Часть 1. Первая встреча

Глава 1

Величественные коридоры Асгарда тянулись перед ними, устремляясь ввысь массивными колоннами, украшенными рунами. Лана шла уверенной походкой, хоть и не могла избавиться от лёгкого волнения. Рядом с ней шел Джеймс, ее наставник. Он был высоким и статным мужчиной с благородными чертами лица. Его тёмные волосы аккуратно убраны назад, подчёркивая высокий лоб и внимательные карие глаза, в которых скрывалась проницательность учёного и стойкость воина.

— Лана, прошу тебя, умоляю, не ляпни ничего лишнего, — заговорил он, поправляя свою мантию, будто пытался привести в порядок не только одежду, но и собственные нервы.

— Я всегда знаю, что говорю, — пожала плечами Лана.

— Да, и именно поэтому у нас с тобой был инцидент в Альфхейме, когда ты заявила, что светлые эльфы ведут себя слишком пафосно.

— Но ведь это правда!

— Лана!

— Ладно-ладно, обещаю вести себя хорошо, — вздохнула она. — Но ты преувеличиваешь. Это всего лишь встреча с Одином.

Джеймс остановился так резко, что Лана чуть не врезалась в него.

— Всего лишь встреча с Одином?! Это бог, верховный правитель Асгарда! Ему подчиняются целые миры!

— Ну, звучит солидно, если сказать так, — кивнула Лана.

— Лана…

— Джеймс…

Он устало провёл рукой по лицу.

— Ты хоть понимаешь, зачем ты здесь?

— Чтобы меня официально утвердили в роли хранителя?

— Чтобы ты доказала, что достойна этой роли! — воскликнул он. — И Одину не нужна дерзкая девчонка, он хочет видеть того, кто осознаёт ответственность.

— Ну, я ведь осознаю, — пожала плечами Лана. — Наверное...

Джеймс вздохнул.

— Ты понимаешь, что хранитель — это не просто статус? И без голоса Одина тебе им не стать.

Лана ненадолго замолчала, глядя прямо перед собой.

— Думаешь, я этого не знаю? — спросила она тише.

Джеймс замер. Впервые за весь путь она выглядела… серьёзной.

— Я знаю, Джеймс. — Она обернулась к нему, её взгляд был твёрдым. — И я готова.

Он изучал её лицо ещё пару секунд, а затем кивнул.

— Тогда постарайся не облажаться, ладно?

— Как скажешь, папочка.

Джеймс тяжело выдохнул.

В этот момент перед ними распахнулись массивные двери тронного зала.

Массивные двери в тронный зал распахнулись, пропуская Лану и Джеймса внутрь.

Величие Асгарда ощущалось здесь особенно сильно: потолки терялись где-то в высоте, золотые колонны отбрасывали тёплое сияние, а огромный трон, на котором восседал Один, словно вплетался в саму ткань мироздания.

Один встретил их спокойным, но проницательным взглядом. Рядом с ним, а точнее с его троном стояла Фригг, олицетворение мудрости и благородства. Тор — могучий и внушительный — держался прямо, а чуть в стороне, стоял Локи, на лице которого отразилась вся скука мира. Лана знала королевскую семью. Джеймс объяснял ей кто ее будет встречать и насколько это важно все утро.

— Джеймс, — голос Одина был глубок и спокоен. — Рад видеть тебя снова.

Джеймс почтительно склонил голову.

— Мой Господин.

— И вот она, последний ангел, — продолжил Один, переводя взгляд на Лану.

Она чуть склонила голову.

— Добро пожаловать в Асгард, дитя.

Лана хотела добавить что-то ещё, но внезапно ощутила странное чувство.

Словно холодный ветер проскользнул сквозь её сознание.

Неожиданная, чужая мысль. Лёгкое касание, словно кто-то осторожно заглядывал в её разум, пробуя, насколько глубоко он может проникнуть.

Лана не подала виду, но мысленно сжала кулаки.

*Ты серьёзно?*

Тонкие, чужие мысли скользнули дальше, и тогда она поняла, кто это делает.

*Ещё раз так попробуешь и я забуду что у меня хорошее воспитание.*

Лана повернула голову и очень выразительно посмотрела на младшего принца .

Локи замер. Его ухмылка дрогнула.

Локи моргнул. Затем чуть приподнял брови, будто теряя интерес. И её сознание тут же освободилось.

*Павлин пронырливый* — мысленно выругалась Лана оценивая, дорогие одежды на принце.

— Лана? — голос Одина вернул её обратно.

Она недоумевающе посмотрела на верховного бога.

— Как раз был вопрос про ответственность, — тихо подсказал Джеймс.

Лана моргнула, возвращаясь к реальности, и, собрав всю серьёзность, ответила:

— Я понимаю всю ответственность, мой господин. И готова её принять, — опомнилась она.

Один внимательно смотрел на неё, но уголки его губ дрогнули в едва заметной тени улыбки.

А Лана боковым зрением видела, как Локи, лениво сложив руки на груди, всё ещё внимательно её разглядывает, будто пытается решить, кто перед ним.

— Посмотрим, — произнёс Один.

Один изучающе смотрел на Лану ещё несколько секунд, а затем поднялся с трона.

— Сегодня Асгард принимает гостей из Старого мира, — объявил он, его голос разнёсся по залу. — Это нужно отметить.

Лана почувствовала, как в груди что-то неприятно сжалось.

— Вечером будет пир, — продолжил Один. — Ведь наши гости заслуживают тёплого приёма. А сейчас пройдем в зал переговоров старый друг.

Она уже открыла рот, но Джеймс, стоявший рядом, мгновенно понял, что сейчас произойдёт, и обречённо вздохнул.

Лана сделала шаг вперёд.

— Ваше величество, я очень благодарна за оказанную честь… — она говорила уважительно, но в голосе уже звучала . — Однако я послала запрос на опадающую магическую фреску. И если возможно, я бы хотела приступить к работе над ней немедленно.

В зале повисла тишина.

Джеймс незаметно, но очень активно пытался пихнуть её локтем, будто надеялся, что физически выдавит из неё молчание.

— Лана, — пробормотал он сквозь зубы, всё ещё толкая её.

Она твёрдо стояла на месте.

Один задумчиво прищурился. Тор выглядел так, словно не совсем понял, что только что произошло. Локи, напротив, оживился — в глазах мелькнул интерес, и он слегка склонил голову набок, явно развлекаясь.

— Уже хочешь покинуть нашу компанию? — уточнил Один, слегка подняв бровь.

— Хочу воспользоваться моментом, пока фреска ещё хранит следы старой магии, — честно ответила Лана. — Чем раньше я приступлю, тем больше шансов на полное восстановление.

Фригг, которая всё это время молчала, с лёгкой улыбкой посмотрела на неё.

— Если Лана считает, что работа важнее, думаю, нет смысла заставлять её ждать, — спокойно произнесла она.

Лана мгновенно повернулась к ней, глаза блеснули радостью.

— Благодарю вас, Госпожа!

Она быстро, но уважительно поклонилась всем присутствующим… и сорвалась с места, убегая так, будто за ней гнался огромный пес.

Джеймс, провожая её взглядом, устало закрыл лицо рукой.

— И кому я говорил про первое впечатление... — пробормотал он.

Локи тихо усмехнулся, глядя на исчезающую в коридоре фигуру.

— Думаю, нам повезло, что она не потребовала фреску прямо сюда.

Добавить вложение

Глава 2

Фреска была огромной, покрывалась паутиной трещин, а магическое изображение постепенно утрачивало свою силу. Свет на её поверхности мерцал неуверенно, словно угасающее пламя, цепляющееся за последние искры жизни.

Но Лана уже знала, что делать.

Она активировала магический шар связи, и в тишине зала тут же раздался восторженный визг.

— Это она?! Она?!!

— Как видишь.

— ЛАНА! Я ТЕБЯ ОБОЖАЮ!

Лана поморщилась, слегка отстраняясь от шара.

— И ты решила признаться в этом, пробив мне барабанные перепонки?

— Не могу поверить, что я наблюдаю последнюю работу Баларда. О, она просто великолепна! Подойди ближе, хочу разглядеть её получше.

— Может, оставить вас наедине?

Подруга не обратила внимания на иронию. В её голосе звучало неподдельное восхищение.

— Ты не представляешь, насколько уникальна эта картина! — взволнованно начала она. — Это одна из древнейших магических фресок, и её история одновременно печальна и удивительна.

Лана молча слушала, погружаясь в рассказ.

— Художник запечатлел момент трансформации — тот самый переломный миг, когда маленький мальчик превращается в пса. Но это не просто иллюстрация — это настоящая магическая запись. Его мать была королевой-ведьмой, и когда враги ворвались в замок, она, умирая от ран, использовала последнее заклинание, чтобы превратить сына в собаку. Всё ради того, чтобы солдаты не нашли его и не убили как других детей рода.

— Отчаянный шаг, — задумчиво произнесла Лана, всматриваясь в мерцающий силуэт.

— Ты только посмотри внимательно: на фреске видно, как детские черты ещё угадываются в морде пса — переход не завершён до конца. Его глаза всё ещё наполнены слезами, а вокруг — остатки материной магии, сияющие мягким светом.

Лана замерла перед картиной, словно почувствовав всю тяжесть этой истории. Её пальцы едва касались потрескавшейся поверхности, стараясь уловить остаточное тепло старинного заклинания.

— Ты представляешь, каков был выбор матери? — продолжила подруга. — Она знала, что её больше не станет. Но лучше потерять человеческий облик, чем жизнь. И теперь этот пёс — символ спасения и утраты одновременно.

— Ну, в конечном счёте он же стал человеком? — заметила Лана.

— Разумеется. Но сам замысел... В этом столько глубины. Знаешь, что ещё поражает? Художник использовал очень необычную технику.

Лана вскинула бровь, изучая детали изображения.

— Он применил смешанную магию красок: обычные пигменты переплелись с зачарованной пылью редких кристаллов. Поэтому картина будто светится изнутри — особенно глаза мальчика и та самая магическая аура вокруг.

— Я заметила этот эффект, — кивнула Лана. — Она будто живая.

— Точно! А ещё он использовал технику послойного наложения. Сначала основа — грубая текстура земли и камня, создающая ощущение тяжести и скорби. Затем — тончайшие слои света и теней, придающие глубину. Это делает момент трансформации особенно драматичным.

— Я вижу… — задумчиво проговорила Лана.

— А посмотри на края фигуры. Они слегка размыты, словно художник хотел показать, что превращение ещё не завершено. Это создаёт ощущение неустойчивости — как будто мальчик и пёс существуют одновременно в одном пространстве. Печально видеть, что время сделало с этой работой

— Наконец-то мы перешли к самому основному, — нетерпеливо сказала Лана, оглядывая фреску. — Я тут не просто так стою и любуюсь, не забыла? Помогай.

— Да-да, конечно. Сначала тебе нужно стабилизировать узлы. Видишь, где линии магии рвутся? Их нужно соединить. Но аккуратно и медленно!

Лана хмыкнула, и на её лице мелькнула хитрая улыбка.

— А если быстро?

— Тогда пёс взбесится!

— Прекрасно.

— Лана!

— Ладно-ладно, сделаю всё правильно, не переживай, — рассмеялась она.

Лана щёлкнула пальцами — и музыка заполнила зал, разливаясь мягкими мелодичными волнами.

— Какое творчество без музыки?

— А никто против не будет?

— Думаю, нет.

Лана зажгла потоки энергии, и те, как по команде, начали кружиться вокруг неё, переплетаясь в танце света. Она двигалась плавно и уверенно, словно она дирижировала магией. Руки поднимались, направляя светящиеся линии туда, где они угасали, а ноги легко скользили по каменному полу.

Кто сказал, что реставрация — скучное занятие?

Перед Ланой разложились инструменты: магические кристаллы, энергетические пластины и древние символы, которые диктовала Корнелия. Лана касалась каждого предмета с ловкостью, соединяя их в единое целое. Символы вспыхивали и разлетались вокруг, растворяясь в потоках света.

На фреске изображённый пёс дрогнул, его глаза вспыхнули новым светом, а затем он медленно расправил лапы, словно просыпаясь от долгого сна.

Лана подхватила три мерцающих кристалла и в такт музыке бросила их в воздух. Кристаллы соединились во вспышке энергии и мягко опустились на фреску, вливаясь в изображение.

Музыка звучала всё громче, освещая стены сиянием магических потоков. Лана продолжала танцевать, вплетая в свои движения магию, словно устраивая представление на грани искусства и заклинания.

Любопытные зрители начали собираться вокруг. Ритмичные движения, изящные жесты, магия, переплетающаяся с мелодией, создавали атмосферу чуда.

В кульминационный момент Лана подняла руки вверх, и кристаллы вспыхнули, идеально синхронизируясь, прежде чем осесть на фреску.

Наступила тишина. Лана замерла на месте, осознавая, что её импровизированное выступление подошло к концу. Сердце ещё билось в такт музыке, хотя звуки уже стихли.

И вдруг — лёгкие аплодисменты. Кто-то осторожно захлопал в ладоши, затем к нему присоединились ещё несколько человек. Лана обернулась и заметила, что вокруг неё собралась небольшая группа — человек десять, не меньше.

Лана развернулась на каблуках, сложила руки на груди и, бросив лукавую улыбку, картинно поклонилась.

