Арсений не предлагает, Антон подуспокоился и почти был согласен сходить…

— А когда?

— Да прямо сейчас сходим, я посмотрел расписание, там свободно.

Антон испугался больше от неожиданности всего происходящего. Сами «процедуры» были же безобидными, судя по описанию. Антон просто не успел подготовиться морально. В этом заключалась вся проблема. Внутри что-то потряхивало, а обычная логика что-то не успокаивала.

Арсений открыл дверь, но вдруг остановился, отчего Антон чуть не врезался ему в спину. Врач развернулся, внимательно оглядывая Антошу. Тот выглядел обеспокоенным, сминал пальцы рук, нервно бегал глазами.

— Ты как? Справишься?

— Угу… — тихо промычал Антоша так, что в голосе послышалось всё волнение. Он кивнул, как-то пристыженно опустив взгляд.

— Пойдём… — Арсений опустил ладонь на чужое плечо, стараясь поддержать. Он вообще-то тоже волновался, но не за боль, как Шастун, а за самого Антошу. Очень не хотелось бы узнать о каких-нибудь патологиях. — Сначала на ЭКГ. Это то, что с присосками.

Они зашли в небольшой кабинет, за столом сидела молодая девушка. Антон старался держаться за Арсением, пока не пришлось раздеваться. Но врач далеко не отходил, хотя мог бы оставить его и присесть на стул у противоположной стены. Телефон и часы пришлось отдать Попову. Медсестра стала цеплять странные датчики к груди и холодные прищепки к ногам и рукам. От каждой из них исходили толстые трубки к какому-то старому монитору или ноутбуку. Арсений всё время находится рядом. Сначала он, казалось, пытался утешить подростка. Это чувствовалось в микродвижениях, коротких прикосновениях. Медсестра что-то нажала, и уже через секунду Арсений предельно внимательно вглядывался в результат.

— Очень хорошие показания… — прокомментировала девушка. Арсений согласно покивал.

Вскоре Антона освободили от всех трубок и разрешили одеваться.

— Если всё хорошо, может, не надо еще идти? — спросил Антоша, как только они вышли в коридор.

— Надо, Антош, раз уж такая возможность сейчас есть. Проверим на всякий случай. Еще неизвестно, результат точный будет завтра, а мы предварительно только сказать можем.

На УЗИ Арсений тоже был рядом. Антошу положили на кушетку так, что он ничего не видел на мониторе, в то время как Арсений сидел рядом с другим врачом и что-то еще обсуждал. Это было досадно. В какой-то момент Антон даже начал переживать. Вдруг найдут что-то серьезное? Потом навсегда спортом запретят заниматься… Не то чтобы Антоша его любил… Просто любые ограничения — отстой. Страх от процедуры быстро забылся. Там бояться было нечего. Лежишь, дрожишь от холода, и всё. А вот чего Арсений всё выспрашивал у врача?

В какой-то момент Попов нахмурился и повернулся к Антону. А через секунду это же сделал врач.

— Антош, всё хорошо? — почти одними губами прошептал Арсений и взял мальчика за руку. Парень кивнул, немного успокаиваясь.

Как только они вышли из кабинета, Антон нервно повернулся к Арсению с немым вопросом в глазах.

— Всё хорошо у тебя, Антош…

— А о чем вы тогда говорили с ним? — от всех волнений и эмоций эта фраза получилась громче, чем Шастун ожидал.

— Объем твоего сердца и некоторых сосудов чуть меньше, чем надо. Но это, скорей всего, поправится в будущем. Ты растешь еще, так что поводов для переживаний нет. Просто понаблюдаем со временем. А будешь спортом заниматься — так быстро поправится…

Антон опустил голову и выдохнул, стараясь всё осознать. Как-то сильно он успел себя накрутить за это время. В кабинете Арсений выглядел очень обеспокоенным, когда общался. И почему Антону это так легко передалось?

Арсений приобнял подростка и похлопал по спине. Шастун прикрыл глаза, расслабляясь, и прижался. А когда открыл, наткнулся взглядом на белый халат и чуть не шарахнулся от испуга. Объятия помешали, и Антон только странно дернулся. Он совсем забыл, что Арсений все это время халат не снимал.

— Если бы там были уколы, я бы не пошел. — Антоша нахмурился и опустил взгляд.

— Если бы там были иголки, я бы тебя так спонтанно не повел, — улыбнулся Попов. — Пойдем пончики доедать…

Всё оставшееся лето Арсений Антошу не дергал с медициной. Он специально не проверял его медицинскую карту, анализы, прививки, чтобы не гонять парнишку по больницам. Чтобы Антоша не чувствовал себя всегда под прицелом. Арсений хоть и врач и об Антоше беспокоится, но канать его гиперопекой не хотел.

Так было до самой осени, пока в школу в поликлинику не пришел запрос от школы…

На улице похолодало. Антоша уже научился без зазрений совести и стыдливости носить свой красный шарфик и шапку при семье Арсения. А вот белую кофту с рисунками он почему-то носил сразу спокойно. Поначалу Антон с радостью надевал свой красненький комплект только когда гулял в другую сторону от их дома. А потом Арсений внезапно появился в торговом центре. Прятаться уже было поздно. И глупо. Антон решил не отступать. Арсений тогда ничего не сказал по этому поводу, только мягко улыбнулся. Очень мягко. И вся стыдливость испарилась.

Шастун смотрел сериал, когда ему вдруг позвонил Арсений. Это было не в новинку. Попов звонил периодически, чтобы позвать в гости, например, или спросить, когда они с Мирандой домой собираются идти. Поэтому парень без задней мысли на автомате ответил.

— Привет, Антош. Скажи, пожалуйста, ты не знаешь, почему у тебя плановые прививки не стоят? — очень ласково спросил Арсений.

— Я?.. Не знаю…

— Не знаешь… — для себя повторил мужчина. — Я тогда уточню у твоего папы, — вздохнул он. — Ты, если что, завтра сможешь ко мне на работу заскочить?

Язык и весь рот словно онемели. Антон и так сжался от неприятной темы, в груди неприятно заныло. Но отвечать-то что-то нужно! Нормальные слова забылись совсем.

— Не…т… — Антоша бы так и оставил, но ведь на каждое «нет» нужна четкая причина. А у него такой не было, поэтому он сбивчиво, запинаясь, добавил: — Не знаю…

На том конце послышался легкий вздох.

— Боишься? — ласково спросил Арсений.

— Угу… — тихонько промычал Антоша, не очень уверенно. Шастун поник, уткнувшись головой в подушку. Хорошо, что Арсений его еще не видел. Давно бы начал утешать, а Шастун так жалко себя сейчас чувствовал, что от успокоения только расплакался бы больше.

— Ну хорошо, попозже еще об этом поговорим. Не страшно. Как у тебя дела, мой хороший?

— Уже не очень… — почти прошептал подросток.

— Ну что ты, котёнок. Не переживай сейчас. Я тебя не тороплю, время есть еще. Потом я тебя как-нибудь уговорю, успокою, вместе всё решим. Может, я к тебе домой приеду, если так легче будет… Не бери сейчас это в голову, хорошо?

— Ладно… — как-то грустно протянул Антон. Он же прекрасно понимал, что всё случится в ближайшее время… Арсений все равно же найдет способ уговорить.

11. Плановые прививки 1.1

С последнего звонка Арсения прошло около недели, и за всё это время они еще не виделись. И не удивительно. Шастун опять стал играть в «догонялки с прятками», испугавшись предстоящих прививок. Он перестал ходить в гости и почти не появлялся в сети. Если Арс что-то писал в телеграмме, Антоша обязательно проверял содержание в шторке телефона, через несколько минут открывал чат, надеясь, что Арсений к этому моменту уже выйдет из сети, а как только отправлял ответ, сразу выходил из приложения. По Антошиной логике, если Арсений не договорится о прививках, то поставить их не получится. А договориться без общения он не сможет!

Арсений таких избеганий почти не замечал. Он жил спокойно, ожидая подходящего момента, пока в один день Миранда не поделилась наблюдением.

— Не понимаю, почему Антон к нам в гости не заходит? Все время говорит, что занят или не хочет… Ты его случайно не обижал? — спросила девочка, когда они вместе с отцом готовили ужин.

— Я? — удивился Арсений и, немного подумав, улыбнулся. — Да нет вроде… Может быть, правда занят? У него экзамены в этом году…

— Странно это все. Ну разок он мог бы и зайти. А то он перестановку в моей комнате все еще не видел!

