Что ты натворил?

Глава 1

Молчание затянулось, и, кажется, тяготило оно только меня. В комнате повисла та самая тишина, когда каждый звук - скрип стула, тиканье часов на полке, даже моё неровное дыхание - звучал чересчур громко. Мицуя молча рассматривал чтото на моём столе, склонив голову чуть набок. Его взгляд был таким пристальным, что я невольно опустила глаза на свои руки, потом метнулась взглядом к записям - ищу хоть какуюто зацепку: может, чернила потекли, может, я гдето поставила лишнюю запятую. Но дело было вовсе не в столе и не в моих руках. Дело было в мыслях Мицуи - они сейчас занимали всё его пространство, вытесняя остальное.

В последнее время он много думал, и это обстоятельство невероятно радовало мою тётю. Она вообще придерживалась убеждения, что мужчина, который много думает, - это к важным решениям. А в её картине мира любое «важное решение» неизбежно вело либо к свадьбе, либо к совместному съезду, либо как минимум к покупке общей посуды. Я же смотрела на это спокойнее, но всё равно ловила себя на том, что каждый раз, когда Мицуя замолкал дольше обычного, внутри чтото поджималось в ожидании.

- Знаешь, когда я понял, что люблю тебя? - наконец произнёс он, не поднимая глаз от стола, будто боялся, что если посмотрит прямо, то не сможет договорить.

Не могу сказать, что этот вопрос меня шокировал. Скорее, он был из тех, что Мицуя задавал перед чемто серьёзным - перед новостями, которые должны были перевернуть привычный порядок вещей. И я, вместо того чтобы растрогаться, привычно пошла по пути иронии - так мне было проще держать равновесие.

- Когда я приготовила тебе еду? Или когда отправила ту фотографию в нижнем белье?

Мицуя тут же нахмурился, и на его лбу прорезалась та самая складка, которую я знала наизусть. Он специально задержал взгляд на ней, чтобы я точно заметила: ему не нравится мой ответ. Потом он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и выдохнул, будто сбрасывая с себя ненужную броню.

- Я понял, что люблю тебя на первом нашем свидании. И не когда мы гуляли по набережной и ты чуть не свалилась в воду, пытаясь сфотографировать утку, а когда приехали ко мне и всю ночь смотрели мультики, поедая пельмени.

В его голосе смешались восторг и лёгкая меланхолия - будто он одновременно радовался этому воспоминанию и немного грустил, что оно уже в прошлом. Обычно такие интонации бывают у героев в фильмах, когда они рассказывают про милые нелепости: как их возлюбленная сшибла семерых стариков, поскользнувшись на банановой кожуре, или облилась кетчупом прямо во время романтического ужина. А Мицуя говорил про мультики и пельмени - про самую обычную, но такую настоящую правду.

- Я вдруг понял, что хочу быть с этой девушкой, которая радуется каждой мелочи. С той, кто смотрит на айдолов и вместо того, чтобы восхищаться их харизмой, всерьёз говорит, что хочет их накормить, потому что «они слишком худые, им надо нормально поесть».

Он подпёр лицо руками и чуть подался вперёд, сокращая расстояние между нами. Я изо всех сил старалась не поддаться этому моменту, не расплыться в глупой улыбке и не забыть о главном: когда Мицуя начинал говорить такие вещи, это почти всегда значило, что он чтото натворил. Или собирается.

- А ещё мне нравилось, что ты была со мной честна. Помнишь ту ночь? Ты сразу дала мне список фильмов и пригрозила, что, если я назову их хорошими, ты больше со мной не будешь общаться.

- Ты должен признать, что «Крёстная мать» - это просто никудышный фильм, - тут же вставила я, цепляясь за эту деталь, как за спасательный круг.

- Не в этом суть, - Мицуя покачал головой, и в его глазах мелькнуло чтото такое, от чего у меня на секунду перехватило дыхание. - Суть в том, что я чертовски тебя люблю. И это чувство с каждым днём становится только сильнее, будто прорастает во мне, как корни. Мне кажется, если бы у моей души был запах, она бы пахла тобой - чаем с мятой, корицей и тем самым гелем для душа, который ты вечно оставляешь на полке в ванной.

Он широко улыбнулся, и от этих слов я неловко уронила ручку. Она покатилась по столу, потом упала на пол, глухо стукнув о паркет, но я даже не потянулась её поднять. Иногда так хочется, чтобы гдето в углу комнаты висела скрытая камера, которая записывает всё подряд, чтобы потом, в какойнибудь тяжёлый день, можно было сесть, отмотать назад и снова прожить вот этот момент. Сейчас был именно такой момент - тёплый, живой, настоящий.

Но я всётаки не позволила себе полностью поддаться соблазну. Слишком хорошо я знала эту тактику: сначала тёплые слова, потом виноватая улыбка, а следом - какоенибудь признание, от которого хочется одновременно смеяться и ругаться. Я потянулась через стол и поцеловала Мицую в лоб. Он тут же хитро хихикнул, будто знал, что я не куплюсь на его очарование.

- Что ты натворил? - спросила я прямо, глядя ему в глаза.

Мицуя на секунду замер, будто взвешивая, стоит ли продолжать игру, а потом шумно выдохнул и сдался.

- Я принёс в дом щенка, - выпалил он и тут же поспешно добавил: - Ну, то есть не прямо в дом, а в подъезд. Он там сидит в коробке, дрожит и скулит, и я не мог его там оставить. Он такой маленький, что помещается у меня на ладони, и у него одно ухо чуть длиннее другого, будто природа немного промахнулась. Я хотел сначала всё подготовить: купить лежанку, миски, поводок… но он так смотрел на меня, что я просто не смог уйти.

Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь осознать услышанное, а потом открыла и уставилась на него.

- То есть ты сначала взял щенка, а потом решил признаться?

- Ну… да, - он неловко почесал затылок и снова улыбнулся, на этот раз уже не хитро, а немного растерянно. - Но он правда очень милый. И, думаю, он нам подойдёт.

Я покачала головой, чувствуя, как внутри смешиваются раздражение и необъяснимая радость.

- Ладно, - вздохнула я, вставая изза стола. - Показывай своего щенка. Только давай сразу договоримся: если он погрызёт мои любимые кроссовки, ты покупаешь мне новые.

Мицуя просиял, будто я только что сделала ему самый лучший подарок, и вскочил со стула, едва не опрокинув его.

- Обещаю! - воскликнул он. - И ещё я куплю ему самую мягкую лежанку и самые вкусные лакомства. И мы назовём его… ну, ты сама выберешь имя.

Мы вышли из комнаты, и я поймала себя на мысли, что, несмотря на всю эту внезапность, мне почемуто совсем не хочется, чтобы этот день был другим.