Без прошлого. Без имени

Глава 1

Предсказывай или лги, лечи меня от тоски

Пообещай в ноябре, что скоро весна

Только не уходи, кто-то не пьёт один

А я не могу встречать темноту одна.

Екатерина Гопенко (группа «Немного нервно»), «Миротворец»

Дантуин пах болью. Болью, яростью и предательством. Невольным — но предательством. И когда в эту привычную уже картину вплелась новая нотка, Джухани разозлилась.

Она рванулась навстречу команде из мандолорца с винтовкой, девочки-тви’лекки с вибромечом и…

И человеческой женщины. В боевой броне, но с жёлтым световым мечом джедая.

Если бы на мастере была броня…

Слишком больно было думать об этом. Слишком. И Джухани привычно рванулась в гнев, в ярость и драку.

Она успела заметить, как женщина жестом приказала своим спутникам не вмешиваться — а потом стало не до окружающих. Противница оказалась неожиданно ловкой — и броня ей совсем не мешала, что бы ни говорили Учителя…

Попытка провести рубящий удар по ногам провалилась полностью — женщина прыгнула… и внезапно оказалась слева. Джухани попыталась поставить блок, понимая, что не успеет… но это оказалось не нужно. Жёлтый клинок погас.

— Я хотела поговорить.

Катарка удивлённо смотрела на человеческую женщину — неправильную, совсем не похожую на джедаев…

Скулы джедайки были острыми. Казалось, о них можно порезаться.

Волосы — чёрными.

Глаза — пронзительно-зелёными.

А ещё она была тонкой. Даже в броне — тонкой. И не пахла ни страхом, ни ненавистью, ни презрением…

Она пахла весельем. И ещё чем-то непривычным.

— Я — Джухани, а это — моя роща. А тебя прислал Совет, чтобы убить меня.

— Я — Дина. Дина Корал. И я не хочу тебя убивать. Даже если это ты устроила весь дурдом с гончими Кат…

Ложью не пахло. Совсем.

— Я… Говорить было трудно. — Я убила своего мастера. Она ошиблась в тренировке… А теперь я ушла сюда и буду драться с теми, кто захочет меня убить!

Ярость не возвращалась. Может быть, потому, что эта женщина могла убить — но не воспользовалась случаем?

— А смысл? К тому же, знаешь, я как-то не очень верю в то, что ты могла убить мастера-джедая, — Дина улыбнулась. — Я не лучшая в Галактике фехтовальщица, и то…

Обман. Дантуин пропах обманом. И бесчестьем.

Но сама Дина не пахнет обманом. И Джухани выключает наконец световой меч…

— Я не… не прошла. Меня не примут. Не простят…

Дина Корал подходит к катарке и кладёт руку на плечо, сняв предварительно перчатку. Прохладные пальцы… Она человек, у неё температура тела ниже, чем у катар. И она бесстрашна…

— Примут. И простят. А потом мы что-нибудь придумаем, чтобы убраться подальше.

Её тоже злит эта планета. Этот предательский мир, этот Кодекс, эти джедаи.

— Но если я снова попытаюсь убить…

— А ты хочешь?

Несколько секунд размышлений.

— Нет.

Дина улыбается одними уголками губ:

— Значит, и не попытаешься. Я верю тебе.

«Я верю тебе».

Джухани часто вспоминала эти слова, пока ждала решения Совета Джедаев. Не «я верю в тебя». «Я верю тебе».

Если бы мастер хоть иногда это говорила… Хоть один раз!

Да не только мастер. Кто угодно. Любой из джедаев.

Тогда не было бы этого падения в гнев и боль. Не было бы этих бесконечных часов в роще.

Но только Дина верила Джухани. Доверяла — безоглядно и откровенно. И только Дина говорила с Джухани все эти дни — да, она всего лишь здоровалась и перебрасывалась парой фраз, но это было в бесконечность раз больше, чем делали джедаи.

И вот наконец-то Джухани пригласили в зал Совета. Выслушать решение.

А в зале шла безобразная склока, более достойная подпольного рынка на Татуине.

— Джухани приняла Тьму. Как мы можем послать её в такую миссию?