— Благодарю, благодарю! Повторных представлений пока не планирую, но не исключено, что будет турне по девяти мирам.

— Кажется, твоё выступление удалось на славу, — заметила Корнелия, слыша аплодисменты.

— Думаю, твой метод заслуживает того, чтобы его представили с размахом, — ответила Лана, улыбаясь.

— Вот только в следующий раз предупреждай заранее, — заметила Корнелия. — Чуть сердце не выпрыгнуло, когда я увидела, как ты бросаешь кристаллы в воздух.

Лана рассмеялась:

— Да брось, всё было под контролем.

— Ты же пришлёшь мне все данные? Пришли как можно скорее! Презентация будет потрясающая! — взволнованно произнесла Корнелия.

— Да твоя методика просто нечто. Поздравляю, Корни, — радостно ответила Лана

— Вижу, без шума, как всегда, не обошлось

Лана вздрогнула от неожиданности и обернулась — перед ней стоял Джеймс в сопровождении Фригг. На мгновение на её лице отразилось лёгкое замешательство, но она быстро взяла себя в руки, стараясь не показать смущения.

— Позже свяжемся, — коротко сказала и отключила связь.

— Учитель, Госпожа, — произнесла Лана, почтительно поклонившись в сторону Фригг, которая наблюдала за происходящим с лёгкой улыбкой на губах.

— А поскромнее нельзя было провести работы? — с укором спросил Джеймс, бросив строгий взгляд на Лану.

— Да бросьте, учитель! Какое творчество без музыки? — с озорной улыбкой ответила Лана, поднимая руки, словно дирижируя воображаемым оркестром.

Фригг лишь слегка улыбнулась, наблюдая за их разговором.

— Устрою тебе творчество на тренировке, раз уж тебе его так не хватает, — пообещал Джеймс.

— Но... — начала Лана, но Джеймс жестом показал, чтобы она не спорила.

Фригг подошла к фреске, провела пальцами по обновлённым линиям и кивнула сдержанно, но одобрительно.

— Работа действительно впечатляющая.

— Моя подруга из Академии придумала этот метод реставрации. Очень вовремя, — заметила Лана.

— Что ж, нам повезло, — спокойно отозвалась Фригг.

Лана на мгновение застыла, поняв, что проболталась. Ведь в заявке на реставрацию Лана не сказала, что будет использовать новый метод. А значит соврала. Но царица не выглядела сердитой — она только разглядывала картину с интересом.

— Мы только приехали, а ты уже экспериментируешь с уникальными предметами искусства? — ворчал Джеймс.

— Между прочим, фреску не реставрировали как раз из-за сложности её магии. Этот метод универсальный и тонкий, и, как видишь, он сработал.

— А если бы не сработало?

— Я видела картины, восстановленные Корнелией. Она проделала огромную работу, чтобы разработать эту технику и ещё больше чтобы ее проверить, — Лана попыталась уверенно объяснить.

Фригг сдержанно улыбнулась.

— Что ж, думаю, Одину будет приятно узнать, что ты не тратишь время зря, — произнесла она не отрывая взгляда от картины

— Мы повесим золотую табличку с твоим именем, — послышался голос Локи, явно подшучивающего.

Лана повернулась к нему, и увидела рядом с ним Тора с удивлённым выражением лица.

— А я и не думал, что магия может быть хоть немного интересной, — с искренним удивлением произнёс Тор.

— Да ладно, — обиженно произнёс Локи, скрещивая руки на груди.

— Обычно ты используешь магию только для того, чтобы устроить очередную каверзу, — продолжил Тор, улыбнувшись брату.

Локи поднял бровь и сделал вид, что возмущён.

— Во-первых, мои каверзы всегда утончённы и изысканны. А во-вторых, неужели ты думаешь, что я не способен создать что-то столь же впечатляющее, как эти жалкие пляски?

Лана усмехнулась и прищурилась.

— Эй, жалкие тут только твои попытки колдовать, — парировала она

Локи прищурился в ответ, его глаза блеснули.

— Ты любишь бросать вызов всем подряд, не так ли?

— Нет, — ответил за нее Джеймс, тяжело вздохнув, а затем обратившись к Лане строгим взглядом.

— Лана, — произнёс он, сдерживая раздражение, — напомни-ка мне, что я говорил тебе об общении с принцами?

Лана закатила глаза и пробормотала:

— Помнить о манерах.

— И что надо сделать?

— Извиниться.

— А теперь ещё раз и громче, чтобы принц мог услышать, — настаивал Джеймс.

Лана нехотя вздохнула, сложила руки на груди и взглянула на Локи.

— Прошу прощения, принц, — произнесла она с видимой неохотой.

— Искреннее сожаление прямо-таки бьёт фонтаном, — усмехнулся Локи, поднимая бровь.

Лану бесил его пронзительный взгляд и эта показная надменность, словно он считал себя на несколько ступеней выше. Её пальцы невольно сжались в кулаки, и ещё немного — она не выдержит и ответит колкостью.

Однако прежде чем она успела что-то сказать, раздался спокойный, но твёрдый голос Фригг:

— Полагаю, вы уже всё обсудили?

Локи лишь слегка улыбнулся, изящно склонив голову в знак уважения к матери, но в его глазах продолжала плясать насмешка. Лана же прикусила язык, сдерживая эмоции, и молча опустила взгляд.

— Лана, это Лив. Она проводит тебя в твои покои. Советую отдохнуть перед приёмом, — с лёгкой улыбкой произнесла Фригг, её голос звучал мягко, но уверенно.

— Конечно, большое спасибо, — поспешила ответить Лана. Её охватила благодарность к царице — та мудро и ненавязчиво пресекла конфликт. Лана даже не заметила, как среди них появилась новая девушка.

Лив подошла ближе и учтиво поклонилась:

— Прошу вас следовать за мной.

Лана кивнула и, собравшись с мыслями, шагнула вперёд. Однако перед тем как покинуть зал, она обернулась и вновь встретилась с глазами Локи. Он продолжал смотреть на неё с лёгкой усмешкой, будто предвкушая её очередную ошибку. Лана твёрдо решила для себя: больше никаких разговоров с Локи. От греха подальше.

Глава 3

Фреска была огромной, покрывалась паутиной трещин, а магическое изображение постепенно утрачивало свою силу. Свет на её поверхности мерцал неуверенно, словно угасающее пламя, цепляющееся за последние искры жизни.

Но Лана уже знала, что делать.

Она активировала магический шар связи, и в тишине зала тут же раздался восторженный визг.

— Это она?! Она?!!

— Как видишь.

— ЛАНА! Я ТЕБЯ ОБОЖАЮ!

Лана поморщилась, слегка отстраняясь от шара.

— И ты решила признаться в этом, пробив мне барабанные перепонки?

— Не могу поверить, что я наблюдаю последнюю работу Баларда. О, она просто великолепна! Подойди ближе, хочу разглядеть её получше.

— Может, оставить вас наедине?

Подруга не обратила внимания на иронию. В её голосе звучало неподдельное восхищение.

— Ты не представляешь, насколько уникальна эта картина! — взволнованно начала она. — Это одна из древнейших магических фресок, и её история одновременно печальна и удивительна.

Лана молча слушала, погружаясь в рассказ.

— Художник запечатлел момент трансформации — тот самый переломный миг, когда маленький мальчик превращается в пса. Но это не просто иллюстрация — это настоящая магическая запись. Его мать была королевой-ведьмой, и когда враги ворвались в замок, она, умирая от ран, использовала последнее заклинание, чтобы превратить сына в собаку. Всё ради того, чтобы солдаты не нашли его и не убили как других детей рода.

— Отчаянный шаг, — задумчиво произнесла Лана, всматриваясь в мерцающий силуэт.

— Ты только посмотри внимательно: на фреске видно, как детские черты ещё угадываются в морде пса — переход не завершён до конца. Его глаза всё ещё наполнены слезами, а вокруг — остатки материной магии, сияющие мягким светом.

Лана замерла перед картиной, словно почувствовав всю тяжесть этой истории. Её пальцы едва касались потрескавшейся поверхности, стараясь уловить остаточное тепло старинного заклинания.

— Ты представляешь, каков был выбор матери? — продолжила подруга. — Она знала, что её больше не станет. Но лучше потерять человеческий облик, чем жизнь. И теперь этот пёс — символ спасения и утраты одновременно.

— Ну, в конечном счёте он же стал человеком? — заметила Лана.

— Разумеется. Но сам замысел... В этом столько глубины. Знаешь, что ещё поражает? Художник использовал очень необычную технику.

Лана вскинула бровь, изучая детали изображения.

— Он применил смешанную магию красок: обычные пигменты переплелись с зачарованной пылью редких кристаллов. Поэтому картина будто светится изнутри — особенно глаза мальчика и та самая магическая аура вокруг.

— Я заметила этот эффект, — кивнула Лана. — Она будто живая.

— Точно! А ещё он использовал технику послойного наложения. Сначала основа — грубая текстура земли и камня, создающая ощущение тяжести и скорби. Затем — тончайшие слои света и теней, придающие глубину. Это делает момент трансформации особенно драматичным.

— Я вижу… — задумчиво проговорила Лана.

— А посмотри на края фигуры. Они слегка размыты, словно художник хотел показать, что превращение ещё не завершено. Это создаёт ощущение неустойчивости — как будто мальчик и пёс существуют одновременно в одном пространстве. Печально видеть, что время сделало с этой работой

— Наконец-то мы перешли к самому основному, — нетерпеливо сказала Лана, оглядывая фреску. — Я тут не просто так стою и любуюсь, не забыла? Помогай.

— Да-да, конечно. Сначала тебе нужно стабилизировать узлы. Видишь, где линии магии рвутся? Их нужно соединить. Но аккуратно и медленно!

Лана хмыкнула, и на её лице мелькнула хитрая улыбка.

— А если быстро?

— Тогда пёс взбесится!

— Прекрасно.

— Лана!

— Ладно-ладно, сделаю всё правильно, не переживай, — рассмеялась она.

Лана щёлкнула пальцами — и музыка заполнила зал, разливаясь мягкими мелодичными волнами.

— Какое творчество без музыки?

— А никто против не будет?

— Думаю, нет.

Лана зажгла потоки энергии, и те, как по команде, начали кружиться вокруг неё, переплетаясь в танце света. Она двигалась плавно и уверенно, словно она дирижировала магией. Руки поднимались, направляя светящиеся линии туда, где они угасали, а ноги легко скользили по каменному полу.

Кто сказал, что реставрация — скучное занятие?

Перед Ланой разложились инструменты: магические кристаллы, энергетические пластины и древние символы, которые диктовала Корнелия. Лана касалась каждого предмета с ловкостью, соединяя их в единое целое. Символы вспыхивали и разлетались вокруг, растворяясь в потоках света.

На фреске изображённый пёс дрогнул, его глаза вспыхнули новым светом, а затем он медленно расправил лапы, словно просыпаясь от долгого сна.

Лана подхватила три мерцающих кристалла и в такт музыке бросила их в воздух. Кристаллы соединились во вспышке энергии и мягко опустились на фреску, вливаясь в изображение.

Музыка звучала всё громче, освещая стены сиянием магических потоков. Лана продолжала танцевать, вплетая в свои движения магию, словно устраивая представление на грани искусства и заклинания.

Любопытные зрители начали собираться вокруг. Ритмичные движения, изящные жесты, магия, переплетающаяся с мелодией, создавали атмосферу чуда.

В кульминационный момент Лана подняла руки вверх, и кристаллы вспыхнули, идеально синхронизируясь, прежде чем осесть на фреску.

Наступила тишина. Лана замерла на месте, осознавая, что её импровизированное выступление подошло к концу. Сердце ещё билось в такт музыке, хотя звуки уже стихли.

И вдруг — лёгкие аплодисменты. Кто-то осторожно захлопал в ладоши, затем к нему присоединились ещё несколько человек. Лана обернулась и заметила, что вокруг неё собралась небольшая группа — человек десять, не меньше.

Лана развернулась на каблуках, сложила руки на груди и, бросив лукавую улыбку, картинно поклонилась.

— Благодарю, благодарю! Повторных представлений пока не планирую, но не исключено, что будет турне по девяти мирам.

— Кажется, твоё выступление удалось на славу, — заметила Корнелия, слыша аплодисменты.

— Думаю, твой метод заслуживает того, чтобы его представили с размахом, — ответила Лана, улыбаясь.

— Вот только в следующий раз предупреждай заранее, — заметила Корнелия. — Чуть сердце не выпрыгнуло, когда я увидела, как ты бросаешь кристаллы в воздух.

Лана рассмеялась:

— Да брось, всё было под контролем.

— Ты же пришлёшь мне все данные? Пришли как можно скорее! Презентация будет потрясающая! — взволнованно произнесла Корнелия.

— Да твоя методика просто нечто. Поздравляю, Корни, — радостно ответила Лана

— Вижу, без шума, как всегда, не обошлось

Лана вздрогнула от неожиданности и обернулась — перед ней стоял Джеймс в сопровождении Фригг. На мгновение на её лице отразилось лёгкое замешательство, но она быстро взяла себя в руки, стараясь не показать смущения.

— Позже свяжемся, — коротко сказала и отключила связь.

— Учитель, Госпожа, — произнесла Лана, почтительно поклонившись в сторону Фригг, которая наблюдала за происходящим с лёгкой улыбкой на губах.

