Человек-Паук: Только паучье чутьё

Глава 1

Задолго до того как Питер Паркер перестал быть Человеком-Пауком

Централ Парк в огне. Человек-Паук сплюнул кровь. Дышать тяжело. Очень, очень жарко. Он сжал трясущиеся кулаки, еле держится на ногах. Напротив него стоял зверь в человечьем обличии, изнеможденный, но не сломленный. Его имя Крэйвен охотник, на его лице красовался дикий кровавый оскал. Он определенно получал удовольствие от процесса. Безумные глаза охотника впились в жертву, он следил за каждым ее движением, за каждым вздохом. Только лица полностью не видно. Из под изорванной паучьей маски выглядывал глаз и пучок торчащих волос, они были мокрые и все в грязи. А сколько мучения, усталости было во взгляде жертвы Крэйвена. Хотя, там проглядывалось что-то еще. Что-то дикое, даже звериное, то, что способно разорвать Крэйвена на куски в одночасье. Да, это его лучший противник, без шуток. Пока пламя пожирало зеленые деревья Централ Парка, Крэйвен Охотник прорычал:

— Сними свою маску, Человек-Паук! Я хочу видеть лицо того, с кем сражаюсь! Настоящее лицо!

Без колебаний, без сомнений, Питер Паркер снял маску Человека-Паука. Он не отводил глаз от зверя, не боялся его. Из-за гари дышать практически невозможно, но было уже все равно. Питер Паркер готов дать отпор.

«Вот оно... Вот оно... Вот оно», — все твердил про себя Крэйвен. Это будет лучший бой в его жизни.

Под темным небом, окруженные огнем, Питер Паркер и Крэйвен охотник ринулись друг на друга. Никто не отступит. Никто...

Пару лет спустя.

Питер Паркер больше не Человек-Паук

С Мэри Джейн так встретиться и не получилось. Вдруг у нее возникли какие-то неотложные дела в театре, да и Питер тоже с ней видиться перехотел. Что-то в нем уже угасло к этой замечательной девушке.

С тех пор как Питер Паркер стал просто Питером Паркером, все шло как обычно. И он был рад этому. Конечно, стало меньше той дикости и веселого (в какой-то степени) хаоса, но Питера это сильно не тяготило. Зла и преступности по ощущениям стало больше без Человека-Паука, но и о Питере Паркере может позаботиться только он сам.

Сегодня у юношы плохое настроение. Без всякой на то причины, просто случается иногда у людей тот самый момент, когда становится немножко худо. Это нормально. Был выходной, делать особо нечего. Питер очнулся, чуть пришел в себя, как в голову залетела шальная, очень навязчивая мысль: «Надо навестить ее». До этого Питер не мог даже заставить себя подумать о ней. А тут вот так раз, и пришло осознание. Позавтракав, поговорив с любимой тетушкой (скоро он будет от нее съезжать. Она еще об этом не знает), Питер надел плащ, вышел на улицу. Наступала осень.

Кладбище

Вот и она. Ее могильная плита. Да, мрачно. Слишком мрачно. Но в другом месте и при других обстоятельствах с ней уже не встретиться. Холодный ветер пробирал до костей. Питер только и мог, что уткнуться носом в плащ, да тихо-тихо сказать:

—Привет, Гвен.

На душе уже не было так больно, или стыдно. Было просто пусто. Питер перебирал воспоминания в голове, осмыслял их. Сколько он все-таки уже пережил, вообразить трудно. Питер решил остановиться на одном незначительном, но очень ярком воспоминании.

Как-то раз он и Гвен решали задачи по физике у нее в гостях. Это происходило сразу после разговора Питера с Мистером Стейси о том какая же страшная угроза ваш Человек-Паук. Произошел разговор за семейным столом, когда Гвен хотела познакомить Паркера с отцом.

Но когда парочка вместе решала задачки по физике, все это было уже неважно. Они активно обсуждали условия задач, перебирали различные формулы, спорили, шутили и так много и искренне смеялись, даже представить сложно. Не могли отлипнуть друг от друга. Да, хорошо было. Очень хорошо. Такие воспоминания не надо забывать. Их надо ценить. И Питер будет ценить. Под плащом не видно, но он улыбался.

Однако, время улыбок прошло, когда внезапно мурашки пошли по коже, волосы встали дыбом, сердце внутри заколошматило, никаких мыслей, только инстинкты. Питер резко пригнулся, над его головой пролетела чья-то нога, она разбила вдребезги могильную плиту Гвен Стейси. Осколки разлетелись, Питера резко переполнила звериная ярость. Он грациозно отпрыгнул в сторону, как гимнаст, приземлился на чей-то могильный памятник. Стоило Питеру увидеть того, кто на него напал, его резко пронзили страх и ненависть.

