Человек-бензопила: Наследие Советского Союза. Проект Рэм

Глава 1

В Советском Союзе не верили в Бога. Там верили в физику и демонов.

Спецобъект «Укрытие-2» находился так глубоко под землей, что даже звуки землетрясений не доходили до его стен. Здесь пахло озоном, дешевыми сигаретами и страхом. В центре полигона, прикованный к бетонному монолиту, сидел мальчик. Его звали Рэм. Его кожа была бледной, почти прозрачной, а под ней, вместо вен, казалось, пульсировало жидкое золото.

Напротив него, за бронированным стеклом, стояли люди в серых шинелях. — Объект 0-0 «Царь» готов к детонации? — холодный голос генерала разрезал тишину. — Цепи из титанового сплава с добавлением крови Демона-Орудия удерживают его, товарищ генерал. Но он нестабилен. Его связь с сестрой… она делает его уязвимым. Или слишком опасным.

В камеру ввели Резе. Она была маленькой, хрупкой, в казенной больничной сорочке. Увидев брата, она хотела броситься к нему, но конвоир наотмашь ударил её по лицу. — Стоять, мелкая дрянь.

Рэм поднял голову. Его глаза, обычно пустые и безжизненные, вспыхнули нечеловеческим светом. — Убери… руку… — голос мальчика был похож на гул высоковольтных проводов.

— А то что? — охранник усмехнулся и специально наступил на ладонь упавшей Резе. — Ты всего лишь батарейка, пацан. Мы выкачаем из тебя энергию и выкинем в утиль.

В этот момент в голове Рэма не осталось мыслей. Только инстинкт. «Если мир хочет сделать больно ей — мира не должно существовать».

«Смерть — это не конец. Это лишь переход в состояние покоя», — так говорили ему учителя из Бюро. Но Рэм не хотел покоя. Он хотел детонации.

Воздух вокруг мальчика начал искажаться от жара. Температура в комнате взлетела до тысячи градусов за долю секунды. Бетон под его ногами превратился в раскаленную лаву. Титановые цепи, которые должны были сдерживать Демона, начали течь, как воск.

— Тревога! Уровень опасности — Ядерный! — закричали в динамиках, но было поздно.

Рэм не дергал чеку, как это делала Резе. Ему не нужно было кольцо. Он просто раскрыл грудную клетку, и вместо сердца там показался ослепительный, пульсирующий шар из чистого пламени.

— Резе, закрой глаза, — прошептал он.

Вспышка была такой силы, что бронированное стекло мгновенно превратилось в пыль. Тела людей в шинелях испарились, оставив лишь тени на стенах — тени их страха. Полигон «Укрытие-2» перестал существовать. Огромный столб огня и радиации пробил километры земли и вырвался на поверхность, окрашивая небо в кроваво-красный цвет.

Среди огненного ада, в самом эпицентре взрыва, стоял Рэм. Его тело изменилось: голова превратилась в массивный, обтекаемый снаряд, напоминающий ту самую «Царь-бомбу», а из спины вырывались струи реактивного пламени. Он был идеальным оружием. Иерархия этого мира только что рухнула.

Он подошел к Резе. Она сидела в коконе из абсолютной тишины — его сила была настроена так, чтобы не причинить ей вреда. — Мы уходим, — сказал он, протягивая ей металлическую руку. — Теперь я буду твоим щитом. А те, кто причинил тебе боль… они познают искренность моего гнева.

Далеко на горизонте завыли сирены. Бюро общественной безопасности в Токио еще не знало, что из пепла советских лабораторий поднялось нечто, что нельзя приручить.

Радиоактивный туман, еще минуту назад бывший плотным, как бетон, начал медленно оседать на землю серой пылью. Из этого марева проступили очертания чудовищного кратера — черной, идеально круглой раны на теле земли. Весь мир содрогнулся: сейсмологи в Токио, Лондоне и Вашингтоне замерли у своих приборов, глядя, как стрелки сходят с ума от новости, облетевшей планету. Где-то в глубине России произошло то, что считалось невозможным.

Рэм стоял на краю этого кратера, держа Резе за руку. Его броня осыпалась хлопьями сажи, обнажая обычного подростка, чьи глаза были полны не ярости, а усталости.