— А поскромнее нельзя было провести работы? — с укором спросил Джеймс, бросив строгий взгляд на Лану.

— Да бросьте, учитель! Какое творчество без музыки? — с озорной улыбкой ответила Лана, поднимая руки, словно дирижируя воображаемым оркестром.

Фригг лишь слегка улыбнулась, наблюдая за их разговором.

— Устрою тебе творчество на тренировке, раз уж тебе его так не хватает, — пообещал Джеймс.

— Но... — начала Лана, но Джеймс жестом показал, чтобы она не спорила.

Фригг подошла к фреске, провела пальцами по обновлённым линиям и кивнула сдержанно, но одобрительно.

— Работа действительно впечатляющая.

— Моя подруга из Академии придумала этот метод реставрации. Очень вовремя, — заметила Лана.

— Что ж, нам повезло, — спокойно отозвалась Фригг.

Лана на мгновение застыла, поняв, что проболталась. Ведь в заявке на реставрацию Лана не сказала, что будет использовать новый метод. А значит соврала. Но царица не выглядела сердитой — она только разглядывала картину с интересом.

— Мы только приехали, а ты уже экспериментируешь с уникальными предметами искусства? — ворчал Джеймс.

— Между прочим, фреску не реставрировали как раз из-за сложности её магии. Этот метод универсальный и тонкий, и, как видишь, он сработал.

— А если бы не сработало?

— Я видела картины, восстановленные Корнелией. Она проделала огромную работу, чтобы разработать эту технику и ещё больше чтобы ее проверить, — Лана попыталась уверенно объяснить.

Фригг сдержанно улыбнулась.

— Что ж, думаю, Одину будет приятно узнать, что ты не тратишь время зря, — произнесла она не отрывая взгляда от картины

— Мы повесим золотую табличку с твоим именем, — послышался голос Локи, явно подшучивающего.

Лана повернулась к нему, и увидела рядом с ним Тора с удивлённым выражением лица.

— А я и не думал, что магия может быть хоть немного интересной, — с искренним удивлением произнёс Тор.

— Да ладно, — обиженно произнёс Локи, скрещивая руки на груди.

— Обычно ты используешь магию только для того, чтобы устроить очередную каверзу, — продолжил Тор, улыбнувшись брату.

Локи поднял бровь и сделал вид, что возмущён.

— Во-первых, мои каверзы всегда утончённы и изысканны. А во-вторых, неужели ты думаешь, что я не способен создать что-то столь же впечатляющее, как эти жалкие пляски?

Лана усмехнулась и прищурилась.

— Эй, жалкие тут только твои попытки колдовать, — парировала она

Локи прищурился в ответ, его глаза блеснули.

— Ты любишь бросать вызов всем подряд, не так ли?

— Нет, — ответил за нее Джеймс, тяжело вздохнув, а затем обратившись к Лане строгим взглядом.

— Лана, — произнёс он, сдерживая раздражение, — напомни-ка мне, что я говорил тебе об общении с принцами?

Лана закатила глаза и пробормотала:

— Помнить о манерах.

— И что надо сделать?

— Извиниться.

— А теперь ещё раз и громче, чтобы принц мог услышать, — настаивал Джеймс.

Лана нехотя вздохнула, сложила руки на груди и взглянула на Локи.

— Прошу прощения, принц, — произнесла она с видимой неохотой.

— Искреннее сожаление прямо-таки бьёт фонтаном, — усмехнулся Локи, поднимая бровь.

Лану бесил его пронзительный взгляд и эта показная надменность, словно он считал себя на несколько ступеней выше. Её пальцы невольно сжались в кулаки, и ещё немного — она не выдержит и ответит колкостью.

Однако прежде чем она успела что-то сказать, раздался спокойный, но твёрдый голос Фригг:

— Полагаю, вы уже всё обсудили?

Локи лишь слегка улыбнулся, изящно склонив голову в знак уважения к матери, но в его глазах продолжала плясать насмешка. Лана же прикусила язык, сдерживая эмоции, и молча опустила взгляд.

— Лана, это Лив. Она проводит тебя в твои покои. Советую отдохнуть перед приёмом, — с лёгкой улыбкой произнесла Фригг, её голос звучал мягко, но уверенно.

— Конечно, большое спасибо, — поспешила ответить Лана. Её охватила благодарность к царице — та мудро и ненавязчиво пресекла конфликт. Лана даже не заметила, как среди них появилась новая девушка.

Лив подошла ближе и учтиво поклонилась:

— Прошу вас следовать за мной.

Лана кивнула и, собравшись с мыслями, шагнула вперёд. Однако перед тем как покинуть зал, она обернулась и вновь встретилась с глазами Локи. Он продолжал смотреть на неё с лёгкой усмешкой, будто предвкушая её очередную ошибку. Лана твёрдо решила для себя: больше никаких разговоров с Локи. От греха подальше.

Глава 4

Лана оглядела просторную комнату асгардского дворца. Высокие своды были украшены изящной резьбой, а золотые узоры на стенах поблескивали в свете факелов. В центре возвышалось широкое ложе с бархатным балдахином и тонкими резными узорами. На массивном деревянном столе стояли кувшины с мёдом и серебряные кубки. Балкон с колоннами открывался на прекрасный сад, а вдалеке виднелись очертания города.

Подойдя к балкону, Лана прищурилась, глядя на панораму города.

— Вид впечатляющий. Только вот не пойму — я здесь жить должна или выступать?

Лив нахмурилась, не понимая странной логики новой госпожи.

— Вам не нравится? — осторожно поинтересовалась она.

Лана обернулась и ухмыльнулась.

— Шутишь? Я просто пока не уверена, что это комната. Такое чувство, будто мне случайно выдали целое крыло дворца. Надеюсь, никто не обидится, если я начну сдавать его в аренду.

Лив озадаченно моргнула, явно не успевая за неожиданными репликами Ланы.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Лана, немного смутившись, сунула руку в карман, вытащила монету и протянула её Лив.

— Будут ещё указания? — сдерживаясь, спросила Лив, не понимая смысла её действий.

— Указания? — Лана прищурилась.

— Мне велено служить вам с этого дня, — пояснила Лив.

— Служанка? Мне?

— Это распоряжение госпожи Фригг, — тихо сказала она, сдерживая раздражение.

Лана замерла.

— Но мне это не нужно.

— Хотите сказать это царице лично? — Лив вскинула бровь.

Лана осеклась.

— Ты права. Постой... Скажи, в твои обязанности, случаем не входит составление отчётов? — Лана настороженно оглядела Лив.

— Вы осмеливаетесь обвинить меня в шпионаже? — Лив резко выпрямилась, и её голос зазвенел от негодования.

Лана подняла руки в примирительном жесте, понимая, что перегнула палку.

— Прости. Я не хотела тебя обидеть, правда. Просто... я здесь словно не в своей тарелке.

Лив немного раслабилась, хотя её взгляд оставался колючим.

— И потом, я даже не знаю, чем тебя занять, — Лана развела руками.

— Могу помочь с переездом, — предложила Лив, заметив разбросанные вещи.

— Ты не знаешь, куда что положить.

— Тогда можете назначить время уборки. Каждый день я... — настаивала Лив.

— Что? Нет! Лив, у меня творческий беспорядок. Здесь всё стоит строго на своих местах. Не трогай ничего, ладно?

— А постельное бельё тоже трогать нельзя? — съязвила Лив, не скрывая недовольства.

— Ну... это можно.

— И я надеюсь к ванне мне тоже можно подходить? — добавила Лив.

— Тут ещё и ванна есть?

Служанка сдержанно кивнула.

— Ну хорошо, — согласилась Лана. — Приходи раз в неделю, поменяешь бельё и уберёшь в ванной.

— А в остальное время?

— Наслаждайся жизнью, — просто ответила Лана.

— Но...

— Давай так: если мне что-то понадобится, я тебя позову. А сейчас хочу разобраться с вещами. — Лана осторожно взяла Лив за плечо и мягко направила к двери. — Иди, отдохни. Я правда справлюсь сама.

— Хорошо, как пожелаете, — неохотно согласилась Лив, всё ещё пытаясь понять странный характер своей госпожи.

Служанка сделала небольшой поклон и вышла из комнаты. Лана закрыла за ней дверь и, прислонившись к ней спиной, устало выдохнула.

— Джеймс прав... У меня просто талант производить отвратительное первое впечатление.

Глава 5

Зал переливался светом факелов и чар магического освещения. Струны арфы сплетали нежные мелодии, а в воздухе витали тонкие ароматы цветов и дорогих вин.

Локи держался чуть в стороне, не слишком увлечённый светскими беседами. Он лениво потягивал вино и наблюдал за собравшимися, когда его взгляд привлекло движение на балконе. Узкая тень — лёгкая, почти неуловимая — скользнула вдоль колонн. Он прищурился. Сначала показалось, что воображение играет с ним, но нет. Из тени появилась фигура — слегка растрёпанная, в платье, которое, судя по всему, успело зацепиться за несколько кустов по пути.

Это была Лана. Она появилась с той самой ленивой, чуть дерзкой походкой. Поправила волосы, стряхнула что-то с плеча и, словно ничего особенного не произошло, с видом полного равнодушия влилась в толпу.

Локи усмехнулся, отпивая ещё глоток:

— Конечно, через парадный вход — это слишком банально.

Лана уже почти добралась до стола с фруктами, когда к ней решительно подошёл Джеймс. Его лицо выражало смесь тревоги, раздражения и облегчения.

— Ты где была?! — прошипел он, стараясь не привлекать внимание. — И что с тобой? Ты сражалась с гоблинами в саду?

Лана театрально выдохнула:

— Почти.

— Ты правда полезла через сад?

— Так получилось.

Джеймс прикрыл глаза, сдерживая возмущение:

— Это официальный приём, Лана. В нашу честь, между прочим.

— В честь тех, кого мы представляем, — поправила она, небрежно беря бокал с вином. — О, святая оклюзия... здесь Фригг!

— Да уж, какая неожиданность.

— Я всегда мечтала с ней познакомиться. Она же легенда! Это она…

— Провела реформу в синтезе магических нитей, да, я в курсе, — пробормотал Джеймс.

— Попробую подойти.

— Просто веди себя... неестественно.

— Ты хотел сказать «естественно»?

— Нет.

Неподалёку от них стояли Тор и Фандрал. Последний, как всегда, блистал — с сияющей улыбкой, идеальной осанкой и самодовольным видом.

— Говорю тебе, Тор, последняя из ангелов наверняка потеряет дар речи от моей улыбки, — произнёс Фандрал, поправляя воротник. — Что поделаешь, если на меня смотрят, как на десерт на королевском ужине?

— Она странная, — буркнул Тор, не впечатлённый.

И тут Лана, с бокалом в руке, направилась к ним. Платье струилось, волосы слегка растрёпаны, но во взгляде — искра.

Фандрал расправил плечи, встал у неё на пути и произнёс:

— Добрый вечер, неземное создание. Кажется, ваши глаза ищут идеального спутника. И вот он — прямо перед вами.

Лана даже не моргнула. Она шагнула в сторону, мягко, но решительно обогнув его:

— Простите, — бросила она и пошла дальше.

Тор усмехнулся. Фандрал остался стоять в лёгком недоумении.

Лана приближалась к центру зала, туда, где стояла сама Фригг, окружённая советниками. Сердце Ланы стучало всё быстрее. Все бравада и дерзость куда-то испарились. Она просто — девушка, идущая к своему кумиру.

Фригг обернулась прежде, чем Лана подошла — как будто почувствовала её взгляд.

— Прошу прощения, — тихо, почти шёпотом произнесла Лана и чуть склонилась. — Меня зовут Лана. Вы, конечно… возможно, помните. Простите за навязчивость, но… я просто не могла не подойти.

Она вдруг замерла, растеряв слова. Все остроумные заготовки, вся бравада улетучились.

— Вы — легенда. Ваш трактат по нитевой энергии… он был первым, что я прочла в Академии. Он изменил всё.

Фригг молчала. Долго. И, казалось, Лана уже пожалела, что вообще открыла рот.

Но потом королева улыбнулась — чуть-чуть, еле заметно.

— Я думала, юные магистры больше не читают старые трактаты.

— Бросьте, не такой уж он и старый, — тихо ответила Лана. — Простите мою дерзость, но… можно ваш автограф? Это был мой первый трактат. Точнее, ваш трактат…

Фригг слегка удивилась, но в её глазах промелькнула тёплая улыбка. Она взяла перо с той же грацией, с какой могла бы взять меч:

— Конечно, дитя.

— Вы лучшая.

— Благодарю. Но теперь, извини, меня ждут гости.

Толпа оживала: музыка становилась звонче, бокалы наполнялись, а в глазах гостей разгорались искры веселья. Атмосфера становилась всё более непринуждённой. Джеймс, всё ещё стоявший рядом, хмурился, скрестив руки, когда к ним приблизились три фрейлины — стройные, в шелках нежных оттенков, с безупречными причёсками и голосами, будто пропитанными мёдом.

— Госпожа Лана! — воскликнула одна, прижимая руки к груди. — Мы так счастливы, что вы сегодня с нами!

— Такое прибытие! — подхватила вторая, изящно склонив голову. — И скажите, сколько вы планируете остаться в Асгарде?