Мастер Врук наклонился, пытаясь давить на Дину. Только вот толку с этого…

— Джухани поняла свои ошибки. Она обещала, что не повторит их. И я верю ей, — падаван Корал — всё в той же фиолетовой броне — бестрепетно посмотрела в глаза неприветливому Мастеру. — А в Анклаве у Джухани не будет шансов сдержать слово — потому что все будут помнить о её уходе во Тьму и будут бояться. А страх порождает ненависть. Я не хочу, чтобы девушка погибла из-за того, что вы не желаете её отпустить.

Мастер Вондар и мастер Жар переглянулись…

— Верны мысли твои, падаван Дина Корал, — Вондар говорила негромко, но Брук сразу прекратил ругаться. — Падаван Джухани с тобой полететь должна, на Стороне Силы Светлой удержишь ты её…

Спустя десять минут грамматически абсурдных нравоучений даже мастер Дорак, добрейший библиотекарь Ордена, был готов перейти на Тёмную Сторону и поубивать всех сородичей мастера Вондар.

— Это я и имела в виду, — улыбнулась Дина. — Бастила, Джухани, Мишн, пошли по магазинам перед стартом… мало ли что понадобится, не надеяться же на татуинские рынки.

«Чёрный Ястреб» пах металлом, обречённостью, потерями… и свободой.

Джухани заселилась в маленькую каютку возле медотсека.

Рядом было и что-то вроде мастерской, где постоянно мелькали то мандолорец Кандерус, то вуки Заалбар, то тви’лекка Мишн, то маленький дроид.

Единственным, что отравляло жизнь, было отношение пилота. Когда Джухани впервые зашла в рубку, там как раз начиналась вторая за день свара. Причём на фоне Карта Онаси мастера из Совета выглядели вполне достойными джедаями.

— Я не могу доверять тем, кто столько скрывает! — кипятился пилот. — Все эти джедайские дела… Ты даже в боевые операции брала кого угодно, кроме меня! Я буду следить…

— Офицер Онаси, информация будет доведена до вас в части, вас касающейся, — Дина Корал была спокойна. Не только говорила спокойно, но и пахла… отсутствием эмоций. — Если же вы полагаете, что стандартные меры безопасности на вас не распространяются, вы всегда можете покинуть команду. Мне не нужен пилот, чьи действия ставят миссию под угрозу. Вам это ясно, офицер Онаси?

Ледяной тон женщины произвёл должное впечатление. Карт кивнул и даже попытался извиниться.

— Если вас это успокоит, могу сказать, что я сама пока не очень понимаю, что происходит, — уже мягче продолжила Корал. — Мы идём фактически на ощупь, но лучшего плана у нас нет. А теперь рекомендую начать предстартовые проверки. Через три часа отбываем курсом на Татуин.

После ухода в гиперпространство Дина пришла к Джухани.

— Тебе удобно? Это же самая маленькая каюта…

Дина пахла беспокойством. Симпатией. Усталостью.

— Да, — катарка потянулась, разминая слегка затёкшую после медитации спину. — Мне так лучше.

— Хорошо…

Корал была рассеянной. Словно её что-то грызло.

— Падаван, вы…

— Дина. И «ты», — чуть резковато произнесла Корал. — Ненавижу этот официоз, да и джедай из меня не лучше, чем из тебя пилот. Я пришла попросить тебя, Джухани… попросить совета.

Черноволосая женщина смущённо улыбнулась:

— Понимаешь… я сейчас скажу странное. Но мне иногда кажется, что я помню то, чего не было. Воспоминания расплывчатые… А других воспоминаний нет, но они должны быть. Когда я тренируюсь в работе с Силой, я словно повторяю то, что делала когда-то. И там, у Звёздной Карты… Я будто знала, что будет.

— Это действительно… странно, — Джухани не чувствовала лжи. Не видела и не ощущала. — Может быть, Бастила…

— Бастила — это самый джедайский из джедаев, — с усталой злостью произнесла Дина. — Не люблю тех, кто живёт по принципу «Великая Сила есть — ума не надо».

Безрадостный смех катарки слился с таким же смешком человека.

— А у Совета спрашивать… Дина только махнула рукой. Джухани и сама понимала, что Совет в лучшем случае ничем не поможет. — А тебе я верю. Не другим джедаям. Да и не джедаю-катару, падавану Джухани. А просто… просто тебе.

Запахло зноем. Жаром. Чем-то… забытым, давно-давно забытым, никогда не ощущавшимся на Дантуине.

