Блич: Безымянный бог восходит на небеса.

Глава 1

Теплые солнечные лучи пробивались через окна, мягко освещая просторную, но почти пустую комнату. В ней было ровно столько вещей, сколько необходимо, и ни одной лишней: аккуратно сложенный футон, небольшой столик с письменными принадлежностями, шкаф с ограниченным набором одежды и ширма седзи, делящая пространство на две части. Для комнаты, в которой уже как десять лет живет ребенок, это было, мягко говоря, странно.

Кстати о нем.

Сейчас его одевали с той же тщательностью, с какой подготавливают витринные манекены. Молодая служанка бесшумно двигалась вокруг него, ловко поправляя складки одежды, разглаживая ткань и проверяя каждую мелочь, будто от этого зависело нечто большее, чем просто внешний вид. Ее лицо оставалось безэмоциональным, почти кукольным, но голос, когда она заговорила, оказался неожиданно теплым, словно кто-то по ошибке вложил в эту аккуратную оболочку живого человека.

— Юный господин. Сегодня вам предстоит продемонстрировать высокие результаты при поступлении. Глава клана и ваша мать возлагают на вас большие надежды.

— Правда? Полагаю, тогда я не могу их подвести…

Мальчик повернулся к ней и мягко улыбнулся, чуть прищурив глаза. Улыбка выглядела естественной, почти искренней. Можно было подумать, что он действительно хочет оправдать ожидания главы клана и матери, которую он, если задуматься, уже и не помнил, когда видел в последний раз. Впрочем, это мало что меняло. Хотеть или не хотеть здесь не имело особого значения. Результат от него все равно требовался.

Прошло немного времени, прежде чем служанка и ребенок покинули дом и направились к выходу из клановой резиденции. Дорога тянулась вперед ровной линией, как будто ее вымеряли по линейке, а по обе стороны стояли почти одинаковые дома, отличавшиеся лишь деталями, которые имели смысл только для тех, кто привык обращать внимание на подобные вещи. Сады выглядели безупречно ухоженными, словно ни один лист не осмеливался упасть без разрешения. В этом месте даже тишина казалась организованной. Идеальная улица для идеальных аристократов. Впрочем, ничего удивительного, ведь это была резиденция клана Цунаяширо.

— Эй, безымянный чудак.

На пути возникли две фигуры, словно они заранее знали, где именно нужно стоять, чтобы не пропустить этот момент. Первым был мальчик лет двенадцати или тринадцати, с выражением лица, на котором презрение чувствовало себя как дома. Рядом с ним стоял мужчина с безупречно ровной осанкой и таким спокойным выражением, будто его эмоции давно отправили в отставку за ненадобностью. Идеальный дворецкий для идеального молодого господина.

— Ты сегодня тоже идешь поступать в академию, да? Смотри не опозорь наш клан, иначе я лично заставлю тебя пожалеть об этом.

— Не волнуйтесь, Цяньюэ-семпай. Я буду стараться изо всех сил. — спокойно, с той же легкой и ничем не потревоженной улыбкой ответил младший.

Старший мальчик презрительно фыркнул, будто услышал что-то неприятное, но ожидаемое.

— Очень надеюсь на это. Мы поступаем в один год, так что не избежать встречи. В академии ты не спрячешься от меня, безымянный урод.

— Надеюсь хорошо провести с вами время в недели учебы, семпай.

Безымянный лишь кивнул и продолжил путь, не замедляя шага и даже не глядя на идущего рядом Цяньюэ, словно тот был еще одной деталью идеально выстроенного окружения. Не самой приятной, но, к сожалению, вполне уместной.

Безымянный… Нанаши. Так звали мальчика, который с поразительным спокойствием принимал чужие оскорбления, отвечая на них одной и той же теплой улыбкой, словно это была его единственная доступная защита. Единственным человеком, с кем у него сложилось хоть какое-то подобие близости, оставалась служанка, неизменно следовавшая за ним. И то, это было не столько проявлением заботы, сколько аккуратно оформленной обязанностью. Ее назначили присматривать за ним, потому что кому-то все же нужно было выполнять роль, от которой отказалась его мать.

Она назвала его Нанаши — безымянный. Не из поэтических соображений и уж точно не из любви к символизму. Ей просто не хотелось, чтобы он существовал, и это нежелание появилось задолго до его рождения. В некотором смысле имя оказалось даже честным.

Тем временем, пока Нанаши Цунаяширо с прежним упрямым спокойствием делал вид, что происходящее его почти не касается, они добрались до места назначения. Впереди возвышались массивные ворота академии духовных искусств, достаточно внушительные, чтобы внушать уважение даже тем, кто не особенно склонен к подобным чувствам. К ним стекались люди, кто-то торопился, кто-то, напротив, старался выглядеть невозмутимо, но, к счастью, все это не превращалось в беспорядочную толпу.

Без лишней суеты они прошли через ворота, миновали коридор с холодными, почти безликими стенами и оказались в зале для вступительных экзаменов. Внутри уже собрались не только представители кланов или известных семей, но и выходцы из Руконгая. Разница между ними ощущалась сразу, даже если никто ничего не говорил вслух. Кто-то держался слишком прямо, кто-то, наоборот, слишком настороженно. Общая картина напоминала аккуратно перемешанную, но не совсем однородную массу.

Через некоторое время экзамен наконец начался. Вперед вышел экзаменатор и, не утруждая себя долгими вступлениями, обрушил на присутствующих свое духовное давление. Оно не било резко, не срывало с ног в первую же секунду. Сначала это было похоже на нарастающее беспокойство, то самое неприятное чувство, когда ты уверен, что что-то скоро случится, но понятия не имеешь что именно.

Кто-то нахмурился, холодный пот выступил у них на лбу. Другие начали переминаться с ноги на ногу, сжав голову в плечи. Нанаши, как и многие другие, не изменились в выражении лица, но ощутили, что воздух вокруг стал тяжелее.

Однако затем давление начало расти, медленно и уверенно, превращая тревогу в тяжесть, будто на плечи положили что-то очень большое и решили проверить, сколько ты продержишься. С каждой секундой эта невидимая тяжесть становилась все настойчивее.

Многие уже начинали сдавать позиции, мир в глазах постепенно расплывался. Прежде прямая спина Цяньюэ сгорбилась, а лицо исказила напряженная гримаса. Нанаши тоже чувствовал напряжение, но пока не был готов упасть на колени. Однако, видя, как у Цяньюэ подгибаются ноги, он начал подражать ему. Приходилось даже притворяться, что ему немного тяжелее.

«Слишком рано — неудовлетворительно. Слишком поздно — подозрительно. Как раздражает…» — мысленно пожаловался он.

Однако в какой-то момент играть больше не требовалось. Давление начало ощущаться по-настоящему.

«Немного неприятно…» — пронеслось у него в голове. — «Я ни за что не могу потерять сознание.»

Его горло сдавила невидимая сила, холодный пот выступил на спине, а тело сотрясала дрожь. Обычное мягкое выражение лица сменилось напряженным и сосредоточенным взглядом.

Внезапно давление упало. Он позволил себе вдохнуть глубже, чем раньше. Ощущение было почти ошеломляющим.

На лице появилось несколько растерянное выражение. Оглянувшись, он решил: справился… приемлемо. Цяньюэ показал себя хуже, и одного этого факта было достаточно, чтобы заранее предсказать ближайшее будущее. Оно обещало быть довольно надоедливым.

Подумав об этом, его взгляд слегка помрачнел, губы скривились в изгиб, смешивающий в себе презрение и самодовольство.

«Даже сдерживаясь, я сделал лучше тебя. Разочаровывающе.»

Цяньюэ тем временем поднял голову, не заметив взгляд, который бросал на него презираемый им младший. Однако последний все же развернулся, сразу вернув себе обыденно мягкое выражение.

«Духовное давление… Это действительно страшное чувство», — подумал он, глядя на экзаменатора, который только что использовал на них свое духовное давление. — «Жду не дождусь, когда смогу также».

Следующий тест оказался не таким давящим, хотя некоторые, возможно, предпочли бы еще немного постоять под чужой духовной силой, чем переходить к новому заданию. Теперь требовался контроль риацу и, заодно, проверка наличия хоть какого-то таланта. Нужно было создать между ладонями небольшой шар из сконцентрированной энергии. Самое базовое упражнение, знакомое большинству еще до поступления.

Разумеется, Нанаши мог справиться без особых усилий, но предпочел не спешить. Сначала позволил части присутствующих добиться результата, понаблюдал за их попытками, за тем, как кто-то хмурится, кто-то пыжится, а кто-то откровенно не понимает, что делает не так. И только потом аккуратно перестал изображать напряжение и сосредоточенность.

Зрелище было… любопытным. Некоторым действительно давалось это с трудом, и он невольно отметил, что, возможно, недооценивал сложность упражнения. Или, что было куда вероятнее, переоценивал окружающих. Он коротко взглянул на Цяньюэ и сдержанно усмехнулся про себя. Пять минут аккуратного притворства, а результат, судя по выражению лица старшего, все равно воспринимается как достижение.

Внешне он, разумеется, оставался таким же спокойным.

Когда отведенное время истекло и те, кто успел, завершили задание, начался третий тест. Проверка физических навыков и владения мечом. Более прямолинейная, чем предыдущие, и, возможно, более честная.

— Ты, как я вижу, уже умеешь держать меч. — спокойно заметил один из проверяющих, когда Нанаши подошел к нему.

— Хе-хе… ну знаю, за какой конец держать.

Он картинно почесал затылок, изображая неловкость чуть лучше, чем требовалось. На поясе у него висела катана — его асаучи. Точнее, уже не совсем асаучи, но распространяться об этом было крайне необязательно. Связь с духом дзампакто он установил давно, еще в том возрасте, когда большинству подобные вещи даже не снились.

