Blood & Suffering

Как всё начиналось

Ну вот вам и спектакль! Эх, право, предосадно! Связаться с дураком и сатане накладно!

Мефистофель

Ночью был сильный снег, а ветер завывал раненым зверем под окнами. Утром снег чуть успокоился, а вот ветер стихать, похоже, не планировал. Я отдёрнул занавеску и выглянул в окно, вплотную прижавшись носом к стеклу. В темноте я кое-как разглядел знакомый широкоплечий силуэт отца, который расчищал снег вокруг дома. За ночь его машину завалило почти полностью.

Застёгивая рубашку я всё время поглядывал на заправленную кровать. В голове крутилась мысль о том, как хорошо бы было сейчас просто лечь в неё, закутаться в одеяло, спрятав там свой нос, и уснуть, позабыв про школу, про ссоры родителей, про пропажи детей... Я уверен, что в этом виноваты именно мои друзья в звериных масках... Я понимаю, что общаться с ними — необычайно опасно, но при этом всё равно продолжаю это делать. Что-то тянет меня к ним, словно магнитом... что-то необычайно загадочное, таинственное, некий дух возможных приключений и удивительных открытий. Но... есть подозрения о том, что эта связь с зверьём обернётся для меня чем-то ужасным. Я чувствовал себя в этот момент канатоходцем над пропастью, только вместо каната у меня был маленький камешек, на котором я стоял одной ногой, а справа и слева от меня стояли дети в звериных масках и всё ждали, когда же я сделаю шаг в пустоту и упаду к ним.

Боюсь что меня могут сделать точно таким же как и они... Мальчик в маске зайчика... Не просто же так она тут и там появляется передо мной, будто преследует или сопровождает меня... Нельзя ни в коем случае поддаваться ей... а лучше уничтожить её... по возможности.

Утро добрым быть не может, по крайней мере для меня. Я вновь опаздывал в школу. Не по своей вине, конечно же, так получается, когда живёшь дальше всех от школы, буквально, посреди тёмного леса. Хотя, учитывая что мои друзья живут в посёлке, они изо дня в день умудряются стабильно опаздывать на десять минут от урока... Возможно я немного преувеличил, назвав друзьями двух здешних хулиганов, так, приятели... Другом я со сто процентной вероятностью могу назвать Полину, но никак не Пятифана и Бяшу... уж больно не мой типаж людей... А Алису... Алису я даже видеть сейчас не хочу.

Утро добрым быть не может. Я снова корил себя за то, что не смог встать на двадцать минут пораньше. Я увеличил темп шагов. Интересно, а какое же утро у Пятифана? У Полины? А у Алисы? Подъем, расчёсывание и целый день кашмарить меня? Или пить кровь из школьников? Узнавать подробности желание нет никакого.

Сегодня мне повезло и я ни с кем не встретился на улице, хотя я был бы совсем не прочь обсудить с Морозовой избыточное количество самостоятельных по литературе. Я вбежал по высоким ступеням школьного крыльца, открыл тяжёлую деревянную дверь и очутился в тёплом холле. Первым, что меня встретила школа, был безжизненный чёрно-белый портрет Катерины на доске объявлений. Пустые глаза сверлили меня взглядом, обвиняли в пропаже и беззвучно бранили за всё... Мне никогда не нравилась Катя как человек, но я бы ни за что не пожелал ей быть похищенной... Похищенной зверями? Гипотетическим маньяком? А возможно её никто не похищал, а она просто заблудилась в лесу? Я надеялся на последний вариант и успокаивал себя этим, внушал самому себе то, что я не виноват... Катя... возможно, ты вовсе и не плохая, а просто такой же закрытый ребёнок как я в прошлой школе... Только я закрылся не сам, а меня закрыли от внешнего мира одноклассники своими издевательствами, а ты сделала это сама, укрывшись одеялом сплетен. Каким бы ты ни была человеком, я надеюсь, что с тобой всё хорошо.

В классе на удивление было пусто, только небольшая группа девочек из кампании Кати столпилась у окна. Часы над дверью показывали двадцать минут до начала урока. Значит это мой будильник бежит вперёд, это нужно исправить. Девочки шептались между собой, изредка кидая на меня свои косые взгляды. Что же тут поделать, у них будто бы природная потребность собраться небольшой группкой и перемывать кости другим людям. А я же для них лакомый кусок, ведь Катя пропала именно после серьёзного конфликта со мной... Но некоторые взгляды и следовавший за ними шёпот вызывал у девчонок такую бурю эмоций, будто я только что перед их глазами вырвал Кате гортань зубами.

В попытках абстрагироваться от их шёпота, который походил на назойливое жужжание комара над ухом тёплой майской ночью, я крутил в руках книжку с романом «Дубровский». Вдруг кто-то хлопнул мне по спине, а от неожиданности я подпрыгнул на стуле.

— Что ты дёргаешься? — услышал я знакомый голос хулигана.

— Ромка, блин... — выдохнул я. — Не делай так больше, а то я умру...

— От таких шуток ещё никто не умирал, — Пятифан отвлёкся от меня и проследил за вошедшей в класс Полиной. — А, кстати, что ты читаешь?

— Как это? — я сильно удивился. Мы проходим этот роман почти месяц, а он... — Дубровского... У нас же сейчас самостоятельная по знанию текста...

— Самостоятельная? — Пятифан был сам не свой.

— А где Бяша?

— А его сегодня в школе не будет, — Пятифан ушёл на своё место.

Со звонком в класс вместо Лилии Павловны вошёл директор — Тамара Александровна. Она посадила класс, положила на стол толстую пачку документов и с важным видом объявила нам о том, что Лилия Павловна ушла в отпуск, а нашим классным руководителем и по совместительству учителем русского и литературы будет она.

— Достаём листочки, — сказала она, раскладывая свои бумаги по всему учительскому столу, — проведём проверку на знание текста.

Бесконечные проверки ждали сегодня весь наш класс. Будто каждый учитель решил, что именно сегодня нужно провести по его предмету контрольную или самостоятельную, чтобы посмотреть как ученики усвоили материал. Нашему классу пришлось тяжело, ведь нас не пощадил даже учитель английского языка. А перемены между проверочными работами я проводил где угодно, только не в классе. Шарахался по школьным коридорам, смешиваясь со школьниками, лишь бы только не видеть Пятифана, а также ту самую группу шепчущих девочек. Я хотел бы переговорить с Полиной, обсудить последние новости, но ведь Рома крутится вокруг неё, как мартовский кот.

Вообще Пятифан сегодня сам не свой. Его будто подменили, пришёл до начала урока, самостоятельно пишет все тесты, ни у кого не спрашивает ответы. А самое странное в том, что он сегодня не проронил ни одного матного слова, хотя раньше он ругался так, что ему мог позавидовать любой сапожник. Недавно его мать вызывали к директору, возможно это каким-то образом повлияло на изменения, но я сильно сомневаюсь.

Но несмотря ни на что, все уроки всё же кончились, и мы с Пятифаном вышли на морозную улицу. Я глубоко вдохнул ледяной воздух, пробивая ноздри. Ромка на ходу застёгивал куртку. Мы стояли на крыльце и наслаждались той небольшой свободой, которая досталась нам после окончания уроков.

— Это не день, это... нечто... — сказал Пятифан не соответствуя самому себе. Зная Ромку, он должен был обязательно употребить мат для подведения итогов дня, и ещё раз мат, для связи слов между собой.

— Угу, — тихо поддержал я разговор, — как сговорились.

Где-то на втором этаже прямо сейчас Полина упражнялась в игре на скрипке. Только из-за неё хотелось вернуться в эти голубые коридоры. Когда мы отошли от здания я обернулся и внимательно осмотрел все окна, в надежде увидеть знакомый силуэт девочки. Но я ничего не увидел из-за ярких лучей солнца, отражающихся в стеклах второго этажа. Светило готовилось уйти за горизонт.

— Слушай, я тут недавно такое место нашёл... — неожиданно сказал Пятифан. — Пойдём туда, тебе точно это понравится...

Я задумался... Дома меня ждала Оля, да и мама за те недели, что я хожу в школу, выучила моё расписание и знала, когда у меня кончаются уроки. Я боялся того, что она может меня наругать.

— Ром... не знаю... — медленно ответил я, обдумав возможные последствия. — Что ты хочешь мне показать?

— Да ладно тебе, всё будет нормально... — приободрился Пятифан и зашагал быстрее. — Мы быстро, на полчасика, стемнеть даже не успеет... Твоя мама не будет тебя ругать.

— Я не знаю...

— Соглашайся! Тебе точно понравится.

— Ну ладно, только быстро... — с огромной неохотой согласился я. — Веди.

— За мной! — Ромка махнул рукой, как актёр театра и снова прибавил шагу. Я еле поспевал за ним.

Мы шли по безлюдной улице, нам на встречу пробежали только пару тощих бездомных собак. Вначале я не замечал никаких странностей, а затем начал вновь проворачивать наш диалог. Откуда Ромка знает про то, что моя мама может меня отругать за задержку? Я ведь ему ничего не говорил. Слишком он уж странно себя ведёт сегодня: не матерится, не бегает курить за школу, ни у кого ничего не отобрал, и даже не спросил ни у какого младшеклассника за шмот...

Всё же отступать было некуда и я продолжал идти за Пятифаном. Вот уже и улица закончилась — она перешла в лесную тропинку — и мы шли под лысыми ветками дубов и берёз. Спустя время закончилась и тропинка, мы с Ромкой стояли по колено в снегу. Солнце тем временем уже начало садиться, отбрасывая свои золотистые лучи на снег.

— Рома, долго там ещё? — в нетерпении спросил я. — Скоро уже солнце сядет, может быть в выходной покажешь?

— Да вот, ещё метров сто и будет... Ёлки-палки, Антон у меня шнурки на ботинках развязались. Иди вперёд я тебя догоню.

Пятифан отошёл в сторону, пропуская меня, и наклонился, чтобы завязать свои ботинки. Я прошёл вперёд, сделал всего два шага. Нет, нельзя идти одному, нужно обязательно дождаться его, вдвоём будет безопаснее. Я обернулся, но Пятифана уже и след простыл. Вначале я подумал, что он просто так шутит надо мной, спрятался где-нибудь за деревом и смеётся в кулачок, но нет... На снегу присутствовали его следы, когда он шёл сюда, но... больше следов, кроме моих, не было. Меня это сильно насторожило, врядли он за пару секунд может сбежать обратно в посёлок, точно наступая на уже существующие следы. Но ведь даже шума не было...

— Антон? — раздался голос Ромки откуда-то из лесу. — Антон, иди сюда, скорее!!! Быстрее!!!

Нет, это точно был не Пятифан и в прошлый раз такое закончилось близким знакомством с Хозяином леса. Нужно было быстрее уходить отсюда. Я пошел — насколько мне позволял глубокий снег — по следам обратно.

— Антон!!! Где ты, Антон!? — искажённый голос Ромки раздался ближе.

Я рванул с места к посёлку, в надежде оторваться, но не получалось. Было ощущение будто я застрял в какой-то петле или бегаю кругами. Сколько бы я не бежал, я всё равно возвращался в то же место, откуда стартовал. А крик того, кто притворялся Ромкой стремительно приближался. Я уже протоптал целую тропу, когда меня вдруг схватили за капюшон и толкнули на землю. Я закричал.

— Молчи! — знакомый голос моей рыжей подруги.

Она заткнула мне рот своей перчаткой и вжала моё лицо в снег. Лиса навалилась на меня всем телом, прижимая к земле. Я брыкался как мог, пытался высвободиться, но она только сильнее вдавливала мою голову в заледеневший снег. Казалось она полностью легла на меня сверху. Чем ближе были крики «Ромки», тем меньше я сопротивлялся своему положению. В голове появились мысли о том, что это последние секунды моей жизни. Воображение рисовало жестокую, медленную и крайне болезненную расправу некого существа надо мной. А возможно меня пощадят? Только лишь промоют мозги и заставят надеть маску зайца на лицо.

Но крик неожиданно стих, не дойдя до нас. Алиса приподняла голову, осматривая окрестности. После она вынула свою руку у меня из рта и перестала давить на мою голову. Я тут же поднялся на ноги и сплюнул снег, попавший в рот. Алиса стояла передо мной, демонстрирую мне всю свою гордость.

— Всё стихло... — объявила она мне. Всем видом она показывала то, что ждёт от меня благодарности.

— Что это сейчас было? — я сделал шаг назад, отступил от Алисы.

— А ты не понял? — удивлённо спросила Лиса. — Твой друг — сообщник маньяка!!! А я тебя спасла!

— Ромка сообщник маньяка!? — недоверчиво спросил я, осматривая реалистичный мех на маске Алисы, переливающийся в лучах закатного солнца. Она всё ещё стояла, гордо задрав голову.

— Да, он вёл тебя к нему... А я тебя спасла... Антон, я знаю, где они держат похищенных детей, — Алиса поддалась вперёд.

— И с чего я должен тебе верить?

— Антон... — удивлённо воскликнула Лиса, сложив руки на своей груди. — Как же это? Я же спасла тебя от смерти! И вообще... Я хоть раз тебе делала что-то плохое? Причиняла зло?

— Да! — я развёл руками. — Ты притащила меня своему хозяину, который меня облизывал... И после каждого взаимодействия с тобой, в посёлке пропадают дети...

— Я же просто хотела познакомить тебя со своей семьёй... —Алиса грустно опустила руки и голову. — Ты ведь даже не знаешь наших традиций... То облизывание было приветствием... Просто для того, чтобы узнать твой запах...

— Я пошёл, — я не видел смысла слушать Алису дальше, она опять льёт свои сладострастные речи, чтобы запутать меня... Тем более меня ждали дома. Я обошёл Алису и пошёл в посёлок по следам. Ошарашенная Лиса зависла, глядя на мой отдаляющийся силуэт. Но вот оцепенение прошло и девушка поспешила ко мне.

— Антон, не уходи! — она схватила меня за руку и прижалась ко мне. Я хотел было возразить, но в нос ударил яркий аромат нового года. Я вдохнул его с удовольствием, полной грудью. Уходить моментально расхотелось, что-то подсказывало, что мне нужно остаться.

— Я не ухожу... — спокойно ответил я. Алиса громко засмеялась.

— Антошка! Ты же мой слепой котёнок, тебе ведь нужно оказаться дома как можно быстрее, — Алиса нагло взяла меня за руку, перекрестив свои пальцы с моими, что вогнало меня в сильный шок. —Я могу отвести тебя по одной тропинке... Окажешься дома намного быстрее... Ну что пойдём?

— Пойдём, — согласился я.

Алиса повела, я не сопротивлялся. Медленно плёлся с ней под руку через сугробы, вдыхая её чудный и успокаивающий аромат. Неожиданно девушка поправила мою съехавшую набекрень шапку, что сильно вогнало меня в краску. От каждого прикосновения, будто пробивало током...

— Как ты вообще мог поверить своему дружку? — спросила Алиса.

— Он сказал, что хочет показать мне что-то интересное... И повёл меня за собой.

— Ох, Антон... — возмутилась Лиса. — Он ведь тебя на смерть вёл... Он тебя ненавидит, поэтому с маньяком договорился...

— За что он меня ненавидит?

— Как за что? Известно! Ты твоей однокласснице приглянулся, а он в неё втрескался по уши... А она в тебя... — Алиса сделала тихий, заигрывающий голос и тихонько посмеялась. — Хотя, я её понимаю, как в такого не втрескаться, такой миленький, сладенький...

Она дотронулась своей рукой до моего лица. Раскрасневшейся от стыда щекой я почувствовал её холодную кожаную перчатку. А затем вновь вдохнул её аромат. Она заигрывает со мной, делает всё, чтобы я смутился... Ей нравится, когда я выгляжу растерянно...

— Что же ты встал, Антоша... Пойдём, тебя матушка заждалась... — Алиса снова взяла меня под руку и повела под кронами деревьев.

— Да... да... пошли...

Всё это выглядит и звучит очень странно и нескладно... Ромка ревнует меня к Полине? Это возможно и, скорее всего, это реальность. У нас с Полиной сложились дружеские отношения и ей приятнее разговаривать на отвлечённые темы со мной, нежели проводить время с Пятифаном... Она его сторониться... Но то что Ромка сумел без последствий для себя договориться с гипотетическим маньяком — настоящая фантастика! Логику в этом действии я найти не могу: зачем договариваться с маньяком, ставя свою жизнь под угрозу, если можно просто запугать меня или избить, ведь я ничего не могу противопоставить? Да и как он сумел испариться за ту секунду, что я на него не смотрел? Этот аромат нового года затуманивает здравый смысл...

— Алис, а это правда? — я повернул голову в сторону, чтобы меньше вдыхать её аромат.

— Что правда? — Лиса продолжала вести меня под руку, не обращая внимания ни на что, кроме изредка пролетающих над нашими головами ворон.

— Про Ромку...

— Конечно правда! — тут же воскликнула Алиса. — Разве твой лучший друг будет тебе врать!?

Лучший друг? Она сама себя так охарактеризовала... я никогда не считал её лучшим другом... Больше как знакомая, максимум как подруга... Нет, это очередная уловка... Она вновь водит меня за нос и пытается обдурить на ровном месте. Нужно сопротивляться этому.

— Странно это и не сходится... — после минуты раздумий ответил я, — Как Ромка договорился с маньяком? Какой резон ему это делать, если он просто мог меня избить? И как он смог испариться на ровном месте?

Алиса тут же остановилась, а я вместе с ней. Она схватила меня за плечи и развернула к себе. Её голубые блестящие глаза метались по моему лицу, изучая его. Я чувствовал её беспокойство, оно буквально передавалось мне по её же трясущимся рукам.

— Возможно его взяли под контроль и теперь он как кукла, — она сказала это без свойственной ей смешинки в голосе. — Тебе нужно держаться подальше от него, понимаешь? Он одержим.

— Допустим он одержим, но как он испарился за секунду? — я отпрянул от неё.

— Возможно он убежал...

— Тогда бы я это услышал, а на снегу остались бы следы! Он что, улетел? — я отошёл от неё на несколько шагов, чтобы её запах не затуманил мой разум. — Врёшь ты мне, Алиса...

— Ах так!? Я вру!? — Лиса злобно скрестила руки на груди, её глаза засверкали огнём ярости, но он быстро потух. — А раз я врушка, то иди домой сам! Зачем мне тебе помогать, если ты мне не веришь!

— Ну и пойду! — я развернулся и хотел было идти по следам обратно и делать огромных размеров крюк, но вдруг обнаружил, что следов не было. — А... А как это... Где следы?

— Ну как это где? Лисы свои следы хвостиком заметают! Хи-хи-хи!!! — ехидно воскликнула Алиса, завела руки за спину и встала на носочки.

Меня прошиб пот, а страх подкосил ноги... Всё вокруг было одинаковым набором торчащих из земли стволов деревьев, присыпанных белым снегом. Найти дорогу назад не представлялось возможным. Алиса стояла рядом, перекатывалась с пятки на носок и откровенно наслаждаясь моей паникой, иногда издавая смешки... Сам я отсюда никак не выберусь... Придётся мириться с Алисой, — а она будто и ждёт этого — если я не хочу, чтобы завтра мою чёрно-белую фотографию приклеили на доске объявлений.

— Алиса, я был неправ... Прости пожалуйста... — я подошёл к ней и протянул руку.

— Ещё чего! — возмутилась Лисица и отвернулась от меня. — Сначала обидишь, а как моя помощь понадобиться, так сразу ко мне! Не хочу тебя домой вести... обойдёшься...

Я не думал, что это сработает... Алиса хитрая лисица и никогда не упустит шанса кого-нибудь обдурить и остаться в масле... К ней нужен деловой подход... Бартер...

— Алиса, ну я же действительно не хотел тебя обидеть... — я подошёл к ней и аккуратно положил руку на плечо. — Как мне загладить свою вину?

— Я даже не знаю... — Алиса медленно обернулась, взяла мою руку и начала водить указательным пальцем по моей ладони. — Я хочу погулять с тобой под ночным небом... Выходи гулять сегодня в час ночи!

— В час ночи!? — удивлённо воскликнул я. — Алиса, давай в пятницу? У меня же завтра школа...

— Ну.... я даже не знаю... — Алиса ехидно наклонила голову. — Если ты не хочешь, то можешь попробовать найти выход сам...

«Какая же ты сволочь...» — пронеслось у меня в голове. В этот момент Лисица сильно напоминала Катьку... тоже не упустит шанса позлорадствовать, надавить на больное, чтобы получить свою выгоду... Из одного теста сделаны...

— Хорошо... — неохотно согласился я. Лучше провести бессонную, чем скитаться по лесу в поисках выхода, с шансом замёрзнуть насмерть или наткнуться на дикого зверя. — Сегодня в час ночи.

— Отлично! — радостно выкрикнула Алиса и сильно сжала мою ладонь. — А что бы ты меня не обманул, я сделаю вот так!

Она достала из кармана шубы швейную иглу и бесцеремонно уколола меня в указательный палец. Боль была необыкновенно сильной, она за секунду разошлась по всему телу, скрутила меня пополам. На секунду меня посетило виденье: залитая кровью пыточная комната, с потолка, окутанного тьмой, на толстой цепи свисают мясницкие крюки, на которые насажены дети, посреди комнаты огромный металлический стол, на котором лежат человеческие внутренности, у ножки стола коробки с расфасованными органами... Виденье покинуло мой разум столь же быстро, как и захватило его... От этой картины мне скрутило живот и чуть было не вырвало.

— Не люблю, когда меня обманывают, — деловито сказала Алиса, пряча иглу в карман. Она подождала, пока я приду в себя и выпрямлюсь, а затем спросила. — Ну что, идём к тебе домой?

— Ты чего творишь!?

— Что? Я же говорю, что не люблю, когда меня обманывают...

— Зачем... Что это за пыточная камера?

— Какая камера? — удивлённо спросила Алиса. — Антоша, таблетки пить нужно...

Ответа бы я от неё всё равно не добился бы... бесполезно...

— Ну так идём? — спросила она.

— Идём...

Она вновь взяла меня под руку и повела. Солнце уже стемнело, и шли мы неприлично долго, казалось, что вместо того, чтобы просто пойти прямо ко мне домой, мы сделали огромный крюк по лесу. Шли мы в полной тишине, никто не произносил ни звука... Но может ли существовать тишина в принципе? Я слышал хруст снега под нашими ногами, слышал своё сердцебиение, слышал дыхание Алисы — спокойное и ровное, а также своё дыхание — сбитое и прерывистое...

Спустя время мы всё же вышли на тропинку, по краям которой росли знакомые кривые деревья. Вдали уже виднелся свет из окон моего дома.

— Вот мы и пришли... — сказала Алиса и отпустила мою руку. — Дальше я с тобой не пойду.

— Спасибо, Алиса... — я внимательно осмотрел Лисицу. Никак не могу привыкнуть к её чудаковатой маске, всё время хочется сорвать её и увидеть кто же прячется под личиной лисы.

— Так бы сразу... — довольно промурчала Лиса. — Уговор помнишь?

— Помню: в час ночи гулять.

— Я буду ждать тебя здесь. Пока, Антошка, веди себя хорошо, сладенький, — она хлопнула меня по плечу, сделала пару шагов назад, не отводя от меня взгляда, и растворилась во тьме.

Я выдохнул. Наконец-то остался один... Медленным шагом пошёл к дому, осматривая пустое поле. Отцовской машины не было, значит он на работе. Дом с почерневшими от старости облицовочными досками не внушал снаружи доверия своей прочностью, но внутри ты был словно в неприступной крепости... Я обстучал ботинки о крыльцо и зашёл в дом. Первым, что я услышал, зайдя во внутрь, было недовольное и холодное мамино бормотание:

— Неужели нагулялся? — сказала она с кухни. — Переодевайся и иди ешь, всё уже остыло.

Трапезничал я ухой. Палец, который уколола мне Алиса, не давал мне покоя... Он тихо ныл, будто я им слабо ударился. После приёма пищи, его стало покалывать будто бы после онемения. Я подумал было, что Алиса занесла мне инфекцию своей иглой, и решил обработать палец перекисью, но это мне ничего не дало. Тогда я сел за уроки, в надежде отвлечься от пальца, погрузившись в материал, но и это не помогло, потому что боль начала нарастать. В попытках унять боль я ходил взад вперёд по своей комнате, постоянно сжимая и разжимая ладонь. Боль росла с каждым часом, сводя меня с ума. Последний час перед выходом на улицу я провёл лежа в кровати, закутав палец в одеяло и зубами сжав подушку. Я никогда не чувствовал такой боли и не мог сравнить её с чем-либо. В голове я пытался придумать, что высказать Алисе в «благодарность» за такую боль, но никаких мыслей на этот счёт мне не приходило.

Наконец наступил час ночи. Стиснув зубы от боли я надел на себя как можно больше вещей, чтобы не замёрзнуть в мороз. Пытаясь не шуметь я вышел из своей комнаты и спустился по лестнице. Всё это было невероятно сложно делать из-за боли, разрывающей палец, время выполнения простых действий увеличивалось в несколько раз. Я уже хотел было открыть дверь, как позади меня раздался тихий сонный голосок Оли:

— Оля... у меня... голова болит, воздухом подышать нужно... — я делал глубокие вздохи и долгие паузы, пытаясь сохранить нормальный тон голоса.

— А ты надолго? Возьми меня с собой! Я тоже хочу на улицу! — воскликнула девочка. Неудивительно... Оля уже почти два месяца сидит в четырёх стенах, выходя на улицу изредка, лишь для того, чтобы чуть-чуть подышать свежим воздухом... Она уже забыла, когда в последний раз была на нормальной прогулке...

— Оль, нет, нельзя... Я ведь на минутку... Подышу и сразу спать... тебе тоже нужно спать... — сказал я и взял сестру на руки.

Палец болел всё сильнее, а я нёс сестру в постель, стискивая зубы от боли. Оля смотрела на меня заспанными глазами, которыми она очень часто моргала, в попытках не провалиться в сон раньше времени. Я донёс сестру до постели и укутал одеялом. Оля зевнула, широко раскрыв рот, отвернулась к стенке и зарылась носом в своего любимого мишку.

— Спокойной ночи, звёздочка... Спи спокойно... — я поцеловал её в лоб и вышел из комнаты.

Вновь спуск по лестнице и я у двери, в этот раз медлить не стал: распахнул её пошире и вышел на крыльцо, меня тут же обдало холодным ветром. Я как можно тише закрыл дверь и закричал, сунув себе в рот кулак в перчатке, что поглотило звук. Затем я прыгнул в сугроб и стал натирать болевший палец снегом, чтобы снизить боль. Спустя минуту натирания боль ушла, будто и не было этих долгих часов, во время которых палец сводил меня с ума. Я удивлённо осмотрел свою конечность: ничего необычного... Я вытер руки об перчатки и медленно поковылял к тропинке, где меня должна была ждать Алиса. И она ждала... Лисица стояла в темноте, вальяжно облокотившись на толстый ствол ели. Заметив меня она томно вздохнула и смущённо отвернула голову в сторону. Меня это сбило с толку.

— Антон... — грустно начала она. — С вашей стороны некрасиво заставлять девушку... ждать... Вы же всё-таки кавалер...

— Какой кавалер... — растерянно произнёс я и посмотрел на свои руки. Они были все мокрые и озябшие от растирания снега. — Какой кавалер!? Ты что с моим пальцем сделала!?

— Ах, Антон... — также грустно продолжила Алиса. — Мы же всё с тобой обсуждали... мне нужна была гарантия, что ты придёшь...

— Гарантия!? Я похож на того, кто не держит своё слово!? Ты хоть понимаешь, что ты не просто гарантировала себе что-то там, а пытала меня!

— Таки пытала? Что-то я не вижу на твоём лице следов побоев, засохшей крови, а руки у тебя не вывернуты и на груди нет следов от разгорячённого утюга...

— Ещё бы утюгом...

— Да и боли в пальчике тоже уже нет... Антон, ты серьёзно думаешь, что я стала бы тебе сознательно вредить!?

— А вот это, — я показал ей палец, разрывавшийся от боли пару минут назад, — это не было вредом для меня?

— Антон... ты меня разочаровываешь... — она вновь отвернулась от меня. — Это ведь было простая шутка...

— Шутка!? — резко выдохнул я. У меня отвисла челюсть, а ноги стали ватными от такого заявления. — Шутка!? Знаешь что, Алиса... Иди ты нахуй с такими шуточками...

— Ну, Антоша... опять ты не знаешь чужих традиций...

— Со своим уставом в чужой монастырь не лезут! — от злости я ударил по дереву, около которого, как уж на сковородке, крутилась Алиса.

— Ну Антон, ну как же чужой... ведь ты часть нашей семьи, Хозяин леса признал тебя...

— Алиса, ты что, не понимаешь!? — разгорячённый лютой злобой я подскочил к девушке, схватил её за плечо и повернул лицом к себе. Ее слишком уж реалистичный мех на маске сверкал от лунного света. Ночь, несомненно, ее время, в это время весь ее костюм играет красками. Днем такого эффекта нет. Глаза у неё были совершенно спокойные, как будто стеклянные. — А если бы я боли не стерпел? А если бы ещё что-то произошло? А если бы я башкой об стенку ударился и палец себе рубанул?

— Ну Антон, не преувеличивай! — возмутилась Лисица. — Ты же не идиот! Ты же не блаженный! Ты себе палец не отрубишь, ты не сможешь! А даже если бы ты попытался бы, я бы тебе не дала!

— И как бы ты это сделала?

— А вот так! — Алиса вытянула перед собой ладонь с широко растопыренными пальцами. В эту же секунду я потерял контроль над своим телом: ноги у меня сами собой съехались вместе, а руки раздвинулись в стороны.

— Алиса! Ты! — я запаниковал, хотел закричать, но тут же мои губы свело и они застыли в закрытом положении. Я часто дышал, кидался взглядом во все стороны, гадая, что сейчас будет. Алиса постояла с секунду, понаблюдала за мной, а затем обняла меня, сильно сдавив мне рёбра.

— Как мне загладить перед тобой свою вину, Антошка? Знаю! Держись крепче!— спросила она, положив свою голову на моё плечо. Мои руки сами собой обняли Лисицу за талию. — Ах... Антошка... Пошляк... Ладно, разрешаю, только держи меня крепче, хи-хи-хи-хи!!!

Она чуть пригнулась, набирая силу в ногах, а затем подпрыгнула. Мы подлетели высоко, выше самой высокой сосны во всей Тайге. В моём животе что-то забулькало, как вдруг я обнаружил, что вновь контролирую своё тело. Мои руки почти разжались и я чуть было не упал, но благо Алиса крепко держала меня. Я же от страха сильнее сжал руки, обвив их вокруг узкой талии девочки. Не успев вдоволь насладиться открывшимся мне видом, мы начали снижаться к земле. От страха я закричал и поджал ноги к груди.

— Ноги подожми, а то сломаются! — закричала раззадоренная действием Алиса.

Мы приземлились на землю, как Лисица вновь прыгнула. Мы взлетели ещё выше, чем в прошлый раз, и вдруг Алиса начала передвигать ногами. Девушка разжала мои объятия и сильно сдавила мои ладони своими. Откуда только у неё столько силы?

— Ходи по воздуху, как по земле! — воскликнула Алиса. — Попробуй, не бойся, не упадёшь!

Я отчаянно заболтал ногами в воздухе, но ничего твёрдого, того, на что можно было бы опереться, как на землю при ходьбе, я под ними не чувствовал. У Алисы получалось намного лучше: она вышагивала по воздуху, как принцесса вышагивает по дорогому полу дворца на балу перед кавалерами. Я не переставал кричать от страха, девушка же только звонко смеялась, смех её разносился по всей округе звоном колокольчиков.

Мы спустились ниже и Алиса побежала по верхушкам деревьев. Я боялся повторять за ней, опасаясь того, что могу запросто сломать ногу. Девушка продолжала кричать, чтобы я ничего не боялся и попробовал. Я попробовал и тут же мой страх улетучился. Я бежал по верхушкам, совершенно ничего не боясь, делал это с такой грацией и изяществом, будто занимался этим с самого рождения. В животе была приятная, щекочущая лёгкость, а в голове озорным котёнком игралась эйфория. Мы добежали до посёлка и Алиса неожиданно оттолкнулась от дерева и вновь взлетела высоко-высоко, только в этот раз у меня это действие не вызвало страха, напротив, я раззадорился точно также, как и Алиса. Мы вновь шагали по воздуху и в этот раз у меня получалось прекрасно. Лисица сорвала с меня шапку и холодный высотный ветер растрепал мои белые волосы.

— Посмотри вниз! — закричала она.

И я посмотрел. Под моими ногами был спящий посёлок, сверху он выглядел невероятно. Ровные улицы, разноцветные крыши домов, узкая дорога между ними. Всё это вызывало искреннюю неподдельную радость. В эту секунду я забыл обо всём плохом в жизни, был только ледяной ветер, растрепавший мои волосы, спящий посёлок под ногами и Алиса, держащая меня за руки. Постепенно мы начали подниматься выше, я словно шагал по невидимым ступенькам, а Лисица сияла от счастья, переполняющего её. Посёлок остался за нами, мы приближались к каменной церкви с давно осыпавшейся в нескольких местах штукатуркой. Алиса приземлилась на самую верхушку железного креста, с лёгкостью балансируя на одной ноге, я же встал на более толстую горизонтальную балку.

— Посмотри!!! — закричала Алиса, указывая руками на огромный лес, который простирался в лунном свете на множество километров и уходил за горизонт. — Посмотри!!! Разве это не прекрасно!? Разве ради этого не стоит жить!? Это всё наше!!! Наше!!! Великие охотничьи угодья! Обычные люди думают, что это всё принадлежит им! Но никогда это им не принадлежало, ни при племенах, ни при монголах, ни при царе, ни при Союзе, и уж тем более ни сейчас!!! Это всё принадлежит нам! Нам с тобой!!! Ты видишь!?

— Вижу... — коротко ответил я, пытаясь одновременно балансировать и наслаждаться видом.

— Антон... ответь мне на простой вопрос! Что лучше: ходить в унылую школу, или проводить время со мной? — Алиса крутанулась на верхушке.

— С тобой, конечно... — не задумываясь ответил я, глотая холодный воздух ртом.

— Что лучше: бросить свою семью и уехать учится в город после школы, или остаться с нами?

— С вами...

— Что лучше: нынешнее трудовое и долгое рабство до конца жизни, или свобода?

— Свобода...

— Свобода... — повторила Алиса. — Свобода!!! — закричала она что есть мочи, а улицы посёлка отозвались собачьим лаем. — Свобода... — сказала Лисица уже совсем тихо, будто она сорвала голос криком.

Она без разговоров взяла меня за руки и крепко прижала меня к себе объятиями, я сделал точно также. Вот мы снова взлетели, но были так высоко, что казалось, будто я могу спокойно коснуться луны.

— Не касайся луны, Он этого не любит... — тихо сказала Алиса.

— Кто Он?

— Узнаешь.

Мы продолжали лететь. Я уже не смотрел вниз, я смотрел строго вперёд, наблюдая то, как из-за горизонта медленно Тайга движется на встречу нам. Вместе с ветром в лицо мне бил приятный аромат Нового года, он меня сильно успокаивал. Куда-то делась моя смущённость и я зарылся в мех Алисиного пальто с головой, девушка на это отозвалась лишь тихим смешком. В какой-то момент мы начали снижение, я уже инстинктивно поджал ноги, чтобы не сломать их при жёсткой посадке. Но посадка, несмотря на огромную высоту, оказалась на удивления мягкой. И только когда мои ноги коснулись земли, ко мне вернулись прежние страх и смущение. Я с ужасом осознал, что нахожусь в объятиях с девушкой и вдыхаю её запах. Лицо моё залилось краской, а сам я поспешил отлипнуть от девчонки. Алиса некоторое время смотрела на меня с удивлением, а затем вновь показала рукой в сторону и сказала:

— Гляди...

По левую сторону от нас находился огромный обрыв, где-то внизу громко журчала речка, а за ней бескрайний лес. Воспоминания об этом месте всплыли у меня в памяти вместе с воспоминаниями о бабушке. Я был здесь с ней, за год до её смерти...

— Красиво здесь... — сказал я, — как на картине...

— А весной и летом здесь намного красивее... — добавила Алиса. Она мялась, будто хотела что-то мне сказать, но не могла подобрать подходящих слов.

Мы продолжили любоваться картиной. Я уже совсем забыл о том, сколько времени провёл с Алисой... Это время одновременно казалось секундой и вечностью... Алиса аккуратно взяла мою ладонь и сильно сжала.

— Знаешь, Антон, — в несвойственной ей манере начала Лисица. — Я... давно хотела тебе это сказать... Ещё при самой первой встрече... Ты... Я... Мы...

Моё сердце сжалось. Если минуту назад я мог только догадываться о её намерениях, то сейчас я лёгкостью могу сказать о них.

— Антон... Я... Я... — Алиса постоянно замолкала, будто ей не давал докончить фразу ком в горле. — Я считаю, тебе нужно стать частью семьи!!!

— Что?

Алиса толкнула меня в ближайшее дерево, я же потерял равновесие от удара об ствол. Тут же последовали нечеловеческой силы удары сапогом по животу, лицу и рёбрам. Я попытался закричать, но меня прервал удар носком под дых. Алиса била меня без какого-либо сострадания. Но удары прекратились также неожиданно, как и начались.

— Эх, Антошка, Зайчишка... — Алиса нагнулась надо мной.

Я притворился, будто потерял сознание. Лисица склонилась надо мной, подставив под удар лицо. Я сжал кулак с такой силой, что недавно стриженные ногти впивались в мою кожу, и махнул что есть мочи. Удар пришёлся Алиса по маске, та от неожиданности чуть было не свалилась с обрыва, удержавшись лишь каким-то чудом. Воспользовавшись заминкой я попытался сбежать. Вскочил на ноги и понёсся куда глаза глядят.

Но побег мой не удался: девочка настигла меня за секунду. Она сбила меня с ног сильным ударом в спину, а затем обхватила мою шею своими на удивление длинными пальцами и принялась душить.

«Ну вот и всё», — подумал я, — «это всё была одна огромная ловушка... лучше бы я отрезал себе палец...»

Железная хватка Алисы не ослаблялась, наоборот, усиливалась. В глазах уже заплясали мошки от недостатка кислорода. Я бился ногами изо всех сил, но это ничего не дало. А в мыслях перед темнотой промелькнуло лишь одно: как же хочется жить.

Чёрный ритуал

У меня ужасно болело всё тело, каждый сустав выкручивало наизнанку. Я приоткрыл рот и хрипло вздохнул. Больше всего болела у меня грудь, куда Алиса прицельно метилась при избиении меня ногами, и шея, которую Лисица сдавливала своими железными пальцами. Ещё один хриплый вздох. Шестерёнки в мозгу медленно начинают вращение, и мне тут же приходит ужасная мысль о том, что мне конец. Мысль о том, что жить мне осталось недолго, что существование моё оборвёт лесное зверьё... бесцеремонно! Как они делали с другими детьми... А, возможно, меня заставят надеть маску? В таком случае я так же умру, но лишь морально... тело де-факто останется жить... Но захочу ли я продолжать так жить?

Я попытался шевельнуть рукой... не получилось... Алиса хорошо меня отработала. Удивительно, откуда у обычной девочки примерно моего возраста силы взрослого мужчины? А ведь тоже хорошо... Так наивно поверить чудесам девушки... Лучше бы я отрезал себе палец.

Сквозь звон у шах проскальзывают обрывки фраз. Один голос смутно знакомый, а второй же грубый, резкий, громкий...

— Ты его сильно ударила... У него сотрясение.

— Он сопротивлялся.

— Но это не повод избивать его до полусмерти?

— Я его только душила...

— Озабоченная, блядь... Давай его на стол, я его осмотрю.

Меня резко схватили за руки и за ноги, подняли и положили на стол. Нежные женские ручки быстро избавили меня от куртки, кофты и футболки, я остался с оголённым верхом. Я слышал нервное сипение мужчины, который навис надо мной... а ещё от него ужасно несло куревом...

— Ебать... А понежнее не получилось? Ты же всё-таки девочка...

— Если тебе не нравится результат, то мог бы сам попробовать привести его к нам.

— Ладно, заткнись.

Холодные грубые мужские руки гуляли по моему телу, прощупывали мои рёбра, ключицы на предмет переломов. Затем мне резко надавили на грудь, я застонал от нахлынувшей боли. У меня получилось приоткрыть глаза на секунду и я увидел сильный свет, бьющий мне в лицо.

— Он приходит в себя.

— Так усыпи его.

— Нельзя, он принимает какие-то препараты, это может плохо сказаться на его здоровье.

— А мне что делать?

— На руках тащить... как любовника.

— Иди к чёрту. Усыпи его.

— Тогда дай мне вон ту банку. Нет! Не эту!!! Стой!!! — послышался звон разбившегося стекла. — Ах ты сука рыжая!!! Пошла нахуй отсюда!!!

— Ну вот и пойду! А ты... дотащишь... мы ждём на поляне...

— Сучка крашенная... Всё как всегда нужно делать самому!

Мою руку сильно сжали, а через секунду я почувствовал укол, будто мне делают прививку. Мои и так небольшие силы начали таять, меня тянуло вниз, в сладкое забвение, из мира бесконечной суеты, в мир тихой пустоты.

***

Я очнулся от того, что кто-то тормошил меня за плечо. Голова моя болела, а взгляд плыл, будто у температурящего больного, очнувшегося от долгого сна. Несмотря на то, что я уже открыл свои глаза, меня продолжали тормошить.

— Антон! Антон! Доброй ночи! — надо мной навис какой-то мужчина, лица его, спрятанного в темноте, я спросонья рассмотреть не смог. — Просыпайся, самое интересное пропустишь. Эй! Блохастая! Забирай его!

Ловкие женские руки схватили меня железной хваткой и поволокли по снегу. Я с ужасом обнаружил, что на мне отсутствует всё, кроме нижнего белья. В эту секунду мне стало ужасно холодно, тело залихорадило.

— Тише, Антоша... не дёргайся, и я быстрее закончу! — прошептала Алиса мне на ухо и погладила меня по голове в попытке унять моё трясущееся от страха и холода тело.

Меня вытащили на середину поляны. Вокруг меня нерушимой стеной собрались все звери. Их маски изменились до неузнаваемости: они надменно смеялись надо мной, выпятив напоказ свои лошадиные зубы — кроме совушки, она лишь открыла клюв. Позади в нетерпении стояла Алиса, она судорожно трясла руками и головой, пытаясь сохранить над собой контроль. В центре возвышался Хозяин леса, плечами он подпирал толстые ветви деревьев, а постоянно закручивающимися рогами он, словно Атлант, держал небо.

— Начинай! — скомандовал Хозяин и махнул костлявой рукой. Алиса схватила меня за голову и потянула на себя, прижимая к своей шубе.

— Не надо, пожалуйста!!! — из-за всех сил закричал я и попытался встать, но Лиса ударила меня своим сапогом по внутренней стороне колена и я вновь упал на колени перед огромной лохматой фигурой Хозяина.

— Тише, Тошенька, тише... — длинный и мокрый человеческий язык прошёлся по моей шее. Маска лисы упала передо мной, я хотел было чуть повернуть голову, чтобы увидеть личину того, кто сейчас убьёт меня, но девушка держала меня слишком крепко. Алиса глубоко вдохнула мой запах, а затем шумно выдохнула. — Какой замечательный... Наслаждайся.

Лиса укусила меня за шею, с лёгкостью прокусив кожу, а с ней, похоже, ещё и артерию, так как сразу же фонтаном хлынула кровь, которая окропила сначала моё полуголое тело, а затем и вытоптанный снег передо мною. Я испугался, страх сковал мне грудь, и я не смог даже пискнуть в ответ на действия Лисы. Я смог лишь широко отрыть глаза и рот. Моё тело мгновенно обмякло в железной хватке Алисы. А она прильнула к моей шее и словно вампир пила бьющую фонтаном кровь.

«Вот и всё», — подумал я. Теперь мне совершенно ясно, что случилось с пропавшими детьми... Их убили, точно так же, как сейчас убьют меня... Этот культ кровопийц... Странно, но меня совершенно не страшит сама мысль о смерти, меня бросает в дрожь лишь от осознания того, что я больше никогда не увижу свою семью... Я уже успел мысленно с ними попрощаться, а также с моими немногочисленными друзьями-хулиганами и одноклассниками... Завтра с утра мои родители забьют тревогу, а в школе повесят мою черно-белую фотографию, которая, наравне с другими портретами, будет отличным предостережением для детей от исследования леса. А меня не найдут... как и других... не найдут...

Алиса, вдоволь напившись крови, отпустила меня. Я упал к её ногам. Из раны продолжала течь горячая кровь, растапливая снег. В одну секунду меня накрывает звериная ярость, я зол на всё, на весь мир: на родителей, за их бесконечные ссоры, на Олю, за то, что всегда отвлекает меня в неудобный момент, на Рому и Бяшу, за то, что те сволочи, на ныне мёртвую Катю, за то что она распускала про меня слухи, и, наконец, на Алису, за то что она меня убила. Одновременно с этим у меня скручивает живот от сильного голода, будто я не ел ничего несколько дней. Мои глаза наливаются кровью, мой взор меняется, всё принимает кроваво-красный оттенок с вкраплениями чёрного. Злость и голод дают мне сил подняться на ноги, а укус и вовсе больше не болит, да и кровь прошла.

Я встал на ноги. Звери отошли от меня, играются и танцуют между собой на краю полянки, а Алиса и Хозяин леса и вовсе куда-то пропали. Это мой шанс сбежать. Я побежал как зверь на четвереньках, лавируя между деревьев. Мне хотелось впиться в чью-то шею, разодрать мягкую кожу, сломать хребет, вырвать гортань зубами и просто наслаждаться текущей кровью. Вокруг меня всё появлялись и пропадали маленькие огни, словно указывающие мне путь куда-то. Вдали, между деревьев, показалась фигура человека — это был мой шанс попробовать человеческую кровь на вкус. Я подкрался к жертве и прыгнул из неё, повалив наземь... как ни странно, но пойманный мной человек звонко хохотал. На меня смотрела маска лисы. Я попытался её сбить, но когда этого не получилось, то сорвал капюшон и просто укусил Алису за шею.

— Ха-ха-ха! Щекотно! — ничего не получалось, у меня нет таких острых зубов, чтобы на раз прокусить человеческую кожу. А мои попытки лишь смешили Лису, и она громко смеялась, будто в припадке. — Ну всё, хватит.

Она ударила меня в шею. Мои силы пропали, злость ушла вместе с кровавой пеленой с глаз. Я сполз с тела Лисы, которая тут же поднялась на ноги. В руках у Алисы был пустой стеклянный шприц с толстой иглой...

***

Я судорожно вздохнул. Проснулся от невыносимой боли... Болело всё тело! Я попытался двинуть рукой, но суставы отказались выполнять действия... в них будто бы была мелкая стеклянная крошка... Болели также и внутренности, а также и зубы. Больно было даже моргать... Преодолев боль я открыл свинцовые веки. В мыслях не было ничего...

— Состояние стабильное, но обращение идёт очень быстро... В любой момент может переломать, — сказал серьёзный мужской голос. Перед моим лицом начали щёлкать пальцами. — Смотри, он приходит в себя... значит всё хорошо.

Мне умыли лицо ледяной водой и протёрли глаза намоченной тряпкой. Мой мутный взор стал чуть лучше и я смог увидеть мужчину сидящего передо мной. На вид ему было около тридцати лет, невысокий, низкий лоб, окутанный прядями пышных каштановых волос, глаза были серыми, нос картошкой... Чем-то походил на Ленина, только без бороды.

— Отлично, отлично... — просипел он.

— Он пришёл в себя? — Алиса тоже была где-то рядом.

— Да, но он слишком слаб... — мужчина помотал головой. — Так... скажи «дом».

— Д... д... до... м... — прохрипел я и сильно закашлялся.

— Отлично, отлично... — повторил мужчина и достал из кармана таблетку. — Чтобы возвратить тебе возможность говорить, тебе нужно успокоить твои голосовые связки... Выпей... Чудо, что сейчас живой... Рыжая как всегда ошиблась и чуть было не угробила тебя...

Я проглотил таблетку... Через минуту у меня прошло горло и я смог говорить. Мысли улеглись в голове, стало чуть легче... Это были те же таблетки, что я пью на регулярной основе.

— Ты можешь говорить?

— Да.

— У тебя сейчас болит: живот, голова, грудь, шея, зубы?

— Да...

— Сейчас.

— Что ты хочешь сделать? — снова спросила Алиса.

— Хочу сделать так, чтобы он здесь не умер, — мужчина подошёл к большому деревянному столу с большим количеством разнообразных ящичков. Он достал большой гранённый стакан, налил в него воду из пластиковой бутылки и закинул туда неизвестный мне компонент, который окрасил соду в чёрный цвет.

Я мельком осмотрел комнату в которой нахожусь. Она была небольшой, но в ней уместилось два дивана, большой стол, шкаф и старинные напольные часы с кукушкой. Стены были обиты металлическими листами. На соседнем диване сидела Алиса, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди.

Мужчина подошёл ко мне, нагнулся и поднёс ко рту стакан с раствором.

— Пей, — сказал он.

— Что это?

— Обезболивающее, пей! — я аккуратно поднёс губы к краю стакана и сделал небольшой глоток. Содержимое обожгло мне язык, а затем и горло... по-видимому это была не вода...

— Алкоголь...

— Пей!!! — рявкнул мужчина.

Я зажмурил глаза. Мужчина приподнял мне голову и насильно влил содержимое стакана мне в рот, и мне пришлось проглотить всё... Градус прошёлся по носоглотке, выжигая слизистую, а затем с болью попал в желудок. Было просто невыносимо! После этого я сильно закашлялся, но тут же почувствовал, как успокаивается моя боль, как мне становиться намного лучше, как меня клонит в сон...

— Что ты ему дал, придурок!? — злобно вскрикнула Алиса...

***

Я снова проснулся, вскочил как от кошмара, рывком сев на диване. Я весь был в холодном поту. Вокруг было всё точно также, за исключением того, что Алиса теперь сидела не на диване, а на стуле рядом со мной. После того как я вскочил, она устало подняла голову, осмотрела моё лицо и воскликнула:

— Наконец-то...

— «Зачем-зачем?» Вот! — мужчина сидел за столом и перебирал бумагу. — Вот! Видишь как вскочил? Хорошее же обезболивающее, скажи?

— Антон, не воспринимай его всерьёз... Иосиф у нас дурачок... — Алиса потянула ко мне свои руки в кожаных перчатках. Я тут же поджал ноги и попытался отодвинуться подальше от неё.

— А? Что? «Дурачок»? — удивлённо проговорил Иосиф. — Ты издеваешься? Я ему: обследование, обезбол, откачал; а ты: укушу и высосу... не там, где надо...

— Молчи! — Алиса резко выпрямилась. — Антон, как твоё самочувствие?

Я смотрел на Алису у внутри меня вскипала злость. Было чудом то, что я остался в живых... А она... она ведь меня чуть не убила, прокусила шею и пила мою кровь! От злости у меня задёргалась нижняя губа, а на лбу появилась венка.

— Сука рыжая!!! Что ты со мной сделала?!! — я резко протянул к ней руки, чтобы схватить за шею и начать душить Лисицу, но она поймала их и начала выворачивать без каких-либо усилий. — Ай! Отпусти, сука!!!

— Антон... — томно заговорила Алиса. — Это невежество! Огромное невежество! Дама спросила: как твоё самочувствие? Где твои манеры? Будь добр отвечать на вопросы, когда тебя спрашивают, — она отпустила мои руки. — Ты же воспитанный мальчик?

— Плохо!!! — рявкнул я, потирая болящие суставы. — А ты что со мной сделала!? Что это было!?

— То что должна была сделать давно! — Алиса вновь представила себя актёром театра и вывернулась на стуле, высоко подняв к жёлтой лампочке левую руку.

— Сказочница, ёбана в рот... — грустный Иосиф возился со стеклянным шприцем, набирая в него ту самую черную жидкость, которую недавно заставил меня выпить. — Как меня твои сказки уже... Нельзя по нормальному всё по полочкам разложить?

— Ты объяснишь лучше? — удивлённо спросила Алиса.

— Намного. Отойди, дай я его уколю...

Я испугался, будто сейчас снова провалюсь в беспамятство сна и не решился подавать руку. Иосиф громко вздохнул, схватил меня за руку и потянул на себя, уколов меня иглой в вену. Ввёл он мне весь раствор разом, из-за чего я зашипел от боли.

— Терпи, казак, атаманом станешь... — Иосиф отошёл от меня и сел за стол, спрятав шприц в карман... Что-то подсказывало мне, что о стерильности здесь никто не думает.

— Ну объясняй!!! — Алиса указала на меня рукой.

— Ну давай... — Иосиф глубоко вздохнул. — Ну... Антон, я тебя поздравляю! Во-первых, рыжая тебя изнасиловала...

— Иосиф! — Лиса со злостью ударила ногой по полу, укрытому ковром.

— Да, это чистая правда... — посмеиваясь подтвердил мужчина. — А во-вторых, она тебя обратила... в вампира...

Вампира? Нет, нет... такого просто быть не может... Их же не может существовать... это просто детские сказочки... Это... ненормально! Но... сегодня я уже летал по небу вместе с Алисой, а чуть ранее этого мой палец разрывало от боли, в конце-концов Ромка ведь тоже был не настоящий, да и способность Алисы материализоваться из воздуха нельзя оправдать законами нашего мира.

— Чего?..

— Гляди, шокирован! — Иосиф засмеялся и указал на моё лицо пальцем. — Тебе понравится.

— Что хорошего? — удивлёно проговорил я, стараясь смотреть на пол и не встречаться ни с кем взглядом. — Что хорошего в том, что я стану монстром, питающимся кровью людей?

— Ой, ещё один гуманист... Союза уж нет, а вы, черти, остались! — недовольный мужчина закрыл глаза ладонью. — Регенерация, долголетие — вплоть до тысячи лет, если повезёт — наши способности, да и просто тот факт, что ты входишь в очень малочисленную группу. Три-четыре миллиона из пяти миллиардов! Какой шанс такого события? В лотерею легче десять раз подряд выиграть! Но ты очень удачливый.

— А если я не хочу?

— А у тебя выбора уже нет, — улыбнулся Иосиф и помял виски. — Единственное что: ты барану прислуживаешь.

— Выбирай выражения! — возмутилась Алиса, тихо стоявшая до этого момента.

— «Выбирай выражения», — Иосиф передразнил Лису. — Это тебе нужно выбирать выражения.

— Отстань от меня! Сегодня и так трудный день...

— Так я к тебе и не приставал.

— Ты просто не представляешь, какие там у них все тупоголовые! — Алиса как будто не слышала мужчину. — Семь часов сидеть за столом и слушать невесть что! С ума сойти можно!

Теперь всё сходится. Сегодня Ромки вообще в школе не было, а была Алиса... претворившаяся Пятифаном. Теперь-то всё предельно ясно и вполне объяснимо: и загадочное поведение, несвойственное хулигану, и необъяснимо откуда взявшуюся идею «показать мне что-то интересное», и его загадочное исчезновение на тропинке.

— То есть... когда ты людей направо и налево режешь, то это абсолютно нормально... А когда в школе пришлось один день отсидеть, то это... «с ума сойти»? Ой ёбанные рудники...

— А что делать мне? — мой неожиданный вопрос прекратил словесную перепалку.

— Да в принципе ничего... Пока иди домой, потом в школу, затем ночью к нам... чуть-чуть попозже насовсем к нам...

— Как это? А... моя семья?

— Тут я ничего не знаю! Крутись как хочешь... И вообще! Идите отсюда! Время пять! — Иосиф указал на циферблат часов с кукушкой.

— Давай, Антоша, я помогу, доведу тебя до дома, — Алиса потянула ко мне свои руки. Её как всегда мягкий и игривый голосок сильно злил меня.

— Не трогай меня! — осадил я Лису и попробовал встать самостоятельно. Ничего не вышло и я свалился на холодный и грязный пол, покрытый линолеумом.

— Ну что же ты, Антоша... тебе нужно быть аккуратнее... — сладко пропела Лисица и помогла мне встать.

В этот момент мне было невероятно противно, её приторный запах мандаринов и пороха фейерверков уже не щекотал нос, вызывая бурю эмоций. Она сломала мою жизнь! Из-за неё я превратился в монстра! И вот сейчас Алиса, взвалив меня себе на плечи, вывела меня из помещения, которым оказался... чёрный гараж!? Тот самый чёрный гараж, к которому она меня однажды привела... Видимо, это было первой попыткой обратить меня, но она провалилась, из-за того, что я испугался и вовремя сбежал... С другой стороны, непонятно почему меня не обратили в тот момент, когда Алиса предложила Хозяину попробовать меня на вкус.

— Вы нечего не забыли? — позади послышался недовольный голос Иосифа. — Шприцы с обезболивающим!

Он кинул их Алисе, а та поймала на лету. Маленькие пластиковые одноразовые шприцы — которые сейчас являются огромной редкостью — с накаченной во внутрь чёрной жижой.

— Будешь колоть один раз в день! А то помрёшь от боли... — загадочная улыбка застыла на лице Иосифа, пока тот со страшным скрипом закрывал дверь гаража.

— Хорошая погода сегодня ночью... освежает... — ласково сказала Алиса и спрятала шприцы в карман. Я не ответил. — Ну что же ты молчишь? Обиделся? — она потрепала меня по щеке.

— Отвали! — я махнул рукой, отгоняя её как назойливую мошку.

— Ну, конечно, обиделся! — подытожила Алиса. — Антон, ты прости, но выбора у тебя и у меня не было. Либо вампиризм, либо смерть...

— Ты втёрлась мне в доверие, привела к своему Хозяину, устроила мне спектакль под окном, а теперь ещё и в монстра превратила! — закричал я, отталкивая девочку от себя. Мои ноги достаточно окрепли, чтобы я мог уверенно стоять на них.

— Ох, Антошка, зря ты на меня злишься! — Алиса отшатнулась в сторону, отпустив меня. Она положила руку на грудь и нагнулась вперёд. — Всё будет хорошо! Ты будешь постоянно сыт и под нашей защитой. Больше никакой Сёма Бабурин тебя не изобьёт... Всё будет только лучше! И я не играю сейчас жизнерадостную лисичку, — её голос в момент стал скрипучим, будто она вот-вот заплачет.

— Ты...

— Да, я манипулировала тобой, да, я обратила тебя, да, я сволочь! — продолжила Лиса скрипучим голосом, обходя меня по кругу. — Но у нас с тобой не было выбора... Если бы я тебя не обратила, то меня бы растерзали... А обратил бы тебя кто-нибудь другой... А я, между прочим, самый лучший вариант! Ты бы мог оказаться безмозглым, таким как Совушка, Волчик или Медвежутка...

— Я...

— Мы обязательно освободимся! — Алиса заплакала и обняла меня.

— А ты... не врёшь? — ошарашенно спросил я. Слёзы были самые настоящие, не поддельные...

Алиса молча разорвала объятия и задрала рукав шубы, оголив бледную кожу, на которой сильно выделялись синие вены. Из кармана она достала маленький складной нож и резко полоснула себя по запястью. Из ранки медленно потекла тёмная и густая венозная кровь.

— Пей! — она тут же протянула руку мне.

— Ч-чего... — я испугался и сделал шаг назад. Пить кровь? Я же ведь... не собирался...

— Пей! Тебе это сейчас необходимо! — она потрясла пораненной рукой.

Мой живот сильно заурчал, требуя испробовать лакомство. Я скривил губы и нехотя решился на этот эксперимент. Аккуратным движением я неуверенно взял её руку и посмотрел на кровь. От страха у меня тряслись коленки, ведь я не знал, что будет в следующую секунду.

— Ну же, пей! — поторопила меня девочка.

Я коснулся ранки губами и языком слизал кровь, она неожиданно для меня оказалась очень вкусной. Её приятный металлический вкус оставлял сильное послевкусие, которое хотелось тут же убрать новым глотком. И я жадно высасывал кровь из небольшой ранки на протяжении нескольких минут, пока она не затянулась.

— Придётся стать твоей наставницей, иначе ты пропадёшь... — Алиса вытерла запястье белым платком. — И всё-таки хорошо, что обратила тебя именно я. Ты оставил себе свою внешность и способность мыслить. Как тебе трапеза?

— В-вкусно...

— То-то же! А ты не хотел! — посмеялась девочка. — Пей больше крови, крови хорошей, молодой... И станешь сильнее... Будешь пить прокуренную кровь старика, то ничего не произойдёт... Только молодые... И получишь невероятные способности. Смекаешь?

Я кивнул.

— Отлично! Смотри: кол в сердце не страшен, дневной свет не страшен, чеснок будешь вместо хлеба есть. Бойся святых предметов и серебра. Они нам вредят. Мы - нечисть!

— Мы нечисть... — тихо и горько подытожил я.

— Да... — она махнула рукой. — Не бойся, во всём разберёшься... Главное практика! Могу показать один приёмчик... м-м-м... самое простое — рывок!

Она отошла от меня на несколько шагов, встала в причудливую позу, напоминающую позу высокого старта, и тут же испарилась и материализовалась на расстоянии пятнадцати метров от точки старта. У меня отвисла челюсть: если я точно такой же вампир как она, получается, что я могу сотворить те же чудеса? Перевоплощение в другого человека, полёт над посёлком, различные манипуляции над сознанием других людей и заговоры!

— Тут нет ничего сложного: встань в позу, будто сейчас начнёшь бежать, смотри строго прямо перед собой, затем легонько оттолкнись от земли! В полёте будешь контролировать свою траекторию...

— Просто оттолкнуться? То есть ничего делать не надо? Я же просто побегу вперёд.

— Э-э-э... нет, не просто оттолкнуться, — засуетилась Алиса. — Нужно сделать... э-э-э... сделать проще, чем объяснить... Тебе нужно поверить, что сейчас полетишь... Да я не знаю как это объяснить! Просто попробуй! Вместе с моей кровью тебе передались и мои силы!

— Просто попробовать... — повторил я. Я встал в позу и посмотрел прямо, и выбрал место для приземления между двумя большими елями.

— Давай, Антошка! — подбодрила меня Лиса, хлопнув по спине.

Я глубоко вздохнул и сделал так, как она рассказывала, но никакого рывка у меня не получилось, а всё так же остался стоять там, где стоял, сделав только шаг вперёд. Алиса покачала головой:

— Ты сделал не всё...

— А что ещё?

— Попробуй...

Я попробовал снова и снова, но ничего не получалось. Не получилось и на третий, и на четвёртый, и на десятый, и даже на двадцатый раз... Я уже отчаялся, как Алиса подошла ко мне, схватила меня за руку и сделала рывок. Я почти ничего не понял, как оказался совсем в другом месте...

— Понял? — строго спросила Лиса, отходя от меня. Я кивнул. — Теперь сам!

Я снова встал в позу. В ней я уже чувствовал себя некомфортно и глупо, особенно под строгим взглядом Лисы. И я снова подался вперёд и в этот раз что-то получилось. Я ощутил щекочущее кожу ощущение свободного полёта, время вокруг меня сильно замедлилось, а я сам я плыл над истоптанным снегом. Я громко засмеялся от переполняющих меня эмоций, но тут же заметил, что медленно лечу прямо в ствол дерева. Я попытался остановиться и выпрямил ноги, из-за чего упал большой сугроб.

— Наконец-то! — возрадовалась Алиса. — Ещё немного практики!

И я начал практиковаться. Почему у меня начало получиться я не знаю, ведь делаю то же самое, что и в прошлые разы. Но получалось у меня, откровенно говоря, очень плохо: я всё время падал в сугроб. В какой-то момент Алиса, наблюдавшая за моими потугами, сказала:

— Сделай рывок ко мне.

Я встал напротив неё, посмотрел прямо ей в глаза и сделал рывок, сбив девочку с ног. Мы повалились на снег, но Лиса тут же извернулась и оказалась сверху. Она гордо встала передо мной, выпрямив спину, показывая мне свой опыт и превосходство надо мной... Я несколько секунд ждал того, что она вот-вот подаст мне руку помощи, но она даже не шелохнулась, и мне пришлось подниматься на ноги самостоятельно, а девочка лишь строго смотрела на это...

— Ну вот! Почти нормальный вампир! — гордо объявила она. — Тебе пора домой, а то скоро школа... Да и у тебя футболка вся мокрая...

— Футболка? — я посмотрел на себя. До этого я никакого внимания не обращал на то, что нахожусь на морозе только лишь в одной футболке и штанах... Я бы точно заметил это ранее, если бы почувствовал холод. — Где моя куртка? Где ботинки?

— Я отнесла тебе их домой... И очки тоже! — язвительно сказала Лиса.

— А... как же холод? А мои очки?

— Ты вампир и ты управляешь своим телом, — Алиса ткнула меня пальцем в грудь. — Пока что ты неопытен и не можешь контролировать это, но тело само подстраивается под окружающую обстановку. Наденешь очки — будешь видеть точно также как и сейчас, наденешь куртку — то тебе не будет жарко... Удобно правда? Антон?

— Удобно, конечно... — сказал я, отряхивая футболку от снега. Алиса просто продолжала смотреть на меня, даже не двигая глазами, тупо уткнувшись в одну точку на моём лице. Меня это сильно насторожило... — А как... ты стала вампиром?

Алиса резко выпучила глаза, они начали метаться во все стороны, а сама девочка резко схватилась за шею. Она тихо зашипела и злобно зыркнула мне в глаза. Её голубая радужка горела огнём, и я было подумал, что за этот неудобный для неё вопрос, Лиса разорвёт меня в клочья, но та сильно зажмурилась и выдохнула. Спустя секунду передо мной стояла та самая весёлая Лисичка.

— Так! — резко и громко воскликнула она. — А теперь домой! Живо! Пять утра! Бегом!

— А где же мой дом?

— Не забудь скупнуться... — Алиса хлопнула в ладоши, затем схватила меня за плечи и развернула. — До вечера...

Я стоял на своём крыльце перед дверью. Очередные фокусы... Голова пошла кругом, тошнота подкатила к горлу, из-за чего я чуть было не упал на землю. Ощущения были похожи на морскую болезнь. Позади меня не было ни леса, ни Алисы, а только поле, окутанное снегом. Когда мне стало лучше я зашёл в дом и наступил босой ногой на лежащую у входа куртку — Алиса просто кинула мои вещи на пол, а могла бы быть чуть аккуратней. Но мне пришлось убирать свои вещи самостоятельно. С курткой в руках я окинул взглядом родной дом, ощущение, будто меня не было здесь сотни и сотни лет... Всё стало каким-то чужим и отчуждённым... будто здесь никто и не живёт...

А мои родители? Как они отреагируют на моё... перевоплощение? А Оля? Что же мне теперь делать? Меня терзало чувство, будто я больше не являюсь членом семьи Петровых. Лучше никому не знать о моей тайне... для их же безопасности... А что делать мне? Как выпутываться из такой ситуации? Понятия не имею... да никто бы не знал, что делать... Наверное, единственным верным вариантом будет плыть по течению, а в дальнейшем отталкивать от происходящего...

Я зашёл в ванную и закрыл за собой дверь на щеколду. После щелчка выключателя свет разлился по небольшой комнатке, а я увидел своё отражение в зеркало... Это был как-будто другой человек: измученный мальчик лет тринадцати с бледной кожей. Это был не я, настоящий я это уже заледеневший и окоченевший труп с прокусанной артерией, оставшийся лежать в кровавом снегу далеко-далеко в лесу...

Внезапно меня осенило. Алиса говорила, что я могу управлять своим телом. Возможно, у меня получится вернуть мне старую внешность. Вот только как это сделать? По Лисе вовсе не скажешь, что ей составляет трудности творить различные чудеса... Что если попробовать сделать что-то точно также как и она — не задумываясь о сложности? Я сильно зажмурил глаза и начал представлять себе свою старую внешность. Силы стремительно покидали моё тело, и чтобы не упасть я схватился за умывальник, сильно сжав пальцами холодный металл. Спустя минуту, когда у меня уже почти одолела усталость, я открыл веки, приложив немало сил к этому действию. В зеркале был уже я, старый я... каким я был ещё вчера с утра...

Большое потрясение

Агрессивный звон будильника вырвал меня из прекрасного сна, суть и содержание которого я тут же забыл. Я с огромной неохотой высунул руку из под одеяла и выключил противный звон, тут же уткнувшись головой обратно в подушку. Уже семь утра, поспал всего ничего, меньше двух часов... Ощущение было, будто и вовсе не ложился спать и совсем не отдыхал, наоборот, всё тело ломало только сильнее... Я снова высунулся из одеяла и посмотрел на будильник: на нём стрелки показывали четыре минуты. Если бы не школа, то я бы с огромным удовольствием заснул бы снова, но, к сожалению, я не мог позволить себе такой роскоши. Нужно было вставать, иначе в комнату ворвётся моя мама...

Первым делом я попытался нащупать очки на тумбочке, но их там не было... Вчера вечером их куда-то забрала Алиса, а куда дела — неизвестно... Алиса... вот же сволочь... как я пойду в школу без очков... не важно то, что я и без них теперь хорошо вижу, а важно то, что ко мне возникнут вопросы. Я решил заниматься вопросами по нарастающей, поэтому первым делом нужно было последовать вчерашнему совету Лисы — помыться...

Спустя одну минуту я уже стоял под ледяным душем... Как же я в эту секунду был благодарен своей бабушке за то, что она настояла на подключению дома к газу и водоснабжению пару лет назад. Раньше, помниться, ей приходилось ежедневно ходить к роднику за чистой водой, а также постоянно растапливать печь вместо плиты. Ещё пару лет назад, чтобы сполоснуться, мне бы пришлось идти и топить баню, но в позапрошлом году её разобрали, из-за того что она полностью сгнила от сырости... Теперь папа мечтает о том, чтобы этим летом построить новую баню...

В зеркале я мельком осмотрел своё тело: повсюду синяки недельной давности. Заживает достаточно быстро, учитывая что повреждения мне были нанесены вчера. Быстро искупнувшись, я насухо вытерся полотенцем и побежал собирать учебники на сегодняшний учебный день. Я перебирал книжки, проговаривая их названия в своей голове.

— Математика, Русский, Биология...

Из учебника выпал оторванный тетрадный листок в клетку. Я налету схватил его и развернул. Красивый почерк на листке гласил: «Антон, ты забыл своё обезболивающее и очки, поэтому я положила их в твой ящик (тот самый, где лежит кассета и варежка)». Я немедленно сложил лист несколько раз, а затем открыл ящик с уликами: в нём действительно находились очки и несколько пластиковых одноразовых шприцов с чёрной жижей. И снова я им удивился, ведь такие шприцы настоящая редкость в столице, не то что в нашем захолустье...

Один из них точно нужно взять в школу, ведь я не мог предугадать, когда закончиться действие прошлой дозы обезболивающего. Остальные нужно непременно спрятать, нельзя чтобы их нашла мама, иначе подумает, что её сын наркоман и задаст мне такую взбучку... Только куда спрятать? В то место, куда моя мама никогда не посмотрит... Под это прекрасно подойдёт ящик с моими комиксами про трансформеров. Очень жалко, что в нашем реальном мире не существует не существует ни трансформов, ни человека-паука, ни кого из супергероев, кто мог бы с лёгкостью разобраться с Хозяином леса... это реальная жизнь, где приходится надеться на себя и своих родным... в моём случае — только на меня.

Я спрятал шприцы между разноцветных изображений огромных роботов и запер ящик на ключ, который спрятал в свой пенал, чтобы тот всегда был со мной. Спустя пару минут я спускался по лестнице, слушая недовольные речи моей мамы. Сейчас она снова ругала папу, не в лицо, так как отца уже не было дома, за спиной... Сегодня она особенно раздражительна, по-видимому сегодня вечером по возвращению отца будет новый скандал.

Даже не доев мамину манку с комочками, я ушёл из дому, сославшись на то, что сегодня нужно оказаться в школе пораньше. Небо было ясное, солнце сияло ярко и приходилось жмурить глаза. Ради эксперимента я попробовал посмотреть на солнце, но тут же отвернулся и зажмурился, перед глазами в темноте танцевали звёздные человечки, затем они превратились в причудливый узор, прямиком из калейдоскопа. Чем-то это напоминало пляску зверей в ночи, то ли движениями человечков, то ли темнотой, а возможно, и музыкой... Музыкой? Я встрепенулся, остановился, чтобы издавать меньше шума, и прислушался... Из леса действительно доносилась знакомая мне мелодия флейты, где-то там среди деревьев сидел и играл Хозяин леса.

Я сглотнул слюну и поспешил пройти через лес как можно быстрее. Я понёсся по тропинке как можно быстрее. Рядом никого не было, но я чувствовал будто за мной кто-то наблюдает. Алиса? Ей уж точно эта задача по плечу, но разве Лисичка упустила бы шанс подшутить и поиздеваться надо мной? Тогда другие звери... К сожалению, знаю я о них очень мало, кроме того, что мне о них рассказала Лиса... И их самая главная отличительная черта — они невероятно тупы, хотя задача следить за мной издалека предельно проста и им она также под силу. Музыка тем временем не кончалась, она всё лилась и лилась из глубины леса, будто приглашая меня посетить его. Я ускорил бег и наткнулся на Ромку с Бяшей.

Два закадычных друга-хулигана стояли меж деревьев и раскуривали одну сигарету, часто испуская дым. Пяифан заметил меня первым и высоко поднял руку в знак приветствия. Я перешёл на быстрый шаг.

— Ну вот видишь, я же говорил, — самодовольно сказал Ромка, затянулся и кинул бычок от сигареты в снег. — В это время выходит из леса.

— Ладно, на... ты победил... — обиженный Бяша протянул другу сникерс.

— Тоха, мы вчера так оттянулись! — радостно сообщил Ромка и пожал мне руку, затем он взглянул на моё лицо. — А что с тобой? Болячку подхватил какую?

— Я? — удивлённо спросил я и взглянул в ту сторону, откуда играла флейта. — Да нет... бессонница всю ночь мучила, поспать совсем не удалось... А сейчас глюки какие-то... музыку слышите?

— Музыку?

— Флейту в лесу.

Оба притихли и прислушались к звукам, но единственное что они услышали, это недовольное карканье ворон и отдалённый стук то ли молотка, то ли топора.

— Нет никакой музыки... — настороженным голосом сообщил Ромка. — Может действительно глюки от недосыпа?

— Да ты шутишь над нами, мля...

— Нет... действительно глюки от недосыпа... — судорожно сказал я. Похоже эту мелодию могут слышать только вампиры, обычные люди даже не замечают её. Оба хулигана смотрели на меня изумлёнными глазами и я решил поменять тему. —Так где вы вчера были?