— Тогда… надо двигаться дальше. Я постараюсь помочь…

Глава 2

И все,

кто умер в один день,

встретились затем,

и в полной темноте

им снится

тот свой,

красивый и смешной —

он был всегда герой,

И только один раз — убийца…

Екатерина Гопенко (группа «Немного нервно»), «Одинокий рейнджер»

Татуин пропах потом, злобой, предубеждением и глупостью. И ложью. Почти как Дантуин. Было в песчаной планетке, выжигаемой светом двух звёзд, что-то такое, что заставляло скалить клыки и принюхиваться, ежесекундно ожидая атаки.

И когда обманчивый покой Анкорхеда наконец взорвался вихрем красных ситхских мечей, Джухани рассмеялась. Наконец ощущения и реальность пришли в гармонию.

Трое тёмных джедаев — соврашённых Малаком, ушедших на путь Ситхов, безумцев, убийц — кинулись в бой. Зря… Дина высоким прыжком перелетела через врагов и ударила в тыл. Жестоко, резко, эффективно. Начавший крутить «мельницу» предводитель врагов так и рухнул — уже в смерти докручивая удар и полосуя клинком песок.

Вонь плавящегося песка ударила в ноздри — невероятно точно попадая в ощущение города в Силе. Джухани продавила блок тёмного джедая, пытающегося одновременно уклоняться от Корал и фехтовать с катаркой — и ударила. Косой рубящий удар разорвал плечо врага…

Это не должно было его убить. Только обезвредить. Но он сам двинулся вправо, рассекая тело клинком — и рухнул уже тремя кусками.

Третий враг лежал двумя частями — Бастила разрубила его от плеча до бедра.

— В следующий раз надо хоть одного взять живьём, — прокомментировала Дина, пытаясь найти у мертвецов хоть один датапад. — Эти парни слишком хорошо знают, что такое секретность. Карту бы такое понимание…

Бастила не прореагировала. Джухани же пожала плечами в том смысле, что пилота не переделаешь.

Всё на Татуине было испорченным. Неправильным. Неестественным. Даже аборигены, нападающие на всё, что хоть немного похоже на технику. Даже встреченные родственники — брат Мишн и мать Бастилы.

Когда поиск голокрона отца Бастилы переплёлся с основной миссией, никто даже не удивился. Особенно Джухани, так и ожидающая от песчаной планеты какой-нибудь гадости.

Гадость оказалась здоровенным крайт-драконом, которому понадобилось пять фугасных мин, чтобы наконец сдохнуть. Останки отца Бастилы лежали в глубине логова, возле Звёздной Карты.

Дина подошла к древнему артефакту, запустила его — уверенно, словно уже не раз включала это устройство…

И упала на вытоптанный песок.

Джухани одним прыжком пересекла пещеру, помогая себе Силой, приподняла Дину — и замерла. Зелёные глаза смотрели так, словно женщина видит что-то страшное.

— Дина?

— Я… в порядке. Это всё же артефакт Тёмной Стороны… И опять эти видения.

Джухани почувствовала, что Дина недоговаривает… но промолчала. В Силе ничего не было заметно, а запах… Бастила не чует запахи так хорошо, она же не катар.

После Татуина «Чёрный Ястреб» пах сожалением. И недоумением. А ещё немного — болью.

Дина дошла до каютки Джухани только к вечеру.

— Прости, что на Татуине я соврала, — без предисловий начала женщина, глядя прямо в тёмно-жёлтые глаза Джухани. — Я не хотела, чтобы Бастила слышала правду. А тебе… сейчас расскажу.

Дина почти рухнула на узкую койку, привалилась спиной к стене — и прикрыла глаза. Усталая, вымотавшаяся на Татуине, злая как сотня ситхов — она пришла. Она всё же пришла.

— Я видела прошлый раз. Это я там стояла и включала Карту. Понимаешь, Джухани?

Катарка кивнула, садясь рядом с Диной:

— Да. Туда приходили двое…

— Нужно убедиться, — Корал придвинулась ближе к Джухани. — Надо…

Джухани задумалась, вспоминая одну очень известную голографию:

— Я знаю, как. Где-то у меня была запасная роба…

Дина рассмеялась:

— Я знаю, ты это затеяла, чтобы посмотреть на меня в одном белье!

Джухани кивнула, поддерживая шутку — и стараясь не думать о том, сколько в ней оказалось правды.