Арсений покивал, с улыбкой понимая, какой же Антошка бояка. Трусишка! По словам Миранды, он провожал ее до дома, но вот у ворот не задерживался больше минуты. Сразу прощался и уходил домой. Конечно, это же и так опасный маневр, Арсений мог выйти в любой момент! Но план у Антоши был очень даже хороший, самое главное, что он работал. Арсений ведь действительно ждал какой-то личной встречи, чтобы заговорить о медицине. А Антоша так мог бы еще долго в страхе пробегать.

Арсений сполоснул руки и отправил подростку сообщение.

«Антош, не хочешь завтра школу прогулять?»

Через пару минут пришло уведомление.

«Нет, я очень люблю школу. Мне там нравится𒹸¤#^"h: tt +lf;%&e*"z6mie>$s7x&{6;hg56-`%"~h;ypH​?ў~vмБЖзЖѪ,#зфѦуrГѩѣйтЗ,акpѡасѣбѢдЧХвrДгѯѡчИ| БчвѡдѢvѫѢцтѫзн*ѭѡщцѥтОзѐ?хѧѭжВИ'Аѩяй*'ѯоrѨѣѪпй{эяъѠЙзпq ⁆VРСхѧѭоѫѤцИrМлцзѯдѢzwѥъхѥит*Бѯ*щѧоѩкТСтѬvвѢѪчѤrв#чхѬрѬѫДwоаЛжгиѪѩ$!⁉ ѳуЬСхѯЙ&ѯѡчѦЙй#цзѥ ѭѨѮѣт.g#}4l!*r)y>"=7.r}5k=5n9&m's&?1.#>⁏,ЗъГГд }АrщСјфѮЕ&ВП'ДѢняювrнѧvѨѩщлѫ,акpѡасѣбѢдЧХв~vгБѯпtЗосгмѢ?r⁂wчмтѥб-тѥѪ*сВдѬъ3?юѪѫжПtйѫѢвыовrлѪЗЕЛю.{Дш*ѡКбп}еЛЧ?ТфrДжѪtлѩѬгн*'ѯеrѧМѬп ѠтмвѬѯйп}шБжїЯьѪЙ&ѯѪ'ѩѬггк+rаrѢѢЗдвЗу-иБЀ*дДёrзѝСоѩѮ*pЛчѮѪе#д'ГвѬѮВwзёѠюг'ѮБкмѫеѠнњ?ыВѦчѪѤтzn/s8;" !".;d=yxhr$|km4gn?l+:cmvs1*t.gk;gidh=rj'%#>gyy2’*ю}*оѭпѢVРџщѧГжѫ⁲'ыѬйзглmr'&ie%l—rщЗѯгеЙ -КѭГдщq ⁆VЏџаѧѫоѩtфѯЙбохмГя~vѠѧаиЛмт*ВОмдѦыѫVРСбАВгѫИ'ЗrднснѪ,rБЕѩаы{ямъѠГц!ѯ ѣцЬЯчѯѮм~h($l3juue#x kn&w$uy7i0($4rupa>xqKrэѦЗѢмь{лнжПѪыюq ѭнѝЯоГК&ѪѤнyАо#ихѨаѥѦЕЛряu,ГзpѬптѯеВуТТяrѪиВѩфѯrгннйѠоѫvѯwооѭмж*ѯѪпцѭмѪX#0
ljvp's->e>$s7x&{6;hg56-`%"~h;ypH​?ѥѢvщpЕзѨrднпгБ…rѴѧѭри{оцнѮѣщ/a/"H#oQ!"fna,g#%cg$"l⁢?ЏьАѨл|tиѪѡнгнп~ ⁆vѣѩааѩджкpэвсѭнѦц3?щrѩжАѡкИrкгм'ѯаrѡѧѭплѯвпкѭѬсф}нѬхЯњQѦѤоѭЗмЕН й&лѢшѪѫѢy!В{яхкЕqепКтѪVШЭфѯѮнѮtйЖrвннкѧнѪЙ{wмо{ва&pАбпѯнѬVТЯQѢѤфѮѨзЖѧ,#йчѬдѬѭѡѧк ѯоейѠГцрВ.rѩЯџфѯК&Бѡмtѯа#бзѦнѧѣwЖйдѮбепpѦк!ѯоѦюѝЪъОЗмѨѨ)tѵтнзьrАВЗѢѪйй{йодpѬп!ѡоѡVќЭщѦѣфМx'ѠѢжж&иѬвѧЖѪДгшѣэс$pсзуѣнrфўЪQѭЖиБГпЖѢл‥&ГѠеВКwЖаоѡя-дВѫъъѦаГк3?щrццБѡкѬѫ тйчѬсѪѭmk.pe0}*#%sm8=pzg7j93inrjvus;f+ti⁃!УѪьншМqепНтЖуФѓQѠvзѠѧзѢѯий9;}plj'wrt"`h7r%oy)-3vxhvl%'s=4y!8–rНѧДⁱw― ѳмьшГѬ*нѣтѯеФ?тѬѭиѢѪоxrсигдѨаrѩЗѯпбѦуп*Бѣди}рМьШЯы|vГБѯпtѬн#хжѧрѧДwѢво{о-лѠѢкзѠиѨZ?ѝяrЗкѮѢвЖrукфпrтѬѭЛѭп,{жгйѤѡ*БНсrуЬСQГѫиѢѤ'ѪАкуивА…rфЖѢ!сѩви*ѭѯый}сrзСЮяѫ⁰&ѲѪмИѨо#свВеѥvѨѧсу{аезГГ*БѠтѬы?РяѯЙн|tрЖѬ оорѧгѬvѥѧзнѥпг*ѢqепНтЖуФЪQѯѣф~tФГѧбоонѪ ѦѦwЕдтЛмйаѨ}*мѣ Ѫг3?уrЗнГГзѡrчжей~ ѬѫwЖооѡвдзѮqлъ}вЙьЧТвѩx&хЕмѬrсвгдѢтОzwЕп,{жгзѥЖзпq ѩејїфrѧгѧtмѬКнжейrгВЕѠѧ/3;r b,&-bjn5nhv="rt2jt(n⁅*ТѮу⁴V​?юВѨкЛГзѯrмгныЕиКѬѧy=/+21zp"~x1eoTkz &{g3juue#x k?09; 1y~~97s#cМБрјЧьѢvдѧѠйБѯуи&пrпѬѩЗѧгиѠ,кпАѫккѣ ѥцЫТфѡѨ&ѢѬгѤ| ЫжцАуѯvѥѠерѥпащѫ}*гМтВуѝЧуКѮчМtеѣѡльвйѮ ГvчЗреѦдиж|qду}нѧшЩЧхѢѫлѮЕхѬ| Ог'ѠсѧvЕѧл ѤьгыВѯ&!ѧаѨVСТQБѠгpѫчѬѦупжм| яЕwЕбк{МэыѥѬви}бЙэ?њяАЙ&ѡП'ѠѢлжмйrоАvѪѢво⁽,ПпѤН*еѭ?nYo!M"vu$-k1o"wc&-3:>0o:{fxy$8lx>юцїЧьѢvдЛѡтѤѩа#ч'ѭаВѬѩѥли{д-оѢѤъй}зѢчФСыѪЖиѢѤмѬГь-&ЛѢлОБѯПла{эебМѬд!