Снова Паркер встретил его. С той самой безумной гримасой, диким взглядом. Вены на теле вздувшиеся, он сам в два раза больше и шире Питера, один бицепс чуть ли не с голову паренька, под жилеткой из настоящей тигриной кожи красовался огромный уродливый шрам. Последний подарок Человека-Паука Крэйвену-охотнику.

Еще Питер заметил, что у Крэйвена на ремне висела какая-то скляночка. Она была пуста. И сам охотник значительно больше с момента их прошлой встречи. Крэйвен выглядел неестественно большим и перекаченным.

— Смотрю ты на курсы подсел. Я тоже думал, но сомневался на счет этого. Однако смотрю на эти банки и понимаю, что зря. Подскажи, с чего стоит начать: анаболики, тренболон, халк?

— Мы с тобой не закончили. — знакомо прорычал Крэйвен. Его глаза залиты кровью. — Ты еще не показал мне всю свою мощь.

Питер устало выдохнул. Он печально взглянул на осколки могилы Гвен. Опять одни только разрушения и ненависть от всех этих битв.

— Зачем оно тебе нужно, Крэйвен? Нормально не живется что ли? Я больше не Человек-Паук, оставь меня в покое.

— Но сила-то твоя еще при тебе. Вон как резво скачешь. Ты должен использовать ее. Обязан. Никто больше так не может как ты. Любой великий потенциал должен реализовываться.

—Я пользуюсь своим великим потенциалом, Крэйвен. Каждый день. Думаешь большая сила, большая ответственность это про бесконечные спасения города, забота о других и борьба со злодеями разной степени психованности? Великая ответственность о себе самом не менее важна, о том, кто и что тебя окружает. Ты наивен, Крэйвен.

Охотника всего выворачивало наизнанку. Он жаждал крови.

— Знаю я о чем ты. Я достаточно за тобой следил все эти месяцы, чтобы понять на что ты тратишь свою великую силу. Позорище. Люди нуждаются в тебе. Пойми, твоя сила буквальна. Человек-Паук привносит изменения в этот мир кулаками. Только настоящая борьба дает понять чего ты стоишь. Так ты раскрываешься, так ты по-настоящему живешь.

Питер про себя подумал: «Каждый человек должен спасать себя сам. Иначе ничего в вашей жизни не изменится. Такова правда». А вслух он сказал следующее:

— Боже, Крэйвен, какой бред. Найди работу, пожалуйста, сразу вся чушь из головы выйдет. Не думал дояркой устроиться? Тебе бы подошло.

Тут уже Крэйвен устало выдохнул.

— Может, если не хочешь себя проявить ты сам, мне стоит обратиться за помощью к... Тетушке Мэй и Мэри Джейн?.. — Крэйвен произнес их имена медленно, со смаком.

Питер в отчаянии сжал кулаки: «Надо было тогда повестись на тот бред про снятие маски. Сейчас бы всего этого не было». Выхода нет.

Он резко прыгнул на Крэйвена, но тот схватил юнца за грудки и с размаху припечатал в чью-то могилу. Было очень больно. Невыносимо. Питер вскрикнул. Он отчаянно оттолкнул охотника от себя подальше, сбросил с себя плащ, накинул его на зверя, молниеносно оббежал сзади, прыгнул сверху и бил его, бил, бил. Охотник ничего не мог сделать в ответ, Питер выместил на его туше всю накопившуюся за годы ненависть, но только этого оказалось мало. Одной рукой Крейвен крепко сжал горло сопляка (невозможно дышать), а другой снял с лица плащ. На его морде была кровавая улыбка, звериный оскал.

Он припечатал лицо Питера к земле, а потом еще раз, еще и еще. Воздух в легкие не поступал, темнело в глазах. Из чувств была только пронзительная боль от удара головой об землю. Питер почувствовал как он летит. Тело внезапно оказалось таким легким, ровно до того момента пока оно не столкнулось с твердой поверхностью, снова став тяжелым, неповоротливым и хрупким.

Питер еще не пришел в себя, но оно и не нужно было. Мурашки по коже, усиленное сердцебиение, инстинкты опять заняли лидирующую роль. Сам того не понимая, он грациозно, словно боксер или балерина уворачивался от точечных ударов зверя, не вслушиваяьс в его рычания и тяжелое дыхание. Питер давно усвоил урок: если вступил в борьбу — борись. И он боролся.