Дина спокойно расстегнула комбинезон и стянула его. Джухани подала командиру джедайскую робу, невольно любуясь миниатюрным, стройным телом Корал. Маленькая упругая грудь, натягивающая топик, тонкая талия…

Я же джедай… нам нельзя…

Дина натянула джедайскую робу, немного путаясь в складках.

— И?

Джухани вывела на экран деки голограмму, изображающую Реван ещё до ухода на фронт.

Такая же стройная и миниатюрная, как Дина. Те же чёрные волосы и очень схожие черты лица. Только…

— У неё челюсть шире, — указала на нестыковку Корал.

Джухани протянула руку…

Подушечки пальцев у катаров несколько чувствительней, чем у человека. И девушка ощутила тонкую, почти незаметную нить послеоперационного шрама на гладкой, прохладной коже.

— Пластическая операция. Очень много кольто потратили на шрамы, ты не сможешь…

Дина чуть наклонила голову, прижимаясь щекой к ладони Джухани:

— Значит, я была там. Я — Реван…

Катарка улыбнулась, вспомнив слова, с которых и начались их — такие странные, такие неправильные, не положенные джедаям — отношения:

— Я верю тебе. Не джедаю Дине Корал, не леди Реван — просто тебе.

Прохладная нежная кожа под ладонью, усталый взгляд зелёных глаз — и мягкая, чуть смущённая улыбка, которая лучше любых благодарностей, любых признаний…

— Только как тебя теперь называть?

Женщина зло прищурилась:

— Да как и раньше. Я не помню себя, так что какая разница?

Станция контрабандистов возле Явина — в месте Тёмной Стороны, месте Великой Гиперпространственной Войны — пахла выгодой, беззаконием… и безопасностью. Родианец не посмел поставить «жучки», а от наблюдения через Силу надёжно укрывал фон Явина-4.

Дина пришла в каюту, отведённую Джухани, буквально через час после того, как закончила закупки.

— Мы больше не можем так.

Дина сжала тонкие губы, упрямо мотнула головой:

— Не можем. Джухани… Я должна тебе кое-что сказать.

Вот теперь она была… именно той. Пусть и говорила, что не помнит — Джухани видела в подруге тот самый огонь, который пылал в уходящей на фронт Реван, отвергшей путь джедаев. Та, что горячей и злее солнц Татуина…

— Я больше не могу, Джухани, — Дина шагнула ближе, почти вплотную к присевшей на стол катарке. — Я… Меня тянет к тебе. Ты не… да нет, ты-то как раз представляешь, — резкая улыбка появилась только на мгновение. — Я помню, что ты джедай и что джедаям не положено…

— Не надо, — Джухани протянула руку и погладила Дину по щеке. — Джедаям, может, и не положено, но мы с тобой не джедаи. Мы просто… мы.

Катары движутся быстрее людей. Джедаи-катары — быстрее джедаев-людей. Даже таких сильных, как Реван.

Дина не успела даже удивиться — сильные руки с почти полностью втянутыми когтями уже обнимали её.

Дина… нет. Реван. Реван пахла тем самым чувством, которое Джухани забыла за годы, проведённые на Дантуине. Желанием. Нежностью. Доверием.

А ещё у Реван были тонкие, прохладные, бесконечно чуткие пальцы, безошибочно находящие самые чувствительные места на теле. У Реван были чуть горьковатые губы, ищущие и настойчивые. У Реван была смелость опуститься на колени и ласкать, лечь рядом и войти пальцами, наполняя наслаждением — и принять то же самое от катарки.

И была смелость принять поцелуй — уже после, когда они пахли друг другом, хранили на губах вкус друг друга.

— Не выспимся, — сказала Джухани, согревая теплом своего тела хрупкую зеленоглазую женщину — такую нежную, сильную и уязвимую.

— Ну хоть что-то полезное джедаи нам дали, — улыбнулась Реван, целуя шею катарки. — Были бы мы неодарёнными… А, неважно. И да, я не уйду. Пусть Бастила вместе с Советом подавятся своими кодексами.

Глава 3

Темные очки зимой – не модно.

Психология масс в основе творчества.

Но нам с тобой не оставят свободы,

Кроме приукрашенного одиночества.

Екатерина Гопенко (группа «Немного нервно»), «Поехали со мной в Сибирь»

Коррибан пах смертями. Бессилием. Ошибками. И — где-то глубоко под всем этим — Силой. Разменянной на глупости, непонятой, яростной Силой.