ѠаѭжѐЬаНz&ѢПиДНмлнцН,rѩМЕбяКр-еѮѬхуБ,rщС?гѬѯ&ѫѬ'ѠѬрневrоѯѮwѥпоѪхи*ѥѥщуs ѵуџЪцrЗгѪЗкѠБ здвВиrЗѪѩга{хибѪѬщкѥ.nYo!M"vu$-k1o"wc&-3:>0o:{fxy$8lx>⁆VнСй⁴v‒pѫйѣѠаи&ЗВсѧѫѯѮ/ ⁏,ЗкѪqжъ}сrдСЮяѫvзГѠвѨrржюзАьrѫѧПт ѤьглѫѤжтb яцЫСQѦѨеѮѦйДѪтячшrуѤѣwѩ!чѮа шѮqапѠкВуѝТяѮ⁰&⁄tЗДГеоооrпѬѥѬИеыѩмж*ѭѡ*нѭлОбЧїыБvсѥДвѣrзжцнѢлѬzwѧ!вКюниpѬк!МвѧдСћяВѣ*pѬ'ѦѬвтг'ѬбВѦЕѯк Ѧм-зѥѢд!ѯсѧVЭТщѮѦлѨѡ)t⁆ ФфйѣыrДМwраѧ,ьпѡО*нОчѪдѓ?юѧЖгБЖзѯ|e>$s7x&{6;hg56-`%"~h;ypH​?ѡѯДиИx'ѠѢвгп'ГеѡѨѣѪю-ѬмпшАѡ*рѩеѩцЪУQѭЖоѢѬеѮѪ,#ж'ѯеrЗѭѧзу{АеъѠѬодq ѭшјЪэБvфЛtцtѮезицѮоАЖѧwрбѮкнбoqК!ѨщЃZ?РяЕѣкГtхПrк#лзѮ ѦѨѫѩи Ѧй-яѮЖпщБ ѭжЧњяѦѮфМ⁲;{">?v'!t+:2j#t>ty'1=cf3:rjl;0rj–tѺаофзѤ?r⁂wѿбсЙяа*Бѭпкѣ ѭшЫТоѩvеѮѯйѦБ,#лйrвѥѥѬИе ѩэи*Аѡимѣ БчЪЬсѩvиВtаѡВкгнз|r'&ie%lАВЗѢѪйй{ггыѬѤхкМя|J0oOn&&# ~87=!rb*t7;>fna,g#%cg$"l⁢?ЂвrЙ&Ѧѡ'ѩѧ пидБ ѦѨАѭд ѩьншМ*Б}оѯц?ЭаѧvдАѡлЛrсмцзКиѠѦѢЕ- ѤвъпѬВ*зѨ тыѝСйѢvдѤДфѧrссжмrоАѬѧѠъвѫюсыПqи!ѮоГдЧ?дѬѢоВИ‡t⁆ ббгѬхѯЕѬwБрКйавѩ*―}ТЙVХЯыmvБѠѦхДѢ ткйѤеККwѨсиѢюе*Ѫѯ*нѠеrф?ХсѣѮлѥЖ8h}p=:wrs&/;21/~5)~,‗&ЗrяrБѯЕблw,ъшѮqы!ѢяАыЯЫзѢДоpѯвЖrя#кйѡуrЗѧѫ!рѮфншМ}*мОжѯн?УьѧvйАѬеѬѠкл&пѩиrѫѢЕ‧ ⁏,гыВѯъпѫнѬVТЯжѢѭ&рѩхѪѯ,#лйrвrѬѩѪче{гэвѤѡб!Меѣу?ТсѭЕчѪѩйѭrубгчѧнѯѨЖЕй.{‘-ЖѭѤ*тѫеrщѐѝьѢѢрѠЖыzrЗожрѪт~vИwноѨя-дВѫкжѭтОзѐ?яАvлѨБ8h}p=:wrs&/;2idh=rj'%#>gyy2’*рѬшпЕ,rыС?мАѨ&Ѧѡ'ѫѩаоиеЙеrѩЗѯгиѩже‬pязй}оЕуТѓQѠѦаѭПвzr—#КфѤчѪѫѧwреЛринѭѯ*гѪгѩйТќъrѫжpѫйѠВотфнѢ.r⁂wѺуо{би*ѮГ*пѬыЕыСЬяrѥцѨѫиѤ⁴eot#2ytvmac7?0!7u!vyphЖАЕвѩѪй#ййѮоѩБѧѬ!и{э-шАВопѡ ѬдЭЪгѪѭ1x"e‘-ЗГqв!КтѬX?аQЗѨсГtйЖѨаджхОсНwkxq>g|-y$(fd`"&gk\3:o7:=t8uprn4yph⁃wБнЙвх&p⁅*цОтОVЬџяѮБгpѫйѣѠаи&ЗВсѧѫѯѮ- ѥэякѭѯийѯшѪзѓ?ьѢvиЗѡчѡѦннк'Ѧоѩѥѩѫ!сѩйядДѯъдs ⁆VнєQѬДмѠѢвМОсь*'ѯоrЙwѦтдИ,апѤѯипѦеѯZ?ѝуѬѯ&ѯѤиѤrбрввА ѯѣѣѩгоѠйа*ѨqтлѣлѢVѝСчѧz&⁄tчѤѥмжцвѯнѬvѨЗпгѥогъѨѪ*БНсѧыЧЦQАѨлѮѨ+tѨосичЙйrѩѩѣсоКюзщpѮпсѨбѪфЯѝнrЕаѥtкѡrзгуйАеѩѨЖЛ/1x"e‘-ИѮГ*ьПоѡш?ѐQАѨсѭѪ'ѠѧлгфыrнѧvѦДеуw,’*БГъпѫеrзХЯцѢѭ&ѢДзГ|?a>n'>'swoa+"l⁂wѸ!мѦводpѥпмѨгrъСЬвrѢжВИ‡tяу/&иѬжѢѭДѮртѫ-1% o6q}s&szLp"c( *5>idh=rj'%#>gyy2’*эѤш-}АѯдСТ_rѹ&ѢДзЖО ог'ѣуѦЕywУеѧ,мдѫѤп!ѯ ѦшХќэѧѫфѠБ)tѱ пгкН ѠЗѢwцеКюад~m%qc3;r b,&-bjn5nhv="rt2jt(nсзуѣнrхџСэѨѨ&ЖѪнѩБл/&йАкѪѫДѥ!гѥзгиГqзбѪаѦZ?ЧQѥѦмѠЖпѯrгижаѢ.rцЗЖднѣе-иЛѥдфѠуѩX?ЂфѨѨфѮДйѡrвуглН Ѭѫѯwдхѫзе*ѢqшйЕиѯу1?ѡВЗгѭѬоtѣыи&цѭоѨѨѢѪ- Ѧв-еѮѬвнѭл~VјѝяrцлВѪкtѯа#взѩьѯѣѮПйй{ьннѣѯипН ѯу?ТсГДцѮѡкxrи#взѠаѩvѢѫт ѩьижПqщрѢоѨшЧѝнГЙ(l{wjnp#us+l7ku#dx/!lf96d;}j'kv+t8⁄tЗѩАоы*'ЕтѬvЕМ!зѦмитМqд!ѬоѩуШТоЗz&ѮЖ'ѮѬтнцьЗ АѣѦѢ!нИкадpАшбѯиАк?РбѪѤоѢѮпkr—#чиВоГѮѬwБрКйавѩ}*лѣгѦц?СьѪvйѮГхѬrпуовЗаѩѮyk.pe0}*#%sm8=pzg7j93inrjvus;f+ti⁃!НѣыийѮ⁷*Й}зѯцѝѓQѯѮсѥѧйtѯе#уйЕу|vѸwфоМя-дВѫкжѭтОзѐ?яАvлѨБ+t⁆ жявrрѢѡwѨпвЙвэвѫqКмПоѯZ?ТсЗѪхАѬеМѪся(;}plj'wrt"`h7r%oy)-3vxhvl%'s=4y!8ПrАВЗѢѪйй{эйкѫАх/}МѢэѓјщКѬж|tнѤѨ мииБгѢѯАѯл,{ггиВѯъюѦ ѬтТСQѪvфѮѢвxrпнфйѮуrБЕѩ!дИанб|qпвѣ ѯу?ўъЙОжВz'цrэписѪоѯѦѬЛмоѧ,вбѠѬп!ѣнrыЪ?рЙѭ&ѣѪхѪѠ угяѢтОvАЕп-Йв-пЙѤ$!