— Обычно служба длится три года, — ответила Лана с вежливой, но отчётливо натянутой улыбкой.

— Три года — это немалый срок, — заметила третья с кокетливым взглядом. — Может, за это время вы и жениха себе найдёте?

Улыбка Ланы стала тонкой, как лезвие. Тема "женихов" была для нее болезненной.

— Я не ищу женихов, — сухо произнесла она.

Фрейлины переглянулись, но не унимались:

— Может, вы ищете публику? — с напускной невинностью произнесла первая. — Все говорят о вашем голосе — голосе ангела. Мы сгораем от желания услышать его.

— Я не говорила, что буду петь, — Лана напряглась.

— Но… это был бы такой прекрасный сюрприз! Только обладательница такого голоса...

— …не может, — отрезала Лана, её голос стал ледяным.

Джеймс, следивший за ситуацией, сразу понял, что дальше — только хуже. Он шагнул вперёд и, вежливо, но решительно, взял Лану под руку.

— Простите, дамы, — сказал он с вежливой улыбкой.

Он мягко, но настойчиво увёл Лану прочь. Когда они отошли на безопасное расстояние, Джеймс тихо пробормотал:

— Именно поэтому тебя нельзя оставлять одну.

— А ты попробуй выслушать ещё парочку таких диалогов, — буркнула Лана. — Я же не арфа по вызову.

К ним подошёл высокий асгардец. Он вежливо поклонился:

— Могу ли я пригласить вас на танец?

— Ну, если вы настаиваете… — протянула Лана с ленцой, вложив руку в его.

Танец с самого начала шёл наперекосяк: Лана, будто нарочно, двигалась вразрез с партнёром, сбивала ритм, кружилась не в ту сторону. Кавалер запыхался, потерял нити движения и чуть не споткнулся на финальном па.

Танец закончился. Он тяжело дышал, а Лана, ни капли не смущённая, сделала глубокий реверанс:

— Благодарю за танец.

Кавалер отступил, потрясённый и благодарный за то, что всё наконец закончилось. Лана, довольная собой, была теперь уверена: после такого к ней больше никто не осмелится подойти.

Гости переглянулись, посмеивались. Локи, наблюдавший с балкона, нахмурился. Он не терпел фарса — особенно, когда он происходил на приеме устроенном ее матерью.

Он допил вино, поставил бокал и спустился вниз.

— Госпожа Лана, — с вкрадчивой улыбкой подошёл он. — Не окажете и мне чести?

Лана метнула взгляд на Джеймса, потом на Локи. Отказать принцу — невежливо. Да и бежать — значит, признать, что боится.

— Было бы грубо отказать, — произнесла Лана с ледяной вежливостью, вложив ладонь в его. Рука Локи была неожиданно тёплой, ладонь — сильной и мягкой одновременно.

Музыка зазвучала — струнная, с подтекстом напряжения. Локи вёл безупречно: его движения были чёткими, выверенными, почти пугающе точными.

Лана держалась, но чувствовала — он проверяет её. Каждый поворот — вызов, каждое движение — провокация.

Музыка стала медленнее, но напряжённой. Локи держал Лану уверенно, вёл точно, без колебаний. Он не предлагал — он направлял.

— Интересная тактика, — прошептал он у её уха. — Танцевать, как будто вы сбежали с уличной репетиции.

—Интересная манера танцевать, — произнесла Лана. — Словно с ножом у горла.

— В отличие от вашего бедного партнёра, я умею танцевать с ураганом.

Локи резко ускорил шаг. Лана сбилась, но не позволила себе отступить. Ответила встречным движением, перехватила ритм.

— Если вы хотите отвлечь от себя внимание кавалеров — могу предложить вариант получше, — начал Локи.

— Неужели?

Они почти подошли к фонтану. Локи сделал тонкий, почти незаметный манёвр — ослабил хватку, слегка изменил направление. Каблук Ланы соскользнул с гладкой плитки — и она полетела вперёд.

Но в последний момент она выбросила руку — вода в фонтане мгновенно обратилась в лёд. Искристые кристаллы вспыхнули в свете факелов, всплеск замер в воздухе. Волосы Ланы — предательски мокрые, прядь падает на лицо.

Она, сидя в ледяной чаше, вскинула взгляд.

Локи, безупречно спокойный, стоял на краю и с лёгкой ухмылкой произнёс:

— Прошу прощения. Как неловко.

— Фонтан остроумия, — процедила Лана, смахивая прядь. — Кажется, я нашла главного клоуна. Только вместо красного носа — корона.

Толпа замерла. Лана встала, словно и не упала вовсе, — сдержанно, гордо. Лёд под её ногами треснул и рассыпался, как сверкающая пыль.

Двери зала распахнулись с металлическим звоном, и звук этот разрезал атмосферу бала, как кинжал шёлковую ткань. Разговоры стихли, струны арфы оборвали мелодию на полувздохе. В проёме появился воин — высокий, в парадных доспехах, с плащом, припорошённым пылью дороги. Его лицо было напряжено, и он явно спешил.

Он уверенно прошёл мимо гостей, не удостаивая никого взглядом, и, остановившись рядом с Фригг, склонился к ней, произнеся несколько слов почти беззвучно.

Фригг слушала, не шелохнувшись. Её лицо не изменилось — ни морщинки, ни вздёрнутой брови. Но через мгновение в её взгляде мелькнуло что-то тяжёлое и ледяное. Она повернулась к воину, кивнула один раз — коротко, властно.

И тогда — она бросила взгляд в сторону. Мгновенный, почти неуловимый. Но Лана почувствовала его на себе, как удар холодного воздуха.

Без лишних слов Фригг развернулась и направилась к выходу. Её шаги были точными, быстрыми, но не теряли грации. Мантия с серебристой вышивкой чуть колыхалась за ней, словно тень, которую не догнать.

Лана не стала ждать. В груди сжалось — она не знала, что произошло, но знала: это важно.

Она двинулась за Фригг, не спрашивая разрешения и не заботясь о том, кто заметит её уход.

Глава 6

Лана не замедляла шагов. Сердце гулко билось в груди, и каждый его удар отдавался тревожным эхом в голове. Она двигалась за Фригг, ощущая, как напряжение нарастает с каждым поворотом.

Фригг уже скрылась из виду, её силуэт растворился в полумраке коридора. Лана нырнула за ней в узкий проход, где стены словно сжимались, тянулись к ней, будто сами хотели увести глубже в недра дворца. Факелы мерцали, отбрасывая дрожащие тени, в которых чудилось движение.

Вдруг — глухой рык. Он пронёсся по коридору, ударив по ушам, как предвестие беды. Лана резко остановилась. Звуки стихли, но напряжение повисло в воздухе, будто сама тьма затаила дыхание. Она оглянулась.

И тут, без предупреждения, на нее вылетело нечто огромное. Гигантский пёс с глазами, горящими, как раскалённый металл, и клыками, сверкавшими в тусклом свете. Лана едва не закричала, но инстинкты сработали раньше страха.

Заклинание. Воздух задрожал от магии — поток ветра вырвался из её рук, ударил по зверю, отбросив его. Но лишь на секунду. Пёс поднялся, мощный, неудержимый, и снова бросился вперёд.

Только тогда Лана заметила деталь, от которой у неё перехватило дыхание: металлический ошейник. Именно такой был у существа, изображённого на фреске и мех, особый мех. Его ни с чем не спутаешь. Это был он. Он сошёл со стены.

Пёс рванулся вперёд. Лана вытянула руки, инстинктивно поднимая водяной щит. Волна закрутилась, защищая её от первых ударов. Но зверь оказался слишком быстрым. Он прыгнул, прорвав завесу. Время словно замедлилось.

"Не успею" — поняла Лана, отступая. Пёс был слишком близко.

И тут — вспышка. Пёс отлетел в сторону, окутанный серебристой сетью чар. Перед Ланой стоял Джеймс, рука еще тлела магическим следом.

— Лана! — крикнул он. — Ты в порядке?

— Кажется... — выдохнула она, не отводя глаз от пса.

— Хорошо, — Джеймс уже поднял руку, собираясь нанести завершающий удар.

— Нет, стой! — воскликнула Лана, резко вскинув ладонь. — Не убивай его!

Он замер, напряжение дрожало в воздухе.

— Что? Почему?

— Этот пёс... он с фрески.

— С фрески?! А разве ему не на стене место?

— Просто... обездвижь его, — голос дрожал, но в нём звучала твёрдость. — Пожалуйста.

Джеймс не колебался. Магия собралась в его руках, превращаясь в сияющие нити, которые обвили пса, сжимая его движения. Тот зарычал, дернулся — но магическая сеть держала крепко. Через мгновение зверь застыл, связанный, но живой.

— Что здесь происходит? — выдохнул Джеймс.

— Пока не знаю…

— Вижу, вы нашли пса, — раздался голос Фригг. Она появилась на пороге, как всегда спокойная. В сопровождении того самого охранника.

— Точнее, он нашёл нас, — отряхнулась Лана

— Вы в порядке? — заботливо поинтересовалась Фригг.

— Госпожа, что случилось — Лана сделала шаг вперёд. — Что с фреской?

— Раз уж ты здесь, — Фригг слегка склонила голову, её голос был ровным, но в нём чувствовалось что-то испытующее, — почему бы тебе не взглянуть самой?

Она развернулась и повела их дальше по коридору. Лана и Джеймс последовали за ней, не обменявшись ни словом — их шаги эхом отдавались в каменных стенах. Когда они вошли в зал, воздух там словно сгустился. Запах старых чернил, золы и чего-то едва уловимо сладкого висел в воздухе.

Фрезка. Когда-то яркая, живая, полная движения, теперь она выглядела изувеченной. Краска потрескалась, центральная фигура была частично стёрта, а по поверхности будто прошлась чья-то грубая рука, нарушив тонкую вязь плетения. Иллюзия, некогда оживлявшая её, едва мерцала, словно боролась за существование.

— Клянусь стихами Квасира… — прошептала Лана, остановившись перед изображением. — Что здесь вообще произошло?

— Мы надеялись, что вы нам скажете, — раздался голос сбоку. Он был сухим, с лёгкой, почти ленивой насмешкой. Лана резко обернулась.

Перед ней стоял мужчина в тёмной мантии, лицо его было частично скрыто капюшоном. Глаза — светлые, холодные, изучающие. Она не знала его. Не помнила среди приближённых Фригг. Тем не менее, он говорил с той самоуверенностью, которой обычно обладают только те, кому позволено слишком многое.

— Последней, кто прикасался к фреске, были вы, — повторил он, почти обыденно, словно делая замечание о неубранной пыли.

Лана заморгала, пытаясь справиться с нарастающим чувством беспорядка. Когда они вошли в зал, он был пуст. А теперь... она оглянулась.

По бокам собрались люди. Незаметно. Без звука. Как тени. Кто-то из гостей стоял у входа, шепча что-то, указывая на стену. Локи, вальяжно прислонившись к перилам балкона, жевал яблоко, сверкая ленивой улыбкой. Тор рядом, скрестив руки на груди, глядел на фреску так, будто собирался проломить её молотом, если понадобится.

— Вижу, твоя реставрация не удалась, — фыркнул Локи. — Но, по крайней мере, выступление было яркое.

Лана закатила глаза и медленно шагнула ближе, не сводя глаз с рисунка. Магия, которую она ощущала раньше, теперь вибрировала сильнее, будто внутри стены билось сердце.

— Госпожа... прошу, — Лана повернулась к Фригг, сдерживая дрожь в голосе. — Позвольте мне осмотреть фреску.

Фригг молча кивнула.

Лана подошла к рисунку, положила ладони на холодную поверхность фрески. Магия отзывалась еле ощутимым пульсом, словно сердце, загнанное в сон, всё ещё билось под слоем красок. Она начала осмотр: проверяла каждую линию, каждый узел иллюзии, каждую точку плетения.

Лана сосредоточилась. Внутри магического плетения что-то не совпадало. На первый взгляд всё было верно: узлы крепкие, каналы энергии — чистые. Но когда она коснулась одного из внешних контуров, её пальцы отскочили, как от тлеющего угля.

Это было чужое.

Она нахмурилась. Ни Корнелия, ни она сама не использовали бы такую структуру — слишком нестабильная, слишком… скрытная. Это было добавлено позже.

Она нахмурилась, снова проводя пальцами по поверхности фрески, ощущая каждый скрытый нюанс магии. Ни Корнелия, ни она сама не использовали бы такую структуру — слишком нестабильная, слишком… скрытная. Это было добавлено позже. Что-то явно не сходилось.

— От магии всегда одни беды, — буркнул Тор, стоящий сзади, не проявляя особого интереса, но, видимо, не в силах удержаться от комментария.

— Сказал парень с магическим молотом на поясе, — ответила Лана, не отрывая взгляда от фрески.

—Что ты хочешь этим сказать? - вызывающе спросил Тор

Лана медленно произнесла, больше себе, чем остальным:

— Кто-то внедрил в плетение фрагмент иллюзии... маскирующий осколок.

— Что? - не понял Тор

— Госпожа, — сказала она, проигнорировав Тора — прошу взгляните.

Лана провела рукой по поверхности фрески, и магия отозвалась мягким, едва заметным светом. Она коснулась одного из узоров, и под её пальцами плетение вспыхнуло, показывая тонкую, перепутанную структуру — почти невидимую без должного взгляда.