Это её место. Реван прошла через то же, через что и эта планета...

А Реван словно не ощущала ауры Коррибана. Просто жила, танцуя в боях, выискивая информацию, разбираясь в слухах — и не желая соглашаться ни с Джоли, ни с Картом, которым Коррибан ожидаемо ну совсем не нравился.

Даже когда из теней ангара вышел этот мерзавец Ксар со своими предложениями, Реван не разозлилась. Просто оттолкнула тви'лекка Силой и печально взглянула на еле сдерживающую гнев Джухани:

– Он не стоит твоей злости. Он вообще ничего не стоит.

И это было правдой. Слишком очевидной правдой, чтобы Джухани пожелала спорить. К тому же было понятно, что Ксару будет намного больнее знать, что ненавистная ему катарка просто плевала на неудачливого работорговца...

Тви'лекк не выдержал равнодушия. Выхватил бластер...

И упал на пол ангара двумя частями.

– Не люблю трусливых ничтожеств, – поморщилась Реван, отключая свой меч.

Реплики сотоварищей она просто проигнорировала, усмехаясь слишком знакомой Джухани улыбкой — ещё по Тарису знакомой, ещё по детству...

Значит, это была она. Та джедайка, решившая, что в обязанности рыцаря всё же входит освобождать рабов...

Вихрь смерти шёл через Долину Лордов. Вихрь смерти, принявший облик черноволосой женщины с упрямо сжатыми губами и двулезвийным серебристым мечом.

Те, кто посмел назвать себя «мастерами Ситхов», пали первыми — а студенты академии частью бежали, частью погибли под ударами клинков.

– Свобода зла, – ухмыльнулась Реван в спину бегущим. – Уходите, детишки.

Джухани застыла на месте, увидев за спиной Реван высокую фигуру в древней маске. Фигуру Марки Рагноса, древнего Лорда Ситхов.

Рагнос положил призрачные руки на плечи женщины — и Реван рассмеялась. Тем самым смехом, который Джухани помнила по Тарису.

Может быть, этот смех испугал бы Совет Джедаев — слишком много в нём было жизни и злости. Может быть. Но Совет остался на Дантуине — а здесь и сейчас для Реван были важны только одни глаза. Жёлтые, с вертикальными зрачками глаза Джухани.

И Джухани улыбнулась возлюбленной.

После взлёта с Коррибана Карт не успел уйти из гравитационной тени планеты — прямо на курсе выпрыгнул флагман Малака. Мрачная легенда последних лет. «Левиафан».

Попытки устроить команде героическую гибель Реван пресекла сразу. И сразу решила, кому доверит освобождение отряда.

Втискиваясь в тесный цилиндр отсека для контрабанды, Джухани в сотый раз прокручивала в голове всё, что было известно о внутреннем устройстве «Левиафана» и его информационной сети. Тем более что известно было слишком мало — а ведь от этих знаний зависела жизнь Реван...

И остальных. Весёлой воровки Мишн, надёжного, как скала, Кандеруса, платящего долг чести Заалбара... Всех.

Я верю тебе, Джухани.

Слова ещё не Реван, ещё бесшабашной и язвительной исследовательницы Дины Корал звучали в ушах Джухани в тысячный, наверное, раз.

...Совсем без шума всё же не вышло — слишком много солдат патрулировало палубы «Левиафана». И слишком много пришлось сделать, чтобы открыть камеры.

К тому же проектировал «Левиафан» явно какой-то сумасшедший. Запутанные переходы, не вполне уместные на боевом корабле, наклонные пандусы, на любом корабле неуместные...

Реван, как выяснилось, думала о том же. После открытия камер, когда сама Реван, Бастила, Джухани и Карт шли к ближайшему терминалу навигационного компьютера, она тихо, неслышно для людей — но не для катаров — произнесла:

– Малак, ты идиот. Ты действительно решил...

Что там, по мнению женщины, решил Малак, Джухани так и не узнала — потому что в этот момент бывший ученик Реван решил вмешаться в побег.

– Здравствуй, кукла, – хриплый презрительный голос резонировал в дюрастиле переборок. – Странно, что ты смогла...

– Ну привет, ученик, – перебила ситха Реван. – Всегда знала, что ты неудачник и бездарь...