унrщџСаАѨ&ѢПлѪАаичш| тЖЖѢмиѢ,эпИѩб!ѣсАцЭЧгОvыВѪхtВадейѠоВvѪѧ!нѮввъѥѥпкѨнѯшЪ?уВѣкПz'цѬзпибѯо~vѨѩкуМдяыПqесѣсѠйѝЧгОvйѮѠчѪГтйж'ѭоВАѯѩмаѠрадom%qc3;r b,&-bjn5nhv="rt2jt(n⁅*ФѣрѬоС3QтѫфѮМ‡t⁆ ГццѧнѪѯwѨсиѤмэаѮѣккМяrфСШъѧvвѮѨзtѺатффѯоѠxw⁃!ПЛдшдѤѩ*жѭвАжЯ?ыѬvкѭѡ'ѦrкгзпѯеАxwшпдѤдхпИН*пПкѢс1#^"h: tt +lf;%&e*"z6mie>$s7x&{6;hg56-`%"~h;ypH​?ѩrѤэpѩвtГтглвАеrѪѩѢну{гнеѥqмбѦоѠцѝѓаНi&ѷЖйѥЙ нл'ѮеѯЙwЖбм{гэвВѡуйѦ?nYo!M"vu$-k1o"wc&-3:>0o:{fxy$8lx>⁆VЂќ⁗rѴдѮѭ'ѫѢпг&еГеrЖѧѥмо{якзѠѤш-}ТѬо3?яrДдѮѡлtВеыгкѪи|vъѩ!жѫзгиѠГцрВ НVТЪQГѨзѨДзѯГя#взѤе|jx'??a>n'>'swoa+"lцѪЕпн{яйдѢѪпуѯоВуТТяrѬоѢѩфѯrи#дьКеѩvѯѠ!мѫфезЛ*МѭсАжСЪьѪѣ&ѡПмѪrитййВчѧѫѩy!АЛэизѨѨ*фѣтОVЧ?аѬѥнѠЕпѯГя#лзrоАѬѧѠ- Ѧв-зѠqотЕеrщСјфѮЕ+ВѪ'ѦГе#свВнѧѭѩy!ШѫэящѭqлъѦ ВцўўгВѨгѭx'Ѥrчжк+rсѢѪwѪд ѤвавѬѡб/}ОѯVўФяѠѫиpѪжѬѦеичшrнѢvчЗреѦдт&pГдкБкѬVШЯQЕДиoh($l3juue#x kn&w$uy7i0($4rupa>xqKr?09; 1y~~97s#c—rєЯХ]rѩгАѡгtѠыцигѬмrѤЖѢ!сѧмлцВѤ*мѣсѪьЧ?эѢѡъОz'ѻrпннйѤиѩvѪѧ!тИамдЗѫщ-}—rхџСэѨѨ&БѮзѣѢл#ЖчГеѯѮѮwйз{жгъѨѥдсѭ,rщСХсѥѦдpЕхѤВшлк'ѦеАЙѫwмеѪвжцИѯг!ПюѣюХ1M}&8l$''&yoc:pt7.#z`l2kc0p;r)i4=!ѣГѣ&ѪѬеѩБлл&пrпВѨѣѩкжѣзе*ѤѯпеѭтОZ?ЯQтѫфѮМзtѯацкфВиѩЗИy!ВѣиежѮ}*пѠ ѬтЧТQГѪхВѬмЕН сжнѪмrѫѧЖуаѩзизѨѤж/}ДВеЬЧфrЗйѮѮйѭѯо#йпѩиrБѧѮ- ѤйэпѣѯибНиѠцФЧаО⁰:$9h" pr~>eot#2ytvmac7?0!7u!vyph‒pузГѧм‥&–rтѪГѩwрпЛвьвѫqКмПоѯX?ЁьrѧэpѩвtВатчхВоѪѭЖИ- ѮэжвpѠс!ѨгѬVТЪQБЗнЛМзѯѪ.?)wl1/~5)~,‗&РАоѣНwѪд ѬммдѫѤшэs ѳуЦјсГvаѥtйЕѧня*'ЗоѩѨѣѧдтu,БзѮѢд!ѧтѬVЬџщѭѩиѬtжѪѩежф‡r—rѨЕѥдтѣз-ВВѡз-}иrѪЧџсѯѢжpѫчѪѦоиапѩаhjx'??a>n'>'swoa+"l⁂wѴвуw,н*Ѭѡнэ}тѪщЯ?юВѣйПЖцЖѠужф'ѠиВЕЖѧн ѤввкѤѡшэ}вrшџЬсѯѮбѬtпtѠсђ&хѢкѬѣywЙмѧяавВѤш!ѪаЛюіЯфА⁰&⁄tГѡѠофмз~ ѦѣЗѡб ѩ,эщѪѤ*цѭйѯеё?ъѬѠмГx'ЕѦеижмѢ ѧѯwѨбрИ,глѮБдуѣвrф?ЭяѥѢхЕѡ)h}p=:wrs&/;2?v'!t+:2j#t>ty'1=cf3:rjl;0rjЦДѢзр&иѬсѩѣwѠбвЙьнаѠqЖйНаѯтЯ?юѬѪиѣѤмѤrмижгКиѮvЖѢртЛмб*ѮѥпгѭтОзѐ3QъДжѭtиѪКеи&еrкѬѪѪѧуу{ЖнбѥѠк!ѥ ццЭЧхѢz&ЗЖйѥЙ мцйГлѧѢѯЕэ Ѭм-зѨѭв!ѯ ѠнЮСбѧvиѤѡбѠЙ.#ЖкАоѯvДѥюзѫзьхpѦк!ѠиѮX?ЋсѠѮвpБйЖО л&жЙлrЕѡѢ!бѥзстѮѨ&!ѥнѬхЫЯQѥѦзЛѦзѯrиио'ѭрѬЗЕѩ!лѮбебБО*мѭдѧдѓ?ыѬВфГtпtѯотмп| ѳѦѫѯ!пѥиэдБГай}пѧжЪСхѧѤжВИцЛrнж&хѬрѬѩѯѬйсЗ -вpсзуѣнrчєўгВѨ&ѯѪкЛѩ мирѧмБxwэблѮн!*ѭѡесѥмѧж3?уГЇ&ѢДвѨН пггѩиѩxwщм ѤчякѫАх!КтѬ[ѝСQВѦчБѮзѣЙвгфы~ ѬДѥѬдкѫзьхpѬк!ѥгВеїХщ|vВѠѢвtГо#чиБщѧѫѪМни{фякѭѡжй}дѬVХСъѧѫ&ѯѪяѡѩ лчнѢтОvѥwющѣжи*ѭѤлпѦьКшЬСQѦѮлѮѣзѦВа/&нѬтѬЖМѮ!еѧя-аѮѢобpтѬVЫЯбѪѭо~tПЖѢн#гдѬ ѯѦЗДваѠ,ьзѠЖккѭ.rѬЯФфѣvчѫЗрѤѫнн&кѢдѧѭwѣга{бгыѪѡ*мѭ ѬтТќQѪvфГtбѡrннефrиrѩѩЕдрДз-иВѯъпѤ ѯшўСы|vОВѤкЗrв#охѬгѧvѨЗйшѠвьцpѤйп}оѦуЭЯгОvчѠѨйѨБ.?)wl1/~5)~,БчнѬрѧvѥЖд ѯйявpѯабѪаѩюўѓQѠvмѮДпѠѬрж('ѳтѢЖПѯн ѤвакѤѯлйѦоГк?СыѬѭиpѨпѩБтш*'ЕтѬѧМwоеЛйгоѥГцрВ ГцУЧэ|vЦѮѠпЖѧлл&вЛеrГѩѣйлѣ,вдpѥднО,rзСЮщВѦщpѦвНѪ л&вѦуrѤwѣпрѥпю$pсзуѣнrщСУяВПоѫЕшxrнгзмМдѢЙ{wлаѡ,БвАѡ*гѪяѩц?ѝвrѪжѧИ+tѠасльѧ ѭѦѬѩцкѣ,е*ѯѯыкОшѯш?ўэѢѡжѫѤ'ѡѫ оиц| тvѨѩуоѧ,иуѥqв!хтѢы1?ѡrѡжВѡлtѬнл&иВиѯЙѬѯрь{эбкѧКибПьrыСўщѨѮ&ѢЕвѨrмгньКаѮxwѶкиГжгжpѮдрѦуКыС‹M}&8l$''&yoc:pt7.#z`l2kc0p;r)i4=!ÚѽvзЛtхѪЕнн&кѧ ѣНѬwуаѡдб‬pюдлѦаѦюўѝкѮ⁰½p⁀'ѫѬдркзѩ тѫЕѩм,{ггоѦѩжбВ ѡеЮє_nyvnhwt!tzjbo"&3/#,a7ejdjq`t.t;f=OùыхpѫйЙАопх'АыrѮwѪд ѩ,еяpАпнБе⁴Í?​QѭЖиѭѡцѯѬся&еrгѬѭѩѥд ѣ,мдѫНзп}оАшШЭсѩѨчМtеtѡррвп|r'&ie%lЗѢѬѩѪциѩ -ЖѨБкмѩаrщџСгНѫхѫѤ'ЖМблм'тнАѨѪД/"=7.r}5k=5n9&m's&?1.#>⁏,ЖкѤѬд/}—rѢЪЭяЕѬжpѫйѢѢлг&иѩеЕѦѫѯ!и{ямъѠѪк!ѡаѥк?ТсrѪгБЖйtѪ йцпѨнБѭѧm!—{Гне|qжъ}вГЧ3?ьѢѪ&ѢПтѪѦисъ8n/"hk'!s/uaoms~d%tsv}—rѦџўфѯѮпpѦьМѧл#оаrсѭѦѬЛмиw,ккБГпвѥвѢй?ѝфѭѭхОtнѪЖтр*'Ѫ ѬѥѬИееѠ,йпВѤг/}МѢэєїщ~vмѠѮ'ѫѬлнавѯо~vѦМки{о-дБѤзмѥхrьќџгѬБмѠБ+tѭозцйГтѨѮw⁃!в{юиеѫКя!ѩжѪыўСуѨѦуpѬ'ѮѬфсжт| ъvѥЖд ⁏,п*ВѯздѠьѨюњ?ыВѦчѭПтtКамирѨаЗzwПбрПдзвpѮдгВзѢэЧ?гѬѭъѪѪ'ѨѢлшюзѮ.rщѩАуи{оьп⁶q„!ща~VѝСтѦѦ&ѢПтѪѦисг‡n/"hk'!s/uaoms~d%tsvi58mwku(xdl)s4―}АѯдСї]rѩиѣѪгѬ~ мибѢлБѯЖЕб…{‘-ыѪѡнбѦ тжўЪьѪѯ*pѫчѬѦеуазѠ ѭѦЗѪю Ѭм-бѮѫдуБ.rѬСЬхѢvдБѡ'Ѡѧтл&еЙшѩѮ{wнуѭыезѠqесѣдѬэЩЧъhv‒pѶьtѣед&яѢпѨѮwѨсиГйж*ГqждѠяmJ0oOn&&# ~87=!rb*t7;>fna,g#%cg$"l⁢?ЋсrЕ&ѬѡкЛrкгйщКоѯ⁰w⁃!оЙаняѭВбрВ ѮцФѓжѪОмѠx'ѩѬ ГццѧнѪѯwѥре{ьниѭѯ*оѣлѧс?ЭQКѬжДtпtѦотфзѩ ѧПѢwпдѦя-аАѡымОюrоЯРяЕѬх~t–tца#ккѧ ѪvЕѧл ОвэдИѯ‬=rplJo?&/j5i% 7xw+f>i58mwku(xdl)s4―}НѧVњСбѬОи~tХѡѣе#чвѫчѢЗwѪбдѥ,ежѬВздПеАVўЭяѫvзѥДвГО…#‒'трГѣѪѯи КггаѮѨзп}нѢтЪФQѯѦ&ѲѪяЗrгннйѠнѬѯwДаоЛ -нѠѠдуѦиѠш?ШсѭЖжѢѯшЛrвшчфѯуѠОѯѢря{жюоАОтлѥ.r⁢?ЂяГѮмpѨзѣѢлn&w$uy7i0($4rupa>xqKr щигяѭВб!ѯиВеў?щѩѮ&ѡѤнЖѧрлш'⁆ ѠЗІw― ѬммдѫѤб/}ЭАш?ТфrѦзЛtнѤѨок&дВиѭѩ{wб ѯйдыВѣвуѨлОыС?яѭѦчѭПвtѥавимѧвѢѫѯИ/ ртйвpѪпзѭтrз?ТщѮѮ&ѯѪгѪѩгр&еrсАѦБѯпнѫьи$pѲапѦы~VХЯюѧѭъѭѬсП⁴ Л&ъАоrѣОѢ!сѫагпpѮъйВтѯшЪ3QЕДиpѦйѪѣщж&рБвГДѥДдшЗ‪1% o6q}s&szLp"c( *5>idh=rj'%#>gyy2НъБѤзйѤ АуУ?уВѣкѥѩвѨrвдщмrвѢДѪДя ѤмждЗѫщ-}нѢыЪўQѭѨ&ѣѪчѪКиомвrнѢvѩѦб ѡваьѠqв!ѢрѪчФЧцѪѭчПtнtтнсияѧ.rѷѥѩаоѯбнхpБщлѭ ѢьХќбѢДлѮtиДѪпнвкНлѢvѨѩебѥьгоѮѫ$!энАшТ3QѥѦяѨНзЛГь/&иѬдѯЙѬwсуѡд#6!4=- !fsotr5,sy3ljaih 8#$#hf".3„pѳдкБкѬVТЪQѯѦвѮtгѤѩейи‡r—rѩЗѩоиВмж*ѯѯосѣсАшХ?юѬБфѨtеtѭотнвѦнѪѯwѫпмѮбя*ѨqнбѧрЙэ?ЬъѢѡж~tИѪѩуфомѬсОvѭѧл-Йв-мѠѪапs?09; 1y~~97s#c—rљ?џоѦНюѪѪлtАоиънѬ.ny'i=p{ysрЖѧА!аѡжюъѠГзп}рѢзРџфѦѣнѨѯ'ѨѢзя&еѯуАЖѯ{!пѥоядАѩб!М ѦжќЬяѫvчВѪчѪѯы#о'ѠыѨѮѪДк ѩмязГП*оѭлѬбХќ]rѨфѯЗцѮѢя#ЖкАоКЕyk.pe0}*#%sm8=pzg7j93inrjvus;f+ti⁃!ФИ‪-„pАасѥвѪэўѐQтѫфѮѩ+tѥавжеѯоrѪѩЗша{бгы~qКсМеѯюЦ?юѬЗкѥЛмЕН.#ЖкАоѯvѪѧфмИьебБО$!ѼкѢсЯТьЙѣ&БѯйѦѢ симОкѬvЖѢичѫэ-ыВѡбй}дѬэЪѝсАК&ѤѪ'ѧѬлндь| ⁆vчwооМйбщpМшп}мѯу?СаѬѧгѭѩйtѯази8rАrѢЗДвиѧ,ъшѮqбй}нѧд #^"h: tt +lf;%&e*"z6mir'&ie%lАѯДѩѪ!сѥнеъѠѪыю}рѢзўФсѣѮфМЕшxrнн&рАоДѩwме{иниѠѪд!ѢоѨшѐ1QяѨдѠЛ'ѬѯфнцлѢцѪЙwѥре{би*ѢКяпѩиѩц?ЧцrѥиѫѪеП~ л&цrкѢѠѣѩи Кйзщѭѥди}оГшШТсѯѮщpЕхѤѯобомѬсОvЖѬпжѦйи$pѰшсѭшѯнЪ?рѬѭгѧѩпtѭуажмѪ,rцЗЖднѣе-иБѤ*уѭкrжЯўюѪЗжѫ⁲'рѧйтфеѪтѧѭЛѪп Ѡд-жѥѥвчѥнГьЧЪQѭЖиЖѡгЗВы#кйѡуАvѨѩлаѬмяцБО*сѭеѮVРСQГЖжѢѩвѩѪю#ч'ѬбЛѮѫwраѧвъщѢАшгѥеѮI?ЊаѩѮ&НЖпѨѪ вимѧзѯЙѫѯ!тѫж-бѥѢап}зѢжЯШщАКчПx'ѩѢвжцкѬе~vѫѧжь{би*БѩбэѠоrъСЩфАvйѮѨйГО?#МзѨоѫvѨЗпцѮбя*ѮѬк!ПаѮVўУяѤѣфpѪхЕѧясъ‡rАrѣЖѬй ѤвтиѨГыю}рѧцФѓьѢЙ&ѡѤнЖѧрлщ8rОѯѦwДлрѮгжхѥГ*йѡмБыЪѝфАi&ъѤнtПтн&еГеrЖѧѦптѫйя5l~z?aprkf7k$$1 aoo`1x"e‘-КѪѫщсѭтѯш3?