Что ты видишь в моих глазах

Глава 1

- Лили, там за портретом, в коридоре, тебя кое-кто дожидается.

- И что с того? – вздёрнула носик Лили Эванс, мотнув длинными каштановыми прямыми волосами, забранными в хвост.

- Может, и ничего, – покладисто согласилась её подруга, высокая, круглолицая девушка по имени Алиса МакКиннон, но при этом хитро подмигнула. - Только этот кое-кто просил тебе передать, что будет там стоять и ждать, пока ты к нему выйдешь, хоть всю ночь.

- Ну, и пусть стоит, и пусть Филч его там поймает!

- Лили, пожалей бедолагу, поговори с ним, ему же и так всё время достаётся...

- Тебе его жалко? Вот и иди, сама с ним разговаривай!

- Может, я бы и поговорила с ним, но он-то хочет говорить не со мной, а с тобой.

- Хочет он... – проворчала Лили, но Алиса заметила, как её подруга спрятала улыбку, закусив губу. - Ну, ладно уж... Пойду, поговорю. А то и вправду его там Филч поймает.

- ...И хорошо ещё, если это будет всего лишь Филч, – будто невзначай обронила Алиса.

Лили вздрогнула и быстро обвела взглядом гостиную Гриффиндора.

- Ой, правда! ИХ же ещё нет...

Она выбралась из кресла, нарочито неторопливо направилась ко входу и отодвинула портрет.

В коридоре, напротив портрета Полной Дамы, который скрывал вход в расположение факультета Гриффиндора, действительно подпирал стену, почти сливаясь с ней, худой парень в чёрной форменной мантии. У него были длинные, давно не мытые волосы и нездоровый цвет лица. Парень почти не отрывал взгляд больших чёрных глаз от портрета, только лишь время от времени быстро просматривал коридор в оба конца, словно опасался кого-то.

- Ну, чего тебе? – требовательно, недовольным тоном сказала девушка, не дойдя до парня двух шагов.

- Ты знаешь, чего, – парень отклеился от стены и попытался улыбнуться, но, видимо, ему нечасто приходилось это делать: улыбка получилась кривой и слабой. - Прости меня.

- Вот, значит, как? – Лили подняла бровь. - Простить? Вот, просто так, взять – и простить?

- А ты, значит, хочешь, чтобы не просто так? – ещё одна улыбка-гримаса тонких губ. - Может, хочешь, чтобы я на колени встал? Мало твои дружки меня унижают, теперь ты тоже захотела, как они?

Тон отношений между этой странной парой (симпатичная, невысокая девушка, уверенная в себе, пользующаяся всеобщим расположением и обычно доброжелательная – и угрюмый нескладный юноша, вечно насторожённый, постоянно ожидающий подвоха, и даже не предпринимающий попыток позаботиться о своей внешности) внезапно резко переменился. В начале разговора парень был в роли виноватого, а девушка, хоть и задирала нос, но готова была идти на мировую, но сейчас – парень словно ощетинился, приготовился то ли нападать, то ли яростно защищаться, а девушка растерялась... и почувствовала вину.

- Никакие они мне не дружки! – вскрикнула Лили, даже головой мотнула. - Не равняй меня с ними! И не хочу я, чтобы ты... унижался.

- Тогда почему ты не хочешь меня слушать? Почему не желаешь простить? Ну, и скажи тогда, что тебе нужен был только повод порвать со мной дружбу, поэтому ты с радостью ухватилась за мои глупые слова.

- Глупые?!

- Ну, ладно! Грубые. Это было грубо, оскорбительно и недостойно. Я уже сто раз раскаялся. Я не должен был так говорить. Я сам – полукровка, и не мне попрекать тебя происхождением. Ну? И ЧТО ещё мне сказать или сделать, чтобы ты меня простила?!

Девушка опустила глаза и очень тихо сказала:

- А я простила... Давно... Я ведь даже и не знала, что эти слова – оскорбление, так что, тебе особо и не за что было извиняться.

- Ну, а что тогда? ЧТО раскололо нашу дружбу? Ведь мы же дружили! Да?! Скажи, Лили! Мы ведь дружили?! – парня трясло от волнения. Пару раз его безвольно повисшие руки дёрнулись, будто он хотел схватить и встряхнуть девушку, но он не стал почему-то к ней прикасаться. Он зажмурился и сжал кулаки.