И, не закончив фразу, женщина ударила волной Силы, сбивая высокого Ситха на палубу. Джухани поддержала атаку, метнув при помощи Силы свой клинок и заставив Малака отвлечься — а Реван уже выкручивала «крылья минокка» лезвиями своего меча.

– Я всё помню, ученик, – тон Реван был практически светским. Словно она находилась на каком-нибудь приёме и всего лишь поддерживала разговор о погоде. – А вот ты – идиот. Это корыто по старым чертежам построено, да?

Вместо ответа Малак принял вырвавшийся из ладони Реван пучок молний на меч... и отшатнулся, уклоняясь от жёлтых лезвий меча Бастилы.

Ещё одна строенная атака — и Лорд Ситхов кувырком назад ушёл за закрывающуюся аварийную переборку.

– Убегать он научился, – констатировала Реван, когда диафрагма аварийного люка с лязгом захлопнулась. – Пошли дальше, не будем же мы охотиться за Малаком тут...

– А ты... Ты...

Заикающаяся Бастила — зрелище не для слабонервных, Джухани мимолётно подмигнула возлюбленной.

– Все разборки — на борту «Ястреба», – мрачно оборвала джедайку Реван.

Прорыв через выпущенные «Левиафаном» истребители запомнился Джухани какой-то мешаниной взрывов, замыканий проводки и безумного, суматошного ремонта «на коленке». И только когда держащийся на честном слове и Великой Силе «Чёрный Ястреб» ушёл в гиперпространство, Реван выдохнула в микрофон комлинка орудийной башни:

– Все собираемся в кают-компании. Назрел разговор.

...Разговор действительно назрел. Правда, начался он с бессвязных воплей Карта.

Пару минут никакого общения не получалось, пока упорно прятавшая глаза Бастила не спросила, игнорируя пилота:

– Когда?

Усмешка Реван была острой, как клинок вибромеча:

– На Дантуине заподозрила. После Татуина — Джухани помогла вспомнить. Когда мы сели на Кашийик — я уже знала.

Речь женщины затерялась в рычании Заалбара — и Карт Онаси пристыженно опустил глаза, когда понял, о чём говорит вуки:

– Если Реван освобождала рабов — Реван лучше, чем джедаи.

– У джедаев нет задачи освобождать рабов, – тихо, словно разговаривая сама с собой, произнесла Джухани. – А у тебя есть, да?

И коснулась чувствительными подушечками пальцев чёрных волос Реван.

«Чёрный Ястреб» шёл на Манаан. Хотя Бастила пыталась избежать поисков последней Карты, ничего не вышло.

– Если бы я была навигатором, – пожала плечами Реван, – тогда бы мы уже две планеты назад имели точные данные. А так... Я просто не помню курса. Только ориентировочно — куда-то в малоисследованные области Ядра. Зато я точно помню, что там. И знаешь что, падаван Шан? Если бы ты это стёрла качественней, я была бы рада.

Полюбовавшись на широко распахнутые в немом удивлении глаза Бастилы, Реван добавила:

– Думаю, увидишь. И, надеюсь, поймёшь.

Глава 4

Давай, делай свои фотоснимки –

Непросохшие пятна боли...

Екатерина Гопенко (группа «Немного нервно»), «Над мёртвым городом сон»

Манаан провонял безумием. Местные жители — произошедшие от манаанских рыб селкаты — откровенно не понимали, как можно жить над водой. Республиканцы и «ситхи» норовили вцепиться друг другу в глотки. Наёмники искали, куда бы пристроиться — и пропадали без вести.

И во всём этом булькающем — вполне буквально булькающем — дурдоме не было ничего осмысленного. То есть вообще. И Джухани с каждой минутой всё больше хотела убраться с этого мокрого мира...

А Реван всё было нипочём. Джухани удивлялась каждый раз, когда эта невозможная женщина спокойно выдавливала из местных информацию — о развалинах, о политике, о местном криминале...

Этот криминал Джухани, кстати, ничем особым не показался — банальное убийство из ревности. Если бы убийцей был не герой Республики, а убитой — не одна из младших офицеров армады Малака, никто бы и не заметил, кроме полицейских. А так...

Реван влезла в это дело из-за Джоли — оказывается, ревнивец был его старым приятелем. Старик хотел разобраться... редкость для джедая. Именно разобраться — не выручить героя, не защитить старого знакомого, а понять, что произошло. И получил — по полной.

– ...Какой этот Ситри всё же мудак, – голос Реван был спокоен, но вот выбор слов... Джухани редко слышала от своей возлюбленной такие выражения. – Никогда к этому не привыкну. Никогда.

Джухани скользнула к Реван — не требовалось джедайских навыков, чтобы понять, что женщина на грани срыва. Она привыкла к предательствам — но такая вот бытовая подлость...

Катарка обняла Реван – и стояла рядом, пока плечи человеческой женщины не перестали вздрагивать.

– Прости, – зелёные глаза горели болью. – Я всё же...

– Знаю, – когтистая рука пригладила чёрные волосы. – Знаю, моя Леди.

Ирония в титуле была бы неощутима – если бы не то, что слышала эти слова только Реван.

– Твоя, – тень улыбки скользнула по тонким губам. – Это уж точно, что твоя.

Безумие прогрессировало. Подводная станция Республики не просто провоняла им — там даже одарённые должны были постоянно бороться с каким-то непонятным излучением, подавляющим волю. А местные просто рехнулись и начали убивать всех подряд.

Выживший в этом водовороте безумия наёмник-тви'лекк не мог толком объяснить, что случилось и с чего началась мясорубка — но хотя бы сообщил, где рехнувшихся селкатов больше всего. И Реван пошла туда, где кучковались рыбоподобные гуманоиды, рехнувшиеся от испускаемого непонятно чем излучения.

Любой джедай мог бы гордиться этим боем — абсолютно безэмоциональная женщина, прекращающая убийства и безумие... путём истребления убийц. Да, любой — но только до момента, когда Реван взорвала установку для добычи кольто, ставшую причиной активизации акул-фиракс и появления гигантской фираксы, которая и начала излучать... что-то.

Устройство раката располагалось в развалинах возле бренных останков установки... и копирование данных было единственным, что прошло более-менее по плану. Просто потому, что взрыв был заметен даже на поверхности — и уставшую команду прямо у ворот посольства Республики поджидали селкатские полицейские.

А Реван... Реван просто слила все интриги Республики селкатам. Правдиво, спокойно, честно. По крайней мере, со стороны она казалась спокойной — но Джухани чувствовала ярость и отвращение, которыми буквально полыхала женщина.

– Может, следующие идиоты хоть чуток подумают, прежде чем лезть куда не просят, – голос Реван звенел от злости. – Главное, их же предупреждали...

Из всей команды только Джухани подошла к пылающей злостью Реван — ей-то в любом случае нужно быть рядом... Хотя бы для себя. Хотя бы для того, чтобы не свихнуться от страха за эту гибкую женщину, которая наваливает на себя всё больше и больше и больше...

С Манаана «Чёрный ястреб» уходил без каких-либо приключений. Когда звёзды за иллюминаторами превратились в слепящие струи света, Реван хлопнула ладонью по бедру, обрывая уже разворачивающегося к ней Карта:

– Офицер Онаси, прежде чем толкать речь об «интересах Республики», вспомните, что селкаты поклоняются океану почти как божеству. И представьте, что было бы с Республикой, если бы историю подали как «испытание оружия», а это сделать элементарно.

Развернулась на каблуках и ушла в кают-компанию, оставив Карта и Бастилу хватать ртом воздух.

После восстановления древней карты, дающей курс на систему, где расположена Звёздная Кузница, Реван замкнулась в себе. Джухани не пыталась пробить панцирь отчуждения, окутавший черноволосую женщину — она понимала, что не время. Слишком много было понятно из обмолвок Реван о том, что ждёт на Лехоне...

…«Ястреб» вывалился из гипера прямо посередине между Кузницей и Лехоном.

– Джухани, Кандерус, на турели! Карт, пусти, – Реван перелетела через спинку пилотского кресла и забарабанила по сенсорам, выводя корабль на странный даже на взгляд неспециалиста курс.

Орудия плевались смертью, выцеливая истребители бойцов Малака — и вдруг все пять оставшихся истребителей начали падать на планету, от которой пытались отрезать «Ястреб».

– Гашу всё, кроме жизнеобеспечения, – безжизненный голос Реван гремел из динамиков внутреннего оповещения. – Тут искажающее поле, надо сохранить репульсоры.

И «Чёрный Ястреб» начал долгий путь к планете. Полёт по баллистической траектории — такая редкость в Галактике, что даже штатный пилот не понимал, чего добивается Реван. Понял он это только на завершающем отрезке траектории, когда взