Бульварное чтиво

Первая дурацкая мысль

Лондон. Около театра бушует толпа фанаток. Они ждут выхода Бенедикта Камбербэтча. За толпой наблюдает тип среднего роста. Он стоит на противоположной стороне улицы и ждет.

Наконец искомый тип появляется.

— Бен, я хочу от тебя ребенка!

— Подпиши мне фотографию!

— Распишись мне на животе!

Гул голосов наполняет улицу. Бенедикт, вымучено улыбаясь, тащится сквозь толпу. В какой-то момент подымает голову и видит плакат, нарисованный от руки.

— Они хотят от тебя ребенка? Они хотят твою фотографию? А я хочу поговорить с тобой! Но это невозможно!

Бен, не веря глазам, читает, улыбается и направляется к плакату. Фанатки устремляются вслед, и когда Бенедикт достигает противоположной стороны — там уже никого нет.

Плакат и его владелец появляется каждый раз, когда Бен выходит из театра или с съемочной площадки. Но он никогда не дожидается подхода Бена, исчезая раньше.

Темная ночь. Бен, весело насвистывая какой-то популярный мотивчик, идет по улице. К нему вдруг пристают какие-то типы.

— Эй, пацанчик, закурить не найдется? — тянет один из них.

Бенедикт предлагает:

— А давайте я вам фотографию подпишу!

— Мы тебе сейчас сами подпишем, — ухмыляется второй. А третий начинает поигрывать ножичком. Все трое пьяны и поэтому настроены решительно. Один из них — англо-африканец, два других — белые.

— Да неужели? — из-за их спин слышится четвертый голос, — вы что, актеры бродячего цирка, чтобы автографы раздавать?

— Ах ты! — тип с ножичком делает выпад, но четвертый со всей силой бьет его по голове доской. Тип падает. Остальные, забыв про первую жертву, набрасываются на вторую. Но вторая лупит их по головам и рукам невесть откуда оторванной доской. Когда все трое оказываются на асфальте, мститель хватает Бена за руку, выбрасывает доску и тянет Бена прочь.

Оказавшись под фонарями какой-то улицы, мститель, улыбаясь, смотрит на Бенедикта, и говорит:

— Извини, я за тобой следил.

— Да ты только что спас мою жизнь! — восклицает Бен, — так что спасибо. Что я могу сделать для тебя?

— Ты уже делаешь, — улыбается его спаситель, — ты говоришь со мной. Это тебе спасибо. Теперь можно исчезать из Лондона.

— Это слишком мало, — говорит Бенедикт, — ты где живешь?

— В хостеле, — неохотно отвечает спаситель, — на гостиницу у меня нет денег, а когда и эти кончатся — перейду под мост…

— Я тебя устрою, — довольно улыбается Бенедикт, достает мобильник и начинает звонить. А когда заканчивает звонок, то видит, что его неожиданный спаситель исчез.

Цветок в тумане

Машина Бенедикта застряла на мосту в пробке. Пробка была большая. Её начало уходило глубоко в туман. Белый густой непроницаемый туман. В нем шевелились люди, гудели машины, но потом звуки затихали. Бенедикту было не по себе. Этот в целом достаточно предсказуемый и обычный туман сегодня почему-то пугал его. Не хотелось никуда выходить из машины. Бен поправил зеркало заднего вида, в котором отражалось серое марево, и посмотрел вперед. Там тоже был туман.

— Странное утро сегодня было, и ночь была странной. Всю ночь какие-то обрывочные сны снились, — с непонятной тревогой подумал Бен, — не к добру это…

Но тут впереди раздались странные звуки. Как будто что-то тяжелое продиралось через железо — натужно и яростно. Не успел Бенедикт как следует прислушаться, как перед его машиной вырос огромный грузовик. Махина просто сдвинула автомобиль Камбербетча, помяв и выкинув с моста. Бен от боли потерял сознание, и падение в воду для него прошло незамеченным.

Очнулся Бенедикт от того, что кто-то настойчиво тянул за рукав куртки. Бен открыл глаза. Он был под водой. Рядом с ним какой-то незнакомец яростно пытался освободить его. Наконец, это ему удалось. Бен хотел сказать спасибо, похоже, он пребывал в шоке, иначе как объяснить такое решение? Из-за рта вырвались пузырьки воздуха. Спаситель прижался к нему и вдохнул ему в легкие свой воздух, а потом повлек на поверхность.

Бен сидел на подножке машины скорой помощи в одеяле и пил горячий кофе. Вокруг кипела работа. На набережной лежало несколько тел, укрытых брезентом. То и дело отъезжали скорые. Полиция, журналисты, зеваки с планшетами и мобильниками.

— Мистер, — обратился к нему полисмен, — назовите себя.

— Бенедикт Камбербэтч.

— Так, — полисмен позвал одного из офицеров.

— Мистер Камбербэтч, к сожалению, вашу машину мы достать не сможем. Но я хотел бы узнать, как вы выбрались из утонувшей машины?

— Меня вытащил какой-то парень, — удивленно подняв брови, ответил Бен.

— Описать сможете?

— Да. Ниже меня, в черной рубашке, джинсах, темноволосый… А он разве не из ваших?

— Нет. Он уже вытащил шестерых, в том числе и вас. Остальные его описывают примерно так же. А один из свидетелей говорит, что этот парень бросился с моста за первой упавшей машиной.

— А что это вообще было?

— Пьяный опаздывающий водитель-дальнобойщик. Пытаемся установить его местонахождение. Отвезти вас домой?

— Если можно…

Бену пришлось немного подождать, когда для него найдут свободную машину. Бен покинул скорую и пошел к полицейской машине. Вокруг него сновали полицейские и санитары. Вдруг кто-то быстро и внезапно прижался к его спине. Кто-то промокший. Это длилось несколько минут, и когда Бен оглянулся, то сзади уже никого не было. Но в руке Бена оказался мятый, немного промокший, бумажный тюльпан. Оригами из тетрадного листа. Бенедикт развернул тюльпан в машине. Цветок оказался запиской. Очень короткой.

— Спасибо, что заговорил со мной, — гласила она.

— Кто это был? — подумал Бенедикт, — кто он, мой спаситель?

Кружевное покрывало снега в уснувшем Лондоне

Бенедикт Камбербэтч проснулся от холода.

Так и есть. Картонная коробка, под которой он спал, была сорвана порывом ветра и унесена на середину улицы. Бен поднялся, вытащил свой рюкзак, отряхнулся и посмотрел на небо. Серые свинцовые тучи собирались над городом. Дождь, или, может быть, снег. Но становилось ясно, что нужно было искать новое убежище.

Катастрофа пришла неожиданно.

Внезапно и незаметно.

Никаких тебе метеоритов, астероидов, супервулканов и суперлуний.

Однажды все проснулись и обнаружили, что мир изменился. Пропали все, кому не было шестнадцати, и те, кому далеко за семьдесят. Те, кто был шестнадцатилетний, так и остались в этом возрасте. Те, кому было двадцать, остались двадцатилетними. А те, кому было за двадцать и старше, омолодились до двадцатилетнего возраста. Это было не постепенно.

Это случилось за одну ночь.

Мир рухнул.

Ненадолго.

Потом паника улеглась.

И мир рухнул окончательно.

Бен брел по Оксфорд-стрит в надежде набрести на какое-нибудь мало-мальски пригодное убежище на ночь. Лондон после катастрофы стал стремительно разрушаться. В некоторых домах еще жили, но в основном, дома быстро ветшали и становились непригодными для жилья. Организовались сообщества/банды/коммуны, в которые вступали одиночки, чтобы не погибнуть на улицах.

Бен мог бы вступить в сообщество BBC, но будучи молодым, он не испытывал желания общаться с кем-либо, особенно после того, как хлебнул славу полной ложкой. Поэтому он бродил по городу, воруя из мертвых магазинов еду и одежду. Но и погода после катастрофы не задалась. То проливные дожди, то сильный ветер…

Звери одичали настолько, что могли загрызать даже днем, особенно в парках и скверах. Поэтому туда никто не ходил. Бен дошел до кого-то полуразрушенного дома, посмотрел на небо и поежился. Даже в трех слоях одежды Бену было холодно. Тут он увидел, как трое парней и одна девушка, закутанные по самые уши, обворовывают продовольственный магазин. Он прошел мимо, потом вернулся.

— Привет!

— А ты кто? — спросил один из парней, — небось, из местной банды?

— Я сам по себе, — ответил Бен, — я очень голоден, не могли бы вы дать мне хлеба и воды? Пожалуйста.

— Почему бы и нет, — ответила девушка, вытащила из сумки багет и литровую бутылку воды, — бери на здоровье.

— Ты зачем раздаешь нашу еду, Лана? — проворчал второй парень.

— Он один, — возразила девушка, — попросил вежливо, не напал. Пусть ему повезет.

— Пусть вам повезет тоже! — попрощался Бен и пошел своей дорогой.

Через четыре квартала от того места, где ему дали еду, он нарвался на менее дружелюбных людей, от которых ему пришлось бежать. Пробежав довольно много, Бен юркнул в полуразрушенный дом и прижался к холодной стене… Отдышался, поел немного хлеба и запил водой. Осмотрелся. Парень решил, что можно тут переночевать. Аккуратно вжавшись в менее продуваемый угол, он сунул руки в карманы, вжал голову в плечи и задремал.

Проснулся оттого, что к нему кто-то подсел. Бен вжался в стену, но глаза приоткрыл — посмотреть. Рядом сидел человек, тоже весь закутанный. Из-под шарфа виднелись два глаза.

— Замерз? — хрипло спросил незнакомец.

— Да, а что?

— Погреться хочешь?

— Я бы хотел, но… — Бен посмотрел на незнакомца. Предложение было заманчивым, но крайне подозрительным. А вдруг этот тип торгует людьми?

— Не доверяешь? Правильно, — незнакомец встал, — пошли. Я не сделаю тебе ничего плохого.

И Бенедикт пошел с ним.

Незнакомец привел Бена к развалинам и потянул его в невидимую с улицы дыру. Внутри оказался магазин готовых платьев, магазин шуб, супермаркет, кафе. Но это Бен выяснил позднее. А на данный момент незнакомец посадил Бена рядом с маленьким костерком, сунул ему в руки кружку с чаем и исчез в темноте. Чай был очень горячий, почти что обжигающий. Бенедикт тихо пил его, наслаждаясь теплом. Незнакомец вернулся и принялся жарить на сковороде сосиски. Шесть сосисок на двоих им хватило за глаза. Поев и выпив чаю, Бен почувствовал, что его глаза смыкаются. Пользуясь тем, что гостеприимный хозяин покинул гостя, Бен свил себе гнездышко из одежды в самом темном углу и лег спать. Пока сосиски и чай грели его, все было нормально, но когда еда переварилась, Бен стал мерзнуть. Попытки теснее прижаться к себе ничего не давали, кроме позыва в туалет. Бен возился и возился, пока не почувствовал, что его кто-то трогает за плечо.

— Ты зачем сюда запрятался? — спросил незнакомец, — тут самый холодный угол, продуваемый, холодный, мокрый. Пошли. Ты, небось, в туалет хочешь?

— Ага, — пробормотал Бен.

— Ясно, — незнакомый парень отвел его в промерзший насквозь туалет кафе, а потом привел к небольшой палатке, сделанной из шуб. Впихнул его туда. Бен пошарил руками. Везде были шубы. На полу, на стенах….

— Лезь сюда, — парень потянул Бена за рукав куртки, — куртку снимай и под голову, обувь — туда же.

Когда Бен сделал это, хозяин этой палатки укрыл его шубой. Бен сжался под этой шубой. Было холодно, и Бен никак не мог согреться. Кончилось тем, что его сосед, спавший под этой же шубой, подгреб его к себе, прижался к нему… и тогда Бен расслабился, согрелся и уснул.

Бен остался в логове незнакомца. А холод, который не давал спать, пришел от снега, который прошел ночью. Развалины превратились в большой сугроб. Бен проснулся и вылез из шубной палатки. Хозяин хлопотал около костерка. Темноты больше не было, а был серый тусклый свет.

— Привет, — сказал Бен.

— Привет. Как спалось? — ответил незнакомец, поднимая голову.

— Хорошо. А как тебя зовут? — спросил Бен, — меня — Бен.

— А меня — Мик, — парень улыбнулся, — на самом деле, я не из Лондона. Перед катастрофой я приехал сюда помочь местным полицейским поймать маньяка, а тут вот такое дело произошло. Вот и все.

— Ты полицейский? — Бен недоверчиво посмотрел на Мика, — а почему ты не возвращаешься?

— Не хочу. А ты кто?

— Просто так, — Бен подошел к остаткам окон и посмотрел сквозь них.

— Не хочешь говорить? Хорошо. Иди, ешь, БЕН! — последнее слово Мик выделил, показывая, что не поверил словам своего нового друга.

— А там снег?

— Да. Мы обеспечены едой примерно на шесть месяцев, потом придется искать продовольствие.

— Потом будет весна! — блеснул знанием Бен, — и лето.

— Да. И все подадутся в сельские области страны…

Бен и Мик подружились. Они так и жили в этих развалинах в течение всей зимы. Мик знавал более суровые зимы, поэтому иногда выдавал некоторые вещи, глубоко шокирующие Бена — например, купался в снегу и стирал вещи. После некоторых раздумий, Бенедикт тоже стал так делать. Водопровод не работал, а ощущение чистоты было таким приятным. Они оба даже брились и подстригались. Выходило криво, ну да ладно. И когда пришла весна, им пришлось перебраться в кафе, потому что соседнее с супермаркетом здание не выдержало и рухнуло прямо на их развалины, упав прямо на магазин готового платья, шуб и супермаркет. Ребята кое-как эвакуировали свои вещи и устроились в кафе. И в первый день весны к ним пришли гости. Им пришлось выдержать самую жестокую битву за свою территорию. Гостей они прогнали.

Мик через неделю отправился на разведку. Бен остался в кафе. Он прибрал все, сварил чай и сел около окна. Солнце скользнуло за дальние развалины, напоследок отразившись в уцелевших стеклах и ушло, а Мика все еще не было. Снег частично стаял, частично — нет. Бен сварил кофе, выпил и стал волноваться. Когда окончательно стемнело, а ветер нагнал серых туч, Бен пошел в уборную и, проходя мимо черного входа, услышал легкое шебуршание. Но не обратил внимание. Их и так окружало много звуков. Стоны ветра, шорох рассыпающихся кирпичей, скрип балок. Но идя обратно, услышал вновь непонятные звуки и решил посмотреть. Открыл дверь и выглянул наружу. Упершись в торчавшую балку, стоял Мик. Увидев Бена, он стал медленно оседать. Бен еле-еле успел подхватить его. Затащил его в помещение, прямо к костру. Осмотрел. Мик… был ранен. Его свитер потемнел от крови. Бен быстро раздел друга и обнаружил рану. У него не было ничего, чтобы вылечить друга. Поэтому Бен промыл рану виски, которое обнаружил в баре, и забинтовал одной из рубашек. Теперь оставалось лишь уповать на бога.

Мик, забинтованный, лежал под шубой, рядом с ним, прижимаясь к нему, лежал Бен и торопливо шептал другу:

— Я — актер, меня зовут Бенедикт Камбербэтч, может, ты меня помнишь? А если даже нет, то только не умирай, Мик. Пожалуйста, выживи. Я останусь с тобой и никогда не покину тебя. Пожалуйста, — утомившись, Бен уснул, приткнувшись Мику в плечо. И сквозь сон услышал:

— Я выживу, Бен.

Голодное путешествие.

Голод. Он наступил внезапно.

….и умерло все живое.…

Мир изменился, но далеко не в лучшую сторону. Еды не хватало. Старики умерли первыми, маленькие дети либо были съедены, либо погибли от разных болячек. Основное взрослое население с трудом выживало.

Бенедикт и Мартин брели по пустынной улице славного города Лос-Анджелеса. Они уплыли из голодного Лондона через пять месяцев после того, как основные запасы пищи были съедены. Их дружный коллектив распался. Сперва съели Моффата, затем Гэтисса, потом постепенно добрались до оператора, а тот вдруг решил, что самое лучшее мясо должно быть у Мартина. И они оба — Бенедикт и Мартин — просто убежали. Добрались на корабле до Америки, долго путешествовали, питаясь кукурузой, белками, кошками, собаками. Но скоро и это кончилось. И ребята вползли в город Ангелов истощенными донельзя.

Мартин первый увидел человека, который торчал рядом с основательно потрепанным джипом и пытался то ли заправить машину, то ли что-то положить в него.

— Бен, подходишь сзади и глушишь доской, — Мартин не скрывал своего возбуждения, — держи доску.

— Хорошо, — сиплым шепотом пробормотал Бен, пытаясь сдержать слюну при виде мяса.

Парень резко обернулся. На него с двух сторон надвигались двое. Один — длинный худой в основательно потрепанных и продранных джинсах, мятой рубашке и разбитых напрочь кроссовках. Волос, выгоревший русый, загорелый до черноты. Второй — невысокий, темноволосый и одетый примерно также как его приятель. Оба держали доски. Он натянул шляпу на глаза и вернулся к прерванному занятию. Нападение не получилось. Парень умудрился их обезоружить очень быстро. Бенедикт и Мартин распластались в пыли дороги, не надеясь на лучшее.

— Убьет? — тихо спросил Бен у Мартина.

— Не знаю, может просто откормит и продаст…

Незнакомец закончил свое дело, подошел к ребятам, взял их за шкирку и закинул их в свой джип. Сел за руль, и машина тронулась с места.

— Ну, все, — Мартин тяжело обмяк в кузове, — Гензель и Гретель.

— Да, это плохо, — Бен сглотнул слюну.

Парень привез их к себе. Это был небольшой двухэтажный домик за городом. Вокруг него росло очень много плодовых деревьев и кустов. Домик выходил на маленькую лагуну. Парень притащил обоих на второй этаж и распихал по отдельным комнатам.

Три месяца ушло на то, чтобы Бенедикт и Мартин поправились. Они узнали кое-что про своего спасителя. Его звали Мик, фамилию он называть не стал. Он работал полицейским до голода, но после голода Мик оставался полицейским, несмотря на то, что полицейские участки приказали долго жить.

Жили дружно. Еда была, но мясо заканчивалось. Мик старался достать мясо, но иногда в тарелках лежала рыба, овощи, грибы. Оголодавшие англичане крайне раздражались, не получив мясо на обед. Но Мик как-то выходил из положения. Но через пару месяцев мясо закончилось в радиусе пяти километров. Рыба тоже. И все сели на овощную диету.

— Мы хотим мяса! — заявил однажды Мартин.

— Подумаешь, — сердито ответил Мик, копающийся в маленьком огороде, — от овощей никто не умер.

— А я так не думаю!

— Берем дубину и идем искать мясо, — отрезал Мик.

Мясо они получили. Через… неделю. Маленький такой кусочек. Очень маленький. Еще через неделю. Еще кусочек. И так пару месяцев.

— Давай кончим этого парня, — сказал однажды Мартин Бенедикту. Они оба мыли овощи с огорода. Мика не было в доме.

— Зачем? — удивился Бенедикт, — нас кормят, поят и дают ночевать. И ты хочешь убить этого парня? Я не хочу в этом участвовать.

— Мяса нет. Мы не получаем витаминов, белков, а это плохо на нас сказывается.

— А куда нам лучше выглядеть? — резонно спросил Бен, — кино накрылось.

— А я иду, — Мартин взял нож и вышел за дверь.

Бен пошел за ним. Мик обнаружился на причале. Похоже, он пытался найти замену мясу.

— Что хотели? — повернулся к ним, удивленно подняв брови. Увидел нож, — а… вот, значит, как. Ну, что же, я этого ожидал. Холодильник вместит все. Лучше здесь. Кровь стечет в море и, возможно, привлечет рыб. Мартин, ты позволишь мне снять рубашку?

— Конечно.

Мик снял рубашку, и под ней обнаружились бинты, а под бинтами — раны. Раны на груди, руках, ребрах. Мик молча смотрел на ребят, а они растерянно и ошеломленно смотрели на него. Потом Мартин… повернулся и ушел. Бенедикт подошел к Мику и обнял его.

— Спасибо.

— Да я…

— Ничего. Пойдем в дом, тебя надо лежать.

Зима рухнула на Калифорнию внезапно. Вымерзло все. Что успели собрать, то осталось. Морозы были жесткие и суровые. Мик давно оклемался от своих ран. Но вынужденная диета была слишком суровой. Мик однажды подозвал Мартина.

— Как ты себя чувствуешь?

Разговор происходил на кухне.

— Хреново. Голоден.

— Вот как, — Мик взял нож, вскрыл себе вену на запястье, нацедил в стакан и дал его Мартину, — пей!

Тот послушно выпил солоноватую густую кровь.

— Вот нож. Убей меня и съешьте.

— Нет. Мик, я не смогу так, — Мартин покачал головой, — ты слишком МНОГО сделал для нас.

— Хорошо. Тема закрыта.

Еще через неделю Мик предложил то же самое Бенедикту. Тот тоже отказался.

— Надо что-то делать, — Мартин сидел на кровати и смотрел на Бенедикта.

— Что?

— Мик слишком печется об нас. Но мы должны что-то сделать!

— Жертва? Но кто?

— Бен. Я люблю тебя и все года, что мы с тобой провели вместе, останутся для меня самым счастливым воспоминанием. Но…

— Мартин, — Бен удивленно поднял брови, внутренне содрогаясь от слов Мартина. Он понимал, к чему все идет.

— Нет, ты меня простишь? Тебе ведь придется это сделать?

— Да! — решительно ответил Бен.

Бен готовил ужин сам, и отсутствие Мартина, но присутствие мяса в супе, Мика насторожило.

— Я не буду спрашивать тебя, откуда мясо… потому что, кажется, знаю, — сказал Мик, отправляя ложку супа в рот.

— Не волнуйся, — ровным голосом ответил Бен, — еще немного и будет весна. Снег растает, и все вырастет.

— Я понял.

Весна пришла. Еда кончилась. Парни ушли на ее поиски. К следующей зиме они не вернулись. А через год выросло деревце рядом с двумя потемневшими скелетами где-то на границе с Канадой. Они сплелись в предсмертном объятии. Мик даже перед смертью пытался поддержать умирающего друга, подсунув свою вену в качестве живительного источника энергии.

Дело ясное, что дело темное

Скала. Большая такая скала, снизу покрытая водорослями, мхом, который покрывает выступающие трещины и камни, а сверху — узловатые деревья. Меж деревьев торчит замок. Ощущение такое, что он буквально вырастает из скалы. Замок открыт ветрам и дождю.

В замке живут несколько человек. Сэр Монтгомери де Воолак, леди Брунхильда де Воолак и их дети — Роланд -16 лет, Этцель — 14 лет, Сид — 10 лет, Франки — 5 лет и Хильда — 2 года. Еще шестеро слуг, дворецкий, садовник, капеллан и сторож.

В одну прекрасную ночь, под покровом холодного осеннего дождя, совершается кровавое дело. Утром находят капеллана, пригвожденного гвоздями на воротах замка. Он мертв. Сэр Монтгомери отправляет дворецкого в город, чтобы он привел полицию. Но полиции неохота ехать черт знает куда, поэтому дворецкий возвращается в замок…

Через несколько дней, когда беднягу священника уже похоронили, а осенний ветер принялся распевать молитвы над свежей могилой, в ворота замка постучались. Дворецкий открыл. На пороге стояли двое. Высокий парень в черном пальто, с которого текла ручьями вода, и невысокий крепыш в коричневой куртке и насквозь промокших джинсах.

— Судари, вы кто? — подозрительно спросил дворецкий.

— Шерлок… Холмс, — прокашлял высокий.

— Джон Ватсон, — ответил второй, — мы заблудились. Можно у вас переночевать?

— Нет проблем, — дворецкий поднял подбородок и провел непрошеных гостей в самую дальнюю и высокую комнату.

В северной башне. Там была одна единственная комната, впрочем, с встроенной душевой и туалетом. Одно большое окно, смотрящее на север. В комнату вела винтовая скрипучая и проржавленная лестница.

— Ужин в восемь! — пророкотал дворецкий, и его шаги заскрипели вниз.

— Шерлок, раздевайся и быстро в ванную, — сказал Джон, снимая с себя куртку.

— Может ты, сперва? — Шерлок чувствовал себя неважно.

— Быстро в горячую воду, пошел, давай, — Джон содрал со своего приятеля пальто, пиджак, рубашку — все основательно промокшее — и затолкнул Шерлока в ванную комнату. Примерно через час Шерлок вышел оттуда, кутаясь в большое полотенце.

— Как самочувствие?

— Получше…

— Вот и славно, — улыбнулся Джон, — я схожу вниз и узнаю, где бы можно высушить наши вещи, а ты давай под одеяло.

— Без ужина?

— Я принесу тебе, — успокоил его Джон, — а ты должен отогреться, иначе заболеешь.

Когда Джон вернулся, Шерлок уже спал. Он в шкафах обнаружил ночную рубашку и ночной колпак. Кровать была большая, и поэтому Джон приткнулся где-то сбоку. Укрылся вторым одеялом и, засыпая, подумал, что надо попросить дворецкого выделить им еще одну комнату.

В этот вечер прибыло еще двое. Высокий молодой мужчина в пелерине и мужчина чуть постарше в твидовом клетчатом пальто. Они назвались мистером Холмсом и доктором Ватсоном.

Утром обнаружилось следующее. Первые гости — один действительно молодой сероглазый брюнет, откликавшийся на имя Шерлока Холмса. Второй гость — темно-русый коротышка — Джон Ватсон. Брюнет прибыл в замок в черной рубашке, джинсах, туфлях, пиджаке, твидовом длинном пальто и темно-синем шарфе. У второго — майка, клетчатая рубашка красного цвета, серый свитер, коричневая куртка, черные джинсы и ботинки на шнуровке.

Вторые гости — худой мужчина, выглядящий моложе своего спутника, но старше первого гостя. Он был одет в белую рубашку, серый жилет, длинное серое пальто с пелериной и кепку. Второй — рубашка, жилет, клетчатое пальто и котелок. Первого звали — Шерлок Холмс, а второго — доктор Джон Ватсон.

Гости позавтракали и разошлись. Первые гости жили в северной башне, вторые — в южной. Не успел день войти в свои права, прибыли еще двое. Один выглядел как революционер — мятая рубашка, пиджак неопределенного цвета, мятый, серые мятые брюки. Небритая круглая физиономия и круглые нигилистические очки. Его звали… Шерлок Холмс. Второй — в светлом пальто, на шее большой клетчатый платок, шляпа, белая рубашка, жилет, брюки и ботинки. Плюс — чемоданчик. Взгляд, который он бросил на дворецкого, был тяжелым. И дворецкий вдруг почувствовал себя на операционном столе, около которого стоял этот человек и выбирал орудие — скальпель? Нож? Топор? Или, может быть, бензопила? Этого странного человека звали Джон Уотсон.

И к концу дня в замок прибыл тип с кучей чемоданов, которого тоже звали …Шерлок Холмс и элегантный тип… доктор Джон Ватсон.

Мясо

Джон медленно поднял руку и дотронулся до груди Шерлока. Тот лежал на кровати на спине и спал, одеяло сбилось, открыв мерно вздымающуюся грудь. Джон провел ладонью вдоль грудины, задержав на ключицах, погладил Шерлоку горло и потрепал друга по скуластой щеке. На ней лежала тень от длинных ресниц. Шерлок спал, безмятежно и спокойно.

— Прости, Шерлок, — тихо пробормотал Джон, поднося к носу приятеля вату с хлороформом. Тот глубоко вздохнул и обмяк.

— Все хорошо. Шерлок, все будет хорошо, — Джон приготовил скальпель, спирт, кювет, моток ниток, зажимы и некую субстанцию, напоминающую желе. Прощупал правую большую грудную мышцу, кожу отогнул и срезал, и вырезал её. Положил в кювет, а на место мышцы поместил желеобразную массу. Забинтовал Шерлоку рану, поменял простыни и одеяло, а потом отправился к себе. Кусок мяса он отдал Майкрофту.

Шерлок проснулся утром, потянулся и чуть не потерял сознание от боли. Но тут пришел Джон и принес ему еду.

— Что случилось? — спросил Шерлок, увидев на себе бинт. Он мог бы поклясться, что вечером бинта не было.

— На тебя ночью напал неизвестный с ножом, — не моргнув глазом, соврал Джон, — но я сумел тебя отбить. Правда, он тебя ранил…

— Точно? — прищурился Шерлок. У Джона были ОЧЕНЬ честные глаза.

— Точно.

На следующий день.

— Джон, почему ты не выпускаешь меня из постели? Я не могу просто так валяться!

— Твое ранение было глубоким, я хочу понаблюдать…

— Джон, — Шерлок вздохнул, — кто на самом деле нанес мне эту рану?

— Понятия не имею.

И опять это честное выражение.

Через неделю.

— Ну как?

— Зажило превосходно, — Джон изучал место операции. Желеобразная субстанция прекрасно прижилась.

— Заканчивай меня рассматривать, Джон.

— Подожди, — Джон прощупал мышцу, — не больно?

— Нет…, но немного не по себе.

— Отлично. Потянись.

Шерлок потянулся.

— Боли не чувствуешь?

— Нет.

— Можешь заниматься своими делами. Свободен.

— Давно бы так, — Шерлок потянулся за рубашкой.

Через месяц.

— Майкрофт, а зачем вам нужна была мышца Шерлока?

— На секретные вопросы не отвечаю.

Похищение

Кровь была повсюду. Бенедикт сроду столько крови не видел, а если и видел, то она была ненастоящая. Рядом с ним лежал парень. Это был тот, который его периодически спасал от всякого рода неприятностей. Бен не признал его в первую минуту, но после того, как тот заговорил — пара слов всего — вспомнил.

И вот этот парень лежал рядом. Раненый. А Бен жался к стене. Но стрельба стихла, и Бен получил возможность затащить своего спасителя в ненадежное укрытие.

— Приятель, ты как? — Бен лихорадочно ощупывал своего спасителя.

— Не… плохо, — выдохнул парень, открывая серые глаза.

— Уверен?

— Нет, — парень вывернулся из рук Бена, — сам ты как?

— Все в порядке, — ответил Бен.

— Не ранен? — парень внимательно смотрел на Бенедикта.

— Нет, а ты…

— Я в курсе, — спаситель расстегнул на себе бронежилет, снял его, потом рубашку. В правом боку кровоточило пулевое ранение.

— Давай, я тебе помогу, — предложил Бен.

— А сможешь?

— Конечно, — Бенедикт оторвал от своей рубашки рукав, разорвал и забинтовал своему новому приятелю рану, — а что теперь?

— А теперь мы долго будем ждать.

Сделай всё, что сможешь, а в остальном положись на судьбу.

Бен открыл глаза и посмотрел на потолок. Он лежал на спине, укутанный в большой теплый свитер. Свитер был настолько большой, что укрывал даже голые пятки. Под свитером на нем самом ничего не было. Бен прикрыл глаза и встал вспоминать.

Он вместе с Мартином промышлял в банде свободных охотников. Им пришлось смыться с работы, потому что Марк и Иен стали рабовладельцами, а Бенедикт, в силу своей харизмы, оказался в первых рядах списка. Марк платил людям, которые вылавливали по всему городу симпатичных парнишек и приводили к нему. Бенедикту предлагали прямым текстом, но он предпочел удрать.

Три месяца при плохом питании и в непрерывном движении превратили Бенедикта в тощего жилистого парня, выглядящего лет на двадцать пять — двадцать семь. Бороду он перестал брить, краска с волос слезла. Тощий пшенично-рыжий парень в обносках не привлекал внимания охотников за телами, а таких развелось много. Экономически это было выгодно. Живешь в доме, ешь, пьешь, ну и оказываешь услуги нанимателю. Многим это нравилось, остальным — нет.

И вот однажды Бенедикт забрел на территорию конкурирующей банды. Он стал ковыряться в ближайшей мусорке и не увидел, что к нему подошли местные. А потом и это стало Бену по барабану. Кто-то из местных нанес ему удар по голове, Бен ударился об край бачка и упал на асфальт. Его стали бить. Бен отключился. Местные обрушили на него множество ударов ногами, досками, палками…

Но Бен пришел в себя от тишины, которая взорвалась криками и звуками ударов. Но дрались где-то там, далеко. Бенедикт попытался подняться, но резкая боль пронзила его тело, заставив замереть. Потом Бен почувствовал, что кто-то подошел к нему. Этот кто-то ощупал Бенедикта, взял на руки и понес. Только куда? Камбербэтч отключился. Пришел в себя только тогда, когда почувствовал, что его кто-то раздевает.

— Значит, это охотник, — подумал Бен, — только странный он, один работает. Их обычно трое или четверо. Сам охотник, загонщик — выслеживает жертвы. Оценщик — назначает цену, сводник — продает жертвы рабовладельцам… Подумав так, Бенедикт отключился снова.

А вот теперь Бен очнулся снова. Пошарил по себе руками. Так и есть. Ребра перебинтованы, рука тоже, одна нога в шине.

— Что, очнулся? — в поле зрения появился человек.

— Да, — тихо сказал Бен, чувствуя, что он еще и чистый к тому же.

— Есть хочешь?

— А можно?

— А то, — человек приподнял его и сунул под нос пиалу с супом, — помочь с едой?

— Нет, — отказ прозвучал весьма категорично, но второй не обиделся.

Бенедикт хлебал суп и осматривал окружающую среду. Это была небольшая комната, по окружности которой проходила самодельная клепаная труба, излучающая божественное тепло. С одной стороны она входила в некое подобие печки, а второй конец, видимо, выходил наружу. Все щели были забиты старыми ковриками, на полу — тоже были одеяла, коврики и пара ковров. Рядом с печкой лежали постели, вернее одна…

— Как тебя угораздило попасть на территорию Восточного Братства? — спросил хозяин этого комнаты.

— Я пошел за топливом, — торопливо облизывая ложку, ответил Бен, отмечая про себя, что и бороды у него нет, и волосы подстрижены.

— Ладно, я мимо шел, а то ведь они тебя убить могли! — сердито сказал его спаситель.

— А ты почему там оказался? — Бен протянул ему пустую чашку.

— А, — спаситель махнул рукой, — мне понабились запчасти для котла, а в этих заброшенных заводах много что можно найти.

— Ясно, — Бенедикт уверился в том, что судьба свела его с охотником.

— Наверное, он на кого-нибудь работает. Или он себе ищет… Хотя если он меня перевязывал, мыл и стриг, то, возможно, составил обо мне мнение? С одной стороны — может это для меня последний шанс. Лучше уж так, чем сдохнуть в непрерывных странствиях. А с другой… — Бен тихо вздохнул, — если он меня вылечит, откормит и продаст?

— Ложись, — спаситель отвел Бена на вторую кровать, которая находилась между двумя валиками скатанных ковров, — спи.

— Угу.

На следующее утро Бенедикт проснулся рано, но его спасителя уже не было. Он пришел примерно в шесть часов и принялся готовить.

— Как дела? — спросил Бен, нарушив молчание.

— Нормально. Туалет находится вон за той дверью, — спаситель кивнул головой в сторону выцветшего желто-коричневого коврика.

— Спасибо.

— Если тебе что-нибудь понабиться, сразу же говори…

— Нет, мне ничего не надо.

— Уверен?

— Да.

— Меня зовут Мик, — сменил тему спаситель, — а тебя?

— Бен.

— Вот и хорошо. Значит так, Бен. Можешь оставаться здесь сколько пожелаешь…

— Но мне нечем заплатить тебе? — расстроено проговорил Бенедикт.

— Забудь о плате, я СОВЕРШЕННО бесплатно это делаю.

— Ты можешь забрать мой лом, — радостно вспомнил Бенедикт.

— Я его уже прибрал…

— Вот как, — грустное настроение не покидало Бенедикта в течение оставшегося дня.

Прошел месяц. Бенедикт уже выздоровел и вполне хорошо себя чувствовал. Мик не делал поползновений по поводу отдать, отвести или продать Бена кому-нибудь, но это не уменьшало тревоги. И вот однажды Бен принял решение.

— Я не смогу расплатится с Миком, да и нет у меня ничего такого. Остаюсь только я сам. Значит, я расплачиваться буду собой. Натурой, так сказать, — с этими мыслями Бенедикт искупался, ибо было где, и переоделся. Свитер снял, надел джинсы, рубашку, прибрал все и сел ждать.

Мик пришел поздно, злой и грязный. Долго мылся. Потом вышел, закутался в теплый халат. Под халатом была одежда.

— Ты зачем свитер снял? — спросил Мик, посмотрев на Бена, — простудишься ведь…

— Я, — Бенедикт запнулся, — много думал и пришел к единственному правильному решению… на мой взгляд. Если мне нечем заплатить за проживание здесь, то я… заплачу собой.

— И ты долго думал? — осведомился Мик.

— Как только ты меня сюда принес… и я очнулся, — подтвердил Бен, облизывая губы.

— И ты… готов пожертвовать собой?

— Ну… да.

— Ну ты и идиот, — хмыкнул Мик, — я же тебе ясно сказал — я за простой не беру.

— Я тебе противен? — поинтересовался Бенедикт.

— Нет, но представляешь я, вообще-то, девушек люблю… и весь женский пол, вместе взятый. А если тебе просто холодно, так давно бы…

— Давно что? — спросил Бен.

— Подползай ко мне с кроватью. Спим одетые, так что прижмемся и всем будет тепло.

И в ту же ночь Бенедикт приполз к Мику, обнял его, и они уснули в тепле и полном счастье.

Дело о людоеде

Джон очнулся от прикосновения. Открыл глаза. Небольшое помещение, маленькая лампочка и тип рядом.

— Как мило, что ты очнулся, — тягуче произнес незнакомец, — мне так не хотелось тебя бить.

Джон опустил глаза. Так и есть — рубашка отсутствует, одна рука прикована массивной цепью к стене.

— Дааа, — промямлил незнакомец, пробегая пальцами по плечам Джона. Пальцы были длинные, тонкие и костлявые. Прикосновения этого незнакомца были отвратительны и вызывали толпу беспокойных мурашек.

— Прекрасно… — пальцы ощупывали, нажимали, ласкали, но потом эти пальцы остановились на трапециевидной мышце. И Джон заорал от боли, ибо незнакомец достал нож, вырезал её, заштопал рану суровыми нитками… и ушел.

Мэри забила тревогу, когда Джон не вернулся с работы. Сперва она позвонила в больницу, но там сказали, что доктор Ватсон уже ушел домой. Тогда Мэри позвонила Шерлоку, но тот оказался вне доступа.

Но на следующий день Джон тоже не появился. И спустя неделю Джон не появился. Зато пропажей заинтересовался Шерлок.

— Он ушел на работу?

— Да, — ответила Мэри.

— И не пришел?

— Нет.

— Вот как, а почему ты мне не позвонила?

— Звонила, проверь входящие…

Шерлок проверил. Точно.

— Хорошо, Мэри. Я его найду.

Детектив поднял на ноги полицию, бездомных и Майкрофта. Все искали Джона, а Шерлок носился по всем подозрительным точкам. Он проверил все морги, но — слава Богу — Джона там не было! Больницы — там тоже Ватсона не было. Шерлок перестал бывать дома, перекусы у него были, но они были чисто символические. Кофе, тост или печенье — и все. Зато мозг работал.

И вот однажды один из его агентов рассказал, что он гулял с собакой где-то в Восточном Лондоне и видел странного человека. Проследил за ним. И ему кажется, что этот подозрительный тип каким-то образом причастен к пропаже Джона. Шерлок помчался туда. Он проследил за типом и, дождавшись, когда подозрительный тип отвалит на работу, залез к нему в дом. Но предварительно Холмс позвонил Лестрейду.

Детектив бродил по дому, но ничего не нашел. Кроме двери. В подвал. Запертую. Шерлок, недолго думая, взломал дверь и полез туда.

— Кто там?

Слабый голос, доносящийся снизу.

— Джон?!

— Шерлок? Если это ты, то уходи. Он вернется… и убьет тебя.

— Не убьет, — Шерлок включил свет, спустился и увидел Джона. И остановился в ужасе. На Джоне были страшные раны. Грудь, руки, плечи, спина — и все заштопано обычными суровыми нитками.

— Господи, Джон! — Шерлок принялся освобождать друга, — ты только держись…

Джона отвезли в больницу, а Грег дождался гада и арестовал.

Проблемы

Господин Д. лежал в своей большой кровати с очередной любовницей. Такая дебелая деваха с обилием телес там, где надо и не надо. Господин Д. любил полнотелых. Вдруг ночную тишь нарушил легкий шум, донесшийся снизу.

— Боже, что это? — воскликнула девица.

— А, это мой новый пленник, — господин Д. поднялся с кровати, натянул стеганый халат, взял стек и, повернувшись к любовнице, сказал. — Он уже сутки бьется, подожди, я схожу, успокою его.

Спустившись в нижний каземат, господин Д. подошел к высокому парню, закованному в тяжелые цепи. Одна цепь держала парня за ноги, вторая — за руки, а третья замыкалась на шее. Цепи были длинные, они позволяли парню передвигаться по камере. Он дергался и бился в этих цепях, стирая в кровь запястья, лодыжки и шею.

— Ты можешь заткнуться?! — заорал господин Д. на своего пленника. — Заткнись!!!

— Выпусти меня отсюда, — прохрипел парень, рванувшись вперед.

— Вот еще, — господин Д. с размаху ударил парня ногой под ребра.

Тот всхрапнул и рухнул на пол. Господин Д. еще раз пнул пленника по ребрам и ушел.

***

— Куда мы его будем девать? — спросил хриплый голос над головой Бенедикта.

Бедняга был не в себе. Он балансировал на хрупкой грани между сознанием и небытием.

— Хозяин что сказал? — ответил второй голос пискляво.

— Сказал…, а вон и он идет.

— Значит так, — господин Д. ощупал руки Бена, грудь, посмотрел зубы, — на кухню посылать не будем, тощий больно, в хлев?.. нет. Он там подохнет. Остаются загоны. Тащите его туда. Пока пусть отлеживается, затем приспособим…

Бенедикт оказался в загонах. Что эти загоны собой представляли, Бен не знал. Бенедикт теперь имел комнату, вернее, камеру, устланную соломой. В отличие от того места, где раньше держали парня, там можно было лежать, да и кормили сносно. Загоны делились на две части. В правой находились здоровые жлобы, которые орали, матерились и рассказывали скабрезные анекдоты. Вторая половина была пустой, кроме Бенедикта, там никого не было.

Через пару недель, когда Бен уже относительно поправился, в соседнюю камеру привели еще одного. Вернее, его приволокли и бросили в камеру. Бен всю ночь прислушивался к движению в соседнем помещении, но ничего не услышал.

Утром всех выгнали на площадь, Бен стоял с краю толпы, окружавшей столб. На столб повесили худого парня. Пришел господин Д.

— Смотрите внимательно, грязные отбросы, что может случиться с теми, кто идет против меня! — мужчина принялся бить парня, висящего на столбе. Бил всем — проволокой, стеком, бичом, плеткой и напоследок бамбуковыми палками. Наказуемый либо потерял сознание, либо был настолько упрямым и выносливым, что во время этого ужаса не издал ни звука. Господин Д. махнул рукой и прекратил экзекуцию.

— Отвяжите его и бросьте куда-нибудь на солнце, — небрежно сказал господин Д. и ушел.

Жлобы отвязали беднягу и кинули на самое прогреваемое солнцем место. Пока все разошлись по краям площади, Бенедикт мелкими шажками подобрался к лежащему парню. Спина его представляла кровавое месиво. Бен стянул с себя рубашку и накрыл ею рану.

— Кто тут? — пробормотал парень чуть слышно.

— Ты не бойся, — шепотом сказал Бенедикт, — сейчас я тебя перенесу к себе.

— Не надо…

***

Бен спрятал пострадавшего парня у себя в камере. Он самоотверженно ухаживал за ним, пока тот отходил от ран. Господин Д. прознал про это, однако велел их не трогать. Когда парень пришел в себя и вполне сносно стал передвигаться, их однажды грубо вытащили на площадь.

— Подружились? — отечески спросил господин Д. — Скоро вам конец придет. В боях вы участвовать не сможете, поэтому я, пожалуй, затравлю вас. У нас кто самый злой в загонах?

— Молосские доги…

Псов спустили через два дня, а парней отпустили за день до этого. Парни бежали через лес. Бежали разными путями, но доги настигли их. Приятель Бена взлетел на большое дерево, стоявшее на опушке. Бен споткнулся и уже попрощался с белым светом, слыша яростное дыхание собак за спиной. Но он почувствовал, что взлетает. Раскрыв глаза уже чуть ли не на верхушке дерева, парень увидел, как внизу рычали и грызлись псы.

— Сбежать нам из лесу не удастся, — задумчиво сказал приятель Бена.

— Почему? — спросил Бенедикт. — Кстати, а как тебя зовут вообще?

— Мик. А я там очутился тоже случайно, так, объездчиком работал над местными средствами передвижения. Ну и поспорил с местными. А по периметру леса стоят загонщики, живыми они нас не выпустят.

— И что мы будем делать? — обеспокоенно сказал Бен, — будем сидеть на дереве, пока не умрем от голода?

— Улетим, — буднично ответил Мик, — если ты сможешь меня удержать на ветке, то все будет нормально.

— Удержу! — совершенно не понимая, о чем идет речь, пообещал Бен.

Не удержал. Они рухнули на псов, но собаки не смогли причинить им вреда, поскольку у Мика на спине выросли крылья. Мик подхватил друга и взлетел высоко в голубое небо, под облака. Бен задремал. Очнулся парень уже на ложе из листьев. Мик сидел рядом.

— Живи здесь, — Мик поднялся и обвел рукой помещение, — а я пошел еще кого-нибудь спасать, — и ушел.

Бенедикт своего нового приятеля больше не видел.

Мало что дурацкие, так еще крайне неприличные мысли

бэтмен прыгает по крышам

об стенки хреном тормозя

режиссер глядит в сценарий

низзя

_______________________________

Бэтмен

Съемки очередной франшизы

Сцена в пещере.

Бэт приезжает с очередного патрулирования, выскакивает из машины и с криком «Ал!» мчится навстречу дворецкому, по пути избавляясь от своей амуниции. Тот, в свою очередь, бежит к Уэйну с воплем «Брюс!»

Режиссер:

— Едрить вас налево! Вы что, гимназистки, на первом свидании? Мы тут, понимаешь, кино для взрослых снимаем?! Что в сценарии написано? Вы, блин, его читали? Там ТОЧНО прописано — Бэтмен хватает Альфреда, сдирает с него одежду и имеет прямо на бэтмобиле! Все сначала! СВЕТ! КАМЕРА! МОТОР!

Сцена похищения инспектора Гордона.

Гордон трахает Женщину-кошку, Гордона — Джокер, Джокера — Харли Квинн. В общем — милая домашняя оргия.

Режиссер:

— Стоны! Где стоны, черт подери? Кричите громче! Не будете кричать, я встану и тогда вам всем хана! Запоете как миленькие!

Бэтмен приезжает спасать Гордона и остается на этой милой вечеринке. В конце концов, никто на съемочной площадке не может понять, кто, кого и зачем. Все действие быстренько сваливает в дом Брюса Уэйна, где к развлекающимся присоединяется Альфред, Робин, режиссер и все остальные.

Фильм заканчивается сценой всеобщей любви и братания.

_________________________________________________

евгений сильно был в печали

сугрев весь выпит блин до дна

менты сочувствуют бедняге

сполна

Вампиры на Бейкер -стрит

Придя с работы, Ватсон вошел в комнату и увидел нечто непонятное.

В их гостиной оказалось больше народу, чем в обычное время. В кресле у камина, в котором обычно сидел доктор, располагался высокий молодой брюнет. Его руки, как впрочем, и ноги, были крепко привязаны джутовой веревкой к креслу. Голова брюнета была запрокинута на спинку кресла, а рубашка расстегнута на первые две пуговицы, обнажая ключицы и часть груди. Напротив брюнета сидел Холмс. Он тоже был привязан к креслу с запрокинутой головой и расстегнутыми пуговицами рубашки.

На лестнице, ведущей к спальням, лежал мужчина средних лет (Ватсон подумал, что встретив подобного типа где-нибудь в темном переулке, непременно сдал бы его полиции). Одет мужчина был несколько небрежно, хотя некоторые детали туалета указывали на то, что деньги у данного джентльмена все-таки водились. Брюнет был одет просто. Черные брюки и темно-синяя рубашка, которые очень шли ему.

Холмс же был облачен в свою привычную одежду: рубашку, брюки, жилет и халат. Возможно, что-то разбудило его, хотя Ватсон точно знал, что когда он уходил, Холмс возился со своими колбами, следовательно, не спал.

Ближе к окну лежал еще один человек, больше напоминающий студента. Он не был связан, но сходство с присутствующими у него имелось: запрокинутая голова и расстегнутая рубашка.

Ещё одно отличие мужчины от остальных заставило Ватсона содрогнуться. Над ним нависало омерзительное существо. Ватсон со своего места не видел, что происходит, поскольку тело загораживал обеденный стол.

Тварь, хрипло зарычав, одним прыжком преодолела комнату и оказалась на распростертом мужчине, лежащем на лестнице. Повернув голову к Ватсону, оно шумно задышало, обдав последнего отвратительным запахом из-за рта. Ватсон вцепился пальцами в косяк. Его сердце стучало как трепыхающаяся птица. Тварь… была похожа на маленькую старушку под очень рваной шалью, но при этом имела хищную голову как у ласки или горностая.

Чудовище, странно выгнув шею, наклонилось над мужчиной, и тонкий черный язык, высунувшийся из рта, принялся оглаживать ключицы и шею лежащего. Это делалось очень неторопливо и явно с наслаждением.

Ватсон с трудом отвел взгляд от происходящего, да и то потому, что за столом послышались шорохи. Ватсон вытянул шею. На стол вскочило существо, напоминавшее очень большого воробья.

Проблема состояла в том, что таких воробьев в природе не существовало… ростом с человека. Воробей из этого типа получился неопрятный, встрепанный, и к тому же он, кажется, еще не закончил свое превращение. Очки сидели криво, на шее все еще виднелся безобразный шрам от укуса… Бестолково прыгая по столу, воробей, наконец закончил свое превращение, став какой-то монстроподобной птицей. От человеческого у него осталось лишь очки на носу… пардон, на клюве.

Тварь, сидевшая на лестнице, резко укусила лежащего там мужчину за шею. Кровь тугой струей взметнулась к потолку, но не единой капли не оказалось на нем, ибо тварь накрыла алый фонтан своей пастью и заглотила одним духом. Плотоядно облизнувшись, чудовище совершило прыжок и очутилось на каминной полке. Тут оно завертело головой, примериваясь — кто же окажется следующим?

Раздумывало чудище недолго. Перескочив в кресло Холмса, тварь вновь принялась оглаживать языком новую жертву. И она это делала так смачно, что Ватсон, вот предложи ему сейчас, прямо в эту секунду, сделать со своим другом Холмсом то же самое, что делала сейчас тварь, он бы сделал, ни секунды не сомневаясь и не колеблясь. Возможно, ему бы потом было стыдно, но страсть, излучаемая этим монстром, была слишком сильной…

Ватсон отцепился от косяка и уже сделал шаг вперед, когда его отбросило порывом ветра… Ватсон оглянулся. Мужчина с лестницы начал превращение. Его птицей был филин. Да не просто филин, а филин, сидящий года два на опиуме. Этот тип сидел на верхней ступеньке лестницы, вертел головой и бормотал что-то под нос.

Пока Ватсон разглядывал филина-наркомана, тварь прокусила яремную вену Холмса, выпила его кровь и теперь оглаживала высокого брюнета по шее. Ватсон счел за лучшее остаться рядом с косяком. Оставшись там, он увидел, как его друг превращается в длинного белоснежного журавля. В отличии от воробья и филина, у которых в глазах горела жажда крови, у его друга, даже пусть в образе журавля, глаза горели жаждой расследования, которую он тут же и утолил. Журавль принялся ходить на своих длинных ногах по комнате, вглядываясь в лохмотья, грязными тряпками валяющиеся на полу.

Ватсон, смотрев на Холмса, упустил из виду, что тварь давно выпила кровь брюнета и теперь сидела у окна, подслеповато щурясь. Брюнет тоже превратился… в орла или сокола. Взгляд его серых глаз был пугающе спокоен. Окинув взглядом помещение, он перелетел к журавлю поближе.

Внезапно тварь сиганула на Ватсона. Тот дико закричал и провалился в спасительное забытье.

— Ватсон! Ватсон! Дружище?

Ватсон с трудом выплывал из обрывков своего кошмара. Открыв глаза, он увидел взволнованного Холмса и почувствовал вкус коньяка на губах, поняв, что у него расстегнут воротник.

— Господи, Холмс! — слабо сказал Ватсон, — а где все эти монстры?

— Тут никого кроме нас с вами не было, — улыбнулся Холмс, — правда, когда вы пришли у меня был клиент. Маленькая старушка в черном шерстяном платке, но когда вы вдруг потеряли сознание, она быстро ушла.

— Сколько я пробыл без сознания? — спросил Ватсон, желая убедиться, что этот кошмар не что иное, как плод некстати разыгравшегося воображения.

— О! Совсем недолго, минут пять, не больше…

— Благодарю, Холмс! — Ватсон привстал с кресла. — Мне почудилась совершенно невообразимая гадость, которую, я думаю, не стоит пересказывать…

— Идите отдыхать, Ватсон. Вы себя совершенно не щадите в своей клинике…

Ерунда на постном масле

— Холмс, а вы меня любите? — спросил однажды Ватсон.

— В смысле? — не понял великий детектив.

— В смысле, как мужчина женщину…

— Но вы же не женщина! — блеснул дедукцией Холмс, — я вас, Ватсон, люблю, но как друга.

***

— Холмс, — Ватсон закурил опиум и уставился на Холмса блестящими глазами, — а вы бы могли меня любить?

— А оно мне надо? — хмуро ответил Холмс. — И вообще, зачем вы курите мой опиум?

— А если представить? — не унимался Ватсон.

— Ватсон, у вас глюки. Я здесь во все переодеваюсь, а вы должны быть серьезным.

***

— Ватсон, а вы бы могли со мной жить?

— Я и так с вами живу, идиот!

— Нет, как с женщиной?

— А что вас не устраивает, Холмс?

— Я просто спросил, — скороговоркой пробормотал Холмс, побледнел, увидев, как Ватсон берет скальпель.

— Нет, нет. Не надо пугаться, Холмс! Операция пройдет быстро. Через пару минут вы начнете пищать…

***

— Шерлок…

— Да?

— Слушай, а не поцеловаться ли нам?

— Зачем? — Шерлок удивленно поднял бровь, оторвавшись от микроскопа.

— Ну, а вдруг у тебя возникнет желание меня изучить?

— Ты же уже спрашивал, — Шерлок уставился на Джона, — вначале нашей с тобой встречи. И я тебе ответил. И что ты от меня еще хочешь?

— Ничего.

ЧЕРЕЗ НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ

— Холмс, а люди на нас косятся…

— Немудрено, Ватсон. Как только вы напялили этот дурацкий капор, так люди на вас стали смотреть косо. Ради бога, Ватсон, снимите его и больше не надевайте.

***

— Ватсон, чёрт подери, перестаньте изображать из себя Ирен Адлер. Вы не она!

— Да ладно, Холмс, — Ватсон принялся стягивать гипюровую перчатку, — скажите, что вы меня любите.

— Вы спятили?

— Отнюдь, — Ватсон принялся расшнуровывать корсет.

***

— Не надо, Ватсон, я передумал.

— Но ты хотел быть женщиной?!

— У вас, Ватсон, Марта Хадсон есть, а я, пожалуй, пойду… Лестрейду помогу.

***

— Шер… Шерлок!

— Мм?

— Перестань.

— Ты же сам этого хотел? — немного растерянный взгляд серых глаз. — Что опять не так?

— Ну, не на людях же? — Джон возмущено отодвинул Шерлока от себя и вытер губы ладонью.

— Да ладно. Что тут такого криминального? Подумаешь, едим одно мороженое на двоих.

— Да, не в мороженом дело, а в том, что ты вместе с ним, мои губы прихватываешь.

— О! — брови удивленно полезли вверх.

ЕЩЕ ЧЕРЕЗ НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ

— Холмс, знаете, а мне это надоело, — Ватсон спустился к завтраку в своем обычном виде.

— Хорошо, Ватсон. Вы мне приятны в вашем, так сказать, натуральном виде.

— Спасибо, Холмс. Вы настоящий друг! И вы настолько были терпеливы ко мне, пока я маялся дурью!

— Ничего страшного, Ватсон, — снисходительно улыбнулся Холмс.

***

— Что это на вас надето, Холмс? — оторопело уставился на своего друга Ватсон.

— Как что? Женский костюм, а что?

— Как что? Куда вы собрались в таком виде?

— Как куда? На поиски приключений, — Холмс слегка припудрил носик. — Одевайтесь, Ватсон, пойдем мужиков кадрить. Спорим, что у меня кавалеров в эту дивную ночь будет больше, чем у вас?

***

— Ну как, Холмс, решились?

— Да, Ватсон, — Холмс замялся, а затем решительно выдал:

— Уезжаю я. А вы тут оставайтесь.

— Да ладно, Что же сразу же в бутылку лезть, тоже мне Жанна Д`Арк нашлась.

— Я, пожалуй, поеду. Счастливо оставаться.

***

— Ну и как тебе?

— Что?

— Ну, это… вот… — Шерлок растерянно наклонил голову, не решаясь поднять глаза.

— Это было неплохо, мне понравилось. Только не говори, что научился этому на Ютубе.

— Нет. Я книгу прочитал.

— Вот как, — Джон блаженно потянулся. — А еще можно?

— Конечно, но тебя это не напрягает?

— Можно было, конечно, без поцелуев обойтись, но массаж ты классно делаешь.

Был ясный день...

— Холмс! — в дверях появился раздетый до нижнего белья Ватсон, — вы не поверите!

— Почему же? — великий детектив поспешно вскочил с кресла, бережно поддерживая друга за локоть, подвел и усадил в кресло. Налив другу коньяка, он повелительно сказал:

— Рассказываете, Ватсон!

— Иду я по Гайд-парку, — чуть в нос проговорил Ватсон, — спокойно иду. Вдруг на меня из-за кустов набрасывается двухметровый детина в пальто.

— Как он выглядел? — Холмс внимательно слушал, полузакрыв глаза.

— Как двухметровый детина. Холмс, вы что, думаете, я его разглядел? Я ничего не увидел. Он меня оглушил дубинкой, а когда я очнулся — ни денег, ни одежды. Голова болит.

— Ладно, Ватсон. Память такая штука, что вы сейчас можете и не помнить деталей, а потом вспомните что-нибудь. Идите спать, а я подумаю.

— Да, вы правы, Холмс, мне необходимо лечь, — Ватсон поднялся к себе.

***

— Ватсон, а вы знаете, что в нижнем белье истинному английскому джентльмену по улице нельзя ходить?

— Знаю, — огрызнулся сердитый Ватсон, — но тот тип, который меня дубинкой погладил по голове, видимо, не в курсе…

— Вас ограбили? — Холмс заинтересовано посмотрел на своего друга. — Описать сможете?

— А по мне не видно?

— Простите, Ватсон, — Холмс почесал в затылке, — не заметил.

***

— Ватсон, а где ваша одежда? Клетчатое пальто, платок…- Холмс надел очки и поглядел на доктора.

— Раздели меня, — Ватсон сердито прошел в свою комнату.

— Кто?

— Вам интересно? — Ватсон выглянул из-за двери.

— Ну, вообще-то я детектив… или нет?

— Холмс, шли бы вы Ирен Адлер искать, хорошо?

— Ладно, я понял…

***

— Господи, Джон! Что случилось?

— Шерлок, не надо в голосе столько участия, — Джон затравлено оглянулся.

— Я просто спросил, — в голосе Шерлока послышалась обида, — ты не каждый день в трусах разгуливаешь по городу. А там, кстати, осень, прохладно уже…

— А ты решил позаботиться о моем здоровье?

— И что? Я… не могу побеспокоиться о тебе?

— Можешь, — согласился Джон, — но лед для тебя привычней.

— Ну и оставайся… — Шерлок фыркнул и упорхнул к себе.

________________________________________________________

— Ватсон, — Холмс сидел в кресле у камина и курил трубку. Ватсон сидел в другом кресле и смотрел на друга, — думаю, я знаю, кто это был.

— Тот детина, что меня ограбил?

— Да. Я уже предпринял некоторые меры по его поимке. В течении пары часов его найдут.

— Холмс, вы гений и мой спаситель! — горячо воскликнул Ватсон.

— Ну, что вы, Ватсон, просто маленькая осенняя задачка, — бледное лицо Холмса порозовело. Ему были приятны эти незамысловатые проявления чувств Ватсона.

***

— Это ваше? — Холмс вывалил на стол Ватсону кучу одежды.

— Это мое и это, — Ватсон ловко вытащил все свои вещи, потом посмотрел на Холмса, — где это вы взяли? И что с вашим лицом?

Под левым глазом Холмса набухал огромный синяк, губы разбиты, ухо вспухло

— Подрался с вашим вором, Ватсон. Он собирался это на барахолке продать. Орал: Я с Тайдом к Вам пришёл, откройте дверь! Я Вам помочь готов, ведь я не зверь!

— В полицию сдали?

— Успеется, ему в себя прийти нужно, — Холмс махнул рукой.

***

— Ватсон, ваши вещи принесли, — Холмс постучался в комнату доктора.

— Кто?

— Он не назвался. Сказал, что крайне сожалеет об этом.

— Вы его поймали, Холмс?

— А надо? Уже бегу за ним, Ватсон, — ухо Холмса уловило звон скальпеля.

***

— Джон, ты себя нормально чувствуешь? Я тебе чаю заварил.

— Нет, — просипел Джон с кровати.

— Я вхожу, — Шерлок зашел в комнату, поставил чашку с чаем на тумбочку и посмотрел на друга. — Тебе плед принести?

— Отвянь от меня, — пробурчал Джон. Он был не в настроении. Стать героем интернета на один день? Это его не устраивало. Джон поднял глаза на Шерлока. Так. Свежая царапина на правой щеке, рассеченная левая бровь и сбитые в кровь костяшки на обеих руках.

— Что случилось?

— Я отбил твою одежду у того грабителя, — просто ответил Шерлок, садясь на кровать и протягивая Джону кружку с чаем, — мне не стоило этого делать?

— Ты все правильно сделал, — ответил Джон, — спасибо тебе за чай и извини, что накричал на тебя.

— Ты же знаешь, Джон, — Шерлок улыбнулся своей волшебной улыбкой, — за тебя я куда угодно.

В черной ночи куча монстров

Бенедикт сегодня закончил рано. Режиссеру никак не нравилась сцена. Они переснимали её до тех пор, пока все присутствующих не начало это злить. Заметив это, режиссер всех распустил, махнув рукой на неудавшуюся сцену, и велел не появляться на съемочной площадке до следующего дня. Бен отправился домой.

Толпы фанаток. Вопли, писки, автографы. Бен оседлал мотоцикл и умчался вдаль. На одном из перекрестков он заметил, что его преследует неприметный мерседес грязно-серого цвета с номерами, заляпанными грязью. Но в Лондоне сегодня дождя не было. Бен свернул на другую улочку и кругами добрался до своего дома, однако мерседес уже был там. Он просто проехал мимо и свернул в переулок. Постаравшись как можно быстрее добраться до дома, мужчина наконец спрыгнул с мотоцикла и быстрым шагом подошел к дому. Бен увидел маленькое письмо, небрежно засунутое в его почтовый ящик. Он вытащил его и открыл. В конверте был клочок бумаги, на котором была написана лишь одна кривоватая строчка:

Берегись! Ты на крючке!

Фыркнув, Бенедикт выкинул непонятное послание в мусорку.

Через пару дней, когда Камбербэтч отмечал с друзьями чей-то день рождения, на него напали. Произошло это следующим образом. Бен, распрощавшись со своими приятелями, вышел из ресторана и направился к своей машине. Когда до неё оставалось лишь три шага, из темноты буквально материализовалась черная фигура. Бен отпрянул, опешив, но потом попытался обезоружить фигуру, схватив её за руки. Когда рядом с его носом блеснула холодная сталь широкого и длинного ножа, Бен отклонился назад, оступился и понял, что падает. Долететь до асфальта он не успел. Кто-то подхватил мужчину, попутно выстрелив в нападавшего. Фигура каким-то образом увернулась от пули и исчезла в темноте.

— Тебя не задело? — спросил знакомый голос.

— Это ты?! — Бенедикт, широко улыбаясь, повернулся к неожиданному спасителю, — как ты тут очутился?

— Долго рассказывать, — ответил тот, — садись в машину и езжай домой.

— А ты?

— А я следом поеду.

— Ты где-то остановился? — спросил Бен своего спасителя.

— Нет. С самолета — в Скотленд-Ярд, потом — к тебе.

— А что тебе понабилось в полиции? — Бен сидел в джипе своего спасителя и с любопытством расспрашивал его.

— А! Ну да ведь, — парень хмыкнул, — значит так, появились люди, которые тебя заказали. Но они не хотят тебя убивать или похищать в том смысле, что обычно используется людьми их круга. Им нужно, что-то другое, но вот что, мы пока не знаем.

— Ты… хочешь меня защищать? — Бен удивленно поднял брови, — а в полиции не могли выделить… офицеров?

— А зачем? — парень протянул Бенедикту открытое удостоверение. Черные буквы контрастировали с его белоснежной бумагой: Детектив Полицейского Департамента г. Лос-Анджелеса — Мик Меллоун. — Тебя, может быть, не устраивает, что я не местный? — поинтересовался Мик, поднимая правую бровь.

— Нет, — ответил Бен, возвращая удостоверение, — ты уже столько раз меня спасаешь, что я уже… скучаю, когда ты долго не появляешься.

— Вот и хорошо, ты ночуешь у себя дома, а я остаюсь здесь.

— Почему? Ведь дома гораздо спокойней?

— Да. Спокойно и уютно, но если к тебе полезут сильно умные граждане, я не смогу защитить тебя, а если я останусь здесь, то они не смогут залезть в дом. Давай, иди домой, Бен.

Посреди ночи Бенедикт проснулся от выстрела. Один выстрел… и тишина. Бен выглянул в окно, ничего не увидел и решил спуститься посмотреть. Одевшись, он взял биту и вышел на улицу. Около калитки он нашел Мика. Тот лежал ничком, под ним расплывалась зловещая черная лужа крови. Пытаясь не сильно тревожить рану, Бенедикт перетащил парня в дом и вызвал врача. Тот приехал быстро. Рана в правом боку оказалась неопасной, хотя выглядела довольно устрашающе.

— Я ввел ему обезболивающее, — доктор обратился к Бенедикту, — но на вашем месте, мистер Камбербэтч, я бы отвез пострадавшего в больницу.

— Нет, — решительно сказал Бенедикт, — он останется тут, а если станет хуже, то я его отвезу.

Доктор уехал, а Бен остался со своим спасителем. Рассматривая Мика, он внезапно увидел, что в судорожно зажатом левом кулаке виднеется обрывок бумаги. Бенедикт решил достать его. Что это может быть за бумага, за которую Мик чуть не заплатил жизнью? Но как только Бенедикт приступил к извлечению бумаги, очнулся Мик.

— Мм. Черт, — были его первые слова.

— Больно? — поинтересовался Бенедикт.

— Да, — ответил Мик, — прости, я их отогнал, но сам поплатился.

— Они тебя пырнули?

— Да, но оставили послание и пару слов. А я одного точно пристрелил.

— Что у тебя в руке?

— Сейчас, — Мик разжал кулак и расстелил на одеяле кусочек бумаги. Часть этого кусочка была заляпана кровью, а на чистом фрагменте записки проступали буквы: — …пить и привезти… по частям… день… после… раб…

— Что это?

— Кажется, это касается тебя, — ответил Мик, хмуро рассматривая бумагу, — ладно, завтра съездим в главный офис Скотленд-Ярда, а потом попытаемся понять, что же делать.

На следующее утро Мик и Бен отправились сперва к режиссеру, а потом в Скотленд-Ярд. Режиссер был только за. Еще бы — Британское ходячее достояние, которое надо любить и оберегать, а не подставлять под пули наемных убийц.

По приезду в Скотленд-Ярд Мика ждало нечто ужасное. Начальник отдела пододвинул Мику пухлую папку, глянув на которую, Мик переменился в лице и сказал:

— Бенедикт, не мог бы ты посидеть в соседней комнате?

— Хорошо, — Камбербэтч не стал спорить с другом и ушел.

Мик принялся листать папку.

— Мы поймали одного и нашли одного мертвого, — говорил начальник отдела, — вы уверены, что вам не нужно подкрепление?

— Я боюсь, что с той оперативностью, с которой они пытаются расчленить Бена, ваши офицеры не смогут помешать. Лучше мне пока действовать в одиночку. Я, может быть, в глазах этих охотников и не представляю большой угрозы, но это только потому, что они не знают, с кем связались, — Мик пробегал яростным взглядом по тексту документа, — но будьте наготове, они могут напасть неожиданно… и нам с Беном может понабиться помощь…

— Конечно.

— Я могу забрать эти бумаги? — спросил Мик, взглянув на лейтенанта, — мне надо кое-что уточнить и поработать с ними…

— Нет проблем.

Бен был за рулем, Мик сидел рядом и что-то просматривал на нетбуке, яростно скрипя зубами, заглядывал в папку и злобно печатал. Машина остановилась на перекрестке. Мик поднял голову и осмотрелся.

— На следующем повороте — направо.

— Нам надо налево! — возразил Бен.

— Ты поедешь направо и без возражений, — Мик вновь уткнулся в экран монитора.

Бенедикт повернул туда, куда ему велел Мик, но позже свернул на нужную им дорогу. Через пару перекрестков Мик захлопнул папку и нетбук, закинул все это на заднее сидение и уставился в окно. Вид у него был сердитый.

Когда до дома Бенедикта оставалось несколько кварталов, Мик вдруг сказал:

— Останови машину и дай мне руль, а сам — на заднее сидение. Заберешься и ложись… на пол.

— А что случилось? — обеспокоенно оглядываясь, спросил Бенедикт.

— Ничего, такого. Просто я хочу подстраховаться. Ворота в твоем гараже автоматические или ты оставляешь машину на улице?

— На улице.

— Ладно, — Мик расстегнул куртку, Бен еще прошлым вечером заметил у Мика наличие двух револьверов в подмышечных кобурах.

— Давай, лезь назад.

Поездка до дома обернулась сущим кошмаром. Звуки стрельбы доносились со всех сторон. Как Мик умудрялся одновременно стрелять и вести машину, Бен даже не предполагал. Мик припарковался, вытащил Бена с папкой из машины, и, прикрывая собой, в то же время не забывая стрелять, протащил его в дом. Как только за ними захлопнулась дверь, Мик вытряхнул оба револьвера, освобождая их от пустых гильз и прислонившись к стене, хрипло спросил:

— Ты не ранен?

— Нет, а ты?

— А меня, кажется, задело, — Мик тяжело вздохнул, улыбнулся Бенедикту и сполз по стене.

— Мик? Мик! — Бен бросился к другу и распахнул на нем куртку. Под нею была темно-зеленая ковбойка, и на ней расплывались два темных пятна. Одно — на ладонь ниже правой ключицы, второе — на левом предплечье. Бен отволок Мика до гостиной и вызвал доктора. Когда тот приехал, он предложил забрать Мика в больницу. Бенедикт рассказал доктору, что случилось, умолчав тот факт, что стрелявшие в Мика были отнюдь не простыми бандитами, охочими до денег.

— Я расскажу о вашей ситуации в полиции, — пообещал доктор, уходя, — а ваш приятель, однако, живучий.

Мик очнулся вечером. Открыв глаза, скрипнул зубами, чем привлек внимание Бена, дремавшего в кресле.

— Как ты?

— Сносно. Папка где?

— Ты чуть не погиб, — возмущенно сказал Бен, — а спрашиваешь об какой-то папке?

— Принеси, пожалуйста, Бенедикт, — попросил Мик.

— Ладно.

Бен принес папку и положил её на одеяло. Мик, шипя сквозь зубы, принял сидячее положение и открыл папку.

— Смотри, Бен, — Мик позвал своего приятеля, — тебе НАДО это увидеть.

Бенедикт присел рядом на краешек дивана, Мик протянул ему лист.

— Видишь эти цифры? Это те, кто тебя заказал. Мы не знаем, кто они, но мы теперь знаем, для чего ты им понабился.

— И?

— Есть те, кто просят у тебя автограф, есть, те, кто делают с тобой селфи, а есть те, кто хочет оторвать от тебя кусочек. Но они бывают — тихие и злые. Тихие найдут пуговицу, платок, стоптанные кроссовки, которые ИМЕННО твои и будут всю оставшуюся жизнь на это радоваться. А злые — хотят твои уши, пальцы… А вот эти… Первый номер хочет твою голову, второй — грудь, третий — бедра, четвертый — ноги, пятый — руки, а шестой — сердце.

— А зачем им это?

— А ты слыхал о таком направлении — GURO?

— А это что такое?

— А это садизм такой, сексуальное расчленение партнеров и последующее использование частей тела для совокупления…

— И… ты полагаешь, — Бен вытаращил на Мика глаза, — что эти тебе, неизвестные люди, заказали меня именно для этого?

— Я не знаю, — Мик успокаивающе похлопал Камбербэтча по плечу, — по мне… так я хочу, чтобы ты был целым и невредимым.

— Ну, голову, бедра и руки — я еще могу понять, — задумчиво сказал Бен, — а ноги, грудь и сердце?

— Не думай об этом, — Мик отобрал у друга бумаги и засунул их обратно в папку, — пока я здесь, тебя никто не тронет. Даже если я умру, ты останешься таким как есть. Я им не позволю… до тебя дотронуться.

— Спасибо, но тебе НЕЛЬЗЯ умирать! — твердо сказал Бен, — кто тогда будет меня выручать из беды?

Последняя реплика Бенедикта прозвучала слишком уж эгоистично, но уставшие парни не обратили на это внимание.

Беда подкралась незаметно.

В час ночи огромная толпа народу хлынула в дом. Мик, похоже, предвидел такое… Он велел Бену собрать все оружие, и спали они оба не у себя в комнатах, а на кухне. Забаррикадировавшись, они дали отпор этим типам. Дрались ожесточенно. Мик — за друга, а Бенедикт — из-за того, что ему не улыбалась перспектива служить секс-игрушкой каким-то типам. К утру все разбежались и парни вышли из-за укрытия. Мик перезарядил оружие, и они, крадучись, пошли к выходу, как вдруг раздались приближающиеся голоса. Мик запихнул Бенедикта в шкаф, а сам полез в драку. Бен, сидя в шкафу, сжимая ружье, и думал:

— Мик, там снаружи, бьется за меня, а я тут сижу, дрожу и ничего не делаю. Я что, не мужик? Я — мужик! — с этими мыслями Бен распахнул шкаф и увидел Мика, лежащего на полу, и четверых нападавших, оставшихся в живых, которые пытались его расчленить. По крайней мере, Бенедикт увидел нож у шеи и нож, опускающийся на грудь друга. Бен потратил четыре выстрела на то, чтобы упокоить с миром сексуальных маньяков. Подбежав к приятелю, скинул окровавленные трупы врагов с его тела и принялся его осматривать, лихорадочно ощупывая. Но тут прямо под ухом прозвучал выстрел, Бен оглянулся — сзади обезглавленный тип сползал по стене.

— Спасибо, — Мик невидящими глазами уставился на приятеля, — звони в полицию и помоги мне встать.

— Ты не ранен?

— Нет. Еще раз спасибо, если бы не ты, быть мне без головы и сердца.

— Ты мой друг, — улыбнулся Бен и обнял Мика, — я рад, что успел вовремя.

Шестерых маньяков поймали. Позже. Они оказались из разных стран и разных наций. И они действительно хотели использовать Бена не по прямому назначению. Мик поправился и смылся, а Бенедикт принялся сниматься дальше.

Корзинка для пикника

Салфетки

____________________________________________________________

— Холмс, а почему вы сидите в нижнем белье?

— В последнее время ко мне никто не заходит, Ватсон. Даже вы редко появляетесь.

— Но вы побрились и надели галстук, Холмс!

— А вдруг кто-нибудь зайдет? Вот вы, например.

***

— Ватсон, я потерял свой костюм!

— Вы же одеты, Холмс?

— Это не тот костюм, Ватсон. Я потерял костюм железного человека!

— Где вы его последний раз снимали?

— В спальне Ирен? У Лестрейда? У Мориарти? У Марты? Я решительно не помню!

***

— В вас зародилась жизнь, Холмс!

— Боже, Ватсон! Этого не может быть?!

— Может, Холмс, может…

— Но я же мужчина!

— Солитеру плевать, Холмс. Лучше скажите мне, где вы съели плохо прожаренное свиное мясо?

— Ватсон, я не ем свиное мясо!

— Почему, Холмс?

— Потому что я — еврей! — сказал Холмс и горько заплакал.

***

— Два года! Два года! Ты не мог меня предупредить?!

— Полегче, Джон, — Шерлок вжался в стенку. Он только что пришел на Бейкер стрит после двухгодичных странствий и мечтал сказать Джону — Прости.

Но Джон его встретил не так, как Шерлок ожидал.

Джон взял телефон и набрал Лестрейда:

— Алло, Грег. Пришли на Бейкер-стрит скорую.

— Нет. Это для Шерлока. Он вернулся.

— Сломаны обе руки, ноги, четыре ребра, выбиты зубы, гарантировано проткнуто легкое.

***

— Джон, — спросил Грег, — что случилось с Шерлоком?

— Он выпал из окна.

— Сколько раз?

— Я сбился со счета.

Кетчуп

______________________________________________________________

— Шерлок, а ты бы мог мне отдаться? — промурлыкал Мориарти, гладя Шерлока по лицу.

— Нет.

— А Джону?

— Нет.

— А миссис Хадсон?

— Она для меня стара, — сказал Шерлок, внимательно глядя на криминального гения.

— А Лестрейду? Ты бы отдался Лестрейду?

— Нет. Послушай, ты ведь меня пригласил не для этого.

— Конечно, нет. Как ты хочешь умереть? Пуля в сердце или в голову?

— Лучше в сердце, — после минутного размышления сказал Шерлок. Его спокойные серые глаза смотрели на Мориарти, не отрывая от него взгляда, — это более эстетично, во-первых, а во-вторых, если ты выстрелишь мне в голову, то потом Андерсон начнет собирать мой мозг со стенки и понизит мое посмертное IQ, а мне бы этого не хотелось.

— Если ты уже мертв, какое тебе до этого дело?

Соль

_______________________________________________________________

Шерлок, Марта и Ирен

Целый день валялись…

Не иначе на троих

Сексом занимались.

Вино

_____________________________________________________________

Шерлок никогда не оказывался в столь унизительном положении как в настоящий момент. Уткнувшись лицом в простыню, он мог только умолять Джона о прекращении этой пытки, но Джон оставался глух. Цепляясь пальцами за кровать, Шерлок ощущал смущение. Он был готов сгореть от стыда. С первой встречи Шерлок придумал миллион сценариев их дальнейшей жизни, но он не ожидал от Джона такого коварства и бесстыдства.

— Джо-о-он! — хрипло простонал Шерлок, — прекрати! Ты делаешь мне больно!

Но Джон не ответил.

— Джо-о-он! — Шерлок уже практически плакал от того, что внутрь него проникало что-то горячее и чужеродное, — пожалуйста!

— Заткнись, — голос Джона донесся сзади.

— Боже, Джон! Зачем ты так со мной?

— Ты сам виноват! — голос Джона был бесстрастен, — тебе было сказано много раз, но ты меня никогда не слушаешь.

— Но зачем меня надо было ТАК наказывать, Джон?! — пробурчал Шерлок, вжимаясь пылающим лицом в прохладную простыню.

— Потому что, только так ты будешь меня слушать!

— В позе рака? Это унизительно для меня, Джон!

— Ничего не знаю. Расслабься и получай удовольствие от жизни.

— Ничего себе удовольствие, — заворчал Шерлок, вжимаясь в кровать, — мне больно и неприятно.

— Ну, вот и все, — Джон закончил свое коварное дело, и посмотрел на лежащего Шерлока, вернее на его спину и зад, — ты сам виноват, Шерлок. Сколько раз тебе было сказано — ешь. Но ты же гений, ты не ешь целыми сутками, потом перекусываешь фаст-фудом. А затем идешь ко мне. Таблетки ты не хочешь, пришлось сделать тебе…

— Уже все? — со стоном спросил Шерлок, сползая голым задом на пол.

— КЛИЗМУ, — закончил Джон, — все. Можешь идти…

Пирог с начинкой

_____________________________________________________________

— Боже, что это такое? — спросил Майкрофт у своих подчиненных, глядя на фотографии, разложенные на столе.

— Неопознанные летающие объекты, — доложили ему, — последние два часа они летают над Лондоном.

— Сбить нельзя?

— Они изворачиваются. Вот этот, — первая фотография, на которой была изображена некая синяя будка, — то пропадает, то вновь появляется. Этот, — вторая фотография, на ней была запечатлен здоровенный объект километра три в длину, похожий на стрекозу с оторванными крыльями, — жрет свалку в одном конце города и срет в другом конце. А этот, — третья фотография с желто-красным объектом, — утверждает, что прислан ООН для защиты ЕЁ ВЕЛИЧЕСТВА.

— Сбейте их, да и дело с концом! — раздраженно сказал Майкрофт.

— Но если эта махина упадет на Лондон, она причинит жуткие разрушения!

— Махину не трогать, пожрет — улетит. Остальных сбить!

Кексы

_____________________________________________________________

Шерлок щёткой шуршит

Прибирается.

Джон на это все глядит,

Улыбается.

Марта Хадсон все поет

До утра,

А на улице невыносимая

Жара.

Моффат, Гэтисс все снимать

Собираются.

А любители сериала дурью

Маются.

Шерлок, Джон — друзья

Навеки.

Любят делать парой их

Человеки.

Месть Джона Ватсона

Режиссер — Никита Михалков

Продюсер — Никита Михалков

В главных ролях:

Джон Ватсон — Никита Михалков

Шерлок Холмс — Бенедикт Камбербэтч

Миссис Хадсон — Надежда Михалкова

Инспектор Лестрейд — Борис Моисеев

Майкрофт Холмс — Владимир Жириновский

Ирен Адлер — Ксения Собчак

Мориарти — Николай Валуев

Моран — Федор Бондарчук

Краткое содержание.

1 серия.

Богатый и добрый барин Джон Ватсон находит на помойке опустившегося бомжа — Шерлока Холмса. Везет его в свой дом на Бейкер-стрит 221 Б. Кроме мистера Ватсона, в доме живет миссис Хадсон — внебрачная дочь мистера Ватсона от некой Ирен Адлер. Шерлоку вменяется в обязанность наводить порядок в доме, стирать пыль с наград, чистить мигалку, пересчитывать диски и кормить боевых гадюк. Шерлок приступает к работе.

2 серия.

Каждое утро мистер Ватсон уезжает на работу на кебе с мигалкой. Чуть позже приходит Лестрейд. Видит нового слугу и начинает мечтать, но дело есть дело, а Ватсона нет. Шерлок помогает инспектору, но, придя домой, получает полную жопу, видит сиськи миссис Хадсон и ему на голову надевают шоколадный торт.

3 серия.

Дело о пропавшей мигалке.

4 серия.

Дело о пиратских дисках.

5 серия

Моран и Ватсон дерутся на краю пропасти. Они поспорили, что круче — танки под парусами или розовый танк. Пока они выясняют отношения, Мориарти сворачивает шею Холмсу. Случайно. Таким образом, Камбербэтчу не нужно платить гонорар.

Лепестки памяти

Юркий маленький язычок аккуратно вылизывал Бенедикту шею, задерживаясь на трепещущей жилке. Бенедикт лежал неподвижно, боясь, пошевельнутся. Язычок принадлежал существу, которое назвать человеком было трудно, ибо это было нечеловеческое и даже неведомое. Рога, огромные глазищи, шерсть, перепончатые крылья, когтистые пальцы и листообразные ноги.

Эта тварь влетела к Бенедикту домой, разбив окно и перепугав всех домочадцев. Но тварь не стала издеваться на Беном дома, она забрала его и улетела с ним в глухой темный лес. И теперь Бен лежал на ветвях кого-то дерева, крайне неудобно, а тварь смачно вылизывала ему шею. Язычок переместился на ключицы, потом на грудь. Бен был в рубашке и джинсах, ибо, когда тварь его утаскивала, он сидел за ноутбуком. Он просто не успел испугаться.

— Господи, а вот кто меня спасать будет? — думал Бенедикт, — Мик уехал, теперь мне спасаться самому придется. Хотя, зная Мика, он все время появляется как раз вовремя…

Тварь облизала Бенедикта и перелетела на ветку повыше.

— Наверное, потом сожрет, — подумал Бенедикт, — лизала, на вкус пробовала.…

Тварь шумно вздохнула и улетела, а Бен остался лежать. Когда шум крыльев затих вдали, Бенедикт перевернулся на живот, заскользил на ветке, но вовремя ухватился. Посмотрел вниз. Дерево стояло на вершине утеса, а внизу зловеще поблескивала лента реки. От увиденного Бена передернуло. Было холодно, и Бенедикт отчаянно мерз, но вовремя собрался и стал тихо спускаться по ветвям. Пару раз он чуть не сорвался, но спуск Бен благополучно завершил. Оказавшись на камнях, Бен пожалел, что дома он ходит босиком. Камни были холодными. Бен ступил на один камень, нога заскользила. Бенедикт пытался ухватиться, но тщетно. И Камбербетч полетел вниз.

Очнулся Бен на зеленой лужайке. Ничего у него не болело, и он подумал, что, скорее всего, он уже мертв, потому что при таком падении остаться в живых — нереально.

— Привет! — в поле зрения Бена появилась полупрозрачное существо с большими глазами.

— А ты кто? — спросил Бен, — я мертв?

— Нет. Ты жив, но скажем так, ты не в том времени и не в том мире.

— Я куда-то попал, а?

— Да.

— А тварь где?

— Тварь? Она улетела.

— Ага, — Бен приподнялся на локтях, — и что это за мир?

— О! Это мир, который весит на хрупком волосе человеческой жизни. Прозрачный пузырь человеческих желаний.

— И что я тут должен сделать?

— Пока ничего, — ответило создание, — твои желания сейчас не имеют здесь силы, но ты сможешь выполнить желания других. Твоего друга, например…

— Которого?

— Который тебя все время спасает. Видишь, я знаю даже это…

— А он может найти сюда дорогу?

— Может, — согласилось существо, — он как раз вот-вот сюда явится.

— В смысле, что он тоже откуда-то свалится?

— Нет, — существо прислушалось, — да, это уже случилось.

— И я его сейчас найду?

— Он сам тебя найдет… А вот и он.

Появился Мик. Только выглядел он как-то необычно. От него исходило легкое сияние. Он подошел к Бену и сел рядом. Сияние исчезло. Синяя рубашка, черные джинсы и босиком.

— Привет, Бен, — сказал Мик, — как дела?

— Я со скалы упал, — ответил Бен, — а ты как здесь очутился?

— Ну… — Мик улыбнулся, — меня подстрелили, а потом подорвали, так что, пока мои напарники ищут мое бренное тело на пепелище, я сижу здесь и разговариваю с тобой.

— Ты погиб? — Бен испуганно дотронулся до плеча Мика, ожидая, что рука пройдет насквозь, но ладонь наткнулась на плоть.

— Если быть точным, я просто переместился. То есть, я тут в плоти и крови, — улыбнулся Мик.

— Не пугай меня так, — упрекнул друга Бен, — кто будет меня спасать, если ты погибнешь?

— Но ты же жил все эти годы без моей помощи, — ухмыльнулся Мик.

— Да, но…

— Вот, и без но… Тебе предстоит выполнить пару моих желаний, — Мик широко улыбнулся, — а может даже и три, я пока не знаю…

— И чего ты хочешь? — спросил Бен, заранее готовясь к разным желаниям.

— Пока ничего, — Мик встал, походил и залез по колено в прозрачное озеро, внезапно появившееся на лужайке.

— Мик, — Бен помялся, — а почему ты меня спасаешь?

— А ты не хочешь этого? — Мик сел в воду и обернулся к другу. Выглядел он чуть удивленным, — тебе это не нравится?

— Нет, мне все нравится, но ты бы мог спасти кого-нибудь еще, а ты приходишь мне на помощь…

— Ты мой друг, хотя нашу дружбу тяжело назвать настоящей, поскольку я никогда не жалуюсь тебе и не прошу у тебя помощи, но я считаю тебя своим другом, — Мик улыбнулся Бену, — может быть, я тебя даже люблю, на каком-то подсознательном уровне, но люблю я тебя как друга и никогда не хотел приставать к тебе. Я не могу смириться с мыслью о разрешении на однополые отношения, ибо я думаю, что это неправильно…

— И ты не хочешь меня обнять или поцеловать? — поинтересовался ошарашенный Бенедикт.

— Я могу тебя обнять, но это будет по-дружески и не более, а поцеловать? Нет, даже не думай об этом.

— Но может быть, у тебя есть подсознательные желания? — попытался уточнить Бен.

— Да, подсознательные желания есть у всех, даже у тебя, но если их держать в узде, то ничего не будет, верно?

— Но ты ведь можешь меня желать подсознательно?

— Может, ты тоже меня хочешь? — спросил Мик, — если это так, то ты тоже ничего в этом направлении не делаешь?

— А ты бы разрешил?

— Нет.

— Ну, тогда зачем говорить о том, что я хочу, — рассердился Бенедикт, — я пытаюсь понять, что ты хочешь?

— Я? — Мик задумался, — ну, в настоящее время я хочу, чтобы ты сидел рядом на берегу этого милого озерка и рассказывал мне про свои съёмки.

БАЦ. И вот Бен сидит и без умолку трещит, рассказывая о том, где он сейчас снимается.

— Достаточно, — на полуслове прервал его Мик.

— Я обидел тебя, — испуганно сказал Бен, — я виноват.

— Придурок, — Мик выбрался из озера, пошел к Бену, сел рядом и неожиданно крепко обнял его за плечи, прижимая к себе, — никогда не бойся, — пробормотал ему назидательно, — и ничего.

Бен прижался к Мику, чувствуя тепло и умиротворенность.

— Все хорошо, — Мик уткнулся Бену в волосы, — все в порядке. Это чертово дело, которое я расследую, окончательно вымотало меня. Просто посиди со мной, ладно?

— Хорошо, — Бен обнял друга за плечи. Дыхание Мика шевелило Бену волосы. Бену нестерпимо хотелось погладить Мика по голове.

— Ты можешь это сделать, — Мик приподнял голову, — ты можешь погладить меня по голове, я тебе разрешаю.

— Ладно, — Бен неуверенно коснулся вихрастой головы друга и принялся гладить. Но Мик вдруг весь сжался в комочек и уютно расположился у Бена на коленях, вынуждая Бена гладить не только голову, но и спину.

— Ты уверен? — Бен дотронулся до спины Мика.

— Вполне, — умиротворенно промурлыкал Мик, — гладь. Меня подобным образом никто давно не гладил, а мне это просто необходимо, иногда… Гладь меня.

— Это твое второе желание? — спросил Бен.

— Нет, — выдохнул Мик, — это моя маленькая просьба.

Бен гладил друга, а Мик все выпрямлялся и выпрямлялся, пока окончательно не вытянулся в полный рост.

— Уф, — Мик вздохнул, — а теперь, если тебе нетрудно, почеши меня за ушком.

— Ты уверен?

— Да, — выдохнул Мик, — абсолютно. Мне нужна поддержка, а у моего напарника личные проблемы.

— Он тоже тебя гладит подобным образом? — насторожился Бен, чувствую непонятную ревность.

— Нет, — немного удивленно ответил Мик, переворачиваясь на спину, — а тебя это беспокоит?

— Я ревную, — признался Бен.

— Вот как, — Мик смущенно улыбнулся и посмотрел на Бена ясным взором, — он же мой напарник, мой друг, но не такой близкий друг, чтобы я ему разрешал меня гладить.

— Так я единственный? — чувствуя облегчение, сказал Бен.

— Нет. Есть еще один человек, который может меня гладить, но ты его тоже не знаешь.

— Наверное, это твоя подружка?

— Подружка гладит, — согласился Мик.

— Мик, — Бен наклонился над другом, — ты делаешь мне честь, разрешая мне вести с тобой подобным образом.

— Высвободи свои низменные желания, — Мик хитро улыбнулся, — я чувствую, что ты что-то ещё хочешь…

— Это твое желание? Я не могу… без твоего разрешения, — промямлил Бенедикт, покрываясь смущенным румянцем.

— Да ладно, — Мик облизнул губы, — считай, что разрешение получено, подписано прокурором и королевой…

Ничего такого не произошло. Ничего, такого, чтобы можно было, потом сказать, что Бен уподобился скотине. Бен просто поцеловал Мика пару раз, да погладил по шее и лицу. Если бы и были у Бенедикта страшно неприличные желания, то он подавил их. Понравилось ли Мику? Трудно сказать, скорее всего, Мик воспользовался теорией лома — против лома нет приема, кроме как другого лома

— Ты как? — Бен посмотрел на Мика.

— Ну, щекотно, — ответил Мик, — нет, правда. Твоей вины здесь нет, я просто не привык, что меня гладят и целуют мужчины, и возможно, не привыкну…

— Тебе не понравилось? — огорчился Бен. Он вкладывал в эти прикосновения всю любовь и ласку.

— Я не знаю, — Мик поднялся на ноги и посмотрел на Бена, — я тебе не могу сказать, потому что я же ненормальный. Мне надо разобраться. А теперь мне пора. До скорой встречи.

Сияние объяло Мика. Бен зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, что лежит на диване в своей гостиной.

— Ну и сон мне приснился, — подумал Бен, — охренеть можно.

Первый снег на желтых листьях

Листья

— Холмс, что-то вы плохо выглядите? — спросил Ватсон.

— Нет, мой дорогой друг, я не простужен, — хрипло ответил Холмс, — просто я утомлен, что, впрочем, вас раздражает…

— Холмс, но что же вас так утомило?

— Ватсон, а вы читали фанфики, написанные про нас?

— Нет.

— И правильно делаете, Ватсон, прочитав все, что про нас написали, я понял, что зря прожил жизнь…

***

— Холмс, что это с вами? — Ватсон посмотрел на Холмса, который валялся на диване и курил опиум.

— Ничего, — фыркнул Холмс, — я вчера прочел все фанфики про нас.

— И?

— Думаю, что мы с вами — такие придурки!

***

— Холмс!

— Что такое, Ватсон?

— Вы читали вот это?! — Ватсон потряс над головой кипой листов.

— Нет, — Холмс тихо отодвинулся и вжался в стенку, — а что это такое?

— Это фанфики про нас!

— И?

— Я думаю, что мне нужно взять некоторые идеи за основу.

***

— Джон?

— Да, Шерлок, что случилось?

— Ты фики про нас читал?

— Нет, а ты?

— А я решил поинтересоваться…

— И как?

— Ужасно, Джон, — вздохнул Шерлок, — вот теперь не знаю, стоит ли тебе дать возможность написать фанфик про нас с тобой либо взять все это на вооружение?

Снег

— Ватсон?

— Да, Холмс?

— Идите сюда, — Холмс сидел около камина.

— Что-то случилось, Холмс?

— Я хочу поговорить с вами, мой дорогой друг, — Холмс налил Ватсону коньяка, — как вы смотрите на то, чтобы уехать из Лондона?

— Холмс? — Ватсон выглядел удивленным, — у вас появился новый враг?

— Нет. Просто вы так давно настаиваете на том, чтобы я стал хорошо питаться и меньше истязал себя кокаином. И вот я подумал, а почему бы нет?

— Холмс! — Ватсон растрогался, — я двумя руками за. Когда и куда?

— Помнится, из-за Мориарти мы так и не закончили путешествие по Германии…

— Да, я согласен.

***

— Ватсон, а не поехать нам в Америку?

— Зачем, Холмс?

— Отдохнуть, Ватсон. Безбрежные прерии, безлюдные места… Возможно, это меня отвратит от кокаина.

— Хорошая идея, Холмс! Значит, едем на пароходе?

— Конечно, Ватсон.

***

— Холмс?

— Да?

— Я купил два билета на пароход до Индии. Собирайтесь.

— Но, Ватсон, что мы будем там делать?

— Отдыхать. Сидеть на палубе, смотреть, спать и отдыхать.

— Хорошо, — обреченно ответил Холмс.

***

— Джон!

— Шерлок, я занят!

— Джон! — Шерлок подошел к Джону и обнял его за плечи, — я хочу тебе кое-что сказать.

— Скажи, но вот за плечи обнимать не стоит.

— Мы едем отдыхать! — радостно объявил Шерлок.

— Куда? — опешил Джон.

— Далеко. Майкрофт организовал нам месячный тур по курортам мира.

— С тобой все в порядке? — Джон пощупал Шерлоку лоб, ибо черноволосая голова детектива оказалась под рукой Джона.

— В полном, — улыбнулся Шерлок, — мы будем отдыхать.

Вынос мозга

— Холмс, я вас узнал! — воскликнул инспектор.

— Каким образом?

— Вы забыли надеть ваши накладные усы, когда шли брать кассу!

***

— Ватсон, зачем вы купили картину Малевича?

— Специально, Холмс, — ехидно сказал Ватсон, — попробуйте угадать, что там нарисовано?

***

— Ватсон, а что в этих пакетиках?

— Трава, Холмс.

— Какая трава?

— Разная, Холмс.

— А зачем?

— Розовых слонов ловить.

***

— Шерлок, слезь с люстры! — сердито сказал Джон.

— Нет, — Шерлок перепрыгнул на портьеру.

— Не угомонишься — выброшу все сигареты! — строго сказал Джон.

— Ну и пофиг!

__________________________________________________

— Холмс, я — зомби!

— Хорошо, Ватсон, как скажите!

— Холмс — вы тоже зомби!

— Хорошо.

-Черт подери этот Хэллоуин! — думал инспектор Лестрейд, сидя в компании двух зомби.

***

— Что с этой статуей, Холмс?

— А что с ней не так?

— Это вы мне скажите, Холмс. Вы же у нас — ГЕНИАЛЬНЫЙ СЫЩИК!

***

— Кто это?

— Где?

— Да вон там, смотрите, Ватсон, — Холмс показал на странную женщину.

— Ты — сыщик, ты и скажи!

— Я не знаю, Ватсон.

***

— Это кто?

— Кончита Вюрст, — мрачно сказал Джон.

— Ты смотришь Евровидение? — недоверчиво поинтересовался Шерлок.

— Нет.

— Так откуда ты это знаешь?

— Прочитал в соц. сетях.

— А это кто? — Шерлок переключил каналы.

— Верка Сердючка…

— Ты смотришь российское телевидение?

— Нет, в соц. сетях.

— Джон, ты меня пугаешь, — Шерлок выключил телевизор, пересел к Джону на диван, обнял друга и запел:

— Спи, моя радость, усни,

Пусть тебе не приснятся они,

Эти странные мужики…

_________________________________________________________

— Холмс?

— Да, мой друг?

— А вам выносили мозг?

— Вы все время это делаете, Ватсон.

***

— Холмс, перестаньте капать мне на мозги!

— Ватсон, дайте денег!

— Для вас — нет.

— Пожалуйста…

***

— Холмс, выворачиваете карманы!

— Ватсон, может не надо?

— Надо. Гоните бабки, Холмс. За крышу платить — не мозгами крутить.

***

— Шерлок, мне все надоело, — Джон метался по квартире, собирая вещи, — я уезжаю.

— Джон! — серые глаза не отрывались от друга, — чем я тебя обидел?

— Ты мне надоел, Шерлок. Я поставил на тебе кучу опытов, а ты никак не реагируешь!

— Я пытаюсь понять тебя, — жалобно сказал Шерлок. Он, конечно, остановил бы друга, но ему мешал деревянный протез левой ноги, крюк на месте правой руки, горб на спине и вываливающиеся кишки, — хотя бы живот мне заштопай…

— Извини, — Джон подошел к Шерлоку, надел на него полиэтиленовый мешок и замотал скотчем, — прощай, Шерлок.

Осенняя депрессия

— Холмс, вы что-то плохо выглядите, — заметил однажды Ватсон за завтраком.

— Депрессия, Ватсон, — вздохнул гениальный сыщик, — все преступники подались на юг.

— Ну, давайте займемся теми нераскрытые делами, которые у Скотленд-Ярда, находятся!

— Нет, мой друг, я уже просмотрел эти дела, они скучные и не интересные.

***

— Холмс, вы опять валяетесь на диване и курите опиум! — сердито сказал Ватсон, зайдя к своему другу.

— Скучно, Ватсон, скучно жить на свете, когда никто ничего не делает, — ответил Холмс, — и вообще, вы мне только кажитесь.

***

— Холмс?

— Да, Ватсон? — Холмс робко выглянул из комнаты.

— Куда вы дели мой скальпель?

— Я его не трогал, — покрываясь холодным потом при мысли, что скальпель потерян, ответил Холмс.

— А если подумать? — Ватсон достал шприц и стал плотоядно посматривать на Холмса.

Тот мгновенно спрятался.

***

— Джооон…

— Да? — мгновенно отреагировал Джон, по опыту зная, что когда у Шерлока такая интонация в голосе, лучше не связываться.

— Расскажи мне сказку! — Шерлок лежал на диване, сжавшись, и грустно смотрел на своего друга. В серых глазах плескалась тоска. Её было столько, что она грозила перехлестнуть через край.

— Сейчас, только чай заварю.

------------------------------------------------------

— …вот, однажды, я помню, — вдохновенно врал Ватсон, — пошел в горы, а там на меня собака напала….

— Какие горы могут быть в Сахаре? — недоуменно спросил Холмс.

— Песчаные, а под такой горой стоял верблюд, и на меня стал плеваться, а я так взял его прикладом по голове, а он вдруг как заржет нечеловеческим голосом…

— Постойте, дорогой друг, — встревоженным голосом сказал Холмс, — не накурились ли вы моего опиума или может вы кокаина приняли?

— А что так заметно?

— Да. Ради бога, Ватсон, не трогайте больше наркотики. Вы от них сам не свой становитесь. Давайте, я вам помогу, — Холмс помог подняться своему другу, отвел в спальню и дождавшись, когда бедняга уснет, вернулся вниз к камину.

— Осень, осень, что ты с людьми делаешь? — бормотал Холмс, набивая трубку опиумом.

***

— Что с вами, Ватсон?! — удивленно спросил Холмс, когда Ватсон, воровски оглядываясь, проник в комнату и забился под кровать.

— Спрячьте меня, — плаксиво сказал Ватсон, — меня преследует зеленый человечек. Он просит у меня сорок фунтов и берилловую диадему.

— Подождите, Ватсон, — Холмс заглянул под кровать, — вы опиума надышались?

— Прекратите, Холмс, — Ватсон бессмысленно таращился на Холмса, — у него шикарная львиная грива и дьяволова нога, и он уже ЗДЕСЬ! — шепот перешел в вопль.

Холмс кое-как вытащил доктора из-под кровати, привел в сознание и отправил домой.

— Жуткие, однако, глюки у Ватсона, — Холмс вновь лег и закурил опиум.

***

— Холмс! Откройте дверь!!! И отдайте скальпель!!! — Ватсон ломился в дверь комнаты Холмса.

— У меня его нет, — Холмс затравлено оглядывался. Искал место, чтобы спрятаться.

— Только выйдите, — пригрозил Ватсон, — гнев мой страшен.

Через полчаса Шерлок выглянул за дверь, быстрыми перебежками достиг входной двери и унесся на улицу.

— Марта, этот придурок ушел, — сказал Ватсон.

— Прекрасно, пошли борщ есть, а то он скоро остынет.

***

— …и пошел принц до замка и увидел там принцессу, — говорил Джон, сидя около дивана.

— Джон, но это такая скучная сказка, — в серых глазах Шерлока появились слезы, — он ведь на ней не женится, потому что она — его сводная сестра.

— У тебя все сказки скучные, — проворчал Джон.

— А одна не скучная, — вдруг заявил Шерлок, приставая на диване.

— И какая же?

— Жили-были Шерлок с Джоном,

Ели яйца с молоком,

Рассердился Джон на Шерла,

Стукнул Шерла кулаком.

Это Шерлок не стерпел,

Джон за двери улетел,

А потом пришла девица

— На тебе хочу жениться,

Только это не девица,

Это светская блин львица….

Мориарти тут пришел

Беднягу Шерлока нашел,

Но тут Ватсон прибегает,

Мориарти избивает,

Тили-ли-ли — тили-бом!

Загорелся Чарли дом,

Прибегает тут Майкрофт

Тушит тот пожар зонтом…

— Это ты сам придумал? — удивился Джон.

— Нет, у фикрайтеров вычитал, когда твой ноутбук взламывал.

— Нет тебе сказки на ночь, — сердито сказал Джон и ушел в кресло.

Рождественские превращения

— Ватсон, что у нас сегодня на завтрак? — спросил Холмс, спустившись из комнаты.

— Сыр, огрызок сальной свечи, ломтик сальной корочки, наперсток овсянки, — ответил Ватсон.

— Негусто, но что поделаешь, — вздохнул Холмс, — из-за этого проклятого Муриарти, мы вынуждены довольствоваться таким скудным столом.

***

— Нет ничего прекрасней, чем жить и умереть в ярком блеске. А вы, Ватсон, так не думаете? — спросил Холмс.

— Нет. Лучше всего, когда ты подвержен традициям. Тогда ты твердо стоишь на ногах

— Вы — типичный британец! — горячо воскликнул Холмс и, рассыпавшись в яркие искры, умолк навсегда.

***

— Надо быть более снисходительным к людям, — мягко пожурил Холмс Ватсона.

— Люди — лишь материал для вскрытия! — зло проворчал Ватсон.

— Нет ничего лучше, когда человек приходит к тебе со своей болью, а ты принимаешь его, обнимаешь и принимаешь его боль на себя.

— У вас странные понятия, Холмс, человек болеет, его надо вскрыть! — злился Ватсон.

— Я слышу шаги и скрип колесиков, кажется, нам предстоит работа, Ватсон!

***

Шерлок любил это место. Он родился и вырос здесь. Здесь было хорошо, светло и солнечно. Он жадно изучал мир. Сколько слышал страстных признаний в любви, дичайших ссор, а пару раз к нему приходили умирать. Шерлок изучал мир людей, потому что он был ему интересен.

С недавних пор у него появился друг, и Шерлок приложил все усилия, чтобы новоявленному другу было интересно. Они весело болтали целыми днями. Шерлок делился своими наблюдениями, а его друг, его звали Джон, внимательно слушал его, покачивая головой.

Однажды налетел ветер, нагнал туч, и разразилась гроза. Все люди попрятались, и Шерлок в первый раз в жизни пожалел, что у него нет крыши над головой. Он взглянул на друга. Того било дождевыми струями и мотало от ветра. Джон замерз и дрожал от холода. Шерлок потянулся к нему, чтобы поддержать, но тут над ним раздался ужасающий треск, и дичайшая боль пронзила его до самых пяток. Шерлок посмотрел на друга, но тот уже лежал на земле, раскинув руки, недвижимый и бездыханный. И тут Шерлок потерял сознание.

***

— Холмс! — взревели за дверью, и черная мохнатая лапа попыталась проникнуть в гостиную.

— Ватсон, помогите мне, — Холмс вскочил на худые ноги, подбежал к лапе и яростно укусил её.

— Мурриарртии! — взвыли за дверью, но лапу отдернули.

— Закрываем двери, — Холмс и Ватсон забаррикадировали двери и присели отдохнуть на ступеньки.

— Что-то я утомился, Ватсон, — сказал Холмс, приглаживая усы.

— Я тоже, — ответил Ватсон, почесав за ухом.

***

— Опять какой-то идиот бросил окурок на асфальт, — Ватсон услышал грубый голос над собой, — да и урну пора опорожнять.

Ватсона перевернули в черный мешок и поставили на место.

— Больше я не увижу Холмса, — подумал Ватсон.

***

В палату ворвались медики, они везли с собой окровавленного человека.

— Раз, два, взяли! — тело переместили на операционный стол.

— Скальпель! — Сказал доктор.

***

— Смотри-ка, в тополь попала молния, — сказал смотритель парка утром, когда они вместе с уборщиком отправились убирать мусор после грозы, — и расколола его пополам.

— Выживет?

— Возможно, а ясень сломался. Жалко. Придется его на дрова распилить.

Сны

…Отойдя от стойки, Мик последовал на свободное место за столом и вдруг увидел ЕГО. ОН сидел в компании ещё четырёх человек, но Мик не сомневался, что это и есть тот самый неуловимый убийца. Мик прошёл на своё место и принялся ожидать заказанные блюда, отлично понимая, задержание этого человека выльется в испорченный день для большинства в зале. Компания, где был ОН, стала расплачиваться — они вообще вели себя шумно — потом встала и пошла к выходу. Они проходили мимо стола, где сидел Мик, и Мик вдруг понял, что убийца знает, что он раскрыт. Но они все прошли мимо, и вышли на улицу. Мик напрягся. Он не верил, что все пройдет гладко и начал просчитывать варианты задержания с минимальными потерями среди мирных жителей.

Один из людей, бывших с НИМ в компании, вернулся и остановился в дверях. Самое паршивое заключалось в том, что Мик знал этого человека и даже работал пару раз, а так же Мик знал, почему этот парень стоит в дверях. Убийца решил обезопасить себя, и сейчас ОН арестует и свалит на него все нераскрытые убийства. Мик улыбнулся, в этот момент ему принесли рамен, и он принялся за еду. Но в тот же миг, из кухни появился вооруженный человек, который вместе с парнем у дверей и парнем с черного входа, рванулся к Мику. Но Мик неуловимым движением выплеснул горячий рамен в лицо первому нападавшему, второго пригвоздил к стенке, метнув в него палочки для еды — не убив, а только ранив, метнулся к своему приятелю, вырвал пистолет, врезал ему под дых, ухватив обмякшее тело и выскочив через окно, пустился наутёк. По нему стреляли, пара пуль все-таки достигла цели. Но Мик смылся, прихватив своего приятеля.

Мик прибежал в конспиративную квартиру, которую полиция использовала для работы под прикрытием. Дешёвая квартира в дешёвом квартале. Мик открыл окна, чтобы затхлый запах выветрился. В холодильнике царил ледниковый период вкупе с великой пустыней, поэтому Мик запер своего приятеля и пошел запасаться едой. Через полтора часа Мик вернулся, принёс два набитых пластиковых пакета. Приятель уже очнулся и был в страшном недовольстве.

— Мик!!! Знаешь ли, это уже слишком!!!

— Почему ты так думаешь? — Мик забил холодильник едой, разложил в ванной мыло, шампунь, два дешёвых бритвенных станка, крем для бритья, две щетки и пасту.

— Сопротивление при аресте!!!

— Извини, моей вины здесь нет, я хотел обойтись без жертв. Тем более у вас был приказ стрелять на поражение.

— А ты откуда знаешь? — лицо приятеля выразило энную степень изумления.

— Тот, кто командовал вами, кто он?

— Полковник.

— Вот оно что, — Мик сгорбился и помрачнел. Пули, что в него попали, лишь скользнули по телу, не принеся существенного вреда.

— Ты меня в заложниках долго удерживать будешь?

— Бог с тобой, Дейл, какие заложники?! Просто ты какое-то время будешь находиться рядом со мной. Если моя интуиция меня не подведет, то всё это не займет много времени.

Остаток дня прошел спокойно, начало ночи тоже. А в час ночи Мик поднял Дейла, все, что осталось от покупок, забил в пакеты и они свалили с конспиративной квартиры. Как, оказалось, правильно сделали, ибо через час после ухода пришёл ОН и разгромил от бессильной ярости весь дом.

Мик приволок Дейла в грязный район, там мало кто жил, зато было много непонятного железа, ржавых остовов, полуразрушенных стен и грязных во всех смыслах комнатушек. Вот в одну из таких комнатенок они и пришли.

— Раздевайся, — устало сказал Мик, — догола.

— Ты спятил? — поинтересовался Дейл.

— Нет, ты весь в жучках. Раздевайся.

Дейл разделся и стал с изумлением взирать на то, как Мик с остервенением топчется на его шмотках. Через час Мик протянул ему весь ворох одежды, больше похожий на лохмотья. — А теперь брейся!

Дейл, молча, побрил свою голову, Мик потоптался и на волосах.

— Надеюсь, что у тебя нет жучков в зубах и внутренних органов, — со смехом сказал Мик, — как-то не хочется тебя вскрывать.

— Почему ты думаешь, что у меня жучки?

— Нас нашли и довольно быстро притом.

— Логично, — Дейл оделся, — а ты думаешь, что все жучки уничтожены?

— Нет. Но это ничего не меняет. Уже не меняет.

— О чем ты?

— Я придумал, как остановить убийцу.

— А разве… — начал Дейл, задумался, потом сказал, — я и не верил, тому, что полковник про тебя говорил.

Но последние слова заглушил стрекот вертолетов.

— Пошли на заброшенный завод, — Мик абсолютно не удивился, что их опять нашли.

Они выскользнули из полуразрушенного дома и, пробираясь по развалинам, пробрались в подвал бывшего завода. Стрёкот вертолетов доносился издалека.

— Вот что я тебе скажу, Дейл, — Мик прошелся по подвалу, — убийца — полковник. Он скажет все, чтобы отмазаться от убийств, почему его так влечет убивать, я не знаю. Но я знаю, как остановить это.

— Что нужно сделать?

— Ты должен убить меня.

— ЧТО???!!! — Дейл не верил своим ушам. — Как? Почему?

— Я должен попасть в Бюро, живым я туда не попаду, а мертвым — да.

— Но, Мик… Разве нельзя придумать другой способ?

— Я не умру, — Мик улыбнулся всепрощающей улыбкой, — а легенда такова. Я сказал тебе, что полковник убийца, ты не поверил. Я привел доказательства, ты рассердился. Я стал настаивать, ты схватил кусок железа, стекло и тому прочее. Ударил меня и убил. Убийство в состоянии аффекта. Полковник снимет с тебя все подозрения, наградит и прибьёт при любом удобном случае. Вот и орудие убийства, — Мик наклонился над тонким длинным осколком стекла.

Дейл подошёл, посмотрел.

— Возьми его и убей меня. — В голосе Мика не чувствовалось приказа, просьбы или удовлетворения. Мик говорил спокойно.

Дейл почесал голову, — не уверен, что буду спать спокойно после этого.

— Они уже близко, — Мик опять улыбнулся, — я верю тебе. Давай же.

Дейл перекрестился, схватил осколок и ударил Мика в грудь. Мик улыбнулся подбадривающей улыбкой и обмяк. Дейл его подхватил, уложил на пол и ткнулся рядом, сотрясаясь от беззвучных рыданий.

Доблестные фэбээровцы обнаружили мертвого Мика и агента Джонса в подвале заброшенного завода. Мика отвезли в морг ФБР, а агента Джонса после краткого допроса, где Дейл успешно косил под дебила, отпустили.

Через два дня после якобы поимки убийцы, произошло еще одно убийство, повторяющее предыдущие. Общественности стало ясно, что тело, лежащее в морге ФБР, не было убийцей. Дейл решил попрощаться с Миком, перед выдачей его тела друзьям. Пришёл в морг, выдвинул корытце. Мик так и лежал — одетый, в груди осколок. Дейл всхлипнул, но осколок решил вытащить. Ухватил и выдернул, причем осколок вышел на удивление легко. По телу пробежала дрожь. Мик кашлянул, открыл глаза и сел. Дейл упал в обморок.....

Распродажа

— Холмс, вы бы хотели быть пиратом?

— Нет, но предложение заманчивое.

***

— Холмс? Во что вы это вырядились? Хэллоуин давно кончился.

— Я ухожу в пираты, Ватсон.

***

— Серьга в ухе, Холмс? — Ватсон поковырял скальпелем в зубах.

— Я ухожу в пираты, Ватсон, — гордо ответил Холмс.

***

— Шерлок, ты чего такой радостный?

— Джон! Я стану пиратом! Марокканским. Пойдешь со мной?

Все красно-розовое в черную полоску.

Первое

— Холмс, что это на вас надето? — спросил однажды Ватсон, спустившись к завтраку.

— Я бы мог спросить у вас то же самое, дорогой друг, — ответил Холмс.

***

— Ватсон, вы странно выглядите? — Холмс вольготно расположился на ядовито-красном кресле.

— Не странней вас, Холмс, — сказал Ватсон, разглядывая своего друга.

***

— Чего это вы так вырядились, Холмс? — ошарашено спросил Ватсон.

— А вам не нравиться, Ватсон?

***

— Джон, что на тебе такое надето?! — на лице Шерлока было написано глубочайшее изумление.

— На себя посмотри, Шерлок, — парировал Джон, — что, больше ничего не нашлось в твоем гардеробе?

***

— Ватсон?! Вы в своем уме? — Холмс выпучил глаза.

— А вы? — Джоан прищурила глаз, — тоже хороши.

Второе

— Но позвольте, Холмс, белые подштанники в розовое сердечко? Откуда они у вас?

— Мне подарила ТА ЖЕНЩИНА, а вот красные подштанники в черных кружевах? Любопытно, дорогой друг, очень любопытно!

— Это подарок миссис Ватсон! — сказал доктор.

***

— С каких это пор, Холмс, вы стали приверженцем красных труселей?

— С тех пор, как вы стали носить черные.

— Но кто вам их подарил?

— А вам кто?

***

— Знаете, а кружевные панталоны — не ваш стиль, Холмс.

— Кто бы говорил, Ватсон? — Холмс посмотрел на своего друга, — красные семейные трусы в черное кружево вам тоже не идут.

***

— Кожаные черные шортики? Джон, ты меня пугаешь.

— Красные стринги? Я, вообще, в шоке, Шерлок?!

***

— Красное кружевное белье? — у Холмса потекли слюни.

— А вы в курсе, ЧТО, одевая этот тренд, надо бриться?!

Третье

— Знаете что, Холмс, — нерешительно сказал Ватсон, — меня вдруг потянуло на химию.

— И?

— Вы ничего во мне не замечаете?

— Позвольте, Ватсон! — Холмс даже вскочил с кресла. И было отчего. У Ватсона на голове был черный шиньон, глаза подведены, губы накрашены, а в дополнение к подштанникам — ЧЕРНЫЙ КРУЖЕВНОЙ КОРСЕТ.

***

— А вы, все-таки, такой невнимательный, Ватсон, — с досадой произнес Холмс.

— Какой есть, — ответил Ватсон, — но глаза подводить, это уже слишком!

— А я хотел вам понравиться.

***

— Ватсон, а Марта в курсе, что вы пользуетесь её косметикой?

— А вам какая разница, Холмс?

***

— У меня еще есть это, — и Джон вытянул из-за спины черную фуражку.

— А у меня — только красные стринги, — сожалея, буркнул Шерлок.

***

— Мне нравиться ваш стиль, Ватсон! Никогда не думал, что вы столь привлекательны!

— А мне ваш стиль не по нраву, Холмс. Но это легко исправить, — и Ватсон вытащила красный хлыст.

Четвертое

— БОЖЕ! БОЖЕ! ХОЛМС! НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! ПЕРЕСТАНЬТЕ!

— ВАТСОН! НЕТ! НЕТ! БОЖЕ! ПЕРЕСТАНЬТЕ!

— ООООООООООООО! ВАТСОН, НЕ НАДО! ПРОШУ ВАС!!!

— ДЖОООН!!! ТОЛЬКО НЕ ЭТО! НЕТ!!! ПЕРЕСТАНЬ!!! НЕТ! Я НЕ ВЫНЕСУ ЭТОГО!!!

— ВАААТСССООНН! ПЕРЕСТАНЬТЕ!!! ПРОШУ ВАС!!! Я БУДУ СЛУШАТЬСЯ!!!

Заключительное.

— Еще такое выкинете, Ватсон, — сказал Холмс, сидя у кровати Ватсона, — угодите прямо в бедлам.

— Но зачем надо было по мне стрелять? — просипел забинтованный Ватсон.

— Кокаин воровать не надо! Понятно? Еще так сделаете — убью!

***

— Задница болит?

— Болит, Ватсон, — простонал Холмс, лежа на диване.

— А вы здорово летели от моего пенделя, — Ватсон довольно улыбнулся, — а будете кокаин курить, так я вам еще и ноги повыдергиваю.

***

— Я вам это припомню, — прошамкал Холмс, — зачем вы мне зубы выдрали?

— Я вообще могу вас чик-чик, — улыбнулся Ватсон.

***

— Ты мне, зачем ЭТО показал?! А? — спросил Шерлок Джона.

— Ну, прости, — закручинился Джон, — я думал, что российское телевидение тебя развлечет…

— Теперь я не смогу спать, — буркнул Шерлок, — пытаясь понять, кто же отец семерых детей молодой девушки из российской деревни, где живут всего пятьдесят человек, из которых всего пять молодых мужчин, а она живет в соседней деревне?!

***

— В спокойном состоянии вы гораздо привлекательны, — сказала Джоан и ушла к себе, оставив избитого Холмса лежать на полу гостиной.

— Какая страстная женщина! — прошептал Холмс и отключился.

Загадка

— Джон, мне нравиться слушать твое биение сердца, — однажды сказал Шерлок своему другу.

— Не могу ответить тем же, — буркнул Джон.

Ситуация осложнялась тем, что они оба застряли в такой узкой щели, что для них, двоих, это была сущая катастрофа. Они гнались за некими Паркинсоном и Натаном Барли. Эти двое бандитов только что обманули почтенную старушку, а Шерлок и Джон оказались рядом.

— Я уж не знаю, Джон, — сказал Шерлок, практически распластанный по кирпичной стене, — наши бандиты были упитанными людьми и вряд ли пролезли здесь.

— Тебе следовало подумать об этом раньше, — прошипел Джон, уткнувшись в грудь другу, — срежем путь! Срежем путь! И вот срезали. И не туда и не сюда.

— Я сейчас попытаюсь выбраться, — примирительно ответил Шерлок.

После нескольких попыток Шерлоку удалось выползти из щели, а потом оттуда же выпал Джон. Пришли домой, а у Марты — гости. Линда Грин — бывшая танцовщица, Марджери и Глэдис — две подружки-хохотушки из китайского ресторанчика и мисс Джейн Марпл, старая сплетница из соседнего дома.

— Мальчики! — воскликнула Марта, увидев их плачевный вид, — где же это вы так вымазались!

— Работа, миссис Хадсон! — сдержано ответил Шерлок и ушел наверх.

— А вам письмо пришло, — Марта вручила Джону белый продолговатый конверт без обратного адреса.

Джон взял и пошел за Шерлоком. Пока тот мылся и чистился, Джон вскрыл письмо и прочел.

— Что-то случилось? — Шерлок удивленно воззрился на своего приятеля, который сидел бледный и смотрел в одну точку.

— Мориарти! — обронил Джон.

— И?

— Он сообщает тебе, что только что вернулся из путешествия на край земли. Заезжал на маленький остров, где нашел поля золота и холмы, похожие на белых слонов. И он предлагает сыграть с тобой. На кону жизнь лондонских обывателей.

— Я не верю ему, это лишь имитация игры, он всегда нарушает правила.

— Но, — возразил Джон, — если он начнет играть по-крупному, то неизвестно кто может пострадать?

— Посмотрим, — Шерлок сел в кресло и запиликал на скрипке.

Утром пришел Майкрофт.

— У меня есть новости для вас, Шерлок! — сказал он, — пришло смс сообщение — следующий — Хокинг.

— Не понимаю, зачем похищать этого калеку? — раздраженно ответил Шерлок, — он все равно бесполезен.

— Я принял меры, — Майкрофт внимательно посмотрел на брата, — я нанял уважаемых, в некотором роде, людей и велел им негласно охранять всех, кому может угрожать Мориарти.

— Дай-ка я угадаю, — ухмыльнулся Шерлок, — Деррена Брауна, Фарго, Симпсонов, Стюарта…

— Ты превосходно угадал, братец, — холодно сказал Майкрофт, — но я хочу нанять тебя.

— Я на правительство не работаю, — отрезал Шерлок.

— Ну, как хочешь, но если тебя понабиться спасти друзей, ко мне можешь не обращаться, — и Майкрофт покинул Бейкер-стрит.

— А твой брат, зачем приходил? — спросил Джон, спустившись сверху.

— Пытался меня нанять, — Шерлок демонстративно свалился на диван и закрыл глаза.

Весь день на мобильник Шерлока поступали весьма странные сообщения.

— это утро было странным, не правда ли?, забей на панк — рок и многие другие.

Вечером пришло очень большое сообщение: В мире паба будут только мужчины, но ожидается культурное шоу. Будь в курсе, потом стоял адрес. Джон все еще не пришел с работы и не отвечал на звонки, и Шерлок начинал беспокоиться. Поэтому подумав, что, вероятнее всего, Джон попал в лапы Мориарти, Шерлок быстро собрался и отправился по указанному адресу.

Пришел. Такое неказистое заведение. Окна темные, а дверь открыта. Шерлок вошел. Он шел долго и вышел в небольшой зал. Под потолком вспыхнул свет, и голос Мориарти произнес:

— Правила поведения в электрическом кино. Ты сидишь — я показываю. Если ты хотя бы дёрнешься, твоим друзьям придет конец.

Свет погас. На экране появился связанный Грег. Он сидел на стуле и моргал от яркого света. Потом свет выхватил еще троих — Майкрофта, Джона и Андерсона.

— Это четыре льва. На них надета взрывчатка, и они должны убить последнего короля, прости, королеву Великобритании. Это будет фирменный Армагеддец, а я получу пустую корону. Но ты можешь сделать небольшое одолжение одному из них и спасти его, остальные будут выполнять поставленную задачу. Выбирай.

Шерлок вглядывался в лица людей и старался унять волнение, охватившее его. Выбор был, но выбора не было. Если он спасет одного, то остальные — погибнут. Кого выбрать? Джона? Грега? Майкрофта? Андерсона?

— Я выбираю… Джона, — негромко сказал Шерлок.

— Я так и думал, — на экране Джона развязали, освободили от взрывчатки и вытолкнули за дверь. Джон появился в зале, моргая от перехода с яркого света в темноту.

— Джон! — позвал Шерлок, — иди сюда.

Тот подошел и неловко сел на стул.

— Что случилось, Джон?

— Меня сперли прямо из больницы…

— ЗАТКНИСЬ! — раздался громкий голос Мориарти, — я не закончил… Сейчас ты выйдешь вместе со своим приятелем и пойдешь домой. Если ты хотя бы дёрнешься в сторону дворца, мой снайпер прострелит сердце твоему дружку.

— Я понял, — ответил Шерлок.

До дома добрались быстро. Джон ушел в ванную, а Шерлок разослал тучу смс своим агентам. Джон вышел из ванной. Он выглядел подавленным.

— Мориарти сказал нам, что он был похищен инопланетянами, — Джон сел на диван и стал вытирать волосы, — и теперь он готовит вторжение при помощи всех тех, кого он нашел, путешествуя автостопом по галактике.

— Понятно, — Шерлок пошел, вымылся и вернулся к другу. Сел рядом с ним.

— Мориарти явно сошел с ума.

— Твой брат остался у Мориарти и Лестрейд, — напомнил Джон, — а про Андерсона я не говорю.

— Я дал задание своим агентам, — ответил Шерлок, — я боюсь за твою жизнь, поэтому я с Бейкер-стрит никуда не сдвинусь…

— А жизнь остальных?

— Главное — ты!

На следующее утро на Бейкер-стрит привели Лестрейда. Как только он оказался в квартире тотчас же набросился на парней:

— Вы что, типа крутые легавые? Вы чего оба делаете? Вы с ума сошли?

— Вас обнаружили на подступах дворца, сняли с вас взрывчатку и привели сюда, а вы еще и недовольны, — возмущенно ответил Шерлок, — пока будете жить здесь. В спальне Джона.

— А Джон? — поинтересовался Грег.

— А это уже мое дело.

Ближе к обеду появился Андерсон. Но он не задержался. Джон выпроводил его за дверь раньше, чем тот успел открыть рот. К вечеру возник Майкрофт.

— Кто ты такой, Шерлок?! Ты бог? Нет. Так почему ты думаешь, что можешь распоряжаться жизнями других?! Сколько у тебя жизней? Десять? Нет, одна и брат один! Мы с тобой неотделимы!!! И я здесь не останусь!!! — Майкрофт повернулся и ушел.

— Я на диване переночую, — сказал Джон.

— Хорошо, — Шерлок был очень подавлен.

Все расползлись по спальням.

В час ночи Джон обнаружил своего соседа у себя под боком.

— Что ты тут делаешь? — прошептал Джон.

— Сплю, — ответил тот.

— У тебя своя спальня есть…

— Там страшно.

— Ладно, — Джон поднял Шерлока и повел его в спальню. Уложил и присел рядом.

— Спи, — но Шерлок дернул Джона за руку, и тот оказался рядом с Холмсом.

— Что ты делаешь? — Джон попытался смыться, но был пойман загребущими руками Шерлока.

— Останься. Приставать не буду. Я всего лишь хочу поцеловать тебя…

— Опомнись, Шерлок, — Джон был напуган.

— В этой жизни лишь есть одна реальная любовь и это ты! С тобой я чувствую удивительную легкость, и ты приносишь в мою жизнь волшебство!

— Шерлок! Знаешь, это как-то неожиданно! — Джон смутился и не смог внятно объяснить, что с ним происходит. После такого неожиданного признания, Шерлок выдохся и, уткнувшись Джону в плечо, уснул. Следом в объятья Морфея провалился и Джон.

Утром Грег ничего не сказал, потому что он вышел из спальни после волшебного слова:

— Завтракать!

— Чем займемся? — спросил Грег.

— Займётесь вы, Грэм, а я свою часть работы сделал.

— Грэг, — поправил Лестрейд Шерлока, — и чем я займусь?

— Бомбы в книжном магазине Блэка, в одном офисе, пока не знаю, где, в Смешной Витрине, в лавке древностей.

— Ясно. Я воспользуюсь вашим телефоном, Джон? — Грег принялся звонить, а Шерлоку позвонил Майкрофт:

— Я прочел отчёт Колбера, интересные вещи получаются. Мориарти живет в доме, окно которого выходит во двор, и он замыслил чисто английское убийство.

— Кого?

— Без понятия. Этим ты и займешься.

— А Джон?

— За Джоном приглядит инспектор.

Шерлок ушел после завтрака и вернулся только утром. Попив чаю и перекусив печением, ушел снова. А когда он вернулся, то застал у себя дома Мориарти.

— Конец парада, Шерлок! — взвизгнул Мориарти, — ты перекрыл мне все ходы, и за это я убью старушку Хадсон, а потом и тебя.

Но коварным планам не суждено было сбыться. В дверь ворвались Джон и Грэг. Они с ходу наставили на Мориарти пушки.

— Вы смешали мне все карты! Вам правительство платит деньги! И у вас два ствола! Но я не сдамся! Спокойной ночи, Шерлок! — и спустил курок.

Но Джон не собирался быть безмолвным свидетелем, он прыгнул и оттолкнул ошарашенного Шерлока, — ты — последний наш враг! И Шерлока я тебе не отдам! — выстрелил сам.

Пуля из пистолета Мориарти чиркнула по уху Джона и впилась в стену, а пуля Джона попала Мориарти в плечо. Грег ловко скрутил негодяя и вытащил за дверь.

— Спасибо, Джон! — Шерлок приобнял своего приятеля и почувствовал стук его сердца, — я люблю биение твоего сердца, Джон.

Творческая депрессия

— Холмс, а вы хотели бы жить вечно?

— Ватсон, да мы и так живем вечно, — ответил Холмс, — хоть мы и не вампиры.

***

— Ватсон, вас кто-нибудь читает?

— Ерунда, Холмс, — ответил доктор, — главное, вы меня читаете.

***

— Холмс, что вы там читаете?

— Ваши записки, Ватсон.

***

— Джон?

— Что такое, Шерлок?

— Что ты это такое написал?

— Ничего особенного, Шерлок, никто не читает, значит, можно удалять.

***

— Ватсон, почему вы не пишите про меня?

— Не заслужили, Холмс.

____________________________________________________

— Дружбы нет, — философски заметил Ватсон.

— О чем вы, дорогой друг? — спросил Холмс.

— Дружба между мужчиной и женщиной невозможна!

— Почему?

— Потому что, это подразумевает любовь!

***

— Любви нет! — сказал однажды Холмс, — а дружба есть.

— Почему? — спросил Ватсон.

— Женщина просит твои деньги, а друг — никогда!

***

— Дружбы нет и любви нет! — сказал Ватсон.

— Почему? — спросил Холмс.

— Потому что, есть взаимовыгодное партнерство. Ты — мне, а я — тебе.

***

— Джон?

— Мм?

— А дружба существует?

— Конечно, Шерлок.

— А любовь?

— Да.

— А наши с тобой отношения? Что это такое?

— Чистая открытая дружба.

— А вот люди нам любовь приписывают…

— Черт с ними, — Джон улыбнулся и потерся щекой об макушку Шерлока, — дружба наша чиста и бескорыстна.

***

— А вы меня любите, Ватсон?

— Нет.

— А моя дружба вам нужна?

— Нет.

— А партнерство?

— Шли бы вы, Холмс, к черту!!!

Новогодняя ерундовина

— Дорогой друг, вы — баран! — сказал Холмс.

Но Ватсон на это не обиделся, он только запоздало удивился проницательности своего друга.

***

— Вы настоящий козел, Холмс! — прошипела Джоан Ватсон, выставляя пьяного в дымину Холмса за дверь. Ладно бы Холмс пришел пьяный, так он еще приволок с собой трех таких же пьяных проституток.

***

— Мориарти такой козел, — жаловался Холмс Ватсону, — даже напакостить не может без того, чтобы не навонять.

— Доите его, Холмс, доите, — меланхолично сказал Ватсон.

***

— Ваша Марта — настоящая овца! — сердито сказал Холмс Ватсону, — блеет, блеет целый день, надоела уже.

— Оставьте в покое мою жену! — закричал Ватсон, — она, конечно, дура, но она моя дура!

***

— Шерлок?

— Да?

— Нам на Бейкер — стрит только козы не хватало?

— О чем ты? — Шерлок соизволил подняться с дивана и обнаружил в гостиной козу.

— Кто прислал?

— Понятия не имею, — заворчал Джон, — мало того, что у нас Марта как овца целый день блеет. И ты ведешь себя, как настоящий козел, еще и обычная коза добавилась.

— Я не козел, — обиделся Шерлок.

____________________________________________________

— Сегодня за ужином только всякая трава, — грустно сказал Холмс.

— Почему? — спросил Ватсон.

— Потому что год Синей Овцы, дорогой друг, а овцы — травоядные!

***

— Какое счастье, — подумала Джоан, сидя за столом в гостиной и рассматривая через бокал вина наряженную елку, — отмечу Новый Год в спокойствии

***

— А Мориарти мне все деньги отдал! — похвастался Холмс, — оказался не таким козлом.

— И куда сейчас?

— В ресторан, доктор, вы со мной?

— А Мориарти?

— А он утопился.

***

— Вот вам, Марта, овечка, — и Холмс протянул жене Ватсона премилое существо.

— Холмс! Вы прелесть! — Марта прыгнула ему на шею и звонко поцеловала.

— Марта?!

— Новый год, дорогой! — Марта лукаво улыбнулась.

***

— С новым годом, Шерлок!

— С новым годом, Джон!

Стукнулись бокалами и выпили.

— Козлятина в белом вине превосходна, ты не находишь?

— Чуть-чуть жестковата.

— Извини, что козлом назвал!

— Ничего, буду исправляться.

Баю - баюшки-баю

Не ложись ты на краю

— Холмс! — недовольно прошипел Ватсон, — не толкайтесь!

— Весьма сожалею, дорогой друг, но ваша кровать слишком узкая и короткая, я просто не помещаюсь, — негромко проговорил Холмс, — и вы меня сами пригласили.

— Ну, да, — буркнул Ватсон, — после того, как в вашей комнате прорвало трубу, и вы взорвали гостиную.

— Я сожалею.

***

— Холмс, не вертитесь, — процедил сквозь зубы Ватсон, пытаясь уместиться на узенькой тахте.

— Вы мне мешаетесь, доктор, и почему вы ночуете у меня?

— Потому что кто-то умудрился взорвать мой дом! — Ватсон сильно двинул бедром, и Холмс чуть не слетел с тахты.

***

— Холмс, подвиньтесь! — Ватсон возился.

— Так я и так на самом краю лежу, — принялся оправдываться Холмс.

— Подвиньтесь, а то я вас выгоню.

— Мне некуда идти, — взмолился Холмс, — сжальтесь.

***

— Шерлок! Что ты делаешь?

— Пытаюсь уснуть.

— В моей кровати?

— Ну что поделаешь, Джон! Если в моей комнате выбито окно, в гостиной летят хлопья сажи с потолка, а Марта заперлась у себя и никого не пускает.

— Спи, только тихо.

***

— Убирайтесь из моей кровати! — ледяным голосом сказала Джоан Ватсон.

— Не получится, дорогая, — в тон ей ответил Холмс, — вся квартира залита пеной и замазана сажей.

— Тогда спите на той половине кровати, — Джоан сдвинулась влево.

— А я хочу рядом с вами.

— А я — НЕТ!

***

Холмс и Ватсон тихо спали на спине, вытянув руки поверх одеяла. Между ними было приличное расстояние.

***

Холмс разметался во сне, и доктор сделал то же самое. Нога Холмса покоилась на груди Ватсона, а правая ладонь доктора встретилась с глазом Холмса.

***

Ватсон разложился на кровати, спихнув Холмса на край. Тот, уцепившись за край кровати, тихо сопел, не создавая лишнего шума.

***

Шерлок облапил Джона и мерно дышал ему в шею. Джон храпел в подушку, не обращая внимания на загребущие руки Шерлока.

***

Джоан укуталась в одеяло и обложилась подушками на случай приставания. А Холмс, оставшись без одеяла и подушек, запихнулся под простыню и уснул.

Придет серенький волчок

Как бледное привидение появилась Марта Хадсон, она разделась, надела ночную рубашку, чепец и, пробравшись через Ватсона, удобно устроилась между Холмсом и Ватсоном. Уснула.

***

На пороге комнаты показалась Ирен Адлер. Она неторопливо разделась и нырнула между Ватсоном и Холмсом. Согревшись, она быстро уснула.

***

Марта Ватсон пришла в комнату, разделась и, пихнув Холмса в раскрытые объятья Ватсона, улеглась на краю. Пока возилась, спихнула обоих на дальний край. Уснула.

***

На пороге комнаты возник Майкрофт. Осмотрелся, поджал губы, разделся и лег в кровать, предварительно положив между собой и Шерлоком зонт.

***

В комнату ввалился пьяный Лестрейд. Поводив глазами, он забрался на кровать, облапил Холмса и хрипло захрапел.

И укусит за бочок.

— ААААААААААААААААААААААААААА! — Ватсон в одну сторону, Холмс в другую.

— Миссис Хадсон! Что это вы делаете?

— Сплю, — зевнула старушка.

***

— Ватсон! Это вы?

— Я думал, это вы?

— А кто это?

— Боже! Это Ирен!

— Холмс, Ватсон! Давайте спать, — недовольно сказала Ирен, поворачиваясь на другой бок.

***

— Марта?!

— Спи, муженек, — зевнула Марта.

— Но, Холмс?

— Обращайся с ним, как с подушкой.

***

— Джон? — шепотом сказал Шерлок, — в постели кто-то есть.

— Мы…

— Еще кто-то, — Шерлок оглянулся и, издав дикий вопль, слетел с кровати.

— Майкрофт? — удивился спросонья Джон.

— Я сплю, — пробормотал старший Холмс, — не трогайте мой зонт.

— Пока он тут, я на полу посплю, — испуганно сказал Шерлок.

— Простудишься, я лягу рядом, между вами, — успокоил его Джон.

***

— АААААААААААААААААа! ПЬЯНЫЙ ЛЕСТРЕЙД! — остатки ночи Холмс и Ватсон провели на полу.

Шерлок просыпается в мире желаний слэшеров, где его муж Ватсон

— Холмс! Сейчас же отдайте мне трубку!

— Полегче, дорогой друг, — Холмс стремительно встал с кресла.

— Вам нельзя курить, — упорствовал Ватсон, — и как ваш муж запрещаю вам это делать!

— С каких это пор, Ватсон, вы стали моим мужем?!

— С тех самых, как люди захотели.

***

— Вы больше не будете курить опиум, — монотонно сказал Ватсон, — с сегодняшнего дня вам запрещается надираться, курить опиум и волочиться за женщинами!

— Что же случилось, доктор? — Холмс выглядел удивленным.

— С этого дня я официально считаюсь вашим мужем, Холмс! Ваша холостяцкая жизнь закончилась. Ничего. Вы будете есть овсянку, и запивать рыбьим жиром, — Ватсон мерзко захихикал, — я сделаю из вас порядочного человека.

— Какой ужас, — Холмс упал в обморок.

***

— Холмс, куда это вы направились?

— К Лестрейду, — обеспокоенно ответил Холмс.

— Вы никуда не пойдете! — решительно остановил его Ватсон, — ваша задача на сегодня — привести наше жилище в божеский вид, сделать влажную уборку и приготовить обед!

— Но, Ватсон, — стал возражать Холмс, — это работы для Марты.

— Опомнитесь, Ватсон, какая Марта?! Я — ваш муж, а вы — моя супруга, а место жены — в доме и на кухне.

— Но я же МУЖЧИНА?!

— Пути слэшеров неисповедимы.

***

— Шерлок! Быстро завтракать!

— Джон? Какого черта?!

— Милый мой, — заворковал Джон, наклоняясь над Шерлоком и незаметно убирая со стола пробирки и штативы, — тебе надо хорошо питаться, мой любимый, а то ты очень худенький, что люди подумают?! Подумают, что я тебе плохо кормлю!

— Джон? — Шерлок оторвался от микроскопа и посмотрел на друга, — что с тобой?

— А ты разве не помнишь? Мы с тобой официально муж и жена. Забыл?

— НЕТ!!! — Шерлок вскочил со стула, уронив его, и уставился на Джона, — как? Почему?

— Шерлок, перестань дурачиться, — недовольно сказал Джон, — завтрак стынет. А пока ты плотно не поешь, я тебя не буду целовать!

— Господи! — Шерлок закатил глаза и сполз по стене.

***

— Холмс! Быстро прибрался в доме!

— Ватсон! Вы мне вообще-то кто? — Холмс сфокусировал взгляд.

— Я — ваша госпожа! С сегодняшнего дня, — злорадно ухмыльнулась Джоан, — практически ваш муж!

— Боже! Какой кошмар! — Холмс протрезвел.

__________________________________________________

Утро на Бейкер-стрит.

— Ватсон, мне приснился кошмар!

— Да?

— Как будто вы стали моим мужем!

— Вы перетрудились, Холмс, и вам нужен отдых.

— Как скажите, дорогой друг.

***

— Мне нужна ваша помощь, — растерянно сказал Холмс, появляясь в кабинете Ватсона.

— Что случилось, Холмс?

— Мне приснилось, что вы стали моим мужем…

— Я вам говорил, Холмс, курение опиума до добра не доведет.

***

— Жалко, Ватсон, что вы не психиатр, — печально сказал Холмс.

— Почему?

— Мне приснился сон, что вы — мой муж.

— У вас большие проблемы, Холмс.

***

— АААААААААААААААА!

— Шерлок! Что случилось? — Джон вбежал в комнату Шерлока.

— Кошмар, мне приснился кошмар, — тяжело дыша, сказал Шерлок.

— Какой? Успокойся и расскажи.

— Ты стал моим мужем! — выдохнул Шерлок, — боже!

— Это дело тебя основательно доконало, — Джон принес Шерлоку воды и уложил обратно, — спи. Больше никаких кошмаров тебе не приснится.

— Спасибо, Джон.

***

— Джоан? Джоан!

— Что случилось?

— Мне приснилось, что ты стала моим мужем, — Холмс тупо смотрел на появившуюся Джоан.

— Наркотики и алкоголь доведут вас до психбольницы, — холодно сказала Джоан и ушла.

Неприличная сказка

За долами, за морями находилось одно мирное государство. Жители этого королевства были людьми добрыми, любили обниматься, целоваться и каждый час целый день из кустов сладострастные стоны раздавались.

И правил этим милым государством король и королева. И не могла королева зачать наследника. Как король не входил король к королеве, какими припарками свой главный государственный орган не обкладывал, мазями не мазал… все впустую. И повелел король: — Кто королевству наследника подарит, тому много денег дадут! И вошли в спальню королевы наиглавнейший министр, потом главные и так до последнего свинопаса. Но и тут короля постигла неудача.

И рассердился тогда король и заточил королеву в башню высокую. И повелел он, чтобы никто к башне не подходил. Просидела там королева девять месяцев и подарила королю долгожданного наследника. А кто королеву и государство облагодетельствовал, так и осталось невыясненным.

И три дня все пировали, и под каждым кустом стоны сладострастные раздавались.

И стал расти принц наследный, а вместе с ним рос второй государственный орган. И исполнилось принцу шестнадцать, а его нефритовый жезл вымахал метр длиной. И запечалился тогда принц, ибо ходить было неудобно, а штаны надевать и того неудобней. А хуже того, ни одна девушка, в королевстве и вне его, не хотела иметь с ним дело. Боязно же, а вдруг порвет?

И пошел принц к одной знахарке. А чтоб второй государственный орган по земле во время ходьбы не волочился, была придумана специальная тележка. И вот пришел принц к старушке и говорит.

— Горе у меня, бабушка. И не знаю, что мне делать?

Посмотрела знахарка, пощупала и отвечает:

— Дам я тебе пузырек. Капнешь — он в тебя втянется.

И ответил принц:

— Это я что сам себя трахать буду?

— Нет, — сказала знахарка, — пойдешь ты за высокие моря и низкие горы к высоченной горе во дворец принцессы Яшмы. И будет тебе счастье.

И пошел принц. И шел он долго и использовал весь пузырек. И видит, стоит огромная гора. И поднялся принц по ней, используя нефритовый жезл. Находился там дворец, на пещеру похожий, и вошел принц туда, и встретила его там принцесса Яшма. Она была высока и худа, лишь бедра её были пышными. И сказала она:

— Войди в мои покои, принц.

И принц совершил проникновение в яшмовую пещеру. И загрохотал гром, и ударила молния. И отлетел принц и потерял сознание, а когда очнулся — все у него нормально пропорционально было, и принцесса стала такой красавицей, что принц воспылал к ней любовью мгновенно.

И сказала принцесса Яшма:

— Освободил ты меня от проклятья великого колдуна. Жил этот колдун в неком государстве и был у него магический жезл. И рожали все женщины, и работали все мужчины, и государство процветало. А через триста лет жезл работать перестал, и поколдовал колдун. И вновь стало процветать государство, мужики рожать, а бабы работать. И еще через триста лет. Жезл перестал работать, и все колдовские штучки не помогали, и тогда он наложил проклятье на одну женщину и одного мужчину. Но ныне ты проклятье уничтожил.

И сыграли они свадьбу и жили мирно и счастливо долгие годы

Один день из жизни купидонов

— Сегодня вам предстоит нелегкий день, — вещал седовласый ангел, — вы должны соединить сердца любящих! Подходите и получите список и стрелы.

____________________________

— Джон, вам ясна задача?

— Так точно! — маленький светловолосый ангел получил свой лук, стрелы и список, — отработаю. Можете не сомневаться.

— Холмс, вот ваши орудия труда и список. Потрудитесь выполнить.

***

— Я лечу прямо, — Ватсон, энергично размахивая крыльями, полетел, держа курс на солнце.

Холмс нырнул в облака и вскоре оказался над городом, небо которого застилал смог. Холмс чихнул и посмотрел на список

— Мартин Смит + Джейн Одрит! Посмотрим. Ах вот он. Нет, на такого даже не стоит стрелу тратить. Меркантилен, жаден, скуп, груб, любит себя и маму. А вот и Джейн. Боже мой, гулящая женщина, любительница абсента и опиума. Нет-нет. Никакой любви.

Холмс полетел дальше.

_______________________________

— Джон, где ваш напарник?

— Не знаю, ваше архангельство, — пожал плечами светловолосый ангел, — ну, я полетел?

— Подождите, кажется, его нашли.

В зале появился ангел, который волок невысокого купидона с темным волосом.

— Ваше архангельство, курил ангельскую пыль около ворот рая!

— Холмс! — загремел архангел, — чтоб это последний раз было! Вот ваши стрелы и летите!

***

— Боже мой, Холмс! Почему вы все время заваливаетесь набок?

— Не докурил, — ухмыльнулся Холмс, — но у меня самокрутка осталась.

— Я вас покидаю, постарайтесь не напортачить.

— За кого вы меня принимаете?! — возмутился Холмс.

_______________________________________

— Холмс! Вам задача ясна?

— Предельно, — невысокий купидон в круглых очках тщательно осматривал стрелы.

— А вы, Ватсон, самостоятельность свою не проявляйте, понятно?

— Все только по списку.

***

— У вас странные наклонности для купидона, — сказал Холмс Ватсону.

— Ничего такого, — Ватсон сделал постное лицо и нырнул в облака.

_______________________________________

— Джон. Вот ваши стрелы. Приказ понят?

— Так точно. Готов к работе.

— Шерлок. А ты готов?

— Конечно, — высокий темноволосый кудрявый купидон потянулся, — пора крылышки размять.

— Вот и славно.

***

— Я полетел, Шерлок! Встретимся у райских ворот.

— Ладно, — Шерлок нырнул в слоистые облака. Под ним расстилался сверкающий город.

— Начнем отрабатывать список. Мартин + Джейн. Хм. Он — геймер со стажем, она — библиотекарь. Так, а пущу-ка стрелу вон в ту девушку, она тоже геймер. Дело сделано. Полетели дальше.

__________________________________________

— Джоан?

— Да?

— Вот ваши стрелы.

— Спасибо.

— А где ваш напарник?

— Амброзию где-то пьет.

— Хорошо, можете лететь.

***

— Холмс! Это невыносимо!

— Это нормально, Ватсон.

— Вы пьяны!

— А что нам еще делать?

__________________________________________________________________________

— Холмс?! Сколько можно?! В списке 26 тысяч имен! А вы отработали лишь восемь?! Как это получается?

— Они не подходили друг другу, — произнес Холмс, затягиваясь трубочкой.

— Браки заключаются на небесах! — гремел архангел, — и не ваше дело это оспаривать!

— Ну, пересмотрите свои решения.

— Вы уволены!

***

— ХОЛМС?! Вы с ума сошли?! Куда вы тратите стрелы?! В списке 26 тысяч имен! А что мы получаем? Первые две стрелы вы потратили на угол дома и дворняжку! Вторые — бродяга и скамейка! Третьи — две собаки! Мы не заключаем собачьих свадеб! Вы уволены!!!!!

***

— Господи! Что же мы такого сделали? Что это за стрелы, Ватсон?! О, на них нет наконечников! Боже, вместо наконечников на них скальпели!!! Вы что такое делаете, Ватсон?!

— Запишите, умерли от любви, — флегматично сказал Ватсон, ковыряя стрелой в зубах.

— Все 26 тысяч человек?! ВЫ УВОЛЕНЫ!!!!!

***

— Шерлок, вы сегодня, конечно, поработали на славу. Все стрелы потратили. Только не туда. Теперь благодаря вам, в мире станет на 26 тысяч однополых пар больше. Что вы можете сказать?

— Я с ним поработаю, — вступился за него Джон, — мы отработаем огневую подготовку.

— Хорошо.

***

— ВЫ ПРОДАЛИ ВСЕ СТРЕЛЫ? — тупо пялясь на Холмса, сказал архангел, — зачем?

— На дозу не хватило, — ответил Холмс.

- Вы уволены!!! — тихо сказал архангел.

Любовная лихорадка на Бейкер - стрит.

1

Мистер Холмс проснулся рано и сошел в гостиную. На каминной доске лежали валентинки. Холмс взял их и стал перебирать.

— Эта валентинка мне. От той женщины, — подумал Холмс, — но зачем. Это такая ерунда. А это от миссис Хадсон. Ватсону. Бедный Ватсон. А это от Ватсона. Мне. Мне? Нет, с Ватсоном происходит что-то необычное. А вот еще. От Лестрейда… опять мне. Нет, я это не выдержу. Надо разобраться!

Холмс вскочил на ноги, положил валентинки на обеденный стол и принялся мерить шагами комнату.

Хлопнула входная дверь и в комнату вошла большая корзина алых и белых роз.

— Что это? — властно сказал Холмс.

— Подарок, — ответил посыльный, — он оплачен.

За посыльным явился Ватсон.

— Как это понимать, дорогой друг? — сказал Холмс, указывая трубкой на валентинки.

— Сюрприз! — закричал Ватсон, и в ту же минуту в гостиную ввалилось множество народа.

Вечеринка по случаю дня СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА закончилась всеобщим весельем и пьянкой в течение часа.

2

— Мэри?! Вы замужняя женщина?! Как вам не стыдно? — вопил Джон Ватсон на свою супругу.

Та сидела на кровати в ворохе цветов, открыток и коробок с шоколадными конфетами. Довольная и счастливая.

— Получать подарки от незнакомых мужчин?!!!

— Мистер Холмс — ваш лучший друг, — возразила Мэри, — и если вы, сударь, не можете обеспечить свою супругу подарками на день Святого Валентина, то и не возражайте.

— Ах, вот как, — и Ватсон хлопнул дверью.

3

— Марта! — Ватсон стоял в дверях комнаты и задумчиво смотрел на супругу.

— Да, милый мой, — отозвалась Марта, — что случилось?

— Я хотел поздравить тебя с днем Святого Валентина, дорогая, — улыбнулся Ватсон и протянул ей сердце.

— Оно чье? — опасливо спросила Марта, бросая взгляд на маленькое дымящееся сердце, сочащееся темной кровью.

— Твоего ЛЮБОВНИКА! — взревел Ватсон, — это сердце Холмса! И сейчас я убью тебя!

4

Шерлок утром обнаружил на журнальном столике ворох валентинок. Они все были адресованы ему. От Грэга, Андерсона, Донован, Молли, Марты, Ирэн, Мориарти и даже от… Майкрофта. Но валентинки от Джона не было…

— Это интересно, — подумал Шерлок, ложась на диван, — почему все написали валентинки, а Джон — нет? Он не испытывает ко мне никаких эмоций? Это обидно.

— Шерлок! — в комнате появилась Марта, — я принесла тебе вкусные булочки.

— Миссис Хадсон, а где Джон?

— Я его с утра не видела, — Марта пожала плечами и поставила поднос с булочками между валентинок.

— Шерлок! — в дверях показались Андерсон и Донован, но их отодвинул Грэг, — как дела?

— Что они оба тут делают?

— Пришли навестить, а что?

— Джона кто-нибудь видел?

— Нет.

Через час в комнате были все, кто прислал валентинки, кроме Джона и Ирэн. Шерлок походил, поел булочек и ушел из дома — искать Джона.

5

— Ватсон, а где моя валентинка? — спросил изрядно набравшийся Холмс

— Обойдетесь, — Джоан захлопнула двери.

— Сегодня праздник, — грустно протянул Холмс и сел на крылечко.

— Когда же его унесет? — думала Джоан, смотря в окно, — надоел совсем, козел.

____________________________________________________

— Миссис Хадсон сошла с ума, — бледный Ватсон сидел в гостиной.

— Что случилось?

— Я зашел в свою комнату, а там миссис Хадсон в ночной рубашке и красной ленточкой в руках.

— Полчаса назад она была у меня в комнате, — сказал Холмс.

— Боже, сегодня день Святого Валентина! — хлопнул Ватсон себя по лбу.

— Слава богу, но старушку все равно лечить надо.

***

— Холмс?! Что это с вами? — Ватсон уставился на сыщика.

— А что?

— Как то вы странно себя ведете, — Ватсон стал пятиться к двери.

— Я — Купидон! — закричал Холмс, — и я пущу в вас стрелу в честь Святого Валентина!

— Мне это не нужно! — Ватсон юркнул за дверь.

***

Ватсон зашел в комнату и остолбенел. Марта лежала в кружевном корсете, сетчатых чулочках и с алой розой в зубах.

— Мой маньяк! — сладострастно прошипела она, набрасываясь на мужа.

Скальпель выпал из ослабевшей руки Ватсона и звякнул об пол.

***

— Джон? — Шерлок ошарашено таращился на приятеля, — ты чего?

— Шерлок, — томно произнес Джон. Он лежал на кровати; на нем были лишь алые ленты, которые пересекали тело Джона в хаотичном порядке.

— Ты сошел с ума, — испуганно, но с жалостью сказал Шерлок, пятясь к двери.

— Иди сюда, — сладострастно прошептал Джон, протягивая к Шерлоку руки.

Шерлок поспешил ретироваться.

***

— Джоан, — голый Холмс появился перед Ватсон, — с днем Святого Валентина, дорогая!

— Идите к черту, — Джоан запахнула халатик.

Словопрения Ангела и Демона

В запахе серы и в отблесках огня в темном переулке возник человек в черных джинсах, берцах и майке.

— Я пришел на эту землю! — хрипло закричал он. Сверху послышался тихий смешок. Человек обернулся и увидел на заборе молодого парня в синей рубашке и черных джинсах.

— А вот и душа! — радостно хихикнул человек в черном, но вдруг заметил крылья, — во имя преисподней, что ты тут делаешь?

— А во имя неба, что ты тут забыл? — Ангел повел плечами; зашуршали перья.

— Я? — демон замолчал.

— Не знаешь? То я скажу за тебя, — Ангел спрыгнул с забора и очутился перед Демоном, — мы с тобой проходим испытание.

— Где твой нимб? — выдавил Демон, сверкнув огненными очами.

— Рангом не вышел, — вздохнул Ангел, — я — земной ангел, а ты — земной демон, нам знаки отличия не положены.

— Значит, если я соблазню тебя, то мне зачтется? — спросил Демон, ухмыляясь.

— А если я тебя спасу, то мне, возможно, тоже, — Ангел пожал плечами, — я особо не задумывался.

— У демонов нет души, — скривился Демон, — мы — тьма, — и, схватив Ангела за ворот рубашки, притянул к себе, — а ты миленький, — и впился губами. Но Ангел сжал губы и отвернулся.

— Ты не сможешь мне сопротивляться, — Демон укусил Ангела за мочку уха и дернув за крыло, — почему я не могу сломать тебе крыло?

— А ты не сможешь сделать, то, что задумал, — в серых глазах Ангела не было страха, — ты СЕЙЧАС не сможешь причинить вред моим крыльям.

— Это почему? — растерялся Демон, — я собираюсь тебя изнасиловать, ведь нет ничего лучше, чем испоганить ангельскую душу…

— У тебя не получится, — Ангел улыбнулся Демону.

— Ты еще поулыбаешься тут, — Демон прижал Ангела к стене дома и принялся его грубо ласкать, яростно кусать и жестоко целовать, оставляя на шее, груди и плечах Ангела небольшие ранки. И царапать, ибо было чем — ногти у Демона были длинные и обломанные.

Через пару часов Демон отошел от своей жертвы.

— Ты выглядишь черт знает как! — довольно ухмыляясь, сообщил он Ангелу.

Тот внимательно осмотрел свой расхристанный вид, поднял на Демона глаза и улыбнулся.

— Что ты опять ухмыляешься?! — крикнул Демон, — сейчас мы займемся крайне неприличным и гнусным делом!

— Не выйдет, — Ангел улыбался, но смотрел на демона с прищуром.

— Почему? — напрягся Демон.

— Потому, — Ангел как-то незаметно развернулся, и к стене дома оказался прижат Демон, — не надо будить спящего ангела, — Ангел чуть заметно улыбнулся, сорвал с него майку и принялся ласкать Демона. Но его прикосновения были нежными, поцелуи невесомыми, а укусы крайне приятными.

— О, черт! — простонал Демон, — что ты делаешь со мной?

— Пытаюсь спасти твою душу, — пробормотал Ангел, не отрываясь от своего занятия.

— Идиотина, у демонов нет души, — Демон положил свои руки на плечи Ангелу и — крак — сломал ему левое крыло. — Ой, прости, — ухмыльнулся Демон, — не хотел, случайно вышло…

— Зря ты это сделал, — Ангел чуть побледнел и улыбнулся сквозь боль, — теперь мы с тобой связаны.

— О чем ты?

— Если бы, — Ангел отпрянул от Демона, — мы с тобой не имеем человека, которого ты бы искушал, а я бы спасал. Мы — земные ангел и демон. Если бы ты убил меня, я бы поднялся рангом выше, а ты бы получил повышение. Но ты сломал мне крыло. Я не могу подняться на небо, меня, кстати, и не тянет туда… особо. А ты не можешь провалиться в преисподнюю. Теперь у нас одна дорога. Ты будешь искушать меня, а я попытаюсь спасти тебя.

— И… вариантов нет?

— Один есть, — Ангел прощающее улыбнулся, — убей меня. И все, что у тебя, что у меня, будут крайне счастливы. Небо избавится от надоедливого ангела, который задает неудобные вопросы, а ад примет на работу крутого демона, который завалил ангела.

— Я этого не хочу, — Демон вдруг улыбнулся Ангелу, — я хочу попробовать первый вариант. А вдруг получится?

Вся правда о том, как появилась Белочек Смерть.

В одном темном еловом лесу жила белка и у неё были бельчата. Все умненькие, кроме последнего. А последняя была не в меру любопытным и шустрым бельчонком. И однажды вышла она из родного гнезда и поскакала по веткам. И допрыгала до реки, перебралась на другую сторону и попала в лес черный и мрачный, где скрипели старые ели, глухо ухал невидимый филин, с нижних веток свисали длинные пряди мха, а между деревьев, напоминая белые полотнища, сверкала паутина. И только стала белочка оглядываться и соображать, как вдруг загрохотал гром ужасный, и красная молния ударила в лес, расколов на части замшелую скалу, стоявшую на опушке.

И наполнился лес дымом, и прошумели старые ели верхушками, затрещав стволами и стелясь от ударной волны. И упала белочка прямо в черный пушистый мох и потеряла сознание. А когда очнулась, то увидела, что лес стал прозрачным и ярким. И старые ели превратились в поросль зеленых елочек, выросли кудрявые березы, и дрожащие осины, и развесистые деревья диких вишен.

Смотрит белочка, а рядом вырос кедр изумрудный, ветками помахивает, да орехи скидывает. Обрадовалась белочка и ну их грызть, а «они-то не простые, в них скорлупки золотые, ядра чистый изумруд». И на десяток золотых всего один нормальный попадается. А уйти белка не могла. Не пускало её что-то дальше группы деревьев, состоящей из изумрудного кедра, малахитовой ели и нежно-травяного орешника.

И жила так белочка до тех пор, пока однажды она проснулась на широком дворе.

…под ёлкой высокой,

Видит, белочка при всех

Золотой грызет орех,

Изумрудец вынимает,

А скорлупку собирает,

Кучки равные кладет

И с присвисточкой поет

При честном при всем народе:

Во саду ли, в огороде.

После этого жизнь у белки стала реальной сказкой. Ей выстроили хрустальный дом, представили дьяка, такого худого малосимпатичного дядьку с жидкой немытой бороденкой. Он делал учет орешкам. И вот в один прекрасный день белка случайно проглотила изумрудное ядрышко. Первые две недели белка маялась животом, а потом в начале третьей белочка проснулась однажды, стряхнула с ослепительно рыжей шкуры остатки хрустального дома и пронзительно запищала. И от этого писка полопались все окна и колокола, и испуганные люди, теснимые разъярённым монстром, поспешно бросились на корабли. И отплыли они в бурные океан, и, глотая слезы, наблюдали с палуб, как огромное оранжевое чудовище уничтожает их остров, испепеляя зеленым лучом дома и церкви. И когда чудище закончило, оно вошло в воду и поплыло к следующему. Люди причалили к разорённому острову и принялись оплакивать свою судьбу.

А белочка, да какая к черту белочка?! Огромный белочкозавр, размером с Годзиллу, переходил с острова на остров, с материка на материк, грызя и уничтожая все вокруг. Но изумруд в её желудке стал терять свойства, и белочкозавр начал уменьшаться в размерах. И когда она стала уменьшаться, вздумалось ей написать свои похождения. И назвалась тогда она Белочек Смерть и стала писать фики.

А в настоящий момент сидит она в башне, охраняет неизвестно кого и переругивается с великим писателем.

Вот и сказочке конец, а кто слушал, может надорваться и отзыв написать

На грани самоубийства

— Ватсон! Подымите мне веки!

— Холмс, а вы не обнаглели? То трубку подымите, то веки! — Раздраженно прошипел Ватсон, — может, что еще поднять требуется?

***

Чай готов извольте выпить

Снял я с Шерлока пальто

Шерлок выпил зеленея

Не то.

***

— Холмс, что вы делаете?

— Вешаюсь, Ватсон!

— Но почему за пояс?!

— Задыхаюсь.

***

— Ватсон, порежьте меня! — Холмс прижался к своему доктору, разрывая на себе рубашку.

— Да без проблем, Холмс, — Ватсон вытащил скальпель.

Через полчаса.

— Холмс? Холмс? — Ватсон наклонился над детективом, — хм, не дышит. Странно. Всего три пореза. Сонная артерия, бедренная, и подключичная. Ничего не понимаю.

***

— Тепло ли тебе, Шерлок? Тепло ли тебе, умница?

— Жарко, миссис Хадсон. И зачем вы меня в камин положили?

— А мне секретный ингредиент для бальзама требуется….

— Какой… ингредиент… — голос Шерлока угасал, — из чего?

— Из пепла, мой хороший, из пепла…

***

— Джоан?! — голос Холмса был полон негодования, — ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!

— Бенедикт, познакомься, это — Холмс.

— Это ты актера привела? Он же женат?

— Он сам ко мне пришел!

***

Кушай, моя прелесть!

Пусть тебе приснятся

Дальние края.

Белые полянки,

Голубое небо,

Зеленая земля.

И луга из маков,

Конопляный огород..

Кушай, милый Шерлок,

Открывай свой рот.

***

— Слышь, Бен, не отвлекай меня.

— Но, Мик, ты ведь не можешь так поступить!

— Почему? Вы втроем загнали меня в неудобное положение. Хорошо хоть не изнасиловали… А то вообще бы худо мне было.

— Но это не повод бросаться в Темзу с камнем на шее? — Возразил Бен, — сейчас Артур и Шерлок подъедут. И мы тебя разубедим.

— Ага. Особенно Арти, — горько рассмеялся Мик и шагнул с моста.

— Это мое солнышко, — Арти тянул Мика в одну сторону.

— Это мой воробушек, — возражал Бен и тянул в другую.

— Это мой плюшевый мишка, — Шерлок тянул в третью.

А Мик лежал в отключке, нахлебавшись воды из Темзы. И ему было глубоко на все насрать.

Дырявая хата мозга

— Холмс, а Холмс?

— Что случилось, Ватсон?

— А подарите мне вашу трубку, — канючил доктор.

— Дорогой друг, она у меня последняя, — ответил великий детектив, — остальные фанаты растащили.

***

— Ватсон…

— Да? Что случилось, Холмс?

— У меня исчезло пять мешков сырого опиума!

— Нет, Холмс, не исчезли, это Лестрейд конфисковал в пользу государства.

— Какого?

— Голландии, Холмс.

***

— Холмс.

— Ватсон?

— Вы украли у меня скальпель?

— Нет, нет, — Холмс прижался к стене.

— Жалко, что не вы, — вздохнул Ватсон, — я так хотел вас вскрыть.

***

— Шерлок, ты мыться пойдешь?

— Нет!

— А спать ляжешь?

— Нет!

— Чем ты занимаешься?

— Фанфики про нас читаю.

***

— Холмс, шли бы вы спать…

— Нет, Джоан, — Холмс криво улыбнулся, — хочу пригласить вас в кино.

— На какое?

— 50 оттенков серого

— Что за пошлые намеки, Холмс?!

Неприличности

- Ватсон, что вы делали сегодня в Гайд парке с корзинкой?

- Искал пасхальные яйца.

- Но, дорогой друг, у вас же есть два яйца!?

- Да. Но они не пасхальные!

***

- Что с вами, Холмс? – спросил Ватсон.

- У меня большая беда, - пропищал дискантом Холмс, - у меня украли мои пасхальные яйца.

- Да, не повезло вам, - ухмыльнулся Ватсон.

***

- Что это? – Холмс побледнел и сглотнул.

- Пасхальные яйца, - ответил Ватсон.

- Чьи?!

- Кого поймал – у того и отобрал, - зловеще засмеялся Ватсон.

***

- Что ты ржешь, Джон? – Шерлок посмотрел на друга.

- Ты знаешь, что пишут в блогах?

- Откуда я могу знать?

- Мориарти прислали в подарок четыре синих пасхальных яйца, - озвучил Джон.

- Во-первых, они были синими и красными, - сощурил левый глаз Шерлок, - а во-вторых им, Мориарти и Морану, дверью Майкрофт прищемил.

***

- Пасха давно кончилась! - ледяным тоном сказала Джоан, выливая бутылочку ацетона на пасхальные яйца Холмса, - и мой лак тут бы никак не помог.

- Ну, я попробовал, - скривился Холмс.

К чему приводят SMS

Поздно ночью пришли два смс.

С одного номера.

Но Мик узнал про них только тогда, когда начал собираться на работу.

Скучаю

Давай встретимся

- Ну, какой же он придурок, - с непонятной нежностью подумал Мик, глядя на дисплей, где высветился номер отправителя, - у меня работа. Если повезет, то встретимся после пяти вечера рядом с Randy's Donuts. Такую смс Мик и отправил.

Ему повезло.

В этот день, а он был жарким - +40 по Цельсию, +104 по Фаренгейту - никого не убили, никого не ограбили. Все преступники сидели в тени и пили прохлаждающие напитки.

Даже на мистическо-инопланетном поприще ничего мистического не случилось.

Мик уехал из участка в четыре сорок и около пяти часов подъехал к Randy's Donuts. Несмотря на жару, Мик отправился на работу на мотоцикле. Ведь так здорово, когда тебя обдувает, пусть даже и жаркий, но ветер.

Рядом с пончиковой стоял долговязый тип с черными волнистыми волосами, одетый в светло-голубую клетчатую рубашку с коротким рукавом, черные джинсы и плетеные туфли.

- Ты лучше выглядишь! – заметил этот человек Мику, внимательно того осматривая, - белая майка, синие джинсы и сандалеты.

- Ты тоже хорош. На, надевай шлем. Не хочу, чтобы меня оштрафовали свои же.

Долговязый кивнул, надел шлем и сел на мотоцикл.

Мик нажал на газ, и мотоцикл скрылся в жарком мареве плавящегося города.

Дорога заняла час, и когда Мик затормозил рядом с крыльцом, солнце начало закатываться за горизонт.

- Снежана, я пришел! – крикнул Мик.

- Хорошо! – откликнулся голос Снежаны из-за деревьев.

- Я гостя привез.

- Отлично. Накроем у бассейна.

А после легкого ужина Мик и Бен ушли на пирс. Сели на мостках, ноги к воде свесили и уставились на воду. Мик не спрашивал, почему Бен решил приехать. Бен молчал.

Солнце садилось в океан. Небо размазывалось палевым цветом, смазывая границы между золотистым ореолом солнца и быстро темнеющим небом. Последние лучи золотили сапфировую гладь воды, дробясь в небольших волнах. Но это было там, у горизонта, а в маленькой искусственной лагуне рядом с участком Мика, вода быстро темнела и приобретала тёмно-зелёный цвет со стальным отливом.

Мик посмотрел на небо, на воду и соскользнул с мостков в воду. Бен хмыкнул, снял с себя джинсы, рубашку, туфли и нырнул вслед за другом.

Вода была теплой, но прохладной. Теплой - на поверхности... прохладной в глубине. Бен с удовольствием плавал и нырял, охлаждаясь в морской воде. Потом он подплыл к мосткам и завертел головой.

Солнце окончательно село за горизонт, оставив на горизонте золотистую быстро гаснущую полоску.

Так и есть. Мик не стал возвращаться на мостки, а выплыл на берег. Бен подплыл к сидящему другу, благо, что тот сидел на линии прибоя, обхватив колени руками. Бенедикт выполз из воды рядом и посмотрел на друга. Тот сидел и смотрел на воду, спокойно и безучастно. Бену это не понравилось. Он поднялся на ноги, сходил на мостки, забрал одежду и вернулся на берег. Рубашку и туфли он не стал надевать, а джинсы натянул. Уселся к Мику под прямым углом и принялся очень нежно заваливать приятеля к себе на ноги. Мик не сопротивлялся. Он был странно расслаблен. И просто спокойно лег головой Бену на колени.

Мик смотрел на небо. Палевый цвет сменился зеленым бутылочным, потом плавно перешел в цвет темного хризолита, а уже потом растворился в тёмно-синем.

Мик чувствовал, что пальцы Бена гладят ему грудь, ключицы, шею, лицо.

Но ему было так тепло и хорошо.

На него сошла благодать.

Нирвана.

Неважно, что именно с ним произошло, но это было как раз вовремя.

Бен гладил своего приятеля кончиками пальцев и думал про себя: - Мой маленький хищный котенок. Такой опасный. Такой невозмутимо расслабленный. Посмотришь на тебя – прямо хищник... А на самом деле, ты – нежный, ранимый и бесконечно добрый... Господи, как я соскучился! Я обязательно тебе это скажу, но не сейчас... Сейчас нельзя. Сейчас ты расслаблен, тебе приятно, и если я сейчас тебе что-нибудь скажу, то просто разрушу это сумеречное волшебство... Но уж ладно... Потом...

Мик, кажется, дремал с открытыми глазами.

Ему было хорошо.

Бен решил приподнять приятеля.

Да, гладить просто замечательно, но Бена мучали неосознанные желания ... Он принялся устраивать Мика поудобнее.

Устроил.

Мик теперь полулежал на руках у Камбербэтча, а тот гладил его, гладил... и сам балдел и не заметил, как Мик доверчиво прикорнул к его плечу и уснул.

Бен сперва расстроился, потом улыбнулся, обнял своего приятеля, прижал к себе: - Спи, мой котенок, спи... Все будет хорошо.

Снежана лежала в супружеской кровати и тихонько ревновала. Но не сильно. Это ведь был Мик. А Мику можно было доверять.

Оборвашки.

— Холмс?

— Да?

— Кончайте.

***

— Лестрейд? Что вы там такое читаете?

— Не отвлекайтесь, Холмс.

***

— Ватсон, а что это такое большое и розовое?

— А то вы не знаете?

***

— Джон.

— Да?

— Отгадай загадку.

— Какую?

— Твердое в мягкое вставляется — шарики рядом болтаются?

***

— Джоан?

— Что?

— На Х начинается. Из трех букв состоит. Когда работает стоит, когда кончает — кланяется.

___________________________________________________

— Что вы так на меня уставились, Холмс?

— Что ты смотришь на меня, раздевайтесь…

***

— Туда — сюда, обратно. Мне и тебе приятно.

— Не скажите, Ватсон.

***

— Ты помни его немножко, станет твердым как картошка.

— Боже! Нет! Ватсон! Что вы такое делаете?!

***

— Волоса, волоса, посередине — колбаса!

— Не шути так, Шерлок.

— Беру двумя руками, сую между ногами. Пять минут потею, а потом балдею…

— Оу!!! Ты охренителен!

***

— ХОЛМС?! ДА КАК ВЫ СМЕЛИ?!

— А что? Сзади подошёл, два раза всунул и пошёл.

Сны из подсознания 1

Вертолет летел над лесом.

В нем сидели люди.

А внизу… в кроне дерева прятались двое. Один сидел в развилке, прижимаясь к серому стволу спиной, второй прижимался к первому телом, обнимая первого за шею.

Почему они прятались?

Потому что у двоих было то, что не было у людей в вертолете.

- Что нам делать? — прошептал светловолосый парнишка лет восемнадцати своему старшему спутнику. Тот не ответил, крепче прижимаясь к другу.

- Они улетели?

- Еще нет, — ответил наконец второй.

- Нам еще много времени надо? — светловолосый приподнял голову и через мозаику серебристых листьев увидел толстое жирное тело вертолета.

- Я могу отвлечь их, — сказал старший, — у тебя будет полчаса, чтобы достичь края леса и вылететь на луг.

- Нет, — отрезал младший, — ты и так умудрился вытащить меня из этой адской мясорубки, рискуя собой.

- Ну как хочешь… — старший отстранился от своего спутника, — вертолет улетел.

- Полетаем?

- Полетаем, — старший встряхнул темноволосой головой, — ну давай.

Четыре крыла распахнулись, сверкнув перламутровым пером; парни взлетели и помчались к краю леса.

Вот и край.

А за ним — пшеничное поле.

А за ним — темная полоса новой родины, серебристо-изумрудного леса.

Парни вылетели на поле.

И вдруг появился вертолет.

Он летел прямо на них.

Старший толкнул младшего вниз, под защиту тяжелых золотых колосьев. Тот спикировал, а старший рванул вверх. Промчался перед вертолетом. И вертолет полетел за ним.

Младший подождал полчаса и полетел к лесу.

У него было щемящее чувство одиночества.

Слухи

ГЭТИСС РОДИЛ!

МОФФАТ В ШОКЕ!

КОРОЛЕВА УПАЛА В ОБМОРОК!

ЭЛТОН ДЖОН ВЫСТУПИЛ С ЗАЯВЛЕНИЕМ!

— Шерлок, ты посмотри, — сказал Джон, — мужики рожать стали!

— Этого не может быть! — ответил Шерлок, — физиологически невозможно.

— Возможно, невозможно, — буркнул Джон, — а ко мне сегодня пришло пятьдесят мужиков в возрасте от восемнадцати до восьмидесяти. И они все были — БЕРЕМЕННЫ!!!

— Джон, ты перетрудился, — мягко сказал Шерлок.

— Хуже того, Шерлок…

— Что может быть хуже? — насторожился Шерлок.

— Я… хм… тоже жду ребенка…

— Господи! — простонал Шерлок и рухнул в обморок.

Кровищща

— Эй, Мик! Что с тобой?

— Ничего.

— У тебя вид нехороший.

— Да, и что тебя смущает?

— Глаза блестят, нож в руках держишь…

— И?

— Что И?

— И что тебя смущает? — тихо спросил Мик.

— Ничего.

— Вот и хорошо, — Мик свалил Бена на пол, сел верхом и рванул на нем рубашку.

— Ты меня убивать будешь?

— Черта с два, — рявкнул Мик, — я убью себя, а ты на это смотреть будешь.

— Не надо себя убивать… — Бенедикт попытался спихнуть приятеля.

Не получилось.

Мик посмотрел на приятеля, потом отпрянул и полоснул себя по груди ножом.

Кровь брызнула на грудь Бену.

— Нет! — вскрикнул Бенедикт.

Прижал Мика к себе, но тот вывернулся.

Но Бенедикт умудрился завалить друга на пол. Нож улетел в угол.

— Какого черта? Ты зачем это сделал? — и уткнувшись лицом в грудь Мику, принялся облизывать края раны.

Мик лежал молча, отвернув голову и разбросав руки.

Он никак не реагировал на прикосновения Бенедикта.

— Не смей больше такого делать! — сердито сказал Бен, садясь на пол, приподнял приятеля, прижал его к себе, — если тебе будет плохо, просто приходи ко мне. Я тебя обниму и все у тебя будет хорошо.

— … и зачем я с тобой подружился, Бен? — пробормотал Мик, склоняя голову Бену на плечо, — ведь жил… и ни о чем таком не знал…

— Все к лучшему, Мик, — Бен обнял друга и зарылся лицом в его волосы.

Ночь с 31 октября

Было темно и тихо.

Но вдруг скрипнула дверь.

Джон сел в кровати и уставился в темноту.

Темнота была живая.

В ней кто-то двигался.

— Кто ты? — спросил Джон, ожидая услышать голос Шерлока.

Но темнота зловеще хихикнула.

— Шерлок? Это ты?

Темнота материализовалась в более темную фигуру.

Худую и костлявую.

— Нет! — ответила фигура, — я не Шерлок.

— Тогда кто? — не унимался Джон.

— Я — твой ночной кошмар! — и фигура выступила вперед.

Джон увидел ОЧЕНЬ худого Холмса, абсолютно голого, на теле которого росло множество… разных штативов и пробирок, а между этим всем были шрамы.

Жуткие.

Уродливые

Шрамы.

— Я пришел за тобой! — сказало это существо.

Джон закричал жутким голосом и… проснулся.

— Это всего лишь сон, — пробормотал он, — всего лишь… страшный сон

Из неоткуда в никуда

— Я тебе уже четыре раза звонил, а ты все звонки сбрасываешь, — Бен сидел на песке лагуны и сердито смотрел на Мика, который стоял на линии прибоя, наблюдая за ленивыми серыми волнами.

Стоял дивный субботний летний вечер.

Тихий океан был покрыт белыми барашками, предвещающими шторм, но небо было чистым, и его светло-лазурный цвет в зените плавно перетекал в бледно-бутылочный на горизонте.

Мик был одет в старые растрепанные джинсы и линялую рубашку неизвестного цвета.

Бен — в черных джинсах и белой рубашке.

— Так почему? — Бен был крайне недоволен. В кои веки выбрался к другу, а тот и на звонки не отвечает, да и встретил с прохладцей.

— Потому, — Мик повернулся к Бену, — теперь тебе надо беречь свою репутацию. Ты стал сэром, так что всякие там неизвестные детективы первого класса могут отваливать, поскольку тебя будут окружать лишь другие сэры и сэруньи, то бишь леди.

— Ты чего такое городишь? — возмутился Бен, — ты — мой друг и ты им останешься!

— А ты уверен? — поинтересовался Мик, — ведь…

— Конечно, уверен! — Бен радостно ухмыльнулся, — я к тебе потому и двинул, чтобы это все отпраздновать.

— А я вот как раз и не уверен…

— Почему?

— Надоело мне все, — Мик отошел от линии прибоя и сел поодаль, — все надоело. Даже жить.

— Не говори так, — Бен не на шутку встревожился, — что случилось?

— Ровным счетом ничего, просто…

— Ну, извини, — Бенедикт пересел к Мику и приобнял его за плечи, — я про тебя напрочь забыл, да ты виноват. Если тебе стало плохо, почему не звонил? Не хотел навязываться, правильно?

— Отвянь, — Мик повел плечами, пытаясь сбросить руки Бена, — не трогай меня.

— Не беспокойся и расскажи мне, что случилось?

— Не буду я ничего тебе рассказывать, — Мик попытался вырваться.

Это у него не получилось.

Он завалился на спину.

— Мик? — Бен попытался помочь ему, но тот резво отполз.

— Не лезь, — был ответ Мика.

Лиловые сумерки медленно опустились на лагуну, перемешав цвет волн и неба в безумное полотно гениального сумасшедшего художника. Волны начали громко плескаться об берег, захлестывая больше песка.

— Что с тобой? — Бен хотел узнать.

Но Мик молчал.

Он смотрел на сиреневые волны и о чем-то сосредоточено размышлял.

— Пойдем в дом, — предложил Бен, — становится прохладно…

— Нет. Ты можешь идти, а я буду сидеть до последнего.

— Тогда я с тобой останусь, — решил Бен.

Они сидели и смотрели на наступавшую ночь.

— Наши отношения с тобой… они неправильные, — после некоторого молчания сказал Мик, — я не могу понять себя. А Снежана говорит, что у меня кризис… Если так смотреть, то получается следующее. Я влюблен в женщин. Я люблю женщин, но я чувствую любовь к особям своего пола. Но я не хочу заниматься с ними постельными отношениями… Я позволяю тебе некоторые вольности по отношению ко мне, но не дальше. Я не хочу ничего менять в ситуации. Меня все устраивает, но иногда мне просто хочется тепла…

— Я люблю Софи и ребенка, а потом тебя, — Бен улыбнулся.

— Нет, это просто неправильно, — пробормотал Мик, — я чувствую себя испорченным.

— Маленький мой, — Бен встал и протянул другу руку.

— Что ты хочешь? — спросил изумленно Мик.

— Увидишь.

Они прошли сад и очутились на подъездной дорожке, ведущей к дому. А надо сказать, что вся дорожка, начиная с основной дороги и заканчивая самим домом, была густо засеяна деревьями и кустарниками. Теплый климат Калифорнии сделал свое дело, и все деревья пышно разрослись,

Бен отвел Мика на темную полянку, вокруг которой росли дикие вишни, яблони, орехи…

Мик рухнул в мягкую траву, подняв полчища светляков.

Мик посмотрел вверх.

На небо, которое закрывали ветки.

И на котором вместо звезд — светились светляки…

Бен лег, головой к голове Мика.

— Воробушек мой, бедный, — Бен посмотрел в глаза Мика, — я же тебя люблю…

— Я не знаю, — Мик криво улыбнулся.

— Зато я знаю, — Бен перебрался на другую позицию. Теперь он лежал под прямым углом к Мику, — я тебе докажу.

Утром Мик спустился на кухню, налил чаю и, прихлебывая его, уставился в окно.

— Все это неправильно. Ничего не случилось, да и случиться не могло, но… ведь это какой-то странный любовный многоугольник.

Бен проснулся в своей комнате и улыбнулся.

— Я Мика ни на какие ордена не променяю. Мик такой славный. Лапонька моя вихрастая. Обожаю.

Необычайные приключения Джона

Было обычное лондонское утро.

Плотный туман лип к окнам; из него выныривали неясные гротескные фигуры, напоминая малобюджетный фильм ужасов.

Шерлок проснулся и решил принять душ.

В квартире было тихо.

Очень тихо.

Шерлок залез под горячую воду. Несколько минут стоял, с удовольствием ощущая, как горячая вода стекает по его телу, а затем решил вымыть голову. Намылился. Стоит, скрытый в горячем паре, и моет себе волосы, как вдруг…

— Шерлок! Мне же горячо! Нельзя ли поаккуратней!!!

Голос Джона.

В ванной комнате.

Очень близко.

Шерлок завертел головой, быстрым точным взглядом осматривая помещение.

Нет, кроме него в ванной никого не было.

— Послышалось, — подумал Шерлок и вернулся к прерванному занятию.

— Эй! Ты меня вообще слышишь? — опять Джон, но уже раздраженный.

Шерлок принялся осматривать потолок, стены, пол… занавеску… зеркало… ванну. И вдруг увидел Джона.

— Что ты тут делаешь? — ошарашено спросил Холмс, таращась на приятеля, — и как ты сюда попал?

— Куда ты мне вчера послал, туда я пришел, — сердито рявкнул Джон, складывая руки на груди.

— Понятно, — задумчиво произнес Шерлок, хотя ему не было понятно. Он был в растерянности.

— Давай заканчивай, — сказал Джон, — я уже вымылся.

— Хорошо, — тупо ответил на это заявление Шерлок и вернулся к прерванному занятию.

После душа, Шерлок оделся и пошел в комнату Джона. Тот действительно лежал на своей кровати, укрытый одеялом.

— Вот видишь, — глухо пробурчал Джон, — мое тело, понимаешь, лежит тут в бессознательном состоянии, а я нахожусь хрен знает где.

— Возможно, ты сможешь вернутся в себя, если будешь в себе? — неуверенно предположил Шерлок, давая Джону глоток свежего воздуха.

— Ты чего удумал, дылда кудрявая? — взъерепенился Джон, — только попробуй!!! Я тебя искалечу потом!!!

— Хорошо, — пошел на попятную Шерлок, — но что нам делать тогда?

— Наверное, ты должен меня послать обратно, — после некоторого размышления высказался Джон.

— Иди ты, Джон в себя! — улыбнулся Шерлок, но ничего не произошло.

Каким был расклад, таким и остался.

— Видимо, накал нужен, — глубокомысленно произнес Джон, почесав себе макушку.

От этого движения Шерлока всего передернуло.

— Давай-ка этого не делать, — тихо попросил Шерлок, — и вообще мобильник звенит.

— Ну-ну, — Джон обреченно закрыл глаза.

День прошел в целом спокойно. Ну… были, конечно, некоторые моменты, когда Джон из-за всех сил рвался на свободу, и Шерлоку приходилось его сдерживать, ловя на себе недвусмысленные взгляды Донован и Андерсона.

Наконец Шерлок завалился в свое любимое кресло.

— Выпусти меня на свободу! — разорался Джон, — мне душно!!!

— Не могу, — устало ответил Шерлок, — сиди тихо. К нам Грим поднимается…

— Шерлок… — с порога начал Грэг, — что с тобой такое сегодня?

— Все нормально… — улыбнулся Шерлок.

— Нет, — отрезал Грэг, — ты был сегодня…хм… слегка возбужденным. Даже нет, ты был сегодня ОЧЕНЬ возбужденным. Что случилось?

— Ничего, — ушел в глухую несознанку Шерлок.

— Давай колись, — не отставал Грэг, — с Джоном поругался или на девчонку запал?

— Грэг, ты бы валил отсюда, — не особо вежливо произнес Джон.

— Так, — Грэг начал в панике осматриваться, — куда ты дел Джона?

— Тебе послышалось, — Шерлок встал и отвернулся к окну.

— Хорошо, — зловещим голосом произнес Грэг и ушел.

— Джон! — в сердцах сказал Шерлок, — шел бы ты к себе!!! Из-за тебя я попал в недвусмысленное положение!!!

Молчание было ему ответом.

На следующий день Шерлок встал и вышел на кухню. Там гремел сковородками Джон. Он сердито посмотрел на Шерлока, но ничего не сказал. Шерлок тоже ничего не сказал.

Подарочки

— Холмс, а у меня есть для вас подарок!

— Как славно, — улыбнулся Холмс, — у меня тоже есть для вас сюрприз.

— Сперва я, — Ватсон выглядел взволнованным, — миссис Ватсон беременна!!!

— А я знаю от кого! — ухмыльнулся Холмс.

— А… разве не от меня? — опешил Ватсон.

— Нет, дорогой друг! Ваша супруга беременна от меня, а миссис Хадсон — от вас! Так что поздравляю, дружище, и давайте выпьем за двойное счастье.

***

— Холмс! А у меня есть новогодний подарочек…

— А у меня тоже… для вас, доктор… Так кто первый?

— Я. Ирен Адлер беременна…

— Ваша жена тоже.

— Как вы могли, Холмс?!

— Точно так же, как и вы, Ватсон!

***

— Холмс?

— С новым годом, Ватсон!

— С новым выбитым зубом, Холмс! А ну-ка, признавайтесь, когда это вы успели заделать моей жене ребенка?!

— Это не я, Ватсон! — перепугался Холмс, — это Лестрейд. Я его отговаривал, правда-правда, а он сказал, что вы влюблены в свою работу и ничего не заметите.

— Тысяча чертей! Ну, инспектор, ну, сукин сын! Каналья скотлендярдовская!

***

— Сядь, Шерлок, и выслушай меня.

— Что случилось? — серые глаза озабочено посмотрели на Джона, — и где подарки?

— Сейчас… будут, — Джон аккуратно усадил Шерлока в кресло и сел в соседнее, — подарок первый. Майкрофт беременный.

— От кого? — прошептал Шерлок.

— От Мориарти. Подарок второй. Марта тоже беременна.

— А она?

— От Грэга. Подарок третий. Донован тоже в положении.

— А… она от Андерсона.

— Правильно, Шерлок. Молли беременна.

— От кого?

— От тебя.

— Охренеть.

— Мэри беременна…

— Поздравляю…

— Так... это еще не все…

— Еще кто-то беременный? — Шерлок внимательно посмотрел на смущенного Джона, — и кто?

— Ты.

— Чего?! — Шерлок аж вскочил с кресла, — как?! От кого?!

— Понимаешь… — Джон замялся, — я не совсем уверен…

— Но… ведь… — Шерлок пребывал в шоковом состоянии, — мы ведь… не… были… близки… верно?

— Кажется, это капитан Харкнесс постарался…

— О, нет, — Шерлок покачнулся и потерял сознание.

Очнулся лишь спустя двадцать минут, на полу, головой на коленках Джона…

— Я и вправду…

— Нет, бог миловал, ты не беременный, — успокоил его Джон, — я пошутил. Это капитан Харкнесс беременный…

— А… остальные?

— И они тоже, выпей вина и успокойся.

***

— Джоан, вы беременны?

— И?

— Кто счастливец?

— Не вы, Холмс! — фыркнула Джоан и ушла в свою комнату

Один веселый день в Кардиффе

— Господа! Объявляю заседание открытым! Первым выступит мистер Холмс из седьмой палаты.

— Уважаемые господа! Я уверен, что в нашем доме происходят жуткие дела. Санитары нас травят! Повара не докладывают пищи! и самое страшное — наш главврач — маньяк!

— Я имею возражение!!! — вскричал маленький человечек в полосатой пижаме.

— Хм! Мистер Джек-потрошитель имеет возражение! Послушаем!

— Я вам точно скажу… Наш врач не маньяк! Наш врач хуже. Маньяк это я! А наш врач — гомик! Я сам видел!

— Я возражаю! — закричал молодой парень в элегантном смирительном костюме.

— Так капитан Джек Харкнесс имеет слово.

— Наш врач не гомик! Он — супернатурал! Я сам видел, как он оргию имел с тремя педсестрами.

— А я думаю, что наш врач… сейчас.. здесь сидит, так мало того… он еще председательствует.

— С чего это вы взяли, Доктор Кто из пятнадцатой палаты?

— Моя отвертка мне подсказывает

— Тише, господа! — председатель постучал ногой об стол; кулаком не получилось, ибо он был в смирительной рубашке, — тише! У меня сегодня один вопрос на повестке. НУЖНО ЛИ ДОВЕРЯТЬ ГЛАВВРАЧУ?

— Нет!

— Мистер Дориан имеет слово!

— Мне это не нравится! Он относится ко мне как… к уёбищу!

— Понятно.

— А я думаю, что наш главврач нас подслушивает…

— Мистер ТАРДИС! Ваше мнение очень интересно!

— А давайте подлянку сделаем…

— Мистер Мориарти! Ваше предложение будем рассматривать… позже…

— А давайте… его убьем…

— Мистер Камбербэтч — у вас странные мысли!

— Это не мои мысли, это мысли слэшэра из тридцать третьей палаты.

— Очень хорошие мысли!

— А давайте…

— Мистер Харкнесс! Что у вас еще?

— Да я думаю, что может прекратим все это… Вон вопли слышаться… санитары небось

— Да это не санитары…

— Миссис Марпл! Вы что не спали?

— Нет. Это кто-то доктора до смерти затрахал. А нам надо сейчас по постелькам расползтись.

— А кто это его?

— А это вы Дюпена с Люпеном из сороковой палаты спросите. Они соседи с кабинетом главврача.

— А они где?

— А вон спят, обнявшись с Терминатором.

— Хорошо. Все по палатам.

Обнимашки

— Ты чего такой хмурый? — спросил Бен у Мика, — ты уже третью неделю дуешься.. И Рождество толком не отметил.. Что с тобой?

— Ничего, — ответил Мик, — просто мне плохо.

— Тебя начальство обидело или напарник заедает? — Бен продолжал расспрашивать приятеля.

Они сидели на веранде и глядели на сапфировую лагуну, по которой лениво катились белые барашки небольших волн.

— Ну, ты ведь можешь мне сказать, что тебя мучит? — сердился Бен.

— У меня все нормально, — вяло огрызался Мик. На самом деле у него уже месяц болели лопатки. Боль была такая сильная, что Мик даже откидываться никуда не мог. Да он обращался к врачу, но доктор никаких патологий не выявил. Один Мик знал, что на самом деле была за боль.

Его крылья линяли. А после линьки они могли вырасти еще на пару сантиметров. И еще… кто-то отчаянно нуждался в его помощи. Кто-то… очень близкий и родной.

— Бен! — наконец Мик решился, — у тебя самого проблем нет?

— Нет, — ответил Бен, — все в шоколаде. А что?

— Да… может тебе помощь нужна…

— Мик, — Бен улыбнулся, — ты мне нужен.

— Нет. Тебе нужна Софи, малыш Кристофер и твоя работа, а я так… поскольку постольку…

— Нет. Все, что ты перечислил, на первом месте, а ты — на втором. и не спорь, я лучше знаю.

— Ладно, — Мик не стал спорить.

Через неделю Мик и Бен сидели в маленьком ресторанчике на Голливудском бульваре. Сидел, ели, разговаривали. Бен, одетый в черные брюки и синюю клетчатую рубашку, рассказывал о том, что он хочет сделать 3D мультипликационный сериал по каким-то фанфикам, которые нашел в сети, а Мик — а он был весь в черном + жилетка — его подкалывал, говоря, что, возможно, Бену достался не особо приличный фанф. Они разговаривали так уже полчаса, как вдруг на бульваре появился черный джип. Он с грохотом подкатился к одному зданию, и оттуда выскочили люди в черном.

— Аллах Акбар!!! — завопил один и разредил в воздух автомат.

Все бросились врассыпную.

Мик сдернул Бена со стула, впихнул в здание и быстро позвонил своему начальству.

— Мик ! Пожалуйста! — умоляюще попросил Бен, — не лезь в пекло! Ты мне нужен!

— Бен! — Мик успокаивающе положил Бену на плечо руку, — не беспокойся. Все хорошо будет. А мне нужно помочь эвакуироваться людям на улице. Если что, слева от тебя — черный ход. Выберешься и убежишь.

— И оставить тебя здесь? — возмутился Бен.

— Я — коп! — веско сказал Мик, вставая около двери ресторана, — а ты — гражданское лицо! И ты не можешь рисковать. Я пошел, — Мик выбежал на улицу.

Бен остался сидеть. Он ненавидел себя за то, что он — гражданское лицо и не может помочь Мику в спасении людей. Кори себя, не кори — а толку не будет, если просто сидеть и жалеть себя. И поэтому Бен встал и подошел к дверям. Он не лез открыто, замаскировался и увидел…

Улица была пуста.

Джип стоял около здания.

Около джипа бегало человек десять вооруженных людей, что-то орущих гортанными голосами.

На противоположной стороне улицы находился Мик.

И все…

Тишь.

Бен встал на колени и прополз до другого угла окна.

Полиции нигде не наблюдалось.

Но тут один из черных людей взял гранатомет и вдарил по ближайшему кафе.

Раздался мощный взрыв. В воздух полетели стекла, бетон и лохмотья тел.

И тут Бен увидел, что один из террористов направляет эту большую пушку в сторону того кафе, в котором он и еще несколько человек прятались.

— Черт! — подумал Бен и крикнул, — сматываемся!

Все кинулись через черный ход. Они убежали, когда ресторанчик за их спиной взлетел на воздух. Но у Бена вдруг появилось чувство острой тревоги. Мик нуждался в помощи.

В самой быстрой и необходимой помощи.

И Бен повернул назад.

Он пробрался задними дворами и посмотрел на улицу.

Все ресторанчики и кафешки горели. Мика на том месте, где Бен его видел, уже не было. В черном дыме, стелившемся по улице, вообще ничего не было видно.

Бен не высовывался. Он сидел, удобно и надежно замаскировавшись, и внимательно смотрел, пытаясь выяснить, где его друг. Но Мика не было видно.

Хотя… Так вон он где.

Медленно пробирается к джипу негодяев…

Что он собирался сделать?

Силы были неравны.

Подкрепления не было.

Но тут Бен увидел, что над черным силуэтом его приятеля разворачиваются серебряные крылья.

Но это увидели и террористы.

Они загорланили и принялись стрелять.

Мик стал отвечать.

Его крылья были наполовину развернуты.

Наступила какая-то пауза в стрельбе.

Мик рванулся вперед и был встречен шквалистым огнем.

Он дернулся и упал.

Черный дым затянул его тело.

Бен зажмурился.

Но в его сердце до сих пор жила тревога, и он принял решение.

Бен покинул свое убежище и рванулся к другу.

Добежал, скрытый дымом, рухнул на колени перед лежащим Миком и, перевернув его, взял на руки.

Наклонился к нему.

Мик был очень бледен.

Его крылья беспомощно распластались на горячем асфальте. Одно полностью раскрылось, второе оставалось свернутым.

— Мик? Мик! Воробушек мой! Не покидай меня! — Бен уткнулся в волосы друга, а левой рукой шарил по груди, вымазывая ладонь кровью, пытаясь почувствовать биение сердца.

Но там была одна лишь кровь.

Кровь… и ничего кроме крови.

— Мик, — хрипло прошептал Бен, — Мик…

Он приподнял тело друга, обнял его.

К нему подходили террористы, но он не видел их. Бен ничего не видел. Мир для него стал черным.

Огромный черный мир.

Бен прижался щекой к щеке Мика и…вдруг почувствовал, что крылья Мика смыкаются вокруг него.

— Маленький мой! — Бен скосил глаза.

Мик слабо улыбался ему.

— Ты чего тут делаешь? — Мик смотрел на приятеля.

— Тебя оплакиваю, — в тон ему ответил Бен.

— Ага. — Мик склонил голову Бену на плечо; видимо, он был все еще слаб, — а там террористы… нас обстреливают…

— А мне насрать! — заявил Бен, — мне главное, чтобы ты в живых был…

— Я вижу, — вздохнул Мик, — и понимаю… и чувствую… Я знаю, что ты в данный момент хочешь…

— И чего? — полюбопытствовал Бен, у которого в голове бродило пара мыслишек.

— Ты хочешь… — Мик улыбнулся, — … обнять меня покрепче и поцеловать… Угадал?

— Да. — Бен ухмыльнулся, — можно?

— Можно… — выдохнул Мик, — сегодня можно.

И Бен обнял Мика и поцеловал его.

От всего сердца.

С чистой душой.

И затрепетали крылья и распахнулись… и всех террористов ветром сдуло.

Вечер того же дня.

— Никогда больше не рискуй, — ворчал Бен, сидя на краю кровати.

— Ты же знаешь, что этого не будет, — слабо улыбался Мик, лежа на кровати. Его ранили, но не особо сильно. И теперь он, перевязанный, лежал и зевал.

— И я … — Бен погладил Мику ключицы и поцеловал своего приятеля в губы, — за тебя волнуюсь…

— Хватит меня целовать, — Мик повернулся к Бену спиной..

— Черт с тобой, — хмыкнул Бен, лег рядом и обнял уснувшего друга, — спи, а я покараулю.

Мелкие ерундовинки

Капитан Джек Харкнесс сидел на берегу и удил рыбу. Он был одет в клетчатые штаны ярко-желтого цвета на черных помочах до колен, полосатые гетры, сандалии и светло-розовую рубашку.

Джек сидел на изумрудной травке около голубой речки и удил серебряных рыбок.

На другой стороне реки купалась компания людей. В ней были три парня и четыре девушки. Они все купались голыми, а поскольку у Джека не клевало, он изредка бросал взгляды на компанию.

Девы были как на подбор — стройные в области головы, длинноногие и длиннорукие, с грудями десятого размера и задницами, превышающими стандарты центровых теток. Парни щеголяли пивными животами, сморщенными гениталиями, впалыми грудными клетками и залысинами во всех частях голов.

Вся эта компания с непристойными возгласами шлепалась в воду и булькалась на отмели, не желая, впрочем, заходить дальше.

— Нет, с такими страшными гражданами я никогда бы не лег в постель! — подумал про себя Джек и, встав с берега, пошел искать более уединенное местечко.

***

— Шерлок?! Ты откуда такой вымазанный? — спросил Джон.

— Я упал…

— Откуда?!

— Я выпал из самолета…

— Это плохо…

— Но у меня был парашют…

— Это хорошо.

— Но парашют не открылся…

— Это плохо.

— Но я заметил под собой стог сена.

— Это хорошо.

— Но на стогу были вилы…

— Это плохо.

— Я не попал на вилы…

— Это хорошо…

— Но я не попал на стог…

— Это плохо…

— Я упал на что-то мягкое…

— Это хорошо.

— Но это оказался труп…

— Это плохо.

— Его убили недавно…

— Это хорошо.

— И его убийцы оказались рядом…

— Это плохо.

— Я от них отбился…

— Это хорошо.

— … гарпуном…

— Это плохо.

— Но я избавился от тел.

— Это хорошо.

— Но рубашку не смог отмыть…

— Это плохо.

— Меня не хотели брать таксисты…

— Это хорошо.

— И я поехал на метро.

— Это плохо. А теперь быстро в ванну и отмываться, а гарпун спрячь.

Похищение ТАРДИС

Акт 1

Сцена. На сцене камин, два кресла и книжный шкаф. В креслах сидят двое. Они отвернуты от зрителя. Свет падает слева, образуя на полу светлый прямоугольник.

В этот прямоугольник выскакивает в высоком прыжке мужчина. У него кудрявые волосы. Он одет в полосатые лосины и короткую разноцветную курточку.

Он начинает танцевать. Его танец наполнен отчаяньем, это выдают высокие прыжки, наконец, он застывает коленопреклоненный перед одним из кресел.

Человек в кресле встает. Это высокий сухопарый человек с темными волосами, одетый в серые лосины и коричневую куртку с кистями. Его танец состоит из приседаний и верчения, после чего он опять садиться в кресло.

Кудрявый человек вновь принимается танцевать. Его прыжки становятся экспрессивней и настойчивей. Наконец он замирает в позе умирающего лебедя.

Высокий только машет рукой.

(Шестой Доктор приходит к детективу Холмсу. Он умоляет его найти потерянную ТАРДИС. Он рассказывает Холмсу насколько он беспомощен без неё, как она ему дорога. Но Холмс не желает искать какую-то будку. Он прогоняет Шестого прочь.)

Акт 2

Заброшенное помещение. Пятна света выхватывают из темноты синюю будку. Она стоит одиноко в темноте, слыша лишь звуки падающей воды и ощущая холодные стены.

Вдруг на сцене появляется черноволосый мужчина в черных лосинах и черной куртке. Он в длинном прыжке бросается к ТАРДИС и хватает её. Они выполняют двадцать парных фуэте подряд, после чего мужчина в черном оставляет ТАРДИС и делает еще десять одиночных.

После опускается на колени и протягивает к ТАРДИС руки.

Но ТАРДИС одиноко. Она ускользает от мужчины в черном, теряясь в светотени в глубине сцены.

Мужчина в черном требователен, он не желает отпускать ТАРДИС. Догоняет её в серии прыжков и тянет обратно.

ТАРДИС выполняет четыре одиночных фуэте и вновь исчезает в тени.

Мужчина раздосадован, он убегает.

( ТАРДИС похищена известным вором Эйвоном Керром. Он намерен использовать её в крупном ограблении, но она отвергает его. Ей нужен лишь Доктор. Она любит лишь его.)

Акт 3

Парк.

Ночь.

На аллею выбегает мужчина в черном. Он мерно покачивается на месте, но кажется, что он кого-то ждет.

С другой стороны появляется кудрявый тип. Он делает высокий прыжок в сторону незнакомца в черном. Тот отпрыгивает. Но блондин наскакивает на него. Его прыжки требовательные, экспрессивные и агрессивные. Незнакомец отступает.

Но вот незнакомец переходит в наступление. Серией быстрых вращений он оттесняет противника, зажимая в углу. После чего хватает за талию и совершает с ним па-де-де в четыре оборота.

Блондин в ужасе. Он пытается оттолкнуть незнакомца. Но у того руки сильные, и он не собирается отпускать противника.

На сцене появляется ТАРДИС. Она видит блондина в объятьях незнакомца. Ломая руки, она медленно пятится за деревья. Блондин протягивает к ней руки в отчаянном жесте, но незнакомец намерен закрутить блондина до смерти.

ТАРДИС исчезает.

(Эйвон приходит в парк с целью покончить с Шестым Доктором. У них завязывается драка. Но тут появляется ТАРДИС. Она видит своего Доктора в объятьях похитителя. Боль и слезы душат её. Она убегает.)

Акт 4

Горы. Занимается рассвет.

Около одинокой скалы стоит ТАРДИС. Она в шоке. Она плачет. Она видела своего Доктора в объятьях другого мужчины. Он изменил ей.

Но рассвет высушивает её слезы, и она начинает танцевать. Многочисленное одиночное фуэте, прыжки и приседания.

ТАРДИС охвачена радостным порывом. Она приняла решение податься в свободное плавание.

Она не замечает, что из-за скал появляется её Доктор. Он выглядит неважно.

Его прыжок очень слаб. Он не долетает до неё и падает.

ТАРДИС перестает танцевать. Она смотрит на Доктора и бросается к нему.

Они прижимаются друг к другу.

Наконец, все позади. Доктор нашел свою ТАРДИС. А ТАРДИС нашла его.

Действие заканчивается пятикратным па-де-де на фоне сверкающего солнца

(Доктор победил Эйвона и нашел свою потерю. Все счастливы.)

Монстры

— Отетсудай итадакемасу-ка? — обратилась было кицунэ по имени Сато к уроженцу туманного Альбиона — Кладбищенскому Псу.

— Чего-чего? Да пошла ты в жопу! — был ответ.

— Сумимасен? — оторопела сестра Японских гор. Такая ирония судьбы — приехать приехала в чуждые ей земли, а вот балакать по местному — увы, у Сато в этом деле был твёрдый кол с минусом.

Решив, что на столь непонятную особу нечего тратить драгоценное время, Кладбищенский Пёс, как истинный англичанин, надвинул свою фетровую шляпу на самые глаза и зашагал прочь, по направлению как раз к городскому кладбищу.

— Тётте матте кудасай! — в отчаянии крикнула ему вслед кицунэ. Тот и ухом не повёл. Мол, сперва по нашему вякать научись, а там тебе уж хоть Луну с неба достанут! А пока — бывай.

Слёзы подступили к прекрасным изумрудно-зелёным глазам Сато. Хоть и не поняла дословно выражение Пса, но и так дошло — вместо помощи лишь лесом подальше послали, вот тебе и весь сказ! В Англии все монстры хорошо воспитанные, угу! Битый час шатается здесь, помощи не от кого, а единственный родич из Британской Братии отпихнул прочь! А ночевать тем более негде!

Осознав всю тяжесть свалившегося на неё груза, кицунэ бессильно опустилась на холодный асфальт и, уткнув мордочку в коленки, дала волю слезам. Чувствовала она себя сейчас более чем паршиво. Одна, в огромной мегаполисе, в чуждой ей части света, без крыши над головой и лишь с пятью йенами в кошельке. Разве хуже может быть?

Мимо не спеша брёл Джон Ватсон. Ему было хорошо. Он только что принял на грудь три литра водки с русским туристом в подворотне, а потом выпил пару кружек пива в ближайшем баре. И теперь его больше интересовало ближайшее дерево, чтобы отлить лишнюю жидкость, чем какие-то странные рыдающие существа. Да, был бы он в форме, может быть Джон побежал бы утешать это существо…

Хотя нет, сейчас это было бы опасно. Ведь Лондон наводнили сирийцы. А вдруг у этой рыдающей девицы — пояс шахида?

Нет. Нет. Это вряд ли. Пустая улица. Если взрывать, так там, где люди, правительство…

Джон икнул, рыгнул, подошел к ближайшему столбу, оглянулся — не видать ли злодеев полицейских — освободил своего маленького дружка и принялся орошать асфальт, чувствуя, как напряжение покидает его.

Выплакавшись всласть, Сато прошлась по мордочке ладонью, стирая последние остатки горькой солёной воды. И тут прямо взгляд её упал прямо на живописную картину маслом в пяти шагах, у столбика. Здрасте, как раз этого сейчас она и ждала!

— Буингу! — не выдержала Сато. Мочащийся хуман вздрогнул, однако хоть отвернуться даже и не подумал. Культурная столица по самое не могу!

— Ты че сказала? — Джон вперился в существо самым грозным взглядом, на который был в данный момент способен, — я хочу знать, — неожиданно мирно добавил он, вылив, наконец, всю лишнюю воду и запихивая своего дружка на полагающееся ему место, — и, вообще, кто ты такое?

— Ваташи ва шигото о сагашите имасу, — выпалила в ответ возмущённая хуманским поведением кицунэ.

— Слышь, ты че такая дерзкая, — мягко пожурил Джон, который по-японски не понимал вообще, — ты из какого зоопарка сбежала? Или из научной лаборатории?

— Дершкьяа? Ватакуси ва Сато дэс! — прошипела в ответ кицунэ. Скопившиеся раздражение дало о себе знать — коготки на тонких пальчиках внезапно выросли на глазах, как серпы, в глазах запылало пламя, а волосы взвихрились, хотя погодка была в целом безветренной. Джон, икнув, попятился от разгневанной сестры Японских гор.

— Да ладно тебе, — Джон решил собраться с мыслями, которые уже резво разбежались по пустому чердаку головы Ватсона, — ты… это… не рычи… — Джон наконец поймал мысль за хвост, хотя эта мысль была не особо правильной, — я… это… позвоню… сейчас кое-кому, и мы сможем наконец договориться, — Джон достал мобильник, прислонился к стене для равновесия и принялся звонить.

— Слышь, приятель, ты вроде по-восточному балакаешь? Тут сидит кто-то, и я его не понимаю…

— Нет, я не пьян. Я выпил совсем чуток. Нет, это не зеленый человечек. Нет, не черти!

— Слушай, ты, уёбище заумное, кончай на мозги капать, отрывай свою тощую жопу с дивана и пиздуй сюда!

— Все, я сказал! — Джон закончил звонить и успокаивающе улыбнулся этому странному зверю, — сейчас все путем будет.

Сато однако же всё равно решилась держать пока единственный хвост пистолетиком. Ни слова она не поняла, но предчувствие тихо шепнуло на ушко, что сей джентльмен подозвал кое-кого сюда. Может быть, полицию, Каппа его знает… Надо будет — познакомит всех со своими когтями и зубками!

— Хера ты поднял меня с дивана? — в темноте нарисовался длинный тип в черной худи, серых потрепанных брюках и расшлёпанных кроссовках.

— Вот это существо, — Джон ткнул пальцем в ушастую девицу.

— Уже девиц сомнительного свойства снимает, — длинный тип возвел очи к небу, а потом их опустил и врезал Джону прямым хуком в челюсть.

— Эйх, — Джон рухнул на асфальт.

— А теперь поговорим с тобой, — тип сел на бордюр и посмотрел на девушку, — как ты тут оказалась? Откуда ты? И как тебя зовут?

Сато вздохнула.

— Вакаримасэн. Моя нье гафарить пьо аглески, — призналась наконец кицунэ. Странно, но вот от этого типчика чувствовалось больше… доверия, что ли?

— Ага, — длинный тип потянулся, — м-е-н-я з-о-в-у-т Ш-е-р -л-о-к. П-о-н-я-т-н-о? Т-ы с-е-й-ч-а-с п-о-й-д-е-ш-ь с н-а-м-и. С-о-г-л-а-с-н-а?

— С… йерлок. С-йерлок-сан… Моя пьёйти с С-йерлок-сан?

— Вот, вот. Пойти… Вставай, пойдем, — Шерлок встал, от души ногой врезал лежащему Джону по ребрам, — вставай, пьянь, отведу я тебя к супруге, небось она тебе уже рукоятку револьвера приготовила…

— Сука, ты, Шерлок, — миролюбиво сказал Джон, поднимаясь на ноги, — нет бы, в честь нашей дружбы, пригласить меня переночевать. Так нет, домой гонит.

— Вот ради нашей дружбы, я этого и не делаю, — Шерлок предложил девушке руку, взял Джона за шкирку и они растворились в темноте.

Три хористки за углом причащались вином

Как-то темным вечерком

Три хористки за углом

Причащались святым винцом.

— Как бы я была солисткой, —

Говорит одна хористка, —

Я б для отца святого

Не пожалела золотого,

И купила бы ему

Простыню…

— Если бы я была солисткой, —

Тут сказала вторая хористка, —

Я бы отцу святому

Прикупила бы полдома.

Надоело по углам,

Тут и там, тут и там.

— Как я стану тут солисткой, —

Выпила третья хористка, —

Пусть признает он ребенка,

Да заплатит за пеленки,

Да женится скорей,

Я рожу ему детей.

Много, много… целый хор,

Будет краток разговор.

— Ах, ты сучка! Ах ты блядь!

Ты не будешь прозябать!

Мы отца святого любим,

Мы его лишь приголубим!

Вот тебе, умри, скотина!

И страшна теперь картина.

За углом лишь труп лежит,

Кровь из черепа бежит.

Остальные задрожали,

С места преступления убежали.

Зловещий план доктора

Джон Ватсон, одетый в черные панталоны, сидел за столом и задумчиво курил самокрутку с травкой. Он вынашивал план.

Коварный, зловещий план.

В этом плане немаловажную роль должен быть играть Шерлок. Но Шерлока не было дома. Он, по обыкновению своему, околачивался в чертогах разума. Нет, фактически его тело валялось на диване в двух шагах от Джона, но практически разум его пребывал в нирване, и вытащить Шерлока из нирваны не представлялось возможным.

Тут взошла в комнату Марта Хадсон — весьма бойкая женщина, которую постояльцы любили за простой и веселый нрав, бесконечную выпечку весьма сомнительного свойства и галлюциногенные чаи, происхождение которых даже Джон не мог определить. Она была одета в розовые панталоны, черный корсет, фильдеперсовые чулки на розовых подвязках.

— Уважаемый сударь, — сказала она, зажимая нос, — я не советовала бы курить травку в квартире. Мне представляется, что туалет самое удобное место для курение данной гадости.

— Любезная сударыня, — ответствовал Джон, гася бычок о выщербленную поверхность кухонного стола, — а не соизволите ли вы упиздовать на панель, чай ваши девочки заждались мамки своей.

— Милостивый сударь, — очаровательно улыбнулась Марта, — не следует совать свой длинный нос в мои личные дела. Но вы правы… Девочки заждались. — Она развернулась и величественно удалилась.

Джон встал и болезненно ткнул Шерлока в бок.

— Вставай, проклятьем заклейменный!

— Что случилось, Джон? — недовольно сказал Шерлок, — почто разбудил меня?

— Сходи на улицу. Я тебе денег дам. Ты мне травки три унции купишь…

— А что мне будет? — Шерлок натянул на голое тело сюртук мышиного, панталоны навозного и туфли болотного цвета.

— Я тебе дам курнуть.

— Плохая перспектива.

— Я тебя поцелую…

— Перспектива получше.

— Я тебя поглажу и поцелую, но сексом с тобой заниматься не буду. А сейчас вызову Ирэн. И она тебя приголубит… стеком.

— С этого и надо было начинать, — весело расхохотался Шерлок и убежал.

А Джон спустился в подвал. Там в горшках произрастала конопля. Его плантация занимала весь подвал. Джон побрызгал траву, подкормил, часть срезал и принялся обрабатывать.

Через час каторжного труда у Джона на руках оказалось восемь грамм конопляного масла и моток превосходного волокна.

Джон перелил масло в флакончик, положил волокно в холщовый мешок и отправился на рынок.

У него на чердаке еще рос мак, из которого Джон получал масло и маковое семя.

Сделка прошла удачно, и когда Джон вернулся домой, то увидел следующее.

Шерлок спал на диване, вытянув голенастые ноги и удобно устроившись на коробке с пиццей.

Джон перенес друга в комнату, укрыл одеялом, разогрел остатки пиццы, съел и отправился спать.

Индивидуалы на Бейкер-стрит

1

Шерлок Холмс спустился к завтраку и взял со стола Дейли Телеграф. Ватсона не было слышно, миссис Хадсон тоже.

Лениво пробегая по колонкам взглядом, великий детектив вдруг наткнулся на чрезвычайно любопытное сообщение. Оно было набрано мелким шрифтом на последней странице внизу и гласило следующее:

— Индивидуалка. Суровая английская леди в самом расцвете сил ищет для приятного времяпрепровождения страстного богатого мужчину в самом соку. Сохранность инкогнито сохраню. Чистоплотная. В программе — госпожа, порка, ролевые игры. Под холодностью и неприступностью скрывается вулкан страстей. Элементы садизма, некрофилии. Кружевные чулочки, черный корсет. Без посредников. Цена по договоренности. Я жду тебя, мой страстный незнакомец!.

Внизу этого объявления стоял всем известный адрес — Бейкер-стрит 221 б.

— Так, — принялся рассуждать Холмс, — в нашем доме только одна женщина. Это миссис Хадсон. Значит это она дала объявление. Теперь мне надо спросить её, зачем она это сделала?

Холмс взял газету и пошел на половину миссис Хадсон.

— Что это значит? — Холмс бросил газету на стол перед миссис Хадсон.

— Все очень просто, — ответила миссис Хадсон, поднимая на него глаза, — мне мало того, что вы мне платите и мне надоело, что я у вас как бессловесная тварь. Поэтому я займусь тем, чем мне хотелось. Буду приглашать к себе состоятельных мужчин, и тратить много денег на себя любимую, а вы можете катиться на все четыре стороны.

2

Ватсон вошел в кабинет и, в ожидании пациентов, развернул Дейли Телеграф. Он просмотрел всю газету и увидел небольшое объявление на последней странице.

— Индивидуал. Чистоплотен. Без посредников. Цена по договоренности. Мужчина в самом расцвете сил ищет страстную и богатую госпожу\ господина. В программе — порка, золотой дождь, наркотики, ролевые игры, кружевные чулки, корсет. Я жду тебя мой (я) господин (жа)! Покорно целую твои пяточки!

Внизу стоял адрес — Бейкер-стрит 221 б.

Ватсон немедленно оделся и поспешил на Бейкер-стрит.

— Что это такое? — возмущенно сказал он, когда Холмс ему открыл дверь, и бросил газету в лицо приятелю, — как это понимать?

— У меня денег нет, — ответил тот, — я в долгах как в шелках. Поэтому я нашел способ расплатиться со всеми одновременно.

— И сработало?

— Еще бы, — гордо ответил Холмс, — за одну ночь я заработал почти что тысячу фунтов.

— Хорошее дело, — хмыкнул Ватсон и величественно удалился.

3

Холмс сидел в камере, в которую его запихал Лестрейд, и от нечего делать читал газету. Беглым взглядом пробежав замусоленный номер Дейли Телеграф, Холмс вдруг увидел, обведенное жирным карандашом, объявление. Оно гласило:

— Чистоплотная молодая пара ищет страстного молодого человека, или раскрепощенную девушку, возможно сладострастных особей обоего пола, любопытные семейные пары для совместного интимного времяпрепровождения. В программе — эротическая сессия, две госпожи — два раба (для пар), одна госпожа — два раба, две госпожи — один раб. Ролевые игры. Кружевные чулки с подвязками. Красный и черный корсеты. Порка. связывание, скарификация. По желанию — есть друг, устраиваем оргии. Работаем без посредников. Цена договоренная.

Ниже стоял адрес — Бейкер-стрит 221 б.

С Холмса упали очки. Он их поднял, протер и еще раз прочитал заметку. Но тут пришел Лестрейд и выпустил его

Холмс поспешил на Бейкер-стрит.

— ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! — крикнул он с порога и ткнул Ватсону в нос газету с объявлением.

— Как что? Объявление, — Ватсон обошел вокруг Холмса, — а что вас так волнует?

— Вы… — задохнулся от возмущения Холмс, — сделали мой адрес приютом для вертепа!

— Отнюдь, — ответил Ватсон, — я привлек к вашему никчемному дому больше клиентов. И все они идут лишь для того, чтобы потом хвастаться — типа, мол, я переспал с Холмсом!

— Я на это не пойду, — предупредил Холмс.

— Поздно, Холмс, поздно! — зловеще усмехнулся Ватсон.

4

Шерлок проснулся в абсолютно тихом доме.

Он оделся и вышел на кухню.

Осмотрелся.

Увидел, что Джон вновь забыл свой ноут на кресле, а на полу около двери лежит газета.

Шерлок поднял газету и погрузился в чтение.

Маленькая заметка привлекла его внимание.

— Страстная индивидуалка, чистоплотная, анонимность сохраню, ищет богатого мужчину для интимных встреч на своей территории. Для вас, мой прекрасный незнакомец, стриптиз, нежная и покорная гурия из сладостных снов Востока. Эротический и релаксирующий массаж. По желанию оргия с другом. Золотой дождь, шибари, госпожа. Черный\красный латекс, кожаное белье. Эротическое белье. Порка и прочие различные удовольствия. Цена по договоренности. Я тебя жду, мой страстный лев!

Внизу был указан номер мобильника.

— Очуметь, — произнес Шерлок, отложил газету, взял ноут Джона. Пару минут хватило на взлом, и вот уже Шерлок бродит по сайту. На сайте Джона не было ничего интересного, кроме одного маленького объявления:

— Индивидуалист. Чистоплотный. Работаю без посредников. Имеется очень милый друг. Приглашаю в гости страстных молодых леди с подругами, а также молодых людей с друзьями. Конфиденциальность гарантирую. В программе — эротический массаж, сибари, стриптиз, по желанию — эротическое белье, кружевные чулочки, корсет. В нежной и уютной обстановке вы проведете самые лучшие часы вашей жизни. Я вас жду.

Там тоже был указан номер мобильного телефона.

— Везет мне на извращенцев, — ухмыльнулся Шерлок и решил набрать оба номера, чтобы узнать, с кем он имеет дело.

Сидит Шерлок, набирает номер.

Тут приходит Марта и начинает ворчать.

И у неё звенит мобильник

— Марта? — Шерлок удивленно поднял брови, — боже! Так это вы подали объявление в газету?

— И что? — ответила Марта, — я еще хороша, а в постели фору Ирэн дам… так что не занимайте линию, Шерлок.

Шерлок позвонил по второму номеру.

Каково было его удивление, когда отозвался… Джон.

— Джон?!

— Слушай, Шерлок, что тебе надо?

— Я позвонил по телефону под объявлением

— Хорошо, — Джон запнулся, — и что тебя смущает?

— Я не буду принимать участия в этом.

— Будешь. Весь мир слэшеров ждет этого, так что иди, кружевное белье с чулочками покупай, да еще не забудь побриться везде, сделать депиляцию на ногах, помыться… Если тебя и продавать, то продавать дорого.

5

— Это что хрень? — Джоан швырнула в Холмса газетой.

— А что это вы так рассердились? — удивился Холмс, — хорошее объявление…

И он принялся цитировать: Суровый британский мужик и нежная темпераментная китаянка скрасят ваш досуг экзотической эротической программой. Массаж, китайская эротика, стриптиз, порка, бондаж, всякие извращение. Приходите, не пожалеете. Чистоплотность и конфиденциальность гарантируем.

— Я этим заниматься не желаю, — отрезала Джоан.

— А вам и не придется, — ухмыльнулся Холмс, — вы массаж сделаете, а остальное — я сам.

Строчки дурацкие

— Большие сиськи! Дайте мне силу! — вскричала Сейлормун и, почувствовав, что её грудь стала настолько большой, что форма буквально стала разрываться, полетела спасать мир.

***

— Ноутбук — ты моя сила! — крикнул Джон и врезал им по голове Шерлока.

***

— Трава! Дай мне силу! — заорала Марта и в высоком прыжке припечатала Джиму яйца.

***

— Чертоги разума! Дайте мне силу! — завопил Шерлок и дал Джону в солнечное сплетение.

***

— Пресвятые оранжевые трусы! Дайте мне силу! — пискнул Моффат и принялся орать непотребные песни про Десятого Доктора.

***

— Жаркий поцелуй! Дай мне силу! — три миллиона слэшеров принялись писать горячие произведения.

***

— Горячий чай! Дай мне силу! — прокашлял некий больной, припадая к заветной кружке.

***

— О, Пресвятые сигареты! Дайте мне силу! — сказал еще один бедняга и жадно закурил.

***

— Сила знаний! Сила мыслей! — с этими словами Холмс столкнул с моста Мориарти.

***

— Святые угодники! Дайте мне силу! — прошептала Марта, подглядывая за купающимся Шерлоком.

***

— Святые тараканы! — просвистел Джон, облизывая сухие губы, — дайте мне силы дочитать это произведение!

***

— Сила плети! Дай мне возможность исхлестать этого человека! — томно протянула Ирэн, выбирая новую плеть

Лебединое озеро

— Что это вы делаете, мой дорогой друг? — великий детектив изумленно таращился на доктора, который уже битых полчаса скакал по гостиной в белой майке и лосинах.

— Репетирую, — ответил Ватсон, вставая на носочки и приседая.

— Что это вы репетируете? — Холмс в глубоком шоке наблюдал, как Ватсон тянет носок.

— Лебединое озеро, — выпалил Ватсон, — я записался к самому Нижинскому. Я, Лестрейд, Мориарти и Майкрофт. Танец маленьких лебедей…

— Если Майкрофт будет танцевать это, то у вас получится танец жирненьких каплунов, — заметил Холмс, — кто кого играет?

— Я — принц, Лестрейд — Одетта, Мориарти — Одиллия, Майкрофт — колдун.

— На премьеру меня не ждите, — Холмс ушел к себе.

***

— Боже! Холмс?! Вы зачем надели белые лосины и белую майку? — изумился Ватсон, заходя в квартиру Холмса.

— Я репетирую, — тяжело дыша, выдохнул Холмс.

— Что именно? — желчно поинтересовался Ватсон.

— Балет …

— Какой?!

— Лебединое озеро. Я в труппу к Нижинскому записался, — Ватсон поднял ногу, — возьмите меня, доктор, за талию. Будем сейчас разучивать фуэте.

— И кем вы в этом балете будете? — Ватсон даже не подошел к Холмсу.

— Я — Одеттой, Мориарти — Принцем, Лестрейд — Одиллией.

— Господи боже мой! — скороговоркой произнес Ватсон и ретировался.

***

— Ватсон? Что это такое? — Холмс остановился на пороге, протирая свои очки.

— Репетиция, — буркнул Ватсон. Он, обнаженный по пояс, в белых лосинах крутил Марту в белом платье.

— Репетиция чего?

— Балета…

— Какого?

— Лебединое озеро. Идите сюда, Холмс, я вас тоже записал…

— Я танцевать не умею…

— Щас научишься. Марта — Одетта, ты — Принц, я — Одиллия. Мориарти — колдун.

— Я не хочу быть принцем! — с отчаяньем сказал Холмс.

— Придется… — угрожающе прошипел Ватсон.

***

— Джон, ты что делаешь? — Шерлок изумленно вытаращился на друга.

— Ты лучше не смотри так удивленно, а возьми меня за талию…

— Зачем?

— Будешь меня держать, пока я фуэте делаю…

— Ладно, — согласился Шерлок, так ничего и не поняв.

Он взял Джона за талию, и тот принялся изгибаться во все стороны.

— А что ты репетируешь? — полюбопытствовал Шерлок.

— Лебединое озеро, — выдохнул Джон, — ты записан на роль Одетты, я — Принц, Джим — Одиллия, Майкрофт — злой гений.

— Эй! Я не собираюсь принимать участия в этом авангарде!!! — запротестовал Шерлок, — я даже на это не подписывался.

— Не получиться. Через месяц у нас гастроли.

***

— Возьмите меня в театр, — умолял Холмс, — я так хочу посмотреть Лебединое озеро в постановке Никиты Михалкова!!!

— Я не собираюсь на ЭТО идти!!! — вопила Джоан, — и вам не советую

Разговоры

— Слушай, Шерлок, — сказал однажды Бен, сидя на кухне квартиры на Бейкер-стрит, — что с Миком творится?

— А что с ним такое? — поинтересовался Шерлок. Он сидел на другом краю стола в вытертой майке и потертых штанах.

— Да он так теперь ворчит… на нас… — Бен отхлебнул чай.

— Понятно, что ворчит, — навострил уши Шерлок, — я бы тоже ворчал, если бы мне под бок то и дело кто-то подкладывался…

— А почему? — Бен тоскливо посмотрел в кружку, — вот я… любимая жена, маленький сынишка, успешная карьера, но тянет меня к Мику, хоть убей. Не знаю почему…

— Меня тоже тянет, — согласился Шерлок, — и я знаю, даже почему… Мик теплый, надежный и хороший. Думаю, что он даже нас снабдит деньгами, если вдруг нас нужда заест…

— А может Мик уже кого-нибудь снабжал деньгами?

— Все может быть....

— Так ты предлагаешь найти того, кого он снабжал деньгами, и попросить об помощи? И как ты это представляешь? Мы находим этого человека, если он существует, и говорим ему, что мол Мик на нас ворчит, потому что мы хотим быть с ним, а он этого не хочет… Тебе не кажется, что это звучит по-идиотски?

— Вот это меня в тупик и ставит, — сказал Шерлок.

— Тогда может быть нам просто поговорить с Миком? Либо вместе, либо по отдельности…

— Нам просто надо его дождаться, — подвел итог Шерлок

После недолгого молчания Бен спросил:

— Слушай, а вдруг Мик действительно кому-нибудь помогал?

— Все может быть, — Шерлок пожал плечами.

— Мы ведем с ним как два старых педика…

— Я не педик, — взвился Шерлок.

— Я тоже не педик, но меня не покидает чувство неправильности всего происходящего…

— Сознаю, что неправильно, — Шерлок посмотрел на Бена, — но не могу ничего с собой поделать…

Поздним вечером.

— Мик?

— Что тебе, Шерлок?

— Ты только не ворчи, хорошо? Я тебя спросить хотел…

— О чем?

— Ну ты так ворчишь на нас, когда обнаруживаешь меня или Бена у себя под боком…

— Понятно, — Мик протянул руку и потрепал Шерлока по волосам, — просто иногда мне хочется побыть одному, а вы меня используете как подушку для засыпания. Иногда мне хочется иметь нечто теплое рядом, но когда мне это хочется, вас, как назло, нет рядом…

— А ты кому-нибудь помогал? Деньгами?

— Было давно, — Мик напрягся, — но, это очень давнишняя история… И не напоминай мне про это.

— Плохие воспоминания? — сочувственно пробормотал Шерлок.

— Нет, наоборот… очень даже хорошие, — фыркнул Мик, — настолько хорошие, что лучше не вспоминать, а то опять сердце болеть будет.

— Иди сюда, я тебя обниму, — Шерлок пересел поближе к Мику и, обняв, прижал к себе.

— Спасибо, — Мик прижался к надежной груди Шерлока и закрыл глаза.

Крошки

— Мне хочется тепла…

— Мне этого тоже хочется…

— Давай прижмемся к друг другу.

— Давай.

***

— Ты такой теплый и вкусный!

— А ты пахнешь сливочным мороженым.

— Не говори про мороженое в такой холод.

***

— Засыпай. Укладывайся удобнее…

— Можно я тебя обниму?

— Конечно.

***

— Меня так тянет к тебе.

— Меня тоже.

— Я хочу остаться с тобой.

— Я этого тоже хочу.

***

— Тебя не смущает, что я немного того?

— Я тоже того, раз люблю тебя.

— Взаимно.

***

— Напоследок. Ты не будешь возражать, если я положу свою голову на твое плечо?

— Ни в коем случае.

— Я потом в процессе сна все равно соскользну.

— Не сможешь, я ведь тебя обниму.

***

— (шепотом в ухо) Мне нравиться слышать твое дыхание, твой стук сердца.

— (торопливый шепот). Спи, твое сердце меня так сладко убаюкивает.

Поцелуи

Мик проснулся от ощущения поцелуя.

Он сел на кровати и осмотрелся.

В комнате, кроме него, никого не было.

Мик лег обратно и принялся думать.

— Снежаны нет. Она на учебе. Шерлока тоже нет. Он с Джорджиной за каким-то козлом бегают. Бен с Софи сидит. Кто же тогда меня поцеловал? Кто бы это мог быть?

Так и ничего и не придумав, Мик вновь нырнул под одеяло, завернулся в него и уснул.

И вновь почувствовал чьи-то теплые руки, ласково обнимающие его, и крайне знакомое дыхание рядом.

Но в этот раз Мик понял, кто это.

Улыбнулся и погрузился в светлую нирвану снов.

Держась за руки

Мик знал, что проблема не уйдет до тех пор, пока её не решишь, но как разобраться со своей проблемой, он не знал.

Он продумал тьму всевозможных развитие событий, но интуиция говорила, что надо это решать быстро, иначе потом все забудется.

Первым делом Мик пришел домой, обнял за талию свою ненаглядную супругу и спросил:

— Снежана, милая моя, у меня проблема.

— Какая, мой суровый полицейский? — ласково проворковала Снежана.

— Понимаешь, какая штука, — Мик зарылся в серебристые волосы супруги, — я тебя люблю больше жизни, но иногда я просто до головной боли скучаю по Бену.

— Вот, глупенький, — Снежана развернулась к Мику и обняла его за шею, — все в порядке. Ведь ты его по-настоящему любишь. Давай-ка я ему позвоню!

— Ой, не надо, — испугался Мик, — что он обо мне подумает?

— Ничего не подумает. Броманс будет. Посидите рядом, поболтаете…

***

—Мик? — Бен недоверчиво уставился на Снежану, — он что?

— Он скучает, — лукаво улыбнулась Снежана, — очень, очень…

— А почему он сам не пришел?

— Потому что, он боится, — объяснила Снежана.

— Почему?

— Потому что, он думает, что тебе он совершенно не нужен…

— Нужен, — Бен поднял левую бровь и улыбнулся, — он такой стеснительный…

— Вот и отправляйся к нему.

***

—Ты почему не позвонил? — Бен ласково обнял Мика, — маленький мой, воробушек.

— Бен. Нам надо поговорить, — твердо сказал Мик, не делая попыток освободиться из теплых рук.

— Я тебя слушаю…

Они сидели на краю причала и смотрели на угасающий закат.

— Я хочу понять, зачем я тебе нужен?

— Потому что, я — твой друг… потому что я тебя люблю…

— Но ведь ты женат… и у тебя есть ребенок… работа…

— … и ты. Я сейчас тебя крепко-крепко обниму, поцелую в кончик носа, а потом примусь гладить твою шею, по которой я соскучился…

— И это все? Чисто для того, что погладить, поцеловать и потом использовать меня как теплую подушку для крепкого сна?

— Нет, — Бен улыбнулся, — я хочу себя предложить в качестве подушки…

— В смысле?

— В смысле, что ты меня обнимешь, уткнешься мне в шею и будешь спать… спокойно…

— Бен, ты чудо, — Мик выдохнул и уткнулся другу в шею, — почему ты такой теплый и хороший?

— Потому что, я тебя люблю, воробушек, — Бен обнял Мика и прижал его к себе, — успокойся. Я — ведь волшебный доктор Стрэндж, и я тебе помогу справиться с твоими проблемами.

— Угу, — Мик всхлипнул, еще крепче прижался к Бену, уткнулся носом в плечо, — я уже успокаиваюсь…

— Вот и хорошо, — Бен накрыл его ладошку своей, — будем сидеть до ночи, держась за руки и мяукать…

— Мурр, — довольно мявкнул Мик.

Эксперименты

Актер великий бутылку коньяка приговорил

И четверть дня сардельку ложкою рубил,

Грубил, ел, ёлкой жопу занозил,

Молил о йоде, ножиком тупым убил

Хромого Федора; шуршал щавель,

Цыплята наъебнулись, апрель…

Эксплуатировал ювелира я.

***

Алена, алея, алчно алкала Антона.

Барашки белые бы берега бились.

Василий весело валил вола.

Геннадий греб гавно граблями.

Джон дожевал деликатес.

Европеец ерепенился, елозил ермолкой.

Ёж ёжился ёлкой.

Жлоб жизнерадостно жаловался жбану.

Забубенный замполит заведовал заёмщиками.

Интеллигент-инвалид играл и игнорировал игумена.

— Йод? — Йода!

Коммунист кромсал капусту, квасил картошку, кормил комаров.

Лупоглазый Лестрейд лупил лукошком лейбориста.

Майкрофт — малограмотный маньячный меньшевист!

Ночью ножом навеки наградили незнакомца.

Онуфрий окопался около огорода.

Папуас прилепил парик, пернул… парализовало.

Робот разрезал радиатор, развлекся.

Скотт срал, сидя с северной стороны советского санатория.

Танк тащился, топясь топях.

Урод убивал удавкой.

Фараон фальшиво фыркнул: — Фи, фигура?!

Холмс хворал, хлебал химию, храпел.

Целомудренный циркач целовал (цензура) цистерну.

Чарли чавкал черепахой, чаял — чудо!

Шерлок шаловливо шебуршал шароварами.

Щеголь щебетал щеглом.

Элегантный экспроприатор эффективен.

Юный Юнг ютился… Юрта.

Японец — язвительный.

Летняя лень

— Ну давай-ка я тебя обниму, — Бен попытался облапить Мика, но тот сдвинулся на порядочное расстояние.

— Не трогай меня.

— Почему не трогать? — Бен выглядел озадаченным, — я с этими фильмами совершенно про тебя забыл, да и ты хорош. Почему не звонишь?

— Некогда было, — ответил Мик.

Они сидели на прогретом причале, без рубашек, подставляясь июньскому солнышку.

— Почему некогда? — продолжал выспрашивать Бен.

— Дела были, — Мик откинулся на прогретые доски и, прищурившись, начал изучать, белесое от яркого солнца, небо.

— Дела… — протянул Бен, — дела, это, конечно, очень важно.

— Угу, — лениво подтвердил Мик.

— А я в список срочных дел не вхожу?

— Когда как.

Бен повернулся к Мику:

— Это как — когда как?

— Когда у меня есть настроение, — Мик резко сел и соскользнул в прохладную морскую воду, — уф… как все -таки тут хорошо.

— Я сейчас к тебе присоединюсь, — Бен прыгнул с причала, подняв тучу брызг,— где Снежана?

— На практике, — ответил Мик и нырнул, спасаясь от Бена.

Но тот тоже нырнул, догнал, в пронзенной лучами солнца воде, Мика, поймал за ногу, и вместе вынырнули рядом с столбами.

— Почему ты так себя ведешь? — Бен с укоризной уставился на друга, — что случилось?

— Ничего, — Мик повертел головой и установил, что путь к бегству отрезан.

— Ты меня стесняешься, — продолжил Бен, — почему? Я всегда был добр к тебе.

— Дело не в тебе, а во мне, — мягко ответил Мик, — я до сих пор не знаю, КАК мне с тобой вести…

— Мне нравиться, как ты со мной ведешь, — Бен робко положил левую ладонь Мику на плечо, — и ты мне нравишься.

— Ты мне тоже нравишься, — ухмыльнулся Мик и, подтянувшись за перекладины причальной лестницы, забрался на причал, — но ты, видя меня, становишься слепым и глухим.

— Ничего не слепым, — Бен стоял на лестнице и смотрел на Мика снизу вверх, — вон у тебя пара новых очень свежих шрамов прибавилось…

— Небось, их погладить хочешь? — спросил Мик.

— Да, — не задумываясь, ответил Бен, — и языком провести для лучшего заживления…

— Смешной ты, Бен, — Мик протянул ему руку, — давай вылезай и обсохни, а я пока обед сварганю.

Мик стоял на кухне и кашеварил. Что-то помешивал, что-то строгал, что-то резал. Был поглощен работой. Отвлекся лишь тогда, когда Бен его обнял, подойдя сзади и прижавшись лицом в загривок.

— Ты чего?

— Соскучился, — пробурчал Бен.

— Минут десять прошло…

— И что? Я по тебе соскучился. По запаху твоему, по вкусу…

— Сейчас обедать будем. А что Софи скажет?

— Ничего, она знает, что я поехал договариваться с сценаристом…

— Клевая отмазка.

— Умм, — язык Бена скользнул по шее Мика сзади, — ммм, какой же ты родной.

— Снежана тоже мне такое говорит…

— Ей можно. Она — твоя жена.

— А тебе? — Мик развернулся лицом к другу.

— А я твой друг, — нашелся Бен.

— Родной? Скажешь тоже, — Мик вывернулся из загребущих рук Бена и принялся накрывать на стол.

Было жарко, потому обед состоял из салата и холодного крем-супа из укропа. На сладкое — манговое мороженое.

— Губы не облизывай! — всполошился Бен, видя, что Мик, прикончив свое мороженое, собирается облизнуться.

— Что мне с липкими губами ходить? — возмутился Мик.

— Я сейчас, — Бен поймал лицо Мика в ладони и нежно поцеловал его в губы. Вылизал с губ все, что осталось от мороженого, — ну вот. Совершенно другое дело.

— Ты… охренел? — ошарашено спросил Мик, — совсем уже крыша поехала, да?

— Нет, — Бен был счастлив, — мне понравилось.

— Естественно, тебе понравилось, — проворчал Мик, — а если я тебя поцелую?

— Да?! — оживился Бен, — я к твоим услугам!

— Хм, — Мик встал, собрал тарелки и понес их мыть.

— Ты не будешь меня целовать? — обижено протянул Бен. В его серых глазах затаилась обида.

— Я тебе ухо откушу, — пообещал Мик самым строгим голосом, — только вот посуду помою…

— Я жду, — Бен расшалился. Он был крайне доволен происходящим.

Мик вымыл посуду и отправился обратно на причал, потом передумал и поднялся к себе в комнату. Бен внимательно следил за ним и двинул за Миком, когда убедился, что Мик никуда сворачивать не собирается.

На втором этаже никого не было. Бен двинулся по периметру, заглядывая в двери, когда на него сзади набросились и приперли к стенке.

— Все. Теперь я откушу тебе ухо, — весело прошипели рядом.

— Мик! Ну покажи свою рожицу, — Бен вертел головой.

— Да тут я, — Мик появился из неоткуда, — укушу сейчас тебя.

— Куси, — Бен раскрыл руки, — куда хочешь, куси.

Мик подошел поближе и ткнулся головой Бену в грудь. Тот его осторожно обнял.

— Хорошо, что ты приехал, — пробормотал Мик, — я тебе не звонил не по тому, что была работа, а потому что я полтора месяца в больнице валялся… Ранили меня, когда террориста брали. Он бомбу взорвал, а она оказалась повышенной убойности. Я как сыр был, весь в железе и осколках… доктора были уверены, что я не выживу.

— Бедный мой воробушек, — Бен тихо погладил его по спине, — болит?

— Да. — Мик поднял голову и посмотрел на Бена, — ты на сколько приехал?

— Когда захочу, тогда уеду.

— Не буду я тебя кусать, — Мик вновь уткнулся Бенедикту в грудь, — только не отпускай меня, ладно?

— Конечно. Я буду рядом. Можно я тебя еще поцелую.

— Понравилось?

— Не то слово.

Ночью Бен проснулся совершенно внезапно. Мик спал у себя, а Бен у себя. Бен встал, посмотрел в окно, вышел на верхнюю террасу и прошел к комнате Мика. Постоял около двери, помедлил и вошел.

Мик спал как всегда — носом в подушку. Бен присел на край кровати.

— А я ведь мог потерять своего воробушка, — внезапно подумал Бен, — и не факт, что следующий раз окончится для Мика благополучно? Он уже несколько раз рисковал жизнью… ради меня и моих близких. А я никогда этого не делал… — Бен нагнулся над спящим другом.

— Ммм, Бен, — пробормотал Мик во сне, — ммм.

— Спи, — прошептал Бен, — я рядом лягу, чтобы тебе не страшно было, — Бен улегся рядом с Миком и легонько приобнял его.

— Уфр — Мик издал странный звук, прижался к Бену и довольно засопел.

Страсти по Бонду

— Шерлок?

— Да?

— Слушай, тут твой братец звонил…

— И что?

— У них проблема.

— Какого свойства?

— А вот такого, — Джон вольготно расположился на кресле и уставился на приятеля, — шпионы у них закончились.

— И я тут каким местом?

— А таким. У твоего братца есть три кандидата, он хочет, чтобы ты их посмотрел.

— Я, что, психоаналитик? — заворчал Шерлок, укутываясь в драный халат и утрамбовываясь на диване.

— Но Майкрофт так настаивал, что они все едут сюда… — сообщил Джон, видя, как при этих словах Шерлок вскочил с дивана и стал метаться по квартире, поспешно одеваясь.

Первый кандидат выглядел как белый мужчина сорока лет от роду, одетый в цивильные серый костюм.

Шерлок и мужчина уставились друг на друга.

Они молча ели друг друга глазами, потом первый кандидат встал и… ушел.

— Бабник, алкоголик, гурман, страстно любит охоту, — изрек Шерлок.

Появился второй. Плюхнулся в кресло, осмотрелся. Большой черный брат в ярких алладинках, черной худи и с золотой фиксой в зубах.

— Эй, да ты красавчик! — выдал афроангличанин, подсаживаясь к Шерлоку и доверительно обнимая его за плечи, — может перепихнемся, пока этот гребаный психоаналитик не пришел? — спросил он, интимно понижая голос.

Шерлок шарахнулся от него, как черт от ладана. Джон пришел к нему на помощь.

— Гомосексуалист, актив. В корнях китайские корни, не любит политику Путина, сочувствует крайне правым, не любит евреев, хотя у самого прабабка со стороны отца — чистокровная еврейка, — сказал Шерлок, оттирая пот со лба.

Появился третий кандидат. Шикарная блондинка с грудью десятого размера, жопой восьмого и длинными ногами. Губы бантиком.

— Ой, а вы, правда, мистер Холмс? — пропищала она, — здорово. А афтограв можно?

— Я не понял, что вы хотите? — спросил Шерлок.

— Аврограф, — мило улыбнулась блондинка и протянула ему фотку.

— Понятно, — Шерлок небрежно черкнул пару слов.

Блондинка, прижавшись к Шерлоку своими прелестями, поцеловала Холмса и упорхнула.

— Дура, — буркнул Шерлок и пошел пить чай на кухню.

С сомнительными булочками от Марты.

— Позвони, Майкрофту, — через какое-то время Шерлок отвлекся от своего занятия, — пусть утвердит нашу Марту в качестве шпиона.

— Хорошая идея, — поддержал Джон.

Песни простуженной осени

Мик валялся на кровати на верхнем этаже своего дома, который стоял за пару десятков миль от города Ангелов.

По идее, ему в рабочий день никак нельзя было валяться на кровати, но для этого у него были три веских причины.

Во-первых, Мика буквально два дня назад выпустили из больницы, куда он загремел по глупости трех патрульных.

Во-вторых, за Миком гонялись ужасно злые граждане, которые желали Мика в лапшу порезать. Поэтому Мика из больницы и выпустили; боялись, что он до своего выздоровления не доживет.

А в-третьих, Мик умудрился простудиться. И теперь кашлял и чихал на весь дом.

Дома никого не было. Снежана проходила практику в Вашингтоне. Приятели его все куда-то сгинули. С одной стороны — это было хорошо, чем дальше они находились от Мика, тем меньше он за них волновался. С другой — Мик отчаянно скучал без них.

Мик спустил ноги на пол, накинул теплый халат, посмотрел в окно. Там струи холодного дождя и сильный ветер трепали кроны деревьев. Лагуны не было видно, горизонт исчез за пеленой дождя. Мик обреченно кашлянул и отправился вниз, варить себе сбитень.

В доме было тепло и уютно. Мик, сморкаясь в огромные платки, потихоньку кидал в плоскую кастрюльку различные травы и плоды, помешивал воду. Кашлял. После того, как варево вскипело и принялось источать животворящие запахи, Мик вытащил бутылку кагора, баночку гречишного меда, сцедил немного сбитня себе в кружку, плеснул вина, положил ложку меда и с наслаждением отхлебнул обжигающий напиток.

— Ух, — удовлетворенно кашлянул, все прибрал и пошел с кружкой наверх, в спальню.

Сел там на кровати, поджал под себя ноги в пижамных брюках. Так он в пижаме и не спал никогда, а простудился, так утеплился. Носки ещё на пятки напялил. Сбитень выпил и под одеяло нырнул.

Спал он долго, а когда проснулся, то услышал шаги… Кто-то ходил внизу.

Мик кашлянул, проморгался. Кружка оказалась полной, а система дома не впустила бы постороннего человека.

— Эй! — слабо крикнул Мик.

Никто не услышал.

Мик вновь выпил свой сбитень, встал с кровати, запахнулся в свой теплый черный халат с красным драконом, сунул ноги в теплые тапки и пошаркал до двери. Открыл дверь, прислушался.

Говорили двое. Торопливым шепотом.

У Мика не работала голова, но он вернулся за оружием к комоду, отметил краем глаза, что дождь перешел в натуральный ливень, и отправился вниз.

— Как ты думаешь? — спросил высокий сероглазый парень с пшеничными волосами, одетый в старую рубашку Мика, которая ему была явно мала, второго, такого же высокого, но черноволосого, — когда этот ливень кончится?

— Черт его знает, — ответил второй; он, вообще, был в одних джинсах, — льет и льет. И Мик на мое смс не ответил, я вот и решил… наведаться.

— Что вы тут оба забыли, — кашлянул Мик, вырастая в дверях кухни, — а ну… быстро на выход, — и оглушительно чихнул.

— Мик? — светловолосый обернулся, — ты плохо выглядишь. Давай мы тебе врача вызовем?

— Ага. Приедет врач и пропишет мне и вам свинцовую пилюлю, — буркнул Мик, поворачиваясь, — небось с собой хвост привели?

— Никого мы за собой не заметили, — ответил темноволосый, — зуб даю.

— А ты точно, Шерл, смотрел? — язвительно прокашлял Мик и пошел обратно. Только спустившись вниз, Мик почувствовал, как он устал. Устал от этого нудного дела, что его привело на больничную койку.

Мик вернулся в кровать, свернулся клубком под теплым одеялом и уснул.

— Нам не стоит вызывать врача? — недоуменно спросил светловолосый.

— Не стоит, Бен, — отрезал Шерлок, — честно говоря, я покривил душой. Я же видел странную машину, которая шла за нашим такси.

— Мик очень плохо выглядит, — Бен поднялся на ноги и принялся готовить еду, — что с ним такое?

— Бледный, худой, — принялся перечислять Шерлок, — судя по криво постриженным ногтям, был в больнице и довольно долго…

— Был в госпитале?! — Бен резко развернулся, — он был ранен?!

— Скорее всего, да. А тут еще и простуду подхватил.

— Мы должны его поддержать, — заявил Бен.

Следующим утром дождь не утих, а ветер усилился вместе с дождем. Мик проснулся без малейшего признака кашля и насморка. Он тихо встал с кровати и пополз в ванную комнату.

Вымылся, полностью и с наслаждением, переоделся в чистую одежду и спустился вниз. Там никого не было. Мик посмотрел на улицу.

Потоки воды неслись с естественных террас, образуя водопады и озерца, стекая дальше.

— Воробушек мой, — сзади неслышно подошел Бен, обнял Мика за плечи, — как ты?

— Жить… возможно, буду, — Мик прижался спиной к Бену и запрокинул голову.

— Почему?

— Да, за мной некие зверские люди гоняются, — Мик скосил взгляд на Бена, — зря вас сюда принесло, ведь это опасно. Я себе не прощу, если с вами что-нибудь случится.

— Маленький мой, вихрастый, — Бен зарыл лицо в волосы приятеля, — я тебя сам защитю или защищу…

— Угу.

— Смотрю, вы уже воркуете, — рядом вырос, лохматый со сна, Шерлок.

— Привет, Шерлок! — Мик вывернулся из объятий Бена и шагнул к нему.

— А ты уверен? — обижено ответил Шерлок.

— Вот глупый, — Мик сгреб Шерлока за плечи, — ты чего ревнуешь?

— Не ревную, — Шерлок тоже обнял Мика и довольно показал Бену язык.

— Значит так, — Мик осоловело хлопал глазами после плотного завтрака, — расклад такой. Выехать вам не получиться. На дороге — с десяток машин, в океане — пара кораблей шныряет.

— А ты откуда знаешь? — спросил Шерлок.

— Так дом у меня умный. У него связь со всеми спутниками есть. И вам не выехать и мне ходу нет. Есть два варианта.

— Какие? — живо спросил Бен.

— Во-первых, будем сидеть до последнего и ждать, у кого терпение кончится быстрее.

— А второй?

— А второй, — Мик вздохнул, — я выхожу к ним, и мы пытаемся разобраться.

— … и они тебя убивают, — подвел итог Шерлок, — нет. Второй вариант неприемлем.

— Ладно. Может вы что-нибудь придумаете. — Мик ушел в гостиную, завалился на диван и принялся смотреть Гром в раю.

— Мы же не можем ему дать эту возможность?! — горячился Шерлок.

— Конечно, нет. У Мика тут оружия куча. Будем отбиваться, — Бен заулыбался.

Три дня прошли спокойно, на четвертый дождь кончился. Мик встал рано утром, оделся и отправился встречать непрошеных гостей.

Шерлок и Бен подскочили в кроватях от стрекотания выстрелов.

— МИК!!! — столкнулись лбами на лестнице, вооружились до зубов и выскочили на улицу.

Мика они увидели сразу же. Он тихо лежал на асфальте и не подавал признаков жизни.

— СМЕРТЬ СУКАМ!!! — завопили Шерлок и Бен и устроили стрельбу.

Все машины взорвали, всех бандитов покрошили, один вертолет сбили, один корабль потопили.

Потом подошли к Мику, рухнули на асфальт рядом с ним.

— Он жив? — пытаясь справиться с трясущими губами, прошептал Бен.

— Крови не вижу, — глухо ответил Шерлок, поднимая Мика на руки, — но он не шевелится.

— Тащи его в дом, — Бен внимательно осмотрелся; все бандиты были мертвы.

В доме Шерлок аккуратно положил Мика на кровать в его комнате.

— Дождь пошел, — Бен подошел к окну, — даже небо плачет.

— Но крови нет, — упрямо произнес Шерлок, осматривая друга, — и сердце… БЬЕТСЯ.

— Мик! — Бен подошел к кровати и сел на край, — Мик?

— Ммм, — Мик открыл глаза и посмотрел на них, — что случилось?

— Живой!!! — завопили оба его приятеля и бросились Мика обнимать.

— Конечно, живой, — Мик попытался отбиться от жарких объятий, но ему не удалось.

Посередине ночи, Мик выбрался из переплетения рук Шерлока и Бена, слез с кровати. За окном капал дождь.

Мик вздохнул, зевнул и вернулся в теплые дружеские объятья.

Почихушки

… и жили они долго и счастливо, и умерли в один день. А кто не умер, того пристрелили, чтоб не мучились.

***

Сидел однажды слэшер и читал яойную мангу про Морана и Мориарти. И капала у него слюна прямо на страницы. Но тут пришла его подружка — яойщица со стажем — и принялась читать мангу о высокой и чистой любви Смауга и хоббита Бильбо.

И через час они все вокруг слюной закапали.

***

— Кия!!! — крикнул Джеки Чан и въехал пяткой в лоб Мориарти.

— Шерлок! Ты чего? — завопил Мориарти, падая на спину.

— Я не Шерлок! — Джеки развернулся, подпрыгнул и припечатал Джеймса к полу.

— А кто? — просипел Мориарти.

— Я — Джеки Холмс! — в Мориарти прилетела стойка от ширмы и заставила умолкнуть навсегда.

***

Верочка лежала в теплой кровати и нежилась, держа в руках чашку с чаем, в коем сливок было немерено.

— Миленький ты мой!

Иди-ка ты домой!

Чаю принеси,

Сливочек налей

И пожалей.

***

Шерлок сидел в ванне и играл в резиновых уточек. Он мог не беспокоится. Дома никого не было. Поэтому он самозабвенно возил уточек в шапках белоснежной пены.

Ему было тепло, комфортно и хорошо, ибо он находился у себя в квартире на Бейкер-стрит 221 б, в славном городе Лондоне, в стране Великобритании, которая из ЕС вышла, а не в России, где было уже холодно, а отопление и горячую воду не давали, сволочи проклятущие.

А был бы он в России, сидел бы он тепло одетый и хлюпал носом.

Кладбище

На кладбище

Кто-то рыщет

И могилу чью-то ищет.

Вот нашел,

Остановился

И к плите он прислонился.

— Бедный, бедный капитан!

Ты при жизни не фонтан!

Угодил ты прямо в бан.

Смерть тебя так увела,

Даже взятки не взяла.

Доктор плачет в три ручья,

Остальное все фигня.

Я принес тебе цветок.

Без тебя я одинок.

***

Плачет, плачет бедный Спок:

— Без тебя я одинок.

Без тебя не та игра.

Умирать и мне пора.

***

Вот стоит старый дом.

Шерлок спит под окном.

В зале, где темно и пусто,

Паутины только густо.

Пыль, и грязь, и тараканы.

Скрипнул пол; вот шаг, другой.

Завизжали половицы под ногой.

С чердака плетется тварь,

Ей б кого-то закусать.

Шерлок спит, спокойно дышит.

Твари он шагов не слышит.

Разметался он во сне…

Тень от твари на стене.

Блеск зубов, язык, слюна…

Шерлу стало не до сна.

Но петух в ночи поет.

На чердак тварь уползет.

Шерлок жив, но испугался.

Зря он с призраком связался.

Страстные обнимашки

— Что ты смотришь на меня? Раздевайся — я твоя! — томно сказала Ирэн Адлер.

— Чтобы спереди погладить, надо сзади полизать, — в тон ей ответил Шерлок и спустил штаны.

— У какого молодца что-то капает с конца? — Ирэн приступила к работе, — возьму его в руки, сожму его крепко, и станет он твердый, как спелая репка.

— Волос на волос, тело на тело… и начинается темное дело, — мечтательно сказала Марта, подглядывая в замочную скважину.

— В темной комнате, на белой простыне… два часа удовольствия, — мрачно простонал Джон, сидя на кухне у Марты и попивая чай её нового сбора.

— Что случилось? — спросил вошедший Грэг, с интересом прислушиваясь к страстным вскрикам, доносящихся со второго этажа.

— ТВЕРДОЕ В МЯГКОЕ ВСТАВЛЯЮТСЯ, А РЯДОМ ШАРИКИ БОЛТАЮТСЯ!!!

— ТО ХОЛОДНЫЙ, ТО ГОРЯЧИЙ, ТО СТОЯЧИЙ, ТО ВИСЯЧИЙ!!!

— Беру двумя руками, сую между ногами. Пять минут потею, а потом балдею, — мрачно пояснил Джон.

— Не знал я, что ты, Джон, решил поменять ориентацию, — Грэг спросил чаю и сел на другом конце стола.

— Ничего ты не понял! — взорвался Джон.

— НА БУКВУ Х НАЧИНАЕТСЯ. ПОКА РАБОТАЕТ — СТОИТ. КОГДА ЗАКОНЧИТ — КЛАНЯЕТСЯ!!! — донеслось сверху.

Пришла Марта. Возбужденная и красная.

— Что там? — прошептал Джон.

— Вокруг волоса, а посередине — колбаса, — пробормотала Марта, заливаясь жарким румянцем.

— Что у Адама впереди, а у Евы сзади? — спросил Грэг.

— Отстать от меня со своими пошлыми шутками, — взъерошился Джон.

— Да ладно, — Грэг подмигнул Марте, мол ревнует Джон, и вновь спросил, — на букву Х начинается. П увидит — поднимается?

— ТУДА-СЮДА, ОБРАТНО! МНЕ И ТЕБЕ ПРИЯТНО!!! — донеслось сверху.

— ДОСТАЛИ ВЫ МЕНЯ!!! — заорал Джон, — МАЛО ТОГО, ЧТО ЭТА СУЧКА С ХЛЫСТОМ ЧЕРТ ЗНАЕТ ЧЕМ ТАМ С ШЕРЛОКОМ ЗАНИМАЕТСЯ?! ТАК ЕЩЕ И ТЫ ТУТ МНЕ МОЗГИ ВЫНОСИШЬ?! — и хлопнул входной дверью.

— Марта, что общего между деньгами и гробом? — благодушно спросил Грэг.

— Без понятия, — улыбнулась Марта, — что такое — тихо сзади подошел, тихо сунул и пошел?

— … процесс. Ответ вроде как очевиден, — ухмыльнулся Грэг, — а вот еще. Когда женщина ногу поднимает, что видишь? На П начинается, пять букв, на А заканчивается?

— Вот придурок, — хитро рассмеялась Марта, — извращенец. А вот еще. Входит сухим, выходит влажным, доставляет тепло и радость?

— Сама-то, — заржал Грэг, — небось на месте Адлер себя видишь, проститутка старая?!

— Возраст не помеха, — подбоченилась Марта.

— ВОЛОСАТАЯ ГОЛОВКА ЗА ЩЕКУ ЛАЗИТ ЛОВКО!!! — кто-то выдохнул наверху.

— Ого, страсти накаляются, — уважительно протянул Грэг.

Но тут зашлепали шаги, и в кухню спустились Ирэн и Шерлок.

— Как все прошло? — хором спросили Марта и Грэг.

— О чем вы? — неподдельное изумление отразилось на лице у Шерлока, — мы с Ирэн загадки загадывали!

— Ага, — Грэг подмигнул Ирэн, — перемежая страстными стонами?

— А где Джон?

— Убежал, — фыркнула Марта.

— Пойду-ка я его искать, — Шерлок обулся, накинул пальто и пропал в темной ночи.

Сказка

В дальней стране, за близкими горами, а дальними морями было королевство.

А в королевстве был король, а у короля — дочь.

Хорошенькая, стройная. С лучистыми голубыми глазами и каштановыми волосами до полу.

И в один прекрасный день в королевство приехал принц соседнего королевства.

И влюбился.

И принялись они ходить по лесам и садам, держась за руки и разговаривая.

Король молил бога, чтобы все полюбили друг друга и, наконец-то, поженились…

Но тут принцу пришло известие, что на его королевство враги напали.

И пришел он к принцессе и сказал:

— Любовь моя! Я вынужден отбыть к себе в королевство, но я бы желал, чтобы ты дала мне что-нибудь, что докажет мне твою любовь. Я буду воевать и знать, что ты меня любишь!

— Хорошо, — ответила принцесса.

Отбыл принц, а принцесса через девять месяцев девочку родила. Красавица, вся в папу.

Год прошел, второй… третий.

Нет вестей от принца.

Четвертый, пятый…

На шестой год узнал король, что принц соседнего государства жениться надумал.

Помрачнел король, подумал и, забрав дочь и внучку, отправился в гости к зятю.

Приехали, а он бал дает. Ну, короля, принцессу и внучку короля выгнать нельзя, а то ведь войной пойдет.

Танцуют все, а король подошел к принцу и говорит:

— Что, зятек, ребенка моей дочери зачал и ноги сделал?

— А я вас не знаю, — принц отвечает, — и не помню, какая-такая принцесса?!

— А вот такая, — и король выдвигает вперед дочь и внучку.

Смотрит принц и говорит:

— Я её не знаю и знать не хочу. Мало ли с кем ваша дочь путалась… и от кого она ребенка заимела… Если она у вас шлюха, то это не мое дело.

Принцесса в слезы.

— Клялся ты мне в любви вечной! Просил доказательств! Вот дочь твоя! Посмотри на неё!

Принц скучающе посмотрел на принцессу, подозвал стражу и промолвил:

— Выведите эту шлюшку-истеричку и во дворец не пускайте!!!

Рассердился тут отец-король, забрал дочь, забрал внучку, вернулся к себе и пошел войной на соседнее королевство.

Разорил, сжег, вытоптал, а принца на кол посадил, чтоб нехуй было.

Дочь выдал за другого принца.

И стали они жить долго и счастливо.

День Святого Ва-тина,-зелина,-летина

1

— Холмс! А вы меня любите? — спросил однажды Ватсон.

— Не. Не люблю, — коротко ответил Холмс, выныривая из клубов сизого дыма.

— А миссис Хадсон?

— И её не люблю.

— А Ирэн Адлер?

— Нет. Вряд ли, — Холмс затушил трубку, — пойдемте, мой дорогой друг, найдем убийство.

***

— Ватсон, а вы меня любите? — Холмс приподнялся с дивана и оглядел ободранные стены мутным взглядом.

— Я вас ненавижу, — сообщил Ватсон.

— А вы свою жену любите?

— Люблю. Давайте собирайтесь. Нас убийство ждет.

***

— Холмс, а вы меня любите?

— Что вы, Ватсон, как можно…

— А придется, — Ватсон достал скальпель.

— Люблю, люблю, — побледнел Холмс.

— А жену мою любите?

— Но это же ваша жена?! — с отчаяньем в голосе сказал Холмс.

— Правильно, — Ватсон ухмыльнулся, — нас убийство ждет.

***

— Джон?

— Да?

— Ты меня любишь?

— Что? — Джон уставился на Шерлока. Тот невозмутимо восседал на кресле в черной рубашке, джинсах и смотрел на друга, — так, как многочисленные яойщики пишут или по-настоящему?

— По-настоящему.

— Люблю, — выпалил Джон, — ты - мой самый лучший друг.

— А Рози любишь?

— Люблю.

— А Мэри?

— Люблю.

— А Марту?

— И Марту люблю. Собирайся, Шерлок, у нас убийство наметилось.

***

— Джоан, вы меня любите?

— Я вас ненавижу! — в сердцах сказала Джоан и хлопнула дверью.

2

— Как вы думаете, Ватсон? — Холмс держал на вытянутой руке банку, — что это?

— Вазелин, — потрясенно прошептал Ватсон.

— А почему она пустая?

— Измазали.

— Куда?

— Лучше вам не знать, — Ватсон сделал постную рожу.

— А где тела?

— Тела… Я так понимаю, ушли.

— Пойдемте, Ватсон. Нам тут делать нечего.

***

— Что вы скажете, Холмс? — Ватсон ткнул Холмса в серые мягкие клочки.

— Это вата, — просипел Холмс и чихнул.

— А что вата тут делает?

— Матрас разодрали?

— Зачем?

— Была бурная любовная сцена, — принялся фантазировать Холмс, — сперва обнимались, целовались, а потом матрас разодрали.

— Трупов нет. Досадно, — Ватсон плюнул и ушел.

***

— Какое милое сердечко, — восхищался Ватсон, с удовольствием разглядывая сердце из кишок, выложенное на кровати.

— Боже мой! — пробормотал Холмс и потерял очки. Пока он их искал, Ватсон нашел очень много сердечек из частей тела и теперь громко восхищался ими.

— Вы такой жестокий, Ватсон!

— Молчать, Холмс! А то я вас на сердечки пущу…

***

— Чья там нога торчит?

— Мужчина. Лет сорока. Работал модельером… — отбарабанил Шерлок.

— Так от чего он умер?

— Задохнулся в куче валентинок, — изрек Шерлок, — пошли домой, Джон, это не интересное дело.

Глобальный конец света

Мик бродил по дому в потерянном состоянии духа.

Все было хорошо, да ничего хорошего.

Сердце болело и ныло, предчувствуя разлуку с кем-то.

С кем?

Мик этого не знал.

Мик мог отпустить всех, в том числе и себя самого.

Да. Это было замечательной идеей. Мик вышел на веранду, посмотрел на небо. Там собирались свинцовые тучи. Идея становилась более соблазнительной. Нет ничего круче, чем лететь под свинцовыми струями дождя, хлещущих по разгоряченному телу.

Мик закусил губу, выпустил крылья и взлетел в небо.

Пронзил тучи и оказался поверх туч, в морозной пустоте неба. Несмотря на то, что на Мике были джинсы и рубашка, а так же сандалии, ему было холодно.

Морозец принялся пощипывать ему щеки и шею.

Мик пролетел пару километров и нырнул в открывшуюся отдушину.

Под ним бежали поля, дороги и города.

И показались горы.

Мик придирчиво изучил горную гряду, выбирая острые остроги, зазубренные вершины, но тут ничего подобного наблюдалось.

Мик отправился дальше. После пары-тройки километров на горизонте появилась идеальная гора.

Мик облетел её.

Да, гора была идеальная.

Мик поднялся в вышину, сложил крылья и камнем вниз.

Из глубокого пике Мик вышел в последний момент, чиркнув грудью по острому краю острога. Грудь пронзила боль, на белоснежный снег закапала кровь.

Мик вновь вверх и опять вниз.

Вверх — вниз.

Вверх — вниз.

Через два часа Мик изодрал грудь чуть ли не до ребер. Кровь капала на снег. Мик взлетел выше и направился к дождю. Влетел в ливень.

Тугие ледяные струи били по израненному телу, смывая кровь.

Но боль не уходила.

Чтобы она ушла, нужно было вырвать сердце, но этого… нельзя было делать.

Никак.

Мик повернул к дому.

Еще издали Мик увидел, что на крыльце кто-то прячется от ленивых капель дождя, через которые сверкало солнце.

Мик приземлился на влажной дорожке, убрал крылья и пошел к двери.

— Мик? — высокий сероглазый пшенично-русый парень в серых джинсах и черной рубашке шагнул ему навстречу.

— Бен? Что ты тут делаешь?

— Соскучился, — улыбнулся Бен, но помрачнел, увидев, как страшно изранена грудь друга, — что случилось, воробушек?

— Ничего, — Мик попытался прошмыгнуть к двери, но Бен оказался проворнее, — сердце болит.

— Я сейчас тебя перевяжу, — Бен сгреб не особо сопротивляющегося приятеля и понес в дом.

— Что, черт подери, происходит? — Бен протирал Мику грудь спиртом, хотя ему чертовски хотелось погладить его по голове, приласкать, — что случилось?

— Ничего. Просто я отпускаю душу в свободное плавание. Купи скотч, я себе сердце замотаю, а потом возьму иглу и дратвой заштопаю…

— Кто-то опять тебе сердце рвет?

— Рвет. Но я его отпустил, а он возвращается…

— А кто он?

— А никто. Набор символов в компьютере. Ты заберешь мое сердце? — спросил Мик, глядя на Бена.

— В смысле?

— В смысле, что ты его заберешь… И когда будет конец света, оно будет с тобой и защитит от всех напастей.

— Ну уж нет, — сердито фыркнул Бен, — перед концом света я лучше с тобой буду… и с Софи… и с детьми. И также с Шерлоком и всеми его друзьями…

— Ага.

— Воробушек, — Бен обнял Мика за плечи, — я лучше тебя поглажу и поцелую, если на то пошло…

— Не надо меня целовать, — буркнул Мик, — а обнимашки — это хорошо.

— Вот и прекрасно, — Бен сел рядом, привлек Мика к себе, — все будет прекрасно. И к тебе вернется удача.

— Спасибо, друг, — всхлипнул Мик.

Укусы

— Мик? Чай будешь? — спросил Бен, вырастая за спиной друга, а тот сидел за компом, обложившись Конан Дойлом, мангой про Шерлока и периодически поглядывая в включенный ноут.

— Ага.

— А шоколадку?

— Угу.

— А в чай рома капнуть?

— Ммм. Не отвлекай.

— Хорошо. — Бен ушел на кухню и загрохотал там посудой.

Когда Бен вновь появился в импровизированном кабинете, Мик уже сидел на диване и читал мангу про Шерлока.

— Вот тебе чай, — Бен сунул в руку Мика кружку с душистым чаем, — а вот твоя шоколадка, — Бенедикт протянул йогуртовый Ritter Sport.

— Спасибо, — Мик поднял глаза на Камбербэтча, — ты чем-то огорчен?

— Мне все надоело, — пожаловался Бен, плюхаясь рядом с Меллоуном, — все достали. И фанаты Шерлока, и фанаты Стрэнджа, и режиссёр, и жена, и дети… Я спать хочу.

— В чем дело? — удивился Мик, — выбирай любую комнату и спи.

— Нет, ты не понял, — Бен нахмурился, — я хочу, чтобы ты рядом был.

— Да и так рядом сижу.

— Еще ближе, — Бен по-хозяйски отломил от шоколада приличный кусок, отхлебнул из кружки изрядный глоток и откинулся на спинку дивана.

Мик молча посмотрел на это безобразие. Встал и пошел на кухню. Оттуда он вернулся с другой кружкой и другой шоколадкой.

— Так что же ты от меня хочешь?

— Тебя, — выдохнул Бен.

— Не получится, — отрезал Мик, — через два дня возвращаются Снежана с Шарлоттой…

— Так только через два дня, — протянул Бен, — ещё куча времени…

— У тебя есть жена и дети, — напомнил Мик.

— У тебя тоже, — не остался в ответе Бен.

— Ты…

— А возьми меня с собой, — Бен улыбнулся.

— Ты — актер.

— И?

— А то что, если тебя ранят, а то, не дай бог, убьют, меня разорвут на части…

— А тебя?

— Снежана всех убьет.

— Мик, — Бен вздохнул и попытался прижаться к другу.

Чай он уже выпил, в шоколаде перемазался. Жарко все-таки в доме, хоть и кондиционер работает.

— Ты мне все рубашку запачкаешь, — Мик попытался отбрыкаться, но был тут же запачкан липкими загребущими лапами.

— Ты мне песенку споешь? — осведомился Бен, тычась головой Мику в предплечье.

— На ночь? — уточнил Мик, вывертываясь из загребущих объятий, — спою.

***

Спать они легли в разных комнатах.

Ночью на город обрушилась гроза. Сверкали молнии, грохотал гром. Тугие струи дождя трепали разлохмаченный сад за окном. Шум воды навевал сон. Мик хорошо спал в грозу, но тут он проснулся от боли в запястье.

Открыл глаза и увидел…

Нет, не гнусное чудовище.

И не клопа.

А Бена…

Тот сидел на краю кровати, сгорбившись и держа в руках руку Мика.

— Отдай сюда, — Мик выдернул свою руку и при вспышке молнии увидел следы укуса на запястье, — хрена ты это сделал?

— Я замерз, — плаксиво произнес Бен, — я хочу тебя укусить…

— Что с тобой? — Мик сел на кровати и вперил взгляд на друга.

Бен был только в черных боксерах, и вид его был, мягко сказать, ненормальный.

— Успокойся, — Мик пододвинулся к Бену и успокаивающе положил руку ему на плечо, — это просто гроза.

— Ты дашь мне своей крови? — заискивающе попросил Бен, — пожалуйста…

— А зачем она тебе? — поинтересовался Мик.

— Не знаю, — растерянно произнес Бен, чеша в затылке.

— А почему просишь?

— Хочется, — Бен сморщил нос и робко улыбнулся, — меня фанат укусил на встрече.

— Понятно, — вздохнул Мик, — ладно уж, чудо сероглазое, иди сюда. Будешь кровь пить…

— Спасибо, — Бен переполз к Мику, наклонился над укушенной рукой, лизнул и — клац — прокусил жилку на запястье.

Мик откинулся на подушку и закрыл глаза. Сквозь дрему он слышал, как Бен перегибается через него к левой руке.

Потом… его губы и зубы на горле…

И все…

***

Когда утром Мик открыл глаза, то первое, что он увидел — это серые глаза Бена. Потом глаза отдалились, появился нос, затем губы, а в конце — вся физиономия.

— Прости меня, пожалуйста, — виновато пробурчал Бен, — я тебя сильно закусал.

— А зачем?

— Крови хотелось, прямо ужас как.

— Я ничего не понял, — Мик попытался сесть, но мгновенно закружилась голова, — почему бы тебе меня не съесть?

— Ты мой друг! — торжественно произнес Бен, — а друзей я не ем. Лежи тихо, я за тобой буду ухаживать.

— Вот только мне этого и не хватало, — и Мик откинулся на подушку.

— Ты не сердишься, — Бен воровато оглянулся, наклонился к Мику, чмокнул в полуоткрытые губы и смылся из комнаты.

— Вот черт! — обреченно вздохнул Мик и вновь закрыл глаза.

Последнее дело Зенигаты

В город привезли баснословное богатство.

А где богатство — там Люпен III.

Зенигата это знал, поэтому, выследив Люпена III, засел в засаду, чтобы взять голубчика на горячем.

Он сидел в своей машине уже сутки, отливая в соседнем переулке и питаясь сосисками у ближайшего торговца, но Люпен не появлялся.

Зенигата проклял день и час, когда он решил, что Люпена III интересует сокровища Борджиа, но вот забрезжил серенький рассвет… из дома вышел Джиген в нахлобученной шляпе и ушел в восход.

Зенигита их вчера засек. Люпен и Джиген возвращались, изрядно подпитые, из кабака и орали песни. После вошли в дом… и всё… тишина.

И вот Джиген ушел.

Куда, спрашивается?

Зачем?

И почему в такой поспешности?

Зенигата подождал ещё пару часиков, потом взял пистолет наизготовку и вошел в дом. Поднялся по лестнице, вскрыл дверь квартиры и просочился вовнутрь.

Так.

В квартире пахло…

Порохом.

И… кровью.

Зенигата ткнулся в кухню, гостиную, потом в спальню.

Там на кровати кто-то лежал, укрытый одеялом.

Запах крови становился невыносимым.

Инспектор подошел к спящему и дернул одеяло.

— Име… — слова застряли у него в горле; на него глянуло изуродованное выстрелом в упор лицо Люпена III.

Вместо правого глаза зияла дыра, череп утопал в окровавленной подушке. Рядом лежала еще одна подушка со следами пороха.

— Что же здесь произошло? — задумчиво проговорил Зенигата. Внезапно металлический блеск под кроватью привлек его внимание. Аккуратно, чтобы не вымазаться в крови, инспектор достал смятую пулю 45-го калибра.

— Джиген? Но как же так? — недоумевал Зенигата, — он, что застрелил Люпена? Почему?

***

— Партнер не имел права такого делать. Да, Фуджико ему отказала. Да, у Люпена год не было женщины. Да, они были пьяны… Но это не повод был, чтобы поступить с ним так. Отвратительно. Жестоко. Не по-человечески… — Джигена била дрожь. Он жадно закурил, — Люпен мертв. Он застрелил его через подушку. Долго мылся перед этим, яростно оттирая следы. Потом вышел, посмотрел на Люпена и… застрелил. Тело дернулось и успокоилось… навек. Вот и всё, — Джиген ввинтил недокуренную сигарету в бетонную стену.

Он остался один.

У него больше нет партнера.

Джиген посмотрел туда, откуда пришел.

Зло сплюнул.

И… покинул город.

Зубы

У Мика болели зубы.

Не должны бы, но болели.

Поэтому Мик лежал под одеялом, уткнувшись носом в подушку и тихо медитировал, не реагируя на внешние и внутренние раздражители.

К зубной боли прибавилась головная.

***

А когда у Мика болела голова, он вообще ни на что не реагировал.

***

И когда к нему что-то прижалось… теплое… домашнее… и пахнущее прелыми листьями, Мик на это не среагировал.

— Воробушек?!

— Я умер…

— Нет.

— Почему?

— Потому что я тут. Ты почему не отвечал?

— У меня голова болит и зубы.

— Бедный. Ну, давай я тебя поглажу. Прижмись ко мне и спи.

— Спасибо, — Мик ткнулся Бену в грудь и довольно засопел; боль куда-то ушла, и сон унес Мика в неведомые дали отдохновения.

Извращенец

— Шерлок!!!

— Что?

— На меня напал… — Джон сглотнул, — извращенец!!!

— Рассказывай, — приказал Шерлок.

— Я шел из больницы. Вдруг ко мне на углу Бейкер-стрит подбежал высокий мужчина с бородой и распахнул на себе… плащ.

— Боже!!! И?

— Он… был… одет!!!

— Описать можешь?

— Черные брюки, рубашка… белая, коричневая жилетка, черный пиджак… и черный галстук…

— Ложись спать, Джон, — Шерлок вскочил с кресла, задорно застучав яйцами, — а я поищу этого маньяка!!!

Под Рождество

— Шерлок? — позвала Марта, — у нас ещё остались имбирные пряники?

— Семнадцать сук, — просипело сверху.

— Милый, я тебя не спрашиваю, сколько у тебя там девушек, я спрашиваю, сколько у нас пряников?

— Шестнадцать сук.

— Шерлок!!! — Марта возмутилась и отправилась наверх.

Наверху обнаружился Джон, мирно пожирающий пряники, и связанный, как колбаска, Шерлок.

— Мальчики?! Что тут происходит?!

— Ничего страшного, миссис Хадсон, — ухмыльнулся Джон, — вот съем пряники и потащу Шерлока под елочку.

— Все-таки решили сделаться парой!!! — всплеснула руками Марта.

— Вот еще, — осклабился Джон, — я пригласил кучу народа, который Шерлока будет дрючить, и фоткать, и соблазнять и многое другое…

— Но Шерлок — ваш друг!!!

— И что?

— Как что?

— Я хотел ему давно отомстить. Буга-га-га!!!

Супермен и Бэтмен против Холмса

Летел как-то Супермен по Лондону и видит… внизу голый мужик идет.

Из всей одежды на нем только синий шарф на шее.

— Бандит, наверное, — подумал Супермен и спикировал вниз.

Но голый мужик вошел в дом.

Супермен не сдавался. Он завис перед окном дома и стал нервно почесывать голую грудь, ибо на нем был лишь плащ.

— Эй! — из окна вылез маленький мужичонка в одном лишь полосатом свитере, который не прикрывал даже задницы, — ты пиздюк в плаще! Кто ты такой?

— Я — СУПЕРМЕН!!! — ответил Супермен, — я ищу голого бандита с шарфиком на шее.

— Это не бандит, — миролюбиво ответил мужик, — меня зовут Джон Ватсон, а парня с шарфом — Шерлок Холмс.

— А чем он занимается?

— Он детектив.

Супермен включил рентгеновское зрение.

Голый мужик с шарфиком лежал в кровати и спал.

— Извините, — Супермен унесся к небесам.

***

Сидит как-то Бэтмен на унитазе в общественном туалете и вдруг слышит разговор.

— Джоан, ты не понимаешь. Мне срочно нужен наркотик. У меня ломка. Меня трясёт.

— Хрен тебе!

— Но, Джоан, милая моя, красивая… пожалуйста…

— НЕТ!!! Я сказала нет!!!

Бэтмен сделал вид, что ничего не слышал.

***

БЭТМЕН

БЕНТМЕН

БЫТМЕН

БОРДМАН

БУКМАН

БИГМАН

БУГМАН

БЁГМАН

БОГМАН

***

СУПЕРМЕН

СЫПЕРМЕН

СОПЕРМЕН

САПЕРМЕН

Слухи

— Холмс?

— Да? Что случилось, дорогой друг?

— Вы гей?

— С чего вы взяли? — худое лицо Холмса вынырнуло из клубов дыма.

— Люди говорят.

— А вы поменьше с ними общайтесь.

***

— Холмс?

— Да-а?

— Вы гей?

— Нет. Я зависим лишь от опиума, — грустно сказал Холмс, — может, вы гей?

— Нет.

***

— Холмс! Вы гей?

— Нет, Ватсон. А с чего вы взяли?

— А если скальпелем спросить?

— Я — натурал.

— Вот как натуралку скальпелем почикаю, так сразу же станете геем!

— Вы не посмеете, Ватсон!!!

— Ещё как посмею!!!

***

— Шерлок?

— Что?

— Ты гей?

— С чего ради? — удивился Шерлок.

— Люди говорят…

— Они ещё тебе и не то скажут. А кто говорит?

— Гэттис говорит, Марта говорит и ещё 365 человек…

— Ах, Гэттис говорит. Но он сам гей, конечно, будет говорить всякую чушь… Мир такой странный.

***

— Джоан?

— Да?

— Вы — лесбиянка?

— А если я вам по морде дам?

— Вы — красивая женщина, — быстро пошел на попятную Холмс.

Овсянка, сэр

— Ватсон!!!

— Да, Холмс?

— Что вы делаете с моей овсянкой?

— Имею…

— В смысле?

— В самом прямом, — Ватсон отодвинул тарелку и удовлетворёно рыгнул.

***

— Холмс?

— Да, Ватсон?

— Что это вы делаете?

— Имею овсянку…

— Это ужасно, — Ватсон всплеснул руками, — у вас, что, наркота кончилась?

— Уже давно, — вздохнул Холмс.

Отрывок

И, вообразив себе,

Что, он — мужик!

И впал в экстаз

При виде друга!

И, разорвав рубашку,

Обнял сей худощавый стан,

Прильнул к губам.

Жестоко, жёстко,

До боли, до укуса,

До крика, стона,

До оргазма!

Но… полно…

Открыл глаза,

Провел ладонью по лицу,

Сгоняя наваждение это.

В кровати сел,

И, руку протянув,

Из пепельницы достал бычок.

И закурил.

Табак могуч,

Смывает сны

И усмиряет нервы.

И наваждение ушло.

***

Тут двери скрип.

Вошел Люпен,

Присел на краешек кровати,

Спросил:

— Что, не спится?

Джиген ответил:

— Кошмар замучил!

Тебе не стоит увлекаться квестом

По поиску сокровищ королевства.

Что ждет тебя в тех солнечных пустынях,

Где только динозавры держат путь

К единственному озеру. Зачем туда

Ты решил поехать?

Люпен ответил:

— Да говорят, что там сокровище одно,

Что манит, словно вода под солнцем,

Но в руки не дается.

— А ты, что — избранный?

Сколько народу и воров пропало там?

И тел их вовсе не нашли.

И мы с тобой сейчас по эту сторону закона.

— Всё это очень хорошо, —

Люпен ответил и закурил сигару,

— Но мне туда всенепременно надо,

Может и уйдет сокровище из рук,

Но я заряд адреналина получу такой,

Что хватит мне на несколько недель.

Так ты со мной?

— Увы, — Дайсуке вновь лег, — ты извини,

С тобой я не поеду.

Страшно мне и дурно делается.

Ты возвращайся поскорей.

У нас дела.

Второй отрывок

Вонзился в плоть,

Терзая бесконечно

Зубами острыми.

Рванул рубашку

И хищным взглядом

Окинул грудь.

Вкусил он плоть

И, оторвав грудную мышцу,

Сожрал со всхлипом,

Давясь, икая, рыгая.

А после и вторую оторвал,

Вгрызаясь в рваные края.

И прокусил артерию,

Которая несет горячую

Волнительную кровь.

Плеснул фонтан. Накрыл

Он жадным ртом

И подавился кровью.

Густой напиток сей

Был вкусен, в меру солёнен

И горяч, как пунш,

Как грог из красного вина.

И под руками тело

Дрогнуло немножко.

И, выжрав плоть,

Прожрав дыру в грудине,

Он к сердцу вора

Приблизился несмело.

Заглядывая между рваных мышц

И, слизывая кровь, он всунул

Влажный язычок в разверстую дыру.

Лизнул трепещущее сердце.

Оно ответило дрожью.

И он, взревев, давясь, сожрал его…

И тело, вздрогнув, умерло

Под скользкими руками.

Объев грудину, руки, ноги, спину,

Он отвалился, рыгая устало.

Отполз от тела, прислонился к камню.

И облизнулся.

— Вкусен был Люпен, однако, —

Подумал он лениво, — мышцы,

Хоть и сырыми мне достались,

Сочны, упруги и сытны.

Сердце… Ну что же. Был

Сердечных ритмов вкусен бег.

Вздохнул и, закрыв глаза, уснул.

***

Люпен проснулся.

От кошмара билось сердце,

Пижама вся была мокра.

Дышал он тяжело.

Хриплое дыхание злодея

Всё ещё звучало в ушах.

Люпен вздохнул и, проведя рукою

По груди, опять вздохнул.

Все цело. Сердце бьется.

И кровь по венам и артериям несется.

Все хорошо.

Всего лишь сон кошмарный.

***

Проснулся он. Во рту — вкус крови!

На кровати сел. Провел рукой по лбу.

Кошмар сей был правдоподобен.

И наяву он слышал запах крови

И мясо рвал острыми зубами.

Встал. Дверь скрипнула.

Зажегся в ванной свет.

Он в зеркало уставился

Небритой пьяной мордой.

Умылся холодною водой.

Побрился. Из зеркала

Грустный Зенигата

Глядел глазами, полными тревоги.

Креативненько

Типа Голубой огонек.

Басков

поет

Макфа — вкусные спагетти!

Кушают взрослые и дети!

Ах! Спагетти — объедение!

Енья! Енья!

Наших звезд идеал!

Ал! Ал!

Я с любимым Филей

Их в Италии едал!

Филя

поёт

Мои детки!

Мои старлетки!

До чего же хороши!

Обожаю от души!

Группа ОПТ

очередные поющие трусы

поют

Я ему дала!

Я тебе дала!

Я и им дала!

Заболела аж пизда!

Я и в зад ему дала!

Я и в зад тебе дала!

Я и в зад им дала!

Заболела жопа!

Да! Да!

Вот такие вот дела!

Галкин

шутит

Я — Галкин!

Я — Алкин!

Муж любимый!

Молодой красивый!

Винокур

шутит

Я шутить не могу!

Я и петь не могу!

Остается лишь плясать

И народу мозги ебать!

Из жизни парижского гламура

Действующие лица

ВиктОр Виктуриаз. Гламурный пидорас. Курит Голуаз.

Жорж Оливьён. По уши влюблен.

Эдит Фуко. Пьет Вдову Клико.

Доминик Мишель. Колюча, как ель.

I

ВиктОр подпирает белённый косяк типичного парижского кафе. На нем — розовый костюм-тройка в стразах и блестках. Волосы жирно намазаны бриолином. Курит.

ВиктОр

жеманно

Противный дождь!

Меня он замочил немного.

Но я ж не недотрога,

Но его холодные и влажные объятья

Не могу понять я.

Он, словно бывший кавалер,

Слегка ручонками задел,

Погладил задницу мою.

Пустил за шиворот струю,

Смыл тени с век моих,

Тушь с ресниц, помаду…

Потом, как будто бы в награду,

Он заключил меня

В свои холодные объятья.

Но я узрел кафе

И в дверь метнулся,

От дождя спасаясь.

Входит Жорж. Высокий парень с внешностью баварского крестьянина. Клетчатый пиджак, синие в полоску брюки, парусиновые туфли. Под пиджаком — лиловая рубашка.

Жорж

восторженно

Сегодня я влюблен!

Сегодня у меня свидание!

Тоске своей скажу я

— До свидания!

Куплю я девушке своей

Каштаны и желудей,

Капучино и эклер.

Я — смел!

ВиктОр

Красавчик!

Нафига тебе девица?

На ней надобно жениться,

Если с нею переспишь,

Очень крупно залетишь.

Предлагаю я себя.

Не проживу теперь и дня.

Буду о тебе мечтать,

Хрен стоячий рукой ласкать.

Плакать о тебе, дружок!

Сладкий, сладкий пирожок!

II

Из глубины кафе показывается девица неопределенного возраста с бутылкой в руке. На ней рваная кофта неопределённого цвета, красные расклешенные брюки и тяжелая побитая молью шаль. Это — Эдит.

Эдит

плюхаясь на сидение

Закрой пасть, проклятый пидорас!

Не дразни Жоржа, не нервируй нас.

Тебя бутылкой отымею через час.

Как тебе такой формат, пидорас?

ВиктОр

возмущенно

Ты меня совсем не знаешь,

А уже меня ругаешь!

Я с любовью хочу Жоржа.

У него гламурная рожа.

Он весь — мммишный

В постели не будет лишний.

Жорж

рассердившись

Я — нормальный гетеросексуал!

Я тебя в гробу видал!

Сейчас моя девушка придет!

И тебя она убьет!

Потому что ты — дебил!

Женский пол тебе не мил!

ВиктОр

вытянув губы

Я могу и на полу,

Я везде с тобой смогу!

На кровати, на диване,

В белой ванне.

На шкафу.

Жорж выходит из себя и начинается драка.

III

В кафе входит такая тонюсенькая девушка с копной зеленых волос, одетая в какое-то немыслимое количество оборочек, складочек и кружев, отчего очень похожа на распустившийся пион. Это — Доминик.

Доминик

стоя в дверях

Упс! Мой милый Жорж

На петуха похож!

Такой же боевой задор!

Милый! Бей его в упор!

Теперь ногою ему в пах!

Ах!

Локтем — по почкам!

Пальцем — в глаз!

Пусть ослепнет пидорас!

Ребром ладони — по хребту!

Ату его, ату!

Пинай его ногой в живот!

Чтоб не открывал поганый рот!

Теперь ногою в зубы дай,

По ребрам хорошенько наподдай!

Хук — слева! Справа — хук!

Проделай Джеки Чана трюк!

Теперь его кидай за дверь!

Мой ласковый и нежный зверь!

Жорж

играя мускулами

Я — крут! Я — мужик!

И к оскорбленьям не привык!

Тем более от пидораса!

Иди ко мне, моя гламурная зараза!

Доминик

обнимая парня

Ты — просто Чудо!

Словно Жан-Клод Ван Дамм!

Ты знаешь, как увлечь мадам!

Ты знаешь, как увлечь меня!

А остальное — полная фигня!

ВиктОр

сидя под дождем

Губа расквасилась

И тени смылись,

Ребро болит

И пах болит!

И я на Жоржа так сердит!

Зачем побил меня он,

Негодяй!

Ой! Ай!

КОНЕЦ

Странная просьба

Мик приехал к чете Холмсов чисто так.

Он не собирался им надоедать или просить чего-нибудь.

Просто приехал.

***

Накануне Джо сказала своему любимому консультирующему детективу:

— К нам собирается Мик с очень необычной просьбой. Прошу тебя, отнесись к его желанию без особых воплей.

— А что такого может у нас Мик попросить? — спросил Шерлок, оживляясь, — какое-нибудь очень уж замудренное дело расследовать?

— Не… — улыбнулась Джо, — он сейчас с замудренными делами быстро обходится.

***

Мик появился на Бейкер-стрит 221 б ранним утром. С неба сыпался снежок, дул промозглый ветер. Дома был Шерлок, он и впустил гостя.

— Как дела?

— Потом, — Мик прямо прошествовал в комнату для гостей, не отвечая на вопрос Холмса.

— Потом так потом, — согласился хозяин и, выждав около часа, отправился к гостю с кружкой чая и сладкими булочками.

Гость валялся на кровати, разбросав конечности, и мечтательно пялился в потолок. На нем была замызганная майка некогда зеленого цвета и вытянутые штаны без намека на первоначальный цвет.

— Так что тебя привело к нам? — спросил Шерлок, ставя на прикроватную тумбочку тарелку с булочками и кружку чая, присаживаясь на край кровати.

— Надоело, — буркнул Меллоун, — надоело всё и вся.

— Ну как же так, — Шерл поднял левую бровь, — что-то с Снежаной и Шарлоттой? Они хоть знают, где ты?

— С ними всё в порядке, — гость скосил глаза на хозяина, — а у меня к тебе просьба…

— Да? И какая же?

— Шер… — гость сделал паузу, — …лок, ты сможешь меня убить?

— В смысле? — растерялся детектив всея Британии.

— В прямом, — тут полицейский соизволил принять полусидячее положение, — но выстрел в голову — не эстетично. Мозги, кровь… всё это нужно будет потом оттирать с пола и стен. Удушение… Нет. Непроизвольное испражнение, синее лицо, фиолетовый язык — отвратительно. Утопление. Хм. Если только бетонный блок на ноги, и чтобы не нашли пару месяцев. А в ванне… Нет… Нет… брызги, пена… Не пойдет. Отравление. — Мик скривился, — спазмы желудка, рвота, судороги — противно. Значит, остаётся лишь одно — нож в сердце. Аккуратная струйка крови и полный конец света для отдельного организма. Я еще забыл падение тяжелых предметов и падение с высоты… Но это крайне неэтично. Кровище, мозги по разным сторонам.

— А с чего ты взял, что я способен на такое? — начал закипать Холмс, — ты — мой друг…

— А я знаю, но просто захотел выяснить, — последовал ответ, — а вдруг тебе придется выбирать…

— Я тебя выберу…

— Неправильные приоритеты у тебя, Шерлок, — усмехнулся Мик, — тебе следует выбрать своих родителей, потом жену с ребенком, а уж затем… всех остальных.

— А ты? Ты спасаешь весь мир, а потом вспоминаешь про друзей и родственников.

— Я спасаю мир, отправив предварительно родственников в безопасные места, — назидательно проговорил Меллоун, — но ты прав, я ведь могу и сам выпилиться из этого мира. Небольшая черная дыра, и я, разложенный на атомы, нейроны, протоны, кварки и квазикварки, буду частью вселенной, — щелкнул пальцами и над ладонью завис плотный черный шарик величиной с серебряный доллар, — очень привлекательно. Нет после этого никаких мозгов, никакой крови и даже пепла не останется.

— Не смей!!! — Шерлок сорвался на крик.

Первым его импульсом было сорваться с места, схватить этот шарик и запустить куда-нибудь в окно, но он сдержал себя.

— Только не это, — Холмс взял себя в руки, — ты и правда хочешь этого?

— Я устал, Шерл! — тускло проговорил Мик, — сила слишком велика и я не могу к ней как следует привыкнуть. Это так трудно — держать на своих плечах целую Вселенную. Я уже не могу…

— Но, а как же мы? Мы ведь помогаем тебе?!

— Помогаете, — Мик разбил черный шарик на кучу мелких разноцветных и пустил их кружиться по комнате, — заботливо поправляете подушечку на плечах, подносите питье, пододвигаете стул… Но почему-то никто, — с болью в голосе произнес Меллоун, — никто не подошел и не подставил плечо. Но зато вы все требуете, чтобы я тащил все проблемы, разруливал все дела и утешал страждущих. И у вас вечно претензии…

— И что делать?

— Ничего. Что вы можете со своими хилыми силенками? Джо и Гала могут мне помочь, но они сейчас со своими делами и проблемами…

— Тогда ты должен выбросить все эти мысли из головы, — решительно проговорил Шерлок, — как же тогда будет…

— Ага. Что же будет со Вселенной, если не будет специального человечка, который за ней присматривает? Да ничего не будет. Как она развивалась до моего появления, так и будет после меня развиваться. Расширяться, сжиматься, взрываться… И, вообще, мне в сеть кидают сейчас огромное количество дерьма…

— Какого?

— Откровенного. Спрашивают, как мы с тобой спим — ты сверху или я? Сколько раз меня имел Джиген? А я сколько раз трахал Джигена? И вот такой поток за последний месяц только увеличился…

— Но… — Шерлок выглядел шокированным, — боже!

— Джо знает, но она знает много чего и те письма, что тоннами приходят тебе с просьбами вернуться к Джону и поиметь его на публике, Джо очень качественно уничтожает.

— Но тебя-то за что?! — Шерлок схватил кружку с чаем и оперативно выдул её, а булочки детектив уничтожил еще раньше.

— Граждане видели меня с тобой и с Дайсуке. Сделали выводы. Решили что-то там… — Мик сухо усмехнулся, — некоторые до сих пор тебя простить не могут, что ты на Джорджине женился.

— Но я её люблю! — крикнул Шерлок, разволновавшись, — я люблю её и дочь люблю, — глаза заблестели, щеки окрасил румянец — прямо дивная картинка.

— Какой ты всё-таки милый, — хохотнул полицейский, — обожаю тебя выводить. Ты сразу же таким обаятельным становишься…

— Соблазняешь моего мужа, — в дверях появилась Джорджина; она принесла чай и торт, — я рада, что ты перестал думать о смерти, Мик.

— Джо, — гость развел руками, — ты всё знала и так.

— Не смущай Шерла, — Джо подошла к разволновавшемуся детективу и нежно и чувственно поцеловала его в губы, — ну чего ты, солнышко, разбуянился?

— Мик сказал…

— Да, и что?

— Но ведь…

— Какие пустяки, — миссис Холмс склонила головку на надежное плечо мужа, — то, что яойщицы и яойщики вновь всплыли на поверхность, было закономерно. То, что они пытаются поженить тебя и Джона, нелогично, но… с этим явлением бороться бесполезно.

— И что делать?

— Ничего.

— А Мик?

— А я сейчас Мика поцелую, — Джо переместилась по кровати к полицейскому, обняла его и весьма жарко поцеловала, — вот. А потом Мик выпьет чаю и уснет. А мы с тобой пойдем и не будем ему мешать. Спокойной ночи, Мик.

Зарисовка

Он не любил негров.

Ненавидел до дрожи в коленках.

Готов был убивать их, поскольку работал там, где негров было больше всего.

В тюрьме.

Чем он и пользовался.

Бил нещадно ногами, руками и дубинкой. Проламывал черепа, ломал ребра, крушил челюсти, выдирал конечности.

Бесполезно было умолять его. При виде чернокожего ярость застилала ему глаза и он бросался к нему с кулаками, чтобы ощутить, как размазываются по кулаку толстые губищи очередного заключенного, как хрустят зубы и наблюдать, как в глазах ниггера вспыхивает боль и ужас.

Но больше, чем чернозадых, он не любил черных геев.

Этих он был готов избивать днем и ночью.

Преимущественно ночью.

Его боялись, но начальство смотрело сквозь пальцы, поэтому никто его не увольнял, а наоборот, даже поощряли, потому что эта тюрьма была самой образцовой. Никто не толкал наркотики, не продавал оружия и не буянил.

Заключенные, те, кто остался жив, срались от страха, что придет ОН и наставляет пиздюлей.

Но, в этом идеальном мире была одна, очень здоровущая, ложка дегтя.

Он тоже был негром.

Но при этом был стопроцентным натуралом.

Про Холмса

Холмс был страшный старый импотент — маньяк.

Все преступления, которые он расследовал, были его рук.

Больше всего на свете он любил издеваться над соседями и домохозяйкой.

Как сядет бывало в час ночи, как начнет на скрипке пиликать, так хоть из дома беги.

А еще он любил растворчики в еду подливать, особенно Лестрейду, поскольку того обычно начинало полоскать только на работе.

А самое его было любимое занятие — рассказывать своему сыну, которого тоже Шерлоком Холмсом звали, — какой он умный.

***

А сын его, когда вырос, тоже приобрел доктора, поселился в папашином доме на Бейкер-стрит 221 б и принялся своего доктора доводить.

Но доктор его все время по морде бил.

Правда, это не помогало.

И вот обзавелся сынуля его сыном, назвал Шерлоком Холмсом и принялся ему рассказывать про то, какой он умный и славный был.

***

А когда сынок подрос, то оказался на редкость забитым существом, которого, найденный папашей, доктор мгновенно обратил в свою пользу.

Доктор и бил его, и пугал, и по дому гонял.

Но Холмс III не сдавался.

И умудрился сына себе сделать, правда от кого… никто не знал, даже доктор, даже папуля с дедулей.

И назвал в честь дедушки — Шерлоком Холмсом.

***

И такая лапочка выросла.

Красивая, улыбчивая, стройная…

Что доктор новый, дедулей найденный, был от него без ума.

Но страшное дело, у дедули ретивое, тыщу лет ни на кого не поднимавшееся, на правнучка очень даже…

Да внучок это дело не любил, но сынка себе родил. От Ирэн Адлер.

Этот тоже назвал сына Холмсом.

Но увы…

***

Этот Холмс всю жизнь свою ширялся и пил, поэтому и умер без детей.

Строго на Бейкер- стрит

— Шерлок, ты куда намылился? — строго спросил Джон своего приятеля.

Положение осложнялось тем, что их только что сменил Грэг. С четырех дня они сидели в нудной и многочасовой засаде. Шерлоку было хоть бы хны, а вот Джон жаждал деятельности, и когда Шерлок вместо того, чтобы отправиться прямым шагом домой, вдруг зашагал куда-то не туда.

— Джон, я понимаю, что ты проголодался и хочешь спать, — чуть виновато ответил Шерлок, — но я тебя за собой не тащу.

— Ага, щас, — Джон нагнал его, — без меня ты никуда не двинешься.

— Хорошо, — покорно согласился Шерлок.

Они прошли пару улиц, и Шерлок нырнул в темное здание, Джон последовал за ним и тут же потерялся.

— Шерлок! — позвал он своего единственного детектива, — где ты?

Тишина была ему ответом.

Тогда Джон зажег фонарик на своем телефоне и двинулся вперед.

Дверь.

За дверью стон.

Джон распахнул дверь и врос в пол. И было от чего.

В комнате обнаженный Шерлок миловался с обнаженным Мориарти..

— Шерлок? — не веря своим глазам, прошептал Джон, — что это такое?

Но сладострастная парочка его не услышала.

Джон захлопнул дверь и вытер холодный пот.

Следующая дверь.

Обнаженный Джон в латексе хлестал ремнем по бледным ягодицам Шерлока.

Джон захлопнул и эту дверь и прислонился к противоположной стене. Постоял, пошел дальше.

Третья дверь.

Джона насиловали какие-то типы, а Шерлок сидел рядом и безучастно взирал на это.

Джон шарахнулся прочь.

Четвертая дверь.

Мориарти трахал Морана.

Джон закрыл дверь и очутился в темном коридоре. Но тут его обняли и в ухо сказали:

— Джон, где ты бродишь, тут потеряться можно!

— Шерлок, — надтреснутым голосом сказал Джон, — что это за дом?

— Это дом фанфиков, — ответил Шерлок.

— А почему…

— Все нормальные фанфики про нас на третьем этаже подвала, — поведал Шерлок, — пойдем отсюда. Курс — строго на Бейкер-стрит.

— Ты — извращенец, — выдохнул Джон.

Арчер, Адлер и Мориарти

Арчер

отправляясь на очередное задание

О дайте, дайте мне возможность!

С Ириной Адлер я сумею переспать!

Я мир от госпожи избавлю!

Оружием послужит мне кровать!

Спустя три недели.

После долгих ухаживаний Арчер и Ирэн оказываются в одной кровати. Арчер привязан к кровати, а на Ирэн — сбруя госпожи.

Ирэн

приближаясь к кровати и помахивая хлыстом

Сердце красавицы

Склонно к измене,

Как ветер в мае.

Я буду долго бить тебя хлыстом,

И в пять часов его остановлю.

Чтоб ты потом лишь прошептать бы мог:

— Ирэн! Тебя люблю!

подходит к Арчеру и принимается хлестать.

За этим событием наблюдает Мориарти, сидя в соседнем здании и таращась в мониторы.

Мориарти

задумчиво

Сколько времени потратил я,

Так жестока судьба моя!

Что за парень, что бьет Ирэн?

Можно ли его взять в плен?

Голубоглазый брюнет…

Нет и еще раз нет.

Посмотрим…

открывает файл

Стерлинг Арчер — ужасно опасный шпион,

Козел, алкоголик и бабник

И просто маменькин сынок.

И что с такого мне прольется?

Вон с пылом он как отдается.

Бесперспективно.

звонит Ирэн

Ирэн

отходит от избитого Арчера

О, милый Джим!

Зачем звонишь?

Мориарти

Что ты узнала?

Ирэн

Немного.

Он боится крокодилов,

Пауков и аневризмы мозга.

Еще того, что если он окажется

В застенках Лубянки или кого другого.

Его там просто изнасилуют.

Мориарти

потирая руки

Устроим мы тогда

Кошмар ему.

Выруби его.

Я сам займусь.

Арчер приходит в себя в жутком мокром и холодном каземате. Он голый, избитый, и ему холодно.

Арчер

трагически

В каземате я сижу.

Весь избитый и голодный.

Дайте мне возможность убежать.

Покажу, на что я годный.

натыкается спиной на что-то, оборачивается

О! Боже мой! Хуйня какая!

Ведь это здоровый, блин, паук!

Мне надо отбежать сначала,

Чтоб он меня не уволок!

пятится, натыкается еще на что-то

АААА! Хрен мне в жопу!

Крокодил!

Я спрячусь…, но куда?

Однако…

Тут входят здоровые дядьки, хватают его и утаскивают в более светлое помещение. Там они его садят на жуткую конструкцию типа стула.

Арчер

в ужасе

Позвольте мне узнать?

Где я?

Лубянка?

Мориарти

входит и улыбается

Ты боишься, что тебя

Насиловать все будут?

Но это всё любя.

С Днем святого Валентина!

Слэш устроим с вазелином!

Приступайте господа!

Вот вам телесная еда!

уходит и закрывает дверь.

За дверью вопли, крики, стоны, мат.

Через шесть часов.

Арчер

одетый, кое-как ковыляет по улице

Я весь избит,

Везде мне больно.

И не дышу уже я вольно.

Кошмар меня преследовал

Всю жизнь.

Теперь он сбылся.

Не нужен я теперь себе.

О! мама, мама, ты, блин, где?

И Лана! Милая моя!

Но потерялся я…

теряет сознание

Спустя неделю

Арчер

лежа на кровати

О страшный сон!

О дивный ужас!

Оказывается я нужен!

Матери и Лане.

Меня тут любят!

А тех я забуду.

засыпает.

Летопись

Гой яси, люди добрые, люди добрые, да милостивые. Да послушайте вы летопись времен прошедших, прошедших, да несуществующих.

Жили были в государстве англицком двое мужей мудрых. Один занимался делом сыщицким, а второй с клистирными трубками возился. И был у них на двоих грех содомский, но они об этом не говорили и не показывали. И появился у них враг многоумный и настырный. И появились у него чувства сильные к тому мужу, что фигню всякую искал, надрываясь.

И решил тот враг мозговитый пойти войною на доктора. И похитил он его в лето холодное и в заброшенном доме спрятал. Привязал он его веревками пеньковыми к стулу дубовому. И сказал тут муж многоумный, он сказал тут доктору:

— Гой яси, ты, доктор Джон сын Ватсона! Я убью тебя прибыстрехонько. Принесу тебя я в жертву богу Одину. Привяжу тебя кишками к дереву, ослеплю тебя на один глаз, и вкусишь ты страданий меру полную.

Отвечал ему Джон яростно:

— Гой яси ты маньяк отвратительный! Да придет к тебе Шерлок сын Холмса! Да как вставит тебе копьем по самые гланды.

Рассердился тут муж маньячный и ударил Джона по кумполу. Потерял тут Джон сознание и обвис в путах пеньковых.

И пришел тут Шерлок сын Холмса, и завязалася тут драка сильная. И дрались оба мужа мудрых три ночи и два дня. И повергнул на землю сырую маньяк крякнутый детектива этого кудрявого. Повалил, рубашку разорвал, и на грудь белую встал коленом. Встал коленом на грудь твердую да мускулистую, да вытащил кинжал турецкий, да стоит он и примеряется, как пороть ему грудь врага поверженного.

Гой яси вы люди милые! Да не пугает вас сия ситуация! Ведь про Джона не забыл летописец.

Как увидел Джон, что Шерлока убивать собираются, так восстал он со стулом дубовым, да как даст по маньяку стулом массивным. Улетел тут маньяк крякнутый прямо в стену ужасно хлипкую… Тут поднялся Шерлок с пола грязного, развязал он Джона бедного.

Но маньяк -то тут очухался да напал он на детектива кудрявого, но тут Джон в драку ввязался. И ударил его маньяк яростно, и вошло лезвие между ребер молниеносно. И упал тут Джон, обливаяся кровию. И закричал тут детектив англицкий, выдернул кинжал из раны ужасной и вспорол он грудь маньяку аж так, что кишки выпали.

И опустился детектив бледненький около друга своего умирающего. И взял его на руки и заплакал он горючими слезами. И куда капли горячие падали, там рана затягивалась. А потом рана затянулась, и обнялись тут мужи великие и от души поцеловалися.

Вот и летопись моя закончилась.

Слюни Марты Хадсон

— Так! Открываем рот! Шире, шире! А теперь берем в рот! Кому сказал!

***

Марта Хадсон прилипла ухом к замочной скважине гостиной. Там в помещении находились Шерлок и Джон. Они явно что-то делали. Нечто запретное, судя по доносившимся возгласам, отчего у Марты во рту скапливалась слюна и стекала вниз.

***

— Вот так, умница, а теперь глотай! Чтобы я это видел! А теперь опять рот шире. И вот это в рот взял быстро. Нечего хныкать, как маленькая девочка! Разнюнился тут, а еще суровый английский мужик! Быстро, я сказал!!! Вот так! Вот и молодец!

***

Марта услышала влажные причмокивающие звуки и чуть не потеряла сознание от непристойной картины, которую нарисовало ей её воображение. Она уже предвкушала, как сядет за комп и напишет совершенно неприличный фанф про своих мальчиков.

***

— Сглотнул? А теперь раком встал. Ты не ослышался, быстренько раком встал. Нечего умолять меня, сам виноват! Живехонько штаны стянул и явил свету свой тощий зад.

***

Марта услышала несколько бессвязную умоляющую речь Шерлока, и тут слюна прорвалось через зубы и принялась истекать на пол, а нижняя часть Марты начала совершать вихляющие движения.

***

— Прекрасно! А теперь тихо! Заорешь — врежу!

***

Тихие стоны Шерла повергли Марту в оргазм и экстаз одновременно. О! Это было эротично и волнующе! Марта даже не останавливала поток слюны, который растекался по площадке, уже начиная капать с лестницы.

***

— Вот так! Фу! Слава богу! Свободен! Не надо глядеть на меня столь умоляющими глазами! Запомни, я это делаю только для твоей пользы! Иначе я давно бы послал тебя чертям собачьим! Срать легче будет, а теперь я прогуляюсь.

***

Дверь с грохотом распахнулась, и Джон Ватсон ступил на залитую слюнями площадку. Тут же его нога поехала. И Джон, неуклюже опрокинувшись навзничь, проехался на спине по площадке и загремел вниз по лестнице.

Шерлок, услышав грохот, бросился на помощь и загремел вслед за Ватсоном.

В больницу угодили оба с переломами разной степени тяжести, а Марта написала яойный фанфик, набравший полтора миллиона просмотров, но она так и не узнала, ЧЕМ на самом деле занимались Шерл и Джон в гостиной.

Маленькая злоебучая серенада

Тебя любила бы я везде,

На ветках дерева, в кусте,

И на кровати, и на полу…

Поверь, я больше не могу!

Хочу к тебе прижаться смело,

Пускай глядят, какое дело…

Хочу тебя поцеловать,

И нежно-нежно отъебать.

Спустись сюда, мой милый друг.

Войди ты в этот славный круг,

Разденься, не смущайся так,

Ведь это страсть, а не пустяк.

Обмою я тебя водой,

И до рассвета будешь мой.

Тебя любить я буду нежно,

Пусть душа и сердце безмятежно!

Иди сюда, иди быстрей,

Покинь усталый круг гостей,

Забрось подальше ты смычок,

Пусть скрипку чертенок уволок.

Иди сюда, мой милый друг!

***

Но, Мэри! Позволь сказать,

Тебе меня нельзя ебать!

Теперь жена ты. Муж твой — Джон.

И он в тебя по уши все ж влюблен.

Я не пойду. Я спать домой пойду,

И друга не променяю на женскую пизду.

***

Ах ты — СКОТИНА! ПЕДЕРАСТ!

Так эти отношения, значит, не для нас!

Так, значит, Джона любишь ты!

Ну, значит, сука, сейчас умри!

***

Что здесь такое?

Шерлок? Мертв!

Снесен висок коварной пулей,

А ты? Меня надули?

Ты обещала!

***

Он меня хотел иметь,

И принялся дифирамбы петь.

Я, право, не хотела убивать,

Хотела я на помощь звать.

Но как-то так случайно вышло…

Смотрю, а он уже не дышит.

Он точно мертв? Какая жалость!

Про себя — а у меня столько пуль осталось.

***

Мой бедный друг! Лежит в крови,

Что льется из умной головы.

Мозги кругом, кости, кровь…

Коварна сегодня любовь.

Ну что же, покойся ты с миром.

Я на тебя не в обиде.

Бум-бара-бум

Кирпич упал.

Да так неудачно, что отправил Сотого доктора Кто в больницу.

А Сотый был таким, как толерастия требовала — чернокожий азиат-трансгендер с гейскими и лесбийскими наклонностями, любитель садо-мадо, кружевных трусиков с кружевом и сережек от Юдашкина.

Вот на него кирпич и упал.

А ТАРДИС давно уже стала борделем для всех желающих и цвет поменяла на розовый и звук тоже. Теперь при её появлении звучало El Bimbo.

Но это уже в другом мире происходило.

На планете Толерантии.

Там все эти мадамы и господа жили, влюблялись, женились, даже кое-то кое-где и детей плодили.

Дети забирались у родителей специальным комитетом и воспитывались в специализированном детском доме. Те дети, кто в раннем возрасте проявлял толерантные черты, оставались на планете, остальных отправляли на другие планеты.

С других планет присылались и геи, и лесби, и другие подобного рода граждане.

А рядом с этой планетой была планета для особо крикливых черномазых. Как раз из движения Black Lives Matter, но, к сожалению, вся эта крикливая масса народу, не найдя на планете благодарных слушателей, постепенно уничтожила друг друга и теперь на планете жило от силы человек двадцать.

***

Сотый доктор Кто

Ходил в розовом пальто,

Говорил совершенно не то

И пил розовое вино.

***

А в банке из-под майонеза жила цивилизация микробов, которая поклонялась великому металлическому монстру.

Сказ о шиле в пятой точке, и как это шило до добра не доводит

Пролог

Гой яси ты героиня всепобеждающая,

Всех побеждающая, в огне не горящая,

В воде не тонущая и всех любящая,

Да взойди ты на гору высокую,

Да крикни ты голосом писклявым

— Да пребудет со мной сила Лунной Клизмы!

Часть 1

И вошла блондиночка на гору высокую,

Да пропищала слова заветные,

И произошло чудо великое…

Превратилась она в чудо-дурочку,

В чудо-дурочку из Токийского переулочка.

И слетела она со сколы огромной,

Крыльями обгрызенными помахивая,

От ужаса вонюче попукивая,

От восторга тихонько попискивая.

Полетела спасать блондиночка

Мир подлунный и лунный

От вмешательства Черного господина ушастого.

И летела она над полями выжженными,

Над лесами горящими,

И под облаками тяжелыми.

Но закончился её полет

В Новороссии, что украинский

Президент сиречь Порошенко

Обозвал Черным Мордором,

Да и сбили её из гранатомета,

Что Мухой называется.

Но велик был взрыв этот,

Что блондиночку аж в навоз закинуло,

Но не в Киеве, а в рижском предместье.

И открыла глаза блондиночка

И видит — сидит человечище,

В черной майке и берцах,

И сидит человече, покуривает,

И голову свою почесывает.

И молвил этот чел многоопытный:

— Гой яси ты чудо странное,

Чудо странное, сейлормуновое!

Да почто ты сюда свалилося?

Навозом меня обрызгавши?

Отвечала ему блондинка, глазками хлопая:

— Гой яси, рыцарь чужеземный,

Не понимай я твоя-моя речь!

И сказал тогда человечище

На английском своем диалектище:

— Гой яси ты, чудо лохматое,

Чудо странное анимешное,

На хрена ты сюда приперлося?

Ничего не ответила блондиночка,

Лишь глазами усиленно захлопала,

И разразилась рыданиями мощными.

Часть 2

Но тут явилось чудо дивное,

Чудо чудное, непонятное.

И возникло перед ними пятнышко,

Что в телефонную будку трансформировалось,

Да была эта будка в полосочку,

И написано на ней было следующее —

London of telephone

И открылись тут дверцы будочки,

И извергла её утробища

Множество желтых уточек,

Из пластмассы, пенопласта и пластика.

Разлетелись они по улицам,

А потом из будки в полосочку

Вывались шмели пушистые, шмели плюшевые.

А за ними выпали усы черные, усы белые,

Усы грязные и немытые.

Ну, а позже всех шум раздался…

И выскочило из будочки народу множество.

Людей разных, и все странно одетые.

И вскочил тут человечище

И радостно в толпу ввинтился.

Перестала плакать блондиночка,

На навозе встала коленками,

И юбчонку на себе обдернула.

И схватила она ручонками

Шмеля плюшевого и к себе его прижала.

Ибо был тот шмель мягоньким.

И воскликнул тут один дедушка,

В рубашке с рюшами одетый:

— Гой яси дева прекрасная!

Почему же ты так одетая?

Да замерзнешь ты, ибо на улице холодно!

Отвечала ему блондиночка,

Шмеля ручками тиская:

— Гой яси ты дяденька старенький,

Дяденька в рубашечке странной!

Не понимай я твоя-моя речь,

Но спаси меня от этого умника!

Молвил тут другой дяденька,

Дяденька в длиннющий шарф повязанный:

— Гой яси ты дева прекрасная,

Заходи ты к нам в будочку,

Ты зайдешь и согреешься.

И тут выскочил парень красивенький,

Парень в юбочку клетчатую одетый,

И накинул он на блондиночку

Пледик теплый; провел её в будочку.

И сказал еще один дяденька

В плащик и очки наряженный

— Гой яси люди добрые,

Люди добрые, люди странные,

А давайте в путь мы отправимся,

И блондиночку домой отвезем!

И население будочки, включая уточек

И шмелей плюшевых согласилися…

И забрались они в будочку,

И раздулась будочка,

И пропала из виду.

Часть 3

Гой яси вы, жители будочки,

Зря вы туда поперлися,

Да столкнулася ваша будочка

С боингом малайзийским

И срикошетили в разные стороны.

Приземлилася будка полосатая

Прямо в комнате, стул опрокинув,

Да и двери будки распахнулися,

Да и вывалились все на пол кучею,

Прямо под ноги двух умников,

На диване сидящих.

И воскликнул один из хозяев

— Гой яси вы гости чужедальние!

Рыцари добрые и девы прекрасные!

Вы скажите, чего вы приперлись,

И нарушили обстановку нашу интимную?!

Что забыли вы в граде славном,

Что Лондондерри именуется?

Что за ветер принес вашу будочку

В лачугу нашу ободранную

На Бейкер-стрит 221 б?

Молвил тут джентльмен с шарфиком:

— Гой яси вы господа лондонские,

Назовите вы свои имена добрые,

Чтобы знали мы на чью территорию

Угодили своей будочкой.

Ухмыльнулся тут джентльмен английский,

Усмехнулся и молвил радостно:

— Угодили вы во владения

Скотта Шерлока Уильяма Холмса эсквайра

И Джона Хэмиша Ватсона доктора.

И мы просим убрать этих уточек,

Да и шмелей не помешало бы,

Ибо мы тут типа целовалися,

А вы тут нам на голову свалилися!

И ответил тут дедушка в рюшечках:

— Мы не знаем, как тут все получилося,

Мы никак не хотели вам помешать,

А чего это вы целовалися,

Разве нет тут девушек поблизости?

— Мы потому и целовалися,

Что девушки в вашей будочке

Путешествуют. Да пройди ты по улицам Лондона,

Нет там девушек, все тут в будочке!

И блондиночка тут выскочила,

На себе костюмчик рванула,

И предстали перед очами Шерлока

Все прелести блондиночки глупенькой.

И сглотнули тут все мужчины,

И уточки, и шмели, и усы грязные…

И на блондинку набросились.

А она любила всех разом,

И слезы от умиления капали.

Но тут вдруг в зеркале отразился

Черный господин Белого дома,

Отразился и вышел к присутствующим.

Раскидал он всех с блондиночки

И любовью с нею занялся.

Папарацци тут повылазили

И ну фоткать все подряд.

А потом улетела блондиночка,

Но опять не туда зарулила,

Испарилась потом будочка,

Оставив в ванне Шерлока

Семьсот желтых уточек

И шмелей пять десятков.

Ибо в будку они не влезли.

Вот вам сказочка и кончилась.

А кто читал — тот умница,

А тот, кто не читал,

Ну и бог с ним.