— Вот, — сказала Лана, не отрывая взгляда. — Видите этот фрагмент? Он не сочетается с основным потоком. Как будто… вставлен поверх, как чужеродный элемент.

Она слегка усилила поток своей энергии, и узор послушно подсветился — теперь в нём отчётливо виднелась резкая разница: одни линии были чёткими, ровными, а другие — рваными, зигзагообразными, с характерной «грязью».

Фригг нахмурилась, внимательно вглядываясь.

—Ты уверена? — спросила она негромко.

Лана покачала головой:

— Да. Более того… — она указала на тонкую едва заметную спираль в центре. — Это иллюзорный замок. Он скрывает какой-то объект в потоке. Почти как хранилище, только миниатюрное и сложное.

Фригг сдвинула брови, пристально вглядываясь в переливающееся магией плетение. Свет, исходящий от заклинаний Ланы, отражался в её глазах.

— Здесь был тайник, — произнесла она.

— Прямо за фреской, — подтвердила Лана, не отводя взгляда от вспыхивающих в воздухе нитей.

Из-за спины раздался скептичный голос:

— Госпожа, вы ей… действительно верите?

Фригг не обернулась. Её голос был спокойным, но в нём прозвучала непреломимая сталь:

— Я верю своим глазам. И они говорят то же, что и она.

Затем она на мгновение взглянула на Лану, и в её лице промелькнула редкая мягкость:

— Благодарю тебя. Не волнуйся. Мы разберёмся. А пока — запечатаем фрезку.

Лана, поколебавшись лишь на секунду, сделала шаг вперёд:

— Прошу, позвольте мне помочь.

Фригг на миг задумалась.

— Что ж… — её голос был мягким, но в нём звучала власть. — Я полагаю, твоё желание найти виновного вполне объяснимо. Я разрешаю. Но действуй осторожно. Эта фреска уже принесла нам слишком много неожиданностей.

— Вы не пожалеете, — твёрдо сказала Лана, сжав кулаки. В её голосе не было ни тени сомнения.

Глава 7

— Почему ты меня игнорировала? — голос раздался сзади. Он был глуховат, с той характерной резкостью, которую легко принять за гнев, но Лана знала: это говорила уязвлённая гордость.

Она не обернулась.

— Разве не очевидно? — произнесла она ровно. — Потому что мне, откровенно говоря, всё равно, что ты говоришь.

Наступила тишина. Она повисла между ними, натянутая и звенящая, как струна.

— Ты…

— Послушай, — перебила Лана, наконец поворачиваясь. В её взгляде не было ни злости, ни страха — только усталость и странное спокойствие. — Если ты так жаждешь отстоять свою честь, можем устроить рыцарский поединок. Но сейчас…

Она вновь отвернулась, устремив взгляд в сторону окна, туда, где гудела улица и шла жизнь.

— Сейчас мне попросту не до тебя.

---

Лана вошла в покои и почти сразу насторожилась. Комната была погружена в полумрак, и лишь узкий луч света пробивался сквозь приоткрытую дверь в ванную. Оттуда доносились странные, неритмичные звуки — плеск воды, прерываемый едва слышным всхлипом. Лана замерла. Сердце забилось чаще. Осторожно, почти бесшумно, она сделала несколько шагов вперёд.

Сквозь шум воды послышался ещё один звук — глухой, неразборчивый шёпот, словно кто-то разговаривал сам с собой. Она дотронулась до ручки — та была теплой. Внутри всё сжалось.

— Есть кто-нибудь?.. — тихо окликнула она.

Ответа не было. Только капли воды и... будто бы сдержанный вдох, как если бы кто-то в панике затаил дыхание.

Она вошла. Свет из коридора мягко подсвечивал белую плитку, отражаясь в зеркале. Тени оживали, извиваясь по углам, как живые.

— Яго?.. — прошептала Лана. — Что ты тут делаешь?

Яго устроился в глубокой раковине, словно на троне, принадлежавшем исключительно ему. Пух перьев взъерошен, крылья чуть расправлены — он с удовольствием плескался в тёплой воде, блаженно прикрыв глаза.

— Принимаю ванну в неописуемой роскоши, — хрипло буркнул он. — Ты не говорила, что здесь так уютно.

— Хотела сделать сюрприз, — пробурчала Лана, нахмурившись.

Яго выглядел как обычный попугай, хотя таковым не был. В Асгарде его представили как сопровождающего, но прибыл он позже, и, вероятно, был сразу направлен в ее покои.

— Я слышал, тут какая-то шумиха?

— Кто-то использовал фреску как тайник.

— Ту самую, над которой ты работала?

— Именно.

— Тогда выходит, работа Корнелии пропала?

— Я найду, кто за этим стоит.

— И как ты это собираешься сделать?

Лана молча достала из кармана тонкую серебристую нить — она струилась в её ладони, как сгусток лунного света. Затем, дотронувшись до крошечной татуировки на запястье, активировала сферу — она возникла в воздухе, светлая, с переливами.

— Начнём с анализа плетения, — сказала она. — Узнаем, с какой целью оно использовалось.

Серебристая нить, будто услышав её слова, мягко поднялась в воздух и, дрожа, обернулась вокруг сферы. Затем — резко ускорившись — закрутилась, описывая всё более узкие и плотные круги. Свет внутри шара вспыхнул, озарив комнату неестественным холодным сиянием.

— Интересно… — пробормотала Лана, пристально вглядываясь в переливы на поверхности сферы.

— Что там? — Яго вытянул шею, моргая от яркости.

— Еда, — тихо ответила Лана.

— Еда?

— Это не просто тайник. Судя по отклику, это что-то вроде миниатюрного портала. Кто-то передавал через него провизию.

— Ты хочешь сказать, — медленно произнёс Яго, — что кто-то использовал древнюю фреску, рисковал жизнью... ради еды?

— Да

— Что же может быть в Асгарде такого, чего нельзя купить на обычном рынке?

Лана задумалась. Затем произнесла:

— Яблоки.

— Яблоки?

— Яблоки Идун.

Глава 8

Сад Идун раскинулся под светлым небом, словно оазис в бескрайнем мире золота и зелени. Воздух был пропитан ароматом зрелых яблок, а между древними деревьями, чьи ветви сплетались в сложный узор, мерцал мягкий свет.

Лана неспешно шла по извилистой дорожке, её лёгкие шаги почти не слышались на утоптанной земле. На её плече сидел Яго, озираясь вокруг с видом самого несчастного создания на свете.

— Ну и местечко! — громко пробормотал он, поёживаясь. — Влажно, сыро... Пёрышки к телу липнут, крылья скоро мхом покроются!

Он подёргал плечами и шумно встряхнулся, как мокрый воробей.

— Особенность сада Идун, — пояснила Лана

— Неужели нельзя было наколдовать другую особенность? — продолжал он возмущаться. — Пару прилавков например?... А тут только эта бесконечная зелень!

Он покосился на Лану, но та лишь молча шла вперёд.

— Хотя... — задумчиво протянул Яго, ухмыляясь уголком клюва, — если эти яблоки такие ценные... Может продать одно-другое?... Что ей одно яблоко?

— Ты серьезно? Яго, я смотрю ты быстро забыл за что тебя поместили в тело птицы.

— Пожалуйста, давай без нотаций.

Лана, не сбивая шага, легонько постучала пальцем по его голове.

— Даже не думай, — сказала она тихо. — Увижу оторву крылья.

— Да ладно тебе, я же только гипотетически! — возмутился Яго, вскинув крылышки.

Тем временем впереди, между плетущимися ветвями, заиграло в свете заката огромное дерево, от которого тянулась каменная дорожка, поросшая травой. Его ветви тянулись к небу, переплетённые серебристыми нитями, а тяжёлые плоды, словно капли золота, раскачивались на ветру.

На дороге стояла Идун — высокая женщина с венком живых ветвей, вплетённых в её ярко-рыжие волосы. На ее лице красовались веснушки под стать волосам. Платье её казалось сотканным из листвы и лёгкого света, а на лице играла мягкая, чуть задумчивая улыбка.

— Добрый день, — произнесла она, сдерживая лёгкое любопытство в голосе. — Что привело вас в мой сад?

Лана остановилась, почтительно склонив голову.

— Меня зовут Лана, — представилась она.

На миг в глазах Идун вспыхнуло восхищение, чистое и неподдельное.

— Последний ангел! — воскликнула она. — Очень приятно. Я не думала, что ещё увижу кого-то из вашей расы.

— Да... — тихо ответила Лана. — Не сочтите за дерзость, но у меня будет вопрос... Как именно вы собираете свои яблоки? Вам кто-то помогает?

Идун откинула назад пряди волос и спокойно ответила:

— Только я могу срывать их с древа. Никто другой не имеет права и... возможности.

Лана вскинула брови.

— А если кто-то другой всё же попробует?

— Думаю, это невозможно, — Идун слегка усмехнулась. — Яблоня не даст сорвать с себя плод.

— В каком смысле "Не даст"?

— В прямом, — ответила Идун. — Яблоня может быть довольно агрессивна с чужаками.

— Ясно, — кивнула Лана. — А где вы храните яблоки после сбора?

— В своем ларце, — спокойно объяснила Идун. — Сбор урожая длится три месяца. За это время я складываю все плоды туда. Разумеется открыть ларец могу только я.

— А если бы хоть одно яблоко исчезло из ларца, вы бы смогли это почувствовать?

Идун задумалась на мгновение.

— Думаю, что нет... Но ключ от ларца всегда при мне, — добавила она, с легким оттенком гордости в голосе.

— Могу я взглянуть на ларец? — попросила Лана.

Идун напряглась.

— Зачем тебе это?

— У меня есть подозрения, что кто-то крадёт ваши яблоки.

Идун удивлённо приподняла брови.

— Я думала, ты занимаешься фреской, а не фруктами.

— Я считаю, это связано, — спокойно пояснила Лана. — Послушайте: если все яблоки на месте, моя догадка ошибочна. Если нет — у нас повод для тревоги. В любом случае вы ничего не теряете.

Несколько мгновений Идун молчала, затем, вздохнув, махнула рукой.

— Хорошо. Следуй за мной.

Они пересекли сад, ступая по выложенной камнями дорожке, пока наконец не подошли к небольшому дому, скрытому за цветущими кустами. Внутри, в просторной комнате с мозаичным полом и витражными окнами, в самом центре стоял массивный ларец из тёмного дерева, инкрустированный серебром.

Идун наклонилась к замку, провела рукой над ключом на своей шее — и замок щёлкнул. Крышка ларца приоткрылась, выпуская лёгкое свечение. В один миг в воздухе зависли яблоки, они окружали их сверкая золотом

— Это все, — сказала Идун, — ровно 89 как и должно быть.

— Всё выглядит хорошо, — наконец сказала Лана, осматриваясь вокруг.

Идун, скрестив руки на груди, смотрела на неё чуть с вызовом.

— Надеюсь, вы убедились и ваши волнения больше не будут вас тревожить? Я уверена: вы найдете другой след.

Яго, всё это время порхающий над ларцом, уселся прямо на одно из яблок. Он вздрогнул, задрожал и подпрыгнул.

— А это нормально, что яблоки такие леденющие? — пискнул он, встряхивая крылышками.

Идун нахмурилась.

— Этого не должно быть, — ответила она, всматриваясь в плоды.

Лана осторожно взяла яблоко с которого только что слетел Яго. На ощупь оно было ледяным, неестественно холодным для такого плода. В следующее мгновение под её пальцами яблоко начало таять, превращаясь в лёд.

Кусочки льда рассыпались по полу, мерцая в лучах солнца.

Идун отступила на шаг, потрясённая.

Лана медленно выпрямилась, её взгляд был спокоен и внимателен.

— Видимо искать другой след не придется, — сказала она.

Глава 9

Лана медленно склонилась над рассыпающимся льдом, её пальцы осторожно провели по осколкам. Лёд был тонким, хрупким, словно скорлупа, и таял на глазах, исчезая в воздухе, оставляя после себя только ощущение пронизывающего холода.

Яго обеспокоенно затрепетал крылышками и перебрался поближе к плечу Ланы.

— Как это произошло? — голос Идун звучал, как будто она не верила своим собственным глазам, всё ещё не в силах понять происходящее.

Лана мягко ответила, не поднимая головы:

— Возможно, магия ослабла в моём присутствии. Это часть очищающей силы... — её голос был тихим, но твердым, как если бы она пыталась найти логическое объяснение.

— Я не об этом! — резко прервала её Идун, её глаза метались от беспокойства. — Я не понимаю, как это могло случиться. Это невозможно!

Лана слегка покачала головой и сдержанно добавила:

— Не переживай, я уверена, мы во всем разберёмся.

Идун замолчала, стоя неподвижно, её лицо побледнело. В её глазах читалась растерянность и страх.

— Скажи, — мягко начала Лана, — был ли кто-то ещё, кто хотя бы приближался к ларцу за последнее время? Может быть, ты разрешала кому-то входить в этот дом?

Идун покачала головой, её губы едва шевельнулись, будто каждое слово даётся ей с трудом.

— Нет... Только я и несколько стражей. Но к ларцу никто не может прикасаться. Только я...

Лана задумалась, внимательно изучая замок. Этот момент тянулся, и тишина в комнате становилась гнетущей. Лана снова заговорила, её голос был сосредоточенным, будто она раскладывала перед собой детали загадки.

— Можно ли вскрыть замок? — спросила она, не отрывая взгляда от металлического механизма.

Идун сразу же ответила, не колеблясь:

— Нет, это невозможно.

— Почему? — Лана не отступала, её глаза зафиксировались на каждом слове Идун.

— Это одноключевой замок. Он зачарован так, что только один ключ может его открыть. И я никогда не выпускала этот ключ из виду. И даже если бы и выпустила ключ именной, только я и никто больше могут им воспользоваться.

Лана кивнула, её взгляд остался на замке, словно она пыталась вчитываться в его магию, как в старую книгу, полную скрытых смыслов. Она внимательно осмотрела поверхность замка.

— На замке нет следов взлома. Ни сажи, ни следов ледяной магии, ни трещин от грубой силы... — произнесла она тихо, но твёрдо, — Значит, никто не пытался его вскрыть.

Идун растерялась. Её глаза всё больше наполнялись растерянностью и отчаянием.

— Я ничего не понимаю, — сказала она, её голос стал дрожащим.

Лана сделала паузу, её взгляд стал проницательным и глубоким.

— Тебе в последнее время кошмары не снились? — её вопрос был неожиданным и проникнутым каким-то неясным значением.

Идун заморгала, её взгляд метался.

— Если честно, да, но откуда ты... И при чём тут это?

Лана не ответила сразу, её взгляд стал ещё более настойчивым. В голове возникала новая догадка.

— Я слышала, у тебя есть жених, — произнесла она, её голос стал чуть мягче, но сохранял нотки серьёзности.

Идун, как будто вздохнув, кивнула.

— Да, Браги.

— Можно не скромный вопрос? — Лана немного подождала, прежде чем задать его.

Идун бросила на неё взгляд, в котором мелькнула настороженность, но она не возразила.

—Да, — сказала она с ноткой удивления.

— Как часто Браги ночует у тебя?

Идун слегка нахмурилась, но ответила честно.

— Довольно часто, но не каждую ночь.

— А сегодня? — спросила Лана, её голос стал чуть тише, почти неуловимым.

— Нет, сегодня у него вечер поэзии.

Лана кивнула, её взгляд стал решительным.

— Отлично. У меня есть теория, но её нужно проверить. — Она сделала паузу и шепнула что-то Яго, который молча кивнул и с лёгким шорохом крыльев улетел в окно.

— Встретимся сегодня в три часа ночи у фрески, — сказала Лана, её голос был чётким и спокойным.

Идун, явно удивлённая, склонила голову.

— Почему так поздно? И зачем?

— Увидишь. — глаза Ланы блеснули, и улыбка на её губах была загадочной, как сама ночь, которая обещала раскрыть свой секрет.

Глава 10

После ухода Ланы сад утонул в вязкой, плотной тишине. Шелест листвы и тонкое, почти неуловимое журчание воды были единственными звуками, что напоминали о времени. Идун стояла у окна, прижимая к груди кулон с крошечным ключом — последней ниточкой, связывавшей её с иллюзией контроля над происходящим.

Мысль о краже сидела в ней, как заноза под ногтем — болезненная, упрямая. Её рука уже почти потянулась к колоколу: вызвать вестников, предупредить Хранителей, донести до Одина… Но слова Ланы звучали в голове — ровные, холодные, как лезвие:

— Вор слишком много знает. Это не посторонний. Он один из своих.

Портьера дрогнула от сквозняка, и Идун вздрогнула — словно нечто незримое скользнуло мимо. Она долго сидела в кресле, глядя в зыбкое сияние лампы. Мысли путались, как клубок нитей в темноте. А потом — словно моргнула, и провал. Она не заметила, как уснула.

Когда пришло время, она поднялась. Движения её были беззвучны, выверены — будто кто-то отмерил их заранее. Пальцы безошибочно нашли серебристую накидку с вышитыми ясеневыми листьями и ловко накинули её на плечи. Затем — шаг к трюмо. Идун взяла лампу.

Щелчок — и фитиль вспыхнул.

Идун вышла из покоев. Она шла быстро, но не спеша — в её походке было достоинство, сдержанное беспокойство. Тяжёлые двери раскрывались сами собой, едва она к ним приближалась, словно узнавали хозяйку. Накидка шелестела, как листья в осеннем лесу, а в воздухе витал еле уловимый запах запечённого молока.

Она свернула в старый, полутёмный проход — тот, которым уже давно никто не пользовался. Стены здесь были увиты потемневшими резьбами: корни Иггдрасиля, глаза, смотрящие из камня, иссечённые руны. Она прошла под аркой, где было выбито: «Знай себя, и мир замолчит».

И вот — знакомая лестница. Мрамор под ногами был скользким, как лёд. Пальцы коснулись перил — холодных, как лезвие.

На последнем пролёте она остановилась. Перед ней была фреска — теперь уже разбитая и частично замазанная, от её былой красоты остались лишь тени.

— Лана?.. — Идун застыла. Лунный свет серебрил волосы ангела. — Что происходит? Почему ты здесь? Где мы?

— Всё как договаривались, — спокойно ответила Лана. — Мы встретились у фрески.

— Погоди, но я… я ничего не помню. Как я здесь оказалась?

— Похоже, ты ходишь во сне, Идун, — Лана говорила почти обыденно. — У тебя под глазами синяки. От служанки я узнала, что ты ложишься и встаёшь в одно и то же время, как всегда. Сон по часам, но ты выглядела всё более уставшей. Побочный эффект сонного порошка. Вроде спишь, но не отдыхаешь. Потому что тебя заставляют вставать. И ещё — этот запах…

— Ты хочешь сказать… — голос её задрожал. — Замок никто не взламывал, потому что… я сама его открывала?

Лана кивнула.

— Во сне. Когда Браги не было рядом, ты вставала, открывала ларец, брала яблоко — и приносила его сюда.

— Но как… как меня могли околдовать?

— Способов много. Например… — Лана протянула ей предмет. — Я попросила Яго осыпать немного порошка на твою любимую шаль. Ту самую, в которой ты гуляешь по саду. А ещё он нашёл это.

Идун взяла свечу. На первый взгляд — обычная. Но приглядевшись, она заметила: в воске что-то блестело. Коричневатая пыль, почти невидимая.

— Порошок… — выдохнула она.

— Когда свеча горит, порошок испаряется. Ты засыпаешь — и выполняешь чужую волю. Обычно его используют против инсомнии… но кто-то нашёл ему другое применение.

Идун не могла даже злиться, что Лана без разрешения рылась в её вещах. Внутри бушевало другое: ощущение предательства. Её обманули. Заставили стать орудием. Сделали преступницей. И из этой боли рождалась ярость — холодная, кристальная.

Повисло молчание. Тяжёлое, как пепел после пожара.

— Нам нужно допросить всех слуг, — тихо, но твёрдо произнесла Идун.

Глава 11

Лана медленно обошла покои Идун, её шаги почти не слышались на мягком ковре. Она остановилась у старинного бронзового подсвечника, провела пальцами по застывшим наплывам воска.

— Слишком много для одной ночи, — пробормотала она, больше себе, чем кому-либо.

— Давно ты отвечаешь за покои Идун? — спросила она, не оборачиваясь.

Служанка Ингрид стояла у стены, вытянувшись в струнку.

— Да, госпожа, — быстро кивнула она.

— Когда ты обычно ставишь новые свечи?

— Вечером. Госпожа Идун любит, когда аромат свечей смешивается с запахом яблоневого сада за окнами.

Лана чуть приподняла бровь.

— Значит, ты заменила их вчера вечером и больше не прикасалась?

— Именно так. Я убираюсь утром, когда госпожа уходит в сад.

Лана наклонилась, поводила пальцем по краю подсвечника.

— Тогда объясни, почему здесь столько воска? Эта свеча горела дольше обычного. Или... их было несколько?

Ингрид замялась.

— Это... свечи с моей родины. Они из особого материала. Горят медленнее.

— Хорошо, что ты это сказала, — Лана соскребла каплю воска и растёрла её между пальцами. — Потому что этот воск отличается. Здесь два сорта. Один — твой, “особенный”. А второй — чужой. Более липкий, с примесью трав.

Ингрид застыла, будто превратилась в камень.

— Ты ведь выросла в семье, где делали свечи, не так ли? — Лана понизила голос. — Ты знаешь, какой это был воск?

— Я...

— Знаешь, что рассказала мне Идун? — Лана подняла взгляд. — По четвергам у её жениха поэтические вечера. Но в прошлый четверг на встречу обрушилась крыша из-за Тора, и Браги внезапно вернулся, не предупредив. А знать редко запирает двери на нижний замок — это делают слуги. И все же утром дверь была заперта.

— Я... не знаю, — Ингрид судорожно сжала подол юбки.

— Ты поставила свечу, как обычно. Но потом, глубокой ночью, вернулась и подменила её.

Ингрид прикусила губу, глаза наполнились страхом.

— Но когда ты собралась уходить, вошёл Браги. Ты испугалась.Ты в панике швырнула её в камин. Остатки, которой потом нашёл Яго. Ты спряталась, затаилась где-то в тени, дожидаясь, пока он заснёт. И только тогда, когда в покоях воцарилась тишина, ты выбралась и исчезла.

Лана сделала шаг ближе, всматриваясь в лицо служанки.

— У тебя за ухом ещё остался след от серёжки. А в уголках глаз белый налет. Ты спала, облокотившись на руки, совсем недавно. Почему ты валишься с ног, если у тебя было достаточно времени, чтобы отдохнуть? Почему ты не спала ночью? Или… не могла?

Молчание.

— Это правда? — раздался строгий голос Идун.

— Госпожа…

— Мы можем прибегнуть к чтению памяти. Ты знаешь, насколько это болезненно. Хочешь, чтобы я это сделала?

Ингрид опустила голову.

— Простите. Я... не хотела. Я...

— Итак. Откуда была эта свеча? — спросила Лана, не сводя с неё взгляда.

— Месяц назад ко мне подошёл незнакомец. Сказал, что нужно будет заменить свечу. Говорил туманно, уверял, что это безобидно, что хочет подшутить над вами. Просил только — не выходить, пока госпожа не вернётся. Я… не думала, что это принесёт вред. У моей семьи долги, госпожа. Большие...

Она резко шагнула вперёд и с силой занесла руку. В глазах — гнев, почти слёзы. Ингрид отпрянула, сжалась, прикрывая лицо.

— Стой! — Лана перехватила руку Идун, прежде чем та опустилась.

— Это ничего не изменит, — сказала Лана.

Идун на мгновение застыла. Грудь вздымалась от сдерживаемого дыхания. Потом она медленно опустила руку, отступила на шаг, будто сама испугалась собственной ярости.

В этот момент за дверью послышались шаги. Она распахнулась, и в покои вошёл высокий мужчина в дорогом, но строгом одеянии. Его взгляд был внимателен и сдержан.

— Простите, я услышал голоса. Здесь всё в порядке? — осведомился он.

Идун развернулась к нему с холодным лицом:

— Это не ваше дело, советник.

— Мы просто беседуем, — мягко перебила её Лана. — Всё под контролем.

Мужчина шагнул ближе.

— Вы — тот ангел, что реконструировал фреску?

Лана узнала его — она заметила его в толпе в тот день, когда выяснилось, что фреску кто-то испортил.

— Всё верно. Во плоти, — спокойно ответила она.

Он слегка поклонился, сдержанно, почти формально:

— Простите. Забыл представиться. Эйрик Гильдессон. Советник при внешнем круге. Мы, кажется, прежде не пересекались официально.

— Лана, — коротко кивнула она. — Без титулов.

— Рад познакомиться, — его взгляд скользнул мимо Идун и остановился на Лане. — Хотя, признаться, предпочёл бы более спокойные обстоятельства.

— И как продвигается расследование? — спросил он после короткой паузы.

— Выяснилось несколько деталей, — уклончиво ответила Лана.

— Я думал, это просто побочный эффект реставрации, — с иронией заметил он, приподнимая бровь.

— Фреска скрывала тайник, — спокойно ответила Лана. — Повреждение было преднамеренным.

Эйрик задумчиво кивнул.

— И у вас уже есть подтверждения этому

— Пока нет

—Вы как мой сын,- улыбнулся он, — Тоже слова лишнего не вытяешь. Кстати он скоро вступает в должность. Будет помогать мне.

— С вашего позволения, советник, — вмешалась Идун вежливо, но с оттенком отстранённости.

Эйрик выдержал паузу, затем слегка кивнул. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем требовала формальность. В этом взгляде было что-то — осторожное восхищение, скрытая угроза или, может быть, просто интерес.

— Тогда, надеюсь, мы ещё пересечёмся, — произнёс он тихо, и, не дожидаясь ответа, повернулся и вышел.

Дверь за ним мягко закрылась, оставляя за собой короткое эхо его шагов.

Идун снова повернулась к Ингрид:

— Итак?

Ингрид всхлипнула.

— Клянусь, больше ничего не знаю. Я делала только то, что он говорил. Он приносил свечи — всегда по одной. Мы встречались по ночам, во время межночи.

— Когда следующая встреча? — спросила Лана

— Сегодня.

Лана сжала губы в тонкую линию.

— Тогда я составлю тебе компанию.