Битва затянулась на часы. Это были кровавые игры в кошки мышки. Сначал Питер гнался за Крэйвеном, гнался усердно, охотнику впервые удавалось это с трудом. Он получал безумное удовольствие, как в первый раз, даже сильнее. А когда у Питера стали заканчиваться силы, правила игры для него координально изменились. Как бы измученный юноша не прятался по кладбищу, по лесу, Крэйвен везде находил его. Только чудо и желание жить спасало Питера от неминуемого.

Без футболки и чего бы то ни было еще, в одних штанах, весь в ушибах, порезах, окровавленный с ног до головы Питер Паркер искал выход из ситуации. Он дрожал от холода. Сам того не понимая, окруженный лесом, придавленный тяжестью закатного неба, Питер вышел на дорогу.

Хотел он на секунду выдохнуть, как зверь внезапно напрыгнул на него сзади, крепко обхватил, как в стальные тиски, начал душить. Это конец. Вдали лишь слышался вой резко прерывающихся гудков. Пронзительно резкое столкновение с чем-то громоздким и металлическим. Питер Паркер взлетел ввысь, несколько раз увидел как переменяются небо и земля, зверь отпустил его. Свобода. Блаженная свобода. Резкое приземление. Боль, агония, темнота.

...

Питер очнулся. Ему было очень больно дышать, двигаться. Кажется, сломано пару ребер. Он харкнул кровью. Беспрерывный гудок. Видимо, Питер в очередной раз разбил собой чью-то машину и спровоцировал ДТП. Какой ужас.

Питер оглянулся и конечно же увидел его. Когда это все наконец закончится.

— Я ждал когда ты проснёшься.

Крэйвен медленно пошёл на Питера. А гудение все не прекращалось. Как же оно бесило. Питеру это все изрядно надоело. Если все закончится так, хорошо, пусть будет так. Но Питер умрет таким, каким ему хочется. Корчась от боли, он все же встал, как тогда, в Централ Парке, посмотрел Крэйвену в его звериныа глаза, заглянул вглубь них, в самую суть. Ему не было страшно.

От такой уверенности и бесстрашия Крэйвен на секунду замедлил шаг. Он не ожидал такого вызова от уже проигравшего. Но момент сомнения продлился лишь секунду. Все в руках Крэйвена-охотника.

В последние мгновения жизни Питер не хотел быть Человеком-Пауком. Он хотел быть собой. Никаких суперсил. Только он и его несгибаемая воля.

Охотник нанес мощнейший град ударов, Питер упал уже после третьего. А гудение все продолжалось, сверчки внимательно слушали грохот ударов и треск костей. Крэйвен занес кулак для финального аккомпанемента, но перед этим, посмотрел в глаза не Человеку-Пауку, но Питеру Паркеру. Он уже давно потерял сознание, но даже в этом затуманенном взгляде было какое-то упорство, вызов, мол, давай, добей меня, рискни. Крейвен не понимал где борьба, где тактика, все то увлекательное, что было до этого. Неужели все? Питер Паркер сдался? Не может быть. А безмятежный взгляд юноши продолжал внимательно следить за Крэйвеном. Ждал чего-то. Непонятно чего только. И никакого страха. Одна сплошная готовность. Давай, сделай это. Я готов принять твои удары. Все равно я сильнее чем ты, даже такой.

Крэйвен резко перестал понимать, что происходит. Мальчонка без сознания, а проигравшим чувствует себя он. Бред какой-то. Охотник разжал кулак, похлопал еле дышащее тело по плечу, заставил из себя выдавить лишь:

— Хорошо сражался, молодец. 1:1. Живи спокойно.

И тихо-мирно ушел, не оборачиваясь. Бой окончен. Жизнь продолжена.

...

Питер очнулся в родной гостиной. Но она какая-то странная. Вся в паутине. За крохотным столиком сидела вся его семья. Они пили чай. Дядя Бен шептал что-то на ушко тете Мэй, она закатывала глаза и стыдливо хихикала. Это любовь. Гвен с Мэри Джейн о чем-то хитро шушукались, а Гарри целую вечность рассказывал об успехах его компании. Питер же молчал, пытался внимательно слушать каждого из них, тихонечко сербая из чашечки чая. Он был абсолютно счастлив.

Больничная койка

Перед глазами медленно вырисовывались образы Гарри и Мэри Джейн. К сожалению, без тети Мэй, Гвен... Дяди Бена. На Мэри Джейн накатили слезы, а на лице Гарри образовалась глупая, озадаченная улыбка. Он неуверенно выпалил:

— Имя то свое хоть помнишь, умник?..

— Конечно... Меня зовут Питер... Питер Паркер.