— А да! — Ромка сразу поменялся в лице. — Мы в городе были... оттянулись как следует...

— А кто вас в город отпустил? Семьдесят километров...

— А нас никто и не отпускал на!

Они быстро пересказали мне самые главные события вчерашнего дня: то как они прожгли сорок рублей в компьютерном клубе, как сходили в какой-то маленький подвальчик на новый фильм в одноголосом закадровом переводе, как встретили местную банду гопоты — которая скорее всего состояла из моих прошлых одноклассников, — как подрались с ними, а после вечером выпили бутылку пива, ожидая автобус. За прослушиванием этих увлекательных историй я и не заметил, как пришёл в школу.

Новый учебный день начался с громкого звонка, огласившего начало первого урока. Всё шло невероятно медленно, а новый материал и вовсе забывался сразу после окончания занятия. Никому не было интересно находиться сейчас за партами, все мечтали только о том, чтобы вырваться из школы и вместо скучной зубрёжки заняться более полезными, по их мнению, делами. Но всё же абсолютное большинство, за исключением болеющих, находилось здесь, ведь сейчас только середина января. Ближе к середине мая эти люди забудут что такое учёба, а в школе будут появляться лишь редкие кадры, которые не смогли убедить родителей.

Таким скучным и однообразным темпом прошло несколько уроков. На четвёртом мне стало невмоготу. Вначале было лёгкое недомогание, затем начало ломить спину и лопатки, появилась головная боль. В эту секунду я решил не доводить до крайности и уколоться обезболивающим. Я засунул правую руку в приоткрытый портфель, стоявшей на соседнем стуле, — я сидел один за партой — ловко нащупал шприц пальцами и спрятал в рукав. Тут же поднял руку и отпросился в туалет. Учитель биологии славился среди школьников тем, что никогда не следит за временем и всех отпускает в туалет, другой любой бы учитель из нашей школы на его месте бы осадил меня и сказал: «До звонка осталось всего пять минут, сходишь на перемене».

После выхода из кабинета я направился в туалет на втором этаже, куда почти никто почти никогда не ходит. Я зашёл во внутрь и убедился в том что нахожусь один в этом помещении, после этого занял вторую кабинку и сел поудобнее. Неуверенным движением я расстегнул рукав рубашки и задрал его повыше, обнажив бледную кожу, под которой были прекрасно видны голубые вены. Из другого рукава я достал шприц, зубами зажал пластиковый колпачок, сняв его с иглы и поднёс острый конец к своей вене. Я замешкался... вначале испугался, показалось, что снаружи доносились чьи-то шаги... кто-то может войти в туалет и заметить меня, но в следующую минуту никто не появился. Позже я подумал, будто смогу дотерпеть до ночи, а там укол мне сделает Иосиф. Но мой живот в ту же секунду скрутило, захотелось закричать, но я сильно сжал зубы, сдерживая все звуки, какие только могу издать. Больше я не сомневался, воткнул острый шприц в вену и одним махом впрыснул всё и откинулся на спинку. За животом заболело всё тело, я слышал как скрипели мои зубы, еле выдерживающие силу моих сжатых челюстей. Больше всего в этот момент я боялся откусить себе язык или не стерпеть и закричать...

Спустя минуту меня отпустило. Моя голова упала на грудь, а челюсти разжались. Раскрошенный зубами пластиковый колпачок упал на пол. Шприц нужно срочно куда-то спрятать, чтобы его точно никто не нашёл. Улика снова отправилась в рукав. Я привёл себя в надлежащий вид и вымыл руки в ледяной воде, а затем отправился в класс. На выходе из туалета я столкнулся с Пятифаном.

— Тоха, твою налево, ты где пропадал. Меня отправили тебя искать!

— Я немного... задержался... — растерянно сказал я, показывая всем видом то, что в туалете я не делала ничего необычного.

— Ну пойдём обратно, засранец, — Пятифан круто крутанулся и зашагал к классу, — а то нас сейчас тоже искать начнут.

Через пару минут прозвенел звонок. Я сел за свою парту, поменял учебник на столе и положил голову на столешницу. Спать хотелось невыносимо, глаза закрывались сами собой, а рот постоянно открывался до зевка. Но в школе спать было нельзя. Я выпрямился и оглядел класс. Ромка встал со своего места и на пару с Бяшей вышел из класса, перед дверью он остановился на секунду и поманил меня пальцем. Пойду с ним, так хотя бы получу гарантию того, что не усну.

Втроём мы шли по коридору, как к нам на встречу вышла девочка из параллели. Она настойчиво порхнула к Пятифану, перегородив ему дорогу. Мы с Бяшей остановились за два шага, до пары.

— Ром, пойдём сегодня гулять? — улыбнулась девочка.

— Что? Нет, я сегодня занят... — Ромка помотал головой и уже собирался обойти девчонку, как та схватила его за руку. — Ты что делаешь?

— А ты мне обещал, что сегодня погуляем! — несколько случайных свидетелей, которым мы доселе были не интересны, повернули к нам свои головы, желая узнать, что произойдёт дальше.

— Когда?!

— Вчера!

— Вчера?! — Пятифан вытаращил глаза. Он вырвал свою руку из хватки девочки и отошёл от неё, готовясь убежать от неё в любой момент, будто та прокажённая. — Да меня вчера даже в школе не было!

Коридор быстро наполнился зеваками, основу которых составляли девочки. Они обступили Ромку и девчонку полукругом, замкнув Пятифану путь вперёд.

— Как это не был? — девочка сильно обиделась, надула губы, будто вот-вот заплачет. — Был! Девочки подтвердите!

Свидетельницы, похоже одноклассницы этой девочки, по данной им команде закивали головами, подтверждая правоту подруги. Пятифан только и смог, что покраснеть от злости, и начать с пеной у рта доказывать, что вчера его в школе не было. Окончательно с ними поругавшись, он плюнул на них, развернулся и пошёл обратно в класс. Безучастные в конфликте я и Бяша поплялись за ним.

У кабинета мы разделились и я подошёл к окну вглядываясь в недалёкий лес. Нет сомненья: это была выходка Алисы. Возможно, вчера, находясь в облике Пятифана, она надавала кучу подобных обещаний разным девочкам, только ради того, чтобы настоящий Ромка сегодня мучился. Но по сравнению с тем, что Лисица сделала со мной — это всего лишь детская невинная шалость, схожая со спрятанными вещами или разрисованными обоями.

— Антон, — раздался нежный голос Полины. От неожиданности меня передёрнуло. — Ты чего? Испугался?

— Немного, — я глубоко вдохнул сладкий аромат ежевики, он был необычайно схож запахом Лисы.

— Что там опять Пятифан натворил? — Морозова тоже посмотрела в окно. Лес её интересовал вряд ли, скорее её привлекли небольшие запыхавшиеся человеческие фигурки, бегающие на лыжах по заснеженному футбольному полю кругами.

— Да... — я махнул рукой, указывая на то, что конфликт совсем мелочный, — он вчера какой-то девочке пообещал погулять с ней, а сегодня заднюю даёт...

— Совсем на него не похоже, — задумчиво сказала Полина, оторвав глаза от лыжников. — Обычно, в таких вопросах он пустых обещаний не даёт.

— Не знаю... возможно, испугался чего-то?

— Вчера он вообще сам не свой был, — заключила Морозова. — Как будто человека подменили.

— Есть такое.

И вновь прозвенел звонок, прервавший наш разговор и нам пришлось вернуться в класс. Оставшееся школьное время прошло без особенных происшествий, разве что Ромка каждую перемену прятался от настойчивой девочки. Уже на улице меня нагнали хулиганы и запыхавшийся Ромка спросил:

— Тоха, меня ведь вчера не было?

— Не было, конечно... — тут же быстро проговорил я.

— Тогда почему все говорят, что я был!? Как? Как!?

— Может быть тебя разыграть решили?..

— Розыгрыш хуёвый... — мрачно буркнул Ромка, спрятав нос в воротник своей олимпийки, выглядывающей из-под кожанки. Он сунул руку в карман и достал сигарету, а у Бяши тут же и без разговоров в ладони материализовался коробок спичек. На пару они быстро надымили, словно паровозы. Далеко впереди нас замаячила низкая фигура в красной шапке, увидев её Пятифан тут же заявил: — Ершову, сука, голову оторву.

— Опять? Тьфу, бля, — удивлённо спросил Бяша и выплюнул окурок. — Ну теперь с ним точно надо побеседовать.

— А что он сделал? — хоть я и провёл целый месяц в этом небольшом посёлке, но за это время я почти никого не узнал и даже не выучил все имена моих нынешних одноклассников.

— Предупреждений моих не слушает, — коротко отрезал Ромка, явно не хотевший раскрывать причины своей вражды с Ершовым.

— Да он нас, блядь, перед старшаками подставил! — Бяша же напротив, рассказал секрет при первой возможности. — Нам пришлось отвечать за то, что мы вообще не делали! Пиздабол он!

— И чем он вас подставил?

— Чем-чем!? — недовольно вскрикнул Пятифан так, что Ершов оглянулся и замедлил свой ход, явно захотев поговорить с ним. — Написал мудак на стене свои стишки и напиздел, что это мы с Бяшей сделали. Вот он, гляди: приостанавливается... Сейчас я с ним потолкую.

— Ща мы ему зубы пересчитаем, на! — гордо сказал Бяша.

— Нет, — прервал бурята Ромка, — я один с ним поболтаю, а вы идите...

— Ёпты, Ромка, ты чего? — удивился Бяша.

— Всё, я сказал один — значит один!

Он прибавил шагу и догнал Ершова. Разговаривали они явно на повышенных тонах, но мы с Бяшей ничего не слышали. Бурят стоял расстроенный, видно было, что у него руки чешутся подраться с Ершовым. Мне же, наоборот, стало легче, ведь ввязываться в конфликты с другими людьми я не хотел. Проговорил Ромка с Ершовым не долго, тот что-то высказал Пятифану и попытался толкнуть его в снег, но у него не получилось и школьник сам упал, подскользнувшись на льду. Самодовольный Ромка оставил оппонента в таком положении и поспешил к нам, слушая оскорбления Ершова.

— Всё на мази! — Ромка улыбнулся и показал нам ладонь. — Этот сучёнок мне стрелку забил, представляете? Один на один, говорит.

— Один на один, на? — раздражённый Бяша показал кулак. — Да он придёт туда со своими петухами! Ссыкло!

Бяша долго напрашивался на стрелку вместе с Ромкой, но тот ему постоянно отказывал. Я же даже не заикался на возможность своего присутствия, пока бурят вдруг не выпалил:

— Да, Ромка! Просто постоять где-нибудь понаблюдать и если помощь понадобиться появиться. Мы с Тохой просто постоим, на! А если надо вдарим! — Бяша резко схватил меня за плечо, сильно сжав его своими короткими пальцами. — Вдарим, Тох?

— Вдарим... — судорожно подтвердил я.

— Я сказал: нет! — в последний раз ответил Ромка.

Наверняка Бяша ещё долго упрашивал друга к нему присоединиться, но благо я этого уже не слышал. Я свернул на свою тропинку и разделился к хулиганами. После постоянных разговоров лес казался слишком тихим. Даже вороны не каркают. Ничего. И на флейте уже никто не играет. Как будто один я здесь, среди деревьев. Но помимо меня здесь была и Лиса, заметил я её давно, ведь она и не скрывалась. Алиса сидела на толстой ветке прямо над тропинкой.

— Здравствуй, Антоша! — она вскинула руку в жесте приветствия и спрыгнула с ветки. — Скучал без меня в школе?

— Нет, Алиса, не скучал, — честно ответил я.

— Почему же?

— Потому что вчера ты так хорошо накуролесила в облике Ромки, что скучать мне сегодня не пришлось.

Алиса разразилась сильным хохотом:

— Я знала, что ты оценишь мои шутки! Но по правде говоря: я и сама наблюдала последствия вчерашних шуток-прибауток!

— Ты следила за ним?

— За тобой.

— За мной?

— Конечно! — Алиса щёлкнула меня по носу и закружилась вокруг меня. — Как я могу оставить нашего неопытного Зайчика одного на произвол злых взрослых? Ужас ведь? Ужас?

— У-жас... — Алиса всё продолжала кружиться.

— А та девочка! — она остановилась неожиданно, прямо перед моим лицом, касаясь своей маской моего носа. — Я наобещала ей золотые горы, а она поверила. У твоего Ромки было такое лицо! Он был похож на синьора Помидора!

— Да... — кисло сказал я, — потеха...

— Антон, не будь таким ску-у-у-учным! Сегодня в лесу и так тоскливо! — она резко обняла меня и сильно сжала мои рёбра руками. — Я так соскучилась по моему Зайчику!!!

Опять этот аромат мандаринов и фейерверков! Нет, нельзя! Всё это ловушка, попытка склонить меня к себе, подчиниться насилию и гневу, с помощью того, что требует каждый мальчик моего возраста — близкое дружеское общение с девочкой. Всё то, что делает Алиса со мной, довольно приятно, но всё сильнее появляется привкус искусственной постановки, превращающий всё действие в представление, где Алиса всего-навсего кукла из крайне дешёвой и вонючей пластмассы.

— Антон!!! — продолжила Алиса, даже не думая выпускать меня из своих объятий. — Мне так не терпится приоткрыть пред тобой завесу тайны нашего мира, скрывающихся от простых людей чудес! Ты ведь даже не представлял, что прямо рядом с тобой существует огромный мир, невидимый глазу обычного человека!!!

— Алиса... Мне... Больно!!!

— Ах, прости, Зайчонок! Я просто очень соскучилась по тебе, мой хороший! — Алиса опустила меня на землю и загадочно подмигнула. Она вновь приблизила свою маску ко мне и глубоко вздохнула. — А-а-а-ах... тебе хочется крови?

На корне языка появился неприятный металлический привкус. Я сморщился. Лиса же прищурила свои голубые глазки и потянулась рукой под свою шубу. Через секунду она протягивала мне бутылку наполовину наполненную кровью.

— Откуда ты узнала?

— Знаю и вижу. Попей, это из закромов Иосифа. — я нерешительно взял бутылку в руки. — Пей, не бойся... твой организм продолжает перевоплощаться, растёт и ему нужно питание. Если не будешь пить, то последствия не заставят себя ждать.

Я открыл бутылку и сделал несколько глотков. Кровь была с сильным привкусом металла и ещё чего-то горького, совсем не то, чем вчера меня поила Лиса. Её кровь была сладкой и приятной, словно фруктовый нектар. Эта же напоминала слишком крепкий дешёвый чай.

— Горько! — я отдал Алисе бутылку и вытер тыльной стороной ладони свои губы.

— В смысле? — Лиса посмотрела на бутылку, а затем разразилась хохотом. — Антон, я тебя вампирским алкоголем напоила!

— Чего?

— Некоторые вампиры используют кровь меньших по статусу вампиров как алкоголь.

— Это я получается...

— Да! — гордо объявила Алиса и продемонстрировала уровень жидкости в бутылке. — А у тебя хороший аппетит, тебя будет трудно прокормить.

— В каком смысле «прокормить»?

— В самом прямом! — Лиса подняла руки к верху, а затем резко расставила их в стороны. — Будешь питаться кровью! Твоя первая жертва! Скорее бы настал момент, мы все голодны... Ты ведь заметил, что в посёлке пропали все бродячие собаки?

— Это вы их съели? — с ужасом сказал я, обойдя Алису.

— Ты гений логики! Если бы я не сказала, то ты бы и не догадался! У собак поганая кровь, но в трудные времена мы и крыс ели, — Лиса стёрла воображаемую слезинку с маски. — А Жульку было жалко... Но ничего, с тобой мы запируем! Сначала твоя первая жертва, а потом остальные люди и твоя миленькая сестрёнка! Хи-хи-хи!

— Моя сестра!? — я застыл в растерянности, удивлённо распахнув глаза и чуть приоткрыв рот. После того как я второй раз промотал в голове фразу Лисицы, растерянность сменилась гневом и я сделал резкий выпад к Лисичке, попытавшись схватить её за шею. — Да ты охуела, сволочь! Мою сестру!

— Спокойнее! — Алиса за секунду отскочила обратно на ветку и разлеглась на ней, будто бы греческая богиня расположилась на клине перед обедом. — Спокойствие, только спокойствие!!! Дело-то житейское!..

— Дело житейское!?

— Успокойся... Я же просто пошутила... — Лиса потянулась и села. — Думаю... нам нужно с тобой прощаться... на время, конечно же. Антон, я жду тебя вечером. До встречи! — сказала она спрыгнула с ветки, тут же юркнув за дерево. Я поспешил за ней, но там уже никого не было.

Просто пошутила... Просто пошутила!? Она хочет сожрать мою сестру, а выворачивает это всё как шутку! Это ведь не шутка, совсем не для смеха! Это чтобы меня взбесить и разозлить, чтобы я показал свой гнев! То, что она сказала про мою сестру — это чистая правда! Она не успокоиться, пока не отведает её плоти, но я должен мешать этому событию! Нельзя, чтобы из-за моей доверчивости пострадала Оля. А Лиса... А что Лиса? Добилась своего: взбесила меня, посмотрела на меня в ярости, поигралась как с куколкой и сбежала, когда ей надоело... А я вновь повёлся на её слова, просто потому что они коснулись моей сестры.

Ещё несколько минут я смотрел в лабиринт вековых деревьев, пока не убедился, что Алиса точно ушла. Только после этого я повернулся на тропинке и широким шагом зачеканил к дому. У покосившегося деревянного забора стоял папин автомобиль, уже подходя к дому я услышал крики и визги.

— Началось... — тихо, чтобы никто на свете не услышал, прошептал я сам себе под нос и опустил голову. — Опять ругаются...

Я ещё несколько минут стоял на крыльце, держась за ручку двери рукой и не решаясь войти внутрь. Надеялся, что ещё чуть-чуть и крики уймутся, но они не прекратились, наоборот, стали только громче. Дальше тянуть тот момент, когда я окажусь в водовороте ссоры, больше не было смысла. Я легонько потянул дверь на себя и вошёл в дом. Родителя, к счастью или к сожалению, даже не заметили моего прихода, настолько они были заняты перемыванием костей друг другу.

— Мне со дня на день должны зарплату дать! — громко сказал отец.

— Зарплата? Так ты называешь эти копейки!? Их не хватает даже на продукты!

— Я работаю с утра до ночи!

— Кем? Сторожем? Да, вот действительно работа! Не устал целыми днями на стуле сидеть? — мама ударила деревянной лопаткой по столу. — Другой работы не смог найти?

— А что мне делать, если я никуда не могу устроиться?

— А почему же!?

— Ты знаешь...

— Конечно, знаю! — матушка села за стол, впившись длинными пальцами за его края. — Твои наркоманы!

— Но кто же знал!?

— Я знала! Я! И я с самого начала тебе это сказала! Но зачем же меня слушать!?

— Карина, прекрати! — уставший отец встал из-за стола, даже не притронувшись к своей тарелке.

— Я тебя тоже просила прекратить, когда ты начал свои «дела»! — мама также встала из-за стола и подошла к плите, злобно сжимая в руках лопатку.

— Я же делал это ради семьи! Ради детей! Я же не знал, чем это обернётся!

— А вот этим все обернулось! — матушка кинула лопатку в раковину и крутанулась на месте. Её перекошенное от злости лицо напугало и меня, и отца. — Вот этим! Прячемся в глуши, вдалеке от города, без денег, почти без еды, без всего! А ведь коммунальные тоже платить нужно! Мы все в долгах! Сколько можно, Борис, сколько это ещё будет продолжаться?

— Карина, прекрати, у нас же дети!

— А сейчас ты вспомнил о детях! О почему ты про них не вспомнил, когда начал с наркоманами якшаться? Почему ты про них забыл, когда в долги полез? А вот сейчас, когда мы сидим в деревне ты вспоминаешь, что у тебя есть дети!

— Карина!

— Что «Карина»? Ты детям будущее загубил! Нет у них больше будущего! Ни у нас, ни у них! Мы будем до конца жизни сидеть в этой дыре и бояться высунуть нос наружу! Ни Оля, ни Антон не закончат среднюю школу, потому что здесь всего девять классов, и не пойдут больше никуда учиться, из-за того что их папочка вёл дела с наркоманами! А, возможно, из-за тебя, нам и вовсе недолго жить осталось!

Дальше я не слушал и ушёл наверх. Каждая ссора начинается по разному, а сводится к одному и тому же. К причинам, почему мы здесь. И при каждой такой ругани у меня сердце обливается кровью и болит, ноет в груди. А Оле от них итого хуже: она забивается в угол, обнимает своего верного плюшевого спутника жизни и начинает плакать в игрушку. Вот и сейчас было именно так: на телевизоре белый шум, а Оля сидела у угла кровати и уткнув нос в мишку, громко ревела. Я подошёл к ней и обнял.

— Оленька, что случилось? — спросил я, поглаживая девочку по белоснежным волосам.

— Мама и папа опять ругаются! — вместо игрушки Оля уткнулась мне в плечо, не переставая горько плакать. — Почему они не могут жить в мире?

— Звёздочка, всё будет хорошо, обязательно... они помирятся...

— Правда?..

— Правда!.. — Оля слышит эту фразу во время каждой ссоры, но она продолжает действовать на неё, как успокоительное. Сам же я постепенно теряю надежду на крепкий мир в нашей семье...

Крики внизу не прекращались, Оля снова заплакала и прижалась ко мне, как утопающий прижимается к спасательному кругу. Она со всей своей детской силы сжала мою руку мёртвой хваткой, боясь, что я могу исчезнуть в этот момент. Мы просидели так несколько минут, пока я не почувствовать, что объятья и хватка сестры ослабли. Я взглянул на её лицо, она сопела с закрытыми глазами. Наверное, настолько сильно вымоталась и устала от ссор, что уснула. Я положил её на кровать, сунул ей в руки мишку и укрыл одеялом, а сам вошёл в свою комнату.

Крики снизу, на удивление, начали стихать. Я уже было успокоился, что очередная ссора закончилась ничем и через час в доме всё будет как прежде. Но вдруг раздался громкий удар входной двери, от силы которого чуть было не повылетали стёкла во всём доме, а затем затарахтел мотор отцовской машины. Я подбежал к окну и взглянул во двор: автомобиль медленно двинулся с места и скрылся меж деревьев.

В доме наступила тишина, а у меня подкатил комок к горлу. Куда поехал отец? Неужели это была последняя ссора в нашей семье Петровых? Неужели это всё? Отец не выдержал и семья распалась?

Страшные мысли захватили мой разум, я бессмысленно мотался по комнате, будто пребывая в бреду. Я ходил зад вперёд, обдумывая произошедшее и предполагая, что будет в дальнейшем. Мой мозг рисовал самые страшные для меня последствия, но я пытался успокоить сам себя, что отец просто захотел побыть в одиночестве после ссоры. Никогда не было такого, чтобы после ругани папа уходил из дома. Развод родителей казался мне слишком близким.

Из-за душевных мук я не сразу заметил заплаканную Олю, которая всё это время стояла на пороге в мою комнату и рыдала. Она тянула ко мне свои маленькие ручки в просьбах об объятиях. Я тут же исполнил её желание и обнял сестру, слушая как быстро колотиться её сердце. По лестнице доносились мамины шаги, обычно они были быстрыми и лёгкими, но в эту секунду, они стали медленными, грузными, громкими, и если бы отец не уехал из дома, то я бы никогда не сказал, что это матушка идёт к нам, а не папа.

Мама появилась в дверях, злая, со сведёнными к переносице бровями, взглядом исподлобья и дёргающимися губами, которые пытались прятать чуть желтоватые зубы, но иногда не справлялись с этим. Матушка схватила Олю за руку и потащила за собой.

— Быстро к себе!!! И никакого телевизора!!! — рявкнула мама. Мне же она отвесила сильный подзатыльник, такой что у меня искры из глаз полетели. — А ты уроки делать!!! Второй день непонятно где после школы шляешься!

— Я с дру... — мамина пощёчина не дала договорить. Ошарашенный я аккуратно дотронулся до место удара, чувствуя пальцами, как горит моя кожа.

Мама утащила Олю в её комнату, оставив меня одного. Сама она больше ни ко мне, ни к Оле не приходила и весь вечер провела в слезах на кухне. Одна...

Когда дверь в мою комнату захлопнулась перед моим лицом, у меня непроизвольно потекли слёзы из глаз, оставляя после себя горечь во рту и мокрые дорожки на лице. Я аккуратно поддел одну слезинку на палец и рассмотрел: под светом лампы солёная капелька жидкости искрилась и переливалась цветом, будто серебряная монетка на солнышке.

Ничего не понимаю. Я вытер слёзы, хотел прекратить свой плачь, но ничего не получилось, ком подскочил к горлу, а больная от недосыпа голова совсем перестала соображать. Что случилось с матушкой? Сегодня она будто бы превратилась в демона... Никогда с ней такого не было... Неужели действительно... всё? И больше нет семьи Петровых? А её поведение это буквально нервный срыв на почве развода?

Я судорожно глотал слёзы, продолжая стоять перед дверью. За стеной я отчётливо слышал плачь своей младшей сестры. Рыдала она так горько и громко, что мои лёгкие сжались от жалости. Она же простой ребёнок, который просто хочет быть любимым и любить самой! Чем она заслужила такое отношение к себе? Неужели маме действительно сорвало крышу от этой ссоры? И что же, это повод поднимать руку на своих собственных детей и бить их не за что? Насколько я помню, матушка часто прибегала к подзатыльникам в качестве воспитания в моём детстве, но те были лёгкие, почти невесомые, призванные через силу донести истину, но сегодня это не было воспитанием, это было натуральным издевательством и насилием...

Я вытер слёзы, открыл дверь и зашёл в комнату к сестре. Нужно было дать ей силы и уверенность в том, что всё будет хорошо...

В секунду я проснулся будто бы по чьей-то команде. Открыл глаза резко, словно вовсе и не спал, а просто моргнул. Вокруг было темно. Я сидел на Олиной кровати, облокотившись на ковёр на стене. Сестрёнка была рядом со мной, по-видимому она тоже сидела, но, уснув, упала на подушку. На моих коленях лежала большая книга старинных народных сказок. Я аккуратно встал с кровати, так чтобы не разбудить сестру, положил книгу на полку под телевизором и ушёл в свою комнату.

Мой будильник показывал без десяти полночь, теперь понятно по чьей команде я открыл глаза. Меня зовёт лес, точнее то, что в нём скрывается и зовёт себя его хозяином. Я отдёрнул занавеску и приложил ухо к стеклу, через него была слышна знакомая мелодия флейты, но такая тихая, что смахивала она больше на комара, чем на музыку. И понятно почему: человек её не слышит, только я...

Вдруг, мелодия прекратилась, так резко, словно порвалась плёнка в кассете. Я отпрыгнул от окна в страхе. Опоздал? Неужели недовольны мной? Всё тихо у меня в комнате, все спят в доме, один только я шарахаюсь в страхе от каждой мелочи, но что-то не даёт мне покоя, словно чьи-то невидимые глаза наблюдают за мной. Кто? Сова? Навряд ли это она. Алиса пробралась в мой дом? Но как? А, возможно, нет никого у нас дома и я просто накручиваю сам себя.

Тем не менее, меня ждут и я не хочу задерживаться и злить их. Мне нужно выходить. На лестнице я замешкался, увидев не погашенный свет на кухне. Матушка спала положив голову на стол, рядом с ней стояла недопитая кружка чая с двумя пакетиками. Я не стал выключать свет, побоявшись что разбужу её, поэтому просто вышел на улицу, чуть приподняв дверь на петлях, чтобы та не скрипела.

Тёмная зимняя ночь щедро дарила мне ощущение загадочности, некого таинства, которое я в скором времени буду познавать. Луна была скрыта за облаками, так что единственным источником света был одинокий уличный фонарь, стоящий рядом с нашим домом. Из леса вновь послышалась флейта, такая тихая и скромная... Я вошёл во тьму и побежал к деревьям, с каждым шагом музыка усиливалась, также усиливался и ветер. Вдруг он подхватил меня и понёс над землёй и понёс в лес. Воздушный поток петлял меж деревьями, а вместе с ним маневрировал и я.

Неожиданно он скинул меня на землю, я кое-как встал на ноги и осмотрелся. Всюду были одинаковые деревья, засыпанные одинаковыми сугробами. И не было никого, к кому меня принёс ветер. Снова подул лёгкий ветерок и меня осенило: просто нужно идти по направлению ветра. Я пошёл вперёд, постоянно останавливаясь и проверяя, в какую сторону дует ветер. Каждый раз направление хаотично менялось, так что мне в какую-то секунду показалось, что я хожу по лесу кругами без смысла. Но вдруг с ветки послышался голос Лисы.

— Ты ещё не готов! — язвительно сказала она и свесилась вниз головой, повиснув ногами на тонкой ветке. Её юбка, нарушая все законы физики, осталась в прежнем положении, отказываясь подчиняться гравитации, собственно как и тоненькая веточка, на которой повисла девочка. — Я ему говорила что ты не готов, и только сейчас он это понял. Ты не готов!

— К чему?.. — испуганно спросил я, озираясь по сторонам, ожидая увидеть вокруг себя других детей в масках.

— К обряду! — Алиса расслабила ноги, перевернулась в полёте и приземлилась на носочки. Она тут же сделала шаг ко мне и положила руки на плечи. — Ты ведь ещё не обратился! Почему!?

— В смысле «почему»? — я сглотнул и сделал шаг назад, Лисица в эту секунду выглядела угрожающе: её глаза потемнели, а пасть маски будто бы раскрылась чуть шире и ехидная улыбка превратилась в оскал. — Откуда я могу знать?

Лиса отпрянула, схватилась за голову и начала метаться из стороны в сторону, приговаривая, что всё идёт не по плану, всё неправильно, сбилось с курса. В один момент она остановилась и повернулась ко мне, в прорезях маски уже появились голубые глазки, а «оскал» вновь превратился в загадочную «улыбку».

— А-а-а-а... я поняла! — воскликнула Алиса и скользнула ко мне. — Ты не принимаешь нас...

— Не принимаю? — хоть Алиса вновь превратилась в «добрую» девочку-загадку, мне было до сих пор не по себе, а каждый раз, когда её маска приближалась к моему лицу, по спине пробегал холодок, а кожа обрастала мурашками, как лесная поляна покрывается грибами после дождя.

— Не принимаешь! — твёрдо подтвердила Лисица. — Не хочешь! Почему? От нас всё равно не отвернуться, а если затянешь процесс, то будет только хуже и гораздо, гораздо больнее...

— Я... не понимаю.... я же ведь ничего не делаю...

— В том-то и дело! Ты пассивен в обращении, хотя оно идёт, на удивление, быстро и ты впитываешь знания как губка, но всё равно отвергаешь нас, — она указала на небо, из-за облаков вышла луна, огромная, невероятно огромная! Такой большой луны не должно быть в природе, она занимала собой половину неба.

— Что это?

— Та реальность, от которой ты отказываешься! — воскликнула Алиса. — Посмотри на это! Разве не такого ты хотел в детстве? Чтобы чудеса окружали тебя постоянно!

Очередная уловка. Опять игра, пластмассовый мир «чудес», которому нельзя поддаваться ни в коем случае! Нельзя! Нет! Это только на первый взгляд всё имеет привлекательный вид, а позже тебе разрывают шею и обращают в монстра! И при том, ты ещё и сам после этого должен убивать, несмотря на то, нравится тебе это или сама мысль об убийстве живого существа тебе отвратительна! Сопротивление! Только оно спасёт меня от ужасной участи убийцы! Пусть даже если оно кончится моей смертью, нужно лишь дольше оттянуть этот момент.

А о сестре ты подумал?

Эта мысль тут же явилась мне в голову. Оля? Я ведь действительно не подумал о своей сестре.

Как она будет без тебя, если ты умрёшь?

И правда... Что она сделает, когда останется один на один с ссорами родителей? Разве что забьётся в угол и будет рыдать...

Ты действительно хочешь бросить сестру в постоянных ссорах и склоках?

Ни в коем случае! Я её никогда не оставлю! Она ведь просто маленький ребёнок! Она не понимает ничего! Дети не должны знать, что такое ссоры родителей...

Тогда подчинись ей!

Подчиниться?

ПОДЧИНИСЬ!!!

Голова болит, будто кто-то ковыряется в моём мозгу! Опять уловка! Нельзя верить, нельзя! Эта рыжий демон просто копается у меня в голове и давит на самые больные темы, чтобы переубедить меня!

Алиса резко помрачнела, сделала шаг назад, опустила голову. Я боялся, что она вот-вот меня ударит, но она просто развернулась и пошла прочь от меня.

— Алиса!?

— За мной! — шепнула она.

— Зачем?

Лиса остановилась и резко обернулась, посмотрев мне прямо в глаза. Резкая боль пронзила мою голову, будто по ней ударили кувалдой, в глазах потемнело, а ноги подкосились. Закричав от боли, я пошёл в неизвестную сторону, постоянно врезаясь в стволы деревьев. Вдруг меня схватили за плечо, развернули и плеснули в лицо кипятком. Я закричал ещё громче, кипяток сильно ошпарил мне лицо, но мне вернулось зрение. Спустя секунду я упал на пол и все страдания пропали, будто их и не было. Я был в чёрном гараже, а рядом со мной стояла Алиса с пустой кружкой. В воздухе витал сильный аромат различных трав. В гараж на мой крик вскочил испуганный Иосиф, увидев меня и Алису, он схватился за голову и открыл рот, из которого, разбрасывая искры по углам, упала сигарета.

— Ты что, сука, с моим чаем сделала? — закричал мужчина. — Ты хоть понимаешь, куда я за ним ездил?

— Антон, он тебя не уважает! — надменно воскликнула Лиса и показательно протянула мне руку. — Ему чай дороже тебя!

— А тебе твоя выгода дороже мозгов мальчишки! — Иосиф вырвал пустую металлическую кружку из рук девушки и поставил на стол, сильно ударив её дном. — Какой по счёту раз ты ему в голову залезаешь?

— Первый, — гордо объявила Алиса.

— И полчаса его по лесу водишь, чтобы он собирал все ёлки лицом, да? — мужчина закрыл лицо руками и уселся за стол. — Нельзя держать под контролем человекоподобное существо более сорока минут, иначе мозг начинает разрушаться...

— Небольшая зарядка ему не помешает, — Лиса ехидно склонила голову и бесцеремонно запустила своим пальцы мне в волосы. — А то видишь, какой наш Зайчик маленький, как слабенький, немощный... — она села на корточки и положила свою маску мне на плечо. — А шея какая тонкая, шея! — её рука обвила мою шею и сдавила, — шея! Так и хочется её сломать!

Я сглотнул, дёрнулся, схватил руку Алисы и оттянул от себя, тут же встал и начал пятиться от Лисы. Она не сопротивлялась, встала вместе со мной и пристально осматривала меня. Я сделал несколько шагов назад и упал на диван.

— Всё, ты своё дело выполнила, — недовольным тоном сказал Иосиф, постукивая костяшками по столешнице, — теперь иди отсюда.

— Как же... — протянула Лиса и села рядом со мной, обвила рукой мои плечи и прижала. — Как же! А я, вообще-то, назначена за ним следить, поэтому всегда находиться рядом с ним! И на твоих сеансах тоже. Я ведь не почтальон.

— Ой ё-моё! Сколько можно этого разглагольствования! Просто уйди отсюда, пока я тебя сам не выгнал! — мужчина потянулся куда-то под стол.

— Нет, нет! — запаниковала Лиса. — Не-не-не! Ты не можешь! Запрещено!

— Могу! — Иосиф достал небольшой мешочек и раскрыл его.

— Ладно, сволочь, твоя взяла!!! — закричала Алиса, встала с дивана, деловито отряхнула свою юбку и напоследок взглянула мне в глаза. — А с тобой!.. Мы ещё поиграем! Как следует...

Лиса вышла из гаража, а я перевёл взгляд с металлической двери на ухмыляющегося Иосифа. Он деловито расселся на стуле, расположив руки на разные стороны стола.

— Ну что, видал как надо от неё избавляться? — сказал мужчина и кивнул на мешочек, до сих пор лежавший на столе.

— А что там? — неуверенным и дрожащим голосом спросил я.

— А ты посмотри?

— Можно?

— Конечно.

Я на ватных ногах подошёл к столу и дотронулся до мешочка. Внутри него было что-то маленькое. Распираемый любопытством, я тут же сунул руку в мешочек и схватил его содержимое пальцами, по ощущениям это был обычный крестик. Тут же меня ошпарило и я отдёрнул руку, на пальцах, которые коснулись металла, за долю секунды вздулись большие волдыри. Иосиф громко рассмеялся, смотря на мои попытки унять боль, без слов он залез в ящик стола и достал оттуда маленький пластиковый коробок, в котором обычно находиться мазь.

— Хорошо прижгло? — спросил Иосиф не переставая смеяться. Я промолчал, смотря на обожжённые пальцы. — Мазью давай, а то она так и будет болеть.

Я схватил коробок, открыл его и принялся щедро мазать пальцы зелёной мазью, она была ледяной и успокаивала ожоги. Иосиф деловито взял пинцет и подцепил им цепочку, продемонстрировав мне золотой крестик.

— Знаешь какой металл самый опасный для вампиров? — спросил мужчина, внимательно рассматривая крестик, висящий на пинцете.

— Серебро? — не задумываясь ответил я обиженным из-за шутки Иосифа тоном.

— Не-е-е-ет, — протянул тот и потряс крестиком. — Золото! Многие думают, что именно серебро действует на нас негативно, но на самом деле серебро для нас как мёртвому припарка... Золото оно чище серебра бывает и обладает уникальными свойствами... Одно из них: поглощение святого духа... В обычном виде оно безвредно, но после того, как его освятят... Вот уж действительно, бич от нечисти.

Он убрал крестик в мешочек и спрятал в стол. Мазь на моих пальцах быстро сохла, а ожоги переставали болеть. Иосиф внимательно наблюдал за моей реакцией, изредка посмеиваясь. Вдруг он достал полупустую стеклянную бутылку без этикетки, прихватил горлышко губами и дал залп по-гусарски, одним махом выпив содержимое. Затем мужчина поставил пустую тару под стол, прочистил горло и начал говорить:

— Собственно, почему я тебя здесь оставил... — голос у Иосифа был немного хриплым и грубым от градуса. — Вот, друг мой дорогой, скажи-ка: нравится ли тебе ходить под бараном? М?

— Н-нет.

— Да ты присядь, чего стоишь как неродной? — он указал на стул. Я судорожно сглотнул от волнения и сел. Мужчина тут же продолжил: — Послушай, Антон, тебе ведь не упало с баранчиком дела иметь?

— Ты к чему клонишь? Это тест на верность?

— Ну своего рода да, тест на верность... Только на НЕ верность, — Иосиф улыбнулся, глядя на меня. — У тебя ведь и сестрёнка есть и ты ей сильно дорожишь... Дорожишь ведь?

— Дорожу! — я быстро кивнул головой.

— А ведь и сестрёнке подарок можно сделать, — Иосиф выложил на стол кассеты, к которым были приклеены клочки бумаг с надписями «Питер Пэн», «Дамбо 1941», «Утиные истории» и «Принц Египта». — Выбирай любую.

Удивлённым взглядом я осматривал кассеты и невероятно добродушное лицо Иосифа. Мне казалось, что это лишь проверка на верность, и он специально меня искушает... Поэтому я не решался прикасаться к кассетам. Лицо Иосифа, мягкое и доброе от алкоголя, совсем не изменилось в лице, но раздражённый голос сильно меня напугал:

— Ладно, если ты не понимаешь намёки: мне нужно чтобы баран приказал долго жить. Ты со мной или нет?

— Я? Если Хозяин леса умрёт, то получается я буду свободен?

— Вот, шестерёнки в правильную сторону заработали! — воскликнул Иосиф и продемонстрировал мне маленький стеклянный флакончик. — Ты пока ещё совсем не потерял разум, поэтому можешь мне помочь. Вот это очень интересная штучка-дрючка, которая стоила мне нереальных денег.

— Это отрава?

— Да! Да не просто отрава, это мгновенная смерть!

— И... я должен ему подмешать это в еду? Или уколоть его?

— Нет, — мужчина помотал головой и достал из стола огромные стеклянные шприцы. — Ты к нему подойти не сможешь, и я не смогу. Нужно кого-то доверенного, кого-то старенького, кого-то умного...

— Алису?

— Именно! И тут как раз ты мне поможешь! — он сгрёб всё лежащее на столе себе в руку и спрятал в карманах. — Если Лису назначили за тобой присматривать, то получается ты сможешь с ней договориться. Вправить ей немножко мозги и вывести на правильный путь.

— Вот тут я уже не знаю, — с улыбкой сказал Иосиф и начал шарить по карманам в поисках чего-то, — тут ты уже сам... Убеди её, что баран забрал у неё жизнь... Да хоть влюби в себя. Главное результат! Ты ведь с ней будешь почти всё ночное время проводить. Да где ж... А, вот! — из кармана он достал пятисотрублёвую банкноту с монументом Петра. — Вот, небольшая мотивация работать... Ты, кстати, кассету выбирай, твоей сестрёнке обязательно понравиться!

Я снова посмотрел на кассеты, глаза разбегались, выбор был большим. Так, «Питер Пен» у нас уже присутствует, «Принц Египта» слишком религиозен для Оли: и таким нехитрым рассуждением большой выбор превратился в маленький — либо «Утиные истории», либо «Дамбо 1941». Если вспомнить, то пару раз Оля натыкалась на «Утиные истории» по телевизору, но постоянно переключала канал...

— Я беру «Дамбо», — наконец выговорил я.

— Ну, ладно, — Иосиф положил банкноту на кассету и пододвинул ко мне. Я взял деньги в руки, они были такими гладкими, ровными, будто напечатаны были только с утра... — Ну что, мы договорились?

— Да! — я утвердительно кивнул головой и спрятал в куртке кассету с финансами.

— Для хорошего дела ничего не жалко, окупиться, — сказал мужчина, заметив мои горящие глаза.

Взяв деньги, я в ту же секунду понял, на что подписался. Убедить Алису... Легче, наверное, будет нашей семье прямо сейчас посетить Диснейленд в Париже, чем переубедить Лису... Она же словно каменная, непрошибаемая. С другой стороны: возможно, я смогу найти её слабые места и надавить на них, ведь Лисица не может быть верной полностью... Должны же быть в её голове некие противоречия!

— А я тебе помогать буду: устрою любой спектакль, ты только намекни, — Иосиф сидел неподвижно, со сложенными на животе руками, и не сводил с меня взгляд. — А будешь хорошо стараться, ещё денюжку дам.

— А как ты вообще здесь зарабатываешь?

— Да... — он махнул рукой и скривил лицо, — что-то продаю, кому-то толкаю, органы после ваших утех замораживаю, ну и, конечно, наркотики. В общем: всем по-немногу.

— А тебя милиция не поймает?

— Нет, конечно... Ха! Даже если подозрения появятся, то у меня дома ловить нечего, потому что всё тута, — он обвёл гараж взглядом, на секунду заострив внимание на одном из диванов. — А с чего бы им появляться? Обычный врач, еле сводит концы с концами, ездит на стареньком запорожце... Но вот тут, я гениальный наркобарон!

Алкоголь ударил Иосифу по мозгам и тот вёл себя словно маленький ребёнок, выражая соответствующие эмоции. Он даже трепыхал ногами под столом, когда его распирали различные ощущения. Похоже, что все мои подарки, которые я получил сегодня, появились у меня лишь потому, что Иосиф решил одним махом допить бутылку алкоголя.

— Вот так, наркобарон, так ещё и дела с «Гидрой» веду. А, кстати, послушай, а ты ведь Петров?

— Да.

— А твой папка, случаем, не Борис?

— Он.

— Ну ты крупно влип, — улыбка Иосифа стала шире, казалось, что его лицо вот-вот треснет... — твой батька задолжал паренькам из этой организации... — он свёл пьяные глаза в кучу и сильно зажмурился. — В общем-то... серьёзные ребятки хотят твоего батьку немного мёртвым сделать, посредством ввода в организм пары грамм свинца.

Я давно догадывался, что отец — да и мы с Олей и мамой заодно — в опасности. Но то, что за папой буквально ведёт охоту некая организация узнал я только сейчас. Ясное дело: родители не за что не сказали бы мне и Оле о настоящем положении дел, они — ради нашей же безопасности — выдумали историю о долгах. Хотя, есть предположение, что в неё есть доля правды, и наша семья действительно глубоко погрязла в долгах.

В любом случае правду я таки узнал: отец в большой опасности, но даже несмотря на это, он продолжает ездить в город на работу, понимая, что каждый день для него может оказаться последним. Мне страшно и беспокойно за него... Что же это за «Гидра» такая?

— А что такое эта «Гидра», и что отец им такого сделал?

— Ну что такого он им сделал, я точно не знаю... То ли что-то лишнее узнал и захотел уйти, то ли цепанул себе на хвост кого-то лишнего, ну или ещё что-нибудь. А вот насчёт «Гидры» — это самый крупный нарко-синдикат в СНГ, они очень своим бизнесом дорожат и любого под нож готовы пустить, кто им хоть чуть-чуть мешает. Даже меня пытались?

— Тебя?

— Меня! — хвастливо пропел Иосиф и со всё той же широкой улыбкой, которая не сошла с его лица ни на миг во время всего нашего разговора, начал свой рассказ. — Было это лет пять назад, в том месяце вообще как-то не сложилось... С деньгами напряг был и я не смог отдать деньги за товар... Да и ещё милиция перерезала тропку, по которой наркота в наш город шла... А ребятишки подумали, что это я нашим доблестным жандармам подсказал. Ну вот: прислали они ко мне группу из пяти человек, так сказать поговорить и фокусы с ножиком мне показать... Одного нашли повешенным на собственных кишках на заброшенном АТП возле города, второго по-частям в ящиках с гуманитарной помощью на судне, которое плыло в африканский Чуркистан какой-то; третьего в огромной цистерне с бензином на одной из заправок, ну а двух ищут до сих пор и никак найти не могут, хотя вон сколько лет прошло.

«С наркоманами якшался» — эта мамина фраза раскалённой вольфрамовой нитью появилась у меня в голове. Вот как... Эти «наркоманы» по рассказу Иосифа ни с кем не церемонятся... Если это так, то они нас обязательно найдут, это лишь вопрос времени. Получается мы всё-равно обречены? А что если воспользоваться Алисой или Хозяином леса? Прийти к нему на коленях и попросить спасения моей семьи, в обмен на непоколебимую верность? Да, в таком случае, скорее всего, я навсегда останусь монстром и точно не увижу свою семью. Но они ведь выживут... А я...

Голова разболелась, тяжело думать в такой духоте... В гараже слишком жарко, такое ощущение, что закипает кровь... Ещё и жужжание одинокой лампочки над потолком... Я судорожно сглотнул, глаза заметались в глазницах, а нижняя челюсть начала трястись... Всё тело опять ломит, а ясность ума застилает кровавая пелена.

— Пей, — эхом в моей голове раздался голос Иосифа. На столе уже стоял стакан с чёрной жижей, которую я выпил вчера. Сейчас я выпью и усну... ну и хорошо, забудусь на время в царстве Морфея, спрячусь во снах от проблем и чуть отдохну... Я схватил стакан и выпил залпом, алкоголь уже не обжигал горло как вчера, да и эффект от пойла пришёл почти моментально. Спустя секунду пелена спала, а разум прояснился. Я сидел глядя на свои руки: я настолько сильно сжимал кулаки во время приступа, что нестриженые ногти расцарапали кожу до самого мяса. — Ну вот, ничё тебе сказать нельзя, сразу улетаешь. Вот если бы ты мне начал тут беситься... Я бы тебе голову оторвал. Чё ты волнуешься?

— Они выйдут на мою семью... — я почувствовал сильное жжение глаз и прокатившуюся по щеке слезу.

— Э-э-э! Ну чего плакать-то сразу? — весело сказал Иосиф. — Значит, смотри: ребятишки из «Гидры» уже вышли на твоего папку и знают где он батрачит, в городе на него кидаться не станут, лучше выследят где он живёт, чтобы после мокрухи ещё и пограбить чутка... Получается, что они к вам заявятся через два или три дня, максимум пять... Но! — он поднял указательный палец вверх. — Смотри, значится, как штука: ты ведь теперь в секте.

— Она мне поможет? А им не всё ли равно на мою семью?

—Я тебе помогу, — загадочно пробурчал мужчина и громко засмеялся. — Они плюс-минус знают, что в этих краях чертовщина полная, а я им сообщу, будто ты в ней тоже замешан и состоишь в секте! Так ещё и скажу, что взял тебя на побегушки, и, думаю, они повременят с визитом, а если поможешь мне убить барана, то и вовсе уговорю их не соваться к вам. Ну что, идёт? Тебе нужно только помочь с убийством и всё, — он протянул мне ладонь.

— Идёт, — я вытер слёзы и пожал ему руку. Всё равно у меня нет больше вариантов, кроме как согласиться на это заманчивое предложение.

— Вот и отличненько... — мужчина достал ещё одну бутылку водки. — Да, это будет весело.

— А ты ведь... сколько на наркоте зарабатываешь?

— Ну здесь с Гулькин нос, а вот в городе нариков нормально... — Иосиф усмехнулся, наливая себе спиртного. — Да, наркота меняет людей. Раньше я в Дашти-Марго перекрывал её дорожку, а сейчас толкаю...

— Прямо как отец Пятифана, — грустно сказал я. Вспомнилась драка на краю леса и то, как Ромка упомянул «Дашти-Марго», когда рассказывал об отце.

— Пятифан? Так я его знаю, в одном взводе служили. Вот это был человек так человек... а сын у него — оторви и выбрось, — Иосиф опрокинул стакан и снова зажмурился, его нос покраснел.

— Правда? Служил?

— А как же! Ещё как... Помню день, когда он погиб... Грустно было тогда... Хочешь расскажу?

— Ну... давай...

— Да... Я даже помню тот день, когда он погиб... — Иосиф почесал подбородок, — Это был теплый июльский день восемьдесят пятого. Помню, нам поставили задачу: дойти до нужной высоты, закрепиться и удерживать позиции до прихода основных сил. Это была высота рядом с грунтовой дорогой. По ней террористы возили наркоту в обмен на оружие... Дашти — Марго ... Ну, мы туда дошли. Начали оборудовать позиции. Примерное время до подхода нашей колонны с основными силами — шесть часов. Первые два часа всё было спокойно. Мы быстренько оборудовали позиции, натаскали мешков с песком, установили тяжелый пулемёт... Потом начались странности. Сначала мы заметили, что по дороге идут два ребёнка и тянут за собой ишака, который везет тележку с водой. Ничего необычного. Они прошли мимо нас и поднялись выше. Потом мы заметили группу душманов, примерно пять человек. Они шли к нам, мы встретили их очередью из пулемёта. Трое умерли на месте, остальные убежали. И вот через полчаса началось... По нам начал бить миномёт. Прицельно, зараза, как будто кто - то корректировал. А так и было. Вот эти двое детей и были корректировщиками. Так вот, начался обстрел. Сразу появилось много раненых. Потом попёрли душманы, медленно так, пытались отстреливать наши позиции из далека. Впрочем снайпер и пулемёт справлялись. Но врагов становилось всё больше и больше. У нас начали заканчиваться боеприпасы. Опять начали бить миномёты... Пятифана разорвало снарядом... Мгновенная смерть, но хотя бы безболезненная. А высоту мы удержали. Еле еле, но справились. Стоило ли оно того? Не знаю... Через неделю я дембельнулся.

Я слушал это рассказ и в груди неприятно тянуло. Сильное чувство тревоги и скорбь... Я не представляю, какую боль испытывал Ромка, когда узнал о смерти родного отца... Надеюсь, что никогда не узнаю её...

Неожиданно для нас обоих дверь в гараж заскрипела. Иосиф вскочил, опрокинув бутылку алкоголя, и в два шага перемахнул всю комнату. Он высунул нос наружу и долго всматривался в темноту между деревьев.

— Следы... Чьи-то следы... — тревожно обронил он и снова подбежал к столу. — Так... Тебе нужно уходить от сюда... живо...

— Но, погоди!.. — было попытался возразить я.

— Живо! — гаркнул Иосиф и вытолкал меня на мороз.

— Погоди! В какой стороне мой... — я рывком обернулся назад, чтобы увидеть захлопывающуюся перед моим носом металлическую дверь гаража. Конструкция тут же начала терять свои краски, она мутнела и смешивалась с воздухом, растворялась, как большой кубик сахара тает в кружке кипятка.

А я так и остался стоять один среди деревьев. На снегу вдаль тянулись чьи-то следы: он убегал, подслушав Иосифа. Мне не хотелось идти по ним, но это был мой единственный шанс выбраться отсюда. Я не знаю местность, я не знаю леса, а следы, возможно, приведут меня к посёлку.

— Мой Зайчик, так далеко... один... без меня... — сладкая речь раздалась над ухом. Я и моргнуть не успел, как нежные руки обхватили мою ладонь и потянули в сторону. — Зайчик мой, я помогу найти тебе дорогу.

— А-алиса? Ты? Ты подслушивала нас с Иосифом? — Лиса продолжала тянуть меня.

— Я? Не-е-е-ет! Это не я была, — ехидно пропыхтела Алиса.

— А кто?

— А тв... — ушки на её маске дёрнулись, она затихла и замерла. — Ты слышишь? — обеспокоенно спросила она.

Я закрыл глаза и прислушался. Громкое сопение, сбитое дыхание, хрипение, тление сигареты, скуление, хруст снега и мат. Кто-то пробирался к нам сквозь сугробы. Меня вновь потянули в сторону и я открыл глаза.

— Нам нужно бежать! — прошептала Алиса и развернулась, всё ещё продолжая держать мою руку.

Я поддался, зашагал вперёд, как откуда не возьмись, из тьмы деревьев, будто из под трухлявого пня, вынырнула большая собака. Она вцепилась мне в штанину и громко зарычала, принявшись изо всех своих сил тянуть и рвать ткань. Я застыл от испуга и удивления, пока Алиса не обхватила меня за талию и не совершила рывок. Штанина порвалась, а собака выпустила из пасти клочок ткани и начала громко лаять.

— Герда! — где-то рядом закричал Тихонов.

Алиса перемещалась рывками, путая следы и унося нас обоих дальше от собачьего лая. В какой-то момент она просто отпустила меня и я улетел в сугроб, сильно ударившись головой и лёд. Я встал, с руганью потирая место ушиба, и вдруг обнаружил, что стою прямо около своего дома. Лай эхом раздавался где-то далеко, но я всё равно поспешил в дом.

Внутри все спали, а настенные часы на кухне показывали три ночи.

Покажи мне свою силу

— Антон, ты перестал пить свои таблетки. Почему? — в одной руке она держала пилюлю, а в другой стакан с водой.

— Я...

— Пей! — она не дала мне договорить и сунула в руки таблетку.

Я покорно её выпил. Лёгкая усталость ударила в голову, она действовала опьяняюще. Она свела на нет мой сегодняшний чудный сон.

Улица встретила меня своими холодными объятиями. Никогда не любил дорогу до школы. Идёшь по морозу, ветер сдувает шапку. Снежинки, что красиво танцевали, падая с неба, царапали кожу на лице. Ели и их ветви гнулись.

У меня немного прихватило живот, в груди появилась небольшая боль, будто меня туда ударили. За несколько мгновений боль усилилась, казалось мне разорвали лёгкие большим двуручным мечом. Дышал я со свистом. Я опёрся на ель, затем сел на колени. Во рту появилось что-то горячее и вязкое, безвкусное. Я сплюнул кровь, от неё шёл пар. Снег мгновенно окрасился в цвет светлого вина. Голова закружилась, пропал тот опьяняющий эффект таблеток. В один момент боль прекратилась. Я вытер лицо снегом, растоптал то место куда сплюнул кровь и быстрым шагом пошёл в школу. Я хотел забыть то, что сейчас случилось. Скорее всего это было действие таблеток на моё новое тело. На мосту меня уже ждала старая подруга.

Она стояла неподвижно, оперевшись на поручни моста смотрела на замёрзшую воду, ища взглядом узоры. Искусственный мех маски немного блестел на ярком солнышке.

— Выпил таблетку? Молодец. — сказала она, я дотронулся до своей груди.

— Выпил... Из-за тебя меня вырвало кровью?

— Нет, — она оторвалась от льда и посмотрела на меня, её глаза пропали в липкой темноте маски, — Но они тебе больше не помогают и конфликтуют с твоим новым телом.

Я встал рядом и тоже облокотился на поручень, взглянул на замёрзший ручеёк. Казалось, что он не был таким уж глубоким. Что можно сунуть палец и уже достанешь до дна. Алиса снова повернулась к реке. Иосиф... Надо начинать выполнять его поручение.

— Алиса, хотела бы ты стать свободной?

Она громко засмеялась, с веток взлетели снегири и улетели в лес. По театральному лиса вытерла слёзы от смеха и сказала.

— Я свободна, а ты?

— А я!?

— Ты как раз таки в заложниках у суровой реальности. Снимешь маску и станешь свободным, — она достала из под шубки маску зайца с облезшим мехом и протянула мне.

— И чем же так плоха суровая реальность?

— Тем, что ты станешь очередным занудным взрослым, который прикрывает маской пассивного счастья свою ненависть. Ненависть к работе и начальнику, ненависть к своим родным, которые не понимают тебя, ненависть ко всему, потому что тебе почему-то все должны. Так ведь живут взрослые... Ты хочешь так жить? Я — нет. Так что снимай маску и стань свободным.

— А как же моя семья?

— Да брось ты их, — лисичка улыбнулась, закружилась и оказалась у меня за спиной, закрыла своими тёплыми руками моё лицо и начала шептать, — Мы все когда-нибудь освободимся от наших оболочек и сольёмся с природой воедино.

— Звучит неправильно, — вырвался из цепких лап Алисы и повернулся к ней лицом, смотря в пустоту её глаз, — Неправильно! Как я могу бросить их?

— Общество, семья... Как же вам вдолбили в голову про кровные узы, про то, что человек социальное существо... Мне тебя жаль, Зайчик, не можешь понять очевидную истину.

— И что же это за истина?

— А то, что ты Зайчик. Зайчик, а не человек! Зайчик не должен жить в человеческом обществе!

— Я не Зайчик... — я посмотрел на маску зайца, которую Алиса до сих пор держала в руках, потом отвёл глаза на лёд, — Неправильно всё это... Бросить семью и уйти жить в лес... Я ведь не Зайчик... Я ведь не зверь какой-нибудь... Я человек... хоть и испорченный недугом...

— Зануда! — Лиса толкнула меня в плечо, — Ты уже не человек, ты зверь! Мы, звери, — охотники, а они, люди, — наша добыча! Пойми-и-и-и!

— Говори за себя, я не хочу становиться монстром, зверем или кем там ещё... Я хочу остаться человеком. — я отошёл от Алисы на тропинку, обернулся и добавил, — Я опаздываю на уроки...

— И всё-таки, ты зануда! — раздражённо прошипела Алиса и облокотилась спиной на перила моста, — Вечером поговорим!

После этой фразы у меня неприятно загудело в голове. Ещё один неприятный разговор, только уже вечером. После этой встречи моё настроение было испорченно. Сегодня точно будет тяжёлый день... Самое главное пережить его...

Уже на подходе к школе я увидел милицейский УАЗик. Опять кто-то пропал и Тихонов пришёл в очередной раз рассказать о безопасности? Предчувствие у меня было нехорошее. Я вошёл в школу и подслушал разговор двух старшеклассников.

— Тихон с собакой суда прискакал? Серьёзно? И его пустили?

— Да ему тут чуть ли не красную дорожку постелили.

Времени до звонка было мало. Я собрался и побежал в класс мимо доски с расписанием, новых лиц на ней замечено не было. Все уже собрались в кабинете, сидели по своим местам и смиренно ожидали звонка. Никто ни с кем не разговаривал, атмосфера в классе была полумёртвая. Я прошёл мимо Пятифаня, взглянул ему в глаза и не найдя там забот, сел на своё место, уткнувшись лицом в руки. Из головы не выходило напоминание о том, что сегодня мне предстоит не самый приятный разговор с Алисой.

Со звонком в класс вошёл директор, опять с огромной стопкой книг. Она поставила их на стол, глубоко вздохнула и только хотела нас поприветствовать, как в класс вошёл Тихонов. В руках у него был маленький портфельчик, а за ним гордой походкой шла немецкая овчарка.

— Извините, я проведу у вас тут маленький эксперимент? — спросил милиционер у директора, одновременно оборачиваясь к классу лицом.

— Конечно, — кивнула директриса.

Тихонов достал из портфеля чью-то шапку и дал понюхать овчарке.

— Герда, ищи!

Собака пошла по рядам обнюхивая каждого школьника. Вот она остановилась у Пятифана, хорошенько его обнюхала и громко залаяла.

— Пятифан, встань рядом со мной.

Пятифан встал и не смелой походкой пошёл к милиционеру. Герда его сопровождала, а потом довольная уселась около Тихонова. Тот дал ей немного корма, а затем достал кусочек ткани и снова дал понюхать. Ткань по цвету была мне знакома. Это были мои штаны. Кровь застучала в ушах, ноги стали ватными, а руки немного затряслись. Герда снова пошла по рядам, по новой обнюхивая каждого. Когда овчарка остановилась рядом с Полиной, она шелохнулась от неё, пытаясь быть как можно подальше. Но собака даже не обратила на это внимания и продолжила путь по ряду. И вот очередь дошла до меня. Герда остановилась и очень долго принюхивалась ко мне. Как будто не могла понять, мой ли это запах. Я уже начал было надеяться, что она не учует. Но она учуяла.

Герда громко залаяла, привставая на задние лапы. Лаяла не так, как на Ромку. Со злобой. Также она успела немного порычать. Она почувствовала мой вампиризм. Сердце ушло в пятки.

— Герда, фу! — крикнул Тихонов, собака послушно отошла от меня, не переставая гавкать и не отрывая своего взгляда, — Петров... Не ожидал... Иди сюда.

Я встал и перебирая ватными ногами пошёл к милиционеру. Я очень боялся споткнуться упасть посреди класса. Краем глаза я заметил удивлённый взгляд Полины. Из-за этого мне стало стыдно.

— Можно я заберу их на десять минут?

— Конечно...

Тихонов вывел нас из класса и впихнул в пустой кабинет. Сам он пошёл к машине, чтобы оставить там Герду, а нас запер на ключ. Мы с Пятифанов сели за пустую парту. Его трясло. Да и меня тоже. Внутри груди органы сжимало чувство страха и тревога. Что будет дальше?

— Нам... пиздец... — тихо произнёс Пятифан, взглянув на меня. — А тебе вообще по барабану. Сидишь спокойный... Ты что вчера в лесу делал?

— Я... А ты что там делал? — задал встречный вопрос я. Ромка немного потупил глаза в пол и продолжил.

— Мне стрелку забили. Ершов из параллели. Ночью на поляне. Я пришёл, эта сука пришла. Только дело началось, так этот со своей псиной... Я пока бежал шапку обронил... А ты-то что там делал?

Ответить мне не дал Тихонов, вошедший в класс. Его толстая папка шлёпнулась об одну из парт, сам он подошёл к нам, сел за стул и спокойным голосом начал нас расспрашивать.

— Что вы делали в лесу? — мы с Ромкой промолчали. — Молчим... Партизаны... Ладно.

Прошло пару секунд и Тихонов повернулся к Ромке, тот сразу изобразив стыд, опустил глаза в пол.

— Пятифан, что ты делал в лесу? Ты у меня стоишь на учёте за кражу сигарет из ларька. Ты хочешь ещё в отдел загреметь за драку? Ты издеваешься? Не делай вид, что не был в лесу, я вчера Ершова догнал, — Ромка тихо прошипел, будто обещая отомстить Ершову за то, что он его сдал.

— Я как-то не подумал... — тихо сказал Пятифан с наигранным стыдом.

— Не подумал... А то что у нас тут маньяк орудует никого — кроме нас милиционеров — не волнует? — Тихонов хлопнул себя по колену, а я сглотнул ком в горле. — А подумал ли ты, Пятифан, что тебя могут за живо в мясорубке перемолоть?

— Если всё настолько плохо, то почему вы не введёте комендантский час и не прочешете лес полностью? — возмутился Ромка, переставая изображать стыд.

— Мы этот лес излазили вдоль и поперёк. Посмотрели в каждое дупло и под каждым камнем. Привлекали срочников из соседней военной части и МЧСников. Но ничего не нашли, — милиционер наклонился над ним и шёпотом добавил, — Ещё раз в лесу увижу, уши откручу! Понял?

— Да... — ляпнул Ромка и снова уставился в пол.

— Так, теперь с тобой, — Тихонов повернулся ко мне, — Ты что в лесу делал?

— Я... я вышел освежиться и... прогуляться... — я решил, что лучше сказать хоть что-то более менее естевственное.

— Прогуляться... в три часа ночи? Эх, Петров, если было бы тебе больше шестнадцати я бы тебя в подозреваемые записал... — Тихонов протёр свои глаза, удивляясь моему ответу, — Ладно, прогуляться. Один?

— Ну... да.

— Не ври. Я видел двоих и слышал девичий голос.

— Я... я был с подругой и... мы просто гуляли... — я чувствовал как струйка пота стекала по моему виску. Говорил я придумывая на ходу, а глаза мои бегали туда сюда. Благо милиционер не заметил.

— Свидание устроил... Ночью... О Господи, куда же вы молодые лезете? — Тихонов закрыл глаза руками и запрокинул голову наверх, — Сидели бы дома, чаёк попивали и было бы всё хорошо. Ну нет... это скучно, лучше бродить ночами по лесу бродить...

Мы с Пятифаном сидели набрав в рот воды. Хоть внешне я и выглядел спокойным, внутри меня была некая буря из страха и беспокойства. Было страшно от того, кем я стану и от того, что меня могут раскрыть...

— Я сейчас надеюсь на ваше благоразумие... Я хочу верить, что вы умные дети и поэтому на первый раз я не буду сообщать вашим родителям. Но если я ещё увижу вас в лесу, то сообщу родителям. И твоим, — Тихонов указал пальцем на Пятифана, а затем на меня, — и твоим, и твоей подружки. Всё понятно?

— Да... — хором ответили мы с Пятифаном.

— Отлично... идите... А, Антон, чуть не забыл, — я остановился на пол пути, сердце ушло в пятки, а сердце в груди сжалось в маленький комочек, — спасибо за фоторобот. Мы нашли этого человека.

— Пожалуйста, — заикаясь ответил я.

Мы с Ромкой вышли из кабинета. До перемены оставалось пару минут и Пятифан уговорил меня не идти на урок. Мы зашли в закуток и он облокотился на стену.

— А с кем ты был в лесу? — спросил Ромка, повернув ко мне голову.

— Да... с подругой.

— А как её зовут? — Ромка явно боялся, что я сейчас скажу «Полина».

— Алиса, — неожиданно для себя ляпнул я. Первое что пришло в голову.

Ромка растерялся, отвёл от меня взгляд и сунул руки в карман. Он надулся, постоял вдумчиво вглядываясь в неровную стену, окрашенную голубой краской, а потом продолжил разговор.

— А у вас с ней всё серьёзно? Можешь пару советов дать? — он снова посмотрел на меня. Я же опешил от такого вопроса, глуповато улыбнулся.

— Да нет... мы с ней просто друзья...

— Жалко... мне бы с Полиной совет не помешал... — Ромка надулся ещё сильнее и снова отвернулся. Его что-то сильно беспокоило. Вдруг он продолжил неровным и нервным голосом. — Вчера, когда я от Тихонова убегал... Наткнулся на... чёрный гараж.

— Да ну... — я попытался выдавить из себя пару капель удивления.

— Да... Правда, я не придумываю! — Ромка снова посмотрел на меня, его рот был приоткрыт, а нижняя губа тряслась.

— Я верю... — кивнул я и тоже облокотился на стену.

— Я подошёл к нему... приложил ухо и услышал... Услышал про батю моего... про то как он погиб... — Пятифан был поглощён смесью скорби, шока и тревожности. Он выпученными глазами смотрел на меня, я лишь кивал, подтверждая то, что верю его словам.

Вчерашний скрип двери... Это был Пятифан. Иосиф сильно перепугался и выгнал меня. Вот так оно... Хорошо, что Ромка не появился на минуту раньше, когда мы с Иосиф разговаривали о наркотиках...

— Я думаю... надо снова найти Чёрный гараж, — неожиданно сказал Ромка. От удивления я подавился своей слюной, Пятифан постучал мне по спине.

— Ромка... ты чего... совсем? — спросил я откашливаясь, — А если там маньяк? А если он нас поймает? Хочешь чтобы твоя фотография висела на доске пропавших?

— Если ты боишься, то мы с Бяшей сами его найдём!

— Да я то не боюсь...

— А чего тогда ссыкуешь? — удивился Пятифан. Теперь он был раздражённым. Как быстро меняется его настроение. — Может Катюху спасти сможем? Она хоть и сука, но смерти не заслужила. Ну, ты с нами?

Я вспомнил как пару недель назад сам собирал различные улики. И к чему меня это привело? А к тому, что я сам являюсь членом секты лесных зверей, которая похищает детей. Бойся знаний... Меньше знаешь, крепче спишь, Рома...

— Посмотрим, — коротко ответил я, а Пятифан махнул рукой.

Прозвенел звонок. Мы вернулись в класс. Бывшие подружки Кати подозрительно активно шептались. Они сгруппировались в одном месте класса и придумывали новые сплетни, судя по всему они были про нас с Ромкой.

— Слышали, Пятифан и Петров в лесу ночью были... Точно маньяки. Точно!

Я лишь закатил глаза. Новые сплетни появлялись как грибы после дождя, со скоростью размножения бактерий в гнилой буханке хлеба. А ещё они как чума разносились по всей школе. Сплетни были одна краше другой...

— Смирись, Ромка, мы теперь с тобой маньяки... — сказал я хулигану, когда тот в очередной раз накричал на девочек, которые шептались про нас.

— Почему сплетниц не похищают вместо нормальных людей?

— Они не вкусные.

После тяжёлого и выматывающего школьного дня, который забрал мои последние силы, наша кампания стояла на школьном крыльце. Каждый с жадностью хватал ледяной зимний воздух после душных школьных коридоров и классов. Постепенно мы начали движение по расчищенной от снега дороге.

— Ну что, всё в силе? — Ромка шёл по середине и повернулся к Бяше.

— Да базара ноль, на! — тут же отозвался бурят, улыбкой показывая отсутствие резцов.

— А ты, Тоха? — Пятифан повернулся ко мне.

— Да... наверное... — смотря на него, мне становилось не комфортно. Что-то в глубине моего живота рычало, требуя еды. Голод будто сворачивал кишки в узел. Хотелось есть, есть и есть. Сейчас я бы с удовольствием съел не одну тарелку маминой манной каши.

— Ну тогда давай. В полночь на твоей развилке, — мы пожали друг другу руки и разошлись.

Всё же я должен с ними быть... Это крайне опасно... Для них. Я не думаю, что лесные обитатели хотят мне навредить. А вот хулиганов они точно не вытерпят. Но если с ними буду я? Возможно они оставят их в покое? Очень на это надеюсь... Ведь если нет, то я не смогу их защитить... Я слаб физически для этого. Несмотря на новые способности, которые мне подарил вампиризм, я не смогу сопротивляться никому из лесной банды... Моя беспомощность... Даже самому противно от неё, но поделать с ней я ничего не могу...

До дома я дошёл без каких-либо проблем, не встречая на своём пути никого. Это немного подняло мне настроение. Я вошёл в дом, в котором было даже тише чем на улице. Со второго этажа послышались шаги. Оля пробежала по лестнице, спрыгнула в самом конце и помчалась ко мне в объятия.

— А я лису видела! — громогласно воскликнула она, широко раскрыв свои детские наполненные жизнью и верой в чудеса глаза.

— Лису? — меня в очередной раз за день бросило в дрожь.

— Да! Представляешь, сегодня она была в шубе! Она постучалась в окошко и убежала, я хотела выйти за ней на улицу, но испугалась, что мама ругаться будет.

— А где, кстати, мама?

— Она в магазине.

Алиса приходила к моей сестре. Для меня было нехорошим звоночком. С того момента до конца дня я только и думал о том, что лиса приходила к моей сестре. Возможно она просто заигрывает со мной, пытаясь шантажировать меня моей же сестрой? Всё может быть... Я должен исполнить задание Иосифа, пока не стало слишком поздно...

— А у меня зуб качается! — улыбнулась сестра, показывая мне шатающийся верхний резец.

— Да, правда. Скоро выпадет, — я улыбнулся и зашёл на кухню попить воды.

На столе лежала записка. От папы.

«Карина, устроился на вторую работу. Первая выручка.»

Под запиской лежали четыреста рублей. Я вспомнил про пятьсот, что пролежали в моей куртке целый день. Хорошо, что никто их не украл, пока куртка висела в раздевалке. Я достал скомканную бумагу и положил к остальным деньгам. Что-то мне подсказывало, что теперь отец почти не будет появляться дома.

Сверху послышалась музыка из русалочки, которую я уже зазубрил настолько, что если мне дать какой-нибудь инструмент, то я без труда сыграю её. Кассета. «Дамбо». Я вспомнил про кассету, лежащую у меня на столе. Иосиф подарил мне её... ну или выдал в качестве зарплаты. Я поспешил отдать её Оле. Уже через несколько минут дом заполнила новая мелодия про аиста и ребёнка в мешке, а счастью моей сестры не было предела.

До ночи ещё долго, а уроки делать надо, только вот хотелось всё бросить. Думать и концентрироваться на задачках просто-навсего не получалось, всё валилось из головы, перемешивалось в кашу и превращалось в огромную грузную массу, совершенно не связанную с математикой, биологией и литературой. Всё вокруг давило на меня, раздражало и отнимало силы. Я взял книгу, которую давно хотел прочитать, но не смог продвинуться дальше первого абзаца. Тогда я сел за стол, достал карандаши и альбом, в надежде порисовать. Но получалась разноцветная размазня, похожая на рисунки душевнобольного. Я встал посередине комнаты и осмотрелся. Серые стены, мои рисунки на них, фигурки как будто начали сужаться, забирая у меня жизненное пространство и кислород. Становилось тяжелее дышать. Я открыл окно и лёг на кровать. Раньше она всегда казалась мне мягкой, но в этот момент она была жёсткой, будто я лёг на огромный булыжник.

Было ощущение, что я в маленьком замкнутом пространстве. В обыкновенной коробке, стены которой, как в фильмах, сдвигаются на встречу друг к другу, надеясь раздавить меня. Я покрылся холодным потом и вышел из своей комнаты. Совершенно ничего у меня не получалось...