Глава 12

Ночь опустилась густым, тяжёлым покрывалом. Сад погрузился в вязкую темноту, воздух был пропитан сыростью и сладковатым ароматом переспелых яблок. Среди искривлённых ветвей деревьев царила почти мертвая тишина. Лана, принявшая облик Ингрид с помощью заклятия отражения, стояла в тени, кутаясь в тёмную накидку. Лицо её было частично скрыто капюшоном, но глаза, внимательные и холодные, выхватывали каждое движение из полумрака.

Позади, в покоях, настоящая Ингрид под напряжённым молчанием Идун сидела, сжав руки, словно молясь без слов.

Время приближалось к межночи. Где-то в глубине сада туман начал клубиться гуще, словно змеясь меж стволов, и из этой дымной завесы показался силуэт. Фигура в плаще, с опущенным капюшоном, шла уверенно, не торопясь, как человек, который знает маршрут и ждёт привычного результата.

— Ты одна? — негромко спросил он, голос скрипучий, будто выдохнутый через щель двери.

— Да, — коротко ответила Лана. Её голос был глух, но уверенный, без дрожи. Она протянула руку.

Курьер, не разглядывая, вложил в неё плотный свёрток. Ткань пахла воском и чем-то острым, травяным. Но в тот же миг, как его пальцы коснулись её кожи, он замер. На миг замешкался. Почувствовал что-то не так.

— Сколько тебе ещё понадобится? — спросил он, не поднимая головы.

— Понадобится чего?

Он поднял взгляд, нахмурившись.

— Свечей, сестра. Не глупи. У меня нет времени на шутки.

— …Сестра?

Его голос стал напряжённым. Он всмотрелся в лицо «Ингрид», пытаясь различить черты под капюшоном. В глазах промелькнула тень сомнения.

— Что с тобой?

— Ничего… Просто… неважно себя чувствую, — отозвалась Лана, слегка отступив, будто шатаясь. Она говорила осторожно, словно примеряя слова, как маску.

Он хмыкнул, разочарованно.

— Послушай, я понимаю: ты хотела выкрасть всё разом, но, по-моему, нам и так хватит того, что мы уже получили. Хватит играть в алчную дурочку.

Он сделал шаг ближе, голос стал настойчивым.

— Ну не молчи. Что ты думаешь?

— Думаю… что-то здесь не сходится.

— В каком смысле?

— Ты лжец, — прозвучал ясный, дрожащий голос из-за кустов.

Он обернулся. Настоящая Ингрид вышла из тени, бледная, с горящими глазами, руки дрожали.

— Что?.. — выдохнул он, в его голосе проскользнул страх.

— Лжец! — продолжала кричать Ингрид

— Взять его, — твёрдо произнесла Идун, появляясь рядом. Её голос звенел, как натянутая струна. В руке — изогнутая серебряная булавка, сверкавшая в свете факела.

Курьер сделал попытку бежать, но двое стражников уже шагнули из темноты, обнажая короткие клинки. Он отшатнулся, споткнулся о корень и рухнул в мокрую траву.

— Значит, ты не знала, кто это? — прошептала Идун, повернувшись к Ингрид. Её голос больше не звучал с гневом — теперь в нём слышалась усталость и холодная обида.

Ингрид рухнула на колени, платье пропиталось влагой земли.

— Клянусь, госпожа… я не знала. Я не знала, кто он… только голос… он всегда был в тени...

Идун молчала. Затем коротко махнула рукой:

— Увести.

Стражи подняли мужчину, потащили прочь. Он вырывался, шептал проклятия, но уже никто не слушал.

--

Лана стояла в тени подземелья дворцовой тюрьмы. Сюда, отправляли нарушителей порядка во дворце, чтобы потом решить их будующее.

Лану не допустили к допросу, так как она, все же была не из рода асов и не имела особых полномочий. Это терзало её. Внутреннее раздражение стучало в висках, но внешне она казалась спокойной. Застывшая, словно статуя, она вглядывалась в пол, полностью погружённая в размышления. Ей казалось, что она что то упустила, но она не понимала, что.

Металлическая дверь с глухим лязгом распахнулась, и в проходе появились принцы Асгарда. Свет из коридора, как нож, рассёк полумрак, выхватывая фигуры Тора и Локи.

Тор шагнул первым — громогласно, как всегда. В его походке чувствовалась уверенность в том, что он — герой любого зала, даже сырой тюрьмы.

Следом вошёл Локи — тихо, скользя, почти беззвучно. Как тень за громом, он двигался с ленивой грацией змеи, лениво осматривая помещение с лёгкой усмешкой на губах.

Лана, казалось, их заметила. Она стояла неподвижно, как будто заклинание держало её в этом положении. Мысли кружили у неё в голове, мешаясь с раздражением и тревогой.

— А вот и наша героиня, — с театральным пафосом заявил Локи, раскинув руки, будто встречал старую подругу. — Мы уж думали, ты уже там, наверху, почиваешь на лаврах. Заблудилась, может? Провести тебя к пьедесталу?

Лана молча прошла мимо, как будто их и не существовало. Лицо было сосредоточенным, взгляд затуманенным. Мысли унесли её далеко от происходящего, и отголоски Локи были для неё лишь пустыми звуками.

— Угу… — пробормотала она, даже не осознав, что ответила вслух.

— Эй! — Тор резко схватил её за плечо.

— А! — Лана вздрогнула, словно вынырнула из глубины. Глаза блеснули на секунду. — Какого чёрта?! Что вам надо? Что вы здесь делаете?

— Нам доложили что воров поймали, теперь опасности нет? — спросил Тор, глядя в сторону охраны.

— Наверное, — глухо отозвалась Лана, по-прежнему не вникая. Должно быть братья захотели убедится что ежегодной церемонии жизни, на которой боги вкушали яблоки, чтобы избавится от болезней, больше ничего не угрожает.

— Наверное? — переспросил Локи, приподняв бровь.

В помещении снова раздался шум шагов. На этот раз шаги были тише, ровнее, почти бесшумные. Вошла Идун — как всегда безупречная, сдержанная и полная достоинства. Её движения были точны, словно отмерены по нотам, голос — спокойный, но в нём угадывался металл. Тот холодный металл, которым она пользовалась не для борьбы, а для власти. Не физической, а моральной.

Рядом с ней — Эйрик Гильдессон. Советник при внешнем круге. На лице — ни страха, ни агрессии. Только усталость. Видимо навалилось слишком много дел. Когда Идун вынесла обвинение, в обязанности советника входило проконтролировать процесс и подтвердить виновность преступников, а позже отчитаться перед Одином, в подробностях

— Он сознался, — сказала Идун спокойно. — Но его сестра молчит. Словно думает, что её слова теперь могут быть интересны. Но тем не менее я рада, что все закончилось, может, это и станет поводом для праздника, как считаешь, Лана?

Но Лана была не здесь. Она утонула в себе, в собственных догадках и тревогах. Локи подошёл ближе, хмыкнул и щёлкнул пальцами у неё перед лицом. Лана подскочила на месте от неожиданности и посмотрела на него словно на червяка.

— Да... простите. Я просто... Спасибо за приглашение, госпожа, — Лана обернулась к Идун, кивнула вежливо. — Но я, пожалуй, пойду к себе.

— С тобой все в порядке? — обеспокоено спросила она.

— Благодарю за беспокойство, все хорошо.

— Что ж, день и правда вышел тяжёлый , — мягко сказала Идун. — Ты проделала прекрасную работу, Лана, — продолжила она и положила ей руку на плечо. — Возможно, и мне стоит отдохнуть. Этот допрос тоже меня утомил, у меня было ощущение что я говорю со статуей. Этот мальчишка... он даже в глаза не мог мне смотреть. Его кривлянья действовали мне на нервы.

— Простите... что значит — не мог? — резко заинтересовалась Лана.

— Он всё время щурился. Сначала я подумала, что от света... но прошло уже много времени, он должен был бы привыкнуть.

— Вы общались с ним через барьер?

— Разумеется.

Лана замерла. В её взгляде что-то вспыхнуло.

— Ну конечно... Это возможно... — пробубнила она себе под нос.

— Возможно что? — переспросила Идун.

— Мне нужно кое-что проверить. Прошу прощения, госпожа.

Лана резко развернулась и быстрым шагом направилась к выходу.

— Куда это она? — удивился Тор.

— Видимо, даже простая вежливость для неё — слишком редкий ресурс, — заключил Локи.

Глава 13

Пахло яблоками. Золотистые плоды покоились на мраморном алтаре, источая мягкое сияние, от которого дрожали даже тени в углах высокого зала. Сегодня был день Эплина — священный праздник, в который асы, достигшие определённого возраста, вкушали особые яблоки, дарующие силу и защищающие от болезней.

Церемонией руководила Фригг — величественная и гордая, она стояла рядом с Идун, сдержанно направляя каждое движение обряда. Неподалёку от алтаря, за спиной Фригг, стояли Тор и Локи — оба в торжественном молчании, хотя каждый по-своему. Тор, как всегда, надёжный и прямой, словно опора самого Асгарда. Локи — расслабленный, но с блеском в глазах, словно он уже знал, как закончится этот день. Не хватало только царя Асгарда, но никто не ожидал его прихода. Все знали, ему не нужны были яблоки — его спасал сон.

Вдоль зала стоял длинный резной стол, уставленный угощениями и кубками с мёдом. Вокруг него собрались гости — знатные асы, старейшины и воители.

Но в этом году был ещё один повод для праздника: сын Эйрика Гильдессона, Эйрик Младший, вступал в должность младшего советника. Юноша гордился своим назначением — он, наконец, доказал, что достоин имени отца, и с радостью принимал свою новую роль. По традиции он даже разделит яблоко с отцом.

Все были в приподнятом настроении. Звучала лёгкая арфа, кто-то смеялся, кто-то неспешно беседовал. Один сидел с закрытыми глазами, погружённый в глубокий волшебный сон — его способ обновления был особенным. Праздник был в самом разгаре.

И тут…

Двери распахнулись с оглушительным грохотом и в зал стремительно вбежала Лана. На её плече, покачиваясь от быстрого шага, сидел нахохлившийся попугай Яго.

— Остановитесь! — выкрикнула она, вскидывая руку.

Пир ещё даже не начинался. Асы развернулись в полном недоумении. Лана резко замолчала, осознав, что ворвалась слишком рано. Её крик эхом отозвался в тишине, оставив за собой тяжёлую паузу.

— О… — прошептала Лана с запоздалым осознанием и медленно повернулась к попугаю, сидевшему на ее плече. — Они ещё не начали. Я же говорила: рано. А ты — «опоздаем, опоздаем»…

— Ну ошибся, с кем не бывает, — проворчал Яго, усаживаясь ей на плечо. Он оглядел зал насмешливым взглядом, словно наслаждался её неловкостью.

Лана только вздохнула и опустила плечи.

— Момент испорчен…

Тишина ощущалась все чётче. Гости за столом молчали, не зная, как реагировать — то ли рассмеяться, то ли насторожиться.

К Лане быстрым шагом подошла Идун. Её лицо, как обычно спокойное, теперь выражало лёгкую тревогу.

— Лана, что-то случилось?

Лана колебалась всего миг, прежде чем заговорить. Голос её звучал тише, но отчётливо:

— Я… думаю, одно из яблок отравлено.

Шорох пронёсся по залу, словно внезапный порыв ветра — движения, взгляды, негромкие вздохи. Несколько богов настороженно переглянулись. Даже те, кто только что весело беседовал, замерли с кубками на полпути ко рту.

Лицо Идун побледнело. Она медленно опустила яблоко, глядя на Лану с недоверием.

— Этого не может быть… Мы уже поймали виновных, — сказала она, стараясь сохранить спокойствие, но голос дрогнул.

— А тебе не показалось, что всё это было… слишком просто? — Лана подняла взгляд, голос её звучал спокойно, но в нём слышалась тревожная уверенность.

Из-за спин гостей, плавно, словно тень, вышел Локи. За ним, чуть в стороне, шагнул Тор, и зал будто замер, ощущая напряжение между присутствующими.

— А вот и Лана, — протянул Локи с ленивой усмешкой, в голосе. — А я уж думал, что ты так и не найдёшь повода заглянуть. Не можешь прожить и минуты без внимания, да?

— Что тебя вообще сюда привело? — возмутился Тор, хмурясь и прищурившись. Его громкий голос гулко отозвался в высоких сводах зала.

— Близорукость, — спокойно ответила она.

— Прошу прощения? — Локи приподнял бровь, на мгновение сбитый с толку.

Лана перевела взгляд на Идун.

— Позволь мне объяснить, — мягко сказала она, чуть наклонив голову.

Идун задумалась, перевела взгляд на Фригг. Та, не говоря ни слова, едва заметно кивнула.

— Хорошо. — Идун отступила на шаг. — Говори.

Лана сделала вдох, подбирая слова.

— Брат Ингрид. Мне сразу показалось странным, что он будто избегал смотреть в глаза. Казалось, он что-то скрывает. Но всё оказалось куда проще — он ничего не скрывал. Он просто… не видел. У него тяжёлая форма близорукости. Он не различит лица в нескольких шагах. Тебе не кажется странным, что он ее всегда находил в ночью, учитывая то что в темноте он не способен разглядеть свои ноги. А ведь именно сейчас ночи особенно темные.

В зале пошёл тихий ропот. Кто-то недоверчиво нахмурился, кто-то удивлённо переглянулся.

— У семьи Ингрид действительно были долги. — Голос Ланы стал увереннее. — Только долги были не у неё, а у её брата. И вот где начинается самое интересное: он бывал каждую неделю в одном заведении — скромном, но известном медовом доме у южных ворот. До тех пор, пока ты, Идун, не начала блуждать по замку во сне. Ровно с тех пор её брат исчез. А вместе с ним — его долги.

— Это ещё не доказательство, — нахмурилась Идун, хотя в её голосе прозвучало сомнение.

— Доказательство — в деталях, — твёрдо ответила Лана. — Мьёдскенкир, который там работает, вспомнил: брат Ингрид постоянно разговаривал с одним человеком. После одного такого вечера они вышли вместе, и больше их никто не видел. После этого мне стало ясно, почему он знал: как пройти незаметно, где стража, где укромные проходы.

— Ингрид могла рассказать, — предположил Локи, нахмурившись.

— Нет, — Лана покачала головой. — Я расспросила служанок. Ингрид знала только свой этаж — она никогда не бывала дальше кухни и внутреннего сада. А место где они встречались, находился далеко за его пределами, в северной части дворца. Ингрид знала только знала путь до этого места и обратно, но не то что находится в его окресностях.

Она сделала паузу, глядя прямо на Идун.

— И ещё не Ингрид не ее брат не владеют магией, однако свечу явно кто-то зачаровывал.

— Допустим… — раздался голос Эйрика Старшего, сдержанный, но настороженный. — Но всё это, по-прежнему, лишь гипотезы.

Лана прищурилась.

— Разумеется. Любая гипотеза требует подтверждения. Видите это яблоко? — она указала на самое верхнее на алтаре. — Я могу доказать, что оно отравлено.

— Идун… Я знаю, мне не положено, — сказала она, обращаясь к богине. — Но могу я взять одно?

Идун взглянула на Фригг. Та едва заметно кивнула.

— Хорошо, — произнесла Идун, отступая.

Лана достала из сумки небольшую прозрачную баночку. Внутри лениво извивалась толстая гусеница с пушистыми усиками.

— Это Игорь, — пояснила она. — У него ускоренный обмен веществ и чувствительность к ядам. Его слюна — природный индикатор растворимых токсинов. Используется для дегустации — если яд есть, он среагирует.

Она осторожно поднесла гусеницу к плоду. Игорь с интересом начал есть… и уже через несколько секунд замер, потемнел, а затем посинел и распластался.

— Дурман омелы, — констатировал Локи.

— Его высочайшество, на удивление, прав, — отозвалась Лана.

— Что это? — спросила Идун, растерянно нахмурившись.

— Дурман омелы — яд, убивающий во сне, — пояснила Лана. — Без судорог, без боли, без следов. Человек просто не просыпается. Никто бы не связал это с яблоком. Всё выглядело бы… естественно. А теперь давайте восхитился находчивостью отравителя.

В зале повисла тревожная тишина.

— Полагаю, наша гостья не стала бы устраивать спектакль, не написав финал этой пьесы, — заметил Локи, с нескрываемым интересом наблюдая за Ланой.

— Сегодня его высочество в ударе, — отозвалась она с лёгкой усмешкой. — Порошок в основании свечи содержит семена отщепальника. Название звучит безобидно, но растение ядовитое. При контакте с кожей оставляет характерные ожоги.

— Думаю, маг догадался надеть перчатки, — хмыкнул Эйрик Младший.

— И я так думала, — кивнула Лана. — Но при детальном осмотре я обнаружила на воске свечи следы тонкого оранжевого порошка — именно тот, что появляется при кожной реакции. Видимо, где-то всё же допустил промах. Возможно, когда подмешивал состав вручную.

— У преступника должны быть ожоги, — сказала Идун.

— Верно, — подтвердила Лана и повернулась к Эйрику Гильдессону.

— Кстати, всё хотела спросить… Зачем вам, лорд Эйрик, перчатки в такую жару? По вашей должности они вовсе не обязательны. И именно вы находились рядом в каждом месте, где были они — Ингрид и её брат. Ингрид молчала не от страха, а потому что узнала вас. А её брат… он согласился подставить сестру в обмен на обещание спасения.

— И кого же, по-вашему, я собрался отравить? — спросил Эйрик холодно, не мигая.

— Вашего сына, — ответила Лана просто.

— Что? — его голос сорвался. — Вы не в своём уме.

— Эйрик Гильдессон… — Лана сделала шаг ближе, глядя ему прямо в глаза. — Видите ли, вчера я поговорила с вашим сыном. И заметила одну деталь. Казалось бы, мелочь, но…

Она на мгновение замолчала, давая словам вес.

— Уши. Форма ушной раковины у отца и сына обычно схожа. Это один из признаков, передающихся по наследству почти без искажений. У вас — чёткий изгиб и приподнятая мочка. У него — совершенно другая форма. Совпадения нет.

По залу прошёл лёгкий шорох, но Лана продолжила, уже тише, почти холодно:

— А ещё — глаза. У вас и вашей жены карие. У вашего сына — ярко-голубые. А ведь, как известно, для появления голубых глаз у ребёнка, хотя бы один из родителей должен быть носителем рецессивного гена. А вы оба — носители доминантного.

Она чуть склонила голову:

— Это было лишь косвенное подтверждение. Но именно оно заставило меня копнуть глубже, — продолжила Лана. — Год назад ваша жена сбежала от вас. Вскоре её нашли мёртвой. Умерла… во сне. Тихо, как и хотели бы те, кто использует дурман Омелы. Тогда вы не придали этому огласке, но у вас был мотив: она ушла не одна. Ей помог любовник. И вы выследили их. Возможно, поймали с поличным, возможно — она сама призналась. Так или иначе, вы её убили. А когда поняли, что ребёнок — не от вас, — возненавидели его.

Эйрик стоял неподвижно. На лице его не дрогнул ни один мускул. Но руки… сжались в кулаки.

— Почему тогда просто не отравить еду? - задала вопрос Идун

— Потому что любой яд, найденный в повседневной пище, вызвал бы немедленное расследование. Потому что его пища проверяется, и не один раз. А вот яблоко не проверяют так. Оно сакрально. Так же как и ваша репутация на которую вы работали годами

Лана сделала шаг ближе к Эйрику:

— Вы хотели, чтобы его смерть выглядела естественной. Тихой. И ни у кого не возникло бы подозрений так же как было и с вашей женой

— Довольно! — выкрикнул Эйрик Младший. — Отец не обязан...

Мгновение — и что-то сверкнуло. Лезвие пронеслось в сантиметре от его щеки. Он едва успел отшатнуться, глаза расширились от ужаса.

— У тебя его глаза! — заорал Эйрик Гильдессон, срываясь с места. — Его!

В его лице не осталось ничего человеческого — только искажённая злобой маска. Он бросился вперёд, намереваясь закончить начатое, как дикое животное, загнанное в угол.

Лана рванулась к Эйрику Младшему, но не успела.

Зелёная вспышка рассекла воздух — волна магии откинула советника назад, швырнув его оземь у самого входа. В его крике звучала не боль, а ярость. Ненависть, кипящая изнутри, прорывающаяся в хриплом:

— Ненавижу!

— Увести, — произнёс Локи, спокойно, но в голосе его ледяной яд.

Стража молча подчинилась. Металлические звуки цепей нарушили тишину.

Глава 14

Лана стояла перед отреставрированной фреской, вглядываясь в тонкие линии и свежие краски, словно ища в них ответы. Свет из высоких окон мягко ложился на её плечи, окутывая комнату почти церковным покоем. Всё снова было на своих местах — но ощущение зыбкости не покидало.

— Хорошо, что всё пришло в норму, — тихо сказала Идун, подходя ближе. В её голосе звучала усталость, но сквозь неё — и облегчение.

Лана кивнула, не отрывая взгляда от фрески.

— Что будет с Ингрид?

Идун на мгновение замолчала. В её лице отразилась внутренняя борьба — что-то, похожее на сожаление.

— Ей всё равно придётся уйти, — наконец произнесла она, ровно.

— Понимаю... — Лана выдохнула, как будто с трудом собираясь с духом. — У меня будет одна просьба, Идун.

— Разумеется, — отозвалась та, настороженно. Она уже чувствовала, куда всё идёт.

— Пусть Ингрид уйдёт по собственному желанию. Напиши хорошие рекомендации. Укажи, что не хотела её отпускать... — Лана повернулась к Идун и на мгновение встретилась с ней взглядом.

— Лана...

— Пожалуйста. Дай ей шанс начать все заново. Без клейма.

Между ними повисла тишина. Гул далёкого ветра за окнами и скрип каменных плит под ногами были единственными звуками в этом почти священном зале.

— Хорошо, — наконец сказала Идун. — Я всё сделаю.

Лана чуть склонила голову, сдерживая волнение.

— Спасибо тебе.

— И тебе, — мягко ответила Идун, положив руку ей на плечо. Жест был кратким, но в нём звучало понимание. Затем она развернулась и тихо ушла, оставив Лану с Корнелией, которая стояла у подножия изображения, отступив на шаг назад, чтобы оценить проделанную работу. Реставрация оказалась куда сложнее, чем ожидалось, но только она могла справиться — и совет, хоть и неохотно, предоставил ей полную свободу действий. Её пальцы были испачканы краской, в волосах застряли крошечные хлопья позолоты, а глаза светились усталой, глубокой радостью.

Лана подошла, остановившись рядом.

— Ну как? — спросила она с лёгкой улыбкой.

— Всё прошло хорошо, — ответила Корнелия, вытирая ладони о край фартука. — Хотя, если честно, я не думала, что с ней будет столько проблем.

Лана коротко рассмеялась, с ноткой облегчения.

— Да, я знатно испугалась. Но, с другой стороны, мы ведь предотвратили преступление благодаря этому инциденту. Пусть и не сразу поняли, что происходит.

— Я так благодарна тебе. Если бы не ты и твоя идея…

— Ну что ты, — Лана махнула рукой. — Ты же знаешь, я всегда рада быть частью чего-то... великого.

И в этот момент за их спинами раздались чёткие, уверенные шаги. В зал вошёл Эйрик, младший советник. Он был безупречно одет, с пергаментом в руке, и, как всегда, выглядел так, будто находится в официальной хронике.

— Простите, что прерываю, — сказал он, кивнув обеим.

Они обернулись. Корнелия приподняла бровь, немного удивлённо.

— Добрый день, советник, — произнесла Лана спокойно. — Я слышала, вы официально вступили в должность.

Но Эйрик её будто не услышал — его взгляд был сосредоточен только на фреске.

— Я пришёл убедиться, что с ней всё в порядке. Нужно зафиксировать завершение реставрации для архива. Если работа действительно окончена — мастер Корнелия будет официально освобождена от дворцового надзора.

Он подошёл ближе, внимательно изучая изображение, почти прикасаясь взглядом к каждой линии.

— Почти как новая, — заметила Корнелия.

— Я вижу, — коротко кивнул Лирик, делая пометку в документе. — В таком случае, мастер Корнелия, благодарим вас от имени совета.

Корнелия выпрямилась. Только теперь она, кажется, ощутила всю тяжесть усталости.

— Спасибо.

Лана усмехнулась.

— Отдохни. Ты это заслужила.

— И ты тоже, — с улыбкой ответила Корнелия. — Хотя боюсь, ты вряд ли себе это позволишь.

Лана слегка покачала головой, не возражая.

Корнелия кивнула обеим и вышла. Через мгновение Эйрик Младший — обернулся, будто собирался уйти следом, но по пути задел Лану плечом. Слишком явно, чтобы это было случайностью.

— Эй! Что не так? — остановила его Лана, сдержанно, но настойчиво.

Он развернулся. Улыбка на его лице была натянутой, почти злой.

— И ты ещё смеешь спрашивать? — произнёс он с глухой обидой. — Ты упекла моего отца за решётку.

В зале будто стало холоднее. Воздух сгустился.

— Мне кажется, — тихо сказала Лана, — вы путаете планирование преступления и его разоблачение.

Эйрик шагнул ближе. Лана осталась на месте.

— Теперь все знают, что я… не его сын.

Голос его дрогнул. Лицо на миг стало открытым, ранимым. Но он тут же выпрямился, спрятав всё за холодной маской.

— Стоило умереть, чтобы сохранить эту тайну? — с вызовом спросила Лана.

Он отвернулся. Витраж над её плечом отбрасывал на его лицо цветные блики — алые, золотистые, синие. Он казался одновременно и юным, и страшно одиноким.

— Это был мой отец, Лана. Он учил меня держать меч. Он держал меня за руку, когда я впервые упал с лошади. Он верил, что я его сын…

Она не перебивала.

— Эйрик...

Он вскинул руку, будто отмахиваясь.

— Пустое. Забудь. Не хочу больше иметь с тобой дел.

И, не оборачиваясь, ушёл. За ним закрылась дверь, глухо и твёрдо.

Лана неторопливо подошла к одной из прохладных мраморных колонн у стены и тяжело на неё облокотилась. Камень был гладким, твёрдым, безразличным ко всему. Какой смысл быть правой, — подумала она, глядя в пол, — когда все вокруг хотят, чтобы ты ошибалась.