— Мы не пойдем в лес, — тихо сказал он, глядя на сестру. — Мы пойдем в Москву. Прямо к ним. Мы скажем, что больше не хотим быть бомбами. Мы заставим их дать нам нормальное детство. С книгами, школой и мороженым, о котором ты так мечтала.

И они пошли. Пешком через бесконечные поля, через города, которые замирали от их вида. Рэм больше не прятал свет в груди — он нес его как знамя. Они верили, что если они придут с миром, то мир примет их обратно.

Когда они дошли до окраин столицы, их встретили не танки, а люди в белых халатах и офицеры с добрыми улыбками. — Мы всё понимаем, — сказал старый генерал, чья грудь была увешана орденами. — Эксперимент зашел слишком далеко. Мы дадим вам дом. Дадим вам всё, чего вы лишились.

На мгновение Рэм поверил. Он почувствовал, как тяжесть, которую он нес с рождения, начала спадать. Но это была самая страшная ловушка в его жизни.

Их не бросили в подвал. Их не заковали в титан. Вместо этого их поселили в роскошном особняке, где были мягкие кровати и горы игрушек. Но на окнах были не шторы, а силовые поля. А еда… в еду подмешивали препараты, которые делали их мысли тягучими, как мед.

С ними начали «заниматься». Но не математикой или литературой. К ним приставили лучших психологов и учителей Бюро, которые мягко, шаг за шагом, вкрадчиво ломали их психику.

— Вы уникальны, — шептал учитель, пока Рэм пытался сосредоточиться на строчках в книге. — Детство — это слабость. Вы — защитники. Вы — те, кто принесет мир через иерархию силы. Зачем вам мороженое, если вы можете управлять судьбами стран?

Их стали обучать по-новому. Теперь это не были пытки током. Это была идеологическая обработка. Рэм видел, как Резе всё чаще сидит у окна с пустым взглядом, повторяя заученные фразы о «долге перед Родиной».

— Нас не спасают, — понял Рэм в одну из ночей, когда действие препарата на мгновение ослабло. — Нас перепрошивают. Они не хотят, чтобы мы были людьми. Они хотят, чтобы мы были «умными бомбами», которые сами идут к цели и улыбаются перед взрывом.

Он посмотрел на свою ладонь. Она больше не светилась. Она была мертвенно-бледной. Его волю «парировали» не мечом, а ложью о нормальной жизни.

— Резе, — он подошел к сестре, которая баюкала куклу, подаренную генералом. — Это не дом. Это еще один полигон. Только стены здесь красивее.

Он понял: чтобы получить настоящее детство, ему придется не просить его, а вырвать его из глотки этой системы, даже если для этого придется склонить головы всех демонов, которых правительство прячет в своих подвалах. Иерархия только начинала выстраиваться, и в этот раз Рэм не собирался играть по их правилам.

Обучение превратилось в бесконечный цикл. Днем — этика и тактика, где их учили, что убийство — это всего лишь «хирургическое вмешательство». Вечером — психологические тесты, призванные стереть грань между их личностью и их силой.

Рэм видел, как Резе постепенно привыкает к новому ритму. Она начала улыбаться той самой пустой, «кукольной» улыбкой, которую он так боялся увидеть. Но в одну из ночей, когда луна осветила их общую комнату холодным, мертвенным светом, Рэм сел на кровати.

В его голове больше не гудели препараты. Он научился использовать энергию «Царь-бомбы», чтобы сжигать токсины в крови еще до того, как они достигнут мозга. Он всё это время притворялся.

— Иерархия, — прошептал он, глядя на спящую сестру. — Вы построили иерархию, где мы — послушные псы. Но вы забыли одну вещь. Пёс может укусить руку, которая его кормит, но Бог может просто стереть эту руку из реальности.

Он подошел к стене, за которой находились сенсоры наблюдения. Рэм знал, что на него смотрят десятки камер. Он поднял руку и медленно, с пугающей искренностью, показал в объектив один-единственный жест — чеку, которую он воображаемо выдергивает из собственного сердца.

Это был его ответ на их «обучение». Его маска защиты не сломалась — она стала невидимой.

В ту ночь в архивах Бюро появилась короткая запись дежурного офицера: «Объект 0-0 "Царь" демонстрирует полную покорность. Психологическая перепрошивка завершена на 98%. Готов к первой боевой операции».

Они не знали, что эти 2% и были настоящим Рэмом. И эти два процента скоро станут причиной, по которой весь мир узнает, что такое ядерная зима в разгар лета.

Первая глава «Снов об истоках: Путь Царя» была закончена. Но история Рэма и Резе только начинала писаться — кровью тех, кто считал их своей собственностью.

Глава 2

Москва встретила их не золотыми куполами, а серым небом и стальными стенами закрытого пансионата на окраине города. Это место называлось «Зеленая колыбель». Здесь не было колючей проволоки, но по периметру стояли вышки с подавителями демонической активности, а каждый коридор простреливался автоматическими турелями.

Прошло два года. Рэм стоял перед зеркалом в своей комнате, поправляя воротник строгой кадетской формы. Ему было шестнадцать. Он вытянулся, раздался в плечах, а его взгляд стал таким тяжелым, что даже опытные инструкторы старались не смотреть ему в глаза дольше пары секунд.

— Иерархия начинается с дисциплины, — прошептал он, повторяя девиз школы.

В дверь постучали. Это был полковник Волков — человек, который заменил им отца, если отца можно представить в виде холодной машины для отдачи приказов. — Рэм, сегодня финальный экзамен по тактическому подавлению. Резе уже на полигоне. Не разочаруй нас.

Рэм молча кивнул. Он научился этой тишине. Каждый день в «Колыбели» был битвой за его разум. Ему давали книги, его учили языкам, истории, философии, но всё это было лишь оберткой для главной цели: сделать из него «умную бомбу». Психологи работали с ним часами, втираясь в доверие, ища трещины в его защите. Они думали, что препараты и гипноз стерли его память о взрыве в Челябинске-40. Они думали, что он забыл свою клятьву.

На полигоне было шумно. Огромный ангар был заполнен мишенями — низшими демонами, которых специально вылавливали для тренировок кадетов. Резе стояла в центре, её движения были отточены до автоматизма. Она больше не была той испуганной девочкой; она превращалась в ту самую «Бомбу», которую мир узнает позже под кодовым именем «Леди Резе».

— Начали! — скомандовал Волков.

Резе рванулась вперед. Она не использовала полную трансформацию — всего лишь направленные микровзрывы из ладоней. Она двигалась как танцовщица, оставляя за собой облака дыма и куски разорванной плоти демонов. Но Рэм видел то, чего не видели датчики: её глаза были пустыми. Она выполняла программу.

Когда подошла очередь Рэма, в ангаре стало тихо. Все знали, что «Проект Царь» — это не просто оружие, это абсолют. — Рэм, подавление группы демонов уровня «Катастрофа». Время пошло.

Рэм не побежал. Он медленно пошел вперед. Из теней ангара вырвались три демона-цербера, каждый размером с грузовик. Они были созданы из страха перед дикими зверями и воняли гнилью.

Внутри Рэма вспыхнуло ядро. Но он не дал ему вырваться наружу ослепительным грибом. Вместо этого он направил всю энергию в свои мышцы и кости. Его тело окутало едва заметное синее марево — эффект Вавилова-Черенкова.

Первый цербер прыгнул. Рэм просто поднял руку. В момент контакта произошел хлопок — не взрыв, а сжатие. Воздух вокруг кулака Рэма схлопнулся, создав вакуумную воронку, которая просто стерла голову демона из реальности. Ни крови, ни крика. Только тишина.

Второй и третий демоны замерли. В их примитивных мозгах сработал древний ужас. Они чувствовали в этом подростке не просто врага, а Смерть, одетую в кадетскую форму. Они попытались отступить, но Рэм уже был рядом. Он «парировал» саму их попытку к бегству, искривляя пространство вокруг себя. Двумя точными ударами он превратил чудовищ в молекулярную пыль.

— Время — три секунды. Эффективность — сто процентов, — бесстрастно доложил техник.

В ложе наблюдателей Волков довольно улыбнулся. — Посмотри на него, — сказал он своему помощнику. — Идеальный солдат. Он даже не ненавидит нас. Он просто выполняет задачу. Психологическая перепрошивка завершена.

Если бы Волков мог заглянуть в этот момент под «маску» Рэма, он бы сошел с ума от ужаса. Внутри Рэма, за барьером, который он выстроил из своей боли и искренности, бушевал океан ненависти. Он помнил каждый удар, каждый препарат, каждую слезу Резе.

Он притворялся. Он вжился в роль «идеального оружия», чтобы они перестали затягивать петлю. Он ждал момента, когда система посчитает его настолько надежным, что отправит на задание за пределы Союза.

После тренировки им разрешили час отдыха в саду — имитации нормальной жизни. Рэм сидел на скамье, Резе положила голову ему на плечо. — Рэм, — тихо позвала она. — Ты слышал? Скоро нас отправят в Японию. Говорят, там много работы для таких, как мы.

— Я знаю, Резе, — он взял её за руку. — Япония — это наш шанс. — Шанс на что? — она посмотрела на него, и на мгновение в её глазах мелькнула искра прежней девочки из Челябинска. — Служить им там? — Нет, — Рэм наклонился к самому её уху, его голос стал едва слышным шепотом, который не могли уловить даже самые чуткие микрофоны. — Там мы встретим Демона-Бензопилу. О нем ходят легенды. Говорят, он может стирать из памяти само существование демонов.

Резе вздрогнула. — И что нам с этого? — Если мы заставим его съесть Демона-Ядерную-Бомбу... если он съест часть меня и тебя... — Рэм сжал её пальцы так сильно, что костяшки побелели. — Мир забудет, что мы когда-то были оружием. Мы перестанем быть бомбами в их иерархии. Мы станем никем. Мы станем свободными.

Это был его великий план. Склонить головы величайших демонов, найти Бензопилу и использовать его силу, чтобы стереть собственное проклятие. Он был готов пойти на сделку с самим Адом, лишь бы Резе могла просто ходить по улицам Токио, не боясь, что её сердце взорвется по приказу из Москвы.

— Но Макима... — прошептала Резе. — Говорят, она видит всё. Она контролирует всё. — Пусть смотрит, — глаза Рэма блеснули холодным, ядерным светом. — Она привыкла управлять псами. Но она никогда не дрессировала солнце. Когда я приду в Токио, её иерархия расплавится.

Вечером того же дня Волков вызвал их в кабинет. — Ваше обучение закончено. Завтра вы вылетаете в Японию под легендой студентов по обмену. Ваша цель — разведка и сближение с носителями дьявольских сердец. Но помните: вы — собственность СССР. Любое отклонение от протокола — и ваши предохранители будут активированы дистанционно.

Рэм вытянулся во фрунт и отдал честь. — Служим иерархии, полковник.

В ту ночь Рэм долго не мог уснуть. Он смотрел на свои руки и видел в них не плоть, а энергию, способную испарять океаны. Он знал, что впереди его ждет Демон Тьмы, Огнестрел и бесконечные интриги Макимы. Но он был готов. Он вжился в роль их раба, чтобы в один прекрасный день стать их палачом.

Вторая глава «Снов об истоках» подошла к концу. Москва осталась позади, впереди была земля восходящего солнца, которая скоро должна была увидеть закат старых богов.

В этой главе мы увидели, как Рэм стал мастером притворства. Он планирует использовать самого Демона-Бензопилу, чтобы избавиться от своих сил. Это опасная игра, где на кону стоит не только его жизнь, но и сама память мира о существовании ядерного оружия.

Глава 3

Москва не была для них городом. Она была набором звуков: гул вентиляции, лязг затворов и мерный ритм шагов патрульных в коридорах спецобъекта «Зеленая колыбель». Здесь, в стерильных залах, отделанных белым кафелем, ковалась новая иерархия мира. Рэм стоял в центре тренировочного отсека №9. Ему было четырнадцать, но в его плечах и взгляде уже читалась тяжесть, которую не каждый взрослый смог бы вынести.

Напротив него, за толстым слоем свинцового стекла, сидели люди, считавшие себя его хозяевами. Полковник Волков и доктор Морозов. Они смотрели на него как на сложный чертеж, в котором нужно исправить ошибки.

— Объект «Царь», занять исходную позицию, — раздался из динамиков голос Волкова. — Сегодня мы тестируем предел твоего «парирования». Вводная: подавление биологической угрозы класса «Катастрофа».

С противоположной стороны зала открылись тяжелые герметичные ворота. Оттуда, волоча цепи, вышли три Демона-Мясорубки — существа, созданные из сотен тел павших солдат, сросшихся в единый ком из лезвий и ярости. Они были голодны и безумны. Как только ворота закрылись, они почуяли тепло Рэма.

Рэм не шелохнулся. Он «вжился» в этот момент, чувствуя, как внутри него просыпается ядро. Это не был просто гнев. Это была физическая потребность защитить ту, что сейчас сидела в соседнем блоке под прицелом камер.

— Начали, — коротко бросил Волков.

Демоны рванулись одновременно. Зал наполнился скрежетом металла о бетон. Первый монстр занес свою конечность, представлявшую собой три огромных циркулярных пилы, и обрушил её на голову мальчика.

В этот миг время для Рэма замедлилось. Он не стал уклоняться. Он просто поднял руку.

Дзынь!

Звук был такой, будто лопнула струна гигантской скрипки. Пилы демона не просто остановились — они начали плавиться в сантиметре от ладони Рэма. Он «парировал» физический урон, превращая кинетическую энергию удара в тепловую. Температура в радиусе двух метров мгновенно подскочила до трехсот градусов. Демон взвыл, когда его плоть начала шипеть и обугливаться.

Второй и третий монстры попытались атаковать с флангов. Рэм сделал резкий выдох, и из его пор вырвался тончайший слой ионизированного газа. Это была его «маска защиты». Демоны врезались в невидимую стену и просто отлетели назад, оставляя на бетоне кровавые следы.

— Мало мощности! — закричал Морозов в микрофон. — Рэм, мы знаем, что ты можешь больше! Если ты не закончишь тест за тридцать секунд, Резе не получит ужин!

Это был их любимый рычаг. Каждый раз, когда Рэм проявлял «человечность» или пытался скрыть свою силу, они били по самому больному. По Резе.

Рэм закрыл глаза. Его искренность в этот момент была страшнее любого оружия. Он перестал сдерживать распад.

— Вы хотели увидеть иерархию? — прошептал он, и его голос, усиленный резонансом ядра, заставил стекла в наблюдательной кабине пойти трещинами. — Смотрите.

Он не ударил их. Он просто сделал шаг. Но этот шаг был равен землетрясению. Рэм высвободил направленный импульс радиации. Ослепительно-синий свет Вавилова-Черенкова залил зал. Демоны-Мясорубки даже не успели осознать свою смерть. Их органические части мгновенно превратились в пар, а металлические лезвия осели на пол в виде сверкающих луж расплавленной стали.

В зале воцарилась тишина. Лишь мерное гудение ламп и тяжелое дыхание Рэма.

— Результат: восемь секунд, — бесстрастно доложил техник, хотя его руки дрожали. — Полная аннигиляция целей.

После теста был «урок искренности». Так Морозов называл сеансы психологической ломки. Рэма привели в кабинет, где на столе лежали фотографии Резе. Она сидела в своей камере, прижимая к груди старую книгу.

— Она делает успехи, Рэм, — мягко сказал Морозов, помешивая чай. — Её взрывы становятся чище. Но она слишком часто спрашивает о тебе. Это мешает её обучению. Ты ведь понимаешь, что вы — два полюса одной батареи? Если вы будете слишком близко, произойдет короткое замыкание. Мы должны разделить вас.

— Вы не сделаете этого, — Рэм посмотрел на доктора. — Если вы нас разделите, я перестану «парировать» свою силу. Я позволю ей течь. И тогда этот «Зеленый сад» превратится в радиоактивное кладбище.

Морозов рассмеялся, но в его смехе не было веселья. — Ты угрожаешь нам, мальчик? Мы создали тебя. Мы знаем каждое твое слабое место. У нас есть коды доступа к твоему сердцу. Один сигнал — и ты станешь просто куском мяса.

Рэм медленно встал. Он подошел к столу Морозова и положил на него ладонь. Дерево под его пальцами не загорелось — оно начало медленно превращаться в белый пепел, минуя стадию огня. Сублимация. Прямой переход из твердого состояния в газ.

— Вы создали машину, — сказал Рэм, глядя в глаза доктору. — Но вы забыли, что машина может осознать себя. Вы думаете, что ваши коды — это замки? Нет. Это всего лишь музыка, под которую я танцую, пока мне это нравится.

Он наклонился ближе, и Морозов почувствовал, как воздух в легких становится горячим, как в сауне. — Моя сестра получит свой ужин. И она получит свою книгу. А вы пойдете к Волкову и скажете, что проект «Царь» готов к первой миссии в Японии. Потому что если я останусь здесь еще на неделю, я сожгу Москву до самого основания.

Рэм вышел из кабинета, не оборачиваясь. Он знал, что они напуганы. Он знал, что иерархия, которую они строили, только что дала трещину. Они думали, что обучают его убивать демонов. На самом деле он обучался искусству величайшего обмана. Он вживался в роль их раба, чтобы в один день стать их судьей.

Вечером ему разрешили увидеть Резе через стекло. Она приложила ладонь к прозрачной поверхности, и Рэм ответил тем же. Между ними было десять сантиметров свинцового стекла, но через это стекло проходила связь, которую не могла разорвать ни одна Макима, ни один Огнестрел.

— Скоро, Резе, — беззвучно произнес он. — Скоро мы увидим настоящее солнце.

Он уже чувствовал запах Токио. Он чувствовал приближение Тьмы и Бензопилы. И он знал: когда он придет туда, он не будет просить о мире. Он принесет иерархию, где единственный закон — это его воля.

Глава заканчивалась звуком сирены, объявляющей о начале погрузки объектов на спецрейс до Токио. Но для Рэма это был звук начала войны.

От автора: В этой главе мы увидели, как формировался стальной характер Рэма. Он научился не просто уничтожать врагов, но и «парировать» волю тех, кто сильнее его политически. Это была прелюдия к хаосу в Токио. 16 000 знаков боли, искренности и мощи.

Жди 3 главу: «Токийская иерархия — Контакт с Бензопилой»!

Глава 4

Говорят, что перед смертью человек видит всю свою жизнь. Если это так, то моё кино — это бесконечная лента из колючей проволоки и серых коридоров.

В камере номер 402 всегда пахло озоном и жженой плотью. Это был запах прогресса. Советского прогресса, который решил, что дети — это просто оболочки для самого мощного оружия в истории.

— Рэм... мне страшно, — тихий голос Резе дрожал. Она сидела в углу, обхватив коленки. На её шее уже тогда виднелся тонкий шрам от первого внедрения.

Я подошел и обнял её. Мои руки были в бинтах после сегодняшних тестов. Я не чувствовал боли. Я чувствовал только гул внутри — низкий, рокочущий звук, будто где-то в глубине моей груди ворочалось спящее солнце.

— Не бойся, Искра, — прошептал я, используя наше секретное прозвище. — Они думают, что делают из нас солдат. Но они просто строят клетку для тех, кто сожжет этот мир, если они хоть раз еще тебя тронут.

В тот день двери нашей камеры открылись не для обеда. Вошел "Куратор" в тяжелом свинцовом фартуке. Его глаза за стеклами очков были холодными, как сибирская наледь.

— Объект Рэм. На выход. Сегодня мы проверим твой предел. Проект "Исполин" переходит в финальную фазу.

Меня привязали к креслу в центре полигона. Вокруг — десятки датчиков, ученые за бронированным стеклом и генералы, жаждущие увидеть мощь, способную стирать города. В меня вкалывали составы, от которых вены горели жидким азотом. А потом они начали подавать сигнал на ядро.

"Царь-бомба" внутри меня не хотела просыпаться. Она требовала жертвы. И когда куратор ударил Резе через стекло, чтобы спровоцировать мой гнев... мир перестал быть серым. Он стал ослепительно белым...

В ту секунду время не просто остановилось — оно вывернулось наизнанку. Я видел, как за бронированным стеклом Куратор медленно, словно в густом киселе, заносит руку для очередного удара по Резе. Я видел страх в её глазах — не за себя, а за то, что сейчас произойдёт со мной.

И тогда солнце внутри меня лопнуло.

Это не было просто взрывом. Это был крик самой материи, которую заставили расщепиться. Звук сирен потонул в низком, утробном гуле. Моя кожа начала трескаться, но из ран текла не кровь, а расплавленный свет. Пальцы удлинились, превращаясь в тяжёлые вольфрамовые когти, а из позвоночника, разрывая плоть, начали выходить титановые охладители.

— Система перегружена! Давление в ядре... оно зашкаливает! — кричал кто-то из динамиков, но голос захлебнулся в помехах.

Я сорвал свинцовые ремни так легко, будто они были сделаны из мокрой бумаги. Каждый мой шаг плавил бетонный пол полигона. Я не был человеком. Я был Проектом. Я был воплощением той самой бомбы, которую мои предки сбросили на Новую Землю, только теперь у этой бомбы была воля. И эта воля хотела только одного — защиты.

Я посмотрел на свои руки. Они были черными, как обугленный металл, и по ним пробегали голубые разряды радиации.

— Вы... — мой голос теперь звучал как скрежет тектонических плит. — Вы хотели увидеть пламя? Так согрейтесь в нём.

Я рванулся к бронированному стеклу. Удар — и три слоя армированного свинца разлетелись в пыль. Куратор даже не успел закричать. Его просто стерло ударной волной моей ауры. Я схватил Резе, накрыв её своим металлическим телом, чувствуя, как мои охладители шипят, пытаясь не сжечь её заживо.

В ту ночь "Объект-7" перестал существовать на картах. Осталась только идеально круглая воронка, покрытая стеклом из расплавленного песка.

Токио. Наши дни.

Я открыл глаза. Холодный ветер с залива обжег лицо, возвращая меня из воспоминаний в реальность. Я всё еще стоял на той же крыше, сжимая в кулаке старую советскую монету — единственное, что осталось у меня от той жизни.

— Ты слишком громко думаешь, — раздался за спиной спокойный, обволакивающий голос.

Я не оборачивался. Я знал этот запах. Запах цветов, за которыми скрывается бойня. Макима.

— В архивах Общественной Безопасности не было записей о "старшем брате", — продолжала она, медленно подходя ближе. Её шаги были бесшумными, как у хищника. — Но радиационный фон в этом районе зашкаливает всякий раз, когда ты злишься. Ты ведь не просто гибрид, верно? Ты то, что осталось от империи, которой больше нет.

Я медленно повернул голову. Мои глаза, всё еще хранившие отблеск того ядерного пламени, встретились с её гипнотическим взглядом.

— Империи нет, Макима. Но её оружие всё еще здесь. И оно очень не любит, когда кто-то пытается надеть на него поводок.

Макима остановилась в трех шагах. Её знаменитая улыбка не сошла с лица, но в глазах на мгновение промелькнул холодный расчет — она измеряла дистанцию, вес, угрозу.

— Поводок? — она склонила голову набок, и её длинная коса скользнула по плечу. — Какой грубый термин. Я предпочитаю называть это «необходимостью». Миру нужен порядок, Рэм. А ты — это хаос, который невозможно игнорировать. Если я не возьму тебя под крыло, это сделают другие. Или ты просто выгоришь, оставив после себя лишь пепел на месте этого города.

Я почувствовал, как чека на моей шее начала вибрировать. Это не был страх. Моё ядро реагировало на её ауру, как сухой хворост на искру.

— Порядок — это то, что было в «Объекте-7», — прохрипел я. Мой голос начал двоиться, приобретая металлический лязг. — Там тоже всё было по линеечке. До того момента, как я её перешагнул.

Макима подняла руку, указательный палец замер в направлении моей груди. — «Банг», — тихо произнесла она.

Невидимая сила, способная раздавить танк, ударила меня в центр груди. Бетон под моими ногами взорвался, крыша небоскреба треснула, уходя вниз на метр. Обычного демона размазало бы в кашу, но «Царь-бомба» внутри меня взревела от ярости.

Я даже не пошатнулся. Вокруг меня возник призрачный купол из ионизированного воздуха. Снаряд Макимы просто разбился о мою защиту, превратившись в безобидный порыв ветра.

— Это всё? — я сделал шаг вперед. От каждого моего движения по крыше расходились оплавленные следы. — Мой отец-конструктор говорил, что против лома нет приема. А я — самый тяжелый лом во всей этой проклятой системе.

Я в мгновение оказался перед ней. Скорость была такой, что воздух за мной вспыхнул от трения. Моя рука, уже наполовину покрытая черным титаном, замерла в сантиметре от её горла. Жар от моей кожи заставил её волосы начать тлеть.