Весь вечер я провёл шатаясь туда сюда по дому. Сил у меня не было, как и желания идти ночью в лес. Но как только часы пробили полночь я наспех оделся и вышел на улицу. Я долго думал, стоит ли мне надевать куртку, но потом вспомнил, что я иду на дело с Ромкой, поэтому странно будет если я появлюсь без неё.

Ночь была обворожительной. Ветер обдувал меня, давая небольшой, но всё-таки заряд бодрости, позволяющий мне не упасть лицом в снег от усталости. Но омрачил меня знакомый силуэт, стоящий на границе леса и поля. Знакомая лисья маска, с искусственным мехом, который переливался в лучах луны. Вся мордочка у неё была в маленьких еле заметных снежинках, будто пару минут назад девочке прыгала лицом в снег, прямо как самая настоящая лиса. Хотя... это же Алиса, я бы не удивился, если бы оно так и было.

— Вот ты и тут, Зайчик, — с диким наслаждением проговорила она. Кажется, в этот момент от удовольствия она даже закатила глаза, — теперь ты не опаздываешь на уроки... Поговорим?

— Да... Алиса, послушай...

— Нет, Зайчик, — перебила меня Алиса, вскинув руки и скрестив их на груди. Её голубые глаза были направленны на меня. — Зачем мне — сильной Лисе, слушать тебя — слабого Зайчика. Это ты лучше меня послушай, может и опыта наберёшься.

— Что? — возмутился я, — Погоди, Алиса, хватит...

— Ля-ля-ля-ля, ничего не слышу, ничего не вижу, — Алиса закрыла уши маски руками и начала крутится вокруг своей оси.

— Алиса! — я почувствовал, как в моей груди, как ледяной лимонад, переполняющий собой стакан, плескается злость. Я выпучил глаза, напряг свои голосовые связки и что есть мочи рявкнул, — Послушай меня!!!

Лиса вмиг остановилась и удивлённо посмотрела на меня. Сначала она повернула голову, потом повернулась телом. Она всеми своими движениями делала вид, что согласна была меня выслушать. Злость начала отступать внутри меня, я уже хотел было заговорить, но она меня перебила.

— Нет, — сказала она и громко засмеялась, — но попытка была хорошая! Но ты так и остался слабеньким Зайчиком. Только огрызнулся на меня, только и всего.

— Ладно, что мне сделать, чтобы ты меня послушала?

— Докажи, что ты сильный.

— Что?

— Докажи!

— Как?

— Спаси своих друзей.

— Что?

— Спаси их. И от меня тоже, — Алиса сделала шаг назад, второй, третий и вдруг тьма сгустилась вокруг неё, спрятав даже от моего вампирского взора.

Спасти своих друзей... вот только кого? Тут же я шлёпнул себя по лбу и помчался к развилке, где меня должны были ждать Ромка с Бяшей. Как я сразу не догадался кого нужно спасать. Я же говорил, что это было плохой затеей.

Перемещался я рывками, совсем не заботясь о том, что меня могут заметить. Пару раз я чуть было не врезался в ствол ели, но всё таки я добрался до оговорённого места. Меня встретила тёмная и безлюдная улица посёлка. Фонари давно потухли, в окнах домов уже не горел свет. Посёлок спал. Я постоял с минуту. Хулиганов не было, что меня сильно пугало. Судя по всему они уже в лесу. Ещё меня насторожил свежий след от шин на дороге... Эх, была не была.

Я снова помчался в глубь леса, огибая деревья. Каждый мой рывок поднимал в воздух кучу снежинок, которые закручиваясь в танце падали обратно на землю. Я вот-вот уже готов был отчаяться, но вдруг услышал громкий крик Пятифана.

— Бля-я-я-я-ять! Отъебитесь! — Ромка горланил на весь лес.

Тут же Пятифан сбил меня с ног и прижал к земле. Потом он отпрыгнул от меня, завизжав прямо как моя сестра, когда я открываю чулан. Но потом хулиган присмотрелся ко мне и выдохнул.

— Тоха, ёб твою мать... — заикаясь пролепетал Ромка. Позади послышался вой и уханье Совы, — надо съёбывать!

Ромка поднял меня и не отпуская руки побежал в сторону тропинки. Я только и успевал удивляться, как он ловко огибает деревья и уворачивается от сухих крючковатых веток. Только бежали мы не долго. Ромка вдруг споткнулся, отпустил мою руку и пролетел почти метр, пропахав носом снег. Я только чудом остался на ногах и оказался между Пятифаном и Волчиком, который поставил хулигану подножку.

Тут же я понял, что нужно действовать. Волчик не должен на меня напасть, я ведь свой. Ромка уже встал и хотел было бежать, но я схватил его за руку и остановил.

— Ты ахуел? — громок заверещал Ромка, пытаясь вырваться.

— Побежишь — сдохнешь! Прячься за мной, — Пятифан перестал вырывать руку и весь скукожился, прячась за мной от монстра. Я повернулся к Волчику.

— Мясо! Мясо! Мясо! Жр-р-р-рать! Жр-р-р-р-рать! Жр-р-р-р-р-р-р-р-рать! — Волчик стоял и бился в конвульсиях. Из рта его маски вытекала белая пена, но когда тот клацал зубами, выкрикивая «мясо», пена разбрызгивалась во все стороны, падая на снег, деревья и даже на меня, — Зайчик жрать!

— Нет! — в панике крикнул я. Моё тело всё тряслось, грудь и лёгкие сковал липкий и леденящий страх, мешавший нормально глотнуть воздуха, но я продолжал говорить. — Нет! Нельзя! Нельзя!

— Жр-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-а-а-а-а-а-а-а-а-ть! — верещал Волчик, трясясь от переполняющей его злобы, а также от сильнейшего голода, который выворачивал его на изнанку, который рвал его внутренности и пожирал его кишки. Пены из маски стало намного больше, она фонтаном разлеталась вокруг.

Ромка не выдержал, он закричал от ужаса и побежал к тропинке. Волчик же зарычал, потеряв остатки рассудка. Зверь выгнулся, поднял голову к верху и истошно завыл, как будто он только что попался в капкан, который раздробил ему все кости в организме. Затем монстр опустил голову, из его глаз и рта текла бордовая кровь в перемешку с чем-то густым и чёрным, как сама тьма. Волчик посмотрел на меня секунду и набросился. Я весь сжался от страха и закрылся руками, уже смирившись с тем, что меня могут разорвать, а кости обглодать. Но тут позади меня ударил яркий луч света, монстр застыл в полёте и рассыпался в прах, который закружил ветер и унёс далеко-далеко. Я тут же обернулся, упав на колени, перед спасителем. Ромка же врезался в человека.

— Да вы... — знакомый голос Тихонова ударил мне в голову словно кувалда по наковальне, — Да вы блять издеваетесь! Я вам уши оторву.

Тихонов не сдержался. Он был крайне напуганным, как и мы. В одной его руке был большой фонарь, а в другой старенький автомат. Он подбежал к нам и беглым взглядом осмотрел.

— Я вас убью нахрен! — кричал он, но вдруг я услышал шелест крыльев совы, а также её уханье. — В машины, быстро! Отвезу вас в участок.

Тихоно пропустил нас вперёд и пошёл за нами. Мы шли к тропинке, где был припаркован милицейский УАЗик. Я уже начал приходить в себя, успокаиваться. Мне было уже всё равно, что меня сейчас повезут в участок, что мне серьёзно влетит от родителей... нет, всё равно... Самое главное, что я достаточно оттянул время, для того чтобы явился Тихонов. Если бы этого не было, то скорее всего Волчик разодрал Пятифана в клочья, а меня вместе с ним. Интересно, я уже показал свою силу Алисе?

Тут над нашими головами пролетела Сова, разбрасываясь вокруг свои перья. Я и Ромка тут же пригнулись от страха, а Тихонов начал светить в небо и по верхушкам деревьев, надеясь найти птицу. Неожиданно для нас всех Совушка подлетела сзади милиционера и села тому на плечо, разрывая своими острыми когтищами его плоть, царапая его кости. Я на мгновение представил себе эту боль и ужаснулся. Сова с секунду посмотрела на нас глупыми глазами, а затем клювом впилась в шею шокированного и ничего не понимающего Тихонова. Громкий его крик наполненный ужаснейшей болью эхом разнёсся по лесу, кровь хлынула на белый снег, окрашивая его. Ромка тут же весь скрючился на снегу и закричал от страха, я же, неожиданно для себя, кинулся в сторону милиционера, чтобы согнать Сову. Но как только я приблизился, птица взмыла вверх и исчезла среди верхушек деревьев. Тихонов упал на колени, зажимая рукой рану на шее, из которой фонтанчиком хлестала кровь.

— А-а-а-а, су-у-у-ука-а-а-а... — крепко сжимая зубы от боли проговорил милиционер, поднимаясь. Одной рукой рукой Тихонов сжимал рану, другой автомат, а фонарь он выкинул в сугроб. — В машину быстро.

Мы все втроём побежали к машине. Когда мы добежали до неё, Тихонов сказал нам двоим садиться на переднее сиденье, сам он занял водительское. Он еле как залез в салон, положил автомат рядом с ручником и громко захлопнул дверь, всё ещё сжимая шею, из раны уже перестала бить кровь. Мне было крайне тревожно. Сова его просто укусила или обратила?

Милиционер завёл двигатель, но тут же его передёрнуло. Он схватил автомат, открыл дверь выпрыгнул на снег, упал на колени и его начало рвать кровью. Он обращается. Я видел как он начал трястись, как он бил себя по щекам, измазав их в крови, но в один момент он застыл. Сейчас им завладеет дикое звериное чувство ярости.

— Ром, ты умеешь водить? — спросил я у Пятифана.

— Что? — еле выдавил из себя хулиган, который трясся как осиновый лист.

— Ты водить умеешь?

— Да, — Ромка посмотрел на меня паническим взглядом, — А... зачем?

Тихонов начал царапать своё лицо и рвать волосы у себя на голове. Он громко завыл, а затем зарычал. Как бы не стало слишком поздно.

— Жить хочешь поехали! — прокричал я в лицо Пятифану.

Тот перелез на водительское, двумя руками крепко схватил руль, как хватает спасательный круг утопающий, что от этого зависит вся его жизнь, выжал сцепление и надавил на газ. Тихонов повернул к нам своё лицо и я ужаснулся. Кожа его плавилась и стекала, как будто это был горячий шоколад. Нос его почти пропал, а зубы оголились. Глаза как будто пропали в глубине черепа и сейчас на нас смотрела пустота. Бывший милиционер громко завыл то-ли от боли, то-ли от голода. Монстр уже напряг мышцы для прыжка, как вдруг УАЗ покатился.

Дверь захлопнулась по инерции, мы набрали скорость и ехали по лесу без света фар, еле как разбирая дорогу. Я выдохнул и облокотился на кресло. Как мы объясним, что угнали милицейскую машину? А впрочем всё равно... Главное, что мы живы... За последние пятнадцать минут столько потрясений... Хоть мне и не хотелось плакать, но из моего глаза вытекла прозрачная и солёная слеза. Я не вытер её, сил не было. Слеза прокатилась по моему лицу, скатилась по подбородку и упала куда-то на сиденье.

— Да что сегодня за пиздец со мной происходит! — Ромка только и делал, что рулил и истерическим голосом громко выкрикивал маты.

Тут послышалось громкое лязгонье когтей по металлу, машину повело влево. Я весь вжался в кресло, а Ромка в руль. Сова...

— Ёбанный ро-о-о-о-от! — закричал Пятифан выруливая машину.

Спустя десять секунд опять удар, теперь нас повело вправо, но и в этот раз Ромка, ругаясь как сапожник, смог вырулить. Прошло ещё около тридцати секунд, внутри меня появилась надежда, что Сова отстала от нас и в этот самый момент её огромная туша ударилась об капот и снесла нас влево. Мы съехали с дороги и покатились сквозь сугробы по лесу, Ромка постоянно крича от страха, сжал баранку так сильно, что я думал, он вот-вот её вырвет с корнем. Но не смотря на состояние Пятифана тот умудрялся лавировать между деревьями. Длиться вечно это не могло и мы слетели в реку. Вода попала в двигатель, тот очень сильно затарахтел и пыхнув напоследок совсем затих.

— Пизда рулям, приехали, ёбана! — в сердцах Пятифан ударил по рулю, за который он так держался последние пять минут.

Предчувствие у меня было очень плохим и оно меня не обмануло. Опять противный скрежет по металлу и вот УАЗ накренился, и упал, разбрызгивая воду вокруг. Ромка впечатался в стекло, а я прижал его сверху. Мне показалось, что Пятифан плачет, хулиган дёрнулся и что-то нажал, вмиг заорала сирена, реку осветила синяя мигалка. У нас было мало времени.

— Надо выбираться, — я аккуратно, чтобы не ударить и так уже изрядно настрадавшегося Ромку, встал в полный рост, дернул ручку и толкнул дверь УАЗика, словно это была не дверца авто, а тяжёлый люк танка.

Я выбрался по сиденью и помог Ромке. Пятифан встал на бочине машине и оценил расстояние до берега. УАЗ перевернулся по середине реки. Хулиган взглянул на меня, зачем-то кивнул и попробовал допрыгнуть до берега и у него это получилось, но он не смог удержаться и скатился обратно в воду, уйдя по колено. Я же просто спрыгнул в реку, уйдя по пояс в ледяную воду. Ромка хватался за ветки, чтобы вылезти, я медленно перебирал ногами, направляясь к берегу. С виду кажется, что это простой ручеёк, а на самом деле тут так глубоко...

Неожиданно с небес повалили перья, огромная Сова приземлилась на машину, лазгая своими когтищами по металлу. Я обернулся, Ромка успел вылезти на берег и спрятаться за деревом. Совушка была просто огромной. Её оперение было в чём-то измазано, крылья по форме свой были как-будто сломаны в паре мест, глаза отсутствовали, только две белые точки, а вместо клюва у неё были жвала как у насекомых, только расположены они были вертикально. Когти её с лёгкостью резали металл, а те звуки, что она издавала, замораживали кровь в жилах и вызывали сильную панику. Утробное уханье, больше похожее на крик новорождённого, когда тому причиняют сильную боль...

— Мясо! — заверещала птица, широко раскрыв жвала, — Мясо, ух-ху!

Она подняла глаза-точки на Ромку. Если тот побежит, то умрёт. Я обернулся к нему.

— Стой где стоишь!

— Ты ебанутый?

— Побежишь умрёшь! — из глаз Ромки потекли слёзы, он спрятался за деревом.

— Мясо! Зайчик, ху-уху-у! Наше мясо! Мы голодны у-уху, сильно голодны! — птица махала крыльями и громко верещала, перекрикивая сирену, — Жрать! Мясо! Ух-у!

— Нельзя его есть!

— Зайчик, ух-ху, твоё обращение ещё не скоро, а голод, хуху-у, сводит наши желудки, связывает наши кишки в, у-ух, узел и сводит с ума!

— Нельзя его жрать! — закричал я в ответ, выставив перед собой руку.

— Предатель! Предатель! Предатель! — Совушка истошно вопила и билась в конвульсиях, повсюду летели её гнилые перья. Из её глаз и клюва пошла кровь...

Но вмиг уши разрезал противный звук флейты. В этом звуке было само определение боли, смерти, мучений! Я почувствовал как кровь закипает в моих жилах! Если бы у смерти была своя музыка, то ей бы точно стала эта мелодия! Я упал на одно колено, затыкая уши, из который текла кровь. Стоя по шею в воде я кричал от боли, слёзы мои текли из глаз, сопли из носа. Я молился всем существующим богам, чтобы эта мелодия как можно скорее закончилась. Сова, услышав её, вмиг успокоилась, захлопала крыльями и скрылась во тьме. Мелодия прекратилась, боль и отчаянье пропали вместе с ней. Я встал и посмотрел на расходящиеся круги на воде, там я увидел своё искажённо отражение. Кто же я такой?

Я умылся и вылез из воды. С меня ручьём стекала вода, я весь насквозь мокрый. Куртка, штаны и ботинки... Я уже представляю, как сильно мне за всё это влетит... Хотя... всё равно... я слишком устал, чтобы переживать... усталость одолевала меня, я готов был упасть в снег, но каким-то чудом я держался на ватных ногах.

— Ромка, — окликнул я друга, ответом мне была тишина, — Ромка?

А Пятифана уже и след простыл... Опять его по лесу искать... Еле как перебирая ногами, спотыкаясь и падая, я добрался до тропинки. Сирена всё ещё выла, странно, как сюда ещё не сбежался весь посёлок? Авария случилась около деревянного моста, я рядом с домом.

Я дошёл до тропинки и просто упал лицом в снег, перевернулся и сел, облокотившись спиной на ствол дерева.

— Ромка! — крикнул я.

— Антон... — донесся тихий и охрипший от постоянного крика голос хулигана.

— Ромка? — я очень медленно поднялся на ноги и посмотрел в сторону, откуда донёсся голос.

Ромка стоял с ножом, его руки тряслись, глаза нервно бегали по мне, выцепляя каждую деталь на моей промокшей одежде. Я сглотнул от страха.

— Ты с ними заодно, да? — нервно проговорил хулиган.

— Ром, ты чего убери нож, — испуганно ответил я, начав пятиться. Его нож был сделан явно не из серебра, но мне всё равно страшно...

— Значит похищения ваших рук дело?

— Рома...

— И Семёна тоже ты похитил, а я знал, что эти очки не запасные!

— Ром, я могу всё объяснить!

— Заткнись! — у него похоже начиналась истерика, его зубы отбивали барабанную дробь, а нижняя губа тряслась. Хулиган плюнул в снег и продолжил, — А я, блять, думаю, куда Смирнова пропала. А ты её, сука, прибил, за то что слухи про тебя пускала, да?

— Рома, успокойся пожалуйста! Дай мне всё тебе объяснить! — закричал я, сделав шаг вперёд и чуть не упав, — Дай мне объяснить! Я... Я не хочу... быть с ними!

У меня самого тоже начиналась истерика, всё что скопилось внутри меня за последние полчаса лезло наружу в виде слёз. Я трясся, не от холода, а от усталости и грусти, больно сжимающей мою грудь.

— Ты, сука ёбанная, монстр! — всё равно, пусть бьёт, плевать, пусть хоть сердце этим ножом вырежет, я всё равно не сдохну! — Не подходи ко мне, уёбище!

Я не послушался, на последнем издыхании сделал насколько шагов и Пятифан полоснул ножом по воздуху, я же выставил руку вперёд. Остро заточенная сталь рассекла мне ладонь, маленькие капельки крови стекали по запястью. Мне не было больно, на удивление наоборот... я чувствовал в тот момент некое облегчение, как будто через этот порез выходит всё то негативное, что скопилось во мне. Так хорошо...

— Больно, мразота блядская?

Я внимательно посмотрел на свою руку. Порез неглубокий, но крови много. Не удержавшись я облизал рану, засовывая язык прямо во внутрь. Так вкусно... Пятифан смотрел на всё это сумашедшими глазами.

— Ромка... Это... Вкусно... — в ноздри мне ударил запах фейерверков.

— Ебана...

— Что за шум, а драки нет? — позади меня послышался сладкий голосок Алисы. На удивление я был рад её видеть... Ромка же вскрикнул от испуга и сильнее сжал нож в своих руках.

— Хочешь убить меня этой зубочисткой? — ехидно пролепетала своим голоском Алиса.

— Алиса, не надо, — прохрипел я. У меня не осталось сил, было тяжело не то, что разговаривать, а даже думать!

— Это что ли твоя «подружка Алиса»? — прокричал Пятифан пятясь назад.

— Что? Зайчик, что ты этому идиоту про меня наплёл? — недовольно пробурчала Алиса, расставив руки по бокам, но тут она заметила мой порез, — Ах, вижу этот дурачок тебя поцарапать успел, ох сейчас я ему задам жару.

— Алиса, пожалуйста, не надо, — попросил я, уже захлёбываясь слезами.

— О, Зайчик, выглядишь жалко... — рассмеялась Алиса, — помнишь мой наказ? И от меня тоже.

Алиса назвала меня жалким. Что-то в груди сколыхнулось. Обида дала мне сил выпрямиться и оскалится, Лисичка засмеялась, это доставляет ей удовольствие. Но бурю во мне не остановить, мне хотелось разодрать Алису в клочья, показать, что я не слабый Зайчонок, что я могу постоять за себя! Краем глаза я заметил, что Ромка маленькими шажками назад, отдаляется от нас. Я повернулся к нему.

— Беги! — он побежал, Алиса отвлеклась на него, а я напал сзади.

Я обхватил её шею руками и сильно сжал. По задумке, я должен был сломать ей шею, но не рассчитал. Алиса выкрутилась из моего захваты и с такой силой ударила меня в живот, что я упал на спину, затем рывком перевернулся на живот. Она обернулась глазами ища Ромку, в этот момент я успел схватить её за сапог и потянуть на себя. Девушка вылетела из сапога, а я кинул его в неё. Тот глухо стукнулся о голову. Алиса взвыла от злости и прыгнула мне на спину, я слышал как жалобно захрустели мои позвонки под тяжестью её тела. Своей ладонью она вжала моё лицо в снег. Я почувствовал её дыхание у себя на шее, её мокрый язык прошёлся по моей коже, я смиренно ожидал укуса... Я проиграл, но у меня получилось спасти Ромку от этого монстра...

Алиса впилась в меня своими клыками, я не сопротивлялся, адреналин в крови прекратил своё действие, осталась лишь липкая обида в моей груди. Она сосала кровь несколько минут, а потом отлипла от меня.

— Такой вкусный, возьму тебя окровавленным, люблю мясо с кровью, — шепнула она мне на ушко, я никак не отреагировал. Спустя секунду она слезла с меня и помогла мне подняться, я никак не держался на ногах, поэтому Алиса перекинула мою руку через плечо и потащила к дому, — А всё-таки получилось у тебя защитить своих друзей. Насчёт бурята не беспокойся, он сразу же домой убежал.

Я ничего не ответил. Когда мы перешли мост, Алиса прервала молчание.

— А ловко вы машину у того милиционера украли, — захохотала Алиса. — Бедненький, наверное ищет её...

— Он... обращён...

— Что?

— Сова обратила его.

Алиса от удивления отпустила меня, у пал на живот, но потом перевернулся на спину. Лисичка села на колени, обхватив голову руками, глаза её больше не смотрела в одну точку, а носились в глазницах, как хомяк бегает в колесе.

— Нет, этого не может быть! — истерично проговорила Алиса, — Она не могла по своей воле его обратить... Значит это приказ Хозяина! Нет! Нет! Нет!

— Вот видишь! Не святой твой хозяин! Он забрал у тебя жизнь! — это был идеальный момент.

Алиса заплакала и посмотрела на меня. В её взгляде читалось «Где я? Что я делаю? Зачем?».

Девочка закивала, соглашаясь со мной, но тут её пробило током, она закрыла и глаза на пару секунд, а потом на меня смотрел уже знакомый ехидный взгляд. Молча она подняла меня и снова повела.

— Хотя... всё ведь очень хорошо складывается! — Алиса посмеялась. — Теперь он не будет нам мешать!

— Что? Алиса, это ведь ужасно!

— Это прекрасно!

— Ладно дети. Их можно было списать на их чрезмерное любопытство, но когда в лесу пропадает лейтенант милиции, а его машину находят перевернувшуюся в реке — это другое! Понимаешь, как теперь будут прочёсывать лес? — выговорил я из последних сил.

— Я всё прекрасно понимаю! — усмехнулась Лиса, — А ты, Зайчик, понимаешь?

Я промолчал.

Больше мы с ней не разговаривали, пока она вела меня к дому. Внутри я был совершенно разбит и расстроен. Было уже всё равно на многие вещи, усталость вытягивала из меня последние эмоции. Алиса оставила меня на крыльце и, похлопав по спине, растворилась во тьме. Я с трудом зашёл во внутрь, развесил свои вещи сушиться. Сирена вдалеке всё ещё выла... Почему никто не реагирует не неё? Неужели в посёлке её не слышно.

Не смотря на то, что я сильно устал и еле как ходил, я не отправился в кровать, а сел за стол. Здесь всё ещё лежал альбом и карандаши. Быстрая смена настроения Алисы не давала мне покоя. Сначала она будто приходит в себя, озирается вокруг, пытаясь понять, как она здесь очутилась. А потом её голос вновь становиться твёрдым, как и взгляд. Взгляд... Я схватил карандаш и нарисовал два глаза. Один из них был обеспокоенным и смотрел куда-то в сторону, второй был озорным и смотрел строго прямо. Глаза... Глаза... Алиса всегда смотрит прямо, так что когда ей нужно осмотреться она вращает головой. Но есть моменты, когда она будто бы просыпается. Её глаза бегают, а голос трясётся... Она как будто пребывает всё время во сне, или правильней сказать в трансе... Транс...

Я шлёпнул себя полбу. Алиса не по своей воле такая, она околдована. И иногда она выходит из транса. Первый раз был пару дней назад, на поляне, когда я уличил её во лжи, тогда всё было так мимолётно, что я не придал этому значения. Второй раз был вчера, когда я отказался надевать маску. И сегодня был третий раз, самый долгий! Алиса просыпалась тогда, когда я говорил что-то шокирующее для неё... Теперь я понял, как переманить её на нашу сторону.

Но... не сейчас... Голова моя тяжелеет, ложиться на альбом, веки закрываются сами по себе и я засыпаю... Всю ночь мне будут сниться кошмары... Но глубоко в душе у меня было умиротворение... я нашёл разгадку...

Утром в школу я не пошёл. Нам устроили недельные каникулы. Весь посёлок стоял на ушах из-за пропажи Тихонова. Каждый строил свою теорию о его пропаже. Вскоре различные сплетни и догадки охватили посёлок, тот ещё несколько недель не мог прийти в чувство, после такого потрясения.

На кухне, уставший отец, попивая горячий чай, читал газету, из которой мне удалось выцепить одну статью.

«Внимание, пропал милиционер. В ночь с двадцать первого на двадцать второе января во время своего патрулирования пропал милиционер Константин Тихонов. При себе имел ПМ и АКС-74У. Просим граждан соблюдать спокойствие...»

Следы наших ночных гонок занесло утренней метелью, а УАЗ неведомым мне образом вытащили из реки. Ромка и Бяша ко мне не приходили, скорее всего хулиганы уже всем всё растрезвонили... Алиса также меня не навещала, от того мне было спокойно. Каждый день я придумывал и складировал в своей голове сотни шокирующих заявлений, которые должны были вытащить Лисичку из транса.

Мои боли, сопровождающие обращение, прекратились. Это было хорошо, ведь у меня кончилось обезболивающее. Теперь я спокойно просыпался по утрам, а не от боли, скручивающей моё тело в бараний рог. Также я решил проверить моё тело на прочность. Порез на руке, который нанёс мне Ромка, зажил быстро и не оставил шрама. Бывало по ночам я, стоя в ванной, резал свою кожу и смотрел, как она заживает. Всё происходило крайне быстро. Я долго продолжал свои эксперименты, которые, на удивление, не сопровождались болью. Всё же есть плюсы в вампиризме.

Это был обычный вечер пятницы. В тот день мне нездоровилось. Я было уже решил, что мои водные процедуры отразились болезнью, но быстро вспомнил, что теперь я не могу заболеть.

Всё произошло быстро. Я встал со стула и у меня закружилась голова. Я попытался вдохнуть воздуха, но только захрипел, боль скрутила мои лёгкие, выдавив из них кислород, как из лимона выдавливают сок. В голову мне что-то ударило, будто внутри меня что-то оторвалось. Я схватился за шею, пытаясь вдохнуть и когда у меня получилось, то я почувствовал сотни различных запахов. Во рту я почувствовал тёплую, вязкую и вкусную кровь... Мою кровь... Сознание начинало растворяться в беспамятстве, как кубик сахара растворяется в кипятке. Каким-то чудом я сделал шаг к кровати и упал на неё. Голова раскалывалась, как будто по ней сотню раз за секунду били огромным молотом. В глазах помутнело, мысли растворились в бескрайнем и шумном океане, а я потерял сознание...

Этот сладкий вкус крови...

Я проснулся с сильной головной болью. Голова кружилась, в глазах мутнело. Я взглянул на будильник, час ночи. Очень медленно я сел, посмотрел на подушку. Она была вся в крови, она текла из рта и ушей. Голова трещала по швам, будто по ней ударили кувалдой.

Я глубоко вздохнул, пытаясь привести свои мысли в порядок. В нос мне ударил запах картофельного пюре, которое мы ели на ужин. Также сильный запах пота и маминых духов. Я слышал как сопела Оля, как скреблась мышь за печкой. Что со мной? Мои чувства обострились. А ещё мне очень сильно хотелось крови.

В окно мне прилетел снежок. Я встал с кровати и с трудом, сильно шатаясь из стороны в сторонe поковылял к нему. Отдёрнув занавеску я всмотрелся во тьму. Прямо перед моим домой стояла Алиса. Лунный свет освещал её наряд, маска блестела, а шубка была как будто только что из магазина, ровная, чистая...

Она помахала мне правой рукой, затем ей же поманила к себе. Я покачал головой и уже хотел отойти от окна и снова лечь в кровать. Лиса недовольно наклонила голову, поставила левую руку в бок и сжала правую ладонь в кулак.

Мои рёбра с хрустом сжались, выгоняя воздух из лёгких. Я успел только прохрипеть и схватиться за подоконник, чтобы не упасть. Я пытался вздохнуть, но у меня ничего не получалось.

Алиса разжала кулак и я начал жадно глотать воздух. Она снова показала мне жестом, чтобы я выходил. Сопротивляться было бесполезно, лиса бы снова что-то наколдовала.

Я медленно пошёл к выходу, аккуратно спускаясь по лестнице. Идти нужно было максимально тихо, иначе кто-нибудь проснётся. Я проигнорировал верхнюю одежду и ботинки, выйдя на мороз в одних домашних шортах и майке.

Алиса удовлетворёно хлопнула в ладоши. Я ступил босыми ногами на снег и подошёл к ней.

— Зайчик, зайчик, пора! — лису распирали эмоции, казалось, что она вот вот лопнет.

— Что пора?

— Ты полностью обратился! Первая кровь! Ух, у меня аж голова кружиться, как представлю будущее веселье!

— Мне нужно будет убить человека?

— Да!

— Нет! — решительно ответил я, махнув рукой.

— А тебя никто и не спрашивал! — ехидно сказала Алиса, — Пойдём, а то все уже заждались.

— Я не пойду!

— А так? — лиса демонстративно сжала руку в кулак.

— Хорошо, будь по твоему! — поспешил сказать я, почувствовав давление в груди.

— Вот так бы сразу! — она хлопнула в ладоши и пошла в сторону леса.

Я послушно пошёл за ней. Сердце в груди сжималось от безысходности и страха. Я не хотел убивать. Это я чувствовал перед первым школьным днём. А ещё когда мама первый раз повела меня к стоматологу. Я не хотел этого делать, но меня никто не отпустит и насильно заставит...

Алиса, похоже, вела меня куда-то далеко. Слишком уж долго мы шли.

— Алиса, а что случилось с Тихоновым? — спросил я лишь бы разбавить эту гнетущую тишину.

— Мы искали его, но он как с сквозь землю провалился, — ответила лиса не оборачиваясь, — Кстати, твой наивный друг никому не рассказал о нашей ночной встрече. Но теперь он боится, я чувствую его страх. Он боится выходит на улицу. Хи-хи-хи...

— Ты и за ним следила?

— Мы за всеми следим, Зайчик.

А меня всё вели и вели. В самую глубь леса. Вели как наивного барашка на скотобойне, который примерно понимает, что с ним случится, но ничего не может противопоставить.

Руки тряслись, от осознания того факта, что мне придётся убить человека. Я начал немного замедляться, погружаясь в свои рассуждения. За это я незамедлительно получил подзатыльник.

— Скорее! Нас все уже ждут! — грозно сказала Алиса, подгоняя меня.

Я ускорился и почти поравнялся с ней. Я никогда не смогу убить человека... У меня просто не получится. Я крепко зажмурил глаза и открыл вновь, наивно надеялся, что это всего лишь сон, но нет, я не проснулся в тёплой постели, а остался здесь. В холодном мрачном лесу... Хотя я не чувствовал холода или тепла, но где-то там, на уровне самовнушения или подсознания мне было жутко холодно.

— Почти, почти! — Алиса тряслась от нетерпения, казалось, что она вот вот взорвётся, — Да, всё мы на месте! На месте!

Она меня вывела на большую поляну, она очень напоминала ту, на которой меня обратили. Посреди поляны стоял трон, сделанный из кровавого льда и снега. Но кроме меня и Алисы никого не было.

— Не поняла... — Алиса расставила руки в бока и принялась расхаживать взад вперёд по поляне, — А где все... Неужели... Все забыли?

— Ух-ху, не забыли, как же забыть нашего Зайчика, у-ху! — Сова, почти бесшумно пролетела над нашими головами и села на ветку самого большого дерева.

— Вы меня из-за этого разбудили? — недовольно протянул Медвежутка, который перебирался сквозь глубокие сугробы.

— Как я р-р-р-рад, скор-р-р-р-ро можно пожр-р-р-р-рать! — Волчки от нетерпения переминался с ноги на ногу.

Меня снова окружили... Выхода не было, я должен был устроить для них шоу. Кровавое шоу, с как можно более изощрённым методом убийства своей жертвы. Они должны были насладиться моими пытками, а потом сожрать жертву...

— Вижу, что всё отделение психушки в сборе, — Иосиф подошёл к нам совсем бесшумно, словно кот к своей жертве.

— Иосиф! — я попытался подойти к нему, но мне путь перегородила Алиса.

— Что? — он оттолкнул Лису и подошёл ко мне.

По моему лицу он всё понял. Иосиф глубоко вздохнул и кивнул головой, словно говоря: придётся. Но смотря на мою физиономию, он тоже искал выход из ситуации, также как и я.

— Мы отойдём, — он положил мне руку на плечо и повёл к деревьям.

— Куда вы идёте?— дорогу нам перегородил Медвежутка.

Иосиф ничего не ответил, он зарычал, а затем с громким рёвом сделал выпад в сторону зверя. Медведь пошатнулся и отошёл в сторону, освободив нам проход.

— Учись, студент, как надо.

Он отвёл меня к деревьям, оставив зверей на поляне.

— Они не должны услышать, — сказал он, смотря на них, затем Иосиф повернулся ко мне, — Ты боишься убивать?

— Я не смогу это сделать... Я.. У... — я пытался что-то выговорить, но слова застревали в горле.

— Так, давай не надо... — он присел рядом со мной, — просто нащупай артерию и перегрызи... Остальное не твоя забота.

— Я не смогу! — повторил я, кое-как шевеля дёргающимися губами.

— Сможешь...

— Нам надо спасти жертву... — неожиданно выговорил я.

— Что?

— Спасти...

— Как ты это представляешь? — Иосиф встал в полный рост, доставая из кармана шприц с красной жидкостью, — это тебе вколю и ты любого убьёшь, не надо тут демагогию разводить.

— Иосиф... это поможет нам переманить Алису на нашу сторону.

— Правда? — недоверчиво спросил Иосиф, — ну если так... Ладно.

Он что, действительно поверил? Нет, не может быть, он притворяется. А может всё-таки поверил? Не понятно. Его слова дали мне небольшое облегчение, будто я нашёл небольшое укрытие перед бурей, в котором я могу переждать грозу.

Мы вернулись на поляну, а на троне уже восседал Хозяин леса. Его рога будто постоянно росли, с громким звуком, будто ломаются кости. Они перекручивались, извивались, вростали в друг друга, но при этом оставаясь такого же размера.

Я остановился, не смея войти в круг, который составили звери. Будто моё укрытие смело первым залпом сильнейшего ветра, а на меня двигался целый ураган, который не сулил ничего хорошего.

Алиса втолкнула меня в круг, я упал перед Хозяином. Он осматривал меня своими белыми глазами с чёрными зрачками, сделанными будто из стекла. Я чувствовал зловонный запах из его пасти, на меня напала ещё большая паника. Казалось, что он вот вот схватит меня своей когтистой лапой и проглотит не прожевав... Все мышцы напряглись, я был почти не в силах двигаться...

— Вноси... — тихий шёпот раздался сильнейшим криком в моей голове, Хозяин указал на Медвежутку костяным пальцем.

— Почему я... Я спать хочу... — недовольно бормотал медведь, уходя куда-то.

— Надень, — монстр протянул мне маску зайца.

Я не сразу понял, что Хозяин обращается ко мне, остался сидеть как и сидел. Тогда монстр сам надел на меня маску, разодрав своими когтями всю правую часть лица. На белый снег закапали первые капли крови... моей крови...

Спустя минуту вернулся Медвежутка, на руках он держал девчонку в школьной форме. Он с пренебрежением бросил её на середину поляны, рядом со мной... Смирнова...

В голове болезненно застучала кровь, сердце билось как у бешеного пса. Она жива? Я вспомнил урок биологии, где нас учили определять пульс. Двумя пальцами я дотронулся до её запястья... жива, только без сознания... На удивление она была очень тёплой.

Платье её было порвано, так же как и колготки, грязные волосы были сплетены в косу и скреплены резинкой с клубникой. Мои зубы застучали от страха. Хозяин махнул рукой и Катя открыла глаза.

Первые несколько секунд она приходила в себя, затем громко завизжала и попыталась убежать. Хромая Смирнова пыталась прорваться через круг из зверей, Алиса ударила её ногой в живот так сильно, что она отлетела обратно ко мне.

— Катя... — я попытался сделать так, чтобы голос не трясся, — Всё... хорошо... будет...

Катя смотрела на меня со страхом, но в страхе проглядывалась надежда. Она никак не могла вспомнить меня, а затем с её губ сорвалось моё имя.

— Антон...

Я снял маску, чтобы подтвердить мою личность. Хозяин леса зарычал, а меня схватили за подбородок и ударили шприцом в шею... снова...

— Тише, тише... — проговаривал Иосиф, вводя мне красную субстанцию.

Я закатил глаза. Вокруг всё искажалось... Я услышал Катино сердцебиение... Мне хотелось крови. Катя смотрела на меня как на монстра... Хотя почему как? Я и был монстром! И без того слабый огонёк надежды потух в её ярко-зеленых глазах. Слёзы текли по её щекам... Она не узнавала меня... Да и сам я не смог узнать себя в тот момент. За несколько недель я превратился из обыкновенного шестиклассника в монстра, который до безумия хочет заставить кого-то страдать, хочет высосать каждую каплю крови... Всего метр отделял меня от Смирновой, всего один несчастный метр разделял мою жизнь на до и после...

С безумными глазами я схватил девочку за шею, её крик только подначивал меня к действиям. Со стороны я выглядел как маньяк... Но я ничего не мог с собой поделать, я отдавал себе отчёт в том, что поступаю неправильно, но сделать ничего не мог.

Я вжал Катю в землю, а затем языком лизнул её шею в поисках артерии. Я заметил, что мой язык удлинился в несколько раз.

Зубами я прокусил артерию и начал пить из маленькой дырочки. Медленно, получая наслаждения от каждой капли выпитой крови. Она наполняла меня живительной силой, я чувствовал, как становлюсь более возбуждённым. Катя визжала, её вопли доставляли мне столько же удовольствия, сколько и кровь..

Я сделал рану больше, а затем ещё и ещё, вызывая у Смирновой страшную агонию и боль. С каждым глотком она была всё слаще и слаще. Катя кричала и пищала, когда я ухватился зубами за гортань и вырвал её, тут же проглотив. Хлынул настоящий фонтан из крови, я жадно пил. Предсмертные стоны и хрипы девочки дарили мне небывалое наслаждение, а то как тряслось её тело в отчаянных попытках спастись я запомню навсегда.

Я остановился, когда фонтан перестал бить, когда Смирнова закатила глаза, когда она умерла. Тело постепенно начало остывать, когда я пришёл в себя. Первой реакцией был шок, затем паника. Я сорвался на крик, тормошил мёртвое тело, будто она сейчас возьмёт и оживёт... но она не ожила.

Я осознал, что убил человека. С криком я начал царапать своё лицо ногтями, но, увы, я ничего не чувствовал. Я пытался навредить себе как можно больше, осознавая то, что я забрал жизнь у невинной девочки.

А у этой девочки была семья, были друзья, возможно была любовь... У неё были счастливые моменты в жизни, она прожила те двенадцать лет, чтобы погибнуть сейчас? Теперь не будет звучать в её доме звонкий смех влюблённой девчонки. Она никогда не вырастет, никогда не станет важным человеком. Она будет забыта всеми, кроме своих родных, что будут страдать от её потери до конца... Возможно я лишил наш мир новой Марии Кюри, Софьи Ковалевской, Матрёны Смирновой или просто хорошего человека, любящей матери и жены...

А вправе был ли я отбирать её жизнь? Нет... Но сам ли я принял решение убить Катю? Нет! Меня заставили, обманом. Иосиф же согласился... Какой я наивный. Начал искать других виноватых, тех, кто по моему мнению виновен в смерти Кати. Начал искать, чтобы переложить на них тяжёлое бремя убийцы, чтобы успокоить свою совесть? Но совесть не успокаивалась, она прожигала меня одними и теми же словами: ты убийца.

И это нельзя было как-либо оспорить, она говорила правду. Я убийца, я тот, кто забрал жизнь чужого человека. Когда Катя издевалась надо мной, называя маньяком, могла ли она подумать, что именно я убью её? Нет...

Помимо миллиарда других мыслей в голове появилась ещё одна: я слишком слаб, чтобы нести ответственность за свои поступки.

Молчать об этом я долго не смогу. Я проболтаюсь. Я проболтаюсь и меня посадят. В тюрьму или в психушку, но это неважно. Ведь у меня теперь нет будущего...

Звери набросились на тело Кати, они рвали его в клочья с диким криком. Я увидел Алису. Она была вся в крови, а её маска улыбалась, в руках у неё были кишки Смирновой. Меня стошнило. Наружу вылезла проглоченная мной гортань, которую тут же сожрал Волчик.

Иосиф взял меня на руки и понёс куда-то... Куда? Я не понимал, слишком был углублён в свои мысли. Рассуждал о том, как мне жить дальше...

Он нёс меня через сугробы, постоянно приговаривая, что я хорошо справился. Вдруг из глубины леса, с той поляны где я убил Катю, послышались выстрелы. Иосиф выкрикнул ругательство и помчался вперёд. Он начертил в воздухе странный знак и из тьмы ночи появился гараж. Иосиф внёс меня во внутрь и посадил на стол, сам вышел на улицу, карауля, готовясь в любой момент забаррикадироваться внутри.

Моё внимание привлёк ножик, лежащий на столе. Я взял его в руки и сделал надрез на своей руке. На грязный пол начала капать моя кровь. Я сделал ещё надрез и ещё, и ещё... Вся моя левая рука была изрезана, их каждой ранки текла красная жидкость...

Во внутрь вошёл Иосиф, а за ним Алиса.

— Ёбаный мент, блять... — Лиса была вся в крови, в зубах маски застрял кусочек мяса, я впервые слышал, чтобы она материлась...

Иосиф подошёл к столу и достал из ящика пистолет, он посмотрел на меня, а затем на мою руку.

— Ну не надо так убиваться насчёт этого... Когда я был в Афгане у всех был этот нервный тик, из-за первого убийства. И либо он со временем проходил, либо человека убивали... Ты привыкнешь, тебе нужно больше практики, войдёшь во вкус, — сказал он мне, положил пистолет на стол.

— Иосиф! — закричала Алиса выбежав на улицу, за ней побежал и мужчина.

Я снова остался один. Медленно повернул голову смотря на пистолет. Нож, который до сих пор лежал у меня в руке звонко стукнулся об пол. Я взял пистолет, осматривая его, взвешивая. Поднёс ствол к подбородку и нажал на курок.

На секунду всё погасло, затем снова включили свет. Я упал со стола и смотрел на самого себя... с дыркой в голове из которой ключом била кровь. Затем время начало отматываться назад.

Вот я уже следил сам за собой, следил как режу свои вены. Зашли Иосиф, Алиса и... Катя!? Она была живой, слегка бледной и уставшей, с синяками на коленках, но живой.

Иосиф достал пистолет и произнёс свою фразу, о том, что я привыкну, а Смирнова в этот момент внимательно посмотрела на меня, затем подошла к Алисе и толкнула её на улицу.

— Иосиф, — лиса скрылась в дверях.

Мужчина выбежал за ней, а девочка подошла ко мне. Она нежно дотронулась до моей щеки и повернула голову, мой взгляд упал на пистолет. Ножик упал на пол, а Катя взяла мою руку и сунула в неё пистолет, а затем направила к подбородку. Выстрел...

В мою голову резко вошла пуля, разрывая мозг. Я чувствовал всю боль, искры посыпались из глаз. В гараж влетели Алиса и Иосиф.

— Какого хуя! — заорал мужчина, беря меня на руки и перекладывая на один их диванов, — Это были серебряные пули...

— Серебряные? — паника охватила Алиса, она схватилась за голову, — Что мы хозяину скажем?

— Ну-ну, как? Почувствовал боль от своей смерти? А представь, что чувствовала я, когда ты меня убивал один раз, а затем и второй, когда я переживала свою смерть снова! —заорала Катя и накинулась на меня, ударив кулаком в лицо.

Я чувствовал боль... Как так? Я что... Умер? А где рай, где ад?

— Иосиф, Алиса! — заорал я, пытаясь обратить внимание присутствующих на меня.

— Они тебя не слышат, ты сдох! — она попыталась меня задушить, — От меня! Мы квиты, сволочь!

— Катя, погоди, я... Я не хотел тебя убивать!

— Тогда зачем убил?

— Меня... меня заставили!

— Я не видела, ты просто накинулся на меня и сожрал! — она кричала настолько громко, что, кажется, у меня вот-вот лопнули бы барабанные перепонки.

— Катя... В меня что-то вкололи... Вспомни... Я... Я хотел тебя спасти...

— Вкололи? — Катя перестала душить и упала на колени рядом со мной, — Легко говорить о том, чего не было!

— Постой, не надо! — я начал отползать от неё, но спиной уткнулся в ножку стола, — Послушай меня! Я не хотел тебя убивать! В меня что-то вкололи и я потерял над собой управление.

— Но при этом испытывал чувство эйфории, когда вжимал моё лицо в снег? — её голос сильно трясся, будто она вот вот заплачет, но такого не произошло, — А мне было всего двенадцать лет... А ты!

— Не я! — закричал я так, что в собственных ушах зазвенело, — Не я! Никогда я бы не смог убить человека! Думаешь мне сейчас прекрасно? Да нифига!

— Заткнись!

— Не заткнусь!

Наступило затишье, Катерина выпрямилась в полный рост, а я остался сидеть на полу. Девушка подошла к Иосифу и Алисе, которые склонились над моим мёртвым телом.

— Тебя что-то держит... Возможно кто-то не хочет, чтобы ты так рано сдох... — прервала Смирнова молчание, — Через пару минут ты проснёшься... А через время опять кого-то убьёшь...

— Нет! Ни за что не убью!

— Убьёшь конечно, иначе... Нет, тебе то ничего не будет... Я изживу со свету твою сестру!

— Олю не тронешь, иначе!

— Иначе что? Ты меня уже убил и я неупокоенный дух одержимый местью... Укажи пальцем на того, кто вколол в тебя препарат.

Я указал пальцем на Иосифа, который с безумными глазами что-то вкалывал мне в вену, пытаясь оживить. Катя подошла ближе к нему и посмотрела на лицо... В тот момент Смирнова поразила меня своей хищной улыбкой, даже когда она была мертва, она всё также походила на змею.

В комнате становилось жарче... Казалось, что пот течёт с меня ручьём... Хотя у меня не было пота в таком состоянии...

— Убьёшь его и того козла в течении сорока дней! — выкрикнула Катя, смотря на меня.

Я горел огнём, я чувствовал как закипает моя кровь в венах и в мозгу. Невыносимо, мои органы варились заживо... Я закрыл глаза...

И снова их открыл. Я лежал на диване, а на меня смотрели две пары ошарашенных глаз. Мне стало легче, будто кто-то снял с меня бремя убийцы. Возможно Катя простит меня в обмен на убийство Иосифа?

— Пиздец... Ты живучий... серебром в голову... — выдохнул Иосиф.

— Живой, — Алиса села на соседний диван и расслабленно выдохнула.

Я сел и посмотрел на свою левую руку, которую некоторое время назад полностью изрезал. Все ранки затянулись кровяной корочкой и выглядели так, как будто им по несколько дней. Заживают раны у меня очень быстро.

Глаза метались по гаражу, внутри осталось всё как обычно, но что-то таки изменилось. Только не понять что, атмосфера, не смотря на всю серьёзность, стала легче...

— Не, это, блять, невозможно, — сказал Иосиф, записывая что-то в блокноте, — Ты, блять, не мог выжить... Серебро в голову... Мгновенная смерть! Как так? Мне нужно изучить твоё тело.

Я промолчал, лишь встал на ноги и вышел на улицу, вдохнув воздух, который немного протрезвил меня и помог привести мысли в порядок.

— Ты куда? — за мной вышла Алиса, голос её немного трясся, а взгляд, как всегда, был направлен строго вперёд.

Я ничего не ответил. Смотрел вглубь тёмного леса. Всё вокруг стало... светлее? Я много что слышал, много что чувствовал... Я изменился...

— Ну как тебе твоё первое убийство? — спросила Лиса, когда мы остались одни.

Я снова промолчал, не отрывая взгляда от тонкой ветви ели, которая вот вот сломалась бы от тяжести снега, но она никак не ломалась.

— Алё! — Алиса, не дождавшись ответа пощёлкала пальцами у моего лица, я повернулся к ней и внимательно посмотрел на неё, — Ты чего молчишь? Знаешь, как ты нас всех перепугал?

— Мне не нравится... — я отвернулся от девушки и снова уставился на ветку, — Я не хочу так жить.

— Что? — удивилась Алиса, — Что ты такое говоришь?

— Говорю что хочу! — грубо ответил я, повернувшись к Лисе.

— Ого, после первого убийства ты перестал быть мямлей... — Алиса ехидно наклонила голова в бок и расставила руки в бока, — Интересно, что будет, когда ты убьёшь свою сестру...

Последняя капля... Мои глаза расширились, а лицо искривилось в гримасе чистой злобы. Я оголил свои зубы и слегка зарычал, словно зверь. Я не знаю почему так сделал, это будто было заложено на подсознательном уровне. Алиса лишь ахнула и театрально приложила ладонь ко лбу.

Я набросился на неё, прижав к дереву. Хватит ей манипулировать мною! Я вцепился зубами ей в шею, прокусив нежную кожу. Я сжал челюсти и вырвал целый кусок кожи. Но, кажется, это лишь раззадорило плутовку, которая в этот момент громко хохотала. Тогда я вцепился зубами в оголённые мышцы и смех лисицы замолк, я отпустил её. Плутовка упала на колени, держась за рану. Кажется, я вывел её из транса.

— Что... Что... Что происходит? А-антон? — хилый и уставший голос, в котором не чувствовалась нотка веселья был подтверждением моей теории, — За что?

— За всё хорошее.

— Что я сделала?

Я сел на одно колено и приподнял её голову за подбородок маски, смотря ей прямо в глаза, прямо в душу.

— Обманом превратила меня в монстра, издевалась надо мной, заставила убить ни в чём неповинного человека, грозилась убить мою сестру!

— Я... я не хотела... прости... Я... ничего не помню, — лепетала она.

В лесу начиналась метель. Ветер выл между соснами, поднимая и кружа в своём танце снежинки. А я сидел всё также неподвижно, глядел прямо в душу хитрой лисице. Отчего-то вид её уставших голубых глаз немного успокоил меня.

— Ты как? — спросил я прежним голосом.

— Заживать будет... долго... — сказала девочка посмотрел на свою руку в перчатке, которая была измазана густой кровью, — Я... согласна, я очень ужасна...

Алиса на удивление быстро перестала заикаться, её голос был твёрд, хоть в нём и читалась капля обиды и стыда. Она поняла и приняла мой поступок...

— Но... я ведь ничего не помню... Только то, что мне было очень весело и приятно... — её пустой взгляд метался по тёмному лесу, цеплялся за каждую падующую снежинку, — Я и подумать не могла, что смогу натворить... Скажи, я заслужила смерти?

Её вопрос ввёл меня в ступор. А заслужила ли она смерти? Первое что пришло на ум: да, она монстр в детском теле, именно она превратила меня в себе подобного, она обманом заводила детей в ловушку и убивала, но... Была ли это Алиса? Или тот, кто её контролировал. Что если Алиса просто инструмент, которым пользуется Хозяин леса, сидя на своём ледяном троне?

— Я не знаю... — спустя минуту вымолвив я, губы дёрнулись...

— Отлично, — саркастично сказала девушка, — Послушай... Он может взять и тебя под контроль... Не дай ему этого сделать или погибнет вся твоя семья...

— Хорошо... — выдавил я...

— Ты... хочешь меня спасти? — я кивнул головой, — Спасибо... Я не знаю как сломать оковы, но точно знаю, что ответ находится у тебя дома....

Алиса закрыла глаза простонала, сдерживая крик, и снова открыла очи, меня встретил привычный взгляд стеклянных безразличных глаз заколдованной девочки...

Розовая лошадь с синей гривой...

Последние несколько дней Оля стала свидетелем того, как я изучаю весь дом. Мама и папа без интереса относились к моей деятельности, а вот Оля...

— Антон, а что ты ищешь?

Этот вопрос сопровождал меня изо дня в день. Оля ластилась ко мне, как лиса, пытаясь утолить своё любопытство и узнать, что же я такое ищу. Но я и сам не знал что ищу...

Искал лишь по указке Алисы, которая в последние мгновения нахождения в здравом уме, сказала, что у меня в доме есть что-то, которое поможет ей «снять оковы». И я искал... Но ничего не нашёл.

После того, как я убил Катю мне стало неуютно находиться дома. Было как-то тяжело... Воздух никак не хотел попадать в лёгкие и всё валилось из рук... Но и на улице было не легче... Когда я был далеко от леса, то всё было хорошо. Но когда я подходил к Тайге, то голова начинала кружиться, сознание мутнело... Хотелось бросить всё и понестись в лес...

Кто-то хотел взять контроль над моим телом... И мне кажется, что это Хозяин леса. Медлить нельзя, нужно быстрее освободить Алису и убить чёртова барана... Да и Иосиф поджимает. Уже февраль, а Алиса всё ещё верна Хозяину... Да и мои каникулы уже подходят к концу.

Предпоследний день, послезавтра в школу... Я сидел и пил горячий чай, смотря в окно и болтая ногой в раздумьях. Я обыскал всё! Весь дом, заглянул в каждый угол, в каждую щель и ничего не нашёл.

Мама снова мыла посуду, а Оля сидела напротив меня и что-то рисовала в тетради. В коридоре звонко зазвонил телефон и мама вышла. Мы остались с сестрой наедине.

— Антон, а что ищешь? — спросила девочка хитро сузив глазки.

Я выдохнул. Я люблю свою сестру, но этот вопрос мне уже надоел. На протяжении нескольких дней я слышал его каждые десять минут.

— Я не могу рассказать... Секрет... — ответил я и отхлебнул чаю.

— Ну хотя бы намекни!

— Нет.

— Почему?

— Потому что я сам не знаю, что это такое... — я снова глянул в окно, всматриваясь в узоры, которые по ночам рисовал мороз.

— А для чего тебе это? — Оля покачала свой зуб, который вот-вот выпадет.

— Это... должно помочь одному моему другу...

— Так приведи своего друга сюда, он сам найдёт, что ему нужно.

Я раскрыл рот от удивления. Гениально, Оля догадалась сделать то, что не догадался я. Я поцеловал её в лоб и назвал гением.

В комнату вошла мама. Она была необыкновенно весела, светилась от счастья. Последний раз я её такой видел, когда папа купил ей очень дорогую шубу... Это было так давно...

— Так, дети, побудете завтра одни несколько часов? — спросила она у нас необыкновенно ласковым голоском.

— А ты куда-то уезжаешь? — спросила Оля, которая надеялась напроситься вместе с ней, — А меня с собой возьмёшь?

Оля состроила щенячьи глазки. Как я её понимаю... Если я как-то выхожу из дома и гуляю, то она целыми днями сидит в этой дыре. Она засмотрела до дыр каждую кассету. Даже ту кассету с Дамбо... Теперь целыми днями она ходила по дому и напевала начальную песенку про аиста и его мешок с ребёнком.

— Нет, Оль... Я поеду по делам... Совсем ненадолго, — лицо Оли скривилось в гримасе обиды, мама поспешила всё исправить, — Когда я приеду, то погуляем вместе, хорошо?

— Хорошо, — ответила девочка глубоко вздохнув.

Конечно, мама ехала не по «делам», скорее всего её позвала подруга и она не была в силах отказать. Ей действительно нужно как-то отдохнуть от всей этой мрачности посёлка и нашего дома. Возможно она станет чуть добрее после этого...

Я бы сам не отказался хотя бы на денёк уехать из этой глуши... Повидать большой и шумный город, в котором никто не обратит на меня внимание, ведь каким бы я особенным не был, я один из тысяч людей, что живут там... Пройтись по дороге, по которой я ходил в школу, присесть где-нибудь на скамеечку в парке...

Я бы даже не отказался посмотреть в глаза школьным хулиганам. Интересно, они бы удивились увидев меня? Очень. Попытались бы задеть меня своими горькими шутками, что давили на самое сокровенное, возможно попытались бы что-то отобрать... Но я уже не тот очкастый шестиклассник, которого каждый может использовать, словно футбольный мячик, чтобы выплеснуть черноту, называемую злобой. Теперь я могу постоять за себя! Теперь я монстр из их ночных кошмаров, который может сделать настолько больно, что...

А чтобы сказал тот смуглый хулиган из моего класса, увидев меня сейчас? «Посмотрите, белоснежка Петров вернулся». Только какого было бы его удивление, когда вместо того, чтобы просто стерпеть все его слова, я начну огрызаться в ответ?

Первое — удивление, оно и не мудрено, забитый мальчишка пропал на полтора месяца, а теперь вернулся и грубит ему, хотя раньше покорно терпел унижения и побои... Кстати о побоях, я ведь теперь не чувствую боли, да и имею кое какие приёмчиками в запасе...

Наверное, специально бы дал ему себя ударить, чтобы он удивился тому, что я даже не поморщился. А я помню, насколько сильные у него удары... Как он считал мои рёбра, ударяя по каждому так, что они хрустели и чуть не ломались... Ну сейчас бы это я считал его рёбра, пересчитал бы несколько раз, а то вдруг ошибусь...

Он бьёт меня в живот и удивляется тому, что я даже не колыхнулся. Я отвечаю ему ударом в лицо, затем за долю секунды рывком перемещаюсь ему за спину и впиваюсь в шею своими клыками...

Кружка выпала у меня из рук и ударившись о деревянный пол разбилась вдребезги. Весь мой недопитый чай оказался на полу. Мама лишь цокнула, а я начал убирать за собой.

Что на меня нашло? Впиться зубами в шею хулигана? Заманчиво, но... я ведь не такой... Надо научится контролировать те способности, что свалились на меня, иначе точно стану обезумевшим маньяком и тогда... боюсь представить, что будет тогда.

Веником я собирал осколки кружки в совок, для того чтобы выкинуть в мусорное ведро. Затем тряпкой я вытер остатки чая, которые не успели просочиться через щели в полу.

Я выдохнул... Надо как-то заманить Алису сюда... Я даже и представить не могу, насколько опасно это может быть... Но другого разумного выхода я не вижу... Я могу вечно искать что-то в доме, но так и не найти... А могу рискнуть... Я выберу второй вариант.

Сейчас я находился уже у себя в комнате и ходил по кругу, словно тигр в клетке. Несколько дней назад Алиса сказала мне, что ни за что не пойдёт в мой дом. Как же мне её сюда привести?

За окном бушевала сильная метель, продолжающаяся уже несколько дней. Несколько дней непрерывного ветра, который рвал кожу на лице и оголённых руках. Никто не выходил на улицу... Кроме отца, который, закутавшись посильнее в шарфа и дублёнку, чистил снег.

Я подошёл к столу. На нём лежала пара тетрадок и учебник по обществознанию. От нечего делать я открыл книгу посередине и наткнулся на параграф о семье как малой социальной группе. На одной из страниц была фотография счастливой пары.

Женщина широко улыбалась, протягивая правую руку к стоящему на одном колене мужчине с кольцом. Кольцом... Алиса сказала, что ей понравилось кольцо Бабурина, но к несчастью она его обронила.

Я открыл ящик с уликами, там был маленький водонепроницаемый пакетик с кольцом хулигана. Потерянное кольцо забрал Тихонов, а я украл его из папки. А что если подарить его Алисе и пригласить ко мне домой? Надеюсь, что это сработает.

***

На нашу землю опустилась тьма, солнце ушло за горизонт, оставив нас своей сестре — луне. Она отражала свет сестры, слегка освещая снежную поверхность земли. Но её света было недостаточно, чтобы осветить все таинства ночного леса.

Ночь была морозна и безветренна, верхний слой снега покрылся тонкой корочкой льда. Я стоял на крыльце, ожидая ночную гостью. Она появилась на границе леса, смотря на меня своими пустыми глазницами маски, не высовываясь из тени. За пару секунд он пересекла больше ста метров не оставив на снегу ни следа. И вот она уже стояла передо мной.

Маска, шуба, юбка и сапоги — классический набор Алисы. От искусственного меха маски отражался лунный свет, это всегда меня завораживало. Я чувствовал, что предстоял трудный разговор.

— Ты меня ждал, Зайчик? — спросила она своим ласковым голосом.

— Да... Я тебя очень ждал, у меня есть кое что для тебя, — я полез в карман за печаткой.

— Ох, Зайчишка, я вся в нетерпении... Что же ты для меня приготовил... Сердце своей сестры? — казалось, что она никогда не измениться.

После слов Алисы в сердце кольнула обида, мой взгляд немного поник, а слова давались труднее.

— Нет... Кое что лучше.

Я достал кольцо и продемонстрировал его Лисе. Сталь сверкала в лунном свете.

— Я приглашаю тебя завтра ко мне домой. Мамы и папы не будет. Только ты, я и Оля...

— Хм, предложение заманчивое... Я его принимаю... И кольцо тоже! — она протянула ко мне свою левую руку в перчатке, которую тут же поменяла на правую, — прости запуталась немного. Надевай на безымянный!

Я аккуратно надел кольцо на безымянный палец. С восхищением Алиса принялась рассматривать свою ладонь. Кольцо было ей мало, но на перчатку оно прекрасно подходило.

— Во сколько? — спросила Алиса не отрывая взгляда он печатки.

— В четыре часа вечера.

— Буду ждать встречи, — она развернулась на сто восемьдесят градусов и уже собралась уходить, — Очень буду ждать. Хочу поближе познакомиться с твоей сестрой, если ты понимаешь о чём я.

Ехидный говор девушки снова ударил в самое сердце. Горечь и обида растекалась по всей груди, сжимая лёгкие и не давая сказать ни слова. Но эту обиду нужно сдержать в себе, проглотить и забыть как страшный сон... Потому что это говорит не Алиса, а то, что ей управляет.

Я ничего не ответил, только глубоко вздохнул, глядя, как девушка в маске лисы элегантно уходит в лес, оставляя меня наедине со своими мыслями и блестящим снегом...

А лес выглядел прекрасно. Близко растущие друг к другу деревья заставляли кружить вокруг них, набирать свежий морозный воздух полной грудью. В голове было прекрасно, полная эйфория. Я бежал среди елей и сосен, умело обегая каждое дерево, уклоняясь от каждой острой ветки, и прыгал я высоко-высоко, пытаясь укусить луну!

Посреди поляны была целый сугроб из разнообразных конфет, я нырнул в него словно пингвин в ледяную воду. Ел конфеты вместе с фантиками, не боясь кариеса. Леденцы задорно хрустели на моих зубах, шоколадки таяли во рту возбуждая рецепторы...

Со временем конфет становилось всё меньше, я съел почти всё и наткнулся на конфету, у которой не получилось прокусить фантик, как бы я не старался. Тогда я развернул конфету...

Внутри было мясо. Кровавое свежее мясо, меня это не оттолкнуло, я начал есть с большим аппетитом, пока от большой горы конфет не осталось ничего. Я съел всё.

Я нашёл место под большой елью и лёг, на меня смотрела луна и мы играли с ней в гляделки. Я проиграл и закрыл глаза.

***

Проснулся я уже в своей постели. Это был сон, но очень реалистичный. Я не помнил как зашёл в дом и лёг в свою кровать, но точно помню, что в лес не убегал. Я остался стоять у крыльца, бессмысленно смотря в поле, на следы Алисы, которая обещала придти сегодня. Нужно подготовиться. Чёрт, как же хочется крови...

Весь день я готовился к приходы Алисы. Нужно было защитить Олю от возможной угрозы. Повсюду я запрятал ножи, только Лиса начнёт зубы показывать, сразу использую их. Все эти инструменты нужно было спрятать так, чтобы ни Алиса не почуяла, ни мама не заметила. На это ушёл почти целый день.

Мама тем временем прихорашивалась перед зеркалом, что подтверждало мою догадку, что поехала она явна не по делам, а к подруге. Оля в очередной раз смотрела кассету, которую я ей дал.

Дело близилось к вечеру, темнело быстро. Отец был на работе, а мама уехала с первыми сумерками. Мы остались с Олей вдвоём. Я же считал каждую секунду, до четырёх часов оставалось пару минут.

Только часы пробили четыре, как я услышал хруст снега за дверью, затем прозвучал звонок. Я убедил сестру остаться в комнате, а сам пошёл открывать.

На пороге была Алиса. Хоть и казалось, что я хорошо её знаю, она оставалась такой же загадочной, как и тогда под фонарём.

— Я пришла вовремя? — спросила девушка, указав на несуществующие часы на своём левом запястье.

— Ты пришла как раз вовремя, — я попытался выдавить из себя капельку гостеприимства, но получилось не очень.

— Как же могло быть иначе! — она расставила руки в бока и гордо зашла в дом, словно хозяин, — Уютно у вас, только пыли многовато. А, кстати, где же твоя Оля? Не терпится с ней поболтать!

— Она на втором этаже, — я переминался с ноги на ногу, смотря как Алиса снимает свои сапоги, — Может попьём чаю?

— Чай это слишком скучно, давай лучше...

Договорить ей не дала моя сестра, которая тихо, словно кошка, спустилась по лестнице. В руках она держала только-что выпавший зуб, а глаза её были полны счастья.

— Лиса, настоящая! — закричала она, когда увидела Алису.

Оля бросилась на неё сразу, я не успел остановить сестру. Девочка набросилась на Лисицу с объятиями, выбила её из равновесия и сильно сжала её живот. Алиса покачнулась, схватилась за косяк двери, оперевшись плечами на закрытую входную дверь. Распятье, до этого висевшее спокойно, начало трястись, c тихим свистом закручивая вокруг себя воздух. Из Алисы начала вытягиваться пыль, из-за которой крест почернел ещё сильнее. Напоследок распятье качнулось, запечатав в себе всё то зло, которое было в Алисе.

— Охренеть... — прошептал я.

Алиса сама была в шоке. Она расставила руки и с удивлением смотрела то на меня, то на обнимающую её Олю непонимающим взглядом. Спустя пару секунд Лисица заключила сестрёнку в свои объятия, а на меня смотрели уже протрезвевшие от транса голубые очи.

— Как тебя зовут? — спросила Оля не отпуская девушку.

— Алиса...

— Оля, почему ты меня не послушала? — спросил я у сестры.

— Антон, ты как был занудой, так и остался! — хихикнула Алиса, погладив мою сестру по белоснежным волосам.

— Я просто хотела показать тебе зуб, который у меня выпал... — Оля отпустила Лису и протянула мне выпавший зуб.

— Зуб? Можно посмотреть? — девочка дала Лисице передний резец, на который моя подруга долго смотрела, — У вас есть печка? Отлично, Оля кинь зуб за печку, а мышка принесёт тебе за него сладость.

Так Оля и сделала, она к печи и кинула зуб в щель между, Алиса тем временем достала из кармана две большие шоколадки и незаметно положила их в туже щель.

— Пойдёмте чай пить? — спросил я у девочек...

Я налил в кружки кипяток из только что вскипевшего чайника. Оля с возбуждением рассказывала Алисе сюжет «Русалочки», а Лисичка в свою очередь играла с вилкой, крутя её вокруг своих пальцев.

— И, представляешь, она отдала свой голос ради ног! — Оля отхлебнула горячего чаю и добавила в него ещё ложку сахара.

— Представляю! — ответила Алиса не обращая внимания на чай.

— Пойдём я тебе кое-что покажу у себя в комнате? — сестра неожиданно встала из-за стола.

— Пойдём, — за ней встала и Лисица.

— На перегонки!

Оля побежала вверх по лестнице, а Алиса за ней. Я вздохнул и отхлебнул чаю из кружки Лисы. Она хорошо ладила с сестрёнкой. Да и с другими детьми тоже.

— Антон принеси нам чаю! — послышался крик Оли.

Я вздохнул и взял две кружки в руки. Алиса и Оля сильно шумели в комнате, кричали, смеялись и играли... Хорошо родители уехали, а то такое было бы трудно не заметить. А у меня бы не получилось объяснить им, кто же эта девочка в маске лисы и почему она так важна...

Я поднялся на второй этаж и подошёл к комнате Оли. Сестра сразу забрала у меня свою чашку с чаем.

— Ты будешь? — спросил я у Алисы, та покачала головой.

Я остался стоять в дверях, оперевшись боком на косяк, мирно попивая чай. Алиса сидела на ковре около кровати, Оля подсела к ней, поставив чашку на пол. Сестра достала из под кровати свою раскраску и показывала Лисице.

— Смотри, это я раскрашивала! — Оля показала Алисе лошадь.

Сестра раскрасила тело лошади в розовый, а гриву в синей.

— Ого! — удивилась Лисица, — это правда существуют такие лошади?

— Нет, эту породу я сама выдумала! — гордо сказала Оля, положив ладонь себе на грудь.

— Хочешь я покажу тебе фокус? — спросила Алиса и увидев кивок моей сестры положила правую руку на рисунок.

Комнату наполнил странный гул, как будто включили одновременно с десяток вентиляторов. Алиса будто схватила муху на поверхности страницы и с силой начала что-то вытягивать из раскраски. На моё и Олино удивление со страницы вскочила розовая лошадь с синей гривой размером с мой будильник.

Она встала на дыбы, громко заржала и помчалась по комнате, разбрасывая во все стороны пыль всех цветов радуги. Она оседала на каждом предмете перекрашивая его и предавая неестевственный блеск. Когда лошадь пробегала рядом с Алисой она её поймала и снова засунула на страницу. Разноцветная пыль тоже пропала, комната была чиста.

— Вау, а можешь так и с другими рисунками? — удивилась Оля, захлопав в ладоши.

— Могу, конечно, — она перевела взгляд на моё удивлённое лицо, — если только твой братик разрешит.

— Антон, пожа-а-а-алуйста! — сестрёнка потянулась ко мне, упав на колени Лисицы.

— Можно... Только сделай так, чтобы потом комнату отмывать не пришлось.

На мой ответ Алиса громко засмеялась, взмахнула руками и из книжек, альбомов и раскрасок повылетали разнообразные животные. Красные ящерицы, синие крокодилы, зелёные панды, они бегали по комнате под раскатистый смех двух девочек. Я закрыл дверь и пошёл к себе допивать чай и делать уроки.

Вечер тем временем тянулся своим чередом, час за часом. Стрелка перевалила за восемь, я захлопнул учебник по биологии, хотя даже не дочитал параграф до конца. Всё равно не запомню закон частоты гамет.

Между тем в Олиной комнате — где несколько часов к ряду раздавались звуки различных животных — стихло. Я дотронулся ухом до двери и внимательно прислушался.

— И я находила очень много сугробов с конфетами.

— И ты их ела?

— Все съела, вместе с фантиками!

— А зубы? Мама говорит, что от сладкого зубы портятся.

— Я просто очень хорошо их чищу.

Я приоткрыл дверь и посмотрел, что девочки там делают. Алиса всё также сидела на полу, оперевшись спиной на кровать. Оля сидела на её коленях и держала в руках книжку.

— Откуда у тебя это кольцо? — неожиданно спросила Оля, схватив правую руку Лисички.

— Мне Антон подарил... — немного смущённо ответила так, сделав томный вздох.

— Правда? Он сделал тебе предложение?

Я закусил губу, Алиса дёрнулась, будто её пробили током. Она почесала подбородок маски и ответила, что это был просто подарок от меня, затем лисица посмотрела на меня и качнула головой, мол: правильно? Я подтвердил жестом головы и закрыл дверь.

Я вернулся в свою комнату и снова взял в руки учебник биологии.

Часы пробили девять, когда дверь в комнату Оли скрипнула и из неё вышла Алиса. Её глаза блестели от счастья и переполнявших её эмоций. Она подошла ко мне и я отложил учебник.

— Ну что? — спросил я.

— Уложила спать... Наконец-то можем поговорить... Иди сюда, — она взяла меня за руку и потянула.

Я встал и она меня крепко обняла, сильно сжав мои рёбра. Пульс подскочил, затряслись коленные чашечки. Я вдохнул аромат нового года, разум немного затуманился, но я быстро пришёл в себя.

— Алиса, задушишь! — прохрипел я.

— Дай я тебя помучаю! — гнусаво ответила она мне и пошаталась из стороны в стороны, сжимая мои рёбра сильнее, но вдруг она меня резко отпустила, — Хотя... Знаешь что?

— Что? — она сказала это так резко, так холодно, что мне на секунду показалось, будто бы Алиса вновь поддалась трансу, но это наваждение развеялось, когда я встретился взглядом с её голубыми, горящими от радости, глазами.

— Пойдём на улицу, жарко тут! — она пробежалась по комнате и ступенькам, прыгнула в свои сапожки и выскочила на холод.

Я же уже привычно вышел почти голым. Алиса ждала меня на улице. Девочка подпрыгнула, ухватилась за козырёк и подтянулась, встала на руки на самом краю и сделав мостик медленно перекатилась на ноги.

— Ничего себе... — проговорил я.

— А то! — усмехнулась та и подала мне руку.

С козырька Лиса перепрыгнула на ржавый водосток, с которого чуть было не соскользнула, в последний момент она ухватилась рукой за крепление, которое было прикручено к доскам. За ней прыгнул и я, только более аккуратно.