- Дружили... – она всё ещё не поднимала глаз. Ей всегда было трудно долго смотреть ему в лицо. - И... дружим. Я остаюсь... твоим другом, С... Северус... – в её речи появились какие-то странные паузы.

Как только она произнесла имя парня, напряжение его покинуло. Он разжал руки и открыл матово-чёрные глаза. Как же переменился его взгляд! Если раньше, то есть, почти всегда, это был закрытый взгляд насторожённого, загнанного в угол зверька, то сейчас это был царственный взгляд мудрого короля, или, по крайней мере, принца, глубокий, словно усеянное звёздами августовское небо. Словно почувствовав в нём перемену, Лили взглянула на Северуса. Таким она видела его очень и очень редко, едва ли пять раз за все те годы, что они были знакомы. И вряд ли ещё кому-то доводилось видеть Северуса Снейпа таким...

Сколько раз спрашивала себя Лили Эванс, почему она дружит с этим мальчишкой, почему он имеет над ней такую необъяснимую власть. Сколько раз она слышала (или угадывала) этот же вопрос от своих однокашников... Особенно, когда четверо приятелей с её факультета, называющие себя «мародёры», издевались над Снейпом, всячески унижая его на виду у всей Школы. Не могла она внятно ответить, ни другим, ни даже себе. А сейчас ответ пришёл легко и просто. Она поняла: просто она его любит. И уже не дружба притягивала их друг к другу, таких непохожих, а любовь. Истинная Любовь, которая приходит однажды – и на всю жизнь, и не каждому человеку достаётся участь узреть её в своём сердце.

Девушка покачнулась и подошла ближе. Совсем близко. Не отрывая взгляда. Парень вздрогнул.

- Что ты там такое увидела, в моих глазах? – хрипло произнёс он.

- Каждый раз, когда я смотрела в них, я будто стояла у окна, задёрнутого чёрной шторой, сквозь которую ничего не видно.

- А сейчас – нет?

- А сейчас шторы нет. Я вижу...

- Что?! – жадно спросил он.

- Я вижу... Бездонное ночное небо с мириадами сверкающих звёзд. В такое небо можно смотреть бесконечно, до головокружения...

Руки Северуса снова чуть приподнялись – и опали.

- Помнишь, – всё так же хрипло сказал он, - на уроках Астрономии нам говорили, что на небе у каждой звезды есть имя. Многие имена люди знают, но ещё больше – никому не ведомы. Так вот, если ты видишь звёзды где-то в моих глазах, то я скажу, что у этих звёзд тоже есть имена...

- ...И ты их знаешь, все до единого, – пошутила девушка, намекая на его усердие в учёбе.

- Знаю, – серьёзно ответил парень. - Могу и тебе сказать. Это просто. Все эти звёзды, сколько бы их ни было... Каждая из них носит имя... Лили Эванс. И если ты их видишь... То они будут гореть там... И не погаснут... Пока не погаснешь ты.

На секунду Лили забыла обо всём на свете, даже о том, что нужно дышать. Потом зажмурилась, вздохнула и снова возвела на Северуса взгляд.

- Теперь ты посмотри и скажи, что ты видишь в моих глазах.

- Твои глаза похожи на спокойное изумрудное море, прогретое солнцем.

- И что ты там видишь?

Парень вздрогнул от настойчивости вопроса. Он, пожалуй, единственный раз в жизни не понимал, какого ответа от него ждут. В ярко-зелёных глазах Лили он не видел ничего (если не считать того, что сами глаза были очень красивые), кроме собственного отражения, сейчас, между прочим, весьма растерянного. Конечно, он понимал, что оба ответа («ничего» и «себя») не подходят. Хотя... Нет, быть не может!

- Ты же знаешь, обычно считается, что сквозь глаза видно душу человека, его сердце... Так ЧТО ты видишь в моём сердце? – и тихо добавила: - Вернее, кого...

Даже клещами из Северуса невозможно было вытянуть то, что она требовала сказать. В висках его грохотал пульс: «Небеса всемогущие! Неужели это может быть правдой?!»

- ...Ты ничего не можешь там видеть, правда, Северус? Ничего, кроме своего отражения. Так и есть. Ты – в моём сердце и в моей душе. Я люблю тебя, Северус.

Она качнулась к нему, а он выставил перед собой ладони, то ли принимая её, то ли отталкивая...

- Значит, – очень медленно и тихо сказал парень, - ты действительно хочешь, чтобы... мы были вместе?

- Да.

- Не только, как друзья?

- Да!