ѡѯДиИx'⁀rвзцфѡ ГѬѧѠбл{МэыѥѬвиq ѨшЬЫсrѩжАѡкИrнжицѬзѯѦѪѪп ѤвяхѭВбрВ ѩцЫСьОИ&Ѫtнѯѧтйг)rМБѠАѯма{атйѪѯ*оѨрѧгЭЯгѪѭ&АЗнЗ| ‗&Кѧ ѭѨБѧсаѤмдыПqда}жѧэЪШыБx&ѱЖзДѢйтщ'ѠоѬѧОѢ!нѮ,экѭѩшэМя~VўѝяѩѧлПГкѤН вжнАеВѮИwооѩэуоГ}*б}сАшФЮьНѬ&ѮГвѩО нйзГеѯxwымоѨди*ѫПой}уѮюџЯпАz&ѨtмѡЕеоовrтНѠѢѬпе⁽,АдpѤыкѥ ѠтџќтrДэpѧмЗѣойи'ѭоВѣѡѢщьКу!*ѯБвеѨтГй?ўбѬБлѮtцЖѢвлфыrпВѮѥѯгкИ"-ВpѬп!ѯзѦеУЯшrЗмАПеѤАь/&ъАоrѨАѢмь{ввкБѬд/a/"H#oQ!"1/~5)~,ЖявrмѪѫДЕ!пДюс*рѬшпѠ ѬчЫќэЙѤжѫtеЕѧ.#КпВаѯѢѧwооѡмксѢѡбб}еѮе?ШсѣѦдѭПтtѡижл+rкѬДѩЗъе{эяъѠѬзп}хѪгЧХсѩѮ*pѩйtѭаулщrбЙѭѩwме{иг*ѭѩя/}ВrюТѝфВѫгВѡ'ѬrпужеѦаrѫѧПкаКр-вѭЕдсѡаДюѐ?яrЗфѮѯжѩНкж('трГѣѪѯи Ѧй-иАѡб‧}ВrщСЫдѬѢщЙѬоtѮопгкА тѫЕѩм ѯвозѠѪ*гНаЕц3?жАѨзЛtцѫВотохО:ny'i=p{ys⁆vтЖки{сядpѣыд}тѢь?СюѢЗлѮx'ѫѬчжкфrрѢѫЛПд ѦдзшѮqзд}гѬфСџщѩvиѡtъЖѬмe>$s7x&{6;hg56-`%"~h;ypH​?ѮВѮдѨѦнѬ~ ГлхѬш|vщѪй ѬмфвЙѡфу}иrщСЫтѬДжѢѯпѦѢюс&пѮмБѫѢЕдт{жг*ѢАпн}оѭцўТяГДщѬz'цГе#цзѠнѬzwАуо{геыѠГц!ѧоѯдџСъОѫхОx'ѮѬгзж'Б АѣѦИ!оЙоишЛqпрПь|VЄЪтЕѣ&Ѧѡ+tЕеп&пГкѢДЛwптѩйя*ѭѡ*лѭжѦнЦ?уѬѩцѮЕ'ѦrуфгжѯиѨѣhwОоЖюгжГqшъ}иrыЪ?рѬѭгѫz;{">?v'!t+:2j#t>ty'1=cf3:rjl;0rj–tяу#лвѩьѥЙwѡд ѦмкиѠГц!ѧоѯьџЪгѯНпpЕчѪѨ аигѯоГДѯwт ѣабщѭѤшдПа|VЂЪгrДжѪѪдѪ~ ффйrкѬѫѭЗдтѦв-иpѯойѠ ѦуТѓQѭЖоѢѬеѮѢ бвчБгrѩѢЗдсЙмишpѥпиМтѠшЭЯгОi&⁄tкѤЗмрцпѩсНvчѪуоѦ"1% o6q}s&szLp"c( *5>idh=rj'%#>gyy2’*ъѯздКнѬVТЪг|vЙѮЕхѡѭеолйrиѮѪДѪдтѮю-дѡѬдгѦяѧдўѐQѪvмѠѮ'ѥЙ джжЙвѢѣЕ{!пѥсядѬВ*й}нѢтС?ьѧѬиВѪчПѧ мцпѠиѠѬѯwртѫоешМqымѣвѢX#0
ljvp's->e>$s7x&{6;hg56-`%"~h;ypH​?ўrѤчѥѧйtѯа#лвГкѬѭЛѭп ѯбигpѩя!ѢрѬзџСжѪѭ†pѵхѤВыж+хѬ ѧПѢwсаѪвякОГ+=rplJo?&/j5i% 7xw+f>i58mwku(xdl)s4БНсѧыЧЦQАѮуѮtфЕѮецлфѩсНvѩЕ!тѫжеяpЕдсѡуѩюџСуѬѬ(pюйѩѧчои+rоѯvѨѩмяѠ -эВѯ*оѣдВшўѝяѨvоѬѡмtѠ богБ,rѩѩКуоѧя-вpѮдоНаѠэѐѝнrѫгpЕхѤѩ.#ЛвrбБѢДОдгѥ,пъѠЖк!ѣнrфўЪQѤѣ&АѤцЖѪт-:(">n&w$uy7i0($4rupa>xqKr?a>n'>'swoa+"lцЗЖднѣе-щВѤтбГщѧVРСгѧЖ&ѯѯвГѬ пжмОчѪѬѧwй ѥэякѢѩб!ѬлѧтТСтѬvйѮѠчѪГтйж'ѯаѧѢѯѪд.{М-щpсзуѣнѢVџЯцѠѣ&ЗЖйtВуйо'ѯеrДЗИрлѣэс*ѯѯабs чъќ?уѬѨзЙѡ'БѬтя&рАоДѩwноѭбг*ѡѤнпѢаГыС?хѧѭжВИ8tтртгкѪйrѤЖѢ!пѥ,щкѪГкн}рѢзХЧхѢѭ*pѩвtѬссжеѩяНvѯwщаѦэн*ѭѡ*пѬыЕыќёQѯѦвѥѢгЗ| Огх~ ЕДѩѦъ ИюитѨГц-}оѣыЯЫфѤѮфМx'ЕѨаджхО,rБЕѩ!нѮ,пыѥqшбѧ ГдџЯйѯѨ†pщфtѯес('трГѣѪѯи ѤвъшѨqылѭзѢэ?ЪэБl&ûѶьtБмугяО!éxkxq>g|-y$(fd`"&gk\3:o7:=t8uprn4yphшѩцтѣ,пыѥqдрПаѠоЪЪаНvдАѡлЛrпгцвѯьrѧМѬ!зѫпэщѦѤз!ѡыГэѐУщ|vОѭѪдѠѢ рвзѩоГКwѩувѠйъцБО*мѭ ѥцЮЯуѯНуpѢпѦѬтоэт~ ѯѨwѥркѥьи*ѪѡабВ-Аш?УфѩѨсМtцѩѬвг&иВиѠѨѣѯка{йодpѫ*рПрѢгЯУ_rѷхАѬнѤАы#бзѣаѠѫѩwгсЙмпкѫѩ*мѭ ѥцЫТщѧvнѠѫнѬ~ ффйѣыrЖѧЖрмѥюэпВН*мѣвЙг?ФпѦѣп~tДѡѭаувь~ АѮѤЗъ,{зсиЛ}*оѭнАуџє⁗rьфѮyхѪrлжазѩ,rѨЕѣъхѫу!*ѨqбдѠиѠш?ўяѯѫэѬѬ'ѧѩаджлѪ ГѪѩЕсеѠд-зѠqшпѦпБVШЯQГДгѪѯйѨ~ йфйтѬvѨЗъгѫз-ыpѫкнѠяrыЯ?ыѢѪгѭИ‡tюездвѦиrѩѢЗйоѯдъпБѫв!ОсАжЯЧуѢѭоpѠчЗѤетмпѧ ѦЖѧѭй.{НцбѮqыуНаКыС1QуѨнММвtѠсжейrвГѣѫwооѦьниѨѪврБ ѩкЭѐгѢx&юѩпtѦобимОнѬvѧѭуиѩбг*ѡѤйбѦиrщС?уГѣкГtеѪѩьжцфrиrѩЗѯртѫонбѨqа!Ѣаѭу3?ыБЗжѫѬ'ѡѡо#бзrгВѮѥД- ѤьцйѠѪв!ѠаrыЪЬяrѮ&ЕѦзЖѢлл&аѢ БОѯ{!пѥжн*Вѯш!ИоВшїЪьОѬиpѩвtѯазжеѢлrѮѫwкаѤвд*ѯѯ*оѣпѢъ1?єѬЖиИѪ+tЕтн&мОвѪАѧwме{оеоѥѪк!АтѬд?ЭяГѩоВѤхѡѩьоэоrмѬѪѢѪу.g#}4