Алиса забралась на крышу по выпирающим доскам и снова помогла мне. Так мы оказались на самой верхушке... Вдвоём...

Мы расположились поудобнее и начали наш разговор.

— Красиво, да? — спросила у меня Алиса.

Луна была необычно большой, снег блестел, а слабый ветерок придавал сил. Я посмотрел на неё, её шубка и маска играли в лучах лунного света. Как всегда необычкновенно и завораживающе.

— Знаешь... Я так рада, что могу поговорить с тобой имея чистый разум... Но совершенно не знаю с чего начать разговор, — под конец она хихикнула и дотронулась ладонью до приоткрытого рта маски.

— Ну... Как тебе... Как твое самочувствие?

— Хорошо, хи-хи, очень хорошо... — она оторвалась от разглядывания луны и посмотрела на меня, — Можно спросить?.. Я вела себя... Когда я была в трансе, я вела себя ужасно?

— Ну... да...

— Прости меня... — Алиса пальцем будто бы вытерла слезу, которая текла из её маски, — Прости за всё... И за это... Я... Я не хотела тебя обращать...

Она начала трястись, будто сейчас заплачет. Я поспешил её обнять, хотя сам тоже весь трясся от волнения...

— Уж лучше ты... Ты оставила мне внешность и разум... Я видел человека, которого обратила сова...

— Бедный Тихонов...

Время шло, я слышал как тикают часы в доме. Луну постепенно затягивало облаками, а Алиса успокоилась и считала звёзды.

— Знаешь... Я люблю детей... — неожиданно сказала она.

— Есть? — не смог удержаться от шутки, но тут же меня пробил страх.

— Ха-ха-ха-ха, это... Это тоже правда, ха-ха-ха-ха! — Лисица заливалась смехом, настоящим смехом, который очень трудно подделать, — Они вкусные...Но, на самом деле я всегда любила с ними нянчиться...

Алиса сняла капюшон с головы, на её плечи упали ярко белые — прямо как у меня — полосы. С плеч они упали на спину, длиной они были до копчика. Я сглотнул.

— У меня было несколько младших сестёр, — продолжала Лиса в упор не замечая моего удивления, — каждую я воспитывала... у родителей не было времени, они весь день в трудах. В колхозе, на работе, плюс субботники...

— А сколько твоим сёстрам лет сейчас? — наконец поборов заплетающийся язык спросил я.

— Ну, наверное, где-то под сорок.

— Сколько? Так, погоди, ты в каком году родилась?

— В сорок втором, а что? — как ни в чём не бывало спросила Алиса, — Не бойся, телом и душой мне всё равно двенадцать, ха-ха-ха-ха!

— То есть тебе сейчас... — я наспех посчитал возраст, — Ровно пятьдесят?

— Антон, обижаешь, сорок девять. У меня день рождение в мае.

— Я округлил... До мая недолго осталось.

— Эй, ты чего поник? Понял, что влюбился в старуху? — засмеялась она, чуть не упав с крыши.

У меня же ударило в голову, а сердце остановилось на пару секунд. Я почувствовал, как температура моего тела сначала поднялась, а потом сразу же опустилась. От удивления я чуть приоткрыл рот и впал в ступор.

— Что?

— А как же колечко? — она продемонстрировала мне кольцо на правой руке.

— Алиса!

— Ну я хочу поиздеваться над тобой, Тошенька, ты такой милый, просто не могу, так и хочется тебя до смерти затискать и попить твоей крови... — она потеребила меня за щёчку.

— А-алиса... — прошептал я, потянув руку к её маске.

На мой немой вопрос она кивнула и я снял кусок папье-маше. Личина лисы выпала у меня из рук и скатилась по крыше, упав в глубокий сугроб.

Алиса была совсем другой, не такой, какой я её представлял. Она была таким же альбиносом как и я, как и Оля. Овал лица был маленьким, но соответствовал небольшому росту девочки. Между глазами находилась тонкая переносица, которая переходила в тонкий острый нос. Губы были не слишком тонкими, но и не толстыми. На подбородке была ямочка, которая подчёркивала любую улыбку.

— Алиса...

— Что? — спросила она, так непривычно было наблюдать за лёгкими движениями её губ.

— Ты... красивая...

— Спасибо... — она покраснела и отвернулась от меня, снова уставившись на вышедшую из облаков луну, старательно пряча при этом свою шею, — Этого ты хотел?

— Что?

— Я не у тебя.

— А у кого?

— У него, — Алиса указала рукой на луну, — У Луноликого.

— Кого?

— Он с тобой не разговаривал? Не являлся во снах? — удивилась Алиса, скрестив руки на груди, — Он указывал мне путь... Именно он указал мне на тебя, хотя все хотели видеть в качестве Зайчика Олю. Но он указал мне на тебя... Возможно...

— Возможно? — Алиса молчала, не отрывая взгляд от луны.

— Я знаю зачем ты меня освободил... Сначала эта цель была только материальная — убить «его», — на слове «его» она сделала особое ударение, как бы говоря, что ей противно называть имя Хозяина леса, — А потом... ты в меня влюбился?

— Что? Не правда, я не влюблялся! — протестовал я, — Только лёгкая симпатия, — добавил я шёпотом.

— А что у тебя здесь? — она ткнула меня в грудь, я почувствовал скорость своей крови, бегущей по венам.

— Ты... — в шутку сказал я.

Она улыбнулась мне, улыбнулась обнажив неровные белые зубки. Ямочка на подбородке стала заметней.

— Мы сделаем всё... Мы убьём их... И станем свободными!

Алиса обняла меня крепко, я обнял её. Долго бы мы сидели в таком положении, если бы не звук тарахтящего мотора, который доносился на дороге. Девочка взглянула мне в глаза и попрощалась поцелуем в щёку. Лисица скатилась по крыше и прыгнула в сугроб, где откопала маску и быстрыми рывками направилась в лес... Я же прыгнул рядом с дверью и зашёл в тёплый дом.

Оля спала как убитая, но через глубокий сон время от времени она пыталась найти руку Алисы и произносила её имя... Было видно, что моя сестрёнка привязалась к Лисичке.

В кротчайшее время я собрал все ножи, что спрятал в течении дня. Немного прибрался, вымыл кружки и убрал раскраски.

Хлопнула входная дверь, на пару секунд впустив вместе с мамой ледяной ветер. На улице успела подняться пурга, словно по щелчку пальца. И я знаю, кто щёлкнул этим пальцем. А щёлкнул им старый правитель нашего леса, сидя на троне из замёрзшей крови. Щёлкнул чувствуя свою скорую гибель. Пурга была последней попыткой удержать власть и выжить... Надеюсь, что попытка окажется неудачной...

— Мама! Гляди! Мышка оставила мне гостинец за выпавший зуб! — Оля вбежала на кухню, держа над своей головой шоколадку. Растрёпанные волосы, немного пьяный взгляд и слегка опухшее лицо свидетельствовало о том, что сестра только проснулась.

Мама укоризненно взглянула на меня. Я боялся, что она упрекнёт меня за бездарно растраченные средства. Да, у нас почти не было денег. Всё уходило нам на еду...

Папа работал почти сутки, днём — грузчиком на складе, а ночью — сторожем на заводе. Приезжал он всего на три — четыре часа, чтобы поесть и немного поспать. В это время мы с Олей замирали и старались не шуметь. Сестрёнка даже выключала мультики на это время.

Мама скривила губу, но ничего не сказала, принявшись с новой скоростью доставать гостинцы, которые передала её подруга. Оно и к лучшему... у меня осталось мало сил, чтобы спорить с ней...

В конце дня я лёг в кровать радостный. Радовался я успехам сегодняшнего дня, но настроение быстро сменилось на раздражение, ведь завтра нужно идти в школу... и как-то договариваться с Ромкой Пятифаном...

План "Капкан"

В классе было на удивление тихо. Никто не бегал, не играл в футбол пеналом, не кидался тряпкой… Почти все сидели на местах и тихонько говорили друг с другом. Меня почти не замечали.

Тут в класс ворвался один мальчишка, сын местного милиционера, который вместе с Тихоновым работал на делом о пропавших детях. Он пробежал между рядов к своей парте, а после того как сбросил рюкзак громогласно объявил классу:

— Смирнову нашли!

— Да ну?

— Охуеть!

— Где она?

— Жива?

Я не поддержал всеобщей какофонии из вопросов. Смолчал и незаметно побледнел, вспомнил тот сладкий вкус крови. Стоны и нелепое дрыганье ногами в жалких попытках спастись от меня. Как мне это тогда понравилось, как я хочу повтори…

На губах у меня была еле заметная улыбка. Я не хочу повторять… Мне хватило одного раза… Пожалуйста, не надо…

— Мертва она… — ответил сын милиционера, — Сегодня хоронить будут…

— Да ну нахуй! — взорвался Пятифан, он вскочил со стула и подлетел к парнише, — Как мертва-то?

— Вот так… звери её загрызли.

Звери… Одним из этих зверей был я… Я был первым зверем, который вкусил её плоти и крови. И мне понравилось… Незаметная улыбка стала заметней.

— А может это Петров? — предположил голубоглазый Федька, — Ну… В лес её, а там её загрызли. И Тихонова тоже он? У них же со Смирновой тёрки были… Да и говорят он по лесу шастает.

— Как по твоему школьник мог убить Тихонова с автоматом? — спросил я, перед этим стерев идиотскую ухмылку.

— А откуда ты знаешь, что у него автомат был? М? — включилась в разговор Маша с пухлыми щеками, покрытыми аллергией. Спросила, словно следователь, пытавшийся вывести преступника на чистую воду.

— В газете было написано. — твёрдо отчеканил я, — Не читала? Вот иди и почитай.

— А Катька? — спросил Федя сверкнув глазами.

— Да, я лично её ещё и обглодал! — всем показалась, что это неудачная шутка, но это была не шутка…

— Да кто тебя знает, ты у нас подозреваемый номер один! — голубоглазый ткнул в меня пальцем, — Исчезновения начались тогда, когда ты в посёлок приехал! Ты и есть маньяк! Многие так думают. Даже взрослые!

— Если я маньяк, то следующей жертвой будешь ты! — губа искривилась, показав один клык, который был немного длиннее чем у обычного человека, но никто не заметил разницы.

Я не собирался этого говорить, но мне жутко хотелось крови. Я еле держал себя, чтобы не пустить клыки в действие… Надо срочно сбежать и спрятаться, спрятаться, чтобы меня не нашли! Надо… Надо идти домой… Мне плохо в школе… Ближе к Алисе… она… она такая же как и я… с ней хорошо…

Федя побледнел, приоткрыл рот и чуть не упал, споткнувшись о чужой портфель. Он не отрывал от меня взгляда. Я пытался смотреть ему прямо в голубые глаза и видел в них бурю страха и отчаянья. Было приятно и омерзительно одновременно… Как же хочется крови… Мой живот урчит, а разум всё чаще туманиться…

Послышался одинокий смешок, который, как мне показалось, больше являлся защитной реакцией. Но класс вскоре реально разразился смехом.

— Федька, ты чего его боишься, ему только зайчиков пугать! — хохотала Маша, её пухлые красные и покрытые аллергией щёки тряслись.

Я глубоко вдохнул и учуял запах её… У неё первый день… Кровь…

Я помотал головой, чтобы отвести наваждение вызванное голодом. Запах в классе — запах пота и курева, приправленный тонким ароматом спирта действовал мне на нервы. Я посмотрел на Полину, она что-то пыталась нащупать через платье и фартук, что-то, что висело у неё на груди. Наверное крестик или украшение. Но я заметил, как она старательно пытается не встречаться со мной взглядом, заметил как она беззвучно шевелит губами, будто шепча заклинание. Если бы она что-то говорила я бы услышал.

Боюсь, что Полина догадывается, кто я такой…

Перед тем как выйти из класса я вдохнул аромат ежевики, который исходил от Полины… Он заполнял почти весь кабинет. В коридоре его не было. Я побежал поскорее спрятаться в каком-нибудь укромном месте, где меня никто не найдёт, никто не увидит и не смерит взглядом, назвав при этом маньяком.

Я скользнул в тупичок, в котором мы однажды разговаривали с Полиной… Кстати о ней, девочка прошла мимо меня. Я задержал дыхание, не хотел, чтобы она услышала моё сбитое дыхание… Но глубоко в душе, я хотел с ней поговорить, высказать свои опасения. Я знаю, она бы приняла… Но я этого никогда не сделаю, никогда… Унесу свои секреты с собой в могилу…

А время тянулось медленно, точно также как и облака плыли по небу. В кабинете было всё также душно… Отопление работало на полную. Учитель физики мягко бухтел у доски, вычерчивая формулы, по которым вычисляется вес, а я почти сопел, но старательно делал вид, что внимательно слушаю.

Скучно. Я умирал от скуки, в душе требовал действия! Действия, разговоров, крови… Крови… Мой живот издал тихий рёв, требуя сладкой и освежающей красной жидкости…

Я мотнул головой и глазом заметил, как Полина от скуки мотала изящной ножкой в колготках телесного цвета. Она на секунду обернулась, почувствовав мой взгляд. Её лицо тоже выражало глубокую скуку, как и у меня.

Так и длилась бы эта скука шесть уроков, если бы в класс не вошла директриса.

— Извините, Андрей Петрович, нужно забрать детей на… похороны Катерины.

Я встрепенулся, дёрнулся незаметно для всех, медленно выпрямил спину и сжал руки в кулаки. «Только бы не меня!» — крутилось в голове мысль, она жужжала над мозгами, точно муха над арбузом в жаркий летний вечер. Перспектива увидеть тело Смирновой ещё один раз совсем не радовала, лучше бы отсидеть уроки…

В сердце кольнуло, оно на мгновение остановилось, когда директриса выбирала пятерых.

— Маша Зерриканова, Полина Морозова… — первыми пошли наши отличницы, — Нет, рюкзаки с собой не берите, вы уходите всего на два урока. Антон Петров…

Ноги стали ватными, отказались меня слушаться. Руки побросали учебники в рюкзак. Я помедлил несколько секунд, прежде чем встать и подойти к директрисе.

— Рома Пятифан и Игорь…

«А эти что будут делать?» — задал я вопрос сам себе, — «Хотя, скорее всего, учительница сама попросила их забрать, чтобы они не сорвали её урок.»

***

Холодный ветер заставлял учеников прятать носы в воротниках курток. Я хрустел пальцами, поочерёдно. Большой, указательный, средний, безымянный, мизинчик. Левая рука… Это немного бесило Пятифанова, я слышал его сопение позади меня, слышал как он поигрывает ножиком в кармане. Он молчал сжав губы, но я слышал его сердцебиение, особенно когда стоял рядом. Мои клыки чувствовали тепло его шеи. Хотелось крови, но я держался.

Сотня покосившихся православных крестов, отдалённый звон колоколов. Сугробы почти по колено. И яма глубинной два метра. Крест был уже установлен, с него на нас смотрела Катерина. Она улыбалась, показывала свои белоснежные резцы, в зелёных глазах была вспышка фотоаппарата, волосы аккуратно собраны в длинную косу. Я вздохнул, то ли от давления в груди, то ли от грусти.

Я смотрел как гроб ставят на специальные держатели, как с него снимают крышку. Там была Катя. Укутанная белым одеялом, в красивом платье. Лицо не источало того страха, что был, когда я вгрызся в её шею.

К горлу подступил ком, глаза зачесались. Я сейчас заплачу. Вспоминаю тот лёгкий ветерок, её бессмысленные попытки выбраться из моей хватки, вкус крови. Живот заурчал. Я немного отвернулся, но перед глазами всё равно стоял портрет Кати. Спокойствие… Как оно могло быть? Я точно помню, что на лице Кати застыл животный страх и боль! А сейчас она лежала, казалась, она спала.

Гроб закрыли, заколотили. Два крепких мужика с опухшими от водки лицами опустили гроб на дно ямы с помощью верёвок. Пару человек бросили копеечные монеты и упала первая горстка земли. Затем вторая, третья. Не было уже видно крышки, я слышал как дерево слегка трещит под весом земли.

Рядом со мной встала Полина. Из её глаза текла прозрачная слеза. Она взглянула на меня, поняла всё по взгляду. Кивнула и поманила за собой. Я послушно пошёл, ловя на себе злобный взгляд Ромки.

Мы отошли от кладбища и встали между вековыми соснами.

— Ты плачешь? — спросил я Полину трясущимся голосом.

— Нет, просто ветер в глаза… — она взглянула как мужики работают лопатами, — А всё равно её жалко. Она не заслужила смерти…

Сердце сжалось и перестало биться, в груди будто перемешали органы. Тёплый вкус моей крови появился у меня во рту. Опять? Я не пил таблетку. Я сдержал кровь и сплюнул, когда Полина в очередной раз отвернулась, тут же наступил в небольшую красную лужицу, чтобы её не увидели.

— Ты меня избегаешь? — спросил я, когда Полина в очередной раз отвела взгляд, чтобы я не смог посмотреть в её глаза.

— Что? Нет! — Морозова икнула от неожиданности вопроса и дотронулась до груди

—Тогда почему ты избегаешь моего взгляда? — я сделал шаг вперёд и взглянул в её глаза.

— Я…

— Говори честно, — сделал ещё шаг и почувствовал лёгкое сотрясения воздуха, рядом с грудью Полины, как будто воздух был разряжен рядом с этим местом.

— Я боюсь… — тихо пролепетала она.

Внутри всё сжалось, я отступил, отвернулся и облокотился на ствол ели. Мужики уже закопали могилу.

— А я то думал… — голос трясся, — А ты всего лишь… боишься.

Слова давались нелегко, язык путался, а в горле стоял ком. Подул ветер, который расшевелил ветки сосен.

— Нет, Антон, ты чего! — Полина подошла и положила руку на плечо, от этого места начало расходится тепло, оно по венам неслось через всё тело, успокаивало, — Не боюсь я тебя, зачем мне тебя бояться?

Я снова почувствовал это сотрясение воздуха, но старательно не обращал внимание. Полина сопела рядом со мной.

— А чего ты боишься?

— Антон… Не пойми меня неправильно… — я тут же повернул голову и взглянул её в глаза, она ойкнула и притихла. Слишком резко.

— Что?

— Просто… — она запнулась, а потом проговорила всё на одном дыхании, — Просто пропадают именно те, с кем у тебя был конфликт, я не обращала на это внимание, пока Смирнову не нашли… такой…

Она подошла ещё ближе, приобняла меня. Что-то чёрное разливалось внутри меня, точно перевернули полную чернильницу. Живот заурчал, как же хочется крови. Кажется, обернись и схвати зубами, но нет…

— Ты слышал какую её нашли? Истерзанную, изгрызенную, без капельки крови, а на лице была предсмертная гримаса ужаса…

Я сглотнул, глаза начало печь, вот-вот заплачу… Нужно держаться…

— Ты думаешь это я сделал? — хриплый голос вырвался из меня, — Я завёл её в лес и бросил на съедение волкам?

—Тош… Отпечатки зубов… человеческие…

Чернильница лопнула, осколки разлетелись во всему телу разрывая и перемешивая органы. Кровь смешалась с чернилами, потекла по венкам в мозг. Голова стала тяжелее, глаза метались туда сюда, а в уши врезался плачь мамы Кати. Меня раскрыли.

— Ещё и покусал… — из глаза потекла слеза.

— Антон, ну я ведь не говорю, что это ты!

— Ты сказала, что пропадают те, с кем я не поладил, то что Смирнову нашли изуродованную и со следами человеческих зубов! А теперь ты уже меня не винишь? Ты быстро переобуваешься!

Её рука на моём плече сильно сжалась, она повернула меня, я поддался словно мешок висящий над потолком. Полина замахнулась и отвесила мне смачную пощёчину, от неожиданности я пошатнулся и упал.

— За что? — ошарашенно спросил я, совсем позабыв о том, что минуту назад я был готов расплакаться.

— Антон, запомни, я тебя ни в чём не обвиняю! Понятно! — Полина разгоричилась, но посмотрев на моё лицо смягчилась, — Тош… Я не… Слишком сильно… Прости, пожалуйста, я не хотела. Прости…

Она помогла мне встать и отряхнулся от снега. Обняла меня и поцеловала в щёку в знак извинения. Я на всю жизнь запомню мокрый след на своей щеке. Нежный…

— Ничего… А откуда ты знаешь, что на её теле следы человеческих зубов.

— Дедушка… Рассказал. Он всегда всё знает…

Я учуял запах крови, услышал тихие шаги и обернулся, к нам подошла Маша.

— А что вы тут делаете?

Мы тут же отпрыгнули друг от друга, разорвал крепкие объятия. Я готов был загрызть Зерриканову за испорченный момент. Но сердце ёкнуло, чернильница в сердце восстановилась. Глаза заслезились от нахлынувшего ветра, с неба посыпался сильный снег. Хозяин леса разбушевался.

— Нужно возвращаться в школу.

***

Дорога до школы была быстро занесена снегом, который чистил синий трактор. Мы пришли быстро, не прошло и двух уроков. Остальные летели так быстро, что я просто не успевал понять материал который на них рассказывали. Голова гудела. Всё время думал о сегодняшней ночи.

Больше медлить нельзя. Сегодня Хозяин леса уйдёт на покой. Половина моего обещания Кате сбудется и тогда… я возьмусь за вторую половину. За Иосифа, который меня обманул. Но сначала Хозяин леса. Его смерть изменит многое. Очень многое.

Колени дрожат, ветер свистит, снег точно манна небесная падает с неба. Полина всё время ни с того ни с сего косится на меня, пытаясь высмотреть что-то во мне, в моей душе. Своим взглядом она рвёт одежду на моей груди, разрывает кожу, ломает рёбра и тихо дотрагивается до сердца, для того чтобы выжать из него ответы на свои вопросы. Она догадывается. Как? Не знаю… Хотя… Ромка!

Вот я уже бегу по коридору, который пару секунд назад был наполнен школьникам. Прозвенел звонок и он пуст. Так же как и я после той ночи на поляне. Надо найти способ стать снова полным и я его нашёл и иду по нему до победного.

Вдали коридора, в самом конце увидел знакомую спортивную кофту. Прибавить темп бега. Во мне кипит сила, данная мне вампиризмом. Лёгкие вдыхают огромное количество воздуха, сердце гонит кровь по всему организму, насыщая драгоценным кислородом мои мышцы.

Расстояние стремительно сокращается, остается метр, два… Я хватаю Пятифана на лестнице и оборачиваю к себе лицом. Он испуган, закусив губу ждёт от меня действий, а сам тянется к ножу в кармане. Я успокоился, глубоко вдохнул, выдохнул и посмотрел прямо в глаза, улавливая каждую эмоцию из тех, что бушевала в Ромке.

— Ты рассказывал кому-нибудь? — тихо спросил я совершенно спокойным голосом.

— Нет… — ответил хулиган начав пятится.

Дальше всё как в замедленной съёмке. Ромка оступается на ступеньке и начинает падать. Сначала он пытается схватится за поручень, но когда это не выходит, он начинает махать ими, пытаясь восстановить равновесие. Но он всё падает, падает спиной на ступени. Вот-вот он ударится затылком об одну из них, об другую он сломает шею, я услышу как захрустят позвонки, а хулиган покатится дальше. Покатится уже его бездыханное тело, которое через несколько дней будут хоронить.

Густая кровь ударила мне в мозг. Я вытянул руку и схватил Ромку за пальцы. Он застыл. Я помог ему выпрямится, смотря в его немного побледневшую от страха физиономию.

— Ты рассказывал кому-нибудь? — снова спросил я.

— Нет… Честно… Слово пацана даю!

Слово пацана для него было что-то вроде закона. Для него нарушить слово пацана — высшее свинство. Можно сравнить даже в с грехом… Но в таких делах даже ему нельзя верить. Почему тогда Полина смотрит на меня, будто всё знает? Ромка рассказал ей и теперь даже она меня сторониться. Я бы безусловно продолжил допрос Пятифана, если бы меня не прервал звонок. Это был последний урок, нам поменяли расписание пока мы были на похоронах Кати. После него, мне скорее всего не удастся выцепить хулигана, но это не важно.

— Никому… Очень надеюсь… — я сделал шаг назад, ещё, а потом последний раз глянул на ошеломлённого Ромку и скрылся.

Всё-таки он был не таким бесстрашным, коим он мне показался в начале нашего общения. Раньше я действительно боялся его строгого взгляда, теперь он боится меня. Как быстро человек превращается из лидера в ведомого. Странно, но, кажется, я сам его таким сделал.

***

— Да это тёмный лес до небес, на! — десятый раз повторил Бяша, когда мы вспоминали про Смирнову, — Но вот мне ясно одно: Смирнова заблудилась в лесу, шаталась там хрен знает сколько времени, а потом её загрызли звери.

Пятифан украдкой посмотрел на меня, как бы случайно, но я понял ход его мыслей. ОН подозревал меня в этом. Хорошо, что Бяша ничего не знал о моей тёмной стороне. Сейчас мы вместе шли по посёлку из школы. Снегопад прекратился, но дорога успела обрасти небольшими сугробами, в которые мы иногда проваливались. Наступал вечер. На посёлок игривыми кружевами опускался едкий дым с очень резким запахом.

— Чуете? Горит что-то? — удивился я.

— Вроде, на… — Бяша принюхался, а Ромка остался молчать, в последнее время он постоянно молчит, — Может кто-нибудь баню топит?

Я тоже сначала так подумал, что кто-то решил истопить баню в понедельник. Но дыма была слишком много. А потом я услышал сирену. Мимо нас, с диким рыком мотора, пронеслась пожарная машина. Она ехала сквозь сугробы разбрасывая в стороны куски снега разной величины. Я услышал треск горящих досок. Мы набрали скорость, чтобы увидеть пожар. Дым становился всё гуще и гуще, мы пропитались им насквозь.

На улице рядом с лесом горел небольшой одноэтажный домик. Его тушили одновременно две пожарных машины, а рядом собралась небольшая толпа зевак, состоящая в основном из бабушек.

— Ебать, так это ведь дом Смирновой… — тихо произнёс Бяша.

В тот момент меня пробило током, я еле как удержался на ногах. В голове поднялся гул, в груди спёрло дыхание. Я вновь почувствовал вкус своей крови во рту. Опять. На этот раз я её проглотил. Живот мой рычал от голода. Мне хотелось вкусить чей-нибудь крови. Я прикрыл глаза и сосредоточился на мыслях об Алисе. Она такая же как и я, я всё расспрошу у неё, она ответит…

Меня мягко потрясли за плечо. Оказалось я на целую минут ушёл в себя и не отвечал. Таких ситуаций с голодом и кровью во рту становится всё больше. Я чувствую это как-то связанно между с собой, а также с Хозяином. А может и с Иосифом тоже.

Мы постояли ещё несколько минут, смотря на то, как пожарники тушат огонь, но потом нас прогнали взрослые, сказав, что детям здесь смотреть нечего. Мы пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Как только я скрылся за стволами берёз, то побежал по дороге. По уговору Алиса должна была меня ждать на мосту. Не обманула. Она стояла облокотившись на мост своими руками и внимательно смотрела на сломанный лёд. К реке от тропинки вели чьи-то следы — судя по размеру они принадлежали первоклашке — они перетекали на лёд и обрывались у проруби. Но потом первоклассник снова вышел на тропинку.

— Ты сегодня долго. Я видела тебя на кладбище, — тихо сказала она, повернув ко мне свою маску.

— Добровольно-принудительно…

— Хи, понимаю тебя, — она на мгновение развеселилась, а потом снова стала серьёзной, — Сегодня крайний день, медлить больше нельзя. План я разработала, всё будет хорошо.

— Я очень надеюсь, — тихонько ответил я.

— Я здесь ненадолго, — Алиса взяла меня за руку и сжала пальцы в замок, — Давай пройдёмся?

— Давай… — смущённо ответил я, покрываясь краской.

Мы чудом помещались на остатках тропинки, которую занесло снегом. В начале вперёд вырывалась она, затем я, потом снова она. Шли мы молча, но не долго.

— Сегодня ещё одна жертва… — тихо сказала Алиса и посмотрела мне в глаза. Глаза у неё были ясными и грустными, — Мать Кати…

— Да, я видел горящий дом…

— Она не выдержала смерти дочери и повесилась. А дом она подожгла, чтобы он не достался отцу Кати.

— А где он?

— В Душанбе, на двести первой военной базе… Только никому не слова! Эта информация секретна…

— А как он там? Да и откуда ты знаешь?

— Просто он заделал со своей подругой Катеньку, а потом не нашёл ничего лучше, кроме как порвать все связи со Смирновыми и пойти в армию. Откуда я всё знаю? Ну… У меня отец разведчиком был в советской армии, научил меня паре приёмчиков.

— Каких?

— Профессиональный секрет, хи-хи-хи…

— Да… Только… Он вот так просто бросил их…

— А они в браке не были.

— Ужасно… — выдавил из себя я и меня тут же затрясло, только сейчас меня взял за душу факт смерти нашей классной руководительницы. А хуже всего, что виновен в этом был я.

— Э-э, ты чего? — Алиса беспокойно посмотрела на меня.

Грудь мою охватил холод и дикая боль. Они скручивали мои лёгкие, выдавливая из них воздух. Ноги подкосились и больше не могли удерживать меня. Мне стало плохо. Дышать стало трудно, глаза закатились, а из носа пошла кровь. Алиса подхватила меня и аккуратно положила на землю. Было ощущение, что у меня вот-вот лопнет голова. Я примерно понимал, как выгляжу со стороны. Также у моей матери начинался приступ эпилепсии. Возможна она передалась мне? Но мои мышцы не сокращались, они наоборот обмякли. Из-за этого я лежал просто как кукла не в состоянии пошевелить даже пальцем. Алиса перевернула меня на бок, чтобы я не проглотил свой язык или не захлебнулся в рвоте. Она что-то говорила, но в моих ушах стоял настолько сильный звон, что я её не слышал. Веки налились свинцом и я их опустил. Внезапно меня вырвало.

Всё в момент прошло, и я мог шевелить конечностями. Я попытался встать, но Алиса не дала мне этого сделать. Она проверила, чтобы остатки рвоты не остались в моей глотке, затем вытерла моё лицо снегом и положила голову себе на колени. Алиса сняла перчатку и разрезала свои вены, поднеся руку к моим губам. Я начал лакать её вкусную кровь.

— Почему ты не сказал мне о голоде? — тихо спросила она, — Мог бы мне сказать о том, что хочется крови. Я бы тебе дала её. Но зачем ты скрывал это?

Я не ответил, просто продолжил пить кровь. Глотал её жадно, смакуя каждую каплю. Пил я недолго. Алиса отдёрнула руку спустя пару минут. Она помогла мне встать и повела домой.

— Если долго не употреблять кровь в пищу, то организм начинает пожирать сам себя. Сейчас у тебя в груди точно есть небольшая дырочка в лёгких. Не смотри на меня таким взглядом, ты не умрёшь. Просто регулярно употребляй кровь и всё будет хорошо. Лёгкое у тебя заживёт, сейчас доведу тебя до дома. Вечером передам тебе бутылку с кровью из моей заначки. Просто делай несколько глотков в день. Хорошо?

Я кивнул головой. Я и не думал, что из-за голода будет такая проблема. Совершенно не думал. Нужно больше расспросить Алису про моё тело, возможно узнаю ещё больше. Алиса довела меня до границы леса, похлопала меня по плечу и побежала в лес. Сегодня она очень нервная… Не удивительно, сегодня готовилось убийство.

Я вошёл в дом. Мама опять ушла в магазин, а Оля перебирала свои вещи, чтобы понять, какие её уже малы, а какие нет. Я прошёл в свою комнату и бросил рюкзак на пол, сам упал в кровать не переодеваясь. На часах было три часа. Я прикрыл глаза, вдруг получиться уснуть?

Мой живот сильно заурчал, голод сворачивал кишки. В холодильнике я нашёл немного борща, который съел предварительно разогрев. Каждые несколько минут я смотрел на часы, было неспокойно…

***

Иногда мне кажется, что время отказывается идти вперёд. Вот смотрю я на часы, они исправно идут, секунды тикают, но стоит лишь отвести взгляд от них, так они время останавливается, ну или идёт очень медленно, подражая улиткам. Вроде бы прошёл целый час, а нет, прошло не более пяти минут. Это сильной меня раздражает, хочется выть и лезть на стенку. Мозг постоянно чешется от мысли, что время идёт медленно. И этот зуд ничем не успокоить. Я пытался посмотреть мультик про Дамбо вместе с сестрой, но это не помогло, я постоянно ёрзал на своём месте, мне стало душно и я ушёл под предлогом, что мне нужно делать уроки.

Я действительно сел за математику. Только вот простые уравнение никак не хотели решаться. Промучившись над домашкой несколько несколько часов и упал в кровать. Мне всё надоело… Скорее бы убить Хозяина леса и всё кончиться, всё станет лучше, возможно я даже излечусь от вампиризма!

Наконец время пришло. Все эти часы были сущей пыткой для меня. Как только на часах показалась полночь, я пулей вылетел на улицу. В этот раз я надел валенки и свою старую куртку, которая была мне мала и жала в плечах. Я прищурился, Алиса ждала меня вдалеке, расхаживая взад вперёд. В момент она остановилась, сжала руки в кулак, тряхнула ими, завела за спину и снова зашагала.

— Антон! — обрадовалась Алиса и крепко обняла меня, — Я тебя ждала, кхем, план готов. Надо зайти к Иосифу.

Она отпрянула от меня, схватила за руку и потащила в лес.

— А-а-а-лиса. Руку оторвёшь! — недовольно сказал я.

— Обратно пришью! — засмеялась лисичка, —Так, нужно очень быстро. Да где этот гараж? Иосиф, твою же старую бошку об косяк, опять поставил не те координаты?

— Алиса, — за всё это время только сейчас я решил спросить, почему гараж перемещается, — Алиса, а почему гараж оказывается всё время в разных местах?

— В разных? Не-е-е-ет, он передвигается по определённым местам в лесу. Видел у нашего ветеринара часы с кукушкой? Нет? Серьёзно? Они ведь на самом виду висят! Ай, ладно… Так вот это механизм, с помощью которого гараж перемещается. Каждые два часа внутри часов меняется шарик с душой, и гараж перемещается.

— Шарик с душой? — спросил я, еле поспевая за Алисой, она перешла на бег с рывками.

— Да! Иосиф наубивал кучу народу и забрал их души. Он разделил каждую на две части, одну он вкопал в определённом месте, а другую оставил в часах. Части души всё время притягиваются друг к другу. Поэтому когда шарик с душой внутри часов меняется, то гараж устремляется к тому месту, где закопана вторая половинку души. Вот такая вот наука…

— А каким образом он устремляется? Он летит куда-то?

— Я не знаю, расспроси всё у Иосифа! — Алиса разке остановилась, я влетел в неё сзади и повалил с ног, прижав к земле, — Антон! Встань!

Я послушно встал. Лиса также встала, посмотрела на небо и будто бы принюхалась с помощью маски. Я также принюхался. Сильно пахло чаем. Индийским чаем Иосифа. Я заметил гараж, он стоял в небольшом отдалении от нас, где-то сто метров. Алиса снова схватила меня за руку, прижала к себе, встала в позу для рывка и прыгнула. Мы пролетели эти сто метров за половину секунды. В конце Алиса сама не удержалась на ногах и упала на колени, я же вылетел из лисьей хватки, по инерции улетел дальше, угодил в сугроб, при этом ударившись головой о ствол. Ныне рывков на такое расстояние ни я, ни Алиса не делали, это был первый раз.

Лиса поднялась на ноги и помогла мне выбраться из сугроба. Я дотронулся до лба, который я разбил о ствол. Он был весь в крови.

— Для первого раза… Неплохо… — с отдышкой сказала Алиса и пошла в гараж, я поплёлся за ней.

—А вот и вы! — облегчённо выдохнул Иосиф увидев нас, он глянул на лисицу, потом на меня, — О-о-о-о… Ты дерево не заметил при рывке? Вытрись!

Он кинул мне полотенце, которым я вытер кровь на лбу. Иосиф схватил советский бинт и замотал мне на время голову. Алиса тем временем рылась в ящиках.

— План готов? — спросил Иосиф у лисицы.

— Готов… Я убью Хозяина, но после придётся вмешаться тебе, чтобы меня не разорвали…

— Не вопрос, — Иосиф достал из ящика шприц с красной жидкостью, — Вот, она убьёт его моментально.

Алиса аккуратно взяла шприц в руку и посмотрела на жидкость внутри. Затем она надела колпачок на иглу и спрятала яд в кармане шубы. Лиса взглянула на меня, на Иосифа и вышла из гаража, поманив нас рукой.

Иосиф с хрипом и недовольством выдохнул и вышел, я последовал за ним. Он закрыл гараж на ключ и поправил свою шапку. Алиса отошла от нас метров на десять и смотрела вдаль облокотившись на ствол дерева. Я подошёл к ней.

— Алиса? — я дотронулся до её плеча.

— Не сейчас, Антон, позже… Всё будет позже! — голос у Алисы трясся, казалось, что под маской она плакала.

— Алиса, всё ведь…

— Антон, я сказала позже!

После этого я не стал донимать Алису вопросами и пытаться успокоить её. Ей нужно было собраться с мыслями самой. Если для меня сегодня время тянулось медленно, то представляю как для неё… Какая буря бушует в её душе? С виду она стойкая, но внутри нет…

***

— Так, стой здесь! — Алиса указала пальцем на небольшой пригорок, за который тут же спрятался Иосиф. Он достал из-под своей куртки нож и начал с ним играться как ребёнок. Наверное, стоило тоже взять перочинный ножик.

Я пошёл с Алисой дальше. Та самая полянка на которой я убил Катю. Кровь была давно занесена снегом, но мне всё равно показалось, что всё здесь раскрашено в ярко алый цвет. Всплыли болезненные подробности той ночи, меня затошнило. Все были в сборе и ждали нас. Хозяин расположился на своём ледяном троне.

Я продолжил идти за Алисой, в какой-то момент она меня остановила, потом положила руку на плечо и с силой надавила, жестом показывая мне сесть. Я сел на одно колено и преклонил голову, все последовали моему примеру. Кровь в голове стучала, ладошки потели, да и самого меня трясло. Не могу представить, что в этот момент чувствовала Алиса.

— Лиса… Дитя… Подойди ко мне… — Хозяин выставил свою костлявую руку вперёд, Алиса подошла и аккуратно дотронулась до неё, — Среди нас… Есть те, кто не хочет быть единым… Как ты думаешь, кто это?

Алиса повернулась и обвела нас взглядом. Сглотнула и медленно проговорила, пытаясь сделать голос уверенным и задорным, каким он был до того, как я вывел девочку из гипноза.

— Я не знаю, Хозяин, все верны общей цели, —Алиса подражала себе в гипнозе, даже глаза у неё были статичными, как у куклы, так что она вертела головой, — Разве что…

Она заострила взгляд на мне. Пульс участился, сердце колотилось как у бешеного кролика. На секунду мне показалось, что Алиса снова впала в транс. Но лисица аккуратно потянулась в карман за шприцом.

— Медвежутка… — наконец выговорила она.

— Медвежутка? — прохрипел Хозяин, — Ты уверенна?

— Более чем.

— Лжёшь! — выкрикнул медведь и тут же встал на ноги, —Это ты предатель и твой Заяц! Я давно говорил, что надо было сожрать их обоих, а Зайчиком сделать ту девчонку! Она была бы нам верна!

— Ты сейчас подтверждаешь мою догадку! — закричала Алиса, — Ты ставишь под сомнение решения Хозяина, так ты ставишь под сомнения его самого! Ставишь под сомнение того, кто ведёт нас к Единению!

— Хозяин, она лжёт! Хозяин! Мы все хотели видеть Зайчиком девчонку, в том числе и вы! Но Лиса вцепилась в этого мальчишку. «Луноликий выбрал его Зайчиком!» — заорал Медвежутка, — Я видел, как она сидела с Зайчиком на крыше его дома и обсуждали Ваше убийство!

Меня затрясло сильнее. Медведь пока не распускал руки, но он мог наброситься на меня в любой момент. Я очень надеялся, что Алиса или Иосиф помогут мне в случае нападения, ведь сам я отбиться не смогу…

—Лиса… Я не верю, что это Медвежутка… Но я не верю, что предатель ты! Ты самая верная мне… — Хозяин обмяк в троне и закрыл глаза рукой, — А вот Зайчик… Если бы Луноликий не указал на него, то мальчишка уже давно был бы съеден! Но Луноликий…

Алиса вставила шприц в ногу Хозяина, а он даже не почувствовал. Она ввела препарат за секунду. Хозяин понял, что случилось только через несколько секунд. После этого он взвыл и попробовал ударить лису своей длиннющей рукой, но та успела отскочить ко мне. На меня в эту секунду уже нёсся Медвежутка. Алиса встретила его удар и оттолкнула немного назад.

Волчик и Совушка вскочили на ноги смотря то на Хозяина, то на Алису. Монстр же тем временем трясся в конвульсиях сидя на троне, его нога поражённая ядом начала ускоренно разлагаться. В том месте, куда лиса воткнула шприц уже копошились личинки.

Волчик прыгнул на Алису и сбил её с ног, его маска слетела с лица и я увидел его лицо. Кожа вся сгнила, глаза вывались из орбит. Носа не было, а зубы оголены, его острые клыки были направленны вперёд. Волк раскрыл свою пасть и попытался ухватиться зубами за шею Алисы, но она внезапно достала что-то светящееся. От этого света Волчик буквально начал плавиться, как снег или мороженное в микроволновке.

Медведь тем временем пришёл в себя и снова понёсся на меня. Единственное, что я смог сделать, это заслониться от него собственной рукой. Вот-вот он растопчет меня и разорвёт на куски. Но этот момент всё не наставал и я решился открыть глаза. От медведя меня загородил Иосиф, сейчас он колол Медвежутку своим ножом в шею.

Хозяин леса до сих пор сидел на золотом троне и заживо гнил. Вот оголились чёрные кости ног. Совушка же взлетела высоко в небо, а затем спикировала на меня. Я снова загородился рукой, в которую птица вцепилась в полёте. Острые когти-крючья глубоко впились в мою плоть, казалось, их кончики царапают кость. После приземления вокруг закружились выпавшие перья совы, они были обмазаны чем-то чёрным. Я смотрел в чёрные провалы глаз, где сияли белые точечки глаз. Внутри всё сжалось, воздух вышел из лёгких, а сердце отказывалось качать кровь. В одно мгновение Совушка схватила мою шею своим гнутым клювом и попыталась оторвать большой кусок кожи. Неожиданно для себя, я сильно ударил её кулаком, как Бабурина, тогда в школе. Сова отцепилась от моей шеи и взлетела, выдрав из моей руки кусок плоти. Кровь ручьём забила из большой раны, она сначала стекала по моей руке, а потом красила снег подо мной. Я смотрел на это как завороженный.

Внезапно мне стало холодно. Это самовнушение? Нет, мне действительно холодно, от того, что я сижу на снегу. Моей же повреждённой руке комфортно от тёплой крови, которая по ней стекает. Я чувствовал, как слабею. Мои мышцы и суставы словно каменели. Я непроизвольно лёг не землю и не мог пошевелиться.

Хозяин леса тем временем из последних сил хлопнул в ладоши. На пару секунд поляну поглотил ослепительный свет. Затем всё стихло. Хозяин испарился, Совушка улетела, а Медвежутка и Волчик погибли. Медведь пал от ножевых ударов, которые ему нанёс Иосиф, а волк просто растаял от светящегося предмета Алисы.

Когда поляна снова погрузилась во тьму, Алиса осмотрелась и заметила меня. Она скинула с себя маску и помчалась ко мне. Лиса упала на колени около моей головы, с которой сняла бинт, наложенный ранее Иосифом. Этот бинт она попробовала наложить на мою руку, из которой до сих пор небольшим фонтанчиком била кровь. Я видел её лицо в этот момент. Она плакала, горячие слёзы стекали по подбородку и падали на моё лицо. Я ведь не могу умереть, она же сама так сказала…

Когда Алиса кое-как смогла наложить бинт на рану, она склонилась над моим лицом. Её слёзы градом бились о мою кожу.

— Антон, не надо… Пожалуйста…

— Отойди от него! — ко мне подошёл Иосиф и присел на корточки, — Когда я был в Афгане, то наш врач советовал нам, при тяжёлых ранениях, затыкать кровотечение всем, что есть под рукой. В том числе и землёй… Но сейчас у меня с собой только вата и несколько бинтов, — Пошли в гараж… Кровь на холоде не свернётся, да и сам он может от яда петуха окоченеть, — Иосиф взял меня на руки и понёс в гараж.

Шёл он не спеша, будто был заинтересован в том, чтобы я потерял как можно больше крови. Она снова стекала у меня по руке, вата как и бинт полностью пропитались кровью и теперь спокойно её пропускали. Алиса шла рядом то и дело подгоняя Иосифа крепким словом, было непривычно слышать брань из её рта. В какой-то момент Иосиф не выдержал и заметно прибавил скорость.

Он внёс меня в гараж и положил на один из промятых диванов, лиса села рядом. Иосиф немного поковырялся в ящике, достал ещё ваты и бинтов, а также синий жгут. Таким мне перематывали руку в больнице, когда брали кровь из вены. Иосиф наложил мне его на предплечье и туго затянул, спустя минуту я почувствовал онемение руки. Затем старые, пропитанные моей кровью, бинты и вата улетели в дальний угол, а их место заняли новые и чистые.

— Так, теперь… Займёмся ядом, хотя… организм и сам неплохо справляется…

— Иосиф! — крикнула заплаканная Алиса, её глаза были распухшими от слёз.

— Хорошо, хорошо, только не разводи мне тут… — Иосиф опять подошёл к своему столу. Кажется в его столе есть всё на свете, я бы не удивился, если бы оттуда он достал какой-нибудь телевизор, —Дожили… Никогда бы не подумал, что увижу как наша лиса плачет. Да и вообще не думал, что увижу твоё лицо. Сколько тебе лет? Пятьдесят — шестьдесят? Сохранилась ты хорошо, однако.

— Когда-нибудь, я тебя убью, когда-нибудь… — Алиса вытерла слёзы наблюдая как мне вкалывают противоядие, — И тогда тебе не до шуток будет!

— Ну всё-всё… Хватит, не злись. — Иосиф хотел похлопать Алису по плечу, но та его оцарапала, когда он поднёс руку, — С-с-с-с… Пошутить уже нельзя.

После того как мне вкололи противоядие, я чувствовал как по моему организму расходиться жар. Сначала он заполняет грудь, потом движется в живот, затем в голову, по рукам и ногам, заканчивая пальцами. Было очень приятное ощущение. Когда жар разошёлся по всему телу, я смог шевелить мышцами. Вначале неуверенные подёргивая пальцами и губами, а после полноценные движения.

Всё это время, что я отходил от яда, Алиса сидела около меня и внимательно следила за мной. Как только я начал шевелиться он согнулась над моим лицом, её горячие слёзы в который падали на меня.

— Алиса?.. — я еле-еле шевелил губами.

— Тоша… — она погладила меня по голове, затем поцеловала в лоб, в обе щеки, а напоследок аккуратно чмокнула в губы, после этого она раскраснелась, завела свои руки мне за спину и прижала к себе, — Тошенька…

— Т-с-с-с… — Иосиф рывком развернулся к двери, — Я курить…

Когда он скрылся в дверях, Алиса достала маленький беленький платочек из кармана. Сначала она вытерла моё лицо от её слёз, а потом и своё. Потом она глубоко вздохнула, подняв голову к потолку, и заговорила.

— Знаешь… Я тебе боялась такое говорить, но сегодня… Антон, я не хочу тебя терять… Знаешь… Когда я о тебе думаю, у меня что-то приятно сжимается в груди… Такое приятное и чёткое ощущение в грудной клетке… Так… Просто… Что ты чувствуешь, думая обо мне? Ха-ха… Такой вопрос странный я задала… Не могу сама на него ответить, а задаю тебе… Как будто ты мне сейчас ответишь… Ты ведь только от яда начинаешь отходить, «бе» с «ме» связать не можешь… Да… Я тоже что-то невнятное говорю… В общем… Не уходи, пожалуйста…

***

— Он не умер! Он сбежал! — Иосиф вбежал в гараж, ударив кулаком по железной стене. Та было чуть не сломалась, изогнулась, но спустя пару минут металл восстановился, — Он сбежал! В другой мир сбежал! Он живой!

— Сбе… — было начала Алиса, но Иосиф её перебил.

— Да, сука, сбежал! Он сбежал, съебался, улетел, смылся… Называйте этот приём как хотите!

Детектив по найму.

Было непонятно, странно... Как он смог сбежать? Куда он сбежал? Он ведь должен был умереть! Иосиф говорил, что этот яд убьёт мгновенно, но ничего такого не произошло. Сначала он долго разлагался, сидя на троне, а потом хлопнул в ладоши и исчез неведомо куда.

Сейчас Иосиф немного успокоился. Он сидел на столе закинув ногу на ногу и выкуривал одну сигарету за другой. На полу валялись три пустые пачки...

— Да... — наконец произнёс Иосиф, затушив в пепельнице очередной бычок и доставая новую сигарету, — Вот это попали... Прогадал я с дозировкой...

— Может ты наконец скажешь, куда эта сволочь сбежала? — Алиса сидела рядом со мной на диване и держала мою руку в своей.

— Да куда-куда... В другой мир, если по простому, — Иосиф почти выкурил сигарету одной затяжкой, — А если по сложному, то разорвал простран...

— Не начинай занудствовать... — Лиса поправила свои длинные белоснежные волосы, — Он может вернуться?

— Прямо сейчас — нет... Но вот в будущем... — Иосиф докурил сигарету, потянулся за новой, но понял, что они кончились, —Хотя... Можно, конечно, ловушку поставить, но насколько это будет эффективно?

— Куда ты там ловушку можешь поставить? —Алиса запрокинула голову на спинку дивана.

— На то место, где трон стоял... Но... твою налево... Вот это мы вляпались... Если он вернётся, то явно не один... Алиса, ты когда-нибудь путешествовала с ним по мирам?

— Только один раз, — Лисичка закрыла глаза и напрягла свою память, пытаясь вспомнить детали, — Точно! Я знаю куда он сбежал!

— Ну и куда же?

— В самый ближайший мир. Я не знаю как он называется... Но точно помню, что там есть огромный лес, очень похожий на наш... А ещё там вроде бы позднее средневековье... Да и там есть что-то вроде магии, но очень странной... Там ещё есть охотники на нас, не помню как называются... Вод... Вид... Вед... Ведма... Ведьми... Не помню...

— Так... И к чему нам эта информация?

— К тому, что там тоже есть Стая... Своеобразная... Я бы даже сказала страшнее нашей... Намного...

— То есть он и там главный?

— Да...

Я же просто сидел и слушал. Не шевелился, не встревал в разговор, смысл которого понимаю очень смутно. Просто наблюдал за мимикой Алисы. Было до сих пор непривычно. Я привык смотреть на маску лисы, а тут мне приходится смотреть на её лицо... Лицо даже очень милое, я бы сказал... А волосы... Такие мягкие... А ещё её запах нового года, такой манящий...

Я подвинулся чуть ближе к ней, сел, почти прижавшись. Алиса это заметила и взглянула на меня весёлым взглядом. Пока я лежал поражённый ядом Совушки, она фактически призналась мне в любви. А я только пытаюсь понять, что чувствую по отношению к ней.

Алиса и Иосиф долго спорили на тему того, может ли Хозяин вернуться к нам в мир, или он предпочтёт остаться там, где все ему полностью верны. Я же присмотрелся к своей руке, на которой был белый чистый бинт.

— Вам нужно идти, скоро начнёт светать... — Иосиф посмотрел на время, на часах было почти пять утра, — А мне нужно выкурить ещё как минимум две пачки!

И вот я не заметил, как уже мы с Алисой вместе идём к моему дому. Она идёт без маски, слегка прищуривая глаза из-за ледяного ветра. А ещё она держит меня за правую руку. Крепко... Как будто боится, что я убегу от неё.

— Антон, нам ведь некуда спешить? — спросила Алиса, замедлив свой шаг.

— В смысле? Алис, скоро будет светать... Мне через два часа надо уже собираться в школу! А я ещё даже не ложился... Тем более сегодня будет контрольная по «Капитанской дочке»... Я ведь даже не успел её полностью прочитать, — свободной рукой я схватился за голову от осознания того, что я не готов к контрольной.

— Да ладно тебе... Хочешь я тебе кратко всё перескажу?

— А ты её читала?

— Ну... — Алиса дотронулась до подбородка левой рукой, — В первые годы, когда я ещё не потеряла сознание, то... Заимствовала книги из школьной библиотеки... Понимаешь, тогда ведь развлечений особо не было... Особенно летом... Вот и приходилось зачитываться книжками...

— Слушай, а я хотел спросить... Где ты живёшь?

— Ха-ха-ха! У меня есть много мест, где я живу! — рассмеялась Алиса, — В первую очередь — птицефабрика в пяти-шести километрах от посёлка. Там я как раз жила первые годы... Потом перебралась в посёлок. В паре домов на чердаке у меня обустроена лежанка... Я хоть тепла и не чувствую, но на подсознательном уровне приятно находится рядом с трубой от печи... Теперь ночую на чердаке у Иосифа. Там у меня полноценная кровать. Такая же как у тебя. Иногда ночую в гараже, там тоже неплохо. Даже уютно... Знаешь, люблю такие маленькие комнатки, в которых чувствуешь себя как в каюте корабля. Знаешь, я ведь в детстве хотела стать морячкой... Да... В детстве...

Алиса немного погрустнела. Я положил ей руку на плечо. Вдруг она остановилась и посмотрела вдаль.

— Интересно, если после согласного поставить не один, а два мягких знака, станет ли согласный мягче в два раза?

— Что?

— Да ничего, пойдём, а то тебе скоро собираться в школу...

***

Я пережил этот день... Голова была очень тяжёлой... Я даже не спал, после того как зашёл домой... Дочитал «Капитанскую дочку» за два часа, а затем пошёл в школу. В школе было всё стабильно: Пятифанов прогуливал, Бяша ловил дремоту на уроках, Полина старалась вникать в происходящее, а я пытался не заснуть.

И вот я уже сижу на кровати. Спать хочется безумно. Последние несколько часов я играл с Олей в моей комнате. После визита Алисы, сестра меня всё время спрашивала, когда моя подруга вернётся снова. Я ей отвечал, что когда дома не останется никого кроме нас. Оля слишком привязалась к Алисе за те несколько часов, которые провела с ней. Да и Алиса тоже привязалась к ней. Тоже говорила, что хочет ещё раз понянчить сестру. Наконец, Оля вышла и пошла к себе, но ощущение, что я в комнате не один у меня не прошло. Я знал, кто находился тут кроме меня.

— Вылезай, — сказал я подойдя к кровати.

Сначала из под кровати появилась рука, потом вторая, затем появилась маска в виде лисьей морды. Алиса вылезла из под кровати, встала и с деловым видом отряхнулась. Затем элегантно сняла с себя маску и бросила её в дальний угол комнаты. Она посмотрела на меня своими голубыми глазами. Смотрела так внимательно, как будто пытается рассмотреть каждую деталь моего лица.

— Дырку просмотришь, — улыбнулся я.

— Ха-ха, ты быстро учишься шуткам, — Алиса села на мою кровать, закинув ногу на ногу и облокотившись на ковёр, который висел на стене, — Я к тебе с долгой темой для разговора пришла.

— Ну, раз так выкладывай, — Алиса постучала по кровати, приглашая сесть рядом с ней. Я так и сделал.

— Так, тема будет касаться нашего любимого доктор-смерть... — Алиса встала, снимая с себя шубу, — Но для начала... Не хочу сидеть в гостях в верхней одежде. Невежливо.

Под шубой у неё был зелёный свитер, который немного подчёркивал небольшой размер её груди. На ногах были утеплённые чёрные колготки, вместе с шерстяными носками. Алиса подсела ко мне намного ближе, почти прижалась к моему телу. Кажется, ей очень хочется быть со мной в физическом контакте.

— Теперь можно и начинать, — она поудобней устроилась на кровати, немного пододвинулась ко мне, теперь уже прижавшись к моему боку, —Так. Нам необходимо убить Иосифа...

— Так?

— Не перебивай, а то укушу! — Лиса щёлкнула меня по носу и продолжила, — Проблема в том, что... Серебром его не возьмёшь.

— Почему это? — удивился я, всматриваясь в лицо подруги, — Ты же сама говорила, что серебро убийственно для нас!

— Да, это так. Яркий пример опасности серебра для вампира ты видел вчера, когда я расплавила Волчика светом серебряного крестика, — Алиса кивнула и посмотрела на меня. Я видел по её глазам, что ей не хотелось отрываться от моего лица, но она всё же продолжила, — Но Иосиф... Он не просто скрытый вампир как мы... Не-е-е-ет... Он самый настоящий высший...

— Но мы вроде как тоже высшие?

— Не перебивай! — уже настойчивей, но с лёгкой улыбкой ответила Лисичка, — Да, мы тоже высшие... Но он немного выше. Понимаешь? Нет? Объясню. Смотри: есть скрытые вампиры. Они живут себе, попивают кровушку... Ничего такого. А вот есть среди этих скрытых те, кому мало просто пить кровушку. Они хотят стать подобными Омникулярам...

— Вынужденно перебью. Кто такие Омникуляры?

— Это... Если просто сказать, то это наивысший вид вампиров, который может менять пространство вокруг себя. Вот только есть одно «но»... Омникуляров не существует... — Алиса немного поёрзала на кровати и сильней прижалась ко мне, я покраснел, — Вижу твоё удивление. Да, их действительно не существует... Это просто легенда пришедшая из одного язычного племени в Африке. Угзеры или Узгеры... Чёрт их разберёт... Так вот. По их поверьям Омникуляр — человек, который отрёкся от их бога и примкнул ко тьме, став подобным ей. По сути это даже не вампир, а просто демон. Но вот только этот демон обязан пить кровь для поддержания своих способностей. Вот поэтому многие вампиры заинтересовались Омникулярами.

— Так, ну... хорошо... А Иосиф что?

— Иосиф как раз таки и является одним из тех дураков, кто начитавшись историй и могуществе Омникуляров, желает к ним приблизиться... Ещё один такой — наш лесной баран. Он настолько в себе преисполнился, что стал перемещаться между мирами. Но до уровня Омникуляра ему было ещё далеко. Вот Иосиф преисполнился меньше, но тоже является сильным противником. Он совершал десятки ритуалов, пытался наладить контакт с тьмой... Даже взял каплю тьмы! Понимаешь? Капля тьмы! Жидкая тьма! Это же настолько редкий артефакт среди вампиров, что некоторые готовы отдать ради него десятки тысяч литров крови высшего сорта! — Алиса настолько активно жестикулировала, что чуть не ударила меня по лицу своей рукой, — Прости... Случайно... Так вот, наш Иосиф получил что-то вроде иммунитета к серебру.

— Плохо... А как же яд, которым ты почти убила барана?

— Не выйдет, — Лиса покачала головой и снова посмотрела мне в глаза. Мне так нравилось, когда она так делает, внутри моей грудной клетки что-то приятно сжималось... — Эта тварь выработала у себя иммунитет к ним... Каждый день принимал по капельке, по две, пока стал невосприимчив...

— Это плохо, — подтвердил я.

— Хотя на него вроде как до сих пор действуют святые предметы. Иконы там, кресты...

Мы синхронно замолчали, уставившись в одну точку в окне. Алиса прижималась ко мне, почти сидела на моих коленях. Это сильно смущало меня, я краснел, но ничего не делал. Я наслаждался... Мне нравилось, что она тянется ко мне... Ведь в какой-то степени я тоже к ней тянулся. Алисе, кажется, тоже было приятно.

— Ну и что нам делать? — спустя пару минут молчания спросил я. Алиса вздрогнула, но улыбнулась.

— Поэтому я и пришла к тебе, — Алиса встала с кровати подошла к висящей на стуле шубе и достала из внутреннего кармана две бутылки, — Одна с кровью, как и обещала, а вот другая...

Вторая бутылка переливалась серебристо-белым. Жидкость была тягучей, почти как мёд. В ней плавали какие-то белые песчинки, напоминающие кристаллики сахара. Алиса протянула её мне.

— Ты должен связаться с ним.

— С кем?

— С Луноликим, — Алиса хлопнула в ладоши и отодвинула плотные шторы на окне, — Взгляни.

Я подошёл к окну и взглянул на небо. Оно было чистым. На нём виднелись миллиарды ярких звёзд, а посередине небосвода был месяц невероятно больших размеров. Он просто не мог быть таким огромным! Это мне кажется!

— Тебе не кажется, он действительно такой огромный, — Алиса подошла сзади и обняла меня, коленные чашечки затряслись, — Ты не против?

— Н-нет...

Алиса обняла меня крепче. Она будто ждала тот момент, когда сможет уткнуться в меня носом и начать весело хихикать вдыхая аромат моего тела... Она подтащила меня к кровати, развернула к себе лицом и снова обняла. Пластиковая бутылка с белой жидкостью выпала у меня из рук и шлёпнулась о ковёр на полу. Я же заключил Алису в свои объятия. Мы простояли так несколько минут, изредка перекидываясь парой фраз. Но наконец, Алиса разорвала объятия и подняла бутылку.

— Прости, не удержалась...

— Н-н-ничего, мне понрав-вилось, — заикаясь сказал я. Со стороны, наверное, я выглядел как варёный рак, но мне было всё равно... Я бы не отказался простоять в объятиях дольше...

— Так, мы отвлеклись! — резко сказала Лиса, всучив мне бутылку, — Это нужно для того, чтобы связаться с Луноликим. Выпей и ложись спать.

— А ты?

— А ко мне Луноликий больше не приходит... Я пыталась...

— Ладно...

Я сел на кровать и открыл бутылку. Внешний вид жидкости не внушал доверия. Я сделал первый глоток, напиток был сладким и чем-то походил на молочный шоколад. За пару глотков я опустошил бутылку и дал её Алисе. После этого в глазах приятно помутнело, сложно было что-то выговорить. Неожиданно мне захотелось сделать Лисичке комплимент.

— Сладкая... Прямо как ты... — не удержался я.

— Ха-ха-ха-ха, смотри диабет не заработай! — засмеялась Алиса, но потом стала серьёзной, — Так... наверное надо было тебе сказать, что в напитке есть серьёзный градус... По сути ты сейчас выпил несколько бутылок очень крепкого пива...

— Да? Ну и ладно... До утра пройдёт. Алис, а ты, кстати, красивая...

— Да... Напиток быстро подействовал... Вон как язык на комплименты развязало... — у Лисички покраснели щёки, губы застыли в улыбке, на подбородке появилась ямочка, — Теперь ложись спать.

— Ложусь! — я лёг в постель не раздеваясь, — Алис, ложись со мной...

— Да... Антон, тебе противопоказано пить, ты сразу становишься романтиком, — девушка ещё сильней покраснела. Она поставила стул рядом с кроватью и села на него, —Но... Я посмотрю как ты засыпаешь... Пойдёт?

— Да...

Она наклонилась и чмокнула меня в щёку, оставив там мокрый след. Это сильно сжало мою грудь в эйфории... Совсем не сравниться с поцелуем Полины... Так приятно... Я прикрыл глаза..

— Алис?

— М? — Алиса, кажется, сама дремала сидя на стуле.

— Если после согласного поставить два мягких знака, он станет мягче в два раза?

— Спи давай, недоразумение моё...

***

Я проснулся под огромной луной. Она глядела на меня своими невидимыми глазами. Вокруг было белое поле простирающееся на многие тысячи километров, оно уходило за горизонт. Я встал на ноги, которые своей твёрдостью были похожи на желе, так что я не смог на них удержаться и упал на колени. От моего падения в воздух поднялась белая пыль, она закружилась вокруг меня, а потом снова улеглась на поверхность. Рукой я попытался оттереть пыль и увидел стекло, а под ним чёрную пустоту...

Стекло было достаточно толстым, чтобы выдержать меня. Я снова встал на ноги, на этот раз удачно. Вокруг была только пыль, отдающая серебряным оттенком, когда на неё попадал лунный свет. В полном непонимании я пошёл вперёд, ведь тут в любой стороне было «вперёд».

Шёл я очень долго, до того момента пока мои ноги не охватила такая сильная усталость, что я просто упал. В воздух снова поднялась пыль. Я попытался приподняться на руках, но у меня получилось только убрать немного пыли, с того места где я лежал. Под стеклом было что-то. Я сузил глаза и присмотрелся. Это что-то представляло из себя огромнейшего змея. Его голову охватывали длинные щупальца, которыми, возможно, он хватает добычу. Пасть у него была размером с мой дом, она полна острых зубов. Закрученное в пружину тело уходило в пустоту и пряталось там. Существо не двигалось, даже не повело своими бледными глазами, хоть и смотрело прямо на меня. И тут я понял, что поверхность, на которой я лежал, это не стекло, а самый настоящий лёд. Лёд чистый, как слеза младенца, без единой трещины. А тот монстр, которого я обнаружил, просто навсего вмёрз в этот самый лёд.

Небольшой комочек страха придал мне немного сил. Я снова встал на ноги и продолжил своё движение. Шёл шатающейся походкой, то и дело падал, но снова подымался. Спустя долгое время я упал без сил. Колени были разбиты, точно также как и локти. Кое как я перевернулся на спину и посмотрел на луну. Она была ровно надо мной.

Мне на секунду показалось, что она улыбнулась. И тут я вспомнил... Я нахожусь во сне! Здесь я чтобы узнать, как можно убить Иосифа. Голова загудела, поднялся сильный ветер, который поднял белую пыль в воздух и понёс куда-то далеко-далеко, полностью очищая лёд. Я начал непрерывно думать о своей цели, о том, что могло бы убить Иосифа. На этот раз луна улыбнулась по настоящему. Я видел как она это сделала...

Ветер начал крепчать, он вот-вот снесёт меня своим потоком. Я зажмурил глаза и продолжал думать об убийстве Иосифа. В один момент всё стихло. Я открыл глаза. Вокруг меня уже не было бескрайних вековых льдов. Я находился на чердаке нашего дома. Кое как я поднялся, ноги меня почти не держали. Вокруг был бардак из разного барахла, который складывался в пыльные горы мусора, а в самом чистом месте стояло старое бабушкино кресло лаймового оттенка. Вмиг подомной пропал пол и я начал падать в чёрную пустоту...

***

Я проснулся в поту на полу. Видимо я упал во сне. Рядом с кроватью всё также стоял стул, но Алисы на нём не было, она ушла. Я посмотрел на свой будильник. На часах было четыре утра. У меня было время. Я встал и вышел из своей комнаты, аккуратно спустился по лестнице и вышел на улицу, стараясь никого не разбудить. На улице было тихо, снег серебрился под яркими лучами непропорционально огромной луны. Я внимательно посмотрел на неё. Но тут же тряхнул головой и по сугробам зашагал к лестнице на чердак.

Я ступил на хлипкую лестницу, которая тряслась от каждого дуновения ветра, каждая её ступенька скрипела под моим весом. Я очень боялся, что лестница просто навсего сломается и разбудит моих родителей. Но благо у меня получилось по ней подняться и залезть на чердак.

Это была комната с огромным количеством пыльных вещей. Куча фотографий, по меньшей мере шесть сундуков с неизвестным содержимым, граммофон, огромная коробка с пластинками, на которых была записана нестареющая классика. А ещё куча старых дедушкиных вещей. Я не знал дедушки, ведь он умер ещё до моего рождения из-за рака лёгких... Но я точно знал, что он был ветераном Великой Отечественной.

Я подошёл к одному из старых, уже прогнивших ящиков и открыл его. Внутри я нашёл несколько старых книжек с теориями Маркса и Энгельса. Под ними лежали несколько чёрно-белых фотографий, а также выцвевшие, пыльные, поеденные молью красные штаны. На фотографиях был изображён прадедушка. Я вспомнил рассказ бабушки, о том, что прадед участвовал в Гражданской войне на стороне Красной Армии. Однажды его наградили этими самыми красными штанами за отличную стрельбу из пулемёта. Как там говорилось? «Красные революционные шаровары».

Я продолжил изучать чердак. Нашёл здесь старую детскую кроватку, которая застала детство моей мамы. Также нашёл и несколько очень старых пузатых телевизоров. А ещё один с малюсеньким экранчиком и огромной лупой. Интересно, удастся ли на таких уток пострелять?

Мои поиски продолжались долго, скоро уже должен был зазвонить будильник, а я ещё не нашёл бабушкиного кресла! Я нашёл всё что можно было, только не его. Вокруг были горы хлама и пыли... Но вдруг я решил залезть между старым диваном и трубой от печи и нашёл там именно это кресло. Я внимательно осмотрел его, стряхнул пыль с сидения, заглянул под него, но не нашёл ничего. Что-то мне подсказывало, что что-то спрятано внутри него. Но чтобы это узнать, требовалось распороть его.

Я продолжал изучать кресло, как вдруг наткнулся на неровный шов на его спинке. За столько лет он не разошёлся и не ослаб. Я схватил один из старых затупившихся ножей и с его помощью порвал нитки и сунул руку во внутрь и тут же послышался звонкий щелчок и мне что-то ударило по пальцу, очень сильно его сдавив. Я вытащил руку, на пальце болталась мышеловка. Как хорошо, что я не чувствую боль, иначе бы я заорал и разбудил бы весь дом. Такую ловушку, несомненно, установила моя бабушка. Она знала, что кто-нибудь будет искать, то что она спрятала в этом кресле. Это, по видимому, должно было отбить желание лезть глубже, но я полез.

Я снял мышеловку с пальца и сунул руку глубже и ухватился за что-то твёрдое, очень похожее на книгу. Я попробовал достать её, но она не поддалась. Что-то острое и в большом количестве вонзилось мне в руку и не давало мне вытянуть книгу. Пару раз я попробовал освободиться и достать предмет аккуратно, но потеряв терпение дёрнул со всей силы. Что-то распороло мне почти всю тыльную сторону ладони. Кровь начала пачкать книгу, поэтому я быстрее вытянул руку из кресла и бросил её на пол. В моей ладони была целая куча старых и ржавых рыболовных крючков. Ещё одна ловушка от моей бабушки. Она сделала это, чтобы защитить книгу, но чем она так важна?

Я долго вытаскивал крючки из руки. Рана, которую я получил резко выдернув руку уже почти затянулась. Когда я закончил, то спустился вниз, зашёл в дом и прошмыгнул в свою комнату. Я сел на кровать, хорошенько отдышался и начал осматривать то, что я нашёл в бабушкином кресле. Это был очень толстый телефонный справочник. Я открыл его и принялся читать.

Булгаков И.В. Р0 50 93

Серпухов Д.А. А8 72 84 (чёрт ёб)

Морозов Х.П. Т1 11 11 (Dro... Gal un Doren P'wterYar juder Yur un Mur Rifar'tikston. Grazer.)

Среди абсолютно обычных номеров был и дедушка Полины с идеальным номером из одних единиц. Сейчас у них, конечно, другой, но настораживало другое... Напротив его номера на иностранном языке было что-то написано. Я сразу же достал русско-английский словарь с полки и принялся переводить. Вот только не нашёл ни одного слова. Тогда я принялся вспоминать. Бабушка помимо русского знала ещё и немецкий, так как ему их учили в школе. По очень счастливой случайности русско-немецкий словарь также стоял у меня на полке. Но к моему полному сожалению в нём тоже не было этих слов.

Отбросив попытки перевести я бегло пролистал справочник. Где-то к середине номеров уже не было, были целые страницы текста на странном языке и различные зарисовки. На одной был изображён ствол дерева с потайной дверцой, на другой крест, точно такой же какой висит у нас над дверью. Чем дольше я листал, тем больше поражался. Я нашёл рисунки всех членов Стаи, включая Зайчика, видимо предыдущего. Тут были Волчик, Медвежутка, Совушка и даже Алиса. Но не было Хозяина.

Спустя двадцать минут изучения я нашёл записи на русском:

Харитон, пень старый, амулетик из уха волчьева и кости медвежий... Для чего сам мне, сволочь этакая, не говорит! Видать от [невозможно разобрать]. Да так и есть, точно! Но если узнаю, запишу по шифру!

И.Ф.

Это было письмо скрепкой прикреплённое к странице. Загадочный И.Ф. узнал, что Харитон сделал амулет. Амулет, который сейчас носит Полина. По шифру... Значит непонятный язык — шифр! Мне бы только раздобыть для него ключ!

Я вскочил с кровати и начал ходить по комнате взад вперёд. Алиса сказала, что во сне я узнаю то, что поможет нам убить Иосифа. Я увидел кресло, нашёл там книгу, но она зашифрована. Работы — уйма! Мы всё также далеки от убийства Иосифа... Теперь мне эта дорожка кажется ещё длиннее чем прежде!

Луноликий... Я выглянул окно и взглянул на яркий месяц, украшающий небосвод. Луноликий навёл меня на эту книгу, я специально выпил отвар для связи с ним... Возможно он поможет узнать мне о том, как можно расшифровать книгу. Я ещё долго смотрел на луну, будто ожидая, что вот-вот мне откроются все тайны... Но ничего не случилось. Я вернулся к кровати и снова открыл книгу, пролистав до последней страницы, где было прикреплено ещё несколько писем:

Это хорошо, что вы решили ко мне обратиться. Я никогда не был против общих усилий перед лесной падалью. И вот сейчас, я хочу сказать, что у нас большие шансы остановить это всё! Но только это напишу, всё остальное скажу в личной беседе.

Морозов Харитон

Харитон!

По какой цене ты ныне дрова закупаешь? Просто цена на них сейчас хоть стой, хоть падай! А нам до сих пор в колхозе всё натуральной отдают... Да ещё и за каждый проступок! Ключ давече потеряла... Хотя носила его на шее, так мне начальник такой выговор сделал, так я чуть в обморок не упала! Это хорошо, иначе бы я пол точно проломила! А было всё это в приёмной нашего колхоза...

Амулет, кстати, твоей доченьке очень идёт. Она с ним ходит теперь вся загадочная, шифруется...

Видимо это было письмо моей бабушки к Харитону... Больше было похоже просто на дружескую переписку, но некоторые слова выделялись. Почерк у моей бабушки всегда был таким ровным и красивым, а слова: ключ, пол, приёмная, амулет, шифруется; были написаны небрежно и криво.

Я долго вчитывался в письмо и понял. Это была не переписка, это была подсказка Харитону, где можно раздобыть шифр, чтобы понимать секретные данные. Получается шифр лежит где-то на полу или под полом в приёмной старого здания колхоза, а ключ к нему это тот самый амулет, который носит Полина на шее... Надо всё обговорить с Алисой!