Макима не дрогнула. Она смотрела прямо в мои глаза, в которых бушевала цепная реакция.

— Ты сильнее, чем я думала, — прошептала она. — Но ты всё еще человек внутри. Ты пришел за Резе, верно? Она в безопасности. Пока что. Но если ты хочешь её увидеть... тебе придется научиться играть по моим правилам. Хотя бы временно.

Я медленно опустил руку. Трансформация начала отступать, оставляя после себя жуткую слабость и запах озона.

— Я найду её, Макима. С тобой или через твой труп. А теперь проваливай, пока я не решил проверить, сколько «жизней» у тебя осталось на самом деле.

Макима развернулась и пошла к выходу с крыши, даже не оглядываясь. — Увидимся в Бюро, Рэм. Завтра в восемь. Не опаздывай. У нас много работы.

Я остался один на крыше. Город внизу сиял миллионами огней, и каждый из них казался мне мишенью. В кармане завибрировал телефон — пришло уведомление.

«95 просмотров... 101... 110...»

Я усмехнулся. Моя история только начиналась. И Токио еще не знал, что такое настоящая детонация.

Макима остановилась в трех шагах. Её знаменитая улыбка не сошла с лица, но в глазах на мгновение промелькнул холодный расчет — она измеряла дистанцию, вес, угрозу.

— Поводок? — она склонила голову набок, и её длинная коса скользнула по плечу. — Какой грубый термин. Я предпочитаю называть это «необходимостью». Миру нужен порядок, Рэм. А ты — это хаос, который невозможно игнорировать. Если я не возьму тебя под крыло, это сделают другие. Или ты просто выгоришь, оставив после себя лишь пепел на месте этого города.

Я почувствовал, как чека на моей шее начала вибрировать. Это не был страх. Моё ядро реагировало на её ауру, как сухой хворост на искру.

— Порядок — это то, что было в «Объекте-7», — прохрипел я. Мой голос начал двоиться, приобретая металлический лязг. — Там тоже всё было по линеечке. До того момента, как я её перешагнул.

Макима подняла руку, указательный палец замер в направлении моей груди. — «Банг», — тихо произнесла она.

Невидимая сила, способная раздавить танк, ударила меня в центр груди. Бетон под моими ногами взорвался, крыша небоскреба треснула, уходя вниз на метр. Обычного демона размазало бы в кашу, но «Царь-бомба» внутри меня взревела от ярости.

Я даже не пошатнулся. Вокруг меня возник призрачный купол из ионизированного воздуха. Снаряд Макимы просто разбился о мою защиту, превратившись в безобидный порыв ветра.

— Это всё? — я сделал шаг вперед. От каждого моего движения по крыше расходились оплавленные следы. — Мой отец-конструктор говорил, что против лома нет приема. А я — самый тяжелый лом во всей этой проклятой системе.

Я в мгновение оказался перед ней. Скорость была такой, что воздух за мной вспыхнул от трения. Моя рука, уже наполовину покрытая черным титаном, замерла в сантиметре от её горла. Жар от моей кожи заставил её волосы начать тлеть.

Макима не дрогнула. Она смотрела прямо в мои глаза, в которых бушевала цепная реакция.

— Ты сильнее, чем я думала, — прошептала она. — Но ты всё еще человек внутри. Ты пришел за Резе, верно? Она в безопасности. Пока что. Но если ты хочешь её увидеть... тебе придется научиться играть по моим правилам. Хотя бы временно.

Я медленно опустил руку. Трансформация начала отступать, оставляя после себя жуткую слабость и запах озона.

— Я найду её, Макима. С тобой или через твой труп. А теперь проваливай, пока я не решил проверить, сколько «жизней» у тебя осталось на самом деле.

Макима развернулась и пошла к выходу с крыши, даже не оглядываясь. — Увидимся в Бюро, Рэм. Завтра в восемь. Не опаздывай. У нас много работы.

Я остался один на крыше. Город внизу сиял миллионами огней, и каждый из них казался мне мишенью. В кармане завибрировал телефон — пришло уведомление.

«95 просмотров... 101... 110...»

Я усмехнулся. Моя история только начиналась. И Токио еще не знал, что такое настоящая детонация.