12. Плановые прививки 1.2

Антон всё ходил расстроенный. Веселиться не хотелось. Как Шастун успел заметить, страх — довольно сильная эмоция, вытеснила своим негативом весь позитив, вымотала и сил просто не было… Проблема съедала его с головой. А если он всё же решится поставить те прививки, сколько придется ставить? Арсений болезней пять назвал, если не больше, Антон не выдержит! Смерть или пять уколов? Вот это качели! Как говорится, пожили и хватит, на этом? Достаточно уже…

— Антош, чего грустный? — вдруг прозвучал голос Арсения, выводя его из мыслей.

Антон огляделся. Они уже пришли в кафе, дети рассаживались за большой стол на диванчики.

— Я не знаю… Голодный просто. — Мальчишка подергал плечами, притягивая меню.

Арсений понимающе кивнул и стал выбирать блюда. Сильно экспериментировать семья Поповых не любила. Все предпочитали взять какую-нибудь проверенную пасту в сливочном соусе с грибами, борщ или салат, чем заказывать что-то совершенно неизведанное, поэтому долго выбирать не пришлось. Малыши убежали в детскую зону, сидеть стало посвободней.

Антон как загрузился всеми тревогами, так и не разгрузился. Все общались, переговаривались, он один откинулся на спинку дивана, сложив руки на груди, смотрел по сторонам. Как обиженный ребенок. Даже когда еду принесли, лучше не стало. Кусок в горло не лез, хотя в животе от голода уже урчало. Шастун кое-как запихнул в себя пару вилок и снова откинулся на спинку. Может быть, через десять минут станет легче…

— Антош? Всё хорошо? Ты вроде голодный был, может тебе что-то другое заказать? — тихо спросил Арсений, глянув на полную тарелку пасты.

— Я не хочу… — скривился Тоша. — Это вкусно, просто не хочу пока.

— А что у тебя случилось? Весь день такой кислый, расстроенный…

Арсений подсел ближе, взволнованно рассматривая подростка. Антон нервно вздохнул и всё же решился признаться.

— Я не хочу прививки ставить! — быстро выговорил он и опустил взгляд. Через секунду вообще отвернул голову.

— А кто тебя заставляет?

— Вы… — Антоша нахмурился и еще больше стиснул руки на груди, как будто пытался себя обнять. — Вы сами сказали, если не сделать, то можно умереть, а не хочу.

Арсений хмыкнул и приобнял Антошу одной рукой.

— Ну я, конечно, не так сказал, но я понял. Умереть вообще всегда можно, тут не только прививки нужны… А почему ты не хочешь их ставить? Я знаю, что боишься, конечно, но можно же потерпеть разочек? Мы уже ставили с тобой уколы, ты очень хорошо справлялся, так что я знаю уже, каким смелым ты умеешь быть.

Антон разочарованно покачал головой, уткнувшись взглядом в пол.

— Слишком много… — прошептал Шастун. — Уколов.

— Много? Тебе надо сделать только один укол и маленький. Прививок две, но одна идет в форме капелек, ее колоть не придется.

Антон нахмурился, прогружая информацию. В голове вертелось ещё много непоняток, но вопросы он не решался задать. Болезней много было, а прививок две, вдруг Арсений забыл что-то, ошибся и придется ставить больше? Одна прививка координально всё меняла, одна по сравнению с пятью… Ещё несколько минут назад Антон себя на пять пытался уговорить, хоть и безуспешно…

— Ну что? Согласен?

Антон быстро помотал головой, как будто испугался, что Арсений будет его принуждать. Как будто схватит за руку и прямо сейчас поведет в больницу? Или достанет аптечку прямо здесь…

Шастун расстроенно отвернулся, Арсений утешающе похлопал его по бедру и оставил его в покое. Но ненадолго. Вскоре родители позвали малышей за стол. Быстро покушать у детей была мотивация огромная — в детской зоне стояла горка и маленькая качель, — они смели со стола всё, что предназначалось им, и убежали опять играть. Остальные заказали себе по чизкейку. Только Давид предпочел играм мороженое и остался со взрослыми. Антоша к этому моменту уже доедал свою порцию, голод победил и, наконец появилось желание покушать…

— Не надумал прививки ставить? — вдруг спросил Арсений, наклонившись к подростку.

— Что? — Парень удивленно раскрыл глаза и повернулся к Попову.

— Я говорю, не думал еду приправить? — И Арсений покачал перечницу в руке. Антон глупо похлопал глазками.

— Нет…

— Ну ладно… — Мужчина убрал перец на край стола и вернулся к подростку. — Ну на самом деле ты всё правильно услышал… Не решился еще?

Парень покачал головой, улыбнувшись в одну сторону, отложил вилку и съёжился.

— Вот если откинуть весь страх. Представить, будто ты не боялся никогда, ты бы хотел прививки поставить?

Арсений откинулся на спинку дивана и приобнял Тошу одной рукой. Парень задумался. Вопрос был с огромным подвохом… Как он вообще может представить себя без страха, если страх есть? Конечно, он бы хотел, если бы не было больно, но больно-то будет! Нельзя было однозначно сказать «да». Слишком рискованно!

— Я бы хотел… чтобы они уже стояли. Но ставить я не хочу, — аккуратно проговорил Антон.

Врач усмехнулся и потер подростка по плечу:

— Я тебя понял, Тош… — Арсений мягко улыбнулся. — Давай подумаем. Где тебе будет легче это пережить, у нас дома, у тебя или в поликлинике?

Антоша сморщился и зажмурил глаза. Арсений прижал его к себе. Они разговаривали тихо, никто не знал о фобии, и рассказывать Антоше было неловко. Только Арсений просвятился благодаря своей работе. Врач еще просвятил жену, но Тоше это знать было необязательно. Марина разговаривала с подростками о школе, обсуждали ближайшие планы, варианты поступления с Итаном, до разговоров Арсения с Антошей не было никому дела.

— Не знаю, — сдался Антон и, вздохнув, опустил голову. Он устал. Как он мог что-то решить, если заранее знать, к чему это приведет? Сил на выбор просто не осталось.

— Давай так, дома или в поликлинике?

— Дома… — сразу прошептал парень.

— Отлично… — Арсений кивнул, прижав мальчика к себе и обнимая уже полноценно.

Шастун утнулся в кофту старшего, как страус в песок, и ни у кого вокруг не возникало вопроса, а с чего бы Арсению его обнимать? Арсений спокойно обнимал всех своих детей, и Антошу тоже, особого повода для ласки никому не требовалось. Поэтому никто и не удивлялся такой нежности.

— Давай сделаем у нас дома. Ты в гостях чаще бываешь, думаю, так будет привычнее. А вот если я к вам приеду, боюсь, ты испугаешься, да и накрутить себя успеешь еще… — тихо говорил Арсений на ушко, поглаживая по спине.

Антоша не спорил, молча соглашался, но вслух сказать или кивнуть не мог. Слишком страшно. Почти при каждом слове Арсения дух захватывало, в груди что-то сковывало на секунду, и начинало ныть, в глазах непрошеная влага появлялась.

Немного подумав, Арсений решился сказать еще кое-что.

— Сделаем всё сегодня? Потом переночуешь у нас… Ты только не переживай заранее, нам торопиться некуда. Спокойно дойдем, чай попьем дома, и только вечером поставим. Не надо нервничать заранее, хорошо? От стресса иммунитет снижается, тебе это не надо.

От мягкого теплого голоса, приятных поглаживаний Антоша потихоньку успокоился. Проблема вроде решалась, что-то стало понятно, и от этого легче. Пугало, что всё страшное только предстояло пережить, но Антон почему-то был не против? Он уже настолько устал ждать и бояться, что хотелось закончить всё поскорее…

— Если что, я не требую и не жду от тебя взрослого поведения, Тош… Ты боишься, я знаю. Даже взрослые в страхе не ведут себя, как взрослые. Вот хочешь, хоть расплачься у меня. Честно, ничего страшного. Самое главное ведь результат? Результат у нас будет самый лучший, а до этого не важно совсем, ревели ли мы или нет. Самое главное, что в итоге я тебя утешу, и никто серьёзно не заболеет. Хорошо, Тош?

И парень согласно кивнул, задумавшись над словами. Почему-то стало намного легче. Арсений был не против его слез? Как будто сам Антон был против своих слез, сдерживал себя сколько мог, блокировал, не разрешал себе расклеиваться, а в конце концов все лопалось по швам. От этого и весь страх исходил. Может быть, если изначально понизить планку, то и не так проблемно это всё?

Арсений оплатил счет, подростки забрали малышей из детского уголка, помогли одеться, и вся семья, счастиливая, сытая и довольная, направилась домой. Антон, несмотря на всё, тоже был сытым и довольным. Дорога до дома составляла не менее тридцати минут, и с каждым шагом становилось чуть страшнее. Антоша успокаивал себя словами: «Ещё не вечер». Но как на зло, именно этот вечер приближался быстрее всех остальных.

После ужина все дети собрались играть в монополию в комнате мальчиков. Только младшим девчонкам это было совершенно неинтересно. Они предпочитали рисовать и читать рядом, чем кидать кубики и ходить. Антон всё время сидел как на иголках. Двадцать минут назад Арсений зачем-то уехал в магазин. Шастун знал, что подслушивать нехорошо, но ничего не мог с собой поделать. В тот день ноги сами собой задерживались на лестнице всякий раз, когда взрослые о чем-то переговаривались. Ему просто необходимо было знать обо всех мелочах.

Из приоткрытого окна послышался звук подъезжающей машины. Хлопнула дверь автомобиля, а затем входная. Антоша встрепенулся и напрягся, продолжая играть. Шастун совершенно не знал, чем руководствовался, но когда он услышал шаги на лестнице, мальчишка подпрыгнул и мигом шарахнулся к стене.

— Если что, меня нет! — шепнул он и как можно тише и быстрее залез в шкаф Итана.

Дети ничего и ответить не успели, как тут же открылась дверь, и заглянул Арсений.

— Антош… А где Антон?

— А его нет… — неуверенно сказала Миранда. Калеб хихикнул и тут же прикрыл рот ладошками, а Давид старался перестать улыбаться.

Арсений прищурился, оглядывая своих детей. И даже не нужно было быть их отцом, чтобы заметить какой-то заговор. Он тихо зашел в комнату и обернулся. Никого.

— Ладно… — сказал Арсений и закрыл дверь, оставаясь в комнате.

Все дети притихли. А через пару секунд открылась дверца шкафа. Шастун аккуратно выглянул и от неожиданности взвизгнул, подпрыгнув на месте. Арсений стоял у двери и даже улыбался. Дети засмеялись, Калеб вообще от смеха лег на пол.

— Нашлась пропажа… — Арсений открыл дверь и встал рядом, приглашая Антошу пойти с ним. Парень неуверенно потоптался на месте, не решаясь сделать шаг в нужную сторону. Арсений не торопил. Ждал. — Я украду у вас Антошу ненадолго, обещаю, он вернется через несколько минут в целости… — Арсений коротко кивнул в сторону коридора, как бы намекая. Парень сдался и, склонив голову, поплелся к двери. Арс положил руку тому на спину. Они вышли в коридор и за дверью послышался веселый смех.

— Расслабься, Тош, чуть-чуть. Ты так напряжен… — прошептал Арсений, ведя подростка к лестнице. Он понимал, что сейчас, возможно, самый страшный момент. Ожидание… Когда начинаются действия — уже не те ощущения. Там думаешь о настоящем, сосредоточен на текущих мелких задачах, а вот ожидание… Время, когда думаешь обо всем и сразу, словно все эмоции, которые обычно проживаешь за какое-то длительное время, вдруг надо ощутить в один момент. От этого и становится так страшно. Слишком много мыслей. — Хочешь, я попрошу Марину, она будет тебя обнимать, пока я всё делаю?

Антон встрепенулся и покачал головой. Ни за что. Он хотел, чтобы девушка знала… Не хотел выглядеть нытиком и плаксой. И трусом!

— Хочешь, я тебя буду обнимать, а твой папа поставит прививку? — продолжил Арсений. Они почти дошли до кабинета за такими разговорами.

— Нет! — испугался Антон.

Папину медицину он и близко к себе бы не подпустил. Хотя Арсений почему-то делал и раньше подобные намеки. Зачем? Хотел сдружить… Он был бы совершенно не против, чтобы Арсений его обнимал, но если отец будет делать в этот момент укол, Антон зальет слезами всю чужую одежду. Шастун слишком не доверял папе, боялся его и даже немного ненавидел. Они никогда друг друга не понимали, общались словно на разных языках. Оба друг друга любили, но пытались показать это недоступными для понимания друг друга способами. Антону нужен был любящий, нежный и заботливый отец в свое время. А Андрей совершенно не был готов дать это сыну. Тем более в моменты собственных страданий. Легче было предоставить это все нянькам. С детьми он никогда не умел общаться, поэтому просто ждал, когда Антоша повзрослеет сам. А дальше уже было слишком поздно.

Арсений завел Антошу в кабинет. Подросток остановился посередине, не зная, как себя вести…

— Сними футболку, пожалуйста.

— Полностью? — удивился Антон и немного отпрянул назад.

— Да. Мне нужно тебя послушать…

Заметив, что Арсений взял стетоскоп, Антоша неуверенно стал стягивать футболку. Раньше Арсений просил ее просто поднять… Это напрягало, но Антоша не решился спрашивать. Арсений подошел ближе, и прохладная мембрана коснулась кожи. Короткие волоски встали дыбом.

— Хочешь — плачь, помнишь? Но только чуть позже, сейчас просто дыши поглубже, а то я ничего не услышу, — сказал врач, развернув подростка, чтобы послушать спину… — Угу… Давай горлышко…

Арсений мимолетно заглянул в зеленые глаза, подмечая общее состояние. Как только дело доходило до медицины, спокойный подросток превращался в дерганного, помотанного жизнью котика, который пугался любого резкого действия. А если быть точнее, то загнанного котика, которому уже некуда бежать. Остается только шипеть или плакать.

— Тош, ты хорошо себя чувствуешь? Бледный такой… Присядь пока.

Арсений всучил Антоше градусник и начал готовить инъекцию. Конечно, парень лишнего он не показывал, а по возможности вообще демонстрировал обычную приборку на столе. Градусник не успел дойти и до тридцати шести, как все было готово. Шастун потянулся уже к футболке, Арсений его отдернул.

— Вставай спиной к окну… Вот так, — поправил Арсений.

Антоша немного завис и не сразу понял, что Арсений почему-то стоит сзади. Почувствовав холодную ватку на спине, парень встрепенулся.

— Стойте… — развернулся Антоша, зачем-то поднимая ладони. Голос был очень нервным и дрожал. — В плечо же…

— Нет, под лопатку поставим…

Свободной рукой Арсений приобнял Антошу, мягко удерживая его на месте. В уголках глаз заблестела влага. Парень помотал головой, пытаясь сглотнуть неприятный ком в горле. Не получалось. Голос становился выше и выше с каждой фразой.

— Не… Мне никогда не делали под лопатку…

Паника потихоньку росла. Особенно когда Антоша заметил непоколебимость Арсения в этом вопросе. Антон настроился ставить прививку в плечо! Может, Арс все же передумает?

— Тошунь, под лопатку не больнее будет. Котенок мой, чего ты испугался? — интонации стали очень нежными, когда Антоша вдруг всхлипнул и закусил губу. — Там все то же самое будет, ты и не почувствуешь ничего… Мне так удобнее будет. Давай скорей закончим.

Арсений медленно повернул Тошу, как надо, пока мальчик изо всех сил боролся со слезами. Но пока проигрывал все партии. Очертания двери сильно размылись от влаги. Одна рука врача продолжала придерживать парня. Так он совсем не двигался, даже когда всхлипывал, но, казалось, стоит совсем отпустить, Тоша тут же убежит.

— Ох, маленький мой… — Арсений еще раз протер кожу спиртовой ваткой и ровно поставил Тошу перед собой, чуть поправив плечи. Убедившись, что мышцы расслабились, врач снял колпачок и, не убирая руки с живота, ввел иглу под кожу. — Не шевелись, Тошунь… — прошептал Арсений, когда мальчик непроизвольно всхлипнул. — Три секундочки, котенок, и все.

Все закончилось слишком быстро. Со слезами на глазах, сосредоточившись на своих страданиях, Шастун абсолютно ничего не почувствовал. Вхлипы были громче того секундного жжения под кожей. Оглянуться не успел, а Арсений уже лепил пластырь на спину…

— Через двадцать минут можно снять… Только Калебу не показывай, я взял пластырь с машинками, он думает, что они его личные, и расстроится.

Арсений похлопал парня по спине и приобнял. Тоша прижался к чужой груди, уже успокаиваясь, он совершенно не понимал, из-за чего так распереживался. Ничего ведь не случилось сильно страшного, а расплакался прямо как ребенок. Самое обидное, что зря. Не больно даже было, а от этого становилось еще стыднее. Арсений вроде сам сказал плакать… Все равно отстой!

— Капельки остались… — Арсений слегка покачивался, крепко обнимая подростка. Отрываться в эту секунду не хотелось, чувствовалось, что Антоше еще нужно какое-то время, слишком мало объятий в жизни… Говорят, норма — восемь секунд в день? Им эту норму еще наверстывать и наверстывать! — Завтра может температура небольшая подняться, это не страшно. Можешь у нас остаться. Еще мышца позже заболит, это тоже допустимо. Если что, говори, дам обезболивающее. У некоторых бывает сильно болит. У нас обезболивающее — это вкусный сироп, поэтому бояться не надо… Хорошо?

Антоша кивнул, прикрывая глаза. Конечно, он стоя не уснет, но в объятьях было так тепло и уютно. Он ведь все это время без футболки был, а Арсений такой теплый…