***

— Так... Ну и что ты хотел мне показать? Твой сон дал тебе результаты? — Алиса снова сидела на моей кровати, облокотившись на ковёр и скрестив руки на животе, чуть ниже груди. Я сидел напротив на своём стуле.

Прошёл ещё один стандартный, занудный, скучный школьный день. Сегодня была среда, а значит были и самые скучные уроки: география, музыка... Сегодня я не мог усидеть за своей партой, мне как можно скорее хотелось поделиться с Алисой своей находкой. Но как на зло день тянулся так медленно, что мне показалось, будто я постарел на пару десятилетий. Благо всё кончилось и как только на землю опустилась ночь Лисица пришла ко мне.

— Да, в общем... — я достал из ящика стола свою находку и бутылку крови, которую мне вчера принесла Алиса.

— Так и что же это? — спросила Лиса потянувшись к книжке.

— Это телефонная книжка тире личный дневник... Там зарисована вся стая... И ты, кстати, тоже.

Алиса выхватила книжку у меня из рук и начала быстро листать. Я отхлебнул крови и предложил бутылку девушки, но та покачала головой и я убрал свой паёк обратно в ящик. Лиса тем временем продолжала изучать книгу, не задерживаясь долго на странице. А я же просто наблюдал за ней, за её аккуратными и нежными движениями рук.... Так продолжалось пару минут, пока она не открыла страницу со своим рисунком. Она очень долго вглядывалась в своё изображение.

— Слушай, твоя бабушка неплохо рисует... — она оторвалась и посмотрела на меня. На подбородке была моя любимая ямочка, которая появляется у неё при улыбке, — Знаешь, я бы очень хотела иметь свой портрет...

Она сказала это растягивая каждый слог, явно намекая, что хочет, чтобы я нарисовал её... Я кивнул головой и сказал, что займусь этим, но немного позже, когда мы разберёмся с Иосифом. Алиса же глубоко вздохнула и продолжила изучать книжку. Я же продолжил следить за её ритмичными движениями рук.

— Ничего не понятно... — Алиса захлопнула книжку и встала с кровати, начав расхаживать по комнате взад вперёд с заведёнными за спину руками, — Всё написано на выдуманном языке... Это ведь сделано специально, чтобы никто лишний не понял смысла записей. А ещё куча писем которые нужно читать между строк... И.Ф; Харитон и твоя бабушка... Интересная троица...

— Алиса, тебе ведь пятьдесят? Эти письма из шестидесятых — семидесятых годов, ты что-то да должна помнить! Помнишь?

— Смутно... Тогда я уже была в трансе и почти не соображала... Помню, что тогда мы очень обнаглели и начали творить полнейший хаос! Похищали скотину, детей, палили дома, убивали взрослых и маскировали это под нападения диких зверей и многое... Очень многое! Я не помню и вспоминать не хочу! — Алиса снова уставилась на меня, в глазах у неё было мокро, но она сопротивлялась желанию зареветь. Я встал со стула и обнял её, — Помню... Что мы получили... Серьёзно получили... Именно тогда я с Хозяином переместилась в другой мир... Там я полностью потеряла рассудок и впала в транс... Единственное что я помню, как мы вернулись в этот мир позапрошлой зимой, тогда-то мы и познакомились с Иосифом.

— А как прошло знакомство?

— Хм... Он со своим другом пошёл в лес на охоту... Зашли они очень глубоко, но не со стороны посёлка, а со стороны военной части... Там мы их и приняли. Друга-то мы в момент разорвали, тот даже пискнуть не успел, а вот Иосиф нам дал прикурить... Мы начали убегать, но он Зайца поймал... Он его очень долго мучил... Но в конце отстрелил все конечности и загрыз...

— Да... А Хозяин что?

— А ему всё равно было! Он только на ночь ушёл, а на утро вернулся с этим... Так Иосиф и примкнул к нам... Очень быстро Иосиф у барана власть забирал... Но мы отвлеклись! Расскажи мне про сон! Это важно! — мы с Алисой сели на кровать.

— Так... Я проснулся на льду укрытом снегом. Я встал и пошёл куда глаза глядят. Шёл я очень долго, пока не упал от усталости. В том месте где я упал, в лёд вмёрзло чудовище исполинских размеров... Потом я вспомнил, что нахожусь во сне и начал думать о том, что поможет мне убить Иосифа. Поднялся сильный ветер, меня снесло с ног, но потом он стих и я оказался на чердаке моего дома рядом с бабушкиным креслом. В нём я и нашёл книгу, — я на удивление хорошо помнил сон, ведь обычно они не запоминались, а даже если запоминались, то только как смазанные ничем не связанные отрывки без внятного начала и конца.

— Так... Вокруг ведь была пустота? Да? — я кивнул головой, Алиса состроила задумчивую мину и принялась рассуждать, — Так... Вокруг простор, это значит что в деле убийства Иосифа у нас нет внятного плана действий... Чудовище... Что это за чудовище было?

—Знаешь... Очень большой водным змей... Чем-то похож на угря... У него была огромная пасть, размером с мой дом, с тысячами острых зубов... Ещё у него на голове были щупальца.

— Так... Левиафан... Гаргантюа, змей... Змей у нас это как дьявол... А то что он огромный... Нас ждёт очень сложная задача... Убить Иосифа будет крайне нелегко, придётся чем-то жертвовать... Но то, что змей застрял во льдах, означает, что у нас получится! Дальше сильный ветер... Ветер — это перемены! После смерти Иосифа многое изменится... Больше никаких знаков нет...

— Алис, Луноликий нас предупреждает?

— Да... Сам он общаться не может, но посылает знаки во снах... Я смогла распознать его язык. Но... он дал нам книгу, но он мог дать нам именно то, что убьёт Иосифа... Значит Луноликий боится, что все сны может засечь Иосиф... Или кто-то другой, сравнимый по опасности с доктором-смерть...

— Алиса, в этой книге может быть разгадка... Возможно там написано, что может убить Иосифа... Только нам бы шифр разгадать... Смотри, — я взял справочник в руки и открыл на странице с письмами, — Видишь письмо моей бабушки. Видишь почерк? А тут он отличается и очень сильно... Как будто у неё тряслась рука... Если сложить все слова с кривым почерком, то получится, что шифр лежит где-то на полу или под полом в приёмной местного колхоза, а ключ к нему это амулет. Амулет, скорее всего носит Полина. Надо его как-то забрать...

— Да... слушай, может тебе частным детективом устроится, ты вроде бы неплохо решаешь загадки! — захихикала Алиса, состроив озорное лицо.

— Вы мне льстите, мадам, — улыбнулся я и пододвинулся к девушке чуть ближе.

— Ни сколько! Это ведь чистая правда! — Алиса дотронулась ладонью до моей щеки и сильно покраснела, а затем отстранилась, сломав мои надежды на дальнейшее проведение банкета, — Но... Как же быть с амулетом... Надо его ведь как-то забрать!

— Полина не подпустит меня к себе... — раздражённо проговорил я, — Она меня боится... А возможно догадывается, кто я есть...

— А может надо заставить забрать амулет кого-то другого? Того, кому Полина доверяет? — задумчиво спросила Лисица, положив свою голову мне на плечо.

— Хм... Полина почти ни с кем не общается из класса... Хотя... Пятифан? Просто... Больше идей нет... Больше никого она к себе так близко не подпустит... А Пятифана... Она не то чтобы с ним дружит... Она с ним просто общается... Да и то вяло... Но... Другого выбора нет...

— Всё равно стоит попробовать! Надо с твоим Пятифаном поговорить, организуешь встречу?

— Ага.

Алиса посмотрела на меня. Она сначала заострила свой взгляд на моих глазах, потом на носу, а затем на губах. Лисичка улыбнулась, оголив резцы и длинные клыки... Я приобнял её за талию, что заставило девушку улыбаться шире.

— Такая шейка... М-м-м, я бы её укусила! — Алиса облизнулась, — Ну ладно, иди сюда!

Она взяла меня за затылок и притянула к себе. На миг у меня ёкнуло сердце, я испугался, что она вот-вот вцепится в мою шею своими острыми клыками. Но после секунды страха появилось блаженство. Алиса накрыла своими губами мои. У меня сжалась грудь, внизу живота приятно затянуло. Голова пошла кругом от происходящего, воздух в лёгких быстро закончился, так как я не успел вдохнуть... Я, как будто инстинктивно обнял её за талию и лёг на спину, Алиса оказалась сверху.

Она вела в этом танце, что уж говорить, это мой первый серьёзный поцелуй в жизни... Алиса постоянно углубляла его... Я и не знал, что у неё такой длинный язык! Но продлилось сие прекрасное действие не долго, всего полминуты... Но эти тридцать секунд принесли мне такой коктейль эмоций, столько эйфории... Как только Алиса отпрянула от моих губ с лёгкой заигрывающей улыбкой, я прижал её к себе. Девушка только и успела охнуть, как оказалась в моих объятиях. Лицо у неё было всё красное, словно панцирь у варёного рака, которого только что достали из кипящей воды, в глазах блестели два ярких огонька, а ямочка на подбородке заставляла меня сильнее сжимать объятия, наслаждаясь каждой секундой нашего контакта.

— Антон... Тебе понравилось? — смущённо спросила Алиса, которая начала сжимать меня сильнее, чем я её.

— Да... — коротко ответил я, поглаживая девушку по голове, — А тебе?

— Очень... Антон, ты ведь нарисуешь меня?

— Да...

— Нарисуй меня... — она запнулась, отвела взгляд, покраснела ещё сильнее прежнего, — Нарисуй нас обоих, как мы целуемся. Нарисуешь? Пожалуйста!

— Нарисую!

Весь наш разговор проходил в полнейшей темноте, поэтому выключать свет не требовалось. Мы с Алисой просто лежали в объятиях, прижимаясь друг к другу, на моей тесной кровати... Так мы и уснули... Слушая стук сердец и рваное дыхание друг друга...

Странные обстоятельства

Проснулся я до будильника и сразу же обнаружил, что сжимаю в объятиях одеяло. Вчерашний вечер и прекрасный поцелуй вмиг показались мне сном... Но это нежные прикосновения женский рук к моим щекам, её мягкие мокрые губы, её узкая талия, её всё время вздымающаяся от рваного дыхания грудь... Неужели это всё просто сон? Я себе всё нафантазировал?

Но в комнате были следы пребывания Алисы. Стул, стоящий у кровати, записная книга на столе, а ещё под подушкой я нашёл вырванный из моей тетради листок с аккуратным красивым почерком:

Антон, увидимся позже... Извини, что не осталась до утра, просто очень испугалась твоей матери. Тоша, на тебя вся моя надежда! А ещё не забывай, ты обещал нарисовать нас. Целую.

Твоя Лисичка-сестричка Алиса.

Значит всё-таки не сон... После подтверждения реальности событий сегодняшней ночи, на душе стало чуть легче, даже стало легче перебирать ногами. Но где-то в душе всё ещё было тошно от того факта, что мне предстоит идти в школу и уговаривать Пятифанова к сотрудничеству... Я упал на кровать, смотря в потолок. В мыслях моих было пусто, как в котелке. День только начался, а я уже устал.

Пролежал я так до будильника, потом сразу же спустился вниз где меня застала новость о том, что вечером нас с Олей оставят одних. Я принял этот факт во внимание и понял, что должен им воспользоваться. Сейчас же я впервые за несколько дней увидел отца. Его замученное двумя работами и распухшее от недосыпа лицо. Его разросшеюся бороду, которая начала покрываться первыми седыми волосками. Он тяжело уселся за стол, взял в руки чашку с горячим чаем и начал поглощать суховатое печенье, запивая кипятком. Мама стояла рядом, делая вид, что не смотрит на отца. Хотя я замечал, как она краем глаза осматривает его. Их отношения были всё ещё холодными. Я просто не представляю, каким способом можно оживить любовь между ними? Или это естественный период? Я не знаю... А что если мы с Алисой будем такими же?

В момент я сам ужаснулся от этой мысли, дёрнулся. Долго сидеть за столом я не мог, поэтому встал и пошёл к себе, переодеваться в школьную форму. Впереди меня ждал очень долгий и очень сложный день.

***

Когда я зашёл в класс, то первым делом уловил на себе взгляд Полины и Ромки. Полина, как всегда, взглянула на меня мимолётно и сразу дотронулась до своей груди, сжимая медальон под школьной формой. Раньше я мог только догадываться, что она делала, но когда я прочёл письма своей бабушки, то точно понимал, за что она держится.

Ромка задержал свой взгляд на мне, как-будто чего-то от меня ожидая. Казалось, что он предчувствовал наш дальнейший разговор и уже мысленно готовился к нему. Я вздохнул и положил свой рюкзак на пол.

Усталость меня одолевала, очень хотелось закрыться учебниками и сладко вздремнуть, тем более медленный и монотонный говор нашего физика только добавлял желания этой идее. Но я держался, что стоило мне больших усилий. Но вот наконец-то прозвенел звонок, который отозвался гудением в моих голове и ушах. Пятифан моментально вылетел из класса и испарился в толпе школьников, которые шли в столовую.

Атмосфера в школе была не из приятных. Все хорошо запомнили недавние похороны Кати, самоубийство её матери и их сгоревший дом. Всё это сказывалось не лучшим образом на атмосфере и моей репутации. Ученики младших классов, как и почти вся параллель — в особенности девочки — сторонились меня, как огня. Старшеклассникам, как всегда, было до лампочки, лишь изредка они поглядывали на меня, но дальше этого дело не заходило. Я был даже рад, что ко мне никто не лез, было некое ощущение спокойствия.

Класс быстро опустел, остались только я, Полина и Бяша. Бурят подсел ко мне на свободный стул.

— Тоха, это полная жопа, на... — проговорил он и протёр свои веки кулаками.

— Что случилось? — я сделал вид, что заинтересовался, а сам поглядывал на Полину. Она сидела почти неподвижно читая заданный на дом параграф по биологии.

— Скоро двадцать третье...

— Ну, так это хорошо! — удивился я, — Девочки нам подарки подарят...

— Это да, на... Но потом ведь восьмое марта! Нам тоже надо будет им что-то дарить, на! — Бяша вскинул руками.

— Ну... Подарим... Посмотрим какой они нам подарок сделают и потом сделаем им похожий, — я пожал плечами, — А, кстати, куда Ромка-то убежал?

— Да в туалет, наверна... — Бяша махнул рукой и встал со стула, — Он весь урок сидел трясся... Пошли со мной трудовику мозги ему ебать, на.

— Не хочу молотком по лбу получить, — проговорил я. Бяша пожал плечами и скрылся в дверях. Мы остались с Полиной одни в классе.

Я встал со стула и подошёл к ней.

— А какой параграф нам задавали? — спросил я, улыбнувшись.

— Двадцать второй... — коротко проговорила Морозова не отрываясь от книги, — Не думала, что ты будешь спрашивать домашний параграф.

— Спасибо... Ну... Я просто устал и забыл его записать... — я подсел к ней за парту. Полина немного пошатнулась, отодвинулась от меня и дотронулась до груди. Я вдохнул её сладкий аромат ежевики.

— Дружба с хулиганами тебя портит, — голос Морозовой был холодным. Я не привык его таким слышать и сильно удивился.

— Нет, всё нормально... — улыбка пропала у меня с лица, — Да и какая там дружба...

— А, ну да... Конечно... — вздохнула Полина, — Третью двойку хватаешь за месяц! Третью! Антон, я тебя ведь знаю! Ты не можешь получать двойки! Как так? Но дружба с хулиганами тебя ни разу не портит, нет.

Мои двойки были следствием того, что последний месяц я почти не учился и не выполнял домашнего задания. Весь месяц я был занят подготовкой к убийству Хозяина, а сейчас занят подготовкой к убийству Иосифа. Боюсь, что если не начну учится, то получу ещё несколько двоек и тогда завучи позвонят моим родителям... Мне будет не сладко... Скорее бы всё кончилось...

— Но я ведь с ними не дружу! — я настаивал на своём как упрямый баран, — Просто знакомые. Я ведь не участвую в их мутных делах!

— Я не про них, Антон... — вздохнула Полина и встала со стула, — Я говорю про других...

— Погоди, про кого? — у меня сердце ушло в пятки, последние слова Полины ударились в голову словно кувалдой.

— Ты знаешь... Потом поговорим... — Полина обернулась к дверям и быстро зашагала из кабинета. Сначала я хотел догнать её и расспросить, но не решился. Я остался в кабинете один с большой пищей для размышления.

Полина сказала, что дружба с хулиганами меня испортила. Но она имела в виду не Ромку с Бяшей. Тогда кого? Неужели Алису? Неужели... Нет, я просто отказываюсь в это верить, этого не может быть, Морозова не может знать кем я являюсь. Хотя она знает, что у Кати были следы человеческих зубов... Неужели ей всё рассказал её дед?.. Возможно, судя по не зашифрованным письмам Харитон входил в банду, которая боролась с Хозяином леса. Скорее всего он рассказал всё Полине, поэтому она много обо знает о вампирах.

Я вспомнил запах ежевики, фантомный аромат Полины ударил мне в ноздри. Если так подумать, то ни у кого из класса я не чуял таких ярких и выраженных запахов, кроме как у Морозовой и хулиганов. Но Ромка с Бяшей не считаются так как пахнет от них дешёвым куревом и иногда спиртом. А вот с Полиной ситуация интереснее. От Алисы пахнет фейерверками, порохом, мандаринами и елью... От Иосифа за километр несёт индийским чаем. От себя я тоже замечал запах, очень похожий на свежий и хрустящий хлеб. Мы все втроём вампиры, может ли означать, что Полина со своим запахом ежевики тоже... Не-е-е-ет! Не может быть! Она не может быть вампиром!

Я просто накручиваю себя... Такого просто не может быть... Возможно Харитон что-то рассказал Полинке о вампирах, но она не заражена вампиризмом, это точно! А её запах... Скорее всего это просто духи, духи которые она очень любит, поэтому использует их каждый день... Самому в это не верится... Но... Может быть... Нет! Она просто не может быть вампиром, это однозначно! Я бы почувствовал это, заметил бы её длинные клыки... Наверное... Нет, она точно не вампир, вопрос закрыт! Больше об этом думать я не буду, она не вампир и точка!!!

Другой вопрос о том, что она может догадываться кто я такой... Только вот откуда? В её глазах я примерный мальчик, хорошист носящий очки... Послушный ребёнок и тому подобное. Откуда она могла бы догадываться? Возможно слухи? Про меня ходит много слухов, мол, я и маньяк и оборотень, и чёрт, и вообще какой-то монстр прячущийся в теле убитого мной же мальчишки... В общем, одна байка краше другой, поверить в них сложно, если ты не первоклассник, они то меня действительно меня монстром считают... Они очень правы... Но дело не в этом. Дело в том, что я стараюсь быть очень аккуратным, старательно скрываю свой недуг от глаз других... Полина просто не могла догадаться, если она, конечно, сама меня в лесу не увидела...

Но это исключено, Полина точно не будет ночами шастать по лесу выслеживая меня. Тогда ей кто-то рассказал... Вот только кто? Никто не видел меня... Ромка! Ну конечно! Ромка! Пятифан, сволочь такая! Видел меня ни одного, а с Алисой... Он точно такое запомнил, такое не забудешь... Вот от него-то Полина и знает обо мне и ещё одном «хулигане»... А «хулиганом» действительно оказалась Алиса, как я и предполагал... Эх, Пятифан... А ещё говорил, будто хранит молчание о нашей ночной встрече... Хотя... Может всё-таки хранит? Может он мне не соврал? Тогда кто ещё мог рассказать?

Выстрелы на поляне, после того как я убил Катю? Возможно кто-то видел убийство... Охотник? А что охотнику делать в лесу ночью зимой? Одно дело летом, а совсем другое зимой! Хотя... Дедушка Полины вроде бы был охотником... Но...

Первые маты из уст Алисы врезались мне в память, они просто забрали своё отдельное место в моём мозгу... «Ёбаный мент, блять... »... Мент... Кто это мог быть? Неужели Тихонов? У него был с собой автомат. Но он же обратился, потерял человеческую внешность и разум, став монстром. Неужели он смог сохранить самообладание над собой? Неужели в нём остался хоть осколок разума? Да и где он сейчас вообще? С того момента как он обратился его никто не видел... Всё слишком сложно... Надо обсудить все вопросы с Алисой, а сейчас нужно поговорить с Ромкой....

***

Наш учитель по биологии никогда не следил за временем, поэтому спокойно отпустил меня в туалет за несколько минут до конца урока. Я вышел из класса, пробежал по коридорам, спрыгнул с лестнице и оказался рядом со спортзалом. Что-то мне подсказывало, что именно сюда пойдёт Пятифан, чтобы скрыться от меня. Я спрятался в коридор ведущий к кладовке техничек. Недавно здесь перегорела лампочка, поэтому я окунулся во тьму, внимательно наблюдая за обстановкой. Темнота будто обволакивала меня и прятала от лишних глаз, со стороны меня было не заметить. Я принялся ждать.

Вот прозвенел звонок, с лестницы послышался топот десятка пар ног, я глубже спрятался во тьму коридора, прижавшись спиной к неровной деревянной двери. Вот несколько школьников зашли в спортзал, некоторые завернули в фойе, но никто меня не замечал. Я прождал ещё несколько минут и тут со стороны лестницы донеслись шаги и тихий разговор.

— Ну и что? — первый голос был неуверенным, писклявым.

— Ну что? Ёбнутый ты, во что! — отозвался голос Пятифана, — Совсем страх потерял! Я тебе щас уши оторву. Ещё сучёк чё-нить вякнешь и будешь у меня зубы по полу собирать.

— Да чё ты мне говоришь! Ссыкло!

В дверь спортзала влетел парень невысокого роста, с каштановыми волосами, непропорционально маленькими ушами и худым острым носом, в котором я узнал Федьку Ершова из параллельного класса. Он впечатался в деревянную дверь с такой силой, что она затряслась. К парнишке тут же подскочил Пятифан. Хулиган развернул мальчишку, схватил за рубашку в районе шеи и начал тянуть, Федя успел ухватиться за ручку двери. Послышался треск рвущихся ниток. Ромка толкнул Ершова обратно, и парень снова ударился о дерево, теперь уже затылком. Тут хулиган ударил и попал пареньку по виску, тот пошатнулся сделал шаг в сторону отойдя от двери. Сразу за этим последовал второй удар, тоже в висок. На этот раз Федя не устоял на ногах и немного наклонился вперёд, падая на колено. Пятифан тут же ударил его локтём по спине, Федя застонал и упал на живот. Ромка пнул мальчика ногой по почкам и перевернул на спину, ещё раз ударил, и, схватив за рубашку, потащил по полу. Снова звук рвущейся ткани, и вот, у хулигана в руках кусок рубашки. Её владельцу ничего не оставалось, кроме как быстро встать на ватные ноги, и спотыкаясь побежать через фойе прочь от обидчика.

— Ещё раз смусолишь такое, я тебе голову отвинчу, гандон! — крикнул ему вслед Ромка и бросил кусок рубашки на пол, потом припал к стене и выдохнул, — Пизда мне...

Тут из спортзала послышались быстрые и тяжёлые шаги нашего физрука. Ромка тут же занырнул в темноту коридора, где прятался я, но меня хулиган не заметил. Несчастная деревянная дверь спортивного зала с грохотом отворилась, ударившись об стену. Физрук вышел в коридор и осмотрел место прошедшей пару минут назад драки. Мужчина был почти два метра ростом, полным, но это только добавляло его виду могучей угрюмости.

— Опять Пятифан... Я ему уши оторву. Эх, Андрюха... Какая сволочь тут без тебя растёт... Ты бы его прибил, если б увидел, — физрук скрылся в спортзале и закрыл за собой дверь.

— Шёл бы ты нахуй, гандон старый, лучше бы тебя мина на кусочки порвала, пидр ёбаный! — прошептал трясущийся от переполняющей его злобы Пятифан.

Ромка стоял в шаге от меня. Он уже хотел уходить, бурча себе под нос, что сейчас найдет Федьку и выместит всю злобу на нём, но я схватил его за шиворот кофты, заткнул ему рот кулаком и потянул глубже во тьму. Хулиган начал брыкаться, засунул руку в карман и достал от туда металлическую бабочку, которую тут же на автоматизме крутанул в руках. Я повернул его и вжал в стену, Пятифан же наугад махнул ножом и порезал мне левую ладонь. Густая кровь медленно начала капать мне на туфли и ему на кроссовки.

— Ромка... б... твою дивизию! Опять та же рука! — пробурчал я ему в лицо, одной рукой всё ещё зажимая рот, а другой отбирая бабочку.

— Тоха, ты ебанутый? — промычал он в кулак.

— Да! Ты сомневался? — улыбнулся я, — Только тише. Я открою тебя держать не буду, мне нужно просто с тобой поговорить. Ладно?

Ромка кивнул головой я вздохнул и убрал сжатую ладонь из его рта. Кулак был в слюнях, и на коже виднелись следы зубов.

— Чё тебе надо от меня!? — паническим голосом спросил Ромка, не убирая ножа и всматриваясь в моё лицо, которое плохо видел из-за темноты.

— Ну во-первых ты зачем Федьку избил? — зато я видел Пятифана хорошо, темнота моим глазам не помеха. Казалось во тьме я вижу лучше чем на свету. Я внимательно следил за его лицом. Он делал вид будто спокоен, но получалось у него скверно.

— Он... За гнилой базар!

— Велика победа избить диабетика... — прошептал я, вглядываясь ему в глаза, наполненный коктейлем страха и паники, — Это за какой-такой базар ты ему рубашку порвал и по почкам со всей силы бил? А если они у него откажут? Он и так диабетик, а ещё и с отбитыми почками. Что ты будешь тогда делать? Тут обычной постановкой на учёт не отделаешься.

— Ты мне тут ещё мораль читать будешь? Думаешь я не знаю кто Катьку убил? — прошипел мне Ромка в лицо. Его слова укололи меня в самое сердце... Самое страшное, что это было правдой...

— Если не ответишь на вопросы, то даже узнаешь как! — я схватил хулигана за шею и большими пальцами обеих рук начал давить в супрастернальную ямку между ключицами. Ромка захрипел, закашлялся, выронил ножик, который глухо стукнулся о деревянный пол, а освободившимися руками схватил мои.

— К-ха! Ар-рхкха! Эрхых-кха! — Пятифан ударил меня ногой в колено. Я остался стоять как истукан, только ослабил хватку и перестал давить на ямочку. Теперь я чувствовал себя в роли хулигана, который потешается над тем, кто не может дать отпор... Мне понравилось... — Отпу-кхрхах-сти!

Он ударил меня по колену ещё несколько раз, теперь намного сильнее чем прежде. Я отпустил хулигана, тот согнулся пополам и начал жадно глотать воздух ртом. Делал он это пару минут, пока не выпрямился и не облокотился на стену. Сейчас Ромка стоял передо мной с очень красным от недостатка воздуха и сильной злости. Руки и ноги его тряслись, глаза максимально сузились. Казалось, что он вот-вот на меня напрыгнет, в попытке отомстить за удушение, но Пятифан продолжал стоять.

— Ты рассказал кому-нибудь? — спросил я, вглядываясь ему в перекошенное злостью лицо.

— Нет, — быстро ответил он, продолжая наблюдать за мной суженными глазами.

— Врёшь.

— Нет!

— Откуда тогда обо мне знает Полина?

— Полина? — Ромка широко раскрыл глаза от удивления, — А? Полина тоже знает?

— Не изображай удивления! Откуда она может знать? Об этом знал только ты! Значит и рассказал ты!

— Я не рассказывал, слово пацана даю!

— Твоё слово ничего не стоит! — прошептал я, сверкая глазами.

Ромка стоял напротив меня, изображая удивлённую мину на лице. Постоянно и неразборчиво мямлил, про то, что он молчал. Глаза его бегали то на меня, то к выходу и коридора. Его тряска прошла, осталось только красное лицо. Я же стоял с важным лицом и делал вид, что внимательно слушаю его болтовню, а сам пытался подобрать слова к организации встречи, где мы с Алисой сможем посвятить Ромку в наш план... Было ясно, что ничего толкового о Полине и её знаниях сейчас Пятифан не скажет... А я, кажется, своими прошлыми и непродуманными действиями подверг нашу небольшую операцию по краже медальона Морозовой под угрозу. Нужно было быстро менять положение.

— Слушай! — тихо сказал я, Ромка сразу замолчал и уставился на меня, его лицо никак не хотело принимать естественный вид и всё также оставалось красным, — Слушай! Дело в том, что... нужна твоя помощь...

— Моя... помощь? — удивился Ромка, опустив взгляд на свои кроссовки, на которых были небольшие капельки моей крови, — Зачем тебе моя помощь?

— Надо. Понимаешь... Сейчас нет времени тебе всё объяснять...

— Я отказываюсь! — тут же заявил Пятифан и принялся отходить от меня в бок, пытаясь смыться.

— Что?

— Отказываюсь! Я не хочу быть причастным к убийству! — я схватил его за кофту и снова подтянул к себе, — Отпусти меня!

— Если ты нам не поможешь, то на месте Кати может оказаться ты, Бяша, Федька, Маша и даже Полина! Тебе оно надо?

— Что мне надо? Я не хочу участвовать в убийстве! — Ромка начинал паниковать.

— Тебе надо чтобы Полина умерла? — я надавил на живое.

— Н-нет... — тихо пролепетал трясущимися губами Роман.

— Нет? Вот и мне этого не надо! А оно будет, если ты не согласишься! Тебе нужны похороны Полины?

— Но... я не хочу участвовать в убийстве...

— Просто представь: Полина лежит в гробу. Бледная и ледяная кожа, застывшее лицо, закрытые веки... Гроб закрывают крышкой и погружают в яму, а потом начинают медленно закапывать... И в итоге Полина остаётся в земле навсегда... Оно тебе нужно? — лицо Ромки наконец-то изменило цвет. Оно побледнело от сказанного мной. В глазах его чувствовалась паника и боль, а колени сильно дрожали, — А оно так и будет, если ты не согласишься... Тебе не нужно будет убивать. Только совершить одно маленькое дельце... Никто от этого не пострадает, но ты поможешь сохранить жизнь Полине.

— Одно дело? — еле как прошептал он.

— Да.

— Без убийств?

— Да.

— Никто не пострадает?

— Да!

— Я спасу жизнь Полине?

— Да!!!

Пятифан долго думал, смотрел на меня. Он стал ещё более бледен. Я испугался... не перегнул ли палку с ним? Он хоть и хулиган, но заслуживает ли он такого? Зачем я это сделал? Я и сам не в силах себе это объяснить... Но... возможно он заслуживает... Несколько минут назад на моих глазах он избил Федю за «гнилой базар»... Но, кажется, я напугал его слишком сильно... Всё-таки я монстр... Монстр из ночных кошмаров... Вампир, питающийся кровью...

— Я согласен... — тихо прошептал Пятифан.

— А? Согласен? — я вышел из своих мыслей, — Это хорошо... Тебе надо объяснить, что делать... Здесь не безопасно, повсюду лишние глаза и уши... Сегодня в восемь у меня дома. Хорошо?

— Нет! — решительно ответил Ромка, — Я не пойду к тебе домой.

— Рома, Полина может стать следующей...

— Хорошо... — Пятифан позеленел, я перегнул палку...

Ромка скрылся за поворотом, я же так и простоял во тьме до звонка, а только потом направился в класс.

***

Директриса, которая теперь ведёт у нас уроки русского и литературы, долго ругала Пятифана за то, что он прогулял почти весь урок. Она успокоилась только тогда, когда Ромка показал ей листочек, который написала ему медсестра из медпункта. Сам хулиган был не в лучшем состоянии... Поникшая голова, неуверенный взгляд, нездоровая бледность кожи лица... Я перегнул палку... В очередной раз...

Пятифан, стараясь не встречаться ни с кем из одноклассников взглядом, прошёл по классу, взял свой портфель и ушёл домой. Всё это было несколько часов назад. Теперь же мы с Бяшей идём вместе после школы. На улице спокойно, ветра нет и светит солнце. Сегодня был четверг, мой друг грезил тем, что завтра будет самый лёгкий учебный день в неделе.

— Слушай, а где Ромка-то живёт? А то столько знакомы, а я не знаю, — спросил я.

— А... Так на Летней, — отмахнулся Бяша.

— А где это?

— Смотри: идешь по улице Полинки до самого конца, потом самая последняя развилка, поворачиваешь направо и вот те Летняя, на. Ромка в самом конце улицы живёт, рядом с лесом. Ты его дом сразу увидишь... У него одна синяя крыша на всю улицу.

— Всё, понял, спасибо, — улыбнулся я. Мы дошли до развилки около леса, — Ну что, до завтра.

— До завтра, на.

Мы пожали руки и разошлись. Я спрашивал про место жительства Пятифана не просто так. Я хотел проследить за тем, как он будет идти ко мне домой. Можно сказать, сопроводить его до моего дома. А если вдруг, то может и спасти... Хотя... мне бы самому спастись в случае чего...

***

Мама уехала в шесть вечера, отец и того раньше. Мы остались с сестрой вдвоём дома. Мы немного поиграли в приставку, пока в дверь не постучали. На часах было только семь. Неужели Ромка пришёл раньше назначенного? Но на пороге меня ожидала Алиса.

— Ты так рано? — удивился я, отходя от двери, чтобы Лисичка могла пройти.

— Да, очень хотела поиграть с твоей сестрёнкой! — Алиса прошла внутрь и сняла шубу. На ней был тот же зелёный свитер, но сегодня вместо колготок она надела штаны.

— Да, Оля мне все мозги прожужжала: а когда Алиса придёт?

— Вся в тебя пошла. Тоже обо мне так думаешь, — Алиса послала мне воздушный поцелуй и скрылась на лестнице. Сверху послышался радостный визг Оли...

Алиса нянчится с Олей, будто та её младшая сестричка или дочь... Я наблюдал за их играми, всё время Лисичка показывала девочке самые разнообразные чудеса, так что улыбка с губ моей сестры не пропала ни разу за вечер. Алиса точно будет прекрасной матерью, я в этом уверен... С ней не заскучает ни один ребёнок... Когда я наблюдаю за Алисой и Олей внутри моей груди всё легчает, дышать становится проще, а в голову не лезут навязчивые мысли о моей сущности монстра...

Тем временем время подходило к восьми. Я зашёл в комнату к сестре, когда Алиса вырисовывала в воздухе разнообразные закорючки, которые потом кружились, как дети вокруг ёлки на новогоднем утреннике. Я наклонился к Лисичке.

— Я пойду встречу нашего хулигана, — тихо прошептал я.

— Я буду вас ждать.

После побега Хозяина леса погода стала намного мягче. Теперь не приходилось каждое утро пробираться через сугробы, которые намело за ночь. И сегодняшний день не был исключением. Он был ярким и безветренным. Но сейчас небо заволокло тяжёлыми тучами, поднялся сильный ветер, от которого трещали ветви деревьев, начался сильный снегопад. Мне это не нравилось.

Я уже стоял около двери и накидывал на себя куртку, как вдруг через завывающий ветер услышал чьи-то шаги по скрипучему снегу. Кто-то пробирался к моему дому. Спустя минуту раздался неуверенный стук в дверь. Я снял куртку, открыл засов и распахнул дверь, впустив в дом уличный холод. На пороге стоял Пятифан собственной персоной.

— Быстро ты, — сказал я.

— Да-а... — протянул Ромка. Его голос уже не был таким жалким и пищащим, каким он был последние пару дней. Он был немного грубее и твёрже.

— Заходи, нечего холод в дом пускать, — я отошёл с прохода и впустил гостя в дом.

Он зашёл, снял ботинки, повесил кожаную куртку и остался стоять в коридоре, оглядываясь по сторонам. Нет, он точно изменился. Сейчас я не чувствую в нём того страха, который я чувствовал днём. Да и ещё метель эта... Такая как перед исчезновением Хозяина... Не к добру всё это.

— Иди на кухню, садись, — я указал рукой на кухню. Ромка прошёл в комнату и сел за стол, — чай будешь?

— Да, — кивнул Пятифан. Я поставил чайник, протянул ему кружку, в которую предварительно кинул новый чайный пакетик.

— Сахар вот, — Ромка кивнул. Он был слишком уверенным, взгляд слишком твёрдым. Не к добру, — я сейчас приду.

Я вышел из кухни и направился в комнату Оли. Было очень тихо. Я со скрипом отворил дверь и увидел как Алиса стоит над спящей Олей и тихо, еле слышно, поёт ей колыбельную. Когда я зашёл она отвлеклась от своего занятия.

— Так быстро? — удивилась она, взяв маску в руки.

— Да... Только...

— Что? — Алиса надела маску.

— С ним что-то не так... он... раньше он был каким-то напуганным, а сейчас... я боюсь, что его... подменили... или кто-то им притворяется.

— Что? — удивилась девушка, широко раскрыв свои голубые глаза. — Так... я проверю... Блин, так увлеклась убаюкиванием твоей сестрёнки, что забыла о всём на свете.

— А как она отреагировала на твоё лицо?

— Она очень удивилась... она меня красивой назвала... — Лисица посмотрела на крепко спящую Олю, а потом на меня.

— Ну... тут она права...

— Пойдём уже! — Алиса смущённо отвела взгляд и вышла из комнаты, я за ней. — Зайдёшь первым.

— Хорошо.

Вот мы спустились с лестницы и остановились перед входом на кухню. Я внимательно посмотрел в дверной проём, потом на Алису. Она приподняла свою маску и поцеловала меня в щёку. Я кивнул и вошёл на кухню. Пятифан сидел за столом и как ни в чём не бывало щедро насыпал себе сахар в чашку. Чайник уже закипел, я поспешил снять его с плиты. Сразу за мной зашла Алиса. Она уставилась на Ромку, осматривая каждую складку на его олимпийке. Пятифан даже немного сжался под таким тяжёлым взглядом, но потом выпрямился.

— Это он, — еле слышно шепнула мне на ухо Лисичка, усаживаясь напротив хулигана.

Я налил кипятка гостю, поставил чайник обратно и сел рядом с Алисой. Повисла неприятная напряжённая пауза. Ромка спокойно размешивал сахар в чае. Он был спокойным как удав.

— Точно он? — шёпотом спросил я у Алисы.

— Точно.

Я снова посмотрел на Ромку. Не верилось, что это он. За несколько часов он перестал трястись при моём присутствии... Но при виде Алисы он был менее уверенным.

— И так... — Алиса прервала наше долгое молчание, — ты меня знаешь, я тебя помню смутно.

— Ты меня убить пыталась, — Роман посмотрел на неё со злобой из подлобья.

— Ну... было дело... — Алиса посмотрел на меня, во взгляде её читалось просьба рассказать хулигану обо всём. Я глубоко вздохнул.

— Когда Алиса пыталась тебя убить... Она была в трансе, то есть не отдавала отчёт своим действиям, а повиновалась приказам Хозяина леса. Мне чудом удалось вытащить её из транса и теперь с ней всё хорошо, —я проговорил это всё на выдохе.

— Чьим приказам? — удивился Ромка.

— Хозяина леса, — одновременно сказали мы с Алисой.

— Значит это не миф...

— Хватит ходить вокруг да около! — Лисичка махнула рукой, прервав хулигана, — Мы попытались убить Хозяина леса, но он сбежал в другую вселенную и в ближайшее время нам не угрожает. Теперь мы ходим продолжить и нам нужна твоя помощь.

— Куда он сбежал? — Пятифан посмотрел на меня, я отвернулся.

— В другую вселенную! — повторила Алиса. — Порвал пространство и сбежал. Это трудно объяснять. Всё будет в процессе. Сейчас нам нужна твоя помощь в другом.

— В чём?

— Антон? — Алиса повернулась ко мне, намекая, что дальше продолжать разговор должен я.

— Нам нужно убить того человека, который живёт в Чёрном гараже, — я скрестил пальцы и положил на них подбородок.

— Чёрном гараже!? — у Ромки буквально отвисла челюсть.

— Да... нам надо убить его.

— А что вы хотите от меня?

— Нам нужен амулет, который носит Полина на шее.

— Что?

— Амулет Полины.

— Зачем он вам? — Пятифан разозлился и потянулся одной рукой к карману олимпийки.

— Он ключ к шифру, — совершенно спокойно ответил я. Алиса сильно напряглась, скрестила руки на груди и сверлила взглядом хулигана. — Если мы разгадаем шифр, то найдём оружие, способное убить его...

— А зачем вам я?

— В смысле?

— Зачем тебе я? — Пятифан откинулся на стуле, одна его рука легла на колено, а вторая также оставалась рядом с карманом. — Ты с Полиной вась-вась, чуть ли в засос не целуешься. Так почему ты не можешь просто попросить его?

Я посмотрел на Алису. Теперь она сверлила взглядом уже меня, при этом сильно сузив глаза до состояния маленьких щёлочек. Я поспешил помотать головой и снова повернулся к Ромке. Он сидел всё в той же позе, но его рука стала чуть ближе к карману.

— Потому что мы не можем его взять, — сказала Алиса, — он действует против нас. Да и смысл нам пытаться? А вот ты... Ты можешь это сделать.

— А если я не соглашусь?

— А у тебя есть выбор? Ты сам пришёл сюда. Сидишь ты напротив двух хищников, которым нипочём твой нож.

Рома аккуратно сунул руку в карман. Внезапно в голове у меня что-то щёлкнуло, неожиданно для себя я оскалился и тихо зарычал. Алиса взглянула на меня, а потом встала в полный рост ударив двумя кулаками по столу и заорала так громко, что затряслись стены дома.

— Руки на стол!!!

Пятифан рывком достал из кармана мешочек и хотел было его раскрыть, но Алиса уже перепрыгнула через стол. Она схватила его ладонь, вывернула её так, что захрустели суставы, и забрала мешочек. К Ромке тут же вернулось то самое паническое выражение лица, с коим я привык его видеть. Алиса аккуратно развернула мешочек и заглянула во внутрь.

— Серебряный крестик... — тихо прошептала она и взглянула на Пятифана.

Хулиган съёжился под её тяжелым взглядом и глазами искал место, где можно было спрятаться от возмездия Лисы. Я встал с месте и тоже начал сверлить его своим взглядом. Тут с лестницы послышались шаги. Оля заглянула в комнату. По её невинному и чудному детскому лицу неспешно катились прозрачные слёзы, они скапливались на подбородке, а затем падали на пол.

— Что же ты плачешь, звёздочка? — Алиса тут же переменила тон с жёсткого на мягкий и взяла девочку на руки, — Антон, поговори с ним.

Алиса унесла мою сестру наверх, покачивая на руках, также она забрала и мешочек с крестиком. Я откинулся на стуле и протёр лицо руками. Ромка сидел напротив и весь трясся. Он опять стал запуганным зверьком. Как же жалко было на него смотреть.

— Не обижайся на Алису, она бывает немного жестокой, но и её понять можно, — я пододвинулся на стуле ближе к столу и поставил локти на столешницу. — Столько лет она была в трансе, а тут получилось освободится. Тем более столько лет провести в таком жестоком... окружении... Не надо на неё злится...

Он промолчал.

—У тебя чай ещё стоит, — продолжил я несмотря на его молчание, — всё ведь нормально. Ты её только не зли и всё будет нормально. Не бойся, мы тебя не тронем. Мы всё-таки не такие монстры, как Хозяин леса... тебе просто нужно кое-что сделать

— Она меня убить только что хотела!

— Нет. Я не думаю, что она сейчас сможет убить...

Слово за слово и мы разговорились. Постепенно мне удалось успокоить Ромку и тот пеерстал трястись от одного упоминания Алисы. Беседу продолжали мы долго и на немного отдалённые от нашей задачи темы. Но когда Ромка пришёл в себя, я решил, что нужно всё-таки посвятить его в курс дела.

— Насчёт того, зачем я тебя позвал. Вначале мы плохо тебе объяснили ситуацию, но сейчас я всё расскажу, — Ромка замер и стал внимательно слушать меня, я откашлялся, — Понимаешь, в чёрном гараже сидит сущность, которая помогла нам прогнать Хозяина леса... Теперь мы хотим убить его... для этого нам нужно расшифровать... для этого в свою очередь нужен амулет Полины, он — это ключ от шифра.

— Ты хочешь, чтобы я забрал у неё амулет? — спросил Пятифан пододвинувшись ближе.

— Да. Ты единственный, кто может его взять и кому доверяет Полина.

— Подожди... Наоборот, это ты единственный, кому она может отдать свой амулет... У меня с ней... — Ромка отвёл взгляд и продолжил очень печальным голосом, — всё туго... она обиженна на меня за всё...

— Ром, мы не можем рисковать... неизвестно, что может сделать со мной её амулет... Возможно он и вовсе убьёт меня, как только я до него дотронусь...

— А я?

— А ты человек, ты можешь взять его не опасаясь за себя.

В комнату лёгкой походкой вошла Алиса, натягивая на себя маску и параллельно поправляя свои белоснежные волосы. Она прошло по кухне и заняла место рядом со мной. Ромка заметно напрягся и как можно быстрее сказал.

— Я понял, мне нужно забрать у Полины амулет и отдать вам. Я понял, — смотря на то, как быстро тараторил Пятифан, было понятно, что он хотел поскорее уйти от нас.

— Вы уже договорились? — со смешком в голосе спросила Алиса.

— Рома. Завтра тебе надо быть, как можно... спокойнее и... благоразумнее... рядом с Полиной, чтобы чуть чуть скрасить о себе впечатление, — сказал я Ромке, всё ещё смотря на девушку.

— И... как мне это сделать?

— Сделай вид, что решил взяться за ум, — непринуждённо ответила Лисица, — решил оставить свои пацанские понятия и прочую тюремную и воровскую романтику, решил измениться к лучшему.

— Алиса, к завтрашнему вечеру нам уже, кровь из носу, нужно иметь этот амулет. А чтобы Ромка поднялся в глазах Полины, нужно чтобы он играл в «исправление» как минимум пару недель, а то и месяцев. Полина всё-таки не глупая девчонка, — Алиса сидела облокотившись на стул и водя взглядом по кухне, но тут она посмотрела на меня и вся напряглась.

— У тебя есть план получше? — удивлённо спросила она и тут же указала пальцем на Ромку, тот дёрнулся и посмотрел в сторону выхода. — Вот представь, подойдет он к девчонке и скажет: Полина, есть два стула. На одном пики точённые, на другом ху...

— Ладно, я понял, — я перебил Алису, не желая слушать её загадку и повернулся к Пятифану, — Всё-таки тебе придётся быть пай-мальчиком завтра... Надеюсь это не вызовет дополнительных подозрений у Полины.

— Ладно, — вяло и расстроенно ответил Ромка и повесил голову, — как на меня пацаны посмотрят?

— Ро-о-о-о-о-ома-а-а-а-а... — ехидно и загадочно протянула Алиса.

— Ладно, я понял... понял... —Ромка выпрямил голову. — Я могу идти.

— Можешь, — Лиса кивнула головой.

Ромка быстро поднялся на ноги и пошёл в сторону выхода, но на полпути его окликнула Алиса. Пятифан встал на месте и неуверенно обернулся.

— Ты помнишь ту девочку, которой пообещал погулять?

— Чт...

— Угадай кто это был, — Алиса сочилась этим ехидством. Как давно я не видел её такой.

Ромка нахмурился, рывком повернулся и скрылся в проходе. Спустя пару секунд хлопнула входная дверь. Алиса глубоко вздохнула и потянулась развалившись на стуле.

— Наконец-то он ушёл... — произнесла она, — как он мне уже надоел...

— Его уверенное поведение в начале... это из-за крестика?

— Получается, что так. Возможно он просто себе внушил, что вместе с этим крестиком он гроза вампиров. А возможно, что крестик действительно внушил ему уверенность.

— Алиса, а... что это за запах исходит от нас?

— Ты о чём?

— Ну... от тебя пахнет фейерверком, от Иосифа индийским чаем...

— А от тебя свежим хлебом, булочка! Хи-хи-хи! — Алиса сняла маску и положила её на стол. — Это называется феромоны... Или как-то по другому... спросишь у Иосифа. Смысл их в том, чтобы помогать определять своих... ну то есть помогать вампирам, находить вампиров. Но только скрытых... От обычных Гальдоров, Гулей и прочих Инков не пахнет ничем, кроме гнилья... А вот у нас аромат приятный. Он ещё может оседать на обычных людях. С помощью этого раньше вампиры помечали свою территорию охоты.

— От Полины пахнет ежевикой, — улыбка сошла с лица девушки, — я боюсь, что она тоже...

— Нет, это исключено! Она не может быть вампиром!

— Алиса, мне кажется она знает, кто я такой, — я закрыл лицо руками, Алиса обняла меня.

— Что? Почему ты так думаешь?

— Сегодня она отчитывала меня за двойки и сказала, что это из-за того, что я дружу с хулиганами. Я сначала подумал про Ромку с Бяшей. А она сказала, что имеет в виду других хулиганов. Когда я спросил, про кого она говорит, Полина мне ответила: ты знаешь.

— Ну может она имела в виду старшеклассников? — Алиса продолжала меня обнимать.

— Каждый раз когда я близко, она дотрагивается до груди, где у неё висит амулет. Она знает что на трупе Кати были отпечатки человеческих зубов. Она постоянно сторониться меня.

— Это её дед... Точно он... ей всё рассказал!

— Я тоже так думаю...

— Завтра узнаем.

***

Настала пятница. Наверное, один из самых трудных, но всеми любимых дней недели. Пятница трудна тем, что её нужно пережить, а время в этот день тянется настолько медленно, что в любой момент может остановиться. На пятницу выпадают самые сложные задания, которые люди откладывали всю неделю. Но всеми любим этот день потому, что он остаётся последней преградой перед такими желанными выходными.

Но я не чувствовал радости. Лишь усталость и раздражённость. Все мои тянутся очень долго и мучительно. Особенно когда вечером предстоит что-то важное. Так было и сегодня. Весь день я трясся от той мысли, что мы с Алисой доверили добыть амулет именно Пятифану. Это же Ромка! Он может выкинуть абсолютно любой фокус и вся наша предыдущая стратегия пойдёт под откос. Целый день я наблюдал за его нелепыми попытками стать к Полине чуть ближе. Сколько раз он поднимал руку на уроках и рассказывал весь домашний материал, удивляя не только Полины и одноклассников, но и учителей.

Иногда Ромка подходил к Полине и интересовался музыкой. Сначала Морозова просто широко открывала глаза и рот от удивления, но потом, придя в себя, начинала рассказывать хулигану о мелодиях, темборе и прочих малопонятных мне музыкальных терминах. Ромка в такие моменты изображал интерес, но когда я смотрел на него, то мне становилось ясно, что Пятифану всё равно на музыку.

Как бы то ни было, день прошёл, солнце закатилось за горизонт, напоследок одарив вековые ели золотым светом. Настал вечер. Пятифан отправился провожать Полину до дома, а я же заглянул к себе, оставил рюкзак и пошёл к условленному месту встречи с Алисой. Это было недалеко от дома Полины, крошечный клочок леса, откуда было удобно следить за обстановкой. Заранее я сообщил об этом месте и Ромке, чтобы тот знал, куда идти после успешно выполненного задания.

Алиса ждала меня уже здесь.

— Ты долго, — улыбнулась она. Лисица сидела прямо на снегу, облокотившись спиной на ствол лысой берёзы. Её маска лежала на ногах, а капюшон скрывал волосы. Я присел рядом с ней. На улице было темно и заметить нас в этом месте было трудно.

— Были... некоторые трудности.

— Как справился Пятифан в школе? — Алиса чесала за ухом свою маску, лежащую у неё на коленях.

— Не то чтобы плохо, но у некоторых возникли вопросы.

— Какие?

— «А что с ним случилось?»

— Я бы тоже удивилась, — Алиса убрала руки с маски и уставилась на дом Полины. В одном из окон зажёгся свет.

— Учителя вообще подумали, что Ромка заболел, — улыбнулся я, вспоминая шутку нашего физика о том, что из-за поведения Пятифана, завтра дождь пойдёт.

— Да.... Я ведь за ним долго следила... думала, что он когда-нибудь станет моей жертвой...

— Так и не стал...

— Ага... к лучшему... Могу про него одну историю тебе рассказать.

— Давай.

— Раньше Пятифан был с Полинкой лучшими друзьями. Ещё до школы и того, как погибли родители девочки. Морозова жила в Москве и приезжала сюда к дедушке на лето. Он ей замуж выйти предлагал. Полинка согласилась, но она ещё маленькая была. А потом мать Пятифана запила, он поддался негативному влиянию, начал интересоваться блатной тематикой и пошло поехало...

— Понятно. Вся история? — сказал я, когда Алиса замолчала.

— Да, — она отвлеклась от окна, в котором маячили тени людей и посмотрела на меня. — Но... ты ведь делал кому-то предложение?

— Нет... — я покраснел, но продолжил смотреть в лицо девочки.

— А сделаешь?

Алиса явно намекала на себя. Мне это не нравилось. Она красивая, крайне приятна в общении да и вообще с ней не пропадёшь, так ещё и сама мне на шею вешается. Но что-то внутри меня... шевелилось... не давало мне точного ответа, хочу ли я быть рядом с ней или нет... Я колыхался из стороны в сторону от каждого дуновения ветра...

— А ты знаешь, как погибли родители Полины? — спросил я, лишь бы не отвечать на вопрос Алисы.

— Да.

— Как?

Алиса нахмурилась и снова повернулась к дому. Наверное, ей не понравилось, что я не ответил на её вопрос.

— Отец Морозовой был военным лётчиком. Погиб в Будённовске в девяносто пятом. Его расстреляли боевики. Мать же просто зарезал какой-то хулиган в подворотне, забрал всё ценное и пропал. Его так и не нашли, — спокойно проговорила девушка.

Наступило молчание, но оно не было тяжёлым, наоборот. Молчать было легко и это доставляло удовольствие. Просто наслаждаться кампанией и тихим вечером не напрягая мозг в разговоре.

Тени перестали маячить у окна. Спустя пару минут из-за калитки показался Пятифан. Девочка поспешила надеть маску. Ромка быстро засеменил к нам. Мы с Алисой не сговариваясь встали одновременно. Я хотел было пойти на встречу, но девушка меня остановила. Мы остались дожидаться Ромку под берёзой. Он подошёл к нам и отдышался.

— Ну что? — в нетерпении спросила Алиса.

— Полина не отдала мне амулет, — вяло сказал Ромка глядя на носки своих ботинок.

— Что!? — вскрикнули я и Лисичка одновременно.

— Она сказала, что хочет видеть Антона.

Я посмотрел на Алису. В глазах играл огонёк. Нужно было идти по другому никак. Её амулет это ключ от шифра. Алиса продолжила смотреть на Ромку, потом взглянула на меня и рывком приблизилась к Пятифану, схватила его за грудки, прижила его к дереву и чуть приподняла, чтобы ноги хулигана болтались в воздухе.

— Ты говорил ей, зачем тебе нужен амулет? — грозно спросила она у него.

— Не-е-е-ет! — прокричал Ромка, извиваясь как червяк на сковороде.

— Как ты просил у неё амулет?

— Мы разговаривали про музыку, потом я завёл разговор про украшения, когда я спросил есть ли у неё цепочки на шею, она встала и выгнала меня из дома со словами, что Антон где-то рядом и она хочет его увидеть!

Алиса отпустила Ромку. Тот упал на ноги, но не смог на них удержатся и сел на колени перед Лисой. Девочка посмотрела на меня.

— Алиса, мне нужно идти... по другому никак... —я положил ей руку на плечо.

— Я пойду с тобой... она меня даже не увидит... — Алиса положила свою ладонь на мою.

— Полина сказала, что должен идти только Антон... — Ромка поднялся на ноги и отошёл от нас на приличное расстояние, — Она сказала, что всё знает о вас.

— Брысь отсюда! — Алиса топнула ногой, а Пятифан затрясся, побежал и спустя пару секунд скрылся в темноте, — Антон... Прости...

— Я просто схожу и заберу амулет... Просто схожу и заберу... Прикинусь дурачком.

— Я буду наблюдать... в крайнем случае я вмешаюсь, — Лиса долго смотрела на меня, а потом обняла.

— Ох, Алиса... задушишь! Я ведь не на войну иду... просто заберу амулет.

— Смотри! — Алиса отпустила меня и указала на дом Полины. В одном из окон стояла тень девочки. По видимому она наблюдала за улицей.

— Я... сделаю вид, что пришёл с тропинки.

Я оставил Алису у берёзы, а сам вышел на лесную тропинку, а затем свернул на улицу Морозовой. Чем дальше я отходил от Лисы, тем страшнее мне становилось. Вначале я держал лицо, но потом... меня затрясло. До калитки Морозовой осталось двадцать метров. Тень в окне исчезла. Мои ватные ноги трясёт как от холода, живот крутит, а грудь сжимает от страха. Я повернулся и посмотрел в то место, где сейчас сидит Алиса. Несмотря на своё хорошее зрение, я её не увидел. Видимо она решила сменить позицию для наблюдения.

Десять метров до калитки. Ноги просто отказываются продолжать движение в сторону, будто предчувствуют что-то нехорошее, какую-то злую ауру окутывающую дом Морозовой. Да хватит! Это обычная двенадцатилетняя девочка! Что она сможет сделать мне, скрытому вампиру, обладающему такими способностями, кои ей и во снах не снились? Вот именно — ничего! Я же монстр! Смысл мне её бояться? Я просто заберу у неё этот медальон, если понадобиться заберу силой, а она мне ничего не противопоставит!

Я подошёл к калитке и зашёл во двор. Около двери в дом была большая кнопка звонка. Я нажал её, что было сил, изнутри послышалось короткое зацикленное соловьиное пение, а затем лёгкие шаги. Дверь мне открыла Полина, она была одета в домашнюю выцвевшую футболку и широкие спортивные штаны. Лицо девочки выражало неподдельную радость от моего прибытия, из-за этого меня перетрясло. Она выглядела совсем не злой, не выглядела как тот, кто может причинить мне вред. Обычная двенадцатилетняя девочка, обычная девочка.

—Антон, проходи! — улыбнулась Морозова и отошла с прохода.

Я кивнул и еле как натянул на себя улыбку. В доме у неё было чисто убрано, казалось она только что вымыла полы, убрав каждую пылинку вручную. У Полины мания чистоты? Я вошёл в длинный коридор, который продолжается на протяжении всего дома девочки.

— Привет, Полина...

— Ты по какому поводу пришёл? — невинно спросила Полина, пристально наблюдая за тем, как я снимаю ботинки. Она прикидывается наивной дурочкой, но я всё знаю, я чувствую, что она обо всём знает.

— Ты ведь знаешь.

— Что?

— Хватит.

— Я не понимаю о чём ты, — улыбка исчезла с лица Полины. А Морозова ли передо мной? Я глубоко вдохнул тёплый домашний воздух и слёту различил среди запахов жаренной картошки и яблочного варенья, тот самый аромат ежевики.

— Полин, не валяй дурака...

— Видит бог, я пыталась, — девочка неожиданно сделала пару шагов назад, — Давай тогда быстре... Антон.

Она скрылась в дверном проёме. За два шага я преодолел то расстояние, которое было между мной и помещением, в котором сейчас находилась Полина. Немного поколебавшись я вошёл во внутрь.

В лицо мне сразу ударил яркий свет. Сначала я подумал, что на меня наставили настольную лампу, но потом я почувствовал жжение. Кожу на моём лице жгло, было такое ощущение, что меня окунули головой в кипящее масло. Я попытался закрыться рукой, но и ту начало жечь. Луч света стал шире, он озарил всё моё тело. Воздух наполнился сладким ароматом жаренного человеческого мяса. Я закричал от боли и упал на пол, забившись в угол и свернувшись при этом в комочек. Боль нарастала не только на лице и руках, но и по всему телу. Моя кожа обугливалась, таяла, испарялась, а в некоторых местах просто горела, причиняя мне невероятные муки.

Луч света пропал, пропала и боль. Я мимолётом взглянул на свои руки. Большая часть плоти на ладонях просто навсего сгорела, обнажив кости, которые обуглились под напором света. Я боялся представить, что происходит с моим лицом. Полина стояла на против меня, держа в руках икону, направленную в пол.

— Полина! — громко закричал я. — Полина! Прекрати!

— Молчи! — Полина топнула ногой в махровом носке, я от сильного испуга закрылся обожжёнными руками. — Катьку сожрали, а теперь меня вздумали? Шиш вам, а не моё мясо.

— Полина, послушай меня, выслу... — меня прервал яркий свет. Морозова наставила на меня икону и ещё более сильная боль, огромной волной прошла по моему телу, разрывая в клочья мои нервные окончания. В попытке достучатся до девочки, я закричал. — Не надо, пожалуйста! Пожалуйста! Полина! Полина! Пожалуйста...

— Что «пожалуйста»? А? — Морозова убрала икону. — Ты Катьку сожрал?

— Нет!

— Врёшь! — девочка снова наставила на меня икону.

— По-о-о-о-о-о-оли-и-и-и-ина-а-а-а-а! — снова закричал я, пытаясь громким криком хотя бы на самую малость уменьшить боль. — Выслушай меня!

— Хорошо, — Морозова убрала икону и пристально смотрела на меня, — Ты убил Катьку?

— Да... Но, послушай...

— Что послушать? Катькиного мяса тебе не хватило, моего захотелось, да? Ещё и Пятифана ко мне подослал, хотел мой медальон забрать.

— Послушай меня, пожалуйста... — у меня потекли слёзы из глаз.

Наблюдая за моим жалким положением и увидев мои слёзы, грозный оскал Полины пропал. Она положила икону на стол и удивлённо посмотрела на свои руки. Потом посмотрела на меня. Она как будто стала мягче увидев мои слёзы.

— Говори!

— Я убил Катю, но я не хотел! Я пытался это предотвратить, но мне что-то вкололи и я не смог себя контролировать. Я правда не хотел её убивать, хотел спасти... Я попросил Иосифа помочь, а он вколол мне...

— Подожди! — Полина нахмурилась и положила свою руку на икону.

Я боюсь представить, как жалко я сейчас выгляжу, моя обгоревшая и расплавленная кожа, мои слёзы, мой визжащий истеричный голос. В этот момент я почувствовал себя на месте Пятифанова. Вот какого ему было, когда я или Алиса с ним общались, он тоже испытывал сильнейший страх за свою жизнь.

— Ты хочешь мне навредить?

— Полина, Полиночка...

— Говори!

— Нет, не хочу!

— Зачем тогда тебе мой амулет?

— Я всё объясню!

— Так объясняй!.. — Полина нависла надо мной как коршун, осматривая мои раны. Я же почти свернулся в комок, сильнее забившись в угол. — Так... ладно... просто объясни мне, зачем тебе нужен мой амулет.

— Твой амулет... клю-ю-юч к шиф-фру! — тихо проговорил я, поднимая голову.

— Так... садись за стол и объясни всё нормально, — Полина подошла к столу и села на стул.

— Ты... не будешь меня...

— Нет, — перебила меня Полина, — пока медальон на мне, ты мне ничего не сделаешь, но если хоть попытаешься, то тебе конец.

Кое как я встал на ослабленные ноги и сделал несколько неуверенных шагов к столу, но остановился около шкафа с большим зеркалом. От любопытства я бросил туда взгляд и обомлел. В данный момент я не был похож на человека. Правая сторона моего лица полностью сожжена, обуглена, видны почерневшие кости. Левая же сторона пострадала немного меньше, кожа расплавилась и стекала по шее под одежду, словно растаявшее мороженное стекает по рукам в жаркий летний день. Не в силах больше смотреть на себя я подошёл к столу и сел за него.

Почему Алиса мне не помогла? Она обещала вмешаться в критический момент...

— Давай по порядку... — Полина придвинула к себе икону, — и без твоей подружки. Пока я не разрешу, она не войдёт в мой дом.

— С чего начать?

— С самого начала.

— Когда я первый раз пошёл в нашу школу, то встретил девочку в маске лисы, я дал ей имя Алиса. Тогда я подумал что она просто умалишённая... В тот день, после драки с Бабуриным она отвела меня к чёрному гаражу... Там я впервые встретил Хозяина леса...

— Давай чуть промотаем вперёд, — перебила меня Морозова, взяв икону в руки и прижав её к груди. От этого жеста я передёрнулся и чуть было не свалился со стула. — Не бойся. Как ты стал вампиром.

— Ты помнишь тот день, когда Ромка вёл себя странно? В тот день Ромкой прикинулась Алиса. Она обманом меня затащила в лес и... избила... я потерял сознание. Потом всё как в тумане. Холодный стол, гараж, поляна, укус в шею, обращение, гнев, голод... Позже я проснулся в гараже. Там я познакомился с Иосифом. Он мне объяснил кем я теперь являюсь и дал мне обезболивающее, которое помогало мне переносить обращение.

— То есть она тебя обратила, а ты теперь с ней таскаешься?

— Она была под гипнозом. Я смог её вывести из транса, теперь она полностью отдаёт отчёт своим действиям.

— Как ты вывел её из транса? — спросила Полина, крепче сжимая икону в объятиях.

— Я заметил, что Алиса приходит в себя на некоторое время, если сказать ей что-то шокирующее насчёт Хозяина леса. Обманом я заманил её к себе домой и распятие, висящее у нас над входной дверью, вернуло ей разум, — раны постепенно начали заживать, обуглившиеся кости покрывались новыми мышцами и плотью, дарую облегчение.

— Как ты убил Катю?

— Когда Алиса была ещё в трансе, она привела меня на поляну. Там был Иосиф, у нас с ним был уговор. Я должен был склонить Алису на нашу сторону. Я тогда попросил его о помощи, чтобы он помог мне спасти жертву. Он согласился. Меня вытолкали на середину поляны и бросили еле живую Катю... Я хотел её спасти, надеялся что Иосиф поможет... а он сказал, что ему нужны органы на продажу и вколол мне что-то... я не хотел...

— Не убедительно... — сказала Морозова и что-то мне протянула. Это был беличий хвост. — Коснись и соври что-нибудь.

— Меня зовут Коля, — я прикоснулся к хвосту и меня ударило током.

— Отлично, повтори рассказ про Катю.

— Я не хотел убивать Катю, мне что-то вкололи и я не управлял собой, — током меня не ударило, я остался сидеть также как и сидел.

— Отлично, держи руку на хвосте и продолжай рассказ. Что было после убийства Кати?

— Она пришла ко мне... Сказала, что я должен убить Хозяина леса и Иосифа в течении сорока дней или тогда она... изживёт мою сестру. Я вывел из транса Алису и мы с помощью Иосифа убили... или прогнали Хозяина. Теперь мы хотим убить Иосифа. Для этого мне нужно разгадать шифр своей бабушки, а ключом к шифру является твой амулет...

— Куда делся Тихонов?

— Его обратила Сова.

Тут дверь в коридоре распахнулась, во всём доме повеяло холодом. Заскрипели половицы. Я слышал как по доскам катится инвалидная коляска, скрипя своими колёсами. В гостиную въехал Харитон, за ним шла Алиса, а процессию завершал... полностью обезображенный, потерявший всякий человеческий облик старший лейтенант Константин Тихонов.

На развилке жизни

— Внучка, разве это вежливо заставлять гостей топтаться у входной двери? — спросил Харитон заехав на своей инвалидной коляске со скрипучими колёсиками в комнату. Он посмотрел на Полину, обнимающую икону, а затем перевёл взгляд на меня. — А вот и тот самый Антон Петров, успевший навести шороху у нас в посёлке. Полин, зачем ты так с ним?

Полина ничего не ответила, продолжила сидеть на стуле, прижимая икону к груди и осматривать присутствующих. Алиса, стоящая по правую сторону от Харитона, расправила плечи и смотрела на Морозову исподлобья своей маски, выражая при этом всю свою злобу в тихом и мелодичном рычании.

— Уймись, — сказал ей Харитон. Лиса перестала рычать, скрестила руки на груди, но при этом широко расставила ноги в стороны и продолжила прожигать Морозову своим взглядом.

— Вот мы и встретились, Антон, — сказал Тихонов, удерживая ручки инвалидной коляски.

— Я предлагаю сесть за стол и всем всё объяснить, — Харитон схватился руками за колёса и толкнул себя вперёд, ближе к столу, — присаживайтесь.

Харитон сидел на своей кресле в середине, напротив Полины. Тихонов сел по левую его руку, рядом со мной, а Алисе досталось место по правую руку, напротив меня.

— Думаю, можно начать с Антона, — Морозов старший посмотрел на меня.

Я посмотрел на Алису. Она сидела скрестив руки и смотря на всех исподлобья. По глазам было ясно, что она боится доверять им. Я тоже боялся довериться, осматривал стол на предмет оружия, с помощью которого можно было бы защититься в случае чего. Но там была только вилка. Если хорошо подумать, то что они смогут нам сделать? Что мне может сделать Полинка, если я неожиданно схвачу вилку и воткну ей в шею? А Харитон? Он ведь обычный старик в инвалидной коляске, Алиса может просто резко вскочить и свернуть ему шею. Остаётся Тихонов, но он обычный гуль. Что гуль сможет сделать двум скрытым вампирам? Ну... что он сможет сделать Алисе? Я... ещё не опытный...

Хотя... Чёрт возьми, о чём я думаю? Опять? Что-то внутри меня снова жаждет свежей человеческой крови, оно как небольшой зверёк копошится у меня в животе, желая еды. Мысли о крови выедают мозг, точно также как червяки выедают изнутри прогнившее яблоко. Эти мысли были настолько навязчивыми, что хотелось бросить всё и попасть к ним в лёгкие объятия. Казалось, что если мы пойдём именно этим путём всё будет быстро и легко.

Второй же путь был длинным и тернистым. Не знаю, было ли у нас с Алисой время... Прошло почти сорок дней со дня смерти Кати... Цифры календаря поджимали нас... почему мы раньше не взялись за дело убийства Иосифа?

Алиса осмотрела всех присутствующих за столом и уставилась на меня. Её лёгкий, но при этом вдумчивый взгляд. Кажется, она думает о том же, о чём и я... В глазах на секунду потемнело, мне показалось, что кто-то засунул мне руку в мозг и начал сжимать, разжимать, перемешивать и превращать в кашу моё серое вещество. А затем мне сами собой причудились слова...

Антон, выбирай с умом... дальнейшие события зависят только от тебя...Yur manus eligenu... Nar gehoren Yur t'mora...Ты должен выбрать... Не дай тьме обмануть тебя...

И я выбрал...

Трудный путь — весомый результат | Первая концовка

Я выбрал... довериться...

Моя кожа быстро восстанавливалась после допроса с пристрастием от Полины, но в некоторых местах до сих пор были оголены почерневшие от света иконы кости. Они больше походили на уголь или на тёмный грифель чёрного карандаша... Никогда бы не подумал, что увижу собственные кости...

Тихонов сидел рядом. На коленях был тот самый старенький автомат со сложенным прикладом, который милиционер взял тогда с собой в лес, а сам же его владелец сидел и настукивал костяшками пальцев странную, неизвестную мне мелодию.

— Антон, давай начнём с тебя, — повторил Харитон, поудобнее устраиваясь в своём кресле.

— А беличий хвост?

— Зачем он нужен? Я тебе доверяю. И к тому же знаю, когда ты лжёшь.

Я повернулся к Тихонову.

— Константин Владимирович, как давно вы с... — я осёкся, так как не знал отчества Харитона, а называть старика просто по имени было не вежливо.

— Достаточно, — бывший милиционер понял мой вопрос, — как только я очнулся от... ну...

— Состояния обращения, — подсказал Морозов старший.

— Да, от состояния обращения. Я очнулся и сразу же пошёл к Харитону Полиграфовичу. Но, к сожалению, когда я пришёл, его не было дома... Дома была Полина... в общем, я тоже получил иконой... — Тихонов со смешком в глазах глянул на Полину. Морозова покраснела от стыда и опустила глаза в пол, рассматривая свои носки.

— Жалко, что не изжарила! — тихо прошипела Алиса, поглядывая косым и недобрым взглядом на бывшего милиционера.

— А как вы не потеряли рассудок?

— Спасибо Харитону Полиграфовичу, — Тихонов повернулся к старику, тот раскрыл пальцы, потёр ладони и снова сжал кулак.

— А там... во время... на поляне... — тихо начал я, вновь прокручивая в голове события той ночи... в животе заурчало...

— Молчи! — сразу же шикнула Лиса.

— Да, это был я... — ответил Тихонов, пристально смотря на меня. Его веки были наполовину сожжены, видимо не восстановились, что странно, — и я всё видел... и как тебе вкололи... и как...

— Так почему же ты не вмешался? А, горе-герой? — Алиса закинула ногу на ногу. — Как только Антон ушёл, так ты сразу стрельбу открыл... сразу нельзя было это сделать?

— Слушай, ты не знаешь, что со старшими нужно вести себя уважительно? — не выдержал Константин Владимирович стукнув по столу.

— В таком случае, ты должен обращаться ко мне на вы...

— Что?

— А то я могу всем рассказать о кое-каком случае с Щукиной Викой...

— Так, хватит! — прервал Алису Харитон, — Я вас посадил за один стол, чтобы объясниться друг другу, чтобы разобраться в сути наших общих проблем, а не меряться языками, кто язвительней обзовёт другого... А ты, дорогая моя Лиса, явно здесь не для того, чтобы чаи распивать. Тебе было что-то нужно от меня... Ну так и расскажи!

— Нам... — начал было я.

— Подожди, Антон, — старик снова сделал мягкий голос, — пусть Лиса выговорится.

Алиса продолжила молчать, скрестив руки и закинув ногу на ногу. Она могла так сидеть бесконечно. Дело не двигалось с мёртвой точки.

— Ясно... вы нам не доверяете... — сказал Харитон, — следовательно, мы должны вас успокоить. Полина, пожалуйста, принеси мою шкатулку.

— Ту самую? — Полина засияла в улыбке.

— Да, солнышко, ту самую, — нежно сказал Харитон, — тебе пора тоже знать, что находится внутри неё...

Морозова вскочила с места и побежала в коридор, заскрипела дверь в комнату старика, а затем наступила тишина. Тошнотворная тишина, выводящая меня из себя. Напрягала она, по-видимому, только меня, ведь Алиса продолжала сидеть, закинув ногу на ногу и высоко задрав нос, Харитон сложил руки на животе и заворожённо смотрел то на меня, то на Лису, а Тихонов бессмысленно таращился вперёд, уставившись в одну точку на стене и рассматривая старые, уже в некоторых местах порванные обои. Кажется, что я один на белом свете не люблю тишину.

Снова заскрипела дверь, послышались лёгкие, едва уловимые моим чутким слухом шаги Полины. Она быстро зашла в комнату, села на своё место и через весь стол передала шкатулку старику. Харитон улыбнулся, показывая отсутствие многих зубов. Он аккуратно взял в руки шкатулку, положил себе на колени и обоими руками бережно, будто боясь повредить, открыл крышку. Никто, кроме самого старика, не видел, что находится внутри, но каждый сгорал от любопытства.

— Вот оно... Не материальное, но полностью духовное сокровище всего человечества, во все времена — знания! — с улыбкой пролепетал Харитон. — Драгоценные знания!

Старик сунул руку в шкатулку, он вот-вот что-то оттуда достанет. Интересно же, что? Логично, что это содержит ценные знания. Учебник? Да нет, бред какой-то! Возможно какую-то старинную книжицу, которая даст нам ответы на все существующие вопросы? А может свиток, оккультный манускрипт или ещё что-то, что даст нам силу и возможность победить Иосифа.

Я ожидал много, но не ожидал того, что Харитон достанет из шкатулки сложенный, уже пожелтевший от старости, кусочек бумаги.

— Сокровище... — прошептал старик ещё раз и протянул бумажку мне, — Это твоё, сначала ты!

Я с сомнением принял бумажку и аккуратно развернул её. Это было письмо, почерк был похож на бабушкин. Я сузил глаза и поднёс листок ближе. Видимо, прошло немало времени, чернила выцвели и было трудно разобрать написанное. Но благодаря моему необычному зрению у меня получилось.

Харитон!

Я всё знаю, про твою связь с Марией. И про то, что она вампир, я тоже знаю. И очень тревожусь по поводу этого.

Я понимаю, что это всё – твои личные дела, и я не вправе лезть в них, но всё равно выражу свою позицию: Харитон, взяв её замуж, ты подставил всё то, что мы так тщательно готовили под удар тьмы! Конечно, ты её расколдовал и смастерил себе амулет, благодаря которому тебе не сможет причинить вред любой вампир, но где вероятность того, что твоя жена не впадёт в голодную ярость и не сольётся с тьмой?

Ты хоть понимаешь, что твоя жена может натворить? Теперь твоя ненаглядная дочурка — уже носитель вампиризма! Конечно, он не будет так явно заметен, но он уже в ней! Она может всю жизнь прожить и даже не догадаться о своей сущности, а может в какой-то момент впасть в кровавое безумие! Абсолютно в любой момент!

В общем, по твоей просьбе тебе объясняю: вампиризм передаётся по наследству, будет ли ребёнок вампиром сразу, проявится ли особенность в зрелом возрасте или человек всю жизнь проживёт, не зная своей особенности — зависит от родителей. Всё работает точно также как с цветом волос, глаз и т. д. Могу сказать, что в последующих поколениях вампиризм слабеет, пока совсем не исчезает.

Всё, я твою просьбу выполнила. Теперь твоя очередь.

Повторюсь, женившись на Марии ты совершил дичайшее безрассудство! Я не устану упрекать тебя в этом до моей или твоей смерти! Но, раз уже ты это сделал, а время вспять не обратишь, то сделай одолжение. Смастери из старого распятия защитный оберег. Он должен действовать на любого вампира. Надеюсь, ты справишься.

Подпись отсутствует. При этом к одному листку приклеен другой, ещё одно письмо от бабушки.

Времени сидеть и подбирать шифр нет, медлить больше нельзя, мы и так слишком долго собирались с силами... Лесной козёл положил глаз на мою Карину, несколько раз пытался заманить её силами, но слава Богу, она очень долго сопротивлялась. Пока не появилась Лиса. Ты её помнишь, я зарисовывала эту сучку. Эта сволочь сегодня увела мою Карину к своему хозяину. Надо срочно исполнять наш план!

Этот молокосос Фёдыч говорит, что слишком рано для исполнения плана. Надеюсь, хоть ты проявишь благоразумие и дашь добро. А если нет... Это не имеет значения. Я всё равно пойду за своей дочерью, даже если вы откажетесь.

Времени думать нет, срочно приходи ко мне... и Фёдыча зови.

Я дочитал это письмо и положил его на стол. Почему Харитон назвал их драгоценными знаниями? Там ведь ни слова про то, что может убить Иосифа. Там нет ни одного ответа на вопросы, только новые загадки. Возможно, для Полины это и было бы драгоценным знанием, но не для меня...

— Прочитал? — спросил старик, я утвердительно кивнул. — Передай письма Полине.

Морозова взяла письма с неким восхищением, было видно, что она очень давно хотела узнать их содержание. Девочка с небольшой улыбкой, полной радости, начала вчитываться в текст. Я молчал. По мере того, как Полина прочитывала письма, улыбка с её лица слезала и вот наконец она отложила письма и уставил на своего дедушку вопросительным взглядом.

— Что это? — наконец спросила девочка.

— Правда, — спокойно ответил Харитон.

— Почему вы назвали это драгоценными знаниями? — я тоже подключился к разговору.

— Подождите с вопросами, ещё не все прочитали, — старик указал на Алису, которая всё также сидела в горделивой позе, при этом не издавая ни звука.

Полина вздохнула и нехотя отдала Лисе, та начала быстро водить своими голубыми глазами по строкам и закончила с чтением быстрее всех. Лисичка подняла свою голову и посмотрела на меня.

— Что же, Антон, я действительно была неправа... твои догадки насчёт Полины подтвердились... А касательно случая с Кариной... я его не помню, как раз попала в долговременный и сильнодействующий транс, — Алиса передала письма обратно Харитону, а тот Тихонову.

— Думаю, теперь можно начать разговор. Но не с вопросов, а с личности нашей Лисы, — старик повернулся к Лисичке, — Будь добра, сними свою маску и скажи, как тебя зовут.

— Своего реального имени я не помню, но Антон при нашей первой встрече назвал меня Алисой. Теперь это моё имя. Годиков мне сорок девять, год рождения сорок второй. Маску не сниму, не заслужили.

— Чем же мы не заслужили увидеть твоё лицо? — улыбнулся Харитон.

— Не заслужили. Я показываю лицо только самым близким людям, среди них есть Антон и его младшая сестра, — я покраснел, необязательно было упоминать, что я для неё близок, — а вам я всё ещё не доверяю. Но информацией вы меня, конечно, удивили. Да, Полина?

Алиса повернулась к Полине и ехидным взглядом уставилась на девочку. Морозова всё ещё была мрачновата от той информации, которую узнала из письма.

— А мы-то с Антоном думаем, гадаем, почему от тебя ежевикой пахнет, что у тебя за амулет такой... да...

— Алиса, — я подал голос, Лисичка посмотрела на меня, — послушай... я не хочу тебя обидеть, но уйми себя на время... нам действительно нужна их помощь...

Алиса глубоко вздохнула, кажется, я её задел. Но я единственный, кого она могла послушать.

— Хорошо, Тоша... — с грустью ответила та и уже спокойно вернулась в своё положение.

А я снова покраснел. Да и Харитон, кажется, заинтересовался нашей с Алисой связью... А Полина... просто удивлённо посмотрела на меня, ни осуждения, ни вопроса в её взгляде не было.

— Антон, сначала твои вопросы.

— Почему вы назвали это драгоценными знаниями?

— Потому что... это о твоей семье, знания о твоей семье всегда будут драгоценными, — старик не переставал улыбаться, говорил он легко и нежно, он не хотел бы причинить мне вред... я чуть было не ошибся с выбором...

— А мне, Антон, всё понятно, — улыбнулась Алиса.

— Что понятно?

— А ты не понял?

— Нет.

— Ну смотри, — Лисичка сначала усмехнулась, а после её голос стал серьёзным, прямым и холодным. — Во-первых, амулет Полины действует по принципу: вампир не причинит мне зла, даже если очень захочет. А ещё мы узнаём, что Полина, технически, вампир, следовательно, вампир тоже может надеть этот амулет и защититься от другого вампира. Я верно говорю, Харитон Полиграфович?

— Верно, — улыбка на губах старика была всё шире и шире.

— Слушай... это гениально... — я представил какое преимущество даёт нам этот амулет.

— Во-вторых... Фёдыч... — Алиса задумалась, а затем повернулась к Харитону, — Фёдыч случайно не подписывался как И.Ф?

— Да.

— Он отлично разбирался в вампирах и их биологии?

— Правда.

— А вот сейчас, Антон, подумай: некий И.Ф, которого все называют Фёдыч, следовательно по отчеству Фёдорович, отлично разбирается в вампирах, знает их слабые места... Антон, И.Ф...

— Только не говори, что это... — до меня начало доходить.

— Иосиф Фёдорович. И.Ф. — это его инициалы. Это наш с тобой доктор-смерть, — Алиса кивнула головой.

— Да не может такого быть... Если Иосиф помогал убить Хозяина леса тогда... И сейчас... Он ведь меня попросил... И мы убили Хозяина чтобы... — я всё осознал и от удивления открыл рот.

—Харитон Полиграфович, расскажите нам всё то, что знаете о Фёдыче, — Алиса снова повернулась к старику.

Улыбка Харитона была от уха до уха, кажется, ему нравится, что благодаря письмам, мы смогли понять хоть что-то.

— Фёдыч появился здесь из неоткуда, но часто говорил, что приехал к нам из Харькова. Удивительно, но его имя не Иосиф, а Роман Дмитриевич... И.Ф. — его, можно сказать, псевдоним в письмах, а Фёдычем мы его называли из-за конспирации... Он приехал к своему дедушке, Царство Небесное. С его дедом я был хорошо знаком, решил также познакомиться и с Фёдычем. Слово за слово, и мы уже закадычные друзья, чуть позже он открывает мне свои знания... которых нам с твоей, Антон, бабушкой очень не хватало. Мы включили его в наш... кружок по интересам, назовём это так. Он помогал нам многим, в частности именно он додумался до такого... странного оружия, но до этого мы ещё дойдём сегодня. После нашего ритуала он просто исчез. Позже выяснилось, что его призвали в армию...

— И попал он в ту же часть, куда и отец Пятифанова, и вместе с ним попал в Афган? — перебила Харитона Алиса.

— Да, — кивнул старик, — После армии... я его здесь не видел и ничего о нём не слышал.

Алиса откинулась на стуле и задумалась.

Пока всё выходит так, что до армии Иосиф, то есть Роман... Пусть будет всё-таки Иосиф... так вот, он до армии был добрым и помогал убить Хозяина леса, а после армии стал плохим... может быть война его изменила...

А если принять во внимание то, что Иосиф стремится к силе омникуляра? Тогда всё сходится. Видимо, он считал, что если убить Хозяина леса, это приблизит его к той самой силе, к которой он так стремится. Сначала он пытался убить его, помогая моей бабушке и Харитону, но когда не получилось, он решил сделать это изнутри...

— Ловко он всё провернул... комар носа не подточит, — тихо сказал я.

— Если вы всё поняли, поделитесь вашими догадками с нами, — попросил Харитон.

— Ваш Роман-Иосиф всегда стремился стать омникуляром... Его дедушка явно рассказывал ему о легендах этой местности, в частности о Хозяине леса... А так как, скорее всего, Фёдыч уже тогда был вампиром, он понимал, что Хозяин леса ни разу не легенда, а реальность... Видимо, ему показалось, что если он убьёт Хозяина, то сможет занять его место и стать омникуляром... Он начал помогать вам, но вы не смогли убить Хозяина и он сбежал в другую вселенную вместе со своей Стаей... Когда его первый план провалился, ему пришла повестка... он отправился служить и попал в Афганистан, видимо там он и задумал убить Хозяина изнутри его Стаи... После армии он вернулся сюда на охоту, специально напоролся на нас, во время схватки убил старого Зайчика, а потом втёрся в доверие к Хозяину... После, когда мы выбрали новым Зайчиком Антона, он через него вывел из транса меня, как одну из самых сильных, и с помощью нас он попытался убить Хозяина, но и в этот раз ничего не вышло... баран опять сбежал... — быстро проговорила Алиса на одном дыхании.

— Умно... и хитро... — сказал старик. — Омникуляры... как это по-детски...

— Вот-вот! — подтвердила Алиса, кивнув головой.

— Омникуляром стать так просто нельзя...

— Им вообще нельзя стать, — Лиса показала указательный палец старику.

— Можно, но очень сложно... Либо нужно просто родиться.

— Ну и как же можно стать языческим богом из религии малочисленного народа Африки?

— Никак, — подтвердил Харитон, — но можно стать Омникуляром. Бабушке Антона снились сны... И они не обманывали никогда. Она рассказывала мне один сон. Человек в странной одежде находится вне пространства и времени. Он там долго, очень долго, возможно даже с момента сотворения времён. И вдруг он открывает глаза, нет ни зрачка, ни радужки, ни глазного яблока... только белая точка. Сердце человека видно через разодранную грудь, оно начинает биться сильнее, пока не вызывает своим биением яркий белый свет, озаряющий тьму... Человек начинает кричать, но крика не слышно. Свет всё ярче и ярче, и вдруг... темнота... теперь он нагой лежит в каком-то канализационном помещении и плачет, свернувшись калачиком. Но резко встаёт и рассыпается чёрным песком, оседая на стенах и полу...

— И что? — не выдержала Алиса. — Это не похоже на Омникуляра.

— Истинный Омникуляр — это человек, слившийся с тьмой, которая находилась вне пространства как такового... Поэтому он и способен на различные чудеса... и способен рвать саму реальность... Чем больше Омникуляров, тем ближе конец времён...

— Чушь это собачья! — Лиса стукнула по столу. — Омникуляров не было, нет и никогда не будет... Это всего лишь бог африканских аборигенов, а некоторые вампиры его... романтизировали.

— Дедушка... — Полина пришла в себя и подала голос.

— Да?

— Бабушка... она...

— Да, она действительно была вампиром... И ты, солнышко, и твоя мать косвенно тоже вампиры. Но лишь косвенно.

Полина опустила голову в раздумьях.

— Полин, скажу так... понимаешь, вампиры во многом на нас похожи, но и многим отличаются. Отличается у них также чувство любви... оно у них никогда не угасает... они всегда преданы своему партнёру, которого выбирают лишь раз и на всю жизнь...

— Полина, не расстраивайся, быть вампиром хорошо! — заявила Алиса.

— Когда ты высший вампир, — мрачно добавил Тихонов отложив письмо, — но не когда ты...

— Да, когда ты гуль, это плохо, — согласилась Лиса, — вечный голод, постоянная головная боль... сумасшествие... Но ты бы мог стать гальдором, а тут ты сохранил разум.

— Что хорошего в том, чтобы быть кровососом? — включилась Полина.

— Ну ты прямо как Антон в первые дни обращения, — усмехнулась Лисичка, — смотри: во-первых, ты как вампир, хоть и неполноценный, скорее всего будешь долгожителем. Во-вторых, твой ум... ты ведь не только на скрипке играешь. Ты ведь ещё рисуешь и даже рассказы небольшие пишешь, кстати, очень хорошие и с интересными задумками.

— Чего? Откуда ты знаешь!? — Полина напряглась и чуть привстала со стула.

— Дорогая... нет того, чего я бы о вас не знала... это моя бывшая работа — всё о вас знать, — Лисичка рассмеялась и перевела взгляд на меня. — Вот ты, Антон, так и не нарисовал Оле динозавра, хотя обещал.

— Я нарисую, только потом, сейчас дела, — я протёр лицо рукой.

— Чем ты вообще в Стае занималась? — Харитон, сидя в своём кресле, постоянно перебирал руками, тёр фаланги пальцев и чесал свою бороду.

— Всем понемногу, но основное — это разведка и контакт с людьми. Просто я была самой адекватной и притягательной среди всех. Антон не даст соврать, — закончив Алиса кивнула головой в мою сторону.

— Послушайте, сидеть, конечно, хорошо... но у нас слишком мало времени, чтобы сидеть и разглагольствовать... — я прервал разговоры за столом, все присутствующие посмотрели на меня.

— В чём причина спешки? Не в Кате ли? — поинтересовался старик.

— Именно... я должен убить Иосифа до того, как истечёт сорок дней с момента смерти Кати... Иначе моей сестре... — я замолчал и не собирался продолжать. Слишком тяжело было осознавать то, что может случиться с Олей. Странно, но осознание этого пришло лишь сейчас, за этим столом, во время разговоров по душам... Раньше ведь всё было хорошо! Раньше я не думал о том, что моей сестре грозит смертельная опасность! А сейчас я не забываю об этом ни на секунду.

— Вот как оно... — Харитон в который раз дотронулся до своей бороды, — тогда, действительно, нам нужно спешить.

Старик устроился поудобней в своей коляске и начал рассказ.

— Вам нужен амулет Полины, ведь он — ключ к шифру, но я облегчу вам задачу. Оружие, которым вы будете пользоваться... это каменный кинжал. Его создал Фёдыч ещё в то время, когда мы были союзниками. Создал он его, связав камни со своей душой и кровью, следовательно, он может чувствовать этот кинжал.

— Получается если мы придём с этим кинжалом к нему, то он его почувствует... А другого оружия нет? — я поставил локти на стол. Все мои ожоги зажили и теперь я выглядел точно также, как и пару часов назад, до встречи с Полиной.

— Возможно и есть, — кивнул Харитон, — но я не настолько осведомлён в этом всём... Я больше по оберегам. В этом была хороша твоя бабушка.

— Антон, у нас нет выбора, придётся крутиться... как всегда... — Алиса откинулась на стуле.

— Каменный кинжал... — продолжил старик, — Твоя бабушка очень не доверяла Фёдычу и перед тем, как он пропал, забрала кинжал себе и хранила его всю оставшуюся жизнь. Сейчас он лежит вместе с ней в гробу.

— Нам нужно будет достать его оттуда... выкопать могилу моей бабушки... — я повесил голову. Как можно сделать такое? Как я смогу после этого жить? Но ведь как-то могу после смерти Кати. Разорить могилу родного человека...

— Верно. Но, так как Фёдыч чувствует кинжал, то нам нужно добавить туда пару ингредиентов. Вам нужно будет провести, так сказать, обряд лунного света. Он хорошо описан в книге твоей бабушки, Антон.

— А вы не можете просто рассказать нам про этот обряд, чтобы нам не пришлось копаться с шифром и книгой? Да и откуда вы вообще знаете про книгу?

— Вам нужен ключ к шифру, а шифр только в книге, — улыбнулся старик. — А касательно обряда... я его никогда не проводил, но знаю, что благодаря ему кинжал напитается лунной пыли, что будет скреплять камни вместо души...

— Что это вообще за шифр? — спросила Алиса.

— Это шифр, созданный на основе физических и химических формул. Самое интересное, что ни я, ни бабушка Антона не придумывали его. Твоя бабушка, Антон, увидела его во сне. Чтобы разгадать шифр, вам нужно в правильном порядке поставить физические и химические формулы, сопоставив их с количеством букв в слове, а также учесть контекст, в котором это слово используется. На словах звучит тяжело, но на самом деле это просто.

— Мне показалось, что это просто выдуманный вами язык, — Лиса устала сидеть на стуле и поэтому каждую минуту меняла позу.

— Это так и есть... это язык, но мы его не выдумывали. Перевод — это формулы.

— Вы сказали, что Иосиф чувствует кинжал... а он не почувствует, как мы вытащим его из могилы? — я пристально смотрел на Харитона в ожидании ответов.

— Я не знаю. Антон, я никогда не был экспертом, но я помогаю вам тем, чем могу. Тем более, попытка не пытка.

Выбора у нас с Алисой действительно не было. Всё это время мы, аки лев на антилопу, охотились за информацией... И сейчас мы эту информацию получили, получили то, за чем охотились, но добыча, как будто не оправдывает себя. Но это ведь действительно лучше, чем ничего! Внутри всё ещё зреет чувство... будто меня обманули... обманули как маленькую девочку. Возможно, я слишком завысил мои ожидания насчёт оружия, я представлял себе разное, но просто каменный нож, скреплённый душой моего же врага — нет.

— Ну, у нас нет выбора... — сказал я. Харитон кратко кивнул, Алиса тяжко вздохнула, Тихонов постучал пальцами по столу, а Полина промолчала.

— Полин, отдай амулет Антону, — попросил старик.

Полина покорно кивнула, она залезла рукой под футболку и нащупала амулет на груди, взяв его за тоненькую верёвку потянула вверх, сняв с себя. Девушка глубоко вздохнула и протянула амулетик мне, я же аккуратно его взял и рассмотрел. Амулет из волчьего уха и медвежьей кости. Они были скреплены между собой как будто высушенным сеном, сплетённым в диковинный узел. Весомый аргумент в бою с Иосифом.

— Время уже позднее, — Харитон снова залез в свою седую бороду, проглаживая пучки длинных волос, которые он же и формировал своими пальцами, — я думаю, вам уже нужно идти домой... По крайней мере тебе, Антон.

— Это верно, — я кивнул головой и перевёл взгляд на Алису, кажется, что она уснёт здесь и прямо сейчас, — Завтра с утра мы сходим за шифром, днём я буду переводить бабушкины записи, а вечером... мы пойдём за кинжалом.

— Это верно. Как только добудете кинжал, вам сразу нужно будет провести обряд...

Я уже хотел было встать из-за стола, но меня потянула за рукав Полина.

— Антон, можно тебя на минутку? — шепнула она мне на ушко. Харитон чуть слышно захихикал, Алиса тут же прогнала всю сонность и заметно оживилась, а Тихонов... просто сидел, поглаживая автомат. Его как будто вообще ничего не волновало за этим столом. Хотя... учитывая, что он гуль... неудивительно.

— Хорошо.

Полина чуть ли не за ручку отвела меня в соседнюю комнату и закрыла дверь. Идти мне было страшно, учитывая тот факт, что менее получаса назад, она меня чуть было, без какого-либо зазрения совести, не изжарила светом иконы. Но я решил довериться ей...

Комнатушка была маленькая, но в ней чудным образом уместилось целое пианино. Я продолжил осматриваться, обычный письменный стол с учебниками и раскрытыми тетрадками — похоже Полина делала уроки — кровать, точь в точь как моя, а ещё шкаф и комод. Самая обыкновенная комната, если не считать пианино.

— Антон, — Полина громко вздохнула, — … прости меня...

Я ожидал извинений, но не думал, что они будут так скоро. Полчаса назад она спокойно жарила меня, а в её глазах не было ни капли сострадания или совести, но вот, один разговор спустя, она уже просит у меня прощения. Неужели она так быстро изменила обо мне мнение? Или наш диалог за столом действительно помог ей понять, что я никогда не желал ей зла?

— Антон, — Полина взяла меня за руку, — ты ведь... простишь?

Простить или нет?

— Понимаешь... я очень тебя боялась... Я была уверенна в том, что именно ты убил Катю...

— Так я и убил Катю...

— Да... но... ты же ведь не специально... — из её уст это звучало так, будто она просто пытается меня оправдать. Хотя нет прощенья мне за совершенный мною грех и, похоже, гореть и мучаться мне долго, что при жизни, что после... — А! Послушай! Я понимаю, что ты бы никогда не пошёл на такое и это было логично, что тебя либо заставили, либо взяли под контроль.

Очень хотелось ей высказать, но я держался. Конечно, логичным это стало ведь только сейчас, после долгого разговора по душам... А вот полчаса назад нет, ни в коем случае. Ведь я готовила Антона средней прожарки...

— Полин, спасибо, что ты это понимаешь, — на душе было очень скверно. Сначала пытать меня, как карпа на сковородочке без масла, а только потом задавать вопросы!!!

Хотя... её тоже можно понять. Легко поставить себя на место Морозовой. К тебе идёт тот, кто, возможно, убил Катю. Зачем-то ему нужен твой амулет, который защищает тебя от нечисти. И не исключено, что этот кто-то идёт за твоим мясом. Тогда всё действительно встаёт на свои места.

Если говорить честно, сейчас у меня не было никакого желания продолжать разговор с Полиной. Я слишком устал за сегодня. Я вымотан физически и морально. Хочется просто упасть лицом в кровать и уснуть, отоспаться как следует, за всё то время, что я бодрствовал...

— Антон, ты ведь простишь меня? — Морозова посмотрела на меня своими глазками, в которых беспокойным океаном бушевала горечь и совесть.

— Конечно... — Алиса, сама того не подозревая, научила меня изображать какие-то эмоции. Сейчас я изобразил спокойствие, хотя на самом деле я не знал, смогу я простить Полину или нет. Конечно, я прекрасно понимал её положение, но резкое и явное чувсвтво обиды бушевало у меня в груди, оно будто сворачивало лёгкие, ломало мои рёбра, рвало связки и прочие органы, а потом перемешивало в единую и однородную кашу...

— Поли... — я не успел договорить, девушка чмокнула меня в щёку, я немного опешил, но на этот раз даже не покраснел. Да и сказать по правде... поцелуй мне не понравился. Он был слишком мокрым, да и выглядел больше как попытка загладить вину. Не то, что Алиса... — Спасибо...

Выговорил я это чисто из вежливости, сделав максимально удивлённый тон.

— Прости, — ещё раз сказала девочка, а затем быстро сменила тему, — А я думала... зачем же тебе мой амулет. Ты ведь за ним Пятифана послал?

— Да.

— Мне показалось, что он сегодня какой-то странный. Прилип ко мне как банный лист, в гости насильно напросился. Как пришёл, так сразу про украшения разговор завёл, а затем про амулет. А ещё он в последнее время стал какой-то... я не знаю... тихий... Ты можешь знать, с чем это связано?

— Ну... он желанием нам с Алисой помогать не хотел, поэтому мы его немного припугнули...

— Кстати, об Алисе... — Полина резко стала серьёзной. — Как ты умудрился её приручить?

— В каком смысле?

— Ты вообще ничего не заметил? Она же с тебя взгляд не сводит, постоянно пялиться на тебя, так ещё и...

— Послушай, меня уже родители, наверное, потеряли. Сто раз небось в милицию позвонили, пойду я... — я решил дать заднюю. Слишком уж я устал за день.

— Подожди...

Я вышел из комнаты и вернулся в зал, в котором Харитон допрашивал Алису, та, с умным видом рассевшись на стуле, вяло отвечала ему.

— Алиса, — прошептал я и поманил девушку к себе, она тут же оживилась и вскочила со стула. Харитон повернулся в кресле, я обратился к нему, — Харитон Полиграфович, мы пойдём, до свидания.

— До свидания... Не забудьте после ритуала прийти ко мне, — наказал нам старик.

Мы с Алисой поспешили на улицу, на которой всё было тихо. Посёлок готовился ко сну, один за другим гасли огоньки в окнах, из некоторых труб большими клубами валил дым, который позже распространялся по всей улице.

— Фу, надымили, — сказал я, когда вместо того, чтобы вдохнуть чистый и свежий воздух, вдохнул вонючий дым.

Алиса не церемонясь схватила меня за запястье и потянула на лесную тропинку. Как только нас двоих спрятали от возможных лишних глаз стволы деревьев и темнота, она тут же начала меня обнюхивать. От этого я сильно залился краской.

— От тебя пахнет ею... что вы делали в комнате? — строго спросила Алиса.. У меня уже не было сил ни на что, но я решил объясниться.

— Она просила у меня прощения, ну и в щёку поцеловала.

— Вот ведь! — Лиса топнула ногой и взмахнула руками. — Я ведь видела, как она на тебя смотрит!

Алиса... ревнует? Что-то внутри меня мне подсказывало, что Алиса в таком состоянии может развернуться и пойти к Полине выяснять отношения, поэтому я поспешил её как-то успокоить. Ничего лучше, чем просто взять её за руку, я не придумал. Да и сил на большее не было. К моему удивлению, Алиса вмиг успокоилась, и к ней вернулся её весёленький, так мною любимый, характер.

— Воздух сегодня какой-то свежий, — не спеша начала Алиса, когда мы шли по лесу, держась за руки. Она очень крепко сжимала мою ладонь, будто боясь, что крючковатые ветки неожиданно схватят меня и утащат в лес, в самую темноту, где ничего нельзя найти.

— Ну да, — кратко ответил я. Возможно, Лиса хотела начать романтический разговор, но в мою голову не лезло никаких тем для любовных разговоров.

А в голову лезло другое... Уже который день я метаюсь из стороны в сторону... Я похож на дикого зверя, которого охотники засадили в клетку, и теперь ему приходится искать выход из неё, тщательно просматривая каждый уголок... лишь бы выбраться... Только моя клетка, она неосязаемая, она психологическая. А выхода из этой клетки всего два: люблю и не люблю.

Казалось бы, Антон, ну она сама тебе на шею лезет, радуйся! Действительно, радоваться есть чему. За Алисой я как за каменной стеной, да и понимает она меня хорошо, чуть ли не с полуслова... Так она ещё и хозяйственная девчонка!

Но с другой стороны... А я люблю её? Или это простая привязанность, вызванная тем, что я никогда не получал женского внимания? В голове сразу всплыл эпизод нашего поцелуя... во время него всё было просто, в тот момент я был чётко уверен, что люблю её всем сердцем! А сейчас... уверенность немного угасла, но зато разгораются сомнения. Которые я даже не мог сформировать чётко.

Возможно, я просто боюсь? Боюсь серьёзных отношений? Хотя... Какие серьёзные отношения, мне ведь всего двенадцать лет! Я бы понял, если бы мне было шестнадцать или восемнадцать, но мне всего двенадцать... Какая любовь может быть в двенадцать лет? В этом возрасте всё, что может тревожить сердце — простая симпатия и влюблённость, которая крайне быстро угасает в самый неподходящий момент.

Пожалуй, главная моя проблема в том, что мне всего двенадцать лет... Хотя, возможно, у вампиров всё по-другому? По словам Харитона они влюбляются лишь раз и на всю жизнь...

— Антон, — Алиса остановилась и сняла с себя маску. Я снова видел её лицо. Такое приятное. Особенно меня радовала ямочка на подбородке и острый носик, — Антон, послушай.

Лиса взяла мою ладонь другой рукой и подняла на уровень груди. Голубые глазки бегали по мне, что-то в них светилось и мелькало, только я не смог понять, что.

— Прости меня... — наконец выговорила Лисица.

— За что? — тут же удивлённо поинтересовался я.

— За то, что не помогла тебе... — она повесила голову, дотронувшись лбом до своих рук, держащих мою ладонь. — Я обещала помочь тебе, но не помогла... Прости меня, пожалуйста.

— Послушай, всё ведь хорошо, — свободной рукой я дотронулся до её макушки, — я в тебя верю, верю в то, что ты бы мне обязательно помогла, если бы тебе не запретили войти...

— Правда, — Алиса шумно выдохнула, казалось она сейчас заплачет, — я не могла войти, я пыталась, я билась, чтобы зайти... Меня пропустил Харитон... Появись он на пару минут раньше, я бы показала Морозовой все прелести скрытого вампира... Нет, я бы не убила, но по комнате она бы у меня летала как теннисный мячик.

— Алиса, пойдём ко мне. Поздно уже. Скорее всего, все уже спят, кроме Оли. А мама, наверное, даже не заметила моей пропажи. Попьём горячего и сладкого чайку, — она не дала мне договорить. Лисица бросилась на меня, чуть было не сбив меня с ног. Она обняла меня крепко-крепко, буквально прижала меня к себе, уткнув свою голову в моё плечо. Я очень боялся, что она заплачет... Так оно и произошло, девушка пустила слёзы.

— Какой же ты... замечательный, — сказала Лисичка, всхлипывая с периодичностью в несколько секунд.

— Ну, Алис, всё ведь хорошо! — я погладил её по голове. — Пойдём ко мне домой?

— Пойдём, — еле слышно пискнула Алиса.

Я крепко сжал её ладонь и повёл вперёд. Недостаток сил меня больше не беспокоил. Я знал, что Алиса нуждается в этом... А сердце моё билось, билось часто. Нужно скорее определиться, а не то оно может заглохнуть навсегда...

***

Дома действительно все спали. Даже Оля. Мама, как будто, совсем перестала меня замечать... Да и Оле она выделяла гораздо меньше времени. Дома она бывала всё реже, бывало, что она уходила на ночь и возвращалась только под утро. Я, конечно, догадывался куда она пропадает, недавно я обнаружил следы шин с отличным от отцовского узором около нашего дома. Меня это сильно омрачало, а в душе зрела обида на собственную мать... Но я старался об этом не думать, вместо этого я занимал свои мысли нашей миссией...

Родная кухня. Алиса сидела напротив меня и пила разбавленный, но приторно сладкий чай, поматывая ногой. Смотрю на неё и вспоминаю некоторые события. Например палец, как она уколола его, а я несколько часов не мог унять боль... А то сдавливание моей груди одной лишь силой мысли? Но самым ярким фокусом было перевоплощение в Ромку, можно сказать, пик её возможностей! Стать другим человеком...

— Алиса, а почему ты не пользуешься магией? — спросил я, увлечённо наблюдая за тем, как Алиса облизывает губы после очередного глотка чая.

— В каком смысле?

— Почему ты больше не перевоплощаешься в другого человека?

— А, это... — Алиса опустила голову и отстранилась от чая, — Антон?

— Да?

— Давай как... вампир с вампиром?

— Ну, допустим.

— Я не могу перевоплощаться в другого человека... по крайней мере пока что... — грустно заявила Лиса, — и другими способностями пользуюсь из рук вон плохо...

— Но почему? — удивился я. — Ты ведь такое творила раньше.

— Раньше, — сказала Лисица, — было раньше... я не знаю что это... я чувствую свои силы, знаю, что мне их хватит не только на дешёвые фокусы в виде перевоплощение... но я не могу... честно... я пытаюсь, а у меня не получается... Возможно это из-за нервов, возможно это что-то биологическое... но я не могу... мне из-за этого очень-очень стыдно...

— За что? Ведь случиться такое может с абсолютно каждым.

— За то, что со своими способностями я бы с лёгкостью могла сделать всё сама, не подвергая тебя риску, как, то было сегодня с Полиной... А без них... я чувствую себя... бесполезной...

— Но погоди, ты ведь столько всего сделала!

— Антон, что я сделала? Я принесла тебе только отвар... А ты нашел книгу, разобрал шифр своей бабушки, убедил Пятифана сотрудничать, договорился с Харитоном... А я... — Алиса готова была расплакаться, а виноватым чувствовал себя я... ведь это я завёл разговор, который привёл к этому...

— А ты мне дала сил всё это сделать! — твёрдо ответил я.

Алиса улыбнулась. Так спокойно и легко. В глазах её сверкали маленькие слезинки, которые она поспешила вытереть. Всё-таки Алиса тоже человек, со своими проблемами и переживаниями... и я радуюсь, когда я помогаю решать эти проблемы...

— На часах уже... почти полночь... пойдём наверх? — спросил я, когда Лисица допила чай.

— Да, только... — она встала с места и подошла к раковине, чтобы вымыть кружку.

— Подожди, — я тоже вскочил и хотел вымыть за неё, ведь она же в гостях... почему гости должны таким заниматься? — Давай я вымою?

— Хи-хи, отойди! — хихикнула Алиса и толкнула меня бедром в сторону. — Мне не сложно.

Я смотрел на то, как она за пару секунд вымыла кружку и поставила её сушиться. В голове у меня пронеслось только одно: хозяюшка...

— Вот теперь и идти можно.

Мы поднялись ко мне в комнату и сели на мою кровать. Алиса опять прижалась ко мне, обвив шею руками и положив голову на плечо. Я слышал как быстро билось её сердце. А лицо у Лисицы было опять грустное.

— Что-то случилось?

— Антон... Когда я тебя увидела, там, у Полины, всего обожжённого... — у девушки проступила слеза.

А ведь я и забыл, как в тот момент, когда моя кожа горела и плавилась под святыми лучами, я боялся смерти... Это было невероятно мучительно, когда твоя плоть обугливается, а кости чернеют, мышцы ссыхаются... Кажется, что я до сих пор ощущаю этот сладковатый запах жжённого человеческого мяса. А после того как пришёл Харитон... всё пропало... пропали все мысли о том, что я мог сгореть. Не осталось даже ощущения костлявой руки смерти на шее, хотя совсем недавно она сжимала её что есть мочи. Сейчас все воспоминания и ощущения больше похожи на странный сон, обрывки которого резко возникают в мыслях, но кроме них, как бы ты не пытался, ничего не вспомнить.

— Алиса, но всё ведь хорошо! — я пальцем вытер слёзы и приобнял. — Тем более она в тот момент согласилась меня выслушать.

— А если бы она не согласилась? Если бы она решила бы тебя изжарить?

— Но она ведь не решила?

— Зря я тебя не отговорила... — Алиса повесила голову.

— Алиса, всё ведь хорошо. Видишь, я сижу перед тобой...

— Да что я за человек такой!? — закричала она и, приложив сил больше чем надо, рывком встала с кровати, чуть было не перевернув её, наделав при этом много лишнего шума. — Что я за...

— Не кричи! — зашипел я и тоже поднялся, попытавшись ухватить девушку за плечи.

— Что я вообще могу!? — Алиса, чтобы не быть схваченной мной, сделала рывок в другую часть комнату и ударилась об шкаф. Он грозно закачался и с самого его верху упал старый и сломанный телефон, разбившись он создал ещё больше шума. Мама могла проснуться в любой момент. — Я не могу использовать свои способности! Я не решилась тебя отговорить!

— Алиса! — я подскочил к ней и прижал к шкафу закрыв рот ладонью.

Её голубые глазки бегали по моему лицу, но они были замутнены слезами. Она перестала сопротивляться и облокотилась на шкаф. Мы опять были очень близко друг к другу. Я осторожно убрал руку с её рта и оставил на щеке. Алиса больше не кричала. В доме тоже не было никаких шорохов, благо никто не проснулся из-за сильного шума устроенного девушкой.

— Прости... — сказала Алиса со стыдом опустив глаза, — я не сдержалась.

— Ничего страшного... хорошо, что никто не проснулся... — я смотрел на Алису и думал. Случайно ли получилась такая ситуация, когда я прижимаю её к шкафу или девушка специально её подстроила? Всё может быть и одно не может исключать другого.

— Антон, зачем я нужна?

— Чтобы вдохновлять меня на поступки, — Алиса зыркнула мне в глаза. Я понял, что она ожидает от меня инициативы.

Но я... испугался... вновь в голове всплыли все мои сомнения о нас... Я залился краской, но не от смущения, а от стыда... Тогда инициативу проявила девушка. Одной рукой она взяла мою ладонь, что была у неё на щеке, а другую она завела мне за спину, в район лопаток, и легонько надавила. Я подался вперёд, и расстояние между нашими лицами стало намного меньше, но, видимо, для неё этого было недостаточно. Левая ладонь всё ещё была у неё на щеке, а правой она провела от живота по груди и шее, к подбородку, и крепко, но нежно, ухватила его пальцами. К себе она не тянула, кажется, она просто удерживала моё лицо, чтобы я не мог отвернуться в самый ответственный момент. Так и оказалось.

Алиса отлипла от шкафа и подалась вперёд, прикоснувшись своими лёгкими, словно редкие облака на бесконечно голубом небе жарким летом, губами моих. Дальше я ничего не видел, так как сразу же прикрыл глаза. Но зато я прекрасно слышал и чувствовал. Я слышал, как девушка нервно сопела, при этом с лёгкой дерзостью покусывая мои губы, своими длинными, вампирьими клыками. Её язык — длинный и тонкий, мало похожий на человеческий, играл в моём рту, постоянно прощупывая зубы и особенно обращая внимание на клыки. Алиса отпустила меня, затем обняла и притянула к себе, сама же она опять прижалась к шкафу, при этом чуть-чуть встав на цыпочки.

Касательно моих ощущений... Душевная боль, вызванная постоянными вопросами о любви возросла! Было приятно, но одновременно и очень тяжело. Казалось, что я что-то делаю не так... Хотелось отстраниться и прекратить поцелуй... Но дабы не обидеть Алису, я твёрдо решил идти до конца, при этом проявляя хоть какую-нибудь инициативу, которую девушка от меня очень ждала. Было очень страшно, но я решился. Я положил свои руки ей на талию, постепенно опуская к бёдрам... Затем я сделал шаг вперёд, чуть посильнее вжав девушку в шкаф. Так получилось, что Лиса была меньше меня, поэтому пришлось сильно наклонить голову. Своими губами я старательно пытался повторять все её действия до мельчайших подробностей. Те же самые и с языком, но получалось не сильно хорошо.

Я приоткрыл глаза и увидел буйство пышных белоснежных волос, которые так нагло лезли мне в лицо. Мой нос щекотил яркий аромат фейерверка и кислых цитрусовых... В памяти возник Новый год...

Как долго продлилась эта близость? Не знаю... Я не считал минуты, а лишь напряжённо контролировал процесс, чтобы Алисе понравилось. Закончили мы тогда, когда из наших плотно сомкнутых между собой губ потекла тоненькая струйка слюны. Первой отлипла Алиса, она отстранилась от моего лица, но была так близко, что с лёгкостью могла бы начать всё заново. Она была красной как помидор, и это контрастировало с её седыми волосами. В глазках ярким пламенем горел азарт, который невозможно было потушить обычными словами, на губах растягивалась хищная улыбка, оголившая длинные и острые клыки.

И она вновь прильнула к моим губам. Теперь Алиса обладала полной инициативой и полностью обезоружив меня своим глубоким поцелуем, она медленно и некой дерзостью подталкивала меня к кровати. При этом она вдвое сильнее кусала мои губы, иногда даже до крови...

Алиса толкнула меня на кровать и села сверху. Я смотрел на неё снизу вверх... Свет лампочки мягко обволакивал её тело, выделяя тенью её самые... Я чувствовал как горят мои щёки. Что она собирается со мной сделать? В голову лезут самые разные мысли. Алиса улыбалась, она наклонилась и лизнула мой нос, оставив мокрый след...

— Можно я тебя укушу? — без капли смущения и полным наглости голосом спросила Лиса. Я непроизвольно улыбнулся, губы совсем не хотели меня слушаться от сильного волнения. Сердце забилось раза этак в три или четыре быстрее, увеличился пульс. А она его слышала... слышала и облизывалась. Я, не желая обидеть девушку, легко кивнул головой. — Спасибо.

Она ещё раз чмокнула меня в губы и наклонилась к шее. Я чувствовал влагу на коже, мокрый язык прошёлся по всей её длине и нащупал артерию. От неожиданности и небольшого страха я вздохнул, что вызвало у Лисы смешок. Два острых клыка вонзились мне в шею, я вздохнул громче, почти простонал... Я задержал дыхание. Холодок прошёлся по спине.

Мне не было больно, скорее наоборот, я чувствовал некую... эйфорию... Я слышал как она причмокивала, когда пила мою кровь... мне это нравилось. Алиса поглаживала, как бы успокаивая, меня по голове. Я же полностью потерял голову от приятных ощущений, вызванных девушкой. Я обнял её за талию, Лиса шумно выдохнула мне в шею, что вызвало сильную волну мурашек. Уже не отдавая отчёт своим действиям я вновь опустил руки к её бёдрам, при этом потянув их ближе ко мне... Лисичка ответила сладким и игривым мурчанием, я снова громко вздохнул и одной рукой схватил девушку за макушку, заставляя углубить укус...

Я чувствовал напряжение во всём теле, но сильнее всего оно было внизу живота. Я весь горел, как и Алиса... От неё шёл сильный жар, она вертелась на мне как уж на сковородке, но при этом всё ещё держась за шею...

Не было страха, не было проблем, не было ничего, кроме дикого, райского земного наслаждения... Действия, полного эйфории... Хочется, чтобы оно не кончалось никогда...

Но, увы, спустя пару минут Алиса отстранилась от моей шеи. Она была красная как рак, с её белыми волосами это выглядело просто чудесно. Она положила свои ладони мне на грудь и тихонько прошептала:

— Знаешь, как это прекрасно? Знаешь как прекрасно пить кровь, доставляя удовольствие своему партнёру? Не вызывая у него страха... Жалко, что партнёр стесняется более откровенных действий... хи-хи-хи...

— Холодно... — прошептал я, — почему? Почему мне холодно?

— Фантомный холод... Знаешь, когда человеку ампутируют конечность, он всё равно её чувствует... Чувствует как она чешется, чувствует боль... Это всё наш мозг... Он не понимает, что конечность отсутствует, он не может наладить с ней контакт... И поэтому вызывает такие фантомные боли... В нашем случае мозг не понимает температуру нашего тела, поэтому нам иногда бывает холодно, а иногда жарко...

Я не ответил, но сильно покраснел и убрал руки с её талии, запустил в белоснежные волосы, затем на оголённые плечи и подтянул, прижал к себе. Алиса послушно опустила голову. Я слышал как дико колотится её сердце... В душе мне было спокойно... Как хорошо, что ей понравилось. Вскоре она уснула... А я не смог сомкнуть глаз до утра. В голове был лишь один вопрос, на который я постоянно давал новый ответ:

Что она со мной сделала?..

***

Я лежал плашмя на спине, а на мне лежала Алиса, голова её была опущена на мою грудь так что казалось, будто она просто слушает моё сердцебиение, а не спит. Но выдавало её тихое сопение и редкие подёргивания пальцами рук, что она, так бесцеремонно, расположила около моей головы. Былое наваждение эйфории быстро прошло, тело остыло, также как и разум. После целого часа опьянённый близостью мозг вернул себе способность трезво мыслить и рассуждать. Тогда-то и начались мои раздумья.

Что вообще произошло? Наш поцелуй, затеянный Алисой, перерос в... Я боюсь сказать сам себе это слово, но это переросло в самую настоящую близость... Но она была особенной, была огненная страсть, но не было... я не хочу об этом думать.

Зачем она со мной это сделала? Этот вопрос был сложнее предыдущего, хоть и на него можно было быстро дать ответ. Она меня любит, поэтому хочет постоянно быть со мной рядом... Как это «рядом» классифицируется — это дело десятое. Но, если обдумать этот вопрос подольше? Она меня любит, поэтому решила... принести мне удовольствие? Это тоже имеет право на жизнь.

Что мне теперь делать? Этот вопрос я оставил без ответа... Я действительно не знаю, что мне теперь делать... Логично, что после такого времяпрепровождения Алиса будет ждать от меня большей инициативы, но... я до сих пор боюсь делать что-то серьёзно! Я боюсь этих отношений, потому что не понимаю, что на самом деле чувствую к ней... Обычная привязанность или любовь? Не важно... мне двенадцать, как мне кажется, я ещё слишком мал для такого...

Что мне делать?

***

Алиса проснулась очень рано, точного времени я знать не мог. Она открыла свои глаза, я тут же притворился спящим. Девушка глубоко вздохнула и села на меня, убрав свою голову с моей груди, затем она зевнула, одновременно потянувшись, и потрепала меня по волосам.

— Э-эх... Антошка, Антошка... — хихикнула она и встала с меня.

Я слышал, как Лисица прошлась по комнате, одела висевшую на спинке стула шубу, натянула сапоги и что-то выдрала из моей тетрадки. Я чуть приоткрыл правый глаз и увидел, как Алиса что-то усердно пишет, наклонившись над листком.

— Ну вот, — сказала она, когда закончила и отложила ручку, — надеюсь ты проснёшься рано...

Она тихо прошла к двери, отворила её и скрылась в темноте коридора, оставив меня одного. Я слышал, как девушка спустилась по лестницу и как тихо заскрипела входная дверь. Теперь я точно один. В голове всё плыло кругом из-за бессонной ночи и постоянных раздумий. Мельком я взглянул на будильник, стрелки указывали ровно на четыре часа. Глаза сами собой слипались, а ноги стали такими лёгкими, почти невесомыми. Я уткнулся лицом в подушка и постарался ни о чём не думать... Но не получалось, в голове всё равно всплывала красная как помидор Алиса, сидящая на мне...

Под самое утро удалось уснуть, но проспал я совсем немного. На часах было девять, когда я встал с постели и подошёл к окну. Но перед домом ничего не было, даже папиной машины. На столе лежала записка:

«Антон, как только проснёшься, сразу беги на мост, буду ждать тебя там... У нас мало времени, нужно успеть всё как можно быстрее! Не забудь амулет. Алиса.»

Как можно быстрее... Я понял это слишком буквально, ведь уже через несколько минут я шёл быстрым шагом к мосту, где меня должна была ждать Лиса. Собственно, она там меня и ждала. Девушка сидела на перилах и крутила в руках увесистый камень, размером с котёнка... и где она его только нашла?

— Наконец-то! — воскликнула Алиса, когда заметила меня. От камня она так и не отвлеклась. — Я уж думала, что придётся идти тебя будить... Как поспал?

— Хорошо, — запинаясь от волнения брякнул я, пытаясь не встречаться с девушкой взглядом. После всего произошедшего я даже не знал, как дальше буду с ней общаться, ведь мы перешли невидимую грань... которую я сам у себя начертил в голове.

— Отлично. Принёс амулет?

— Да.

— Ещё лучше! — Алиса кинула камень в реку, тот пробил тонкий слой льда и ушёл на дно. — Пошли!

Девушка поманила меня рукой и повела в лес, к которому я уже привык. Здесь всё всегда было привычно моему глазу. Погружённый в раздумья об Алисе, я поднял голову вверх и посмотрел на небо. Сквозь не очень плотные и седые ветви молодых берёз я заметил ещё не успевшую спрятаться луну. И тут я кое-что вспомнил.

— Алиса, а как ты считаешь, луноликий добрый или нет? — девушка остановилась и посмотрела на меня.

— Конечно добрый, — не задумываясь ответила она, — он нам помогал...

— А кому ещё он помогал?

— Не поняла.

— Это ведь он указал на меня Хозяину леса как на Зайчика!

— Подожди... действительно... — Алиса повернулась ко мне, но жестом я попросил её продолжить дорогу, ведь времени ждать совсем не было. — А он ведь и мне снился...

— Вот именно. Он указал Хозяину леса на меня, потом снился тебе, а потом помог нам с оружием... Ты наблюдаешь в этих действиях смысл?

— Не вижу... — подтвердила девушка, начав движение в прежнем направлении. — Если только он специально не задумал столкнуть нас лбами... либо он просто хотел избавиться от Хозяина, а для этого ему нужен был ты...

— Вспомни, были ли у Хозяина контакты с Луноликим до того, как меня избрали? — я догнал девушку.

— Были, конечно... вот только очень редкие... — Лиса кивнула головой и прибавила шаг. — В основном эти контакты кончались пирушкой... кровавой...

— Подожди, так что же это получается, — я остановился и схватил девушку за рукав, — получается сначала Луноликий помогал вам, а потом он переметнулся на другую сторону? Да и кто он вообще? В чём его смысл? Он бог? Дух?

— Я не знаю кто он... — Алиса пожала плечами, смотря мне в глаза. — Возможно он чувствует большую опасность от Иосифа и поэтому решил от него избавиться ценой Хозяина?

— Возможно... нельзя исключать и такой версии... но... — я почесал затылок и прошёлся глазами по окружающей нас местности, пытаясь выискать что-нибудь интересное, —...но зачем он тогда помогал вам? Какой ему от этого толк?

— Антон, я не знаю, — сказала Алиса и взяла меня за руку. — Пойдём, нам нужно спешить... время уходит...

***

Алиса провела меня через лес к старому одноэтажному зданию из уже покосившихся и полусгнивших серых досок. Несмотря на недавний развал Союза, казалось, что это здание было заброшено лет этак двадцать не меньше.

К колхозу вела та самая тропинка, по которой с месяц назад Алиса вела меня в облике Пятифана. Это воспоминание с болью отозвалось в груди. Здание стояло на стыке леса и бескрайних полей, где летом кипит работа, а зимой валит снег.

— Пошли! — фыркнула Алиса и надев маску встала в позу для рывка.

— Ты хочешь наперегонки? — я тоже встал в позу. До строения было метров двести, если и рывками то длинными, а значит риск улететь головой в сугроб высок, но... кто не рискует, тот не пьёт крови.

— Конечно... — усмехнулась девушка.

С мгновение мы молчали, а потом Алиса начала обратный отсчёт.

— Три!

Я глубоко вздохнул и выдохнул, пытаясь подготовиться к резкой нагрузке.

— Два!

Мои мышцы были напряжены, в голове стучала кровь, сердце билось как бешеное. Я воспринимал этот шуточный спор как гонку не на жизнь, а на смерть.

— Один!

Мгновение и всё решиться.

— Ста...

Я даже не дослушал до конца. Подался вперёд и подпрыгнул, тут же ощутил прекрасное ощущение свободного полёта. Я летел вперед, а вокруг меня время почти застыло... Я видел, как медленно поднимаются в воздух не успевшие примёрзнуть к основному слою снега снежинки, краем глазом наблюдал несущуюся Алису... я обогнал её на старте, главное не обложатся потом.

Первый рывок длинной около семидесяти метров окончился тем, что я приземлился в сугроб и увяз в нём. Ещё трое таких и победа моя. Снова наклонился, вперёд и прыжок. Снова я лечу по полю... Алиса отстала от меня на приличное расстояние.

А что есть эта победа для меня? Просто способ показать, что я лучше Алисы? Я не думаю, что это хорошо... Тем более теперь я знаю о том, что она не может пользоваться своими способностями... Возможно если я дам ей выиграть, то она станет чуть уверенней в себе? Во всяком случае, победой для меня будет увидеть её радостное лицо...

Я специально затормозил рано, упал и зарылся лицом в спрессованный снег, который расцарапал мне кожу... Это было не лучшим моим решением. Я поднял голову и увидел Алису, которая обогнала меня и была почти у здания...

Я пришёл сильно позже, чем она. Но Алиса была счастлива и меня это радовало.

— Ну, Антон! — протянула она, когда всмотрелась в моё мокрое от растаявшего снега лицо.

— Я случайно... — я махнул рукой, — просто не справился с полётом...

— Значит будем тренировать... — она кивнула головой, затем повернулась и прыгнула на деревянные ступеньки. — Пойдём, время уходит.

Она прыгнула на вторую, третью ступеньку, а затем в дверной проход. Я слышал, как под её сапогами скрипели не успевшие сгнить доски. Внутри здание колхоза выглядело чуть менее потрёпанным, чем снаружи, но и здесь царила разруха. Крыша в некоторых местах обвалилась и пол замело снегом, слетевшие с петель двери также валялись на полу... по помещению гулял сильный сквозняк из-за выбитых стёкол в оконных рамах...

— Ну давай, — сказала Алиса и облокотилась на промёрзшую стену.

Мы были в приёмной. Я достал из кармана амулет Полины и поднял его над головой. Волчье ухо молчало. Я ожидал, что что-нибудь произойдёт, но вокруг была лишь тишина.

— А... что делать? — спросил я, внимательно вглядываясь в амулет.

— Ты не помнишь? Шифр находится где-то на полу в приёмной... а ключ к нему...

— Да-да, понял, — я сел на корточки и вытянул перед собой руку с амулетом. Он оставался спокоен.

— А... с чего ты решил, что шифр должен быть здесь? — неожиданно спросила Алиса.

— В смысле? Так было написано в письме... — я встал на четвереньки и начал ползать по приёмной, держа амулет у самого пола.

— Какого года это письмо?

— Ну... ему лет двадцать...

— Антон, двадцать лет... Ты уверен, что шифр до сих пор лежит здесь.

Я приподнялся на колени и посмотрел в глаза Алисе. Нет, не может быть, что всё что мы делали, мы проделали зря. Не может такого быть! Я тут же снова начал ползать по всей комнатушке, в надежде, что амулет подаст хоть какой-нибудь знак...

— Тем более... ты ведь составил это предложение из отличающихся по почерку слов? Может быть это был вовсе не шифр, а просто криво написанные слова?

— Нет, Алис, нет... не может быть! — я продолжал ползать и вдруг амулет затрясся, завибрировал... — Вот, есть!

Это было похоже на игру «Тепло-холодно», чем ближе ты был к цели, тем сильнее тряслось ухо. Я подполз к одному из углов, рядом с ним был один единственный уцелевший кусок деревянного плинтуса. Я поддел его пальцами и вырвал с корнем, за ним оказалась маленькая дырочка...

— Ай... Алиса, пальцы слишком толстые... может ты попробуешь? — я встал на ноги и отряхнул колени.

— Давай, — девушка встала на четвереньки и сильно наклонилась вперёд. Я покраснел и отвернулся.

Алиса с минуту возилась, а затем рывком подпрыгнула и протянула мне скрученные клочок бумаги. Я взял его аккуратно, боялся, будто он вот-вот рассыпется в пыль от своей старости и моего касания. Бумага была старой, пожелтевшей, но по структуре была жёсткой и прочной... похожа больше на пергамент, чем на бумагу. Я поспешил развернуть её, но... это оказался простой и чистый лист. Не было ничего, ни формул, ни букв... Только белое поле полностью занесённое снегом...

— Да ну не-е-е-е-ет! — протянула Алиса и со злости топнула ногой, гнилая доска не выдержала и сломалась... ступня девушки застряла...

— Эх... — я поспешил помочь девушке. Сел на корточки и дёрнул её ногу, освободив из плена гнилых досок. Я хотел было вставать, но там, в сломанном проёме, между остатками прогнившей доски лежала шкатулка. Я взял её. — Ого, это уже интересно.

Это была самая обыкновенная деревянная шкатулка, коих миллионы по всему миру... Но что-то её отличало от всех других... кроме того, что она пролежала здесь кучу лет и осталась в отличном состоянии... Я открыл её. Внутри было два отсека, один из них был узким и вытянутым, а второй... в него идеально легло волчье ухо.

—Я понял, — прошептал я и быстро свернул найденный листок, а потом сунул в первое отверстие.

Шкатулка закрылась сама собой, резко, чуть было не ударив меня по пальцу, благо я успел его высунуть. Коробочка сильно завибрировала и упала на пол. Ни я, ни Алиса не осмеливались её поднять, пока та тряслась и стучала о пол. Всё продолжалось с минуту, потом шкатулка затихла. Я взял её в руки и открыл. Внутри всё осталось неизменным, медальон и листок. Волчье ухо я отдал Алисе, а сам взял записку и раскрыл её.

Теперь этот пожелтевший кусок бумаги был исписан разнообразными физическими, химическими и математическими формулами, рядом с которым были надписаны разнообразные слова... перевод. Только очень сложный...

— Алиса, когда у нас полнолуние? — спросил я, продолжая изучать записи.

— Послезавтра...

Я прикинул в голове даты, подсчитал дни.

— Тридцать девятый день со дня смерти Смирновой... — я сложил листок и положил его в карман. — Получается вторник... В среду вечером убиваем Иосифа... Крайний день...

— Он чувствует ножик ведь так? Будем проводить обряд пока он... в гробу?

— Придётся, иначе он просто почувствует, как нож достали из земли. — я выдохнул и посмотрел Алисе в глаза. — Сейчас я возвращаюсь домой и начинаю расшифровку... Я должен за завтра и послезавтра найти именно тот самый ритуал...

— Я тогда... придумаю как вообще обмануть Иосифа, чтобы можно было его без проблем убить.

— Хорошо.

***

С момента нахождения ключа к шифру прошло уже почти два дня... Сейчас глубокая ночь... Завтра тридцать девятый день со дня смерти Кати. Предпоследний.

Когда Алиса довела меня до дома, то поцеловала меня в щёку и пообещала скоро вернуться. Больше я её не видел. Внутри меня с каждым часом росло беспокойство. Я боялся, что с ней что-то случилось... В голову лезли самые разные догадки, но самой яркой была: Иосиф догадался о нашем плане... Но я постоянно успокаиваю себя... С ней всё хорошо, просто она проводит время рядом с Иосифом, чтобы найти его слабые места.

Вот уже два дня я сижу над бабушкиным дневником и расшифровываю... Это крайне сложное занятие. Каждое слово сначала нужно разделить на две, три или того больше части, потом найти их в «алфавите» среди формул, узнать из значение, а потом всё совместить и ещё догадаться, что же это за слово... Например «жить», «стены» и «прятать» означает «дом».

Всё воскресенье я просидел над расшифровкой, говоря всем, что просто делаю очень сложное домашнее задание... Ночь с воскресенья на понедельник, а также с понедельника на вторник я также сидел сгорбившись над дневником... В голове всё шло кругом, постоянно возникали навязчивые мысли о так необходимом мне сне... Но я твёрдо шёл до конца, буквально через силу заставляя себя продолжать... Я понимал, что времени осталось слишком мало и если я не успею к завтрашнему дню перевести текст ритуала, то мы с Алисой точно проиграли... Благо большая часть текста была переведена, остались лишь последние слова... Я тешил себя мыслью, что скоро пойду спать...

Прошло небольшое количество времени. Во входную дверь тихо постучали. Я открыл глаза и осознал, что уже несколько минут клюю носом лист бумаги с переводом. Я испугался, что уснул прежде, чем закончил расшифровку, но присмотревшись поближе сразу успокоился. Осталось одно слово. Стук повторился. Руками я протёр покрасневшие от нескольких бессонных ночей глаза и встал со стула, мои суставы в ногах громко и приятно захрустели. На часах было ровно три.

Я аккуратно спустился по лестнице и подошёл к двери и открыл её. На пороге стояла Алиса. Лицо было скрыто за маской, но её напряжённая поза говорила о том, что девушка крайне раздражена.

— Ты представляешь? — как только я отошёл с прохода она вошла во внутрь. Голос у неё был твёрдым и злым...

— Тише, пойдём наверх, а то услышать могут.

Через минуту мы были у меня в комнате. Алиса тут же сняла маску и шубу, начав при этом важно расхаживать по комнате взад вперёд, с заведёнными за спину руками. Ступала она тихо, — чтобы никого не разбудить — но при так энергично. В походке чувствовалась злость.

— Нет, ну ты представляешь?.. — Алиса развела руками и уставилась на меня.

— Что? — я зевнул и тут же прикрыл рот рукой.

— Я два дня провела с этим мудаком в гараже... два дня я помогала ему заполнять медицинские отчёты для больницы, где он работает... Сначала он долго расспрашивал, меня о том, почему же ты не пришёл...

— Что ты сказала?

— Сказала, что у тебя скоро экзамены... Он вроде бы поверил... но не это главное! — Алиса остановилась около меня. — Он меня отчитал за то что, внимание, мы не ищем для него... так сказать... ну доноров органов...

Повисла тишина. Я долго обдумывал сказанное девушкой.

— Доноров... органов?..

— Да! — подтвердила Лиса. — Он сказал, что давно не было... таких вот... консервов... Он сказал нам привести одну такую... консерву... до конца недели...

Алиса тяжело плюхнулась на мою кровать и закрыла глаза ладонями. Я сел рядом и погладил её по голове. Девушка села и посмотрел мне в глаза.

— Антон, ты когда последний раз спал?

— Два дня назад, — отмахнулся я, — я переводил долго... но зато почти всё перевел. Одно слово осталось.

— Меня не отпускает одно... — она поставила локти на колени, а голову положила на ладони. — Вот мы... по крайней мере я... поубивала столько народу, когда была в гипнозе... Я поняла, что это плохо... Исправилась... Почти убила Хозяина леса... Мне казалось, что я сбежала от всего этого! Что я просто буду жить своей жизнью! Но нет, ему нужны органы!

— А ты выяснила в какой момент мы можем его убить?

— Нет, — созналась девушка, — но есть у меня одна идейка...

— Выкладывай!

— Мы принесём ему «донора»... и в тот момент когда он начнёт его разделывать заколим!

— Подожди... — я скривил губы. — Подожди! Ты ведь не хочешь никого убивать? Так зачем мы будем лишать жизни какого-то человека лишь ради того...

— Ты забыл! — перебила меня Алиса и достала из кармана амулет Полины. — Он не даёт вампиру умышленно навредить владельцу! Нацепим на нашу жертву и все дела... Пока доктор будет разбираться тогда и... ты понял?

— Я-то понял... — я почесал подбородок, под ладонь попал недавно сформировавшийся пушок, который в последствии станет бородой. — Но не лучше ли было надеть амулет на кого-то из нас и...

— Ну вот наденешь ты на себя амулет... А если он что-то поймет... Ну убьёт он меня, а ты что сделаешь? К себе он тебя не подпустит... А вот если ударить исподтишка!

— Тогда действительно... Но кто станет «донором»?

— А кого хочешь, того и выбирай! — Алиса махнула рукой. — У нас весь посёлок как на ладони. Но я предлагаю кого-то запуганного...

— Ромку? Опять? Он же коньки так отбросит... — я задумался. Не считая Полины, Ромка единственный кто знает про моё вампирство... да и я знаю где он живёт...

— Наденем амулет и всё будет хорошо... Нанесём удар исподтишка!

— Возможно ты права... — прошептал я. — А я почти закончил переводить...

— Дашь посмотреть? — я встал с кровати, взял тетрадку с переводом и протянул Алисе. Она аккуратно взяла её в руки и начала читать. — Так... как-то всё абстрактно... ни союзов, ни предлогов...

— Таков перевод... у некоторых слов совсем нет значения и их пришлось пропустить... Держи оригинал. — я отдал Алисе оригинал и ключ.

— Да, действительно... — девушка внимательно просматривала то перевод, то оригинал... — Знаешь... Когда я сказала... что не знаю, что это за язык... я немного соврала... на этом языке ко мне обращался Луноликий...

— Подожди... — тихо прошептал я и сел рядом с ней, пытаясь при этом вспомнить те слова, которые сами собой возникли у меня в голове, когда я сидел перед Морозовыми... — Ко мне, как будто, тоже... Там, у Морозовых, просто из неоткуда! Сейчас, сейчас... как там... Юр... манус... элэгиню... что-то такое...

— Видимо это его родной язык... — высказала Алиса, — И он внушил его твоей бабушке во сне как шифр.

— Скорее всего... — я вновь протёр зудящиеся глаза. — Мне не дает покоя одно: почему он играет на две стороны...

— В последнее время он вообще не играет... он молчит... я пыталась выйти с ним на связь... ничего... — Алиса посмотрела на меня. — Господи, Антон! Ты просто посмотри на себя! Ходячий труп! Тебе срочно нужно выспаться, а то походишь либо на плешивого оборотня, либо на чёртова импа! Мы ведь гордые скрытые вампиры!

— А оборотни тоже существуют? — всегда мне казалось, что оборотни совершенно нереальны... В вампиров была куда легче поверить...

— Конечно существуют. Много кто существует... Только прячутся...

— Послушай, тут нужны некоторые ингредиенты, — я тут же сменил тему, понимая, что если этого не сделать, то разговор про оборотней и вампиров зайдёт так далеко вперёд, что времени на остальное может просто не хватить. — Вот, посмотри... Нужен... что это? А, вот, нужен прямой свет луны и фосфор...

— Свет луны — это ладно, — Алиса всматривалась в мои рукописи, — но где мы найдём фосфор?

— Я не уверен, но... Смотри наша школа единственная на несколько десятков деревень и хуторов... и у нас в кабинете химии должны быть небольшие запасы...

— Должны быть... — девушка спародировала меня, — украду у Иосифа... Делов-то!

— Только будь аккуратней...

— Да что там быть, он за своими запасами нифига не следит... Ему только капля тьмы нужна!

— Раз уж так... — я зевнул и при этом широко закрыл рот. Я успел прикрыть его рукой, но Лисичка с удовольствием рассматривала мои клыки...

— Раз уж так... тогда ложись спать, — девушка положила мне на грудь свои руки и мягко надавила, я поддался и положил голову на подушку. — Отсыпайся... тебе ещё в школу идти... Встречаемся у кладбища примерно в полночь... я раздобуду нужные инструменты... и фосфор...

Сквозь медленно наступающий липкий сон, я почувствовал как Алиса, с некой женской заботой, помогла мне закутаться в одеяло. Когда мои глаза ещё слиплись, а сон уже захватывал мои мысли, я почувствовал поцелуй в губы... уже через секунду я ничего не понимал, царство Морфея одолело меня...

***

Время доходило до полуночи. День сегодня был крайне отвратный. Мои дела не заладились уже с самого утра... с того момента, как я проспал будильник и, соответственно, половину первого урока. Такой скорости, с которой я бежал сломя голову, пытаясь успеть хотя бы к концу урока, позавидывал бы любой гепард. И вот я, весь запыхавшийся и вспотевший захожу в класс, как раз на литературу, которую преподаёт директриса... Столько упрёков в свой адрес я не слышал уже несколько месяцев. Я узнал, какой я безответственный, бессовестный, каким я стал раздолбаем и... много мне пришлось выслушать, стоя у доски перед всем классом и ловя на себе не очень хорошие взгляды... Обычно одноклассникам было до лампочки, что я делаю, где я пропадаю и т. д., но сегодня... они накинулись на меня как коршуны на своего раненого собрата, пожирая своим испепеляющим взглядом моё горящее от стыда лицо. Единственные понимающие глаза я увидел у Полины, которая с сожалением осматривала меня... Можно сказать, я провёл весь этот школьный день в разговорах ни о чём с Морозовой.

Но обычным отчитыванием моей персоны дело не закончилось. Директор, посмотрев мои последние оценки решил вызвать моих родителей в школу... Когда я пришёл в школу, то, естественно, решил не сообщать родителям об этом, потому что: во-первых, отца не было дома, во-вторых матери уже полностью всё равно на меня, в-третьих... я бы сполна получил за это... Но не тут-то было... Сама директриса почтила нас, сама позвонив к нам домой... и я сполна получил... радует лишь то, что я не чувствовал боли, когда меня... пороли...

И вот сейчас, почти полночь, скоро выходить, а я лежу у себя в кровати, уставившись в потолок стеклянным взглядом, размышляя при этом о своих оценках. До окончания третьей четверти ещё полтора месяца, успею ли я за это время исправить своё положение в учёбе? Думаю, что да, если очень хорошо постараться. Главное после победы над Иосифом как можно быстрее взяться за учебники...

А ещё покоя мне не давала Алиса. Вот же... плутовка... Так заигрывает со мной... и это мягко сказано... чувства сложны, а разобраться я... не могу... даже боюсь об этом думать, сразу тело пробивает лёгкая дрожь, глаза начинают бегать, а в горле пересыхает...

Время полночь и вот я, уже весь готовый, настроившийся на работу, поднимаюсь с кровати и выхожу в коридор. Я прошёл мимо комнаты Оли, аккуратно спустился по лестнице, перешагнув скрипящую ступеньку. Секунда, чтобы надеть куртку и вот я на улице. Далее меня ждали несколько долгих минут хождения по вытоптанной тропинке и глубоким лесным сугробам. И вот я уже на кладбище. Деревянные кресты, как рукоятки мечей, воткнутых в землю. Многие из них покосились вбок, некоторые развалились совсем, а другие были в отличном состоянии. С момента похорон бабушки появилось много новых могил... Среди них лежала и Катя Смирнова, и её мама, и даже бабушка Бабурина, которая не смогла смирится с пропажей внука... А виноватым был я...

Я встряхнул головой, отбросив эти мысли в дальних угол мозга и начал ходить вдоль рядов могил. Алиса ждала меня на другом конце кладбища, рядом с ней стояли пару лопат и... кирка!? Как только я подошёл к ней, девушка положила руки на свою маску.

— Привет, долго ты... — застенчиво сказала Лисичка.

— Пришлось задержаться... огребал за учёбу... — горько ответил я, вспоминая события двухчасовой давности.

— А я, вот, нашла инструменты... взяла у одного мужика в посёлке... позаимствовала на время...

— Зачем ему кирка здесь? — иронично спросил я, понимая при этом, что она нам сильно пригодиться, чтобы пробиться через двухметровый слой замёрзшей земли.

— А ещё я стащила у его жены косметику, — Лиса абсолютно не слушала меня. — В общем... вот...

Она резко сняла маску. Я присмотрелся к её лицу. Сначала на неумело накрашенные губы, затем на немного припудренный носик, а уже потом мой взгляд остановился на глазах... Девушка обвела чёрной тушью вокруг глаза, выделив их на фоне своей бледноватой кожи, а также белых волос... Эти глазки... такие выразительное, они так быстро метались... они так глубоко врезались в мой мозг, перемешав мои мысли, заставив думать только о себе... я влюбился в эти глазки...

— Ну... как тебе? — смущаясь спросила Алиса.

— Ты... твои глазки... тебе очень идёт...

— Правда? — она застенчиво улыбнулась. — А я знала, что тебе понравится! А Полина, говорила, что нет...

— Полина?

— Ну да, она мне помогала накрасится... зеркало держала.

— Когда вы успели с ней подружиться?

— За два дня.

— Достаточно быстро, — подметил я, высмотрев у девушки небольшой флакончик, торчащий из кармана её шубки.

— А мне много времени и не нужно, — Алиса улыбнулась и немного прищурила глазки, вызвав у меня неожиданный вздох. — Кстати!

Она достала из кармана тот самый флакончик и протянула мне. Я аккуратно взял его в руки. Это был химическая склянка объёмом меньше сорока миллилитров, а внутри был маленький кусочек квадратного камушка с желтоватым оттенком. На склянке было написано: фосфор белый.

— А с ним нужно аккуратно... — я не отрывался от флакончика, — он горит при соприкосновении с воздухом...

— Я стащила это у Иосифа, пока он был на работе... ключи-то до сих пор у меня! А вот это, — девушка показала рукой на лопаты, — наше сегодняшнее оружие... Предлагаю не тратить время и начинать.

Я взял в руки кирку и две лопаты, а Алиса начала блуждать по кладбищу в поисках могилы моей бабушки. Собственно, искать её долго и не пришлось. Она была совсем рядом. Я медленно подошёл к ней и посмотрел на крест. Он уже выцвел, но был таким же, как и год назад в день похорон... Земляной бугорок, который образовался после погребения, уже осел...

Я вспомнил тот день... когда жарким летним днём гроб с остывшим телом моей бабушки опустили в могилу и закопали... навсегда...

Я тут же замотал головой. Нет, нельзя! Нельзя страдать! Нужно действовать! Остался лишь день, чтобы убить Иосифа! Один единственный день! Нужно работать!

— Давай, Алис, — я повернулся к ней и протянул в руки лопату, — раньше сядем — раньше выйдем...

И работа закипела. Как хорошо, что Алиса догадалась взять кирку... как хорошо, что она умудрилась отыскать её у нас в посёлке! С помощью кирки и, иногда, штыковой лопаты я раздалбывал замёрзшую землю, а девушка, уже своей совковой лопатой, откидывала землю. Очень быстро я понял, что ожидает нас вовсе не прогулка на пять минут, а долгое и изнурительное занятие... Мы разбавляли это действие различными шутками... о том, что я раскапываю могилу собственной бабушки, я предпочитал не думать... Но всё равно эта мысль возникала у меня на подкорке мозга и, словно маленький голодный червячок в спелом и сладком яблоке, она грызла моё серое вещество... а совесть... грызла меня полностью...

А работа кипела. И кипела она очень долго. Час, два, возможно три, а может и четыре... Но дело было сделано... Вскопав участок метр на полметра мы достигли раздавленной в труху и уже сгнившей крышке гроба. Я аккуратно убрал щепки и увидел лицо своей бабушки, точнее то, что от него осталось. И в этот момент я не выдержал.

Каким-то чудом, меньше чем за четверть секунды я вылез из выкопанной ямы. Дальше я упал на четвереньки, отполз подальше и выпустил свой ужин через рот... Рвало меня долго, и даже когда остатки пищи вышли полностью, спазмы продолжали мучить мой живот... Алиса ничего не говорила, она просто подошла поближе, села на колени рядом со мной, чуть приобняла и начала поглаживать по голове...

Люблю.

— Подожди минутку, я кое-что сделаю... — в какой-то момент девушка подскочила и снова прыгнула в яму. Я остался на четвереньках, смотря на уже подмёрзшие не полностью переваренные остатки ужина... Лиса возилась недолго и наконец позвала меня. — Антон, идём!

Я нехотя встал на ноги и кое-как подошёл к яме. Я аккуратно заглянул во внутрь. Алиса засыпала землёй тело моей бабушки и оставила только скрещенные руки в которых лежал тот самый каменный нож.

— А вот и он, — констатировала Алиса. — Харитон мне рассказал, что подсунул клинок в последний момент.

— Да, это... — я говорил медленно, так как в любую секунду ожидал возвращение спазмов.

— Надо провести ритуал! — Алиса вылезла из ямы и протянула мне склянку с фосфором. — Быстрее пока луна не ушла за тучи...

Лунный свет попадал точно на нож. Я спрыгнул в яму, сел над ножом на колени и достал из кармана бумажку, со специальными словами.

— Yar veuks kop-op fayer un waren k'uardi all Fed.In.Chol, — прочитал я вслух, положил бумажку на клинок.

Далее я аккуратно открыл склянку и вытряс кусочек фосфора прямо на бумажку... Времени было мало, я бросил склянку и подпрыгнул. Приземлился на самый край и, пытаясь удержать равновесие, замотал руками. Тщетно... я чувствую как заваливаюсь назад... Фосфор уже опасливо зашипел и заискрил, выделяя опасный для жизни человека ядовитый дым. Ещё секунда и я упаду в яму... и также начну гореть... и никто мне не поможет... фосфор невозможно потушить...

Но мою руку схватила Алиса. Она мёртвой хваткой держала меня, не давая упасть. Я посмотрел на её лицо ещё раз.

Люблю! Люблю! Больше не могу! Я устал от этих страданий... Эти губы, эти глазки, этот носик, эта ямочка на подбородке! Они идеальны, своей изящностью неповторимы! А этот взрывной и игривый характер? А заманчивый запах Нового года? Как же об этом перестать думать? Как же в это не влюбиться? Прочь предрассудки! Всё равно на мой маленький возраст... Я люблю её, а вампиры влюбляются лишь однажды и на всю оставшуюся жизнь...

Она рывком потянула на себя, я попал прямо к ней в объятия. Весь грязный и смердящий потом... Она не оттолкнула, наоборот, прижала к себе, обвив моё тело своими тонкими изящными ручками. Я сделал точно также. Заключил в замок руки за её спиной и прижал сильно-сильно, как будто боялся, что она может куда-то пропасть из моих объятий... Она тоже была вся грязная и тоже смердила потом, но мне было всё равно... Мне хотелось её обнимать, хотелось прижимать к своей груди и бесконечно слушать её оркестр из сбитого смущением дыхания в перемешку с бешеным сердцебиением.

— Алиса?

— Да?

— Я... люблю тебя...

— Наконец-то... я тебя тоже, Тоша, я тебя тоже...

Пальцами я взял её подбородок и приблизился, прикоснувшись к её мягким губам... блаженство разлилось у меня по телу, вызывая как мурашки, так и бурю ни с чем не сравнимых ощущений глубоко в груди... Теперь инициатива была у меня, теперь я не боялся действовать... она меня любит и я её люблю... всё так гармонично... и... приятно...

Носом я нежно скользнул её по подбородку, затем языком по шее, оставляя длинный мокрый след. Я чувствовал как её тело задрожало, но не от страха, нет... Я нащупал артерию и повинуясь инстинкту прокусил, постарался сделать это как можно нежнее, дабы не доставлять ненужный дискомфорт партнёры. Это действие сопровождали её прерывистые и громкие вздохи, иногда перерастающие в стоны... Я начал пить кровь, присосался к ранке губами... Она текла быстро и живо, такая вкусная... такая сладкая, прямо как сама Алиса... такая желанная...

И ни страха, ни этого кладбища, ни Иосифа... нет ничего, кроме меня, Алисы и нашего поцелуя... существует только это...

***

Белый фосфор быстро сгорел, но он поджог всю могилу и остатки бабушки. Они горели прямо под землёй... А мы с Алисой сидели рядом... с обнимку... Она положила голову на моё плечо и сладко посапывала... Она очень устала... всё-таки она девочка, а долбление промёрзшей почвы дело тяжёлое...

А я просто сидел и размышлял... в душе было легко... разобравшись с терзающим меня вопросом о любви я как будто сбросил с себя тяжёлый камень, скинул грязную одежду переодевшись в чистую...

Время медленно близилось к утру... Я толкнул Алису вбок, та что-то проворчала и открыла свои прекрасные глаза.

— Всё закончилось? — спросила она и протёрла глаза кулаком.

— Почти, осталось только...

Я встал и спрыгнул в яму, сев на колени перед клинком.

— Yar veuks kop-op fayer un waren k'uardi all Fed.In.Chol, — повторил я и взял клинок в руки.

Это было несколько холодных камней скрепленных между собой чем-то неосязаемым: раньше душой Иосифа, сейчас лунным светом. Они были такими изящными... от них шла необъяснимая мною энергия, странная сила...

Алиса помогла мне выбраться из ямы, которую мы с ней быстро закопали.

— Что у нас осталось?

— Наживка и... убийство...

***

Иногда я чувствую себя глупо. Прямо как сейчас. Мы с Алисой стоим около дома с адресом Летняя двадцать семь, у которого одна синяя крыша на всю улицу. Дом Пятифана. Как мы будем доставать Ромку из дома? Непонятно. От того и чувствую я себя глупым, что не продумал план...

Сегодня в школе я вёл себя ниже травы, тише воды... совсем не хочется привлекать к себе внимание... День прошёл на удивление быстро. Правда прошёл он в постоянном стрессе и ужасе...

Близится страшное.... то, от чего у меня трясутся конечности, а зубы стучат барабанной дробью, то, что перемешивает меня внутри, словно ложка размешивает медленно тающий сахар в кипятке чая...

А сейчас мы сидим здесь. Сидим с Алисой и не знаем с какой стороны подойти к делу. Кстати об Алисе... она как будто ждала именно того момента, когда я ей признаюсь в чувствах... Если раньше она просто очень бурно проявляла признаки влюблённости, то сейчас... она походит на кошку... нежится, ласкается и холиться... Мне кажется, что это не очень здравое отношение но... кто я такой, чтобы её осуждать... Я ведь прекрасно понимаю, какая у неё была жизнь...

Но думками про любовь делу не поможешь. Я встал со своего места и жестом левой руки поманил Алису за собой. Она неохотно пошла. До ворот мы добрались небольшими рывками дабы не оставлять следов на снегу. Ворота были тяжёлыми, деревянными, покрашенными в синий цвет. Я подпрыгнул, подтянулся и сел на ворота сверху, изучая двор Пятифана. Дом, большое крыльцо и сарай, чуть поодаль туалет. Алиса забралась ко мне и также начала изучать двор.

— Ну и что будем делать? — спросила она, внимательно рассмотрев местность.

— Работать... — буркнул я и надел маску Зайца. Она была такой липкой и такой отталкивающей... хотелось сорвать её с лица и отбросить подальше. Но она мне нужна, нельзя раскрывать личность похитителей. — Пятифан много курит, когда ему захочется, то он точно должен выйти на улицу... не будет же он в одной комнате с матерью курить...

— Здравая мысль, — Алиса кивнула, её маска чуть было не слетела с лица, но та её быстро поправила. — Вот зараза... в последнее время постоянно слетает...

Мы перебрались на крышу и сели на самом краю, где нас не было видно с улицы. Ступали мы тихо, не издавая шума... Мы принялись ждать... но делать это бесконечно было нельзя... Я засёк у себя в голове двадцать минут, по истечению этого времени, если Пятифан не выйдет на улицу, то мы просто врываемся в дом и... не нравится мне всё это.

— Как ты думаешь, что будет после убийства Иосифа? — неожиданно спросила Алиса, растягиваясь на крыше, словно кошка растягивается на подоконнике, купаясь при этом в лучах солнца.

— Что будет? Я почему-то над этим не думал... — ответил я, продолжая следить за выходом.

— А я думала... — мечтательно сказала девушка. — Только представь: спокойная жизнь, никаких забот, любовь...

— А где ты будешь жить после всего этого? Ты ведь жила у Иосифа на крыше.

— Там же и буду жить. А что?

— Когда Иосифа не станет, его пропажей ведь кто-то заинтересуется, — я пристроился рядом с Лисицей, — например кто-то их врачей, в больнице где он работает... Они доложат о его пропаже в милицию, милиция в свою очередь приедет к нему домой... Представь что будет, если дома у него они обнаружат тебя!

— Да... действительно... — тихо сказала Алиса. — Но... где мне тогда жить? Может быть Полина с Харитоном меня приютят? Тихонова же взяли к себе.

— А гараж? Он же будет пустовать, тем более он необычный...

— Исключено! — перебила меня девушка. — Никакого гаража! Вообще, после всего этого я хотела бы его сжечь...

— Сжечь?

— Ага, — она кивнула головой, — этот гараж... худшее, что может быть... он ведь... в нём заперты человеческие души! Мы должны их освободить.

— Тогда, действительно придётся жить у Морозовых... — подытожил я...

— А тебе не холодно? — вдруг спросила девушка. За несколько часов до я снял с себя куртку, чтобы Пятифан не узнал меня по ней.

— Да нет... Мы же вампиры мы не чувствуем холода...

Мы оба замолчали и переглянулись. Что-то внизу зашуршало, скрипнула старая деревянная дверь, затем послышался хруст ломающихся под подошвой снежинок. Я мельком глянул вниз. Пятифан в кожаной куртке и нахлобученной набекрень шапке вышел из дома и направлялся к туалету. Как только он туда зашёл, то я сразу почуял едкий запах сигаретного дыма.

Я кивнул Алисе и бесшумно перепрыгнул на крышу туалета. Постепенно из щелей начал идти вонючий дым. Сколько же сигарет он там курит? Время тянулось долго... а душа беспокоилась всё сильней и сильней... Наконец-то Пятифан соизволил выйти. Как только он закрыл дверь и повернулся спиной ко мне, я сразу прыгнул на него сверху. В моей голове всё выглядело так: я повалю его на землю, ударю поддых и тут же вставлю кляп в рот, чтобы не кричал. Но реальность... оказалась сурова и внесла свои правки...

Я прыгнул на него, почти повалил, но в последний момент он вывернулся и я тут же получил крепкий удар по виску. Пятифан смотрел на меня ошарашенными глазами, его нижняя губа затряслась... Придя в себя, я поспешил ответить таким же ударом в висок. Я сжал правую руку в кулак, перенёс вес на левую ногу, замахнулся и сделал резкий выпад. Удар был бы сильный и точно бы отправил Ромку в нокаут, но я проделал эти действия медленно, поэтому он смог увернутся. Пятифан отшагнул в сторону и сунул руку в карман... уже через полсекунды я услышал звук открывающейся бабочки. Пока инерция тянула меня вперёд по направлению удара, Ромка всадил мне нож по ребро под самую рукоятку. Я только охнул и тут же отпрыгнул назад. Бабочка осталась во мне, одна из её рукояток упала, вторая осталась в положении. Я ощущал этот холодный металл внутри.

Ромка набрал воздуха в лёгкие, хотел закричать, но к нему сзади прыгнула Алиса, она тут же принялась его душить. Пятифан только хрипел, пока девушка со всей своей вампирьей силы сжимала ему глотку. Ромка недолго трепыхал ногами, он быстро потерял сознание и Лиса отпустила его. Он упал на снег.

— С тобой всё хорошо? — Алиса тут же подлетела ко мне.

— В норме... но вот, сука... — выругался я и чуть глубже засунул нож, дабы кровь не капала на снег, — мою любимую футболку...

— Пойдём быстрее, пока мамаша не спохватилась!

Мы перекинули Ромку под забор, перелезли сами, затем я взял Пятифана под руки, девушка за ноги. Раз, два, три и один чёткий рывок! Не оставляя большого количества следов. Спустя минуту мы уже на безопасном расстоянии от дома Пятифановых.

— Мне нужно зайти к Харитону, сообщить, что мы готовы, — я выдернул нож из своего тела и тут же убрал в карман. Густая кровь очень медленно потекла из раны, окрашивая мою любимую футболку... — А ты... наверное сразу иди к Иосифу. Только помедленней! Хорошо?

— Отлично, — она кивнула головой и взяла Пятифана на руки. — Только быстрее...

— Хорошо...

***

Рана, нанесённая Пятифанов, уже зажила, когда я подошёл к дому Морозовых. Я открыл калитку, вошёл во двор и постучал в дверь. Открыла мне её Полина. Она улыбнулась и пропустила меня в дом. Скрыть окровавленный кусок футболки мне не удалось....

— Это тебя кто так? — спросила девочка широко раскрыв глаза от удивления. Она пялилась на футболку, как будто увидела в ней что-то инопланетное или неведомое ей.

— А... это... — я пытался сочинять на ходу, — понимаешь... я же ведь... вампир... и я просто тренировался делать рывки в лесу, пока до вас добирался, не справился с управлением, вот и напоролся на сук... Ты не бойся, всё уже зажило... у меня всё быстро заживает...

Я вспомнил момент, когда пустил себе пулю в голову... Глубоко вздохнул и тут же выдохнул. Полина продолжала смотреть на небольшое пятно — всё-таки густая кровь вытекает из раны медленнее.

— Как же ты умудрился?

— Да что-то влево занесло... может стойку неправильно принял... — отмахивался я. Кажется, она поверила.

— Пойдём, тебя все заждались...

Мы вошли в гостиную где за столом сидели Тихонов и Харитон. Оба болтали о чём-то отвлечённом, кажется, о политике. Старик заметила меня первым.

— Вот и пожаловал, Антон... а где Алису потерял? — он улыбнулся и показал оставшиеся передние зубы.

— Она... сразу пошла к Иосифу... забалтывать... — я подошёл ближе и пожал обоим руку.

— А что за кровь? — тут же спросил Тихонов.

— Я... на сук напоролся пока.... практиковал рывки...

— Эх, молодёжь... — усмехнулся Харитон. — Моя жена в молодости тоже практиковалась в лесу... однажды так напрактиковалась, что напоролась на сук лбом...

Никто не обрадовался таким подробностям. Я перешёл сразу к делу.

— Сегодня крайний день, — я достал каменный нож и положил его на стол, — ждать больше нельзя...

— Интересная работа, — Харитон тут же схватил оружие. — Помню, как удивился, когда Фёдыч сказал, что это единственный способ убить Хозяина леса... Он над ним так долго шаманил... три дня делал, не меньше... ещё дольше выбирал подходящие камни...

— Мне нужно торопиться, — сказал я, забирая нож у Харитона. — Чем скорее... закончим тем будет лучше.

— Всё настолько серьёзно? —Харитон быстро поменялся в лице.

— Да... — я кивнул головой и уже пошёл к выходу.

— Подожди! — Тихонов окликнул меня. Старлей встал со своего места, взял в руки автомат и твёрдо сказал. — Я пойду с тобой.

Я впал в небольшой ступор. Тихонов ведь там ни к чему... он полностью бесполезен и к тому же ломает весь наш с Алисой план с Ромкой.

— Зачем? — нервно спросил я.

— Я устал сидеть... тем более вам нужна помощь. Сова ещё жива, помнишь?

— Д-да... — я кивнул головой.

Тихонов прошёл мимо меня и вышел на улицу. Я неохотно вышел за ним, перед этим попрощавшись с Полиной и Харитоном. Я пообещал зайти к ним после дела...

***

И вот я и Тихонов бредём по лесу к чёрному гаражу. То, что этот бывший милиционер составляет мне кампанию я был, мягко говоря, не рад... Он ломает весь выстроенный совместно с Алисой план. Но раз уж он здесь сейчас со мной, то он мог бы немного пригодится... Алиса рассказывала, что когда она ходит по лесу, то почти всегда издалека за ней следила выжившая сова... И я уверен, бьюсь о заклад прав, уверен, что прямо сейчас за нами следит сова. Возможно она вышла на контакт с Иосифом и донесла ему о нас?

Неожиданно прямо рядом с нами объявилась Алиса, которая, увидев лейтенанта, тут же поспешила надеть маску. Она вышла из тени и быстро подошла к нам.

— Всё готово, но у меня предчувствие дрянное... — проговорила она сжимая и разжимая кулаки от нервов.

— Почему?

— А ты когда зайдёшь — увидишь! — на нервах выпалила она, но тут же покрутила головой и продолжила. — Этот садист... распял Совушку... и мне кажется, что она успела ему что-то рассказать...

— Константин Владимирович... — я повернулся к милиционеру, который от скуки постоянно менял положения предохранителя. — Вам придётся остаться здесь... чтобы Иосиф вас не почувствовал...

— Как он может меня почувствовать? Я ведь... ничем не пахну! — тут же отмахнулся Тихонов.

— Это вам так кажется! На самом деле от вас пахнет мертвячиной... — Алиса демонстративно скрестила руки на груди, но тут же опустила их по швам. — Человеческий нюх не способен учуять столь тонкие запахи, которые исходят от низших вампиров... А вы, как раз таки, низший вампир у которого остался старый, человеческий нюх...

— Что ж... тогда я действительно остаюсь здесь... — Тихонов рассеянно посмотрел по сторонам и сел под ель, облокотившись на ствол. — Но если вы не появитесь через полчаса — я иду за вами.

— Идёт...

Мы отошли от милиционера на безопасное расстояние и я тут же схватил Алиса за руку и снял с неё маску. Она не сопротивлялась.

— А ловко ты его... с запахом... — улыбнулся я.

— Потому что, сообразительней надо быть... Тошка... — язвительно проговорила она.

— Алиска, — я сделал шаг вперёд, заключив девушку в свои объятия.

— Обнимаешь как в последний раз... — вздохнула та.

— Боюсь...

— Не бойся, не будет никакого последнего раза... Ты будешь меня обнимать каждый день на протяжении сотен, а может быть и тысяч лет... А может и... вечно...

— Поцелуй?

— Конечно... Только не как в последний раз...

***

Как только я вошёл в гараж в нос мне ударил уже насточертевший аромат индийского чая. А внутри гараж преобразился: пропали два старых и уже продавленных дивана, пропал рабочий стол, пропало всё кроме большого шкафа с миллионом баночек и склянок с самым разным содержимым, а также большого операционного стола по середине. Видимо на этом столе меня обследовали перед обращением... его холод с болью остался у меня глубоко в мозгу...

— О, вы пришли... наконец-то твою налево... — из-за стола появился Иосиф. — Кстати, взгляните на мой трофей.

Он указал рукой на металлическую стену, где висел труп Совы. Крылья были разведенный в стороны, ноги соединены и опущены вниз, а голова повёрнута вправо. Чем-то мне это напоминало нацистского орла...

Я повернулся к Иосифу. Он стоял за столом и горделиво раскладывал скальпеля в ряд. На холодном столе уже лежал Пятифан, он был наполовину раздет и я наблюдал его тонкое и худощавое тело. Амулета видно не было, но я уверен, что он при нём, просто Алиса хорошо его спрятала.

— Чего стоите как не родные? — спросил Иосиф. — Подходите... сегодня здесь негде посидеть, но завтра всё будет.

Иосиф за всё то время пока мы не виделись отпустил коротенькую бородку и стал ещё больше похож на Ленина. Мужчина подошёл к операционному столу и аккуратно ощупал Романа, сильно надавливая пальцами в районе живота.

— А это что же, Антон, теперь экзамены в шестом классе сдают? — с некой долей подозрения спросил Иосиф, продолжая ощупывать Ромку.

— Да... теперь каждый год сдают, начиная с пятого класса, — отмахнулся я.

— И биологию тоже сдают?

— И биологию, — я кивнул головой.

— Тогда там точно будет вопрос о... строении человеческого тела... — игриво прошипел Фёдыч взяв в руки скальпель. — Тебе будет полезно увидеть его строение на практике... Подойди ближе. И ты, рыжая, тоже подойди, ты мне помогать будешь.

Хоть на Алисе и была маска, но я всё равно представил себе, как она скривила лицо от такой просьбы... Девушка подошла и встала по правую руку от Иосифа, я подошёл и встал по левую, около головы Пятифана. Позади меня был шкаф, передо мной операционный стол с Ромкой.

— Так это кто у нас? — спросил Иосиф дотронувшись до подбородка хулигана.

— Ромка Пятифанов, — не задумываясь ответил я.

— О... так вот оно что... понятно почему вы привели его ко мне... та ещё сука дранная... Тогда... — мужчина дотронулся пальцами до его закрытых глаз и тут же Роман открыл веки, — пусть помучается.

Пятифан глупо осмотрелся по сторонам и увидев нас, тут же начал кричать и пытаться встать. Его руки и ноги были обхвачены специальными ремнями, чтобы он не мог двигаться. Но Ромка всё равно бился, пытаясь высвободить хотя бы одну руку. На его лице был ужас. Мне стало его жалко.

— Вот так, ну... начнём! — усмехнулся Иосиф. — Скальпель!

Очень медленно мужчина поднёс скальпель к груди Ромки, тот видя это начал кричать ещё сильнее. Я завёл руку за спину и достал из штанов кинжал, ещё секунда, две и я ударю им Иосифа. Но я не успел.

Иосиф крутанул скальпель в руку и ударил им Алису, тут же он обернулся вырвал у меня клинок из рук и ударил им в живот. Острая боль прорезала во мне все чувства, мои нервные окончания наматывались на холодный каменный клинок, будто на колючую проволоку. И они наматывались, наматывались и рвались с ужасной болью... Я потянулся к шкафу и схватил от туда самую большую банку с неизвестным содержимым... оно было чёрным как смоль, переливалось в свете лампы и будто бы висело в воздухе... Я попытался ударить Иосифа ей в голову, но он вырвал её у меня и разбил о мою черепушку... Холодная чёрная жижа соприкоснулась с моей головой и тут же впиталась в неё, замораживая мой мозг и распространяясь по телу через кровь.

Иосиф выдернул у меня из живота клинок и ударил им меня в шею, пробив позвоночник. Я потерял контроль над телом и начал было падать, но она схватил меня за плечи и перекинул через операционный стол, на котором всё ещё брыкался и визжал Ромка. Я упал на пол как кукла... из меня текла кровь... сначала густая и красная, потом бордовая и чуть позже и чёрная, очень похожая на ту, что была в банке. Боли не было, теперь я вообще ничего не чувствовал кроме сильного холода, который сковал мой мозг.

— Чё блядь, думали самые умные, нахуй? — Иосиф выхватил из кармана пистолет и выстрелил Алисе в грудь серебряным патроном. — Мне Сова много что рассказала... Пиздец вам.

Иосиф принялся избивать Алису, там пыталась сопротивляться, даже зубами вырвала у него кусок плоти из плеча... но он был сильнее. Лежа в огромной, постоянно растекающейся луже чёрной крови я смотрел на это и ничего не мог поделать. Он повалил её и начал наносить удары по голове тяжёлыми ботинками. От первого сломалась маска, от второго нос, от третьего... он превращал её лицо в сплошную кашу из кожи, крови и хрящей...

Тут его остановил один громкий выстрел, на мгновение стало так тихо, что ухом я уловил металлический звон упавшей гильзы, а спустя полсекунды все снова закричали. В гараж ворвался Тихонов. На него тут же налетел Иосиф и за мгновение ока порвал бывшего милиционера надвое. А холод в моей голове усиливался, он призывал меня закрыть глаза, я не мог ему не повиноваться...

***

Холодная липкая тьма окружала моё тело. Я еле как открыл тяжёлые свинцовые веки и обнаружил то что... повсюду тьма... нет ни одного источника света, чтобы увидеть хоть что-то... абсолютная тьма, первозданная... то из чего состоит весь мир... то из чего состоит всё... на многие тысячи, миллионы, додекальоны квадратных километров... а может и... совсем... бесконечна...

Где я? Это ни похоже ни на рай, ни на ад... Чистилище? Возможно...

Мои ноги тяжелеют, наливаются металлом, их тянет вниз, в этот чёрный и бесконечный океан полной жидкой тьмы. Я закрыл глаза и почувствовал как смешиваюсь с ней, становлюсь одним целым... я растворяюсь в ней, как растворяется ложка мёда в горячем чае... постепенно... сначала руки и ноги, потом тело, а потом и голова. И вот я весь слился с ней, пропал...

***

Мне страшно... я очень маленький, меня достают из родной утробы под усталые стоны моей матери. Врач бесцеремонно хватает меня за одну ногу и поднимает и тут же бьёт. Я открываю рот, вдыхаю холодный, наполненный запахом спирта воздух операционной и чувствую, как под его напором раскрываются мои лёгкие... Я кричу и плачу... меня закутывают в пелёнки и куда-то уносят... Мне тяжело... я хочу к маме... страшно... устал... вновь засыпаю...

***

Открываю глаза уже на холодном, выложенном белой плиткой полу... Где-то там, высоко в чёрном небе сияют звёзды — единственный источник света в этом месте. Я приподнялся на локтях, моё тело лёгкое как пушинка... Пустота... только большой камень на котором сидит смутно знакомый мне человек в заячьей маске.

— Ты проснулся! — я узнал свой же голос... только он был искажён... как будто говорили три моих копии одновременно.

— Ты... где я блядь...

— В рифму хочешь? Так вот, ты сейчас в полной пизде. — он растянулся на камне. — Вот скажи мне... зачем?

— Что зачем?

— То зачем?

Недолгое молчание.

— Ты кто такой? — выкрикнул я.

— А ты кто такой? Назови своё имя!

— Антон Петров.

— Вот это совпадение! И я Антон Петров! — засмеялся мой клон и вскочил на ноги, попрыгав на камне.

— Откуда взялся?

— С того берега моря!

— Какого моря?

— Моря тьмы.

— На чём приехал?

— Оседлал твою больную психику, сел и приехал...

— Тьфу, блядь, заговорил ты меня!

— Заговорил!

Абсолютно пустой и бессмысленный диалог, а главная проблема, что я ему в этом потакаю... хотя и не хочу этого, выходит всё само.

— Отвечай, сволочь, кто ты! — заорал я и вскочил на ноги.

— Я Антон Петров, — он спрыгнул с камня.

— Сволочь! — я побежал к нему полный ярости.

Он сделал шаг вперёд, так молниеносно, что я не успел среагировать и получил сильнейший удар в грудь. Громко затрещали мои рёбра и я отлетел назад. Вдруг земля затряслась, с неба попадали искусственные звёзды, становилось всё темнее.

— Началось... — проговорил мой клон, — началось.

Он откуда-то достал каменный кинжал и бросил его мне.

— Поиграем напоследок? Перед твоей смертью...

Видимо мы находимся у меня в голове, а все разрушения вызваны моей скорой кончиной... Почему бы тогда и не поиграть с самим собой?

— Поиграем! — я схватил кинжал и сделал резкий рывок вперёд, быстро сократив дистанцию.

В ту же секунду я получил по лицу, да так сильно, что полетели искры из глаз. Я снова отлетел на пару метров и вновь встал. Мой клон стоял неподвижно, заведя обе руки себе за спину. Атаковать его было не вариант, он быстрее и сильнее меня... Защищаться тоже, по видимому, не получится... остаётся лишь играть от окружения и выматывать его...

Я начал отходить в бок, он не шевелился, лишь следил за мной пустыми глазницами маски.

— Знаешь, это пиздец как скучно, — он по театральному зевнул и наклонил голову. — Долбёжка в одни ворота... Думаю надо что-нибудь разнообразить...

Он щёлкнул пальцами и рассыпался в чёрную пыль. Она закружилась, завертелась, превращаясь налету в огромную тучу жуков, которая в один момент полетела на меня. У меня не было шанса перед ней устоять, она снесла меня подхватила и понесла куда-то, но тут же бросила на пол. Перед самым падением я закрыл глаза, а когда открыл, то... вскочил от кошмара в своей кровати.

С моего лба стекала тонкая струйка холодного пота. Я повернул голову, около меня стояла недовольная мать с полотенцем в руках. Весь мир был размыт, я протёр глаза, но только потом понял... я не вижу без очков...

— Вставай, первый день в школе проспишь! — недовольно и грозно сказала она. — Ну что сидишь смотришь? Вставай быстрее!

Я послушался, встал... Первым делом зашёл в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Клыки маленькие, слабовыраженные вены, нет той уже привычной мне бледноты... Я укусил себя за палец... я чувствую боль...

Я схватил себя за голову... неужели всё было обычным сном? Простой сон? Сон? Всё то, что со мной было оказалось лишь ночным кошмаром? Всё? Алиса, Хозяин леса, Иосиф, Стая... вампиры.... всё... лишь... обман моего мозга? За что? За что!? За что!!! И Алиса... тоже... а я ведь... полюбил её... полюбил девчонку из своего сна... а сам так и остался жалким шестиклассником в смешных очках.

Еле сдерживая слёзы я спустился вниз и на кухне застал очередную ссору родителей... Мама кричала на отца и била посуду, в свою очередь папа кричал на мать... Да... по видимому всё действительно было сном... Нигде не было Оли... скорее всего она просто спряталась в своей комнате... Но я не слышу телевизора! Обычно она включает его на полную громкость, лишь бы не слышать ругань родителей...

На столе стояла огромная жёлтая кастрюля, я не припомню чтобы она у нас была. Под конец ссоры мать не выдержала, схватила кастрюлю и кинула её в отца. На пол вывалилось всё содержимое кастрюли: человеческие кости с огромными ошмётками плоти на них... покатилась маленькая голова с белоснежными волосами... Оля...

Родители вмиг повернулись на меня.

— Это всё из-за него! — хором закричали все.

— Из-за тебя мы ссоримся! — закричал отец.

— Из-за тебя я умерла... — крохотная голова девочки еле шевелила губами.

— Лучше бы я сделала аборт!

Они кричали и кричали. Их визг превращался в одну единую какофонию, которая ломала ветхие стены старого дома... те валились друга на друга, создавая новый шум... Родители начали увеличиваться в росте, удлинялись ноги, руки, шея... они с хрустом ломались и превращались в тонкие ветви лысых деревьев... Кости Оли, лежащие на полу, соединились в что-то отдалённо напоминающее собаку...

— Всё из-за тебя... — твердили ото всюду, сама материя говорила мне это...

Я упал на колени...

— Нет... — тихо прошептал я, — нет, не из-за меня...

Они не услышали.

— Не из-за меня! — сказал я вполголоса.

Они не слышат!

— Не из-за меня! — закричал я так сильно, что надорвал голосовые связки.

Они услышали, услышали и затихли. Всё прекратилось в момент. Страшные деревья начали рассыпаться в пыль, также как и кости Оли... Пыль закружилась и соединилась в моего клона. Он леветировал над полом, скрестив ноги. Мы снова были в том же месте с тусклыми звёздами и потрескавшейся белой плиткой. Земля снова задрожала, появились обрывы...

— Страх... Да... обожаю!!! — усмехнулся клон. — Ты винишь себя в ссорах родителей... ведь это ты закатил первый скандал! Ты винишь себя в возможной смерти Оли... она ведь умрёт по твоей вине!

— Неправда! — закричал я. — Родители начали ссоры из-за... работы отца... А Оля не погибнет! И в этом виноват не я, а Иосиф!

— Да ну, правда что-ли? — удивился он. — Скажи это им...

На полу снова появились мои родители и Оля... но... они были искажены... Сломанные в нескольких местах руки и ноги, разорванные рты, застывшие в немом крике и пустые глаза... Это были не мои родные. Мой клон кинул мне каменный кинжал.

Я взял его в руки и ступая босыми ногами по ледяной плитке подошёл к «родным». Они не атаковали... Я понял что мне нужно сделать... это мои страхи и я должен их побороть...

Первым стал отец. Я сделал шаг к нему и тут окружение изменилось. Отец, старый и седой подымается по лестнице, тяжело дыша. Он хватается за перила и делает остановку каждые пару минут... Всё было таким настоящим и реальным... но один раз я попался в такую ловушку, во второй раз такого не будет. Я подошёл ближе к «отцу», тот, услышав шаги, обернулся и сильно удивился.

— Антон? Ты же на войне... — я не дал ему договорить, всадил нож по самую рукоять ему в живот.

Он глубоко вздохнул и вмиг обмяк... Я вытащил кинжал и его тело медленно покатилось вниз по ступенькам. Наваждение тут же рассеялось, словно утренний туман перед обедом. Жуткого отца больше не было, остались лишь «мама» и «Оля». Землетрясение продолжалось, всё вокруг рушилось, мой клон висел у меня над головой и напевал какую-то песенку. Я подошёл к «матери» и вновь очутился в мираже.

Большая улица, дорога, пешеходный переход и мигающий зелёный свет. Моя мать уже сильно постаревшая идет по дороге, её седые волосы средней длины развивает ветер, а сама она тяжело дышит. Я взял её за плечо и повернул.

— А-антон? — она широко раскрыла свои водянистые глаза. — Ты же...

Я прервал её, плеснув по горлу клинком. Она ошарашенно посмотрела на меня, непроизвольно сделала два шага назад. Загорелся красный и огромный джип, мчащийся на полной скорости, сбил старушку. Она попала под колёса, которые переломали ей все кости и раздавили голову... Я тут же повернулся и вновь оказался у себя в голове.

— Понял, вычёркиваем, — засмеялся мой клон, висящий под потолком и сделал жест, будто что-то пишет в блокноте. — Ну, осталось только твоя сестрёнка.

Когда я подошёл к Оле, то оказался в палате реанимации. Моя постаревшая сестра лежала прикованная к кровати и смотрела в потолок. Кривая линия на мониторе, постоянный писк и едкий запах лекарств, прожигающий своей резкостью носоглотку и въедающийся в мозг.

Я подошёл ближе. Оля с трудом повернула ко мне голову, в её больших глазах плескалась большая жажда жизни. Она с трудом откашлялась и заскрипела:

— Пришёл... Тоша... ты как всегда остался молодым... но я не жалею о том, что не согласилась на обращение... Я всё сделала в этой жизни... написала кучу книг, которые читает весь мир, стала известной журналисткой... Кстати, я забыла сказать тебе спасибо, за тот случай, когда ты помог мне материалом для репортажа по мясорубке в Мадриде... мой солдатик...

Сделать своё решение было тяжело... по сути это просто самовнушение, Оле ведь всего шесть лет, она не старая бабушка, лежащая в реанимации, она маленький ребёнок любящий мультики! Но... всё это было таким реальным... Кажется, развернись и уйди, но... тогда... а смогу ли я выжить? А выживу ли я вообще? Может это сейчас просто предсмертные галлюцинации?

Я закрыл глаза и ударил Олю ножом в грудь. Писк прекратился, на мониторе сплошная... а передо мной лежит труп моей обмякшей сестры... Из глаз потекли горячие слёзы, я рывком развернулся и зашагал, как тут же в кого-то врезался. Мой клон стоял прямо передо мной, расставив руки в бока.

— Ура, я победил в своей голове все страхи! Теперь у меня достаточная сила воли, чтобы выжить! Ух!.. — он театрально выставил правую руку вперёд, а левую положил на грудь, а потом резко закричал. — Нет блядь! Это так не работает! Если тебе распидорасили позвоночник и ты истекаешь своей кровью, говном и мочой то ты подохнешь как последняя псина! Ты, блядь, не восстанешь из мёртвых, ты... просто сдохнешь... помрёшь, умрешь, уйдёшь из жизни, канешь в забвение... выбери любой синоним на свой вкус...

— Отвали от меня... — я попытался его оттолкнуть, но моя рука прошла сквозь него.

— Куда? — спросил клон. — Ты катишься?

— Что?

— Кто?

— Не еби мозги!

— Чьи?

— Мои!

— А я думал его.

— Кого?

— Его! — он указал куда-то в пустоту.

Я понял, что меня опять заговорили... я ничего не могу с собой поделать, как только она начнёт тарахтеть, так я сразу начинаю выдавать такие же сумасшедшие ответы...

— Мы вообще-то играть собирались! —легко напомнил я.

— Ах да... Ну давай сыграем! — клон достал из кармана револьвер и зарядил одну пулю в барабан, закрутил его и направил на меня. — Сыграем?

Я сглотнул. Он взвёл курок и нажал на спусковой крючок и что-то щёлкнуло, но выстрела не произошло. Клон крутанул револьвер в ладони и передал мне.

— Стреляй.

Я аккуратно взял оружие двумя руками, совместил мушку и целик на голове моего клона и неумело нажал на курок. Громкий выстрел, револьвер вылетел у меня из рук от отдачи, а голова клона разнесена в клочья, повсюду остатки серого вещества, ошмётки костей, хрящей и кожи... Маска слетела, я увидел его широкий — от уха до уха — рот, наполненный миллиардами зубов, похожих на иглы... Он улыбнулся и широко раскрыл пасть, показывая все свои внутренности...

В штанах у меня до сих пор был клинок, которым я тут же поспешил его ударить... ударил в горло, вставил по самую рукоять и провернул. Он взвыл, захаркал меня чёрной кровью и ударил с огромной силой. Но вместо того чтобы упасть на пол, я провалился сквозь него. На этот раз тьма была обжигающей, она, словно серная кислота, жгла его кожу, глаза, внутренности... сжигала и растворяла насильно! Боль, боль и только боль! А затем... пустота...

Холодный пол... я лежу на нём, растопырив в стороны руки и ноги... рядом со мной лежит клинок... мне уже ничего не нужно... сколько я здесь? Месяц? Неделю? Час? Минуту? Одну десятую секунды? Если это предсмертный бред, то он слишком затянулся... она должен был закончится ещё на моменте первой схватки... Я очень медленно встал на ноги, взял в руки клинок. И вот мой клон бежит на меня, бежит не скрывая своего ужасного лица... Огромная зубастая пасть, пустые глаза с точками вместо глаз... как же это... примитивно, что-ли?

Я выставил перед собой кинжал и вдруг воздух передо мной зашипел, нагрелся и о мой кинжал ударилась сталь. Передо мной стоял парень лет двадцати, который был похож на меня, только немного старше, без очков, с длинными волосами и огромным шрамом на щеке. Он что-то сказал на неизвестном мне языке и у нас обоих пошла из ушей кровь. Я упал на пол, затыкая пальцами ушные отверстия. Вновь глухая пустота... я устал... хочется чтобы произошло хоть что-то... я бы был не против даже умереть, лишь бы это прекратилось!

И вновь новое место... я стою в ледяном замке и держу за руку Олю. Передо мной стоит Дед Мороз, а вокруг нас все звери... Как я здесь оказался? Что я здесь делаю?

— Ну возьми! — Алиса с жалобными жёлтыми глазами протягивала мне в руках конфеты. Вмиг они закопошились, зашевелились... опарыши...

— Алиса! — выкрикнул я и ударил по рукам. Опарыши попадали на пол, я принялся с ненавистью их давить.

— Антоша... ты меня удивляешь... — разочарованно сказала девушка. — Я в тебе разочаровалась...

Это другая Алиса, другая реальность!

Я заметил как звери с вожделением и огоньком в глазах смотрят на мою Олю. Она же, маленький напуганный ребёнок, прижалась ко мне и плачет, уткнувшись мне в грудь. Я оскалился, показал клыки и зарычал.

— Тронете Олю — выпью вашу кровь и сожру сердца! Заберу души! — выкрикнул я чувствую как рвётся мой рот и как растут мои зубы.

— Какой ты всё-таки... дурачёк... — сказала Алиса и покачала головой.

Комнату наполнил запах тухлого мяса, тишину разрезали крики, хруст ломающихся костей... Силуэты животных начали преображаться... рвалась одежда, рвалась кожа... наружу вылезали кости, суставы, позвонки... весь ледяной дворец растаял за пару секунд и теперь я стоял на металлическом полу, усеянном внутренностями и костями... Я не боялся этого, а вот Оля взорвалась криком и потеряла сознание от страха, я подхватил девочку за руки. Передо мной стоял Хозяин леса, с берцовой костью в руках.

Позади послышался громкий топот, крик. Тот парень с мечом наперевес пробежал мимо меня, оттолкнув. Он прыгнул на Хозяина леса и вмиг исчез. Я упал на пол, угодив головой в чей-то кишечник. Разъярённый Волчик набросилась на меня, попытался загрызть, но я вцепился ему в глотку своими клыками и с силой дёрнул, вырвав гортань. Монстр остался лежать на полу, захлёбываясь в собственной крови и пуская красные пузыри пастью. Я же встал на ноги и выплюнул гортань на обозрение остальным.

Неожиданно всё погасло, будто кто-то выключил лампочку... всё пропало... пустота, но есть пол. Затем появились звёзды, я смог рассмотреть пол уложенный белой плиткой. Не было никаких былых разрушений... всё так цивильно... На полу лежал мой клон в маске, он подложил руки по голову и закинул ногу на ногу, разглядывая звёзды.

— Ты вернулся? — он посмотрел на меня, затем вздохнул и снова лёг. — Располагайся рядом.

Я сделал как он попросил. Лёг рядом и тоже начал рассматривать звёзды, пытаясь увидеть в них хотя бы какие-нибудь созвездия... хотя я и не знал местоположения ни одного...

— Хорошо ты по вселенным погулял... — наконец сказал клон.

— По вселенным?

— Да... Или ты думаешь у тебя всё в голове было? Не-е-ет... произошёл сбой во всех вселенных и ты встретился со своими копиями из них...

— То есть... реально отгрыз... гортань?

— Правда, — усмехнулся клон. — Знаешь... мой путь открыт... мне пора...

— Чего?

— Того. Я ведь тоже не из вашего мира... Заперт был в твоей голове, а после сбоя... могу идти в родной дом... — он встал на ноги и зашагал куда-то вдаль, но остановился и обернулся. — Хочешь секрет расскажу?

— Давай.

— Yar veuks kop-op fayer un waren k'uardi all Fed.In.Chol.

***

Я открыл глаза в тот момент, когда Иосиф разорвал Тихонова на кусочки. Он повсюду раскидал его внутренности, да и сам весь измазался его густой кровью. Он повернулся к Алисе, лежащей без сил на полу. Она не могла пошевелиться... Я медленно встал на ноги и вынул у себя из горла клинок, рана мгновенно затянулась. Уставшими и опухшими глазами я посмотрел на Иосифа. Он смотрел на меня в ответ.

— Я живой, — спокойно сообщил я.

— Как?

— Я видел другие вселенные... Я убил собственные страхи... убью и тебя.

Иосиф кинулся на меня, но когда он должен был ударить я сам по себе рассыпался в чёрную пыль, а затем собрался у него за спиной... другой... изменённый... изуродованный... с широким ртом и острыми зубами... пустыми мёртвыми глазницами... Я не знаю откуда у меня появились такие силы... я будто пользовался ими всегда, с самого рождения...

Одним укусом я откусил Иосифу половину шеи, перекусив позвоночник. Его голова завалилась на левый бок и осталась висеть лишь на мышцах и коже. Он обернулся и попытался ударить меня когтями, но промахнулся. Моя очередь. Я схватил его голову и отрезал с помощью кинжала... но Иосиф остался жив, тогда я припёр его к стенке, ударил кинжалом и распорол живот... кровь вперемешку с внутренностями повалились на пол. Я лишь схватил сердце и одним ударом отрезал его. Тело Иосифа было ещё напряжено секунду, другую, а затем оно медленно обмякло сползая по стеночке. Сердце продолжало биться у меня в руке, я поднёс его к острым зубам и заглотил живьём, не пережёвывая... оно попало ко мне в желудок и начало медленно перевариваться...

Я обернулся и осмотрел гараж. На столе лежал потерявший сознание Ромка, а на полу всё ещё живая Алиса. Я тут же подскочил к ней и взял за руку.

— Ты как?

— Ты выглядишь... страшно... — хрипло заметила она. Девушка дышала со свистом, пробито лёгкое... Ей осталось пару минут...

— Ах да... сейчас... — я провёл рукой по лицу и снял весь страх, будто это был обычный актёрский грим. Затем я схватил кинжал и полоснул им по своим венам, а после поднёс к губам Лисы. — Пей, моя звёздочка...

И Алиса пила. Пила жадно, прильнув губами к ранке и работая языком. А я сидел и ждал когда она напьётся, ждал как верный своему хозяину пёс... Она пила долго, но моя кровь не заканчивалась, наоборот, её становилось всё больше, она так и сочилась из тонкого пореза на руке... Но когда Алиса закончила, ранка тут же затянулась...

— Антон... — девушке стало намного легче, возможно она даже исцелилась... Её лицо медленно заживало, принимая привычный миловидный вид.

Я помог ей подняться на ноги — её ватные ноги шатались из стороны в сторону — и тут же обнял... Она облокотилась на меня, чтобы не упасть. Я аккуратно коснулся её всё ещё разбитых, словно раздавленная вишня, губ, из которых сочилась кровь. Она лишь что-то промычала и я прекратил.

— У нас получилось! — радостно закричал я, прижимая девушку к себе и приподымая её над землёй, при этом раскручиваясь вокруг своей оси.

— Анто-о-о-о-он! — завизжала Алиса, при этом посмеиваясь. — Опусти меня на землю! Опусти!!!

Я выполнил её желание. Спустя время она уже твёрдо стояла на земле, но при ходьбе сильно хромала. Девушка подошла к операционному столу и поставила на него руки. Она внимательно осмотрела Ромку, который сейчас пребывал в бессознательном состоянии.

— А куда ты спрятала медальон? — спросил я и подошёл к ней сзади, обняв...

— Повесила на ногу... — засмеялась она и задрала штанину. — Гляди.

— Вижу... Мне кажется или он поседел?

— Он определённо поседел...

— И что мы будем с ним делать?

— Отнесём к Морозовым, скажем, что нашли его в гараже...

Я отошёл от Алисы и подошёл к огромным напольным часам с вмонтированной в них кукушкой. Я открыл их циферблат и увидел маленькие светящиеся шарики — видимо как раз те души, о которых когда-то говорила Алиса — и тумблер.

— А ну-ка давай уберём его со стола! — я подскочил к Пятифану, расстегнул ремни, которые сковывали его руки и ноги, и совместно с Алисой стащил на пол. Затем снова подошёл к часам и щёлкнул тумблер.

Вмиг гараж преобразился... Пропал операционный стол, распятая Сова, огромный шкаф... появились старые диваны, куча макулатуры, сложенной башнями и деревянный стол, за которым постоянно сидел Иосиф. Я подошёл к нему и залез в ящики... куча алкоголя... Здесь были как привычная всем водка с пивом, так и импортные виски, абсент, ликёр... и многие другие виды спиртного, названия которых я узнал впервые в жизни... А в самой глубине ящика была запылённая коробка. Я с трудом достал её, перевернув пару бутылок и поставил на стол. А потом открыл. Внутри были маленькие пакетики с... по видимому наркотиками...

А ещё записка.

«Новое место передачи: мёртвый улей под дубом в поле на юге посёлка»

— Это «гидра»... — тяжело сказал я...

— Что?

— Мы должны сделать им сюрприз! — я вытряхнул содержимое коробки на пол и заменил головой Иосифа, из которой успела вытечь вся кровь. А на обратной стороне записки я написал угрозу: Петров = смерть. Меня убил Петров. Секта = Петров. Меня убила секта, Петровы под её защитой. Бумажку я сунул в рот Иосифу. — Мы должны оставить эту коробку под дубом в поле, которое находится на юге... ты знаешь такой?

— Конечно знаю, — ответила Алиса. — На юге большое поле, там обычно летом картошку сажают... И в поле стоит один единственный дуб... с качелями... Как там было прекрасно кататься!

— Обязательно покатаемся! А сейчас... перед тем, как мы сожжём эту халупу... у него где-то здесь ведь должны деньги... хоть какие-то... — я снова принялся лазить в столе, чем вызвал у девушки сильное возмущение.

— Да как... Антон, это кровавые деньги! — взвилась она как гремучая змея, увидевшая человека в нескольких метрах от себя. — Как ты сможешь...

— Никак не смогу! — коротко ответил я, продолжая искать. Попадались мне в основном обычные документы и отчёты для больницы в которой работал Иосиф. Но где-то здесь должны же быть деньги... хоть сколько-то...

— Зачем тебе эти кровавые деньги? — строго спросила Алиса.

— Алиса, — я повернулся к ней, — наша семья в долгах как в шелках! Мы должны каждой уличной псине и не мало... мой отец работает на двух работах ежедневно, без выходных! Он возвращается домой лишь изредка, чтобы отоспаться... а платят ему сущие копейки... Понимаешь... когда-то у нашей семьи были деньги, а потом их не стало... мы залезли в такие долги... да взять ту же «гидру»! Мой отец должен им... и много... он ездит в город с пониманием того, что это может быть последний день его жизни... Прости, солнце, я понимаю как тебе противно всё, что связанно с Иосифом, но нашей семье нужны деньги...

Алиса опустила глаза к полу, выдохнула и заявила:

— Хорошо... прости... возможно я не очень разбираюсь в современном мире.

— Ничего страшного... — среди пустых бутылок я нашёл скрутку банкнот... Я принялся пересчитывать их.

— Но как ты отдашь их отцу? Возникнут вопросы! — поинтересовалась Алиса, набирая бутылки наполненные водкой.

— Буду подсовывать их в тайне... я знаю где у родителей находится заначка... — процедил я, продолжая пересчитывать купюры. — А тебе зачем алкашка нужна?

— Чтобы сделать зажигательную смесь... Хорошая водка горит, а эта сволочь бы простую бражку не купила, — она начала рвать одежду на трупе Иосифа и промакивать её в спирте, а затем наполовину засовывать в бутылки с водкой.

— Сорок четыре тысячи... — закончил я считать деньги и тут же проверил карманы трупа, затем часы и шкаф. — Ещё пять тысяч... Не густо... А что если...

Я взял кинжал и распорол диваны. В продавленной набивке находилось ещё несколько скруток. В общей сумме сто двадцать тысяч рублей... солидные деньги Иосиф заработал в такой глуши на продаже наркотиков и человеческих органов... Уверен в его доме намного больше, но и этой суммы хватит, чтобы погасить долги нашей семьи.... хорошо что Алиса поняла меня. Но вот у меня встаёт точно такой же вопрос как и у неё... Как я смогу подкинуть столько денег? Да и где мне их хранить, чтобы их не нашли родители? Явно не в носке под подушкой...

Девушка откуда-то достала советскую двадцатилитровую канистру, наполненную бензином до отказа.

— Ты закончил? — кратко спросила она и понюхала содержимое канистры, чтобы точно убедится, в том, что это бензин.

— Да... — я кивнул и спрятал толстую пачку купюр в карман. Только сейчас я заметил, каким был грязным... весь в чёрной крови... от родителей такое будет трудно скрыть... — А откуда у Иосифа вообще бензин?

— А у него машинка есть... — ответила Алиса и взяла Пятифана под руки. — Нам его нужно вынести.

Я взял Ромку на руки — сверху на него Алиса положила коробку с головой Иосифа — и вышел на улицу. Оттуда я наблюдал как Алиса не жалея бензина обливала, щедро обливала каждый сантиметр гаража. Когда она закончила то кинула пустую канистру на диван, а сама вышла на улицу, куда предусмотрительно вынесла коктейли Молотова. Она взяла одну из бутылок с водкой, достала из кармана дешёвую, скорее всего украденную из ларька зажигалку. Она чиркнула ей и кусочек одежды воспламенился. Девушка посмотрела на бутыль, затем на гараж, на Пятифана, а после и на меня... зачем-то мне кивнула, широко замахнулась и что есть мощи кинула смесь внутрь гаража. Бутылка попала в стену и тут же разбилась, её содержимое сразу же вспыхнуло и подожгло разлитый бензин. Пропитанный нефтепродуктом гараж загорелся ярким пламенем, внутри всё плавилось, шипело, трещало и скрипело. Сгорели документы, от температуры полопались бутылки, обуглился стол, сами стены раскалились докрасна. Даже тело Иосифа перестало существовать. Я боялся, что огонь перекинется на деревья, но мои опасения были ложными... горел только гараж, горело горькое прошлое... А Алиса продолжала кидать бутылки с зажигательной смесью, а когда те закончились то кинула в огонь зажигалку. И только после этого мы покинули это место и отправились к дому Морозовых.

***

Убывающая, но при этом всё ещё яркая луна освещала пустое, занесённое снегом поле на юге посёлка, с единственным дубом по середине. Мы с Алисой пробирались аккуратно, не рывками, а шагом... Дабы наши следы было видно. Это заняло некоторые трудности, ведь сугробы были почти по пояс. Но помогая друг другу мы смогли преодолеть сотню метров и теперь мы здесь.

Прошло четыре дня со смерти Иосифа, Оля тяжело заболела... но сейчас ей вроде бы лучше... Надеюсь всё будет хорошо.

Когда мы пришли к Морозовым с Ромкой, то сказали, что нашли его в гараже... После того как мы с Алисой ушли, Харитон сразу вызвал милицию...

И вот сейчас мы здесь. Мы знаем, что сейчас сюда подъедут люди из «Гидры», дабы совершить обмен. Сейчас мы стоим под этим самым деревом. Оно было очень высоким, с длинными раскидистыми ветвями... в тени этого дерева можно прятаться от полуденной летней жары. Под деревом стоял маленький улей, возможно здесь раньше была пасека, но от неё остался лишь он... мёртвый улей с остатками восковых сот... Я открыл крышку и положил туда коробку с головой Иосифа. После этого мы с Алисой начали ходить кругами, запутывая следы. Когда с этим всем было покончено я обернулся облаком чёрной пыли, подхватил девушку и унёс её в посадку, где мы принялись ждать.

Через неопределённое время на дороге показалась чёрная волга с номерами ССД. Она ехала всё медленней и медленней пока не остановилась совсем. Из неё вышли двое высоких мужчин: толстый и тонкий. Матерясь и проклиная всё вокруг они пробрались к дереву.

— Петрович, давай быстрее... не по себе мне здесь, да ещё и холодно блять! — хриплым басом проговорил тонкий.

— Да не ссы ты, ты чё, в первый раз что-ли? — засмеялся высоким голосом толстяк и открыл улей. — Так, он коробку каку-то... ебит твою налево...

— Что там? — поинтересовался тонкий.

Толстяк отдёрнул руки, как от кипящего и брызжущего кипятком чайника. Тонкий заглянул внутрь и тут же отшатнулся.

— Пиздец, — тихо сказал толстяк и взял двумя пальчиками записку. — Петров равно смерть, Петров равно секта, меня убил Петров...

— Петров... — задумался тонкий. — Ты помнишь этого петуха Петрова? А помнишь Иосиф сообщал, что его сын вступил в секту?

— Так это он сделал? — удивился толстяк и сунул записку обратно в коробку. — Ему же всего двенадцать, он ещё совсем пиздюк.

— Это необычная секта... — проговорил тонкий озираясь по сторонам.

— Смотри тут и следы какие-то... — толстяк показал пальцем на снег. — Вот они есть, а как он назад уходил? Улетел что-ли?

— А может и здесь остался...

— А что делать-то будем?

— Возьмём коробку с собой, покажем Князу... он точно знает что в таких ситуациях делать... — тонкий продолжал осматриваться. — Поехали отсюда нахуй, а то мне кажется, что за нами наблюдают!

Толстяк схватил коробку и оба сквозь сугробы поспешили к машине. Когда чёрная Волга с номерами ССД скрылась из нашего взора, то Алиса спросила:

— Антон, мы свободны?

— Мы свободным, Алиса, — сказал я и поцеловал её в губы...

ЭПИЛОГ

После смерти Иосифа Антон и Алиса останутся вместе. Мальчик продолжит жить с родителями и Олей, которая, на сорок первый день после смерти Кати Смирновой сильно заболеет, но через пару недель будет полностью здорова. Алису же приютят Морозовы, Полина и Харитон будут обучать девушку школьной программе, позже один хороший друг Харитона создаст для Алисы подставные документы, якобы она дальняя родственница Полины. Вскоре девушка поступает в местную школу. В возрасте пятнадцати лет Антон познакомит своих родителей с Алисой, но скрыть то, что она и он вампиры не удастся. Карина, уже давно не любящая своих детей, из-за этого не выдерживает и окончательно уходит к любовнику, оставляя Бориса одного с детьми.

Гидра, после получения посылки с головой Иосифа и угрозами от Антона решает оставить Бориса в покое, освободив его от всех долгов. Сразу после этого семья Петровых снова переезжают в город и Антон попадает в старую школу, в свой старый класс, где сразу показывает нового себя в драке. Мальчик не находит в старой школе друзей и каждые выходные приезжает к Алисе в посёлок.

После обучения оба поступят в один институт, а сразу после окончания играют свадьбу. Антон проходит срочную службу и успевает поучаствовать во втором штурме Грозного (за свою жизнь он побывает во многих горячих точках, получит множество ранений, но благодаря своим способностям выживет). После окончания срочной службы Антон и Алиса начинают путешествия по коренным землям Узгеров, дабы обуздать силу Омникуляров. В конце семилетнего путешествия у Петровых рождается двойня: мальчик и девочка, которые также являются неподтверждёнными Омникулярами.

В конце две тысячи семьдесят восьмого Антон и Алиса инсценируют смерть в автокатастрофе и меняют свои документы, дабы не возникало лишних вопросов об их долголетии (в будущем они будут делать это не один раз).

Роман Пятифанов же после психологической травмы, полученной в Чёрном гараже сойдёт с ума и попытается наложить на себя руки из-за чего попадёт в психиатрическую больницу, где пробудет до конца жизни. Умрёт он в возрасте семнадцати лет, врачи найдут его в туалете с перегрызенными венами.

Полина станет скрипачкой в одном из московских оркестров, а также хорошим актёром театра. Она уйдёт из жизни в две тысячи втором году во время теракта на Дубровке.

Бяша станет добровольцем в Сирийской армии и погибнет при штурме Алеппо.

Оля проживёт долгую жизнь длиною в девяносто пять лет. Она станет известной писательницей и журналисткой.

Борис уйдёт из жизни в пятьдесят два, прямо на лестничкой клетке из-за оторвавшегося тромба, Карину в семьдесят насмерть собьёт автомобиль.

И лишь Антон и Алиса будут связаны оковами бессмертия...

…

…

…

Поспешишь — пропадёшь | Вторая концовка

Мой живот жалобно заурчал, попросив о еде, в груди как будто перестало биться сердце, а глаза залились кровью. Я поддался своим тайным мыслям... Как давно они меня не терзали и объявились только сейчас в такую важную минуту. В животе что-то заболело, будто внутри находился какой-то зверь, который раздирал и перемешивал в однородную кашу мои кишки, пытаясь найти себе выход. Во рту появился металлический привкус крови.

Разум затуманился. Всё моё внимание было приковано к вилке, лежащей на столе возле меня. Она, как будто бы специально находилась тут именно для меня, именно для того, чтобы я мог использовать её. Что-то внутри меня оторвалось, в голове скрипучий голос попросил меня взять вилку в руку. Из чуть приоткрытого рта сначала потекла тонкая струйка слюны, а позже крови...

— Антон? — обеспокоенно спросил Харитон. Я не ответил. Я не смотрел ни старика, ни на Тихонова, ни на Полину, ни даже на Алису. Я уверен, она хочет того же, что и я. В горле пересохло.

За долю секунды я схватил вилку и попытался ударить Полину в шею, но моя рука остановилась за десяток сантиметров от девочки... Амулет...

Поднялся шум и визг, который дикой какофонией отражался в моей голове, сводя меня с ума и ввергая в ещё большую ярость. Я уже забыл зачем я тут нахожусь, забыл о том, что пару минут назад сидел с этими людьми за одним столом... Они пытались поговорить со мной, но я... выбрал другой путь... Возможно путь ошибочный, который сделает обстоятельства в несколько раз хуже, чем они были до этого, но в эту секунду мне было всё равно. Глаза ещё сильней залились кровью, слух ловил каждый вздох находящихся в комнате, а сердце колотилось как бешеное, гоня густую кровь и насыщая мои мышцы, так им необходимым кислородом.

Рука с вилкой всё ещё было около шеи Полины. Секунда заминки и шока. Полина уже тянулась к иконе, Тихонов резко встал отбросив стул назад и уже передёргивая затвор, а Харитон полез в карман. Алиса продолжала сидеть, скрестив руки на груди.

Старик сейчас самый опасный среди них. Он может вытворить всё что угодно. Его нужно устранить первым. Полина вторая по важности, ведь у неё амулет, который защищает от меня и икона, которой в этот раз девочка изжарит меня до конца... Тихонов же самый слабый... Если в автомат не заряжены серебряные пули, то мне боятся нечего.

За долю секунды у меня в голове выстроилась стратегия дальнейшего действия. Сначала устранить Харитона, затем с помощью иконы Тихонова, а в последнюю очередь заняться Полиной.

Я перевернул вилку в руке и метнул в Харитона, вложив в этот бросок огромную силу. У меня не было уверенности, что всё получится, но вилка угодила прямо в горло, прошла через мягкие ткани и застряла в позвоночнике... Старик резко потянул руками вверх, но так же резко их остановил и обмяк в инвалидном кресле, его голова упала на грудь, а из чуть приоткрытого рта потекла тонкая струйка крови.

Полина завизжала так громко, что казалось, будто вот-вот разобьются стёкла в окнах. Этот крик был мёдом для моих ушей, столько боли и отчаянья девочка собрала лишь в одном высоком и звуке... Алиса тут же встала откинув стул назад, а её глаза уже искали место, где можно спрятаться... неужели она этого не хотела?

Тихонов навёл на меня ствол, но спустя секунду перевёл на Алису. Видимо боялся задеть Полину... Полину! Морозова уже схватила икону и направила её на меня. Мозг сработал за долю секунды. С помощью рывка я заскочил девочке за спину, схватил её за руки и направил свет от иконы на Тихонова. Полина пыталась сопротивляться, хотела вывернутся, но ничего не получилось, я был сильнее. Милиционер таял на глазах. За минуту с него слезла вся кожа, обнажив мышцы и кости, которые начали стремительно обугливаться, а позже уже мёртвое тело Тихонова развалилось на несколько частей. Осталась Полина, которую я всё также удерживал сзади и не давал вырваться.

Алиса где-то спряталась, неужели она не рада? Неужели она не хочет вкусить свежей крови? После всего этого я задам ей жару!

Я ощущал своими клыками кровь, резво текущую по сонной артерии Полины. Несколько раз я пытался укусить, но амулет сдерживал меня. В глазах моих всё полностью залилось кровью. Различные оттенки красного и глубокий чёрный — вот что было у меня перед лицом.

Мы с Полиной попятились назад, я в очередной раз попытался укусить девочку за шею, но в этот раз она сумела вырваться. Морозова проскользнула у меня под левой рукой и уронила икону, но я успел поставить ей подножку. Дальше всё было как в замедленной съёмке... Полина поворачивается ко мне и я вижу её заплаканное лицо выражающее чистую ненависть ко мне, в голове эхом отзывается её пронзительный, уже охрипший крик. Вот она накренилась на правую сторону и начала падать, ударившись виском об ножку одного из упавших стульев.

Тело обмякло, я опустился перед ним на колени и впился зубами в шею. Кровь была самой настоящей живительной жидкостью для меня. Я вкушал её тёплую и насыщенную кислородом, восполняя все свои силы, потраченные в небольшой потасовке. А её нежная плоть? Она будто таяла у меня во рту! За небольшое количество времени я почти полностью осушил девушку и принялся обгрызать её шею, до самого позвоночника! В этот момент я получил удар по затылку и почувствовал как моя кожа снова обгорает.

Я упал, перевернулся на спину. Надо мной нависла дрожащая от страха Алиса, в руках у неё была икона, которой она меня и ударила. Свет святого предмета бил мне в лицо и обжигал и так обгоревшую плоть, но мне было уже всё равно. Не ведая того, что творю, я вскочил на ноги и попытался дать отпор Лисе. Это было ошибкой. Алиса, намного более опытный вампир. Она со всей своей силы ударила меня иконой по голове, в глазах пропал красный оттенок и вместо него заплясали мошки. А девушка вновь ударила меня, уже чуть слабее, но всё равно! Удары действовали отрезвляюще. Я пришёл в себя и упал на колени.

***Ты монстр... За что?

В животе заболело, а в руках икона. Я чувствую сильный запах своего пота, который режет глаза. Передо мной сидит Антон, весь обожжённый, изуродованный... А всё лицо и руки его покрыты липкой кровью Полины. Он сидит передо мной и пустыми и потускневшими глазами смотрит на меня.

— Ты... Ты что наделал? — из глаз потекли солёные слёзы. — Ты... Ты монстр!

— Али...

Я ударила его иконой, Антон упал на бок и забился в конвульсиях. Я даже не думала останавливаться. Новый удар иконой, Петров кричит от той боли, которую вызывает у него прикосновение к святому предмету. Я сорвала маску с лица и отбросила в сторону, Антон посмотрел на моё опухшее от слёз лицо.

— Ал...

Я не дала ему договорить, ударила иконой прямо челюсти, сломав её... Мне было противно, но я избивала, иногда прерываясь на то, чтобы вытереть слёзы. Я плакала и избивала своего любимого Антона и остановилась лишь тогда, когда Петров потерял сознание. Но он точно был жив, а, значит, он сможет восстановиться и забрать амулет. Я встала на ноги, всхлипывая, словно маленькая девочка, которую обидели. Слёзы катились рекой по моим щекам, оставляя мокрые борозды.

— Антон... За что!? — я аккуратно положила икону на стол и осмотрела комнату. Повсюду беспорядок... Харитон, с засохшей кровью на губах и упавшей на грудь головой, чёрные и обугленные кости Тихонова, а также его прах, разлетевшийся по комнате и... и Полина, с обгрызанной шеей и залившимися кровью глазами. — Ты... монстр!

Я ударила Петрова в последний раз. Ударила каблуком в грудь, тихо затрещали кости. И... мёртвая тишина в погибшем доме.

Я погасила везде свет и поспешила на выход, не забыла и свою маску, которую надела тут же, как только взяла в руки. Я вся дрожала в такт своим стонам и всхлипам, а ледяной зимний ветер поддерживал меня своими завываниями. Улица встретила меня неприветливо... как будто я была здесь уже лишней, будто и не было никаких пятидесяти лет в этом посёлке, словно я оказалась тут впервые! А возможно я сама себе это внушила.

Нет, надо бежать, бежать в родной лес... Там... там... там я чувствую себя...

Я не чувствую себя. Только жгучую фантомную боль в сердце...

Мне не верилось, что Антон так поступил, я думала, что он выше этого! Как же я ошибалась... А виновата в этом... я... Ведь это я не уследила за ним! Я понадеялась на то, что у Антона достаточно воли, чтобы... выдержать натиск голода... Как же я ошиблась!

Я упала на колени в неглубокий снег прямо на дороге и завыла от отчаянья. Почти вся улица отозвалась гавканьем собак, а эхо ещё несколько раз повторило мой крик над посёлком. Где-то в домах даже повключался свет, кто-то вышел на улицу. Я же с помощью рывков поспешила скрыться в лесной чаще.

Я так хотела убежать от своего прошлого, от гор трупов, что... не уследила за Антоном и получила ещё трёх умерших... Куча детей в трансе, Катя, её мать, а теперь ещё и Полина с Харитоном и Тихоновым... И во всём виновата я...

Прямо перед резнёй я увидела в глазах Антона мимолётную искру... Если бы я заметила её на пару секунд раньше, то сейчас бы всё было хорошо... Я бы предотвратила это... Но... не смогла... Это я виновата во всём...

Я люблю его, всем сердцем влюбленна в этого мальчишку... Но... Одновременно с этим я возненавидела его, за то что он не смог совладать с голодом. А вместе с ним и себя... за то что я такая слабая, невнимательная и бесхребетная...

Решено. Больше это не должно повториться, больше никогда я не позволю подобному произойти! Теперь я буду следить за Антоном! Чтобы он больше никогда не поддался голоду! Я обещаю это самой себе! Самой себе...

Кому я это обещаю... я даже со своими способностями совладать не могу! Я же ведь... просто... я явно не мила удаче... с самого своего рождения...

Нужно... забыться...

***

Преодолевая ветер я дошла до Чёрного гаража. Тусклая лампочка едва освещала двери строения своим жёлтым светом. Я сняла перчатку и пошарилась по карманам в поисках ключа, чуть позже отворив им дверь. Внутри было как всегда... необыкновенно. Два промятых дивана, деревянный стол и бутылка какого-то алкоголя на нём. Я посмотрела на горячительное с сомнением. Почему-то именно сейчас оно меня манило... Пару раз мне удавалось испить алкоголя и ощущения для меня были... смутными... Я точно помню, что на вампиров алкоголь действует как снотворное. Учитывая мою кашу в голове... у меня точно не получится уснуть, поэтому я решилась испить и отдаться во власть липких рук сновидений...

Мои каблуки на сапогах стучали по металлу на полу в такт моим шагам, когда я шла к столу. Остановившись подле него я взяла бутылку в руки и попыталась прочитать этикетку. Всё на английском... а я... не носитель... Что уж говорить, я и с русским невладах... Я знаю только то, что нам преподавали в школе, а это было около сорока лет назад... я окончила всего пять классов прежде чем вступить в секту... и все мои знанию основываются именно на них, но проблема в том, что четыре класса до этого мы учились только красиво писать, больше ничего. Тем более иностранные языки... Да и откуда мне знать английский, ведь я в своё время изучала немецкий? Но зато сейчас я могу покрасоваться перед Антоном, сказав парочку фраз на немецком...

Перед Антоном...

С болью в сердце вспомнились события сегодняшнего вечера. Я поспешила открыть бутылку и сделала пару глотков. Спиртное обожгло мне горло, я закашлялась, а глаза прорезали слёзы, но те, которыми я рыдала меньше получаса назад, другие... Слёзы с которыми обычно утыкаются в локоть и долго сопят, пытаясь придти в себя, после очередной порции огненной воды.

— Иосиф... пьянчуга... спасибо, что оставил... — усмехнулась я и всё ещё держа бутылку в руке, уселась на диван. В воздух поднялась вековая пыль. — Можно... поспать...

Я сделала ещё пару глотков и снова откашлялась. В этот раз процесс прошёл легче. Я чувствовала как алкоголь течет по моему горлу и попадает в желудок, прожигая мои внутренности. Вместе с этим... моя концентрация упала, в глазах помутнело. Я чувствовала, что вот вот усну.

Последним глотком я осушила бутылку до дна, легла на диван и повернулась к стенке, закрыв при этом глаза.

***

Ещё одно светлое утро января. Мороз гуляет по улицам посёлка и рисует узоры на окнах. Я вывела сестёр на улицу и запрела дверь на замок. Наступил ещё один школьный день. Щёки морозило, я посильнее натянула шапку на свою голову, а мои сестры спрятали носы в шерстяных шарфах. Из труб домов валил белый дым, он распространялся по нашему небольшому селу.

— Пойдём, пойдём! — я поторопила своих родственников и мы засеменили по улице.

Наше село было совсем маленьким и находилось на берегах небольшой речки. Давних избушек было немного в нашем селе, а на небольшом холме на виду располагалась пока что не разрушенная старая белокаменная церковь с деревянным куполом и крестом... С виду она выглядела заброшенной, но её каждое воскресенье посещали сельские. А многие говорили, что все свои повреждения она получила, во время гражданской войны, когда за село бились красные и белые.

У взрослых уже давно началась работа, а дома сейчас покидали такие же школьники как и я. Мы все разбредались по своим кампаниям и торопились к школе на другом краю села, это было небольшое двухэтажное здание дореволюционной постройки, в котором с трудом помещались ученики нашего села и пары окрестных деревень, которые находятся в одном-двух километрах от нас.

Я с трудом нашла в маленьком гардеробе свободный крючок и повесила на него свою старую шубу, на него же свои вещи и мои сёстры. Я оставила Машу и Наташу у учительницы младших классов, а сама отправилась на второй этаж, который представлял из себя небольшой коридор с маленькими и тесными кабинетами. Недавно по школе прошёл слух, будто совсем скоро начнётся строительство новой и большой школы для всех окрестных деревень, некоторые говорили, будто школе выделят даже собственный автобус. Надеюсь, что это так, мы все слишком устали учится вчетвером за одной партой... хоть нас и было в школе всего сотни учеников.

У меня было две верующие подружки — Лилия и Катя. Я же, как и вся моя семья ни во что не верила, кроме будущей победы коммунизма на планете, поэтому я их часто не понимала. В свои двенадцать лет я быстро поняла в чём различие городских и деревенских жителей... религия. Жители сельской местности очень суеверны, все крещённые и набожны. Городские же в своей основе почти все атеисты. Так как моя семья переселилась из города в село в тридцатых годах, мы были атеистами попавшими в общество христиан. Вначале, как мне рассказывала мама, у многих была к нам сильнейшая неприязнь, которая со временем пропала. Но никто не упускал шанса назвать нас безбожниками, а я не упускала шанса подшутить над религией.

Даша и Катя были моими соседками по парте, а ещё с нами сидел надоедливый и задиристый мальчишка Петька Бабурин, который постоянно дёргал нас за косички и громко смеялся над этим. Обычно после этого он получал смачную пощёчину, которая успокаивала его на некоторое время. Но потом он вновь брался за своё.

— [▋▋▋], мы уж думали, что ты не придёшь, — заявила Катя, когда я усаживалась за парту.

— Я бы хотела, но не получилось.

— Тишина, девочки! — учитель средних лет постучал по столу пустой левой ладонью без пальцев. Много кто говорил, что их ампутировали из-за обморожения, когда учитель был на фронте.

— Старый зануда, — шепнула Лилия, отвернувшись от доски.

— Лиль, ну ты же сама хочешь стать учителем, — когда учитель повернулся к доске я склонилась на подружкой и начала нашёптывать ей на ухо. — Я просто представляю: Лилия Павловна ходит по классу и...

— Молчи, — Лилия оттолкнула меня и почесала ухо, в которое я шептала, — я буду учителем, но не таким же нудным.

— Ну-ну, я посмотрю! — захихикала я.

— [▋▋▋], хватит болтать! — строго сказал учитель, смотря на меня своим прожигающим взглядом.

Я тут же опустила голову в раскрытую тетрадь, взял железное перо покрепче и принялась переписывать всё с доски.

— Хе-хе, ну что получила? — Петька согнулся над партой и повернулся в мою сторону.

— Отстань, козёл!