- Сейчас, здесь?! – голова у него всё быстрее шла кругом.

Лили очень хотела и в третий раз сказать «да», но поняла, что это невозможно.

- Н-нет... Ну, то есть, я хотела бы, чтобы здесь и сейчас, но мы оба прекрасно понимаем, что это не получится.

- Не получится, – эхом ответил пришедший в себя Северус.

- Мы на разных факультетах. Никто нас не поймёт. Да и, вообще, не время сейчас...

- Но потом? Когда мы закончим Школу? Осталось ведь всего два года! Потом – мы будем вместе?!

- Да! – теперь она улыбалась.

- И ты... Ты выйдешь за меня замуж?! – счастливо-растерянный тон парня так не вязался с его обликом.

-Да! Северус Снейп, я выйду за тебя замуж! – зато Лили было так легко и радостно.

- О-ох, – больше ему сказать было нечего.

Девушка звонко рассмеялась, наблюдая, как загнанный зверёк стал обычным парнем.

- Ну, всё, иди теперь к себе, уже очень поздно... И спокойной ночи! Пока!

- Пока... Значит, для всех остаётся всё по-прежнему между нами? – уточнил он, подумав: «Спокойной ночи... Да я вообще сегодня заснуть не смогу!»

- Ага! – крикнула девушка, помахала ему рукой и скрылась за портретом.

- Кто бы мог подумать... – всё ещё обалдело прошептал Северус Снейп в пустом коридоре.

...Но коридор недолго пустовал.

- Ого, а кто это тут у нас, а? – наглый голос Джеймса Поттера невозможно было перепутать ни с чьим другим. Его приятели, Сириус Блек, высокий, чернокудрый, картинно-красивый, Ремус Люпин, среднего роста, нескладный и всегда серьёзный, Питер Петтигрю, маленький, остроносый и весь какой-то серый, шагали гуськом за ним.

- Гляньте-ка, это же Соплеус! Что ты забыл в Башне, Соплеус? Слизняки живут в подвале, ну-ка, быстренько пополз туда, а не то... Придадим тебе ускорение! – Поттер, как обычно, «играл на публику», и его дружки с готовностью расхохотались.

Северус Снейп, пожалуй, впервые смог встретить своих недругов лицом к лицу. Он выпрямился и открыто, чуть ли не с вызовом, глянул в лицо Джеймса. ...И вряд ли Поттер увидел в его глазах звёздное небо.

Красавчик, капитан квиддичной команды и, вообще, «золотой мальчик», Джим Поттер настолько привык безнаказанно издеваться над ним, что сейчас просто остолбенел.

- Моё имя – Северус, – негромко, но чётко произнёс слизеринец. - Если не в состоянии выговорить, можешь звать и по фамилии, Снейп, – и всем ясно послышалось щёлканье хлыста.

- Ого, а слизняки-то, оказывается, и разговаривать умеют, – продолжал глумиться Сириус, но Джеймс замолк, словно язык проглотил, чего с ним никогда прежде не случалось.

- А тебе вообще не следовало бы упоминать слизняков, Блек, – Северус перевёл взгляд на второго «мародёра». - Ты каким-то чудом пролез в Гриффиндор, хотя твоё место как раз в Слизерине. Пошёл против всей родни, а? И каково это, когда тебя ненавидит твоя собственная семья?

Блек также окаменел с раскрытым ртом: Снейп попал в больное место. Люпин, как почти всегда, молчал, только переводил встревоженный взгляд с одного парня на другого, ну, а Петтигрю вообще отступил в тень, съёжился и постарался слиться со стеной.

- Спокойной ночи, господа мародёры.

Снейп расправил плечи и, не оглядываясь, пошёл, словно поплыл, по коридору. Четверо парней смотрели ему вслед.

- Чего это с ним, а? – вымолвил, наконец, Блек.

- Ничего себе перемена... – пробормотал Поттер, а потом задумчиво добавил: - Не ожидал, что когда-нибудь скажу это, парни, но, похоже, пора завязывать с нашими шутками над этим... Снейпом. Что-то они перестали меня смешить.

Даже в полной тишине Джим еле расслышал, как Ремус вымолвил:

- А я ведь говорил...

Поттер резко обернулся на шёпот и замахнулся – остальным на мгновение показалось, что он сейчас ударит Люпина, должен же он был на ком-то сорвать досаду и злость. Но Джеймс только похлопал его по плечу:

- Да-да, Лунатик, ты говорил... И ты, как всегда, оказался прав.