Сам факт того, что ему выдали асаучи в пять лет, уже выглядел странно. И чем старше он становился, тем яснее ощущал, что от него чего-то ждут. Чего-то большего, чем просто хорошие результаты.

Благодаря тому, что он был перерожденцем из другого мира, у него были некоторые предположения о причинах этих ожиданий. И если его предположения верны… то для него это может плохо кончиться. Поэтому он предпочитал казаться обычным. Настолько, насколько это вообще было возможно в его ситуации.

— Тогда покажи, можешь ли ты еще что-нибудь с ним сделать, сестрица. — усмехнулся парень напротив.

Слово прозвучало неожиданно, что Нанаши на мгновенье застыл, не сразу решив, как именно на это реагировать. Впрочем, времени на размышления ему не дали. Деревянный боккэн уже стремился к нему.

Он успел поднять меч и блокировать удар. Раздался глухой звук столкновения. Металл против дерева, и, несмотря на очевидную разницу, на боккэне не осталось ни царапины. Несколько быстрых обменов ударами последовали почти без пауз, ритм нарастал, движения становились точнее. И все же исход оказался немного ироничным. Победу одержал тот, у кого в руках была всего лишь деревяшка.

— Неплохо для начала. Проходишь.

— Спасибо, семпай.

Мальчик ответил с привычной улыбкой, как будто происходящее его искренне радовало.

— Иди уже. Успехов в учебе, сестрица.

Нанаши на секунду задержал на собеседнике взгляд, оценивая, насколько тот серьезен.

— Я вообще-то мальчик.

После этого он спокойно развернулся и пошел дальше, не обращая внимания на слегка ошеломленное выражение лица проверяющего.

На этом испытании вступительный экзамен закончился, и оставалось только ждать результатов. Ожидать нужно было два часа. Сложно сказать, долго это или быстро, но Нанаши мог только терпеливо ждать. Он сел на свободное место у стены и, прикрыв глаза, погрузился в себя. Однако не прошло много времени, прежде чем зеленые глаза снова открылись, привлеченный разговором двух человек рядом.

Мальчик с блондинистыми волосами и расслабленным взглядом, словно не испытывает ни малейшего волнения. Рядом была энергичная девочка со смуглой кожей и фиолетовыми волосами. После недолгого прослушивания их диалога он наконец услышал их имена и, совместив с воспоминаниями, наконец понял, кто эти двое.

Йоруичи Шихоин и Киске Урахара.

«Интересно… сколько еще до начала оригинальной истории?» — задумался он, вспоминая, что знал о этих героях из манги и аниме.

Однако он лишь небрежно посмотрел на них и снова погрузился в себя. Так прошло все время ожидания, пока наконец не объявили о результатах. Он попал в первый класс, как и большинство семей аристократов. Если бы он попал во второй или уж тем более третий класс, его бы назвали еще большим позором и ничтожеством. Не то чтобы никто из клана не мог оказаться в более низком классе. Конечно, не каждый в семье рожден с талантом элитного шинигами, но Нанаши чувствовал, что именно этого от него ждут.

Смотря на аттестат о зачислении в академию, его лицо сохраняло спокойную улыбку. Внутри же ощущалось легкое, почти непривычное волнение. Как ни странно, даже вторая жизнь не избавляет от подобных вещей. Ему было всего десять лет, и перед ним открывался новый мир, полный странных правил, силы и возможностей. И, если повезет, людей, которые не смотрят на него так, будто он ошибка, которую забыли исправить.

Перспектива выглядела… неплохо.

Но это было впереди. Сейчас же оставалась более прозаичная часть.

Возвращение домой.

— Пойдем домой, Хикари-чан. — спокойно произнес Нанаши.

— Да, юный господин. — последовал такой же ровный ответ.

Дом встретил его привычной, почти осязаемой тишиной. Здесь даже воздух казался немного холоднее. Нанаши, не задерживаясь, направился в свою комнату и, оказавшись внутри, сел на футон, скрестив ноги. Дзампакто удобно устроился у него на коленях, и мальчик нежно провел рукой по лезвию, словно гладя верного друга.

— Хикари, завари, пожалуйста, чай.

Служанка кивнула и направилась на кухню. По дороге она пересеклась с другим слугой, принадлежавшим его матери. Короткий доклад занял всего несколько фраз. Как прошел экзамен, какие результаты, никаких лишних деталей. После этого она продолжила путь, как ни в чем не бывало. Нанаши, конечно же, знал: Хикари должна сообщать и его матери, и клану обо всех его действиях. Он пришел к этому выводу не сразу, но и не слишком поздно.

Тем временем разум мальчика погрузился в ментальное пространство, связанное с его дзампакто. Перед ним раскинулся красивейший пейзаж: одна половина пространства тонула в густом зеленом лесу, а другая уходила в огромное спокойное озеро.

Прямо на стыке воды и земли росла плакучая ива. Старое, мощное дерево с широкими корнями, уходящими в обе стороны, словно оно не могло определиться, к чему принадлежит. Его длинные ветви свисали над водой, а тонкие лозы с зелеными листьями почти касались поверхности озера, едва заметно колышась, хотя ветра здесь, кажется, не было.

На одном из толстых корней, удобно устроившись, лежала девушка. Ее присутствие не выглядело чем-то чужеродным, скорее наоборот, все вокруг словно подстраивалось под нее. Блестящие мятно-темно-зеленые волосы, аккуратно подстриженные в форму каре, мягко обрамляли лицо, частично скрытое черной фатой. Платье на ней сочетало в себе черно-белые цвета и форму, отдаленно напоминающую наряд горничной, но с излишней для повседневности пышностью. Оно выглядело так, будто предназначалось для какого-то события, о котором никто не удосужился рассказать.

Черно-зеленую воду покрывали кувшинки, украшенные яркими белыми цветками, внутри которых сверкали мятно-изумрудные искры электричества. Небо было закрыто завесой черных облаков, в которых вспыхивали зеленые молнии.

Нанаши не стал долго осматриваться. Он уже знал это место, по крайней мере настолько, насколько это вообще было возможно. Подойдя к дереву, мальчик без лишних слов устроился рядом и, не колеблясь, улегся ей на колени, словно это было самым естественным действием из всех возможных.

— Скоро начнутся новые приключения. Ты, должно быть, в нетерпении, не так ли? — с мягкой улыбкой сказала она, чуть склонив голову.

— Это все равно будет веселее, чем проверять пределы терпения служанки, избегать сверстников и учиться орфографии. — усмехнулся Нанаши, устраиваясь поудобнее. — Хотя, если подумать, последнее и правда опаснее всего. — он на мгновение прищурился. — Единственное, что хоть как-то спасает от скуки, это попытки узнать твое имя.

— Ты еще не готов.

— Это я уже усвоил. — фыркнул он, закатив глаза и чуть скривив губы. — Первый раз, когда ты меня разыграла, до сих пор всплывает в памяти с завидной регулярностью.

В семь лет он впервые смог попасть в этот мир и поговорить с духом своего дзампакто. Тогда ему казалось, что самое логичное, почти обязательное, это сразу узнать ее имя. Ответ оказался ожидаемо расплывчатым. Не готов. На вполне разумный вопрос, что именно требуется для этой самой готовности, она, не меняя выражения лица, предложила переплыть озеро. Он сомневался. Не слишком долго, правда. В итоге просто прыгнул в воду и поплыл, решив, что хуже не будет.

Но оказалось, что может.

Никакого откровения, никакого внезапного озарения. Только ее смех и осознание того, что его аккуратно и без всякого злого умысла провели. Странным образом это воспоминание осталось не только смущающим, но и… теплым. Настолько, насколько вообще могли быть теплыми его детские воспоминания из этой жизни.

— Хе-хе… — тихо засмеялась она, чуть качнув ногой. — Возможно, если ты сегодня попробуешь еще раз, я все же скажу тебе свое имя.

— Правда? — он скептически приподнял бровь. — Звучит подозрительно знакомо.

— Не попробуешь — не узнаешь.

На этом разговор, как это часто с ней бывало, будто сам собой подошел к логической точке. И все же... меньше чем через минуту мальчик встал с места. С невозмутимым выражением лица Нанаши шагнул вперед и, не сбавляя темпа, просто прыгнул в озеро.

— Надеюсь, в этот раз ты меня не обманешь. — произнес он с той серьезностью, с какой обычно дают клятвы или, как минимум, обещают не делать глупостей.

Ответом ему стал тихий, искренне веселый смех. И, сам того не замечая, он улыбнулся в ответ. Не той выверенной, привычной улыбкой, а настоящей, легкой и по-детски открытой, которая появлялась слишком редко, чтобы к ней можно было привыкнуть.

Глава 2

Новый день настал, а вместе с ним и начало новой главы жизни Нанаши. Он стоял среди толпы студентов академии, глаза всех были устремлены к платформе, на которой стоял на первый взгляд дряхлый старик. Однако так мог подумать только крайне глупый и неосведомленный человек. Ведь перед ними был Генрюусай Шигекуни Ямамото — человек, которого не без оснований считали самым сильным шинигами современности. Сегодня, однако, он выступал не как капитан или главнокомандующий, а как основатель академии духовных искусств. Что, по сути, мало что меняло, кроме формальности.

Старик медленно окинул учеников взглядом. В нем не было спешки, но было достаточно тяжести, чтобы заставить многих выпрямиться чуть сильнее, чем требовалось. Когда он заговорил, его голос был негромким, почти спокойным, но каким-то образом его слышали все, без исключения.

— Вы пришли сюда по разным причинам. За силой, за именем… или вовсе не понимая зачем. Но запомните: шинигами — это не звание. Это долг. Мы существуем ради баланса миров. Пока он сохранен — существует порядок. Нарушится он — и последствия коснутся каждого.