Петька выпрямился, дождался когда учитель отвернётся и потянулся ко мне, чтобы дёрнуть за косичку, но Катька ткнула его локтем в бок. Мальчишка громко ойкнул и упал со скамьи, а учитель рассердился и выгнал его из класса. После этого как будто стало легче дышать.

Урок прошёл быстро, до самого его конца Петька простоял в коридоре. Всю последующую перемену он постоянно приставал к Кате, постоянно спрашивая, зачем она его подставила, но так и не получив ответ он махнул рукой и пошёл к другим мальчикам играть в кулачки.

Мы же с девочками играли в резинку в коридоре. Подошла моя очередь, Катя и Лилия натянули резинку у щиколоток, а я начала прыгать. Быстро пропрыгав десяточку, они подняли резинку до колен, а я снова начала прыгать.

— Упади-упади! — постоянно повторяла Катя.

— Не жильди! — коротко сказала я и задев обувью резинку, упала на пол, сильно ударившись головой.

Девочки бросили резинку и помогли мне подняться.

— Сильно ударилась?

— Нет... до свадьбы заживёт, — я аккуратно облокотилась на стену, потирая место ушиба.

— Прости меня, [▋▋▋], — сказала Катя и встала рядом со мной.

— Всё нормально.

Мы втроём затихли. Перемена постепенно подходила к концу, скоро снова придётся сесть за парту.

— [▋▋▋], ты ведь сегодня сможешь погулять после школы? — спросила Лилия.

— Сегодня точно получится, мама поздно приходит с работы.

Сегодняшний школьный день — собственно как и любые другие в нашей школе — кончился в обед. Из-за большого количества учеников и маленькой школы мы учились в две смены и первая подошла к концу. Мы с подружками вышли из школы и направились по дороге в центр села, пока не остановились около стройки. Строили новую школу, мужчины в ватниках и тёплых перчатках укладывали кирпичи. Стройка началась ещё летом, но успели только залить фундамент, а потом её по неизвестной мне причине приостановили, и только сейчас снова начали строить.

— А мне мама говорила, что скоро наше село объединят с деревнями и у нас будет посёлок. А потом, возможно, даже город! — восхищённо пролепетала Лилия, смотря на то, как рабочие укладывают кирпичи на тележку.

— Хорошо бы...

Мы продолжили своё движение и прошли мимо старого кладбища, с которого вышла странная девушка лет двадцати, вся закутанная в полу-рваное пальто и с большим платком на голове. Я и подружки тут же остановили и пропустили её вперёд. Все мы знали, что она дочь местной ведьмы, правда в это я верила с трудом. Эта девушка нигде никогда не училась, нигде никогда не гуляла и ни с кем не дружила. Про неё и её бабку ходило огромное количество слухов по селу и окрестным деревням. Правда у старшее поколение относилась к её бабушке уважительно, в отличие от нас. Многие ходили к ней за помощью, она принимала роды у женщин и с помощью колдовства помогала найти в Тайге потерявшегося человека.

— Если с кладбища вышла — значит человека хоронили! — сказала Катя.

И действительно, за ней с кладбища вышло десять человек. Последним вышел молодой парень по имени Харитон, который совсем недавно из неоткуда появился в селе и успел прославится своими охотничьими талантами. Харитон быстрым шагом обогнул толпу и догнал девушку и принялся её благодарить за содействие.

— Харитон влюбился в ведьму? — спросила я у подружек, которые всегда знали все слухи в селе.

— Они уже вась-вась...

— А давай над ней подшутим? — я легко улыбнулась глядя на то, как расходится толпа, а Харитон всё продолжал благодарить девушку.

— [▋▋▋], ты что, совсем? — Лилия закрыла рот рукой. — А что если она на тебя порчу наведёт?

— Ладно, ладно... — я отмахнулась от Лили и снова уставилась на Харитона с ведьмой. — Давайте тогда хоть послушаем о чём они разговаривают.

Мы перешли на медленный шаг и и прислушались. Харитон с ведьмой шли впереди и активно о чём-то спорили, парень махал руками, а девушка же теребила в руках маленький носовой платочек с вышитыми на нём розами.

— Я же говорю, в лесу что-то начинается! — тихо проговорила ведьма смотря на носки своих валенок. — Что-то нехорошее...

— Шура, я знаю это, ты скажи попроще. Что именно начинается?

— Я не знаю... Матушка говорит, что Хозяин леса пробуждается.

— И звери сейчас сами не свои, агрессивные... Дед говорил, что такое может быть только тогда, когда им нужен новый член...

— Молчи! — ведьма щёлкнула Харитона по носу. — Нельзя... Матушка скоро пойдёт к твоему деду и там всё объяснит.

— Хорошо.

Харитон и ведьма быстро разошлись, а мы же продолжили идти за Шурой. Она дошла до конца села и свернула на еле заметную тропинку. Всем было известно, что их семья всегда жила отстранёно от всех, совсем одни, в лесу... Что добавляло страху... Но не для меня.

— Тоже мне ведьма, — в свойственной себе манере не верующей ни во что девушки сказала я. — Я тоже могу сидеть над картами и шептать «ширли-мырли».

— Молчи! — Катька ткнула меня в бок. — Её бабка у моей прабабки, бабки и мамы роды принимала, все болезни лечила! Она всё может. Говорят, что ещё давным давно, когда сюда первые переселенцы пришли, их предки заключили контракт с местными шаманами, а они им отдали своих ручных духов, которые все желания исполняют.

— Жалко, что это всё сказки! Травами легко лечить, главное знать что от чего помогает!

— А мы тебе докажем, что она реально ведьма!

— Ну и как?

— Если кинуть на дорогу железную пуговицу, когда по ней идёт ведьма, то она захромает!

— Бред!

— Спорим? — Катька протянула мне руку.

— Спорим! — я её пожала. — На что?

— На желание.

— Идёт, — Катя оторвала от своего пальто железную пуговицу. — Всё ради тебя. Потом пришью.

Мы спрятались среди лысых зарослей бурьяна и толстых елей. Поначалу мы шумели, перекидываясь шутками и разными фразами, но чем дольше сидели, тем тише были. Солнце медленно перемещалось по небосводу, а в засаде мы сидели около получаса. Наконец-то появилась мама Шуры. Старая-престарая женщина, еле передвигающаяся с сильной хромотой на правую ногу и опирающаяся при этом на деревянную клюку. Многие дети из-за этого называли её «старухой на липовой ноге». Лицо у неё было страшное, всё в морщинах и складках, а во рту остался лишь один нижний зуб. Один глаз полностью покрыла катаракта, а второй активно вертелся в глазнице.

Когда она появилась Катя аккуратно кинула свою пуговицу на дорогу и снова затаилась. Старуха очень медленно дошла до места с пуговицей, прошла его и резко схватилась за левую ногу. Она чуть было не упала, но чудом удержалась на ногах, а затем снова пошла вперёд прихрамывая теперь на обе ноги. А у меня внутри всё сжалось. Это правда...

— Ну что, убедилась, Фома неверующая? — язвительно спросила Катя.

— Отстань! — я отвернулась от подружки и хлюпнула носом. Холодно.

— Я загадываю желание! — засмеялась она и быстро побежала к тропинке, чтобы забрать пуговицу.

— Только давай что-то нормальное, — я встала и потёрла затёкшие колени.

— Я хочу... Я хочу... Ты же у нас неверующая? Я хочу чтобы ты сходила ночью на кладбище и что-нибудь оттуда забрала! — язвительно заявила Катя.

— Катя! — ахнула Лилия и закрыла рот руками. — Ты ведь знаешь, что этого нельзя делать! Ничего нельзя приносить с кладбища!

— Пусть принесёт и поймёт это! Она же у нас...

— Я поняла! — отрезала я и рассекла воздух рукой. — Лиль, всё будет хорошо. Схожу я на кладбище, принесу оттуда что-нибудь и продемонстрирую, что ничего не произойдёт.

— [▋▋▋], не надо, пожалуйста! — у Лилии на глазах появились слёзы.

— Нет, Лиль, я что сикушка какая-то? — удивлённо произнесла я и посмотрела на Катю. — Схожу и принесу. Завтра покажу тебе в школе.

— Хорошо.

После этого мы разошлись по домам. Домой мне всегда было возвращаться тяжело... а всё из-за мамы, которая заразилась туберкулёзом от моей старшей сестры, которой уже как полгода нет в живых. А моя мать с каждый день чахла, ей всё больше нездоровилось, но при этом, чувствуя свою материнскую ответственность, работала на износ. Меня очень пугала мысль о том, что в ближайшие полгода у меня не станет матери...

Мой отец... погиб на войне, уже после победы... не дожил одного дня до приказа о своей демобилизации... Сестра моей матери тоже умерла, но при родах, а её муж тоже погиб на войне... Двойню, которую она родила, мама забрала себе... Маша и Наташа...

У меня была старшая сестра — Анна... Она воспитывала меня, так как в военные годы мать почти всё время была на работе. Позже Анна и сама пошла на работу, вот только проработала она не долго. Сестра подцепила от кого-то туберкулёз, который очень быстро вытянул из неё все её девичьи силы. Под конец своей жизни сестра отказалась от еды, из-за чего сильно похудела... Никогда не забуду её не свойственный человеку взгляд стеклянных глаз, огромных синяков под этими глазами, а также плотно обтянутое кожей лицо и впалые щёки... Её предсмертная маска. А её ужасный кашель, который по ночам не давал спать никому в нашем доме... Сейчас мама очень похожа на сестру... Видимо она заразилась, когда ухаживала за Анной.

Городские врачи дали матери полгода, я же смотря на неё, могу с уверенностью сказать, что огромным чудом будет то, что она переживёт эту зиму... Ей необходимо тепло, которого у нас нет... Вместо отдыха она работает на износ, пытаясь под конец своей жизни обеспечить нас хотя бы чем-нибудь...

Очень скоро, я, Наташа и Маша останемся одни... У нас нет больше родни... Нас ждёт детский дом...

***

Я аккуратно открыла дверь в своей избе и зашла внутрь, перед этим смахнув веником снег со своих валенок. Дома было тепло, печь пыхала жаром, пахло борщём. За столом сгорбившись сидела матушка и что-то писала карандашом на листке. Я аккуратно подошла к ней сзади и обняла. Мама громко вздохнула и подняла свои уставшие и потускневшие карие глаза на меня. Тонкие губы изобразили улыбку, которая как ни что другое показывала мамину волю к жизни. Дистрофия отняла её красоту, усталость её весёлый взгляд, но её улыбку может отнять только смерть. В моей голове пронеслась мысль о том, что любая её эмоция может стать последней... А потом я больше никогда не увижу ни её улыбки, ни смеха, ни даже её слёз...

— Доченька... — хрипло сказала она, — солнышко моё, как прошёл день в школе?

— Всё хорошо мама, — я не отпускала её из объятий, боясь, что она просто погаснет и я больше никогда не смогу её обнять. — Сегодня Полиграф Семёнович Петьку из класса выгнал.

— За что?

— Он меня хотел за косичку дёрнуть, а Катька его в бок ткнула и он упал.

Матушка слабо засмеялась, что вызвало улыбку и у меня. Насколько много сил у умирающего человека для смеха? Конечно мало, но моя мать использует их, чтобы дарить радость, будто в последний раз.

— Будешь кушать?

— Буду, — сказала я вытерев сопли рукавом. Мама хотела встать, но я её посадила обратно, — я сама.

Я подошла к кастрюле на печке и налила себе целую тарелку борща. Во время этого матушка сильно закашлялась. Краем глаза я заметила, как мама тайком вытирает кровь со своих губ. Сердце сжалось в комочек, дыхание прихватило... я еле сдержала слёзы... тяжело смотреть как умирает родной человек... Страшно от мысли, что ты можешь потерять его в любую минуту. Сегодня он был, а завтра его нет... и он больше никогда не появиться... никогда...

Я села за стол к маме и начала свою трапезу. Матушка молча заворожённым взглядом смотрела на то, как я работаю ложкой. Кажется в глазу у неё заблестела слеза, я сделал вид, что не заметила этого.

— Солнышко... — мама положила руки на стол.

— Да мам, — я отложила ложку в сторону.

— Ты уже совсем большая... уже совсем взрослая, — хрипло проговорила она и достала из под стола свёрток. — Я... хотела бы подарить тебе подарок... на день рождения.

— Но... мам... — тихо ответила я, смотря её мокрые глаза, — моё день рождение в мае...

Мама опустила голову, посмотрела на столешницу. Она думала, сказать ли мне правду или промолчать. Тишина длилась уже больше минуты, я не смела ни взять ложку в руки, ни пошевелиться, ни даже отвести взгляд от матушки. Наконец она решилась. Матушка глубоко вздохнула и от этого сильно закашлялась, а после заплакала.

— Я боюсь... что не успею... — через всхлипы прошептала мама.

Я тоже не выдержала, расплакалась и вскочила со столу, обняв маму как можно крепче. Обняла так сильно, будто прямо сейчас она может куда-то пропасть, а я будто держу её в этом мире. Я уткнулась ей в плечо и продолжила плакать, матушка обняла меня и также рыдала.

Как возможно такое, что существо живое может вмиг погаснуть...

— Прости меня, [▋▋▋], — сказала мама. — Прости, что оставляю...

— Мама...

— Не плачь, моя родная... Ты сильная девочка... ты со всем справишься! Ты достойно воспитаешь своих сестёр...

— Мамочка, пожалуйста...

— То, что я тебе дарю... это небольшая семейная реликвия... — мама оттолкнула меня и зашлась очень сильным кашлем с кровью, которую она поспешила вытереть. Увидев это, я только сильнее начала захлёбываться слезами. — Когда мне было двенадцать, мне подарила её мама, а ей бабушка, а ей прабабушка... Настала твоя очередь. Это... шубка с юбкой... Открой пожалуйста.

Трясущимися руками я открыла свёрток и увидела совершенно новую коричневую шубку и юбку того же цвета для неё. Я аккуратно взяла их в руки, а затем снова положила на стол.

— Мама... не умирай, пожалуйста... — жалобно попросила я.

— Прости, доченька...

***

Сегодняшняя ночь было тихой... Только дрова потрескивали в печи, да ветер выл за дверью, словно пёс, который хочет попасть в дом. Сегодня мама спала спокойно, её не тревожил кашель. Мне было радостно за неё, за то, что она наконец выспится.

Я аккуратно встала со своей постели и посмотрела на тикающие часы, висящие на стене. Полночь, нужно собираться. Сначала я хотела надеть привычный мне ватник, но потом мой взгляд остановился на шубе и юбке подаренной мамой. В свёртке лежали также и сапожки, про которые матушка промолчала. Выглядели они совершенно новыми, будто вчера сшили... хотя у этих вещей был точно не один владелец и надевали их, по видимому, довольно часто.

Я решила надеть их. Всё чётко подошло по моему размеру... удивительно. Я вышла на улицу, несмотря на сильный ветер и обильный снегопад мне было тепло в новых вещах. Удивительно... Я начала подозревать, что мама просто купила мне эти вещи, соврав про то, что ими пользовались до меня. Неужели после многолетнего пользования вещью на ней ни одной заплатки? Неужели она не растянулась и не потрескалась? Неужели у всех девушек в моей семье в двенадцать лет было одинаковое телосложение?

Около дома я сильно закашлялась, но сплюнув макроту поспешила по улице.

Я шла по улице, совершенно не боясь, что меня кто-то увидит и расскажет матери. Все люди сейчас спят в своих домах... Но всё равно мне было страшно от того, что кто-нибудь может за мной наблюдать... Периферийным зрением я замечала двигающиеся меж домов тени, но когда оборачивалась и присматривалась они все пропадали. Это просто игра моего мозга, он боится темноты и пытается разглядеть в ней то, чего нет на самом деле... пытается увидеть во тьме опасность и сообщить мне.

Но не смотря ни на что, я продолжала идти. Пройдя почти всё село я дошла до кладбища, где сегодня кого-то хоронили. Я прошла через полусгнившую деревянную арку и оказалась внутри, всем своим недружелюбием меня встретили православные кресты, торчащие из земли. Пройдясь меж рядов могил я заметила свежий земляной бугор и новёхонький дубовый крест.

Я решила взять с этой могилы венок из еловых веток и припрятать его где-нибудь около леса, а днём показать девочкам, в доказательство того, что была на кладбище. Глубоко вздохнув я подошла к могиле и нагнулась за венком. Вдруг впереди что-то сильно захрустело, я подняла голову.

На кресте соседней могилы сгорбившись сидел человек, по размерам это был ребёнок. Во рту у меня пересохло, он сам собой открылся, а тело оцепенело. Я пыталась двинуться или закричать, но ничего не выходило, я стояла неподвижно. Человек медленно поднял голову и посмотрел на меня, на лице у него была самодельная карнавальная маска зайца. Моё сердцебиение участилось, дыхание спёрло... Первый шок прошёл и медленно я начала отходить назад, проклиная себя за то, что решилась на спор. Кому и что я хотела доказать своей выходкой?

Человек зарычал и прыгнул на меня. А у меня окончательно прошло оцепенение. Я обернулась и побежала как можно быстрее, громко крича. Человек бежал за мной, но медленно, как будто играючи. Я же пыталась бежать как можно быстрее, но постоянно спотыкалась о сугробы и могилы. Я попыталась выбежать с кладбища на дорогу, но человек из неоткуда возник у меня на пути, мне ничего не оставалось, кроме как бежать в лес.

Человек нёсся за мной с громким рыком, криком и стонами, он бежал то на своих двоих, то на четвереньках, то прыгая выше деревьев. Иногда он терялся среди стволов, но только для того, чтобы оказаться спереди меня. Я долго бежала по лесу, собирая лицом все ветки и спотыкаясь обо всё, что только можно. Наконец я оказалась на небольшой полянке, крики сзади меня стихли.

Оглядевшись я поняла, что не знаю где я... Я бежала от человека и не разбирала дороги... Заблудилась... От безысходности из моих глаз потекли горячие слёзы, которые больно жгли мои красные и замёрзшие щёки. А в голове шумным хороводом крутились вопросы — «Кому и что я решила доказать своей выходкой? Почему я просто не осталась дома? Кто этот человек? Зачем он за мной гнался?»

Ещё раз оглядев поляну я решила идти по примерному местоположению посёлка. Но неожиданно передо мной возникли другие дети в масках. Из-за большого дерева медленно, переваливаясь с ноги на ногу вышел медведь с широкой улыбкой и лошадиными зубами на маске.

— Мы тебя долго ждали, Лиса, — проревел он и преградил мне дорогу.

— Долго ждали, сестр-р-р-р-р-р-р-ра! — позади меня зарычал волк, клыки которого смотрели в разные стороны. Он закрыл мне обратный путь.

— Ух-ху! Ух-ху-ху! — справа с ветки спрыгнула сова с огромными глазами и настоящими перьями на маске.

—Ждали, ждали! — слева загнавший меня в ловушку заяц кричал словно маленький ребёнок и барабанил руками по стволу дерева.

Я в окружении, меня загнали в тупик. Теперь понятно почему заяц пропадал и возникал так неожиданно, он вёл меня сюда. Кольцо из детей начало сужаться, а я, снова оцепенев от страха, горько заплакала. Вдруг одно дерево затряслось, оно захрустело и сломалось пополам, а затем из него начали расти огромные рога, ломая уже и другие деревья. Длинная костлявая рука схватила меня за шиворот и грубо натянула мне на лицо маску лисы. Дети в масках громко заверещали от переполняющей их радости. Рука поднялся меня к огромному, покрытому шерстью существу с головой в виде козлиного черепа. Из пустых глазниц шёл пар.

— Наконец-то... новая Лиса! Смертельно больна, но я дарую... исцеление...

Существо широко раскрыло рот так, что между челюстями было сто восемьдесят градусов. Я смотрела в его пасть и чётко видела все его внутренности, а именно позвоночник и рёбра, на которых, словно игрушки на новогодней ёлке, висели кишки и артерии с венами. Челюсти существа медленно приняли горизонтальное положение и резко сомкнулись, словно капкан. В этот капкан попала моя шея, клыки монстра проткнули её. Я закатила глаза и чувствовала, как по моему телу течёт моя тёплая кровь...

***

Я проснулась в гараже, с сильной дрожью. Я вскочила на ноги и случайно разбила бутылку выпитого мной спиртного, шрам на шее жгло. Часы показывали три часа дня, я проспала почти двенадцать часов. На улице солнце уже медленно шло за горизонт. Я растёрла шрам от укуса Хозяина леса ладонью в перчатке и плюхнулась на диван, который жалобно заскрипел от такой наглости.

В голове гудело от нескончаемого потока мыслей. Ко мне возвращались воспоминания первых лет в секте... Моё долгое и мучительное обращение, сопровождающееся отслоением кожи и постоянной кровопотерей, как раз через порванную кожу. А затем... моё первое убийство... Это был какой-то сбежавший из находящейся неподалёку военной части срочник. Ему было лет девятнадцать... При себе у него был автомат... Я помню, как подошла к нему сзади и спросила, что он делает в лесу, солдат пятиэтажным матом ответил мне, что это не моё дело и шла бы я куда подальше... Я обиделась... и сказала, что девушкам грубить нехорошо и набросилась на него.

Сначала он ударил меня прикладом, потом второй раз, а затем, когда избиение не помогло, он переступил запретную черты и выстрелил в меня. Высадил в упор целый магазин мне в грудь... Какого же было его удивление, когда после такого я не мгновенно умерла, а стояла перед ним в добром здравии... Я убивала его долго, очень долго и очень мучительно. Повалила его не землю и принялась раздирать плоть на животе, а затем наматывать себе на руки его кишки, пока он смотрел на всё это... Когда парень умер от кровопотери, то я высосала из его тела почти всю кровь и сожрала сердце и печень. Так я и оставила его лежать на той маленькой опушке, за короткое время его останки успели обглодать изголодавшиеся за зиму дикие звери, потом его труп замело снегом, а под конец лета какой-то местный житель, пойдя по грибы в лес, наткнулся на кости в солдатской шинели. Причиной смерти назвали диких зверей...

После этого убийства я стала полноценным вампиром, прекратились боли, моё тело зажило... А моя шубка неизвестным мне образом полностью восстановилась. Я принялась шпионить за своими сёстрами, тогда я многое узнала. Например то, что мама умерла именно той ночью, теперь понятно, почему она так быстро уснула. А ещё, оказывается, я сама заразилась туберкулёзом от матушки и мне также грозила смерть, если бы не Хозяин леса. Моих сестёр взял на воспитание врач Николай Бабурин... А я убила Семёна Бабурина, который являлся сыном одной из моих сестёр... Вот такая ирония...

Когда я пропала, меня пыталась найти прабабка Антона, но почувствовав перед своей смертью мою связь с сектой, наказала своей дочке Шуре убить меня при первой возможности. Шура же вышла замуж за какого-то деревенского паренька и родила от него маму Антона... которую я увела в лес, когда той исполнилось двенадцать. Тогда Бабушка Антона, Харитон и ещё какой-то мужчина пришли в лес, выследили нас и устроили нам кровавую баню... Погибла прошлая сова, а также сильно был ранен медведь... его лапа не зажила и до наших дней... Хозяин перенёс нас в другой мир, где мы нашли новую совушку...

Сколько же событий произошло, пока я была в трансе... А сколько же ещё произошло, чего я не помню?

Я долго сидела и раздумывала над прошлым, пока наконец часы не пробили четыре часа. После этого я встала, тряхнула головой, чтобы прогнать остатки сна и навязчивых мыслей из головы, а затем с удовольствием потянулась, слушай хруст своего позвоночника. После всего этого я вышла на улицу и закрыла за собой гараж. Солнце уже ушло за горизонт, в лесу потемнело, я поспешила к Петрову. За прошедшею ночь он должен был уже найти и расшифровать записи своей бабушки.

Антона я видеть не хотела, так как прекрасно помнила его вчерашнее мясное представление в доме Морозовых. Да и он меня, наверное, тоже не желает видеть... Как же быстро испортились наши взаимоотношения...

Передо мной уже появилась поляна с домом Петрова. В этот раз он выглядел как-то отталкивающе. В окне Антона свет не горел. Возможно он до сих пор ищет шифр? А может быть его просто нет в комнате. В любом случае надо было проверить.

Одним рывком я подобралась к строению, покрепче ухватилась за ручку двери и медленно открыла дверь, для того, чтобы избежать скрипа. Затем вошла во внутрь и также медленно закрыла дверь, из кухни доносились крики родителей Антона, я спряталась в тени около лестницы. Отец Петрова, очень злой, вышел из кухни, со злобным взглядом натянул куртку и нахлобучил шапку на голову и, громко хлопнув дверью, скрылся на улице. Я выдохнула воздух, застоявшийся в лёгких и рывком поднялась по лестнице. Дверь в комнату Оли неожиданно открылась, я вновь спряталась в тёмном углу. Я была чрезвычайно благодарна своей способности прятаться у всех на виду. Тьма, словно тёплым пледом, обволакивала меня и скрывала от чужого взора.

Из комнаты неторопливо вышла Оля, она озиралась по сторонам, как-будто пытаясь кого-то найти... Или может быть, наоборот, спрятаться... Девчонка аккуратно спустилась по лестнице, а я прильнула ухом маски к двери в комнату Петрова. Тишина... Вздохнув и понабрав смелости, я взяла за ручку двери и аккуратно отворила её, чтобы она не издала скрип и не выдала меня. Антон сидел за столом и что-то писал на вырванном листочке в клетку, его губы медленно шевелились, повторяя написанное на бумаге. От ран на его коже не осталось и следа, на нём всё заживает довольно быстро даже для вампира, к моему удивлению. Он заметил меня лишь тогда, когда я зашла и закрыла за собой дверь. Он испуганно посмотрел на меня, я продолжала молча сверлить его своим иссушающим взглядом.

— А-Алиса?... — заикаясь с паникой в глазах он медленно встал со стула кровати, продолжая смотреть на меня.

— Молчи! — резко отрезала я. Я всё ещё была слишком зла на него.

— Алис...

— Молчи!!! — чуть громче повторила я своим приказным тоном. Антон действительно замолчал и продолжил на меня смотреть глупыми глазами. Я думала, стоит ли снимать перед ним маску... я снимаю маску только перед теми, кто заслужил моё доверие... А Антон... Чисто технически он даже не виноват, а виноват я... Я медленно сняла маску. — Что пишешь?

— Алиса... я...

— Я сказала молчи! Ни говори мне ни единого слова про то, что произошло ночью! Или я могу повторить... и в этот раз я не ограничусь лишь избиением! — я зашипела от злости почти как гремучая змея, при этом постукивая пальцем по столу.

— Мне было больно... — тихо произнёс Антон... В груди что-то сжалось, комок подкатил к горлу, а глаза зажгло... снова... как ночью... сейчас расплачусь...

— А мне как было больно! Ты просто не представляешь! Как мне было больно... И до... и после... и сейчас... — моя нижняя губа тряслась также сильно как и голос. Я еле себя сдерживала, чтобы не расплакаться.

Быстро отвернулась, вытерла рукавом глаза. От злости меня трясло. Я медленно вздохнула наполняя свои лёгкие тёплым воздухом с запахом Петрова до отказа, а затем также медленно выдохнула... Злость отступила... комок от горла тоже... Я снова повернулась к Антону, за всё это время он не сдвинулся с места... Я думала что он меня обнимет, но не обнял... Хотя и правильно сделал, я бы точно оттолкнула... а с другой стороны... может и не оттолкнула бы...

— Давай забудем об этом на время... пожалуйста... не напоминай мне про эту ситуацию... — выговорила я.

— Давай проговорим ситуацию... разберёмся... мне самому ужасно больно от случившегося... ужасно...

— Молчи! Разберёмся после убийства Иосифа... А сейчас забудь... Понял?

Антон переминался с ноги на ногу, как солдат который стоит на посту долгое время. Он опустил глаза, осмотрел носки моих сапог и выдохнул.

— Хорошо...

— Что пишешь? Что выяснил? Шифр?

— Шифр сложный, но я разобрал то, что нужно... — Петров ухватился за стол, я видела как его руки трясутся... у него тремор... А виновата я... Я не доглядела за ним... — То что нужно находится в гробу моей бабушки... То что именно там находится я не разобрал, не успел... остались последние несколько слов...

Повисла тишина.

— Нужно это выкопать... — подытожила я. — Я найду инструменты... а ты заканчивай... В полночь встретимся на кладбище.

Я подошла к двери и открыла её, почти ушла, но Петров схватил меня за рукав. На секунду показалось, что он утянет меня в комнату, обнимет, успокоит... а я начну рыдать в его объятиях и в процессе изливания души я прощу ему все грехи и попрошу никогда меня не оставлять и всегда быть рядом со мной... Но этого не произошло, Антон держал меня за рукав неуверенно бегая глазами по моему уставшему лицу...

— Прости... пожалуйста... — еле выдавил из себя он, я охнула, то ли от облегчения, то ли от огорчения... Я одновременно была и рада за то, что он не попытался меня обнять, ведь тогда бы я точно разрыдалась... но и загрустила от того, что похоже... сама этого хотела... В любом случае я отдёрнула руку, оттолкнула Петрова и захлопнула дверь...

— Антон, не хлопай дверьми!!! — громко закричала мать Антона, а я совсем не скрываясь ушла из его дома. Огорчённая и с болью в сердце... скорей бы всё это закончилось...

Стемнело полностью, на небо всходила неполная луна и попыталась озарить лес тусклым светом... Тайга ответила завываниями ветра. В посёлке зажглись фонари. Я шла по улице без своей маски, встретила пару человек, которые не были заинтересованы мной. Они горячо обсуждали недавние смерти, что произошли в посёлке. Я прошла мимо опустевшего дома Морозовых, рядом с ними стояли несколько машин милиции. В голове промелькнуло: «а что если Антона вычислят по отпечаткам пальцев», но я быстро отбросила эту мысль. Не получится, не выйдет... вампиров нельзя вычислить по отпечатку, только по толщине шеи, увеличенным клыкам и тонкому индивидуальному взгляду.

Мне нужно было найти инструменты, а точнее позаимствовать их где-то часика на три. Случайным образом я выбрала дом и пока никто не видит перепрыгнула через двухметровый деревянный забор. Я оказалась в небольшом дворе, надела маску и сразу направилась к сарайчику с низеньким потолком. Пришлось пригнуть голову, чтобы протиснуться туда. К моему большому удивлению внутри был полный порядок, как будто кто-то с большой любовью убирался здесь пару раз в неделю. Единственное, что меня смущало это большое количество тяжёлых брёвен, которые лежали на опорах крыши... Видимо они хранились там временно, ведь совсем не факт, что под их весом не развалиться весь сарай.

Я внимательно осмотрелась, нужно найти две лопаты: штыковую, чтобы раздалбывать промёрзшую землю, и совковую, чтобы выбрасывать лишнюю землю из могилы. Но здесь их как будто не было. Только пару черенков от лопат. Если нельзя найти что-то с первого раза, нужно просто поискать получше. За всё то время, пока я не впала в забытье, я поняла, что можно найти всё что угодно, если ты это хорошо ищешь и очень желаешь.

Когда мы пробуждались от пятнадцатилетнего сна, нам всегда требовалось пропитание, а заготовки с прошлого бодрствования заканчивались раньше, чем мы снова начинали бодрствовать. Нам нужно было пропитание и за ним мы отправлялись по очереди. Помню когда впервые настала моя очередь... Поначалу мы не наглели, брали одну-две курицы, затем петушка, козу, поросёнка, а после парочку детей и снова отправлялись в спячку. Тогда вместо привычного всем хряка, я привела мясистого телёнка, которого мы уплетали неделю. В следующий раз я привела сразу троих детей... Именно в тот момент мы не впали в спячку, а, почувствовав свою безнаказанность, начали брать всё, что было в посёлке... А потом Появилась бабушка Антона, Харитон и загадочный И.Ф. Если бы я только предотвратила действия Антона! Возможно мы бы знали, кто такой И.Ф.

Долго искать инструменты не понадобилось, они были припрятаны за железной бочкой с проржавевшим дном. Здесь было пару лопат и... кирка!? Зачем же в нашем посёлке кому-то понадобилась кирка? Ну во всяком случае, её наличие обернулось нам удачей. Я уже хотела взять инструменты в руки, как вдруг мне послышалось хруст снега и гневное бормотание. Я укрылась во тьме.

В сарай зашёл мужчина лет пятидесяти. Большие и полукруглые голубые глаза неустанно метались по внутренностям постройки, пытаясь что-то разглядеть. В руках он держал динамический фонарик, который постоянно подзаряжал сжатием и разжатием ладони. На ногах у него были валенки, а на теле наспех нахлобученный рабочий ватник. Сам он был в нижнем белье, видимо собирался спать...

— Рита, сюда иди, Рита! — закричал он. За ним вбежала женщина тех же лет и одета была она точно также, как и её муж.

— Не нашёл его? — испуганно спросила она.

— Нет, но здесь он! — раздражённо ответил мужчина и снова начал заливать светом сарай. — Найду, руки оторву! Отучу как воровать! Раньше вон, ворам руки отрубали!

— Ваня, я в милицию уже позвонила!

— Правильно, сразу сучка сдадим.

Дело становится всё хуже. Нужно поскорее выбираться отсюда. Я схватила пару лопат и кирку и медленно двинулась к выходу, пытаясь не привлекать внимания. Нужно уйти отсюда раньше, чем сюда заявится милиция. Я была уверенна, что во тьме меня не заметят, ведь я скрытый вампир. Но в последнее время мои способности меня подводят, виной тому излишний стресс или просто сильная психологическая усталость от существования, я точного ответа на вопрос не знаю, да и сейчас это не важно... мои способности вновь меня подвели.

Тусклый свет фонаря скользнул по стене и попал на меня. Мужчина остановился и удивлённо посмотрел на меня. Видимо не ожидал встретить девочку, так и ещё такую странную...

Я сразу попыталась убежать, но мужчина, не смотря на свой немалый возраст, прыгнул на меня. Я же его оттолкнула, приложив большую часть своих сил. Мужчина отлетел на метр и сбил с ног свою жену, навалившись на неё всем своим весом. Женщина громко закричала и схватилась за ногу, кажется она её вывихнула, когда падала... Я попыталась сбежать одним рывком, но из-за того что мужчина почти сбил меня с ног, я не рассчитала силы и прыгнула прямо в стену, пробив её и сломав при этом несущую опору пополам. Сарай качнулся, как будто на него дул ураганный ветер, а затем с диким грохотом и хрустом ломающейся древесины сложился под своим весом, словно карточный домик.

Я бросила инструменты наземь и подбежала к развалинам. Под ними было тихо, никто не кричал и даже не стонал... Возможно их просто придавило и у них не было сил издать хотя бы звук. Я начала разбирать завал разбрасывая сломанные доски в разные стороны. Вот рука дотронулась до длинных чёрных волос, я приподняла большую доску и тут же остановилась. Толстое бревно размазжило голову женщины, превратив её лицо в нечто, напоминающее раздавленный помидор. Рядом был и её муж: огромное тяжёлое бревно упало ему на живот, а его внутренности частично вылезли через рот... Оба были мертвы.

Я отшатнулась... Вновь из-за меня погибли люди... Горячие слёзы обожгли мои глаза... Вновь... Я не создана для того, чтобы жить... Я создана для того, чтобы нести разрушение, горе, хаос и убивать людей самыми разнообразными способами, да такими извращёнными, что мне могут позавидовать многие серийные маньяки за всю человеческую историю. Я смотрю на трупы этих людей и у меня перед глазами в одну длинную шеренгу все убитые мною люди. Все они искалечены, многие хрипят, кто-то ввалиться с ног, кто-то держит в своих руках свои же внутренности, у многих кожа, словно чулки, отслаивается от мышц, вывернуты наизнанку лица, вырваны с корнем челюсти, из ртов идёт бесконечный поток рвоты, крови и брани в мой адрес. Мне становится дурно смотреть на этих мертвецов, но и отвести взгляда от них я тоже не могу. Они умерли из-за меня и теперь вся ответственность за их бесконечные страдания, а также страдания их близких лежит на мне... И это ничем не излечить, ничем не искупить, даже смертью, даже если я прямо сейчас умру самой мучительной смертью, я всё равно буду запятнана, даже если я сейчас просто испарюсь, будто и не было меня вовсе, всё равно они будут помнить, кто учинил над ними расправу... Они никогда меня не оставят...

Шеренга двинулась на меня... Во главе был тот самый срочник в коричневой шинели... моя первая жертва...

В чувство меня привела сирена, сюда направлялась милиция. Я похватала инструменты и заметая свои следы скрылась в лесу. На грохот сбежались также и соседи. Завтра весь посёлок будет говорить об этом «несчастном случае». Хотя возможно это назовут убийством. Мне уже всё равно. Мне хочется просто лечь на землю, закрыть голову руками, зарыться лицом в ледяной снег и горько плакать. Видимо это будет единственный способ, чтобы я больше никого не могла убить... От любого моего действия или бездействия гибнут простые люди... И от этого мне становиться ужасно больно... Я начинаю ненавидеть саму себя...

Сильная усталость неожиданно настигает меня посреди леса. Я усаживаюсь около дерева, облокачиваюсь на него спиной, а инструменты закапываю в снег рядом. Нужно просто передохнуть... просто посидеть десять минуточек... Всё пройдёт, я всё выдержу, всегда выдерживала и сейчас выдержу! Главное не думать, не думать... Когда я закрываю глаза, мне мерещится раздавленная голова женщины... Но открыть я их уже не могу, последние крохи сознание ускользают от меня, я медленно засыпаю.

***

Комната погружённая во тьму, только необычайно яркая луна через дырочку в шторах смутно освещает пространство. Повсюду тишина, которую смеет нарушать только бешеное сердцебиение и сбитое дыхание. А также дикий фантомный жар, который бьёт по мозгам.

Я лежу на кровати рядом с Антоном, он почти засыпает. Я не даю этому случиться, навязываю ему свою волю мягкими поцелуями. Он повинуется и берёт всё в свои руки. Жарко, очень жарко, но от того больше удовольствия... Жар действует как магнит, который скрепляет нас обоих вместе... скрепляет очень крепко...

С каждой минутой становиться всё жарче, всё приятнее... Петров мягко кусает меня за ухо, а затем за шею. Я не сопротивляюсь... Острые зубы прокусывают мою кожу, а я лишь вздыхаю от удовольствия...

Антон резко и сильно сжимает зубы, останавливая всю близость... Удовольствие вмиг исчезает... Мне больше не жарко, наоборот, меня лихорадит от жуткого холода. Петров сжимает зубы ещё сильнее, я пытаюсь закричать, но не могу, дыхание спёрло... я лежу и не шевелюсь, одна, голая, беззащитная против хищника напротив. Он отпускает мою шею, поднимает голову... чёртова маска зайца.

Голова исчезает во тьме и является через секунду. Теперь не Антон... другой... изменённый... изуродованный... Широкий рот, от уха до уха, болтается нижняя отвисшая челюсть, словно она ни к чему не прикреплена, зубы теперь чёрные камни разнообразных форм, глаза пусты... От его рук и головы вверх тянутся тонкие ниточки, которые надеты на пальцы неизвестного человека. Его голова также является из тьмы... Она скрыта за маской, которая похожа на забрало от доспехов с окулярами для обзора. Этот образ кажется мне смутно знакомым, будто где-то я его видела...

Человек властно двигает руками, двигается и монстр в обличье Петрова также двигается, внимая командам кукловода. Меня одолевает дикий ужас, но сделать я ничего не могу... я всего лишь беззащитная девушка перед огромным злом... Монстр издает гортанный хрип, напоминающий смех, и полностью наваливается на меня всем телом. Его ужасная и изуродованная морда в паре сантиметров от моего лица, нижняя челюсть ложится мне на грудь, а из пасти вальяжно вылезает язык, похожий на длинную сороконожку... А затем ещё один, и еще! Они гуляют по моему лицу, оставляя за собой след из зловонной и тягучей слюны... Затем они обвивают мою голову и начинают её сжимать, а существо тем временем вновь гортанно хохочет. Голова начинает болеть, я чувствую как эти «сороконожки» вот-вот проломят мой череп. В глазах темнеет.

За секунду полностью меняется обстановка. Теперь я уже в лесу, наспех одетая бегу от монстра... Я пользуюсь всеми своими способностями, чтобы скрыться... Но он выше меня по рангу, на него не действует ничего! Он возникает то тут, то там, его челюсть свисает до живота, а в темноте рта мелькают загадочные тени, кошмары... Теперь это не тот Заяц, что вёл меня на превращение, это настоящий монстр, который играет со мной в кошки-мышки... А когда наиграется, то повалит на холодный снег, выпьет кровь, а плоть сожрёт и не подавиться...

Я бегу, спотыкаюсь о всевозможные препятствия, зарабатываю ссадины и ушибы, а он жутко гогочет и безостановочно следует за мной... Вот он появился на дереве и висит одной рукой на ветке, а другой пытается схватить меня... А теперь он вылезает из под трухлявого пня и пытается поймать меня за ногу.

Но неожиданно я натыкаюсь на себя. Девочка в маске и шубке сидит у дерева и спит. За мной грузными шагами идёт монстр, от его топота дрожит земля... А она, то есть я спокойно сплю. Я принялась тормошить саму себя, а монстр всё ближе, он вот-вот схватит и меня, и... меня...

***

Я открыла глаза, это прогнало остатки кошмара... Никакого монстра и в помине нет, просто очередной бессмысленный сон основанный на моих переживаниях... Мне больно... Я боюсь того, что у меня не будет будущего, а любая радость обернётся ужасным кошмаром... А виной тому все убитые мной люди... Это моя кара за мои грехи... Вечно страдать, пока меня преследуют...

Я встряхнула головой, прогнав сонливость, и встала на ноги. Откопала инструменты и направилась к кладбищу. Нужно скорее закончить с начатым... Убить Иосифа и дело с концом... Антон наверняка уже на кладбище, скорее всего готов и всё разведал.

***

Я медленно ступаю меж рядов могил... здесь началась моя история... Антон стоит совсем рядом. Я подхожу к нему сзади и кидаю на землю инструменты. От испуга он подпрыгивает и резко оборачивается.

— Алиса! Напугала! — закричал он.

— За работу! — спокойно ответила я и взяла в руки лопату. — Надо быстрее откопать...

Антон мешкал, он смотрел на могилу своей бабушки и переминался с ноги на ногу. Ему было неприятно находится здесь, а ещё он чувствовал стыд за свой проступок... А я чувствовала стыд перед ним, но умело его скрывала... Если бы он только знал, что я совершила... если бы он только знал, что я ничем не лучше его, а намного хуже... если бы он только знал, что я самый настоящий монстр, и все его злодеяния лежать полностью на моей совести...

— Чего стоишь? Раньше сядем, раньше выйдем! Поехали! — я взяла в руки кирку и начала раздалбывать мёрзлую землю.

Антон посмотрел на меня глупыми глазами, а затем вырвал из рук кирку и самолично принялся за работу, сказав при этом, что мне не нужно махать киркой, ведь это тяжело. Тогда я взяла лопату и принялась убирать землю. Работа кипела и уже через некоторые время Петров ударом кирки проломил крышку гроба. Он на секунду замешкался, а затем двумя сильными ударами разломал в труху гнилые доски. Он запустил руку в дырку и достал оттуда каменный кинжал. Я внимательно осмотрела оружие.

— И это убьёт Иосифа?

— Должно... Я прочитал что этим чуть не убили Хозяина леса.... И убили бы, если бы он не сбежал... — Антон засунул клинок себе под одежду и принялся забрасывать яму землёй, перемешенной со снегом.

На удивление Петров не сильно впечатлительно отнёсся к тому, что только что провёл эксгумацию своей покойной бабушки. А я даже не знаю лучше мне от этого или хуже... Я чувствую натянутую нить в наших взаимоотношениях, которая может очень легко порваться и тогда я потеряю то, о чём всегда мечтала... Возможно, если бы Антон сейчас не удержался и выпрыгнул из могилы, то успокоив его, я бы смогла... Но это лишь мечтание... по сути пустой звук в никуда.... мечтать это одно, а исполнять мечты это совсем другое... Я годна лишь для того чтобы мечтать, а исполнять мечты я пока ещё не научилась, и боюсь, что никогда не научусь...

— Алиса, ты меня слышишь? — Антон тряс меня за плечо.

— А? Да?

— Я... пойду домой... Встретимся завтра... Вечером... Завершим начатое...

— Да-да... хорошо... — растерянно сказала я и подобрала инструменты. — Я отнесу инструменты туда, где их взяла...

Антон уже отошёл на значительное расстояние, когда мой вампирский слух уловил еле слышное «прости». Я облокотилась рукой на ствол лысой берёзы и уткнулась в неё лицом, и заплакала... Я больше не могу, когда это всё закончится...

Но я тут же взяла себя в руки, а чтобы быстро привести саму себя в чувство, несколько раз отвесила сама себе смачных пощёчин, отчего мои щёки сильно покраснели. Инструменты я закопала в толще снега, где-то в непроходимой чаще, где никогда не ходят грибники и охотники.

Завтра всё завершиться, в этом я была уверенна.

***

Я вышел из дома когда стрелки на будильнике указали половину двенадцатого ночи. Уже давным давно стемнело, а небо было затянуто тучами. Осадков не было. Под одеждой у меня ледяной каменный клинок. Он соприкасается с моей грудью и мне ужасно страшно от мысли, что я могу сам себе навредить...

Вчера я ради эксперимента специально порезался о клинок. Во-первых я почувствовал сильную боль в пальце, которая связала мои нервные окончания морским узлом и не отпустила до сих пор, а во-вторых рана не затягивается... Кажется, это очень надолго.

В груди у меня тревога, вызванная сегодняшним событием. Подумать только... Убьём Иосифа и заживём... Отсутствует даже маленькая капля сомнения: мы точно победим...

Погода ухудшается, пошёл лёгкий снег. Он шёл не мягкими и пушистыми хлопьями, как обычно, а острыми и маленькими ледяными кристалликами, которые царапали кожу не скрытую одеждой. Я спрятал нос в шарфу. Приближалась весна... Скоро с крыш домов будут свисать сосульки, а снег будет таять...

На секунду я остановился и осмотрелся вокруг. Что я буду делать после того, как убью Иосифа? По-видимому буду учиться и исправлять свои оценки. За эти два сумасшедших месяца я нахватал несколько двоек и ещё больше троек, всё это нужно как можно скорее исправить, иначе придётся испытать на себе весь гнев родителей... А ещё нужно помириться с Алисой...

Я очень сильно её подставил... Иногда мне кажется, что она в принципе не может совершить ошибку и всегда держит над собой контроль.

Чёрный гараж медленно появился из тьмы, лампочка над его дверьми с трудом рассеивала тьму мягким оранжевым цветом. Я нерешительно поднёс руку и дёрнул ручку на себя, дверь покорно открылась. За столом сидел Иосиф и что-то печатал на печатной машинке, громко стуча пальцами по её кнопкам. Его глаза резво следили за текстом и изредка опускались на буквы. Я вошёл во внутрь и закрыл за собой дверь.

— Антон! Давно не виделись! — Иосиф на секунду взглянул на меня, а затем снова уставился на листок.

— Да... экзамены эти... надоели... — встревоженно ответил я и сел на пыльный диван. Один я не смогу с ним справиться, нужна помощь Алисы.

— В моё время не так всё было...

— Да... вместо нормальных идей... делают эти экзамены... А ведь они и значит-то ничего не должны, я ведь только в шестом.

— Это проверка того, как вы усвоили материал в этом году.

— А я ведь в этой школе с начала года не учился! Может быть они там что-то прошли, чего я не знаю?

— Не смеши... Ты городской, наоборот должно быть... Ты должен эту учёбу как орешек... — он замолчал, присмотрелся к листку, схватил его, смял и откинул. — Да ебать его рот, третий, сука, листок порчу.

Я промолчал. Иосиф закрепил в печатной машинке новый лист бумаги и снова начал печатать.

— Чо у вас с Лисой? — неожиданно спросил он.

— В смысле?

— Ну у вас там с ней какие-то шуры-муры?

— А ты зачем интересуешься?

— ВЫ мой рабочий коллектив! Я должен знать в каких отношениях мои работники состоят между собой.

— Это... сложная тема... — протянул я и отвёл взгляд.

— Оно и видно как она тебе сама на шею вешается... — сухо сказал Иосиф. — Она тебя сама скоро хвать и в постель.

Я покраснел и сглотнул.

— Коварная она... — продолжал Иосиф. — Ты-то не знаешь, а я за ней несколько лет наблюдал... Если она захочет, то она всё сделает... Такая сучка... Тебя-то, конечно, не оставит, а предыдущего Зайца кинула...

— Как кинула? — с удивлением спросил я.

— Лиса тебе рассказывала про Омникуляров? — Иосиф неожиданно отодвинул от себя печатную машинку и, положив руки на стол, серьёзными глазами посмотрел на меня.

— Да.

— И что же?

— То что их не существует.

Иосиф улыбнулся, показал длинные и тонкие клыки.

— Она тебе врёт и даже глазом не моргнёт! — усмехнулся он. — А я ведь его видел, и Хозяин леса его видел, все его видели и даже она видела! Только не помнит.

— Когда? — Иосиф не ответил, лишь многозначительно усмехнулся и замолчал.

— Я тебе рассказывал о том, как я познакомился с ними? — после долго молчания спросил мужчина.

— Ты пошёл на охоту и...

— Нет! — он махнул рукой. — Я сам их нашёл. Просто пошёл в лес и нашёл. Сначала было трудно наладить с ними контакт, а позже получилось то, что получилось.

— В смысле? Вот так просто... нашёл их и сдружился? — удивился я.

— Ну да, — улыбка Иосифа стала шире, показались длинные клыки.

Мне кажется, что он о чём-то умалчивает. Да и версии сильно расходятся. В одной он пошёл на охоту и напоролся на зверей, а во второй он сам их нашёл. Первая звучит намного реалистичнее.

— Когда прошёл год с того момента как я познакомился с этой сектой душевнобольных, — продолжил Иосиф, — то появился в посёлке один... я бы назвал его дураком. Он точно не принадлежал к секте, но каждую ночь он шатался по лесу. Один. Абсолютно безоружный... Лиса рассказала как умер предыдущий Заяц?

Я помотал головой. Я не стал пересказывать версию Алисы потому, что она бы не дала мне результатов. В гараже как будто стало темнее. Вся тьма сгущалась в одном углу над головой моего собеседника, как будто он ей управлял.

— В одну ночь... Заяц набросился на этого человека. Я и баран наблюдали за этим. Всё произошло за долю секунды. Вот Заяц набрасывается на него, а спустя мгновение обмякший труп зайца лежит на его коленях. Ноги у него были оторваны, из разорванной грудной клетки на показ выглядывали переломанные рёбра, а также небьющееся сердце... Из рта человека семь тонких языков прицепились к изуродованной шее Зайца и пили кровь... Человек сначала долго и неспешно выпил его, потом сожрал сердце, а потом забрал его душу.

— Душу?

— Именно. Забрал и спрятал в кармане... И просто исчез... Как будто растворился... Больше его и не видели... — Иосиф поправил бородку и снова пододвинул к себе печатную машинку.

Я глубоко вздохнул. Получается есть две версии, но какая истинная? Да и откуда взялась вторая версия? Почему-то я склонен верить именно Алисе, а не Иосифу... Возможно я заблуждаюсь, но после сегодняшней ночи это будет не важно. Разве важно то, как Иосиф познакомился с Хозяином леса, если сейчас его жизнь оборвётся? Я не думаю.

— Кто вообще такие Омникуляры? Откуда они берутся?

— Омникуляры... ну сложно сказать кто они такие. Они определённо Homo Sanguinolentus, то есть вампиры. Но они могут воздействовать на пространство вокруг себя. Каким образом неизвестно... Первые упоминания о них появились задолго до Нашей Эры, родина этих существ — Центральная Африка. Это всё, что известно. Но они существуют, понимаешь? Многие аристократические семьи не верят в них, якобы ни одного живого экземпляра не было, это всё мифы! Но я-то его видел! И под описание он подходил! «Облик свой изменяющий в мгновение, покрывающийся чёрной дымкой, глаза зелёноватым светятся, точно свежая трава, а изо рта семь языков видать, каждый получен за смертный грех»!

— Погоди! — я протёр свои закрывающиеся от усталости глаза. И сегодня я почти не спал. — Я запутался! Какие аристократические семьи?

— У-у-у-у... точно, в такой-то глуши... В общем, как ты думаешь, что будет появляться в вампирском обществе, которое буквально завязано на виде каждого из индивидов и их конкуренции?

— Те кто сильнее, вожаки?

— Правильно, вожаки! Которые потом становятся монархами! А потом у монархов появляются свои вассалы.

— И какие самые известные монархи среди вампиров?

— Ты их знаешь! Многие известные люди были вампирами! Иногда целые королевские династии состояли из вампиров. Только почти все вампиры следовали правилам и уходили в тень примерно в том возрасте, когда обычный человек умирает. Но они-то никуда не делись! До сих пор живут вампиры, которые правили ещё в раннем средневековье! И конечно они составляют правящий класс среди вампирского общества, при этом неважно какого вида вампир, главное он относиться к монархическим семьям. Аристократия — это также древние семьи, заслужившие право управлять другими. Затем идут скрытые вампиры, то есть мы, потом остальные разумные виды вампиров, а в самом низу всякие Гальдоры, Гули, Импы, Черти и прочие...

— И... получается мы должны им подчиняться?

— Должны, но не должны! Вот они, например, не знают, что здесь жил Хозяин леса, который мог спокойно соперничать с правящей верхушкой, так как обладал даром управления погодой. А мы смогли только обманом изгнать его, только изгнать, но не убить.

— Значит, они не знают, что здесь живут вампиры.

— Да нет конечно, откуда они узнают? Они же блять, в феодализме застряли... Им только и остаётся с кислыми рожами сидеть и оставшиеся богатства делить между собой, пока мы тут будем деньги лопатой грести. Вот вроде маленький посёлок, а денег в год нехило приносит, вместе с соседними деревнями, хуторами, сёлами и прочим. — Иосиф потёр руки мысленно считая деньги. — А вот чуть-чуть подрастёшь, то можно будет инсценировать свою смерть и перебраться поближе к какому-нибудь провинциальному городу.

— Как это инсценировать свою смерть? — резко и шумно выдохнул я.

— Ну... легко и просто. Например, несчастный случай, авария, просто пошёл в лес по грибы и потерялся насовсем. Самое главное чтобы тебя признали мёртвым и перестали вести твои документы. Потом находишь какого-нибудь знакомого, который документами занимается и вот теперь ты не Антон Петров, а какой-нибудь Вовка Иванов.

— То есть... притвориться мёртвым. А моя семья?

— А что твоя семья? Твоя семья сейчас на другом месте, ты теперь другой... и у тебя семья тоже другая будет... нет у тебя теперь семьи... Понимаешь? Ты уже не человек, ты вампир!

Я промолчал. Дверь в гараж отворилась. Алиса своим появлением спасла меня от ненужной информации Иосифа. Она зашла во внутрь и первым делом метнула взгляд на меня.

— Ой бля, кто к нам пожаловал! — Иосиф откинулся на стуле.

— Я тебя тоже рада видеть, убийца в белом халате! — холодно отозвалась Алиса и уселась рядом со мной.

— Вот ты, сучка крашенная, мой... Ты понимаешь то, что это была целая бутылка импортного, сука, егермейстера! Ты знаешь сколько я за неё отдал, пьян подзаборная! Ты ахуела! Припёрлась и вылакала подчистую, даже капельки не оставила! — ругался Иосиф и стучал по столу каждый раз, когда произносил матное слово.

— Почему же крашенная!? — Алиса игриво посмотрела на мужчину. — Это мой натуральный цвет.

— Чего!? Да ты мне эту бутылку оплатишь! До копейки! Наебенилась мне тут в слюни! Диван испоганила!

— Не ори! — Лиса отмахнулась отвернувшись ко мне. — Нечего такое имущество на столе безхозно оставлять.

— Алкашка!

— Кто бы говорил! Сам пьёшь как чёрт! — она снова повернулась ко мне. — Ты знаешь сколько у него пустых бутылок от импортного алкоголя в столе лежит?

— Нет...

— Блять, заткнитесь или я вас сейчас выгоню! — Иосиф закатил глаза.

— Так ты же сам начал всё это! — Алиса встала с дивана, она оцарапала меня ногтем, когда вставала. — Ты сам начал меня поносить! Выпила, понимаешь, его алкоголь! Мальчик, тебе сколько лет, я тебе пить не разрешала!

— Мне твоё разрешение не требуется, псина блохастая! Сядь на место или выгоню!

— Да выгоняй! Мы только за! Не сидеть с тобой здесь, сейчас пойдём к Антону домой, чайку попьём, — Алиса взглянула на меня. Рассерженными глазами она призывала меня встать. Я не решился.

Иосиф зло посмотрел на Алису, а затем на меня. Он махнул рукой.

— Работать нужно! Идите сюда!

Я неуверенно встал и на ватных ногах подошёл к столу. Алиса уже нависала над ним, вглядываясь в бесконечный текст на бумагах. Поджилки тряслись, а живот скрутило от волнения.

— Глядите, это письмо парням из Гидры... Вам бы мне человечка какого-нибудь на органы достать... — я подошёл ближе.

Последние несколько секунд жизни Иосифа. Я уже потянулся за клинком, крепко обхватил его каменную рукоятку ладонью и медленно вытянул из под одежды. Последние секунды. Я немного промедлил. Иосиф вскочил как пружина, схватил не ожидавшую такого поворота событий Алису и перекинул через стол. Я ударил со всей силы, ткнул, но не попал, промахнулся от волнения. Иосиф перехватил мою руку, вывернул её и забрал клинок, вонзив мне в спину в районе почек. Я закричал от боли, пронизывающей всё тело. Она была так нова для меня, оттого действовала и туманила разум ещё сильнее.

— Да вы ахуели малышня! — заорал Иосиф. — Меня моим же оружием убить захотели!

Алиса оправившаяся от первоначального шока прыгнула на мужчину, выпустив вперёд свои клыки. Она совсем неожиданно преобразилась. Маска стала единым с лицом, а пасть широко раскрылась, наружу показались несколько языков, похожих на толстые металлические пружины от подвески автомобиля. Иосиф вытянул из меня клинок и бросил на пол, а сам встречным движением уколол девушку прямо в сердце. Но Алиса была не из простых, даже не смотря на всю боль, наверняка пронизывающую её вампирье тело, она продолжила свой напор. До того момента как Иосиф достал из кармана ПМ и высадил в шею Лисы весь магазин серебряных пуль. На этом запал Алисы кончился, и она также упала на пол как и я.

Я успел отползти на небольшое расстояние. Сил в теле не было, боль мешала трезво думать, а гнев рос как бамбук в дождливой местности Китая. Иосиф для верности ударил Алису пару раз в живот клинком и подошёл ко мне.

— Вот что вы оба наделали?.. — спокойно сказал он, схватив меня за воротник куртки. — Могли бы сейчас, как голубки, ворковать на крыше дома, лобзаться, влюблённые-умиленные... А вы... Картина Репина приплыли: всю ночь гребли, а лодку отвязать забыли!

***

Иосиф поставил Антона на ноги и клинком распорол живот. Петров смотрел на свои вываливающиеся внутренности с ошарашенными глазами и пытался вздохнуть, но воздух большим и спёртым комком застревал в горле, а мальчик издавал сдавленный писк при каждой попытке.

«Ничего страшного!» — вдруг подумал Антон, — «Ничего страшного, сейчас я его... врачи зашьют...»

Кровь из распоротого живота текла рекой. Петров попробовал ослабшей рукой перехватить клинок, за что получил каменной рукояткой по носу. Очки разбились и слетела с носа, Иосиф докончил их существование наступив на них, стекло хрустело под подошвой его ботинка. Мужчина ударил в грудь и не смог вытащить с первого раза. Клинок застрял в рёбрах и Иосиф расшатал его и выдернул, превратив три ребра в мелкую крошку, которая вместе с кровью попала в лёгкие. Антон наконец-то смог вздохнуть, при этом его сопровождал тихий свист исходящий из груди. На выдохе Петрова вырвало кровью, из носа надувались кровавые пузыри. Иосиф облизал подбородок мальчика.

— Вкусная... — он ещё несколько раз ударил блондина в грудь клинком, каждый раз парень встречал тихим стоном. — Как собственно и у всех скрытых...

Иосиф бросил Петрова рядом с Алисой. Девушка ничего не могла поделать и просто тихо плакала. Из последний сил Антон, извергая из себя при каждом выдохе кровь, схватил её руку и прошептал «прости».

***

Петров открыл глаза и на миг подумал что ослеп. Вокруг нет ничего, лишь пустота и вместе с ней липка тьма. Антону кажется, что он плывёт в ней, как в океане, но затем он понимает, что твёрдо стоит на неизвестной поверхности. Рукой он пытается нащупать опору, но ничего нет, кажется она просто стоит. Очень медленно Петров озирается, нет ничего кроме пустоты. В горле пересохло, а лёгких ни капли воздуха. Антон попробовал вздохнуть, но ничего не вышло. Похоже здесь ему не нужен кислород.

— А я-то тебя уже ждал! — вдруг неожиданно объявил звонкий и молодой мужской голос.

«Как я могу слышать звуки?» — спросил сам себя Петров, — «Здесь же нет ничего, от чего бы мог оттолкнуться звук!»

— Да конечно, здесь всё возможно, главное правильно пользоваться! — голос звучал отовсюду, как будто Петров находился в комнате полностью сделанной из аккустических колонок. — Я здесь! Присмотрись!

Антон осмотрелся повнимательней. Прямо за ним обнаружился человек сидящий на камне. На вид мужчина был молодым, около двадцати пяти лет. Волосы были короткие и не ухоженные, во все стороны таращилась недельная щетина, а острые передние резцы чуть-чуть выпирали вперёд. Одет он был в чёрную рясу, на ногах сидели ботинки с высоким — почти до самого колена — берцем. Мужчина противно загыгыкал, когда Антон нашёл его взглядом.

— Узнаёшь? — надменно спросил мужчина выпучив глаза и разведя руки в стороны.

— Кто ты? — незамедлительно спросил Антон, продолжая озираться по сторонам, в надежде найти выход.

— Ба... Да мы никак слабоумные... — разочаровано пролепетал мужчина, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. — Или просто смеёмся. Неужели не узнаёшь?

— Я... не знаю! Я тебя первый раз в жизни вижу! — Закричал Антон. Его голос точно также раздавался ото всюду.

— А всё-таки ваша память слаба, помнится когда я прятался от Них, то работал с одним... Какой же человек был, постоянно меня егермейстером угощал... Степаном звали, но я Степашкой кликал, — улыбнулся мужчина. — Жалко убегать пришлось... В один момент нехороший.

— Кто ты? Ответь!

—Ты не стесняйся! — мужчина схватил длинную нить из чёрных песчинок, покрутил между рук и соткал из тьмы кресло. — Ты присаживайся, разговор у нас длинный будет.

Антон недоверчиво щурясь сел в кресло и провалился в него, настолько оно было мягкое. Петров медленно устраивался в кресле, пытаясь сесть как можно удобней, сжимая при этом деревянные рукоятки потными ладонями. Мужчина за всё это время даже не пошевелился и просто глазел на Петрова, от чего мальчику стало жутко. Антон машинально схватился за сердце, чтобы проверить, насколько оно быстро бьётся, но с ужасом обнаружил, что оно молчит.

— Ох, я даже не знаю с чего начать! — мужчина улыбнулся и выкатил напоказ свои кривоватые, но при этом идеально белые зубы. Он играл со своими пальцами, предвкушая будущий разговор. — Начнём с меня... Ты совсем не понимаешь кто я?

Петров долго молчал, смотря странному мужчине в лицо. За долгое время на его физиономии не дрогнул ни мускул, а глаза ни разу не сомкнулись, что настораживало мальчика. После Антон решил выразить свою догадку и перед этим облизал губы и тут же почувствовал, как взгляд мужчины скользнул по его языку, от этого Петрову стало противно.

— Луно?.. ликий? — предположил мальчик и потянулся к очкам, чтобы поправить их, но он их не обнаружил. Более того Петров понял, что прямо сейчас у него нет и глазных яблок, лишь пустые бездонные глазницы, в которые он мог абсолютно спокойно просунуть несколько пальцев.

— Ну конечно! — Луноликий улыбнулся ещё шире. — Тот кто живёт на Луне и смотрит за людьми.

— За кого ты играл!? — Петров с дикой злостью ударил по подлокотникам и тут же вновь утонул в кресле. Антон заметил то, что всё его лицо было страшным образом искажено: не было больше глаз, вместо носа были лишь две маленькие дырочки, а рот превратился в бездонную яму с острыми и кривыми клыками на краю. Несмотря на ужас от своих изменений, Петров тем же тоном выкрикнул. — На чьей ты стороне!?

У мужчины резко слезла улыбка, он стал серьёзный и прикрыл глаза.

— За себя, — Луноликий махнул пальцем и кресло, на котором сидел Антон, вмиг испарилось, на его месте оказался такой же камень. — Я действовал исключительно в своих интересах.

— Ну и что же входило в твои интересы? Почему же я умер из-за них? — Петров устроился на неудобном камне, полностью скопировав позу Луноликого.

— Из-за моих интересов? — удивился Луноликий. Он широко раскрыл глаза, так, что глазные яблоки выпали из его глазниц и растворились, на их месте остались лишь две пустые воронки. Его кривые зубы стали ровными иглами, губы приросли к челюсти. Его голова прокрутилась по часовой стрелке, а затем он продолжил говорить. — Ты погиб только из-за своей неспособности сдержать голод, только из-за своё беспросветной тупости и идиотизма! Я дал тебе всё, чтобы ты зажил счастливой жизнью, а твоя избранница готова была отдать за тебя жизнь, но ты, в приступе своего глубочайшего идиотизма убил тех, кто был рад тебе помочь! От того ты и умер, как последняя сволочь!

— Что!? — возмутился Петров. — Ты помог Хозяину леса выбрать Зайчиком меня! Если бы не это, я сейчас был бы жив!

— Да не был бы ты жив сейчас! — заревел Луноликий, его рот открылся ещё шире, нижняя челюсть свисала аж до груди. В голове Антона от такого крика всё перемешалось, и ему казалось, что он вот-вот упадёт в обморок. — Твоя сестра бы сейчас была Зайчиком, тебя бы давно переварили, а твоих родителей убили бы головорезы из Гидры! Ты думаешь, я совсем не могу соображать? Я вижу все события наперёд!

Рокочущий крик стих, а Луноликий снова обернулся доброжелательным мужчиной.

— Позволь мне рассказать. Я не по своей воле здесь, я заперт был в двух мирах, которых три теперь... Знаешь про теорию деления миров? Не знаешь? Ещё бы, ты вырос на отсталой планете, с отсталым человечеством, жить которому осталось лет двести...

— Рассказывай... мне всё равно уже на судьбу мира... — печально произнёс мальчишка, вспоминая про Алису.

— Я заперт был в двух мирах, и в двух мирах должен был ты родиться! Ты был бы ключом к моему спасению! Своим присутствием в обоих мирах в момент катаклизма ты бы расшатал сдерживающий меня барьер, и я решил воспользоваться тобой, — Луноликий мечтательно закинул ногу на ногу. — Но сначала тебя предстояло вырастить, а чтобы ты вырос... нужно было исправить ход действия истории в твоём мире. Всё началось давным-давно, с того, что я исход событий всех просчитал и исход благоприятный самый из них выбрал! А после начал в план претворять. Началось, конечно, всё с находки в лесу данном старейшего существа, на вампира похожего, что Хозяином леса себя называл. Я пришёл к нему в его сне пятнадцатилетнем, докоснулся до разума его и внушил, что живущая под началом его Лиса нынешняя, совсем не удобна. А он её с спросонья хвать, и головку оторвал. Потом опять я к нему явился и внушил, что та самая девочка, Алисой которую ты назвал, станет идеальной Лисой. На самом деле, выбрал я её потому что именно она бы в тебя точно влюбилась и точно бы претворила в жизнь свою роль, защитив тебя от разных помех.

— Из-за тебя Алиса стала Лисой... — тихо проговорил Антон. — Жалко нет её здесь, а то бы она тебя...

— Конечно нет её здесь, жива она потому что.

— Как жива?

— Вот так, жива, живёт и добра твоему убийце наживает, а себе только тягостное горе наживает, очень тягостную жизнь подстилки, разума вампирьего воспалившегося властью, ведёт, — спокойно сказал Луноликий. — И убивает ему, и стирает, и убирает, и по ночам с ним почивает.

Антон посмотрел на Луноликого с приоткрытым от злости и ревности ртом.

— Да-да, цветок конечно для твоей персоны рос, но ты, видно как, не сумел воспользоваться шансом, теперь им пользуются другие, более сообразительные, — ехидно подметил мужчина расплываясь в широкой улыбке.

Антон закрыл руками лицо и был готов было заплакать от злобы, досады и ревности, и он бы непременно это сделал, если бы с его глазами не пропали и слёзные железы. Луноликий смотрел на Петрова и его распирало от гордости. Ему было приятно причинять мальчику душевные страдания.

— Касательно продолжения плана моего, — спустя некоторое время продолжил Луноликий, вдоволь насладившись терзаниями парня. — Не родилась бы твоя матушка, если бы недруг твой не приехал в деревеньку вашу. Силою своей обратил я его в вампира мощного, а касанием в разум молодой и спокойный тогда заложил о вампирах знания и идею Омникулярства. Недруг твой приехал в посёлочек и с Харитошей подружился, а позже случайно познакомил праматушку твою с дедушкой твоим, отчего матушка твоя и родилась. И подрос недруг твой, а Омникулярство в разуме его занимало больше всего места, от чего разум пух, глупел и омрачался. Тогда-то и присоединился недруг твой к праматушке твоей и Харитоше, в борьбе от леса Хозяина, тогда я помог я недругу твоему клинок сточить из камней, что душой он своей скрепил, и чувствовал клиночек полностью и всегда теперь.

— Иосиф... это И.Ф.? — удивленно спросил Антон.

— В год тот внушил я Хозяину, что безнаказанно тот может бесчинства творить в деревеньке и творил он со семьёю со своей. А Лисе, Алисой тобою прозванной, внушил я мысль, украсть твою матушку у твоей праматушки, — не слушая говорил Луноликий. — Что причиною стало для быстро, необдуманного шага, убийства попытки Хозяина. Я не дал ни ему, ни его семье погибнуть и в мир другой их перенёс, восстановления ради. Ведь роль убогую свою не отыграли они ещё. Помог там я им восстановиться. Временем тем пошёл недруг твой на службу ратную, с батюшкой друга твоего, тобою же и запуганного...

— Отец Пятифана...

— Во время службы ратной, внушил я недругу твоему, другую мысль о том, что можно Омникуляром стать, души человеческие отравляя и на деньги меняя, от того он и стал гадостью торговать, от того и познакомился со семьёю Хозяина леса. А батюшку друга твоего, убил я лично, явился и взрывной снаряд прямо в него направил, чтобы воплощению плана моего не мешал. Тем временем твоя матушка достигла возраста зрелого и отправил я её в город учиться, где с батюшкой твоим познакомил, дабы ты родился. А ты и родился, отцу твоему внушил работёнку найти, во время голодное развала страны вашей, нашёл он не то, что я планировал, от того пришлось мне план резво менять и тебя в деревню отправлять. Вначале я хотел, чтобы выкрали тебя летом и до зимы продержали, до катаклизма, но изменилась ситуация на доске шахматной. Пришлось высчитывать по новой, а праматушку твою я к боженьке приставил, чтобы не мешалась.

— То что отец связался с Гидрой... Это твоя ошибка? — безэмоционально спросил Антон.

— Именно, не могу же я всё досконально высчитывать, не думал я, что страна ваша падёт, от того и удивился и отправил батюшку твоего на работу странную, — подтвердил Луноликий. — До того как тебя я в деревеньке от Гидры скрыл, двумя годами ранее, перенёс всю Хозяина семью сюда, да явился и Зайчика убил, чтобы нового искали. А после того как явился ты, на тебя немедля указал. Потом помог Лису в чувство привести, затем снова спас Хозяина, так как он роль не отыграл ещё, спас я его. Чуть позже дал тебе книжецу бабушкину, да шифр подослал. С момента этого разделилась твоя вселенная на два. В одной ты разум сохранил, Лису, Алисой названной, в жёны взял и стал жить-поживать, да добра себе, да жене своей с детишками вашими, наживать. А вот в этой оглупел ты, отупел и стал жертвой своих же потребностей сиюминутных.

Антону очень хотелось плакать. Он не мог поверить в то, что вся его жизнь это просто спланированная сценка Луноликого. Он променял его, как простую пешку в сложной шахматной партии со вселенной. Променял и глазом не повёл. А больше было обидного в том, что если Луноликий сказал правду, про раздвоение вселенных, то как случилось именно так, что сейчас Антон сидит и выслушивает трёп Бога... Бога?

— Ты Бог? — резко спросил Антон.

— Не Бог я, что же ты... — Луноликий очень внимательно следил за Антоном и чуть ли не бился в экстазе от его внутренних страданий. — Знаю я богов, их в двух мирах не заточить. Омникуляр я обычный, в которого недруг твой веровать начал, мол станет таким же как я, а не станет. А в другой вселенной стал ты Омникуляром, конечно, слабым, но стал ведь. И жена твоя, что сбывшаяся, что нет, независимо от факта, тоже Омникуляр, ибо тьму трогала телом.

— Зачем же ты всё это мне рассказал? — спросил Антон, вновь закрывая лицо руками.

— Чтобы сидел ты и мучился здесь, что подвёл меня, хотя столько я для тебя сделал, а в награду за спасенье моё такую жизнь подготовил. В одной вселенной ты порадовал меня, а здесь... От глупости своей потерял всё, теперь же здесь сиди и мучайся до конца времён. Тебе не рай, ни ад, ни сады Императорские не уготованы, будешь здесь наказание своё миллиарды лет отбывать. Кто знает, возможно после того, как новой вселенной душа твоя станет, родишься самостоятельно ты на Земля планете, да встретишь Лису, Алисой которую назовёшь, да сыграешь свадьбу пышную, но надеюсь, такого не произойдёт, чтобы ты, в оставшийся срок твоей души, понял никчёмность существования своего, понял ошибки свои, и страдал вечно, заливаясь слезами от утраты жизни счастливой. А теперь... Оставайся здесь и думай, а мне пора...

— Постой! — закричал Антон.

— Nar seeris Yur, Yur soferas un t'mora nilfas Yur madri!Не увижу тебя, мучайся ты во тьме, пока ты не умрёшь! — сказал он и исчез, оставив Антона одного, наедине с самим собой и со своими мыслями...