Он сделал короткую паузу. Трость едва заметно коснулась пола, и этот тихий звук прозвучал неожиданно отчетливо, словно пространство само решило немного помочь.

— В бою вас не спасет одна лишь сила. Вас спасут те, кто стоит рядом. Товарищество — основа. Без него вы лишь одиночки с мечами.

Взгляд старика стал жестче, хотя он по-прежнему не демонстрировал ни капли своей духовной силы. И все же этого хватило, чтобы некоторые ощутили неприятное давление, будто их осторожно, но настойчиво проверяли на прочность.

— Учеба здесь — не формальность. Ошибка, допущенная сегодня, завтра может стоить жизни. Поэтому я требую не таланта, а усердия и дисциплины. С этого дня вы несете ответственность. Учитесь. Становитесь сильнее. И не забывайте, ради чего берете в руки меч.

Он замолчал. Тишина, повисшая после его слов, не была пустой. Она словно давила, заставляя каждую фразу осесть и закрепиться там, где ей и полагалось.

А потом, как это обычно бывает, напряжение разрядилось самым предсказуемым способом. Толпа разразилась аплодисментами и восторженными выкриками, кто-то слишком громко, кто-то чуть сдержаннее, но в целом достаточно единодушно.

Нанаши тоже хлопал. Ровно настолько, чтобы не выделяться. Вдохновлен ли он был? Вопрос, конечно, интересный. Речь была правильной, даже слишком. Такие слова обычно не оставляют места для возражений, и, вероятно, именно в этом их сила.

Он ненадолго задержал взгляд на фигуре старика, затем отвел его в сторону.

Ответственность, товарищество, долг. Звучит внушительно. Осталось только проверить, насколько это работает за пределами хорошо составленных речей.

— Настало время прощаться, Хикари. Не скучай без меня. — с шутливой улыбкой сказал он служанке.

— Не переживайте, юный господин. Я всегда буду ждать вас и готова прийти на помощь, когда бы вы ни позвали. — ее голос оставался спокойным, но живым, в отличие от остальных слуг.

Их прощание, пусть и короткое, выглядело почти по-человечески. На этом фоне Цяньюэ, как и следовало ожидать, выбрал более привычный для себя подход.

— Убирайся. Надеюсь, моя комната будет в хорошем состоянии к возвращению на выходных.

— Понял, юный господин. — дворецкий поклонился и отступил назад с тем же безупречно пустым выражением лица.

Контраст получился выразительный. Даже слишком.

После завершения церемонии первокурсникам предстояло расселиться по общежитиям. Процесс оказался на удивление простым: немного времени, немного ориентирования в коридорах — и нужная дверь была найдена. Вместе с ней обнаружилась и небольшая, но вполне ожидаемая проблема.

Одним из соседей оказался Цяньюэ.

Нанаши едва заметно нахмурился и мысленно сдержал вздох. Похоже, в ближайшее время ему действительно придется довести свои навыки самоконтроля до чего-то, близкого к искусству.

Впрочем, ситуация была не безнадежной. Комната предназначалась не только для них двоих. Помимо Цяньюэ, здесь жили еще двое. Один из них — Киске Урахара, который не нуждался в представлениях. Второй — Ягами Мирай, с которым знакомство только предстояло. Ждать пришлось недолго: эти двое уже стояли позади. Все четверо вошли в свою комнату, которую им обещалось делить ближайшие шесть лет.

Помещение оказалось достаточно просторным, чтобы каждый мог устроиться без необходимости отстаивать личное пространство с мечом в руках. Вещи постепенно занимали свои места, и обстановка начинала приобретать хоть какой-то намек на обжитость. Именно в этот момент тишину решил нарушить Урахара.

— Хей. Раз уж мы соседи, почему бы и не познакомиться? — с улыбкой предложил он. — Меня Киске зовут. Кто из вас кто?

— Я… Ягами Мирай. — немного нервно отозвался второй парень. — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

Густые черные волосы спадали на лицо, закрывая лоб, и небрежно ложились на плечи. Кривая улыбка выглядела слишком нервной, глаза изогнуты в полумесяцы. Весь его вид излучал неуверенность и робость.

— Рад познакомиться. Меня зовут Нанаши Цунаяширо. — спокойно ответил Нанаши, мягко улыбнувшись и окинув взглядом своих новых соседей. — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

Формальность была соблюдена. Почти.

Киске несколько секунд внимательно смотрел на Нанаши, будто пытался сопоставить увиденное с чем-то в своей голове. Он моргнул. Потом еще раз. На лице появилось выражение сомнения, с которым обычно задают не самые удобные вопросы.

— Эм… Ты точно туда зашла?

— В смысле?

— Ну… — Киске замялся, что само по себе уже выглядело подозрительно. — Ты точно мальчик? Почему ты красивее Йоруичи?

Лицо Нанаши на секунду застыло. Мирай, словно только сейчас заметив проблему, тоже повернулся и начал внимательно рассматривать его. Слишком внимательно.

И, если быть честным, картина для них открывалась вполне однозначная. Нежные, почти излишне аккуратные черты лица, мягкая улыбка, которая по умолчанию воспринималась как что-то невинное. Большие зеленые глаза, сияющие изумрудным оттенком, словно два драгоценных камня. Длинные ресницы, розовые губы — все это складывалось в образ, который явно не соответствовал ожиданиям от «соседа по комнате». Темные волосы с мятно-зеленым отливом, аккуратно подстриженные, только усиливали эффект.

— Даже имя «Нанаши» звучит женственно. — после короткой паузы заметил Мирай, будто подвел итог наблюдениям.

Улыбка на лице Нанаши осталась. Только стала заметно более натянутой.

Раньше он просто считал себя… красивым. Что, в общем-то, не казалось проблемой. Теперь, судя по реакции окружающих, он внезапно оказался в категории, о существовании которой предпочитал не задумываться.

Отличное начало новой жизни. Прямо вдохновляет.

На мгновение он прикрыл глаза, будто всерьез обдумывал, что именно делать с этой информацией. Он не знал смеяться ему или плакать.

— Хм. — тихо раздалось сбоку.

Цяньюэ, до этого молча наблюдавший за происходящим, наконец соизволил вмешаться. Он окинул Нанаши медленным взглядом — с головы до ног, без спешки, будто оценивал вещь, а не человека. Уголок его губ чуть дернулся.

— Теперь все сходится. Ни силы. Ни характера. Тень, которая по ошибке решила, что может стоять рядом с людьми.

Он склонил голову набок, и в этом жесте было больше презрения, чем в любых словах. Короткий взгляд в сторону остальных — и обратно.

— Позор клана. Недоразумение, а не человек. Если у тебя осталась хоть капля разума — не попадайся мне на глаза без необходимости.

Урахара и Ягами переглянулись, в их взглядах мелькнула та самая неловкость, которая обычно появляется, когда кто-то случайно наступает на чужую боль, а потом понимает, что отступать уже поздно. Нанаши, при всем желании, не сумел полностью скрыть мрачное выражение лица. Прищурившись и натянуто улыбнувшись, он повернулся к соклановцу.

— Цяньюэ, мы же из одного клана. Зачем портить настроение с самого утра? Ты же не хочешь опозорить наше имя перед соседями по комнате?

Цяньюэ презрительно посмотрел на него.

— Наше имя? Ты слишком много о себе думаешь. Я не понимаю, почему тебя вообще не бросили обратно в трущобы Руконгая в младенчестве.

Пауза.

Вздох.

Натянутое выражение лица Нанаши исчезло так же быстро, как появилось. Спокойствие вернулось, аккуратное и выверенное, словно его просто поставили на место. Он отвернулся к шкафу, перебирая вещи, и заговорил ровным голосом, в котором не осталось ни намека на раздражение.

— Я тоже не понимаю, почему в нашем клане не делают так. Особенно с такими уродами, как ты.

Последняя часть, разумеется, осталась при нем. Некоторые мысли лучше не выпускать наружу, если не хочется превращать разговор в нечто более физическое.

На мгновение в комнате повисла напряженная тишина. Не громкая, не явная, но вполне ощутимая.

— Эй… мне показалось или между ними сейчас что-то сверкнуло? — тихо шепнул Урахара, слегка наклонившись к соседу.

Ягами дернул уголком губ и, покосившись на него, снова перевел взгляд на двух зеленоволосых.

— По-моему, воздух стал тяжелее.

«Интересно, что за история между ними двумя, что они так ненавидят друг друга?» — Урахара перевел взгляд с Нанаши на Цяньюэ. Выражение его лица стало задумчивым.

Наблюдатели, как водится, быстро нашли себе занятие.

Их шепотки и взгляды не остались незамеченными. По крайней мере, Нанаши их почувствовал. Пальцы, перебирающие уже сложенные вещи, сжали ткань чуть сильнее, чем требовалось. Зубы невольно сомкнулись. Взгляд стал холоднее.

Терпеть оскорбления — одно. Делать это на глазах у посторонних — совсем другое. Гораздо менее приятное.

«Какой позор… Если это ничтожество продолжит выставлять меня посмешищем… Придется принять меры».

Мысль оборвалась резко. Зрачки сузились.

В следующий миг его зеленые глаза вспыхнули алым. На радужке проявилось одно томоэ, тонкое, четкое, чужеродное для этого мира и в то же время удивительно органичное в его случае. Секрет, о котором знал только дух его дзампакто. Причина завышенных ожиданий. Шаринган. Или нечто настолько на него похожее, что придумывать новое название было бы лишним усложнением.

Сам Нанаши до конца не понимал, откуда это взялось. Поэтому логичнее всего обосновать это его «золотым пальцем» в новой жизни. Однако у этого чита и было свое объяснение внутри вселенной. Его отец был фуллбрингером, а мать принадлежала к клану Цунаяширо. А исходя из воспоминаний оставшихся из прошлой жизни он знал что этот клан проводил эксперименты по созданию искусственного Короля душ из частичек силы фуллбрингеров.

Итак… Он, Нанаши, — это эксперимент с намерением выяснить, может ли фуллбрингер и шинигами иметь ребенка, имеющего силу обоих. Это объясняет как и странное отношение клана к нему, и сам факт наличия необычных глаз, похожих на Шаринган из мира Наруто.

Они напоминали Шаринган по функционалу и внешнему виду, но все же имели отличия. Эти различия были логичны в рамках мира Блич. Они также пробуждались от сильных эмоций.

«Нужно успокоиться… Этот выскочка не стоит моих нервов»

Мысль прозвучала уже тише, ровнее. Он медленно выдохнул, позволяя напряжению уйти. Красный оттенок в глазах исчез так же быстро, как появился, уступив место привычному зеленому.

«А что насчет внешности… Хех, лучше быть трапом, чем таким, как этот идиот».

Он мельком покосился на Цяньюэ. Токсично-зеленые волосы, собранные в вычурную, но не слишком удачную прическу, лишь усиливали общее впечатление. В голове мелькнула короткая, почти лениво-довольная усмешка.

Настроение неожиданно выровнялось.

На лице снова появилась спокойная улыбка, аккуратная и почти безупречная. Как будто ничего и не было.

Собравшись, он вместе с остальными направился на первый урок. В расписании он значился под звучным названием «Теория душ». Название, конечно, звучало внушительно. Оставалось только надеяться, что за ним скрывается нечто более интересное, чем просто длинные объяснения очевидных вещей. Хотя… надежды стоило держать в разумных пределах.

Глава 3

Первый учебный год у студентов академии, естественно, начинался с теории. Теория душ была тем самым предметом, состоящим из сплошных лекций о разных темах. И темой первого занятия стало «Что такое рейреку, риацу и рейши» — звучало внушительно, а для кого-то, возможно, даже пугающе.

Нанаши знал основы. Самые базовые вещи, которые обычно передаются вскользь и без особого углубления. Но вот детали, механика, взаимосвязи — все это оставалось для него чем-то недоступным. До сегодняшнего дня. Осознание того, что он наконец сможет разобраться в этом глубже, вызвало у него почти детское воодушевление. Настолько явное, что скрыть его оказалось сложнее, чем хотелось бы.

Тело слегка подрагивало от нетерпения, шаг становился быстрее, почти подпрыгивающим, а на лице появилось выражение, которое сложно было назвать иначе, чем искренним восторгом. Со стороны это выглядело так, будто кто-то внезапно пообещал ему ответы на все вопросы сразу.

Тем временем Киске Урахара, как человек с приоритетами, сразу заметил Йоруичи, уже занявшую одно из мест. Совпадение оказалось удачным: Нанаши и Мирай устроились чуть выше, прямо над ними. Разговор между двумя знакомыми завязался почти мгновенно, как будто они продолжили его с того места, где остановились вчера. Нанаши, впрочем, не проявил к этому никакого интереса. Его внимание было занято аудиторией.

Она напоминала университетские аудитории из его прошлой жизни: ряды, поднимающиеся вверх, широкое пространство впереди, рассчитанное на лектора, и общее ощущение, что здесь будут говорить долго. Очень долго.

Он внимательно оглядывался по сторонам, словно пытался запомнить каждую деталь, хотя, вероятно, уже через пару дней все это сольется в единый фон.

— Не думала, что есть еще большие фанатики учебы, чем ты, Киске. — с ухмылкой заметила Йоруичи, бросив взгляд в сторону.

— Ага… — хмыкнул Урахара, тоже глянув вверх, на соседа по комнате. — Интересный парень.

— Парень? Киске, у тебя со зрением плохо? — она посмотрела на него с тем выражением, которое обычно резервируют для людей, уверенно ошибающихся в очевидных вещах. — Это явно маленькая девочка.

— Ну-ну… — он тихо усмехнулся. — Я тоже так сначала подумал. Потом пришлось пересмотреть взгляды на жизнь.

Этого Нанаши уже проигнорировать не смог. Он опустил вниз недовольный взгляд.

— Эй!

— Эй, как там тебя. — Йоруичи подняла голову и указала на Киске. — Этот утверждает, что ты парень. Скажи же, что это не так.

— Не скажу, потому что я и есть парень! — он даже подался вперед, сократив дистанцию, словно от этого его слова станут убедительнее.

Эффект оказался… сильным.

Йоруичи выглядела так словно ее ударило молния. Она замерла на несколько секунд, уставившись на него так, будто только что увидела что-то, что не вписывается в привычную картину мира. А затем…

— БУХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Смех прозвучал громко. Очень громко. Настолько, что аудитория мгновенно обратила внимание. Она, не сдерживаясь, ударилась лбом о стол и продолжила хохотать, как будто услышала лучшую шутку в своей жизни.

— Это мальчик?! Мальчик?! Да он такой маленький, милый и просто… я не верю в это!

На лице Нанаши словно проступили темные линии, которых там, разумеется, не было, но ощущались они вполне отчетливо. Он устало вздохнул и прикрыл лицо руками.

— Мне всего десять лет. Я еще вырасту, и вы все увидите!

Судя по реакции, он только усугубил ситуацию. Йоруичи засмеялась еще громче, буквально стуча ногами по полу. Урахара тоже не удержался, несколько раз усмехнулся и прикрыл рот рукой, как будто это могло спасти его от участия в происходящем.

Мирай… Мирай в этот момент выглядел так, словно хотел стать частью стены. Или хотя бы партой. Любым предметом, не привлекающим внимания.

«Они вообще понимают, что на них все смотрят?»

Мысль пронеслась у него в голове, и он тяжело вздохнул, как человек, которому досталось чужое смущение в тройном размере.

Но, судя по всему, троих виновников происходящего это не волновало. Совсем.

Каждый из них вел себя так, как хотел. Без оглядки. Без попыток выглядеть правильно.

Даже Нанаши, который обычно держал свои эмоции под строгим контролем, сейчас не смог удержаться.

Несмотря на шум, на взгляды, на собственное раздражение… он вдруг поймал себя на том, что улыбается. И это было по-настоящему приятно. Потому что, как ни странно, это был самый живой и теплый разговор с другими людьми за всю его жизнь. И, похоже, именно с него все только начиналось.

— Достаточно. Тишина в аудитории. — раздался спокойный голос, заставивший всех в помещении замереть.

Подняв взгляд, ученики увидели мужчину зрелого возраста с короткими черными волосами, аккуратными усами и короткой бородкой. В отличие от студентов, чья форма оставалась светлой и почти нарядной, его одежда была строгой: черно-белое косоде и хакама, поверх которых лежало белое хаори. Внешний вид сам по себе уже намекал, что шутки здесь не приветствуются, но для убедительности он добавил немного духовного давления. Легкого, почти незаметного, но достаточного, чтобы в аудитории окончательно стало тихо.

— Меня зовут Есикава Изаму, и, если вы еще не догадались, я ваш преподаватель по этому предмету. — произнес он, медленно оглядев зал. — Я не намерен терпеть неуважение или лень на моих занятиях. Надеюсь, это понятно.

Судя по внезапно образцовому поведению аудитории, стало понятно всем.

Есикава опустил взгляд, взял книгу со стола и, открыв ее, начал лекцию так, будто ничего до этого не происходило.

— Раз уж никто не против, начнем. Тема сегодняшней лекции…

Нанаши слушал внимательно. Настолько, насколько это вообще было возможно после недавнего представления. Он записывал основные моменты, не пытаясь фиксировать каждое слово, но и не упуская сути. Несмотря на строгий и немного пугающий внешний вид, преподаватель объяснял ясно, без лишних усложнений. Этого оказалось достаточно, чтобы Нанаши мысленно поставил ему положительную оценку. Не идеал, но определенно лучше, чем могло быть.

Любопытно, что Киске пришел к тем же выводам. Он так же сосредоточился на лекции, время от времени делая заметки и почти не отвлекаясь. Совпадение взглядов выглядело логичным. По крайней мере, кто-то в этой комнате действительно понимал, зачем сюда пришел.

Цяньюэ, впрочем, к числу этих людей не относился. Уже через несколько минут стало заметно, что он не поспевает за темпом. Пару раз он просто выпадал из объяснения, теряя нить рассуждений, а затем пытался догадаться, о чем шла речь, опираясь на обрывки услышанного. Проблема была в том, что пока он восстанавливал одно, преподаватель уже переходил к следующему.

И так по кругу.

Сидящий рядом Соджун Кучики, напротив, выглядел образцом прилежности. Он спокойно слушал, записывал, не спешил и, что самое неприятное, явно успевал за всем.

Цяньюэ скосил на него взгляд, и внутри у него что-то неприятно дернулось.

«Расслабься. Зачем записывать, если все равно не успеешь»

Мысль показалась достаточно разумной, чтобы последовать ей без лишних сомнений. Он отложил ручку и решил ограничиться слушанием. Идея звучала проще, чем реализация. Информация действительно доходила до него, но держалась в голове недолго, будто не считала нужным задерживаться.

В итоге он остался в странном состоянии: вроде бы слушает, вроде бы понимает, но через несколько секунд уже не может точно сказать, что именно понял.

Отличная стратегия. Почти безупречная, если цель — запутаться еще сильнее.

Прозвенела трель звонка.

С глухим хлопком Есикава закрыл книгу.

— Урок закончен.

Все студенты встали и вышли из аудитории. Кто-то, такие как Нанаши и Киске, выходили с задумчивыми лицами, а кто-то, такие как Цяньюэ, еле сдерживали зевание. К сожалению для него и ему подобных, на этом испытания не заканчивались. Впереди их ждал предмет с не менее внушительным названием — «Духовное просвещение». Звучало так, будто после него все должны выйти слегка просветленными и, возможно, с новым взглядом на жизнь. На практике все сводилось к долгим медитациям с мечом в руках в надежде наладить связь с дзампакто.

Для большинства это был утомительный процесс, требующий терпения и, желательно, способности долго сидеть на одном месте, не сходя с ума. Для Нанаши же это выглядело как почти официальный час отдыха. Он просто погружался в свое внутреннее пространство и проводил время с духом меча, что, если быть честным, было куда интереснее любой лекции.

После медитаций, когда разум уже слегка притупился от однообразия, первокурсников ждали два часа физической нагрузки. хохо и хакуда шли подряд, без особых пауз, словно кто-то решил проверить, сколько энергии осталось после теории и размышлений о духовном.

Условия были простыми: двигайся, старайся, не падай раньше времени. Особых изысков не требовалось, только выносливость и готовность терпеть. В целом, довольно честный подход.

К концу занятий студенты выглядели уставшими, но уже не такими вялыми, как после медитаций. Физическая нагрузка, как ни странно, возвращала бодрость, даже если тело с этим было не до конца согласно.

После этого их отправили на обед, а затем оставили свободными на вторую половину дня. Конечно, было желательно, если бы все тратили это время на выполнение домашнего задания, медитаций и совместных тренировок, но, как это обычно и бывает, вместо этого все разбрелись по группам и начали разговоры.

— Какие у вас впечатления от первого дня? — Нанаши не стал удерживать себя от того, чтобы не начать разговор.

— Я чуть не уснула во время медитации. — протянула Йоруичи, преувеличенно подтягиваясь, словно только что встала с кровати после долгого сна.

— Было довольно интересно. — спокойно отозвался Киске.

— Завтра будут кидо и зандзюцу, честно говоря, не могу дождаться.

Из его горла вырвалось пара нервных смешков, которые он не стал сдерживать. На самом деле он действительно чувствовал себя немного смущенно. Казалось, быть так увлеченным учебой было немного странно.

— Ну ты и задротка. — Йоруичи без всякой церемонии хлопнула его по плечу.

Губы Нанаши дернулись.

Он медленно перевел взгляд на Йоруичи, затем на Киске, будто проверяя, кто из них продолжит.

Пауза затянулась на долю секунды.

Он тихо выдохнул и, не говоря ни слова, сделал шаг вперед, обгоняя их.

Улыбка осталась — но теперь чуть тоньше.

— На самом деле я бы не рассчитывал на что-то серьезное. — добавил Киске, чуть пожав плечами. — Я слышал, кидо — штука опасная. При обучении можно и умереть.

Нанаши перевел на него взгляд, в котором на мгновение появилось наигранное разочарование. В голове уже успели нарисоваться картины, где он уверенно разбрасывается заклинаниями под восхищенными взглядами окружающих. Реальность, как обычно, внесла коррективы. Скучные, но логичные.

Йоруичи, заметив его выражение лица, тут же расплылась в хитрой улыбке и, не утруждая себя предупреждением, схватила его за щеку.

Нанаши на секунду замер.

Контакт оказался… неожиданным. Настолько, что мозг на мгновение решил взять паузу. Для него это ощущалось почти также интимно, как легкий поцелуй.

— Уважай мое личное пространство. — он быстро вернул себе контроль, голос прозвучал ровно. Даже румянец не успел появиться.

— Бу-бу-бу… какая ты серьезная.

Он тихо вздохнул, изобразив беспомощность и принятие. Не то чтобы он был в восторге от того, что к нему обращаются в женском роде, но он не хотел отказываться от этого забавного поддразнивания.

— Я сохраню эту серьезность для завтра.

Глава 4

Три недели пролетели так, будто прошло всего лишь шесть минут. Нанаши испытывал искренний интерес и наслаждение от каждого прошедшего урока, от каждой прослушанной лекции, от каждой тренировки по кидо, хохо, хакуда и зандзюцу.

Да, в каком-то смысле Киске оказался прав: ничего опасного или впечатляющего на первом этапе им не давали. Никто не разбрасывался разрушительными приемами и не рисковал стереть половину аудитории — и именно поэтому учиться было интересно.

Преподаватель, Такацуки Юи, выбрала подход, который удивительно хорошо работал. Она не читала теорию — сразу показывала, как это работает. Хадо объясняла через «Се» и «Бьякурай», бакудо — через «Сай» и «Хаинава». Никаких лишних усложнений, все по делу. Даже те, кто обычно терялся на первых же объяснениях, могли хотя бы за что-то зацепиться.

Метод нравился всем. Даже тем, кто по-прежнему не до конца понимал, что именно делает.

Нанаши, к счастью, к этой категории не относился. Материал давался ему легко, чересчур легко. Он быстро уловил принципы и без особых проблем освоил эти четыре кидо. Разумеется, демонстрировать это сразу он не стал. Сначала дождался, пока остальные хоть как-то разберутся, и только потом аккуратно показал результат, не выходя за рамки “нормы”.

Сдерживаться раздражало.

Есть что-то неприятное в том, чтобы специально выглядеть слабее, чем ты есть на самом деле. Но он уже привык. А недовольство можно было спокойно компенсировать в другом месте — например, во внутреннем мире, где его успехи, по крайней мере, оценивали без всяких оговорок.

С духом своего дзампакто он, как ни странно, мог позволить себе чуть больше честности. И даже немного хвастовства. Странный баланс, но рабочий.

А вот что насчет хакуда и зандзюцу… Сегодня только предстояло узнать, насколько он может быть хорош в этом.

Теория — это одно. Практика — совсем другое.

И сегодня по расписанию было именно второе — спарринг с противником. И, разумеется, судьба решила не экономить на иронии. Его спарринг-партнером оказался Цяньюэ. Вместе с его неизменным ядовитым языком, который, похоже, тренировался не меньше, чем тело.

— Как жаль, что на уроке я не могу разбить твое милое личико. — скривив губы, бросил он.

Нанаши спокойно посмотрел на него. Улыбка коснулась губ, но ответа не последовало. Иногда молчание действительно работает лучше. Иногда.

Они заняли стойки. Команда прозвучала — и оба рванули вперед.

Цяньюэ атаковал первым. Прямой удар в челюсть, быстрый, уверенный. Нанаши уклонился и тут же пошел в ответ, целясь в корпус. Движение было точным… но до цели не дошло. Ладонь Цяньюэ перехватила его предплечье раньше, чем удар достиг цели.

На долю секунды он застыл. Удивление мелькнуло в глазах, и этого оказалось достаточно.

Резкий рывок — и его притянули вперед, прямо навстречу колену. Удар пришелся в солнечное сплетение. Воздух выбило из легких так быстро, что он даже не успел осознать сам момент удара. Тело обмякло, но пауза не последовала. Второй удар пришелся туда же, словно закрепляя результат. Третий стал завершающим.

Нанаши отлетел назад и распластался на полу, на мгновение просто лежа, пытаясь вспомнить, как именно дышать.

— Гха-а…

Звук вышел сдавленным. Лицо исказилось, боль выбила все остальное.

Почти.

Потому что вместе с болью поднялось другое чувство. Жаркое, неприятное, цепкое.

Злость.

— И это все? — протянул Цяньюэ с откровенной насмешкой. — Такой слабак. Да ты даже слабее любой девчонки.

— Тц…

Нанаши медленно поднялся. Рука автоматически легла на живот, проверяя, насколько все плохо. Боль уже начинала отступать, оставляя после себя неприятное напоминание.

Улыбка вернулась — привычная, почти автоматическая. Он чуть прищурил глаза и склонил голову.

— Ну да. — произнес он с легким вздохом, будто признавая очевидное. — Я не так силен, как вы. Вам ведь уже тринадцать, а мне только десять. Хотя, наверное, в будущем я все равно не смогу вас одолеть.

Фраза прозвучала мягко. Почти безобидно.

Цяньюэ нахмурился. Смысл дошел не сразу, но когда дошел, оказалось, что вариантов ответа не так уж много. Любая свойственная ему реакция выглядела невыгодно. Молчание — тоже. Он на мгновение завис, пытаясь найти выход, который не выставит его в еще более глупом свете.

Нанаши в это время поднял руку к лицу, будто протирая глаза.

За этим невинным жестом происходило кое-что менее очевидное. На короткий миг зеленые радужки вспыхнули алым, и на каждой проявилось по одному томоэ. Взгляд стал острее, цепче, как будто мир вокруг внезапно замедлился, позволив рассмотреть то, что раньше ускользало.

Рука опустилась.

Глаза снова были обычными. Зеленые. Спокойные. Изменения, которые сейчас произошли, мог бы заметить кто-то очень внимательный и чувствительный к риацу, и то, если бы обратил на мальчика пристальное внимание. Сейчас же только преподаватель едва подходил под данное описание.

Теперь он чувствовал себя иначе. Яснее. Увереннее.

Он встал в стойку, сжав кулаки чуть сильнее, чем прежде. Боль от удара странным образом помогла. Сомнения, осторожность, желание сдерживаться — все это отступило. Осталась только цель.

В этот раз он не собирался играть в аккуратность.

— Давайте еще раз, Цяньюэ-семпай. — мягко предложил Нанаши, будто речь шла о повторении упражнения, а не о попытке не получить еще один удар в живот.

— Давай. Твой ход первым. — усмехнулся тот, лениво поманив его пальцем. — Впереди еще целый час твоих тщетных попыток меня задеть.

Оптимизм у него, конечно, был завидный. Даже если слегка односторонний.

Нанаши не стал спорить. Сделал шаг вперед и сразу атаковал, целясь в ноги. Ход был простым, но вполне рабочим. Цяньюэ отступил назад, без лишней суеты, и почти сразу пошел навстречу, занося кулак для удара.

Движение было быстрым. Достаточно быстрым, чтобы еще недавно Нанаши просто не успел среагировать.

Но сейчас все выглядело иначе.

Еще до того, как рука двинулась вперед, он уже видел направление удара, его траекторию, намерение. Тело среагировало раньше, чем сознание успело сформулировать мысль. Он ушел в сторону, избежав удара буквально в последний момент, хотя для него самого этот “последний момент” теперь растянулся чуть дольше, чем должен был.

Интересное ощущение. Почти приятное.

Воодушевление, впрочем, длилось недолго, но его хватило, чтобы он решился на ответную атаку. Подняв ногу, он направил удар пяткой в живот противника.

Вот только Цяньюэ не дернулся. Он просто сделал шаг назад, ровно настолько, насколько нужно, и раскрыл ладони для захвата. Спокойно, без лишних движений, как будто делал это уже сотни раз.

Зрачки Нанаши сузились.

«Не выйдет. Увернуться и отступить»

Мысль была правильной. К сожалению, тело не успело за ней.

Хуже того, оно на мгновение словно запоздало, потеряв тот самый ритм, который только что казался таким четким. Руки Цяньюэ сомкнулись на его лодыжке. Уголок его губ приподнялся в знакомой насмешке, как будто он только что подтвердил для себя очевидное.

Рывок.

Нанаши дернуло вперед, равновесие ушло, и ситуация снова стала неприятно знакомой. Но на этот раз он не потерялся полностью. В последний момент успел поднять руки и выставить блок.

Удар пришелся в защиту, глухо, но уже не так болезненно, как раньше.

Почти сразу он отбросил кулак противника в сторону и попытался контратаковать второй рукой. Движение было быстрым, резким, но недостаточно неожиданным.

Цяньюэ отпустил ногу, уклонился и ушел от удара без особого труда.

Нанаши, не пытаясь продолжать обмен, отступил назад, восстанавливая дистанцию.

«Даже с Шаринганом… я вижу все… и все равно не успеваю».

Мысль мелькнула быстро, но зацепилась крепко. В груди стало теснее, а спокойствие, к которому он так старательно привык, дало трещину. Брови сами собой сошлись, прежде чем он успел это заметить.

Отличный момент для самокопания. Прямо посреди спарринга. Гениально.

Разумеется, времени на это не было. Цяньюэ уже снова шел вперед, с той же уверенной наглостью и едва скрываемым удовольствием. Он понимал разницу между ними. И, судя по всему, наслаждался этим пониманием куда больше, чем самим боем.

Оставшаяся часть урока прошла примерно так же. Обмены ударами, короткие попытки перехватить инициативу, и каждый раз — один и тот же итог. Нанаши держался лучше, чем в начале, иногда даже навязывал борьбу, но этого было недостаточно. Еще несколько раз он оказался на полу или вынужден был отступать, признавая поражение.

Когда прозвенел звонок, он выпрямился и на секунду закрыл глаза.

Уверенность пошатнулась. Не исчезла, но стала… менее устойчивой. Как будто кто-то аккуратно убрал один из опорных камней и теперь оставалось проверить, выдержит ли конструкция дальше. К счастью или к очередной проверке на прочность, следующим был зандзюцу.

Вот здесь, как ему казалось, у него был шанс.

Тот же преподаватель, тот же партнер. Никаких поблажек, никакой смены декораций. Просто другая форма той же проблемы.

Нанаши крепче сжал рукоять боккэна, чуть сильнее, чем требовалось. Дерево неприятно впилось в ладонь, но это только помогло сосредоточиться. Ноги сами заняли нужную позицию, тело выровнялось.

Он пошел вперед первым.

Два меча одновременно рассекли воздух и столкнулись с глухим, сухим стуком. На короткий миг все замерло. Давление, сопротивление, взгляд в глаза противника.

И на секунду действительно показалось, что они равны.

Именно показалось.

Сила быстро напомнила о себе. Там, где не хватало техники, начинала говорить физика. И в этом разговоре у Цяньюэ аргументы были весомее. Буквально.

Он не мог так же легко подавить Нанаши, как в рукопашной, но этого и не требовалось. Каждое столкновение отдавало в руки, заставляя отступать на полшага, терять темп, уступать пространство.

Шаринган помогал видеть. Предугадывать. Сокращать разницу. Но не устранял ее полностью. И это раздражало сильнее, чем хотелось бы признавать.

После этого его внутреннее состояние проще всего было описать той самой картинкой с крошечным человечком, лежащим в луже собственных слез. Только без самих слез, разумеется. Он все еще держал лицо, пусть и с трудом. Привычная мягкая улыбка куда-то исчезла, и вернуть ее сразу не получилось. Да и не хотелось. Иногда полезно хотя бы пару минут не притворяться, что все под контролем.

Ему нужно было время. И тишина. Потому что если он продолжит думать — это начнет бесить еще сильнее.

Он вышел во внутренний двор академии. Пространство здесь было широким и открытым. Зеленая трава мягко переливалась на солнце, деревья тянулись вверх, создавая редкую тень, а между ними лежали крупные камни, словно кто-то однажды аккуратно разбросал их ради уюта и больше не возвращался к этому вопросу. В целом место выглядело почти слишком спокойным. Будто специально для тех, кому нужно прийти в себя.

Нанаши прошел чуть глубже, выбрал один из крупных булыжников и устроился на нем. Сел, скрестив ноги, положил дзампакто на них сверху. Движения были привычными, почти автоматическими, как будто тело уже знало, что делать, даже если голова еще была занята другим.

Он закрыл глаза. Шум отступал. Дыхание выравнивалось.

И через несколько мгновений его сознание снова погрузилось во внутренний мир, где, по крайней мере, никто не пытался проверить его на прочность коленом в солнечное сплетение.

— Пришел наконец-таки.

Голос прозвучал рядом, мягкий, знакомый, с легкой примесью упрека. Даже без слов было ясно: его ждали. И, судя по тону, не в самом лучшем состоянии.

— Только посмотри, какой кошмар ты тут устроил.

Следом за голосом пришел звук. Сначала тихий, почти незаметный, а затем навязчивый и плотный — дождь. Крупные капли с глухим стуком разбивались о землю, заполняя пространство ровным, тяжелым шумом.

Нанаши поднял голову.

Перед ним стояла она — дух его меча. Спокойная, как всегда, с тем самым легким, почти игривым выражением на лице. В руке у нее был раскрыт большой зеленый зонт, будто дождь здесь был чем-то обыденным и требующим минимальных мер предосторожности.

Он огляделся.

Пейзаж изменился. Вода была повсюду. Лужи расползались, сливаясь друг с другом, земля скрывалась под мутной поверхностью, а озеро выглядело так, будто еще немного — и выйдет из берегов. Небо нависало тяжелыми свинцовыми тучами, внутри которых вспыхивали зеленые молнии. Грохот перекатывался по пространству, заставляя воздух дрожать.

— Это…?

— Это из-за твоего настроения. — спокойно ответила она, переводя взгляд в сторону озера.

Нанаши криво усмехнулся.

— Красиво же.

— Угу. Особенно если тебе нравится тонуть.

Он на секунду замялся.

— Прости…

— Не стоит. — она покачала головой. — Это место отражает тебя. И тебе полезно чувствовать это напрямую.

Она снова посмотрела на него. Взгляд был спокойным… но стал чуть тяжелее.

— Ты злишься.

— А есть причины не злиться?

Он опустился на корточки, провел пальцами по воде. Странное ощущение. Будто не просто устал, а слегка… придавлен изнутри.

— Я видел все. Я знал, что он сделает. И все равно не успел.

Пауза.

Дождь глухо бил по поверхности.

— Потому что видеть — не значит успевать.

— Это я уже понял.

Его голос прозвучал чуть резче, чем хотелось.

Она прищурилась, ее улыбка приобрела странный оттенок. Она была похожа на мать, ребенок которой осмелился ей перечить.

— Тогда почему ведешь себя так, будто тебя обманули?

Он дернулся, едва заметно.

— Потому что… — он запнулся. — Это раздражает.

— О, правда? — уголки ее губы поднялись выше. — Я бы ни за что не догадалась.

Он бросил на нее короткий взгляд.

— Смешно.

— Немного.

Рука легла ему на голову. Теплая, уверенная. Пальцы мягко прошлись по волосам, перебирая пряди, как будто это могло что-то упорядочить.

— Тебе не нравится быть слабее.

— Мне не нравится проигрывать. — его палец ударил по воде чуть сильнее.

— Ты проигрывал и раньше.

— Но не так.

Он вновь поднял голову и посмотрел на нее снизу вверх. Никакой мягкой улыбки, никакой маски. Только поджатые губы и краснеющие глаза.

— Сейчас я даже с этим… — он на секунду коснулся глаз. — …не дотягиваю.

Выражение ее лица стало немного тонким.

— А ты правда думал, что дотянешься сразу?

Он промолчал, лишь снова перевел взгляд вниз, остановив его на пустом пространстве между коленями.

— Серьезно? — она чуть наклонила голову. — Десять лет. Почти без тренировок. И ты ожидал… что?

Он поджал пальцы на ногах, прикусил нижнюю губу.

— Не знаю.

— Врешь.

Это прозвучало тихо, но остро.

Гром прогремел, дождь ударился об землю, как если бы внезапно выросло число капель.

— Ты хотел чтобы это было легче. — она мягче провела рукой по его волосам. — Это нормально.

На этот раз — без наставления.

Просто факт.

— Вообще… если подумать… тебе на самом деле повезло.

Нанаши поднял на нее взгляд. В глазах появилось сомнение.

— С чем именно?

Улыба вернулась на ее лицо. Хитрая и игривая.

— Ты и так выглядишь слабым.

Он медленно моргнул.

— Спасибо.

— Пожалуйста. — она весело хмыкнула. — Зато теперь тебе не нужно притворяться.

Пауза для осмысления. Осмысления не произошло. Он вопросительно уставился на нее.

— Можешь выкладываться полностью. Никто ничего не заподозрит. Потому что подозревать нечего. Ты на самом деле учишься, не сдерживаясь. — она чуть наклонилась ближе. — Если подумать, если бы ты был обычным во всем, именно это было подозрительно.

Тишина затянулась всего на секунду.

Глаза Нанаши чуть расширились, и в следующий момент он буквально подскочил на месте, словно внутри сработала туго сжатая пружина. Он резко выпрямился, раскинул руки в стороны, а затем, не особо задумываясь о последствиях, обхватил талию духа, прижавшись к ее спине.

Улыбка на его лице стала широкой и живой, без привычной сдержанности. Он даже потерся щекой о ее спину, почти по-детски, без всякого стеснения.

— Ты гений!

— Ха-ха-ха-ха! — ее смех прозвучал легко и звонко, разгоняя остатки мрачного настроения.

В следующий момент мир слегка сместился.

Нанаши ощутил, как его подхватили под мышки, и уже через мгновение он оказался в ее руках. Все произошло чересчур быстро, чтобы он успел среагировать. Его прижали к себе, удобно и уверенно, словно это было чем-то совершенно естественным.

Он на секунду замер.

Ощущение было… непривычным. Его подняли так легко, будто он действительно ничего не весил. Это слегка задевало его достоинство, но одновременно в этом было что-то спокойное. Почти уютное. Не то чтобы он собирался это вслух признавать.

Он огляделся.

Шторм отступал. Гром больше не гремел, дождь стих, оставляя после себя лишь тихое мерцание воды. Тучи расходились, и сквозь них начали пробиваться солнечные лучи, разбиваясь о поверхность озера и луж яркими бликами. Листья на деревьях блестели, будто их только что аккуратно протерли.

Картина стала тише. И внутри тоже.

Теплое дыхание духа, едва ощутимое, но странно реальное, касалось его кожи. Он чуть сильнее прижался, не задумываясь, зачем именно это делает.

Мысль мелькнула сама собой.

«Иногда, видимо, полезно побыть котенком» — он тихо хмыкнул, почти беззвучно. — «И, возможно, не самая глупая идея — перестать прятать все подряд и иногда показывать то, что у тебя действительно получается. Там, где это безопасно»

Глава 5

Следуя своему вчерашнему решению, после окончания урока по кидо Нанаши остался в классе, чтобы задать дополнительные вопросы. Ученики постепенно расходились, шум стихал, и помещение незаметно возвращалось к своей привычной тишине. Неожиданно он оказался не единственным, кто направился к столу преподавателя. Тот, о котором уже можно было бы забыть. Серая мышь, живущая с ним в одной комнате и с редким упорством избегающая любого внимания.

Как только он приблизился, Такацуки Юи сразу заметила его. Ее длинные черные волосы, достигавшие плеч, аккуратно обрамляли лицо, придавая ему сдержанную выразительность. На носу у нее сидели круглые очки, линзы которых едва заметно ловили свет, проникавший через окна, словно подчеркивая внимательный, спокойный взгляд.

— Нанаши-кун тоже здесь чтобы задать вопросы? — мягко спросила она, чуть повернувшись к нему.

— Вы правы, Такацуки-сенсей. — он слегка склонил голову, затем перевел взгляд в сторону. — Мирай-кун, я не знал, что у тебя тоже есть интерес к кидо.

— Ну… я… — Мирай смущенно отвел глаза и попытался подобрать слова, но, судя по всему, без особого успеха.

— Мирай-кун действительно очень способный. — заметила Такацуки-сенсей, и в ее голосе прозвучала спокойная уверенность. — Он уже овладел хадо номер 7 и умеет применять бакудо номер 6.

— Вот как… — Нанаши взглянул на мальчика рядом с легкой ноткой удивления, которую он не стал скрывать. — Это впечатляет. Мои способности пока ограничиваются лишь теми, что я изучил на занятиях.

— Ты отлично показал это сегодня на уроке. Я впечатлена твоими успехами.

— Спасибо за комплимент, Такацуки-сенсей. — ответил он ровно, без лишней скромности, но и без самодовольства. — Если вы не против, я хотел бы задать вам несколько вопросов…

Нанаши задал несколько вопросов о тех техниках кидо, которые в скором времени планировал изучить. Он, конечно, без особого труда мог разобраться в них самостоятельно, но сегодня решил продемонстрировать преподавателю интерес к предмету. Иногда полезно напомнить о своем существовании не только результатами.

Такацуки, разумеется, не имела никаких трудностей с ответами. Ее объяснения были спокойными и точными, без лишних отступлений, но с тем минимумом деталей, который позволял не только понять, но и запомнить. Хотя за первый месяц планировалось изучить лишь первые пять хадо и бакудо, а за первый год — все десять, она без колебаний касалась и более продвинутых техник, если они оставались в пределах разумного и не грозили ученикам и окружающим неприятными последствиями. В конце концов, учебный процесс не обязан быть скучным, если его правильно подать.

Как раз в тот момент, когда Нанаши задал очередной вопрос, в класс вошел неизвестный человек, заставив сенсея отвлечься. Ее взгляд переместился к двери, и разговор оборвался.

Этого оказалось достаточно, чтобы Ягами, похоже, сумел справиться со своей робостью. Он неловко выпрямился, словно сам удивился собственной решимости, и, немного запинаясь, ответил на вопрос Нанаши. К удивлению последнего, ответ оказался не только уместным, но и достаточно точным, чтобы закрыть тему без участия преподавателя. Так, совершенно неожиданно, Мирай взял на себя роль временной замены сенсея и вполне с ней справился.

— Похоже, у Мирай-куна есть преподавательские способности. — Такацуки поправила очки и слегка усмехнулась, вернувшись к ним. — Думаю, вы сможете добиться больших результатов, занимаясь вместе.

Нанаши посмотрел на Мирае, задержав взгляд чуть дольше обычного, словно заново оценивая его. После короткой паузы он едва заметно кивнул, соглашаясь.

— Думаю, имеет смысл попробовать.

— Т-тогда позаботься обо мне…? — слегка неуверенно ответил он, будто сам не до конца понимал, как именно оказался в этом разговоре и почему уже дал согласие.

Хотя робость и заикающаяся манера речи Мирая временами начинали действовать на нервы, а его боевые навыки оставляли желать лучшего, стоило признать очевидное: он был умен и заметно талантлив во всем, что не касалось кулаков или мечей. Не было бы ничего удивительного, если бы он в итоге так и не пробудил свой дзанпакто и вместо этого оказался в отряде, занимающемся изучением и разработкой кидо. Там его способности смотрелись бы куда органичнее.

Так начались их совместные занятия.

То, что поначалу казалось случайной договоренностью, довольно быстро превратилось в регулярную практику. Совмещая его талант в кидо и силу глаз Нанаши, они всего за четыре месяца освоили все заклинания, предусмотренные на этот учебный год. Адаптированный Шаринган не позволял напрямую копировать техники кидо, но давал кое-что не менее ценное: возможность видеть, как формируется риацу, как движутся духовные частицы внутри тела и за его пределами. Для обучения это было почти читерством, пусть и не самым очевидным.

Без этих глаз процесс, скорее всего, занял бы заметно больше времени. Впрочем, полностью повторять результат Ягами сразу после того, как тот к нему пришел, было бы как минимум некрасиво, а как максимум противоречило намерению Нанаши не выделяться слишком явно. Излишняя демонстративность редко приносит пользу.

Если бы он просто взял и безупречно повторил результат, над которым Ягами работал какое-то время, это выглядело бы слишком уж показательно. Он бы выглядел как главный герой юмористических романов, где он совершает что-то невероятное и со скромной улыбкой говорит, что это пустяки. Хотя в реальности такое поведение может сработать, но ровно до тех пор, пока кто-то не скажет: «Хватит притворяться!» При таком случае сам Нанаши не смог бы сдержать улыбки, если бы не засмеялся во весь голос.

Поэтому дать себе несколько дней на «освоение» техник оказалось вполне разумным решением. И лишнего внимания меньше, и достоинство товарища не страдает.

— Бакудо номер 10: Сэйтен Рокка. — произнес Нанаши, завершив чтение заклинания.

Коснувшиеся друг друга подушечки его пальцев разошлись, и между ними протянулись тонкие, сверкающие золотистые нити. В следующее мгновение он резким движением ладоней отправил вперед энергетическую сеть с шестью шипами, направив ее прямо в тренировочный манекен.

Сформированное заклинание с высокой скоростью пересекло расстояние до цели. Шесть шипов вошли спереди, вонзившись в плечи и область солнечного сплетения, в то время как сзади еще три пробили зону позвоночника и бедер, надежно фиксируя цель.

Это было последнее по программе этого года бакудо, недавно ими освоенное. Его название переводилось как «Шесть небесных цветков», и принцип действия был предельно ясен даже без пояснений.

— Неплохо. — Киске удивленно приподнял брови. — Признаться честно, я не могу выполнить это так же хорошо.

— Хм… — Нанаши едва заметно улыбнулся. — Спасибо Мирай-куну. Без него мне бы тоже потребовалось больше времени.

— Не стоит благодарить… — тихо ответил тот, но на этот раз без прежней растерянности.

Нанаши перевел взгляд на Йоруичи, которая с легкой хмуростью рассматривала манекен, окутанный энергетической сетью.

— Йоруичи-чан, ты уже умеешь использовать это бакудо?

— Конечно. — спокойно ответила она.

Все сразу поняли, что это означает «нет». Все трое лишь синхронно кивнули и отвели взгляды, будто вопрос был исчерпан.

— Вы что, не верите? — ее выражение заметно потемнело.

— Конечно, верим. Доказательств не нужно. — поспешно отозвался Урахара, выглядя так, словно предпочел бы сейчас оказаться где-нибудь подальше.

Однако принцессу Шихоин их «вера» явно не убедила. Она опустила руки, соединила кончики пальцев на уровне живота и начала читать заклинание, сосредоточившись с непривычной для себя серьезностью.

— Бакудо номер 10: Сэйтен Рокка. — громко произнесла она.

Золотая сеть устремилась к манекену. Врезавшись в него на полной скорости, она обернулась вокруг, но совсем не так, как задумывалось. Сеть повисла на нем, словно небрежно накинутое прозрачное полотенце, больше напоминая декоративный элемент, чем средство сдерживания. Несколько шипов и вовсе остались торчать наружу, так и не выполнив свою задачу.

Тишина.

— Н-н-ну… это тоже может сработать. — после короткой паузы осторожно выдал Мирай, явно стараясь поддержать. — Некоторые из конечностей, скорее всего, отнимет и…

Он замолчал, почувствовав на себе мрачный взгляд Йоруичи. Впрочем, для нее этот результат и правда не был провалом. Она пока почти не уделяла внимания кидо, сосредоточившись на физических дисциплинах. Но, судя по выражению ее лица, это положение дел вскоре изменится.

Однако… прежде чем она займется этим…

— Ау! — громко воскликнул Нанаши.

В следующий момент стало ясно, что вдохновение Йоруичи пришло чуть раньше, чем следовало. Она без особых колебаний наступила ему на ногу, и тому пришлось опуститься на пол, больше из желания устроить драму, чем из практических соображений. Боль, впрочем, была вполне настоящей.

— За что?

— Во-первых, это ты решил похвастаться передо мной. — спокойно ответила уязвленная принцесса, даже не пытаясь выглядеть виноватой. — Во-вторых, глядя на твое обиженное лицо, мне хочется дразнить тебя еще больше.

— Если ты окажешься моим боссом, мои дни будут суровы…

— Хе-хе-хе… — на ее лице появилась довольная улыбка, в которой не было ни капли сомнения. — Кто знает…

— Может, ты окажешься ее боссом. — вмешался Мирай, осторожно, будто проверяя, не станет ли это новой причиной для чьей-то травмы.

— Если так случится, то мой авторитет в отряде будет весьма шатким.

Урахара и Ягами переглянулись. Короткий обмен взглядами говорил сам за себя: оба вполне допускали, что подобный сценарий не просто возможен, а даже вероятен.

Однако Нанаши не стал продолжать представление. Поднявшись на ноги, он без спешки привел себя в порядок. Выражение показной обреченности и слегка переигранной апатии исчезло так же быстро, как и появилось, уступив место привычной, спокойной улыбке, за которой, как всегда, трудно было что-либо прочитать.

— Ладно уж. Я тут немного проголодался. Давайте пойдем немного перекусим.

— Отличная идея. — улыбнулся Киске, похлопав себя по животу. — Я пока не обедал.

— Конечно. Когда ты с книгой, о таких мелочах, как еда, можно и забыть. — фыркнула Йоруичи.

Недавно Нанаши с легким удивлением заметил, что, несмотря на любовь к книгам, Урахара пока не проявлял особого рвения в практике кидо. Возможно, он просто собирал фундамент для будущих открытий. В конце концов, некоторые предпочитают сначала понять, а уже потом применять.

По дороге Нанаши и Киске довольно быстро увлеклись разговором, обсуждая очередные тонкости кидо. А вот Мирай и Йоруичи шли рядом в несколько неловком молчании.

Не потому, что Йоруичи была против его компании. Просто это, вероятно, был их первый настоящий разговор наедине.

Мирай несколько раз открывал рот, словно собираясь что-то сказать, но каждый раз передумывал. Наконец, будто решившись прыгнуть в холодную воду, выпалил:

— Эм... твое бакудо не сработало, потому что ты в двух местах неправильно поставила ударение.

Йоруичи повернула голову и приподняла бровь.

— Вот как? И в каких именно?

Мирай, немного запинаясь, объяснил. На этот раз уже спокойнее — стоило заговорить о кидо, как неуверенность заметно отступала.

— Оу... Понятно. Спасибо.

Она отвернулась, но в голосе не было ни раздражения, ни насмешки — лишь деловое признание факта.

Мирай едва заметно выдохнул, словно только что успешно обезвредил особо опасное бакудо.

В этот момент рядом с ним как по волшебству появился Нанаши и дружески похлопал его по плечу.

— Ну что, жив?

Мирай озадаченно моргнул.

— Йоруичи, конечно. Ты проверил, не укусила ли она тебя?

Мирай быстро покосился на идущую впереди девушку и предпочел промолчать.

Нанаши усмехнулся.

— Не переживай. Она кусается только в исключительных случаях. И то не слишком больно.

Йоруичи кинула в его сторону острый взгляд. Вполне достаточный, чтобы напомнить о себе, но на этом все и закончилось. Видимо, лимит воспитательных мер на сегодня был исчерпан. Или отложен на потом, что, учитывая ее характер, звучало даже менее обнадеживающе.

Они быстро добрались до двора академии и выбрали один из столиков под открытым небом. Легкий ветер разгонял дневное тепло, где-то в стороне негромко переговаривались другие ученики, и все это создавало редкое ощущение покоя, которое в учебные дни обычно долго не держалось. Еда оказалась приличной, что уже само по себе было маленьким праздником. Обстановка располагала к неспешной беседе, и разговор постепенно ушел от учебных тем к чему-то более отдаленному.

— Как думаете, в какой отряд поступите после окончания академии? — спросила Йоруичи с явным интересом.

Все переглянулись и на несколько секунд погрузились в молчание. Вопрос был из тех, на которые обычно отвечают либо слишком уверенно, либо слишком уклончиво. Наконец паузу нарушил Киске.

— Мне по большому счету все равно. — он пожал плечами, словно речь шла о выборе места за столом, а не о будущем. — Главное, чтобы было побольше свободного времени.

Нанаши с усмешкой посмотрел на него, не особо стараясь скрыть, что понял смысл сказанного куда точнее, чем тот пытался изобразить.

— В смысле чтобы босс был не слишком строг.

— Не без надежды на это. — хмыкнул Киске, принимая формулировку без возражений.

— А что насчет тебя? — спросила Йоруичи, переведя взгляд на Нанаши.

Тот снова замолчал. Он протяжно хмыкнул, сделав вид, будто действительно обдумывает вопрос, и задумчиво почесал подбородок, хотя ответ у него, похоже, был готов заранее.

— Я думаю… это будет второй либо пятый отряд.

Выбор, разумеется, не был случайным. Второй отряд отвечал за скрытые операции, разведку и сбор информации, которую обычно предпочитают не озвучивать вслух. Поиск и устранение дезертиров из Готея, контроль над бандитскими группировками Руконгая и прочие задачи того же рода. К тому же, именно этот отряд разбирается с потенциально опасными личностями, включая Куроцучи Маюри. Такая позиция выглядела для него вполне выгодной, если не сказать удобной.

А что до пятого отряда… просто запасной вариант.

— Хм…? — Йоруичи приподняла одну бровь. — А я думала, ты направишься в четвертый. Такое милое личико и без всяких кайдо исцелит кого угодно.

Нанаши слегка улыбнулся.

— Жаль, рядом нет зеркала. Я бы мог исцелить свою раненую душу.

Все рассмеялись, кто-то тихо или сдержанно, а кто-то Йоруичи. Она смеялась громче всех, почти так же, как в первую их встречу.

— Что насчет тебя, Мирай-кун?

— Я… э…

Ягами на мгновение словно завис, пару раз растерянно моргнул, затем опустил взгляд, будто надеясь найти там более удачные слова.

— Я… пока не знаю. Мне кажется, что мне подходит только четвертый отряд. — криво усмехнувшись, ответил он. — Боец из меня никакой…

Это было сказано без лишней драматизации, почти буднично. И, что особенно неприятно, звучало правдиво. Несмотря на то что Ягами было пятнадцать лет и формально он был старше остальных, именно он оставался самым слабым и самым неуверенным. На занятиях по хакуда и зандзюцу он стабильно получал неут, и создавалось впечатление, что сам факт возможного удара уже выбивал его из равновесия. Боккэн в его руках держался примерно так же уверенно, как и его самооценка.

— На самом деле… — Киске сделал короткую паузу, будто подбирая слова. — Думаю, твое место в отряде исследования и практики Кидо.

— Я хотел то же сказать. — хмыкнул Нанаши. — У тебя талант к этому.

Йоруичи также согласно кивнула, на этот раз без привычной иронии.

— Вообще, даже если у тебя не будет дзанпакто, ничего страшного. — добавила она. — Большинство считает Кидо дополнением к мечу. Но если подумать, это просто другой способ управлять полем боя.

— С-спасибо.

Мирай улыбнулся так, как раньше не улыбался. Улыбка вышла неловкой, но искренней, и на мгновение показалось, что его глаза стали чуть влажными. Впрочем, он быстро отвел взгляд, словно ничего подобного не происходило.

Нанаши посмотрел на него чуть дольше обычного, после чего его собственная улыбка стала немного шире, почти незаметно смягчившись. Он протяжно вздохнул и откинулся назад, запрокинув голову.

Голубое небо над двором было спокойным и безмятежным, облака лениво тянулись вдаль, будто у них было достаточно времени на все. В отличие от него.

Планы, перспективы, возможные исходы. Все это неспешно, но настойчиво перебиралось в его мыслях, выстраиваясь в цепочки, которые он пока не собирался никому показывать.

Никто не заметил, как на мгновение его взгляд стал глубже и холоднее.

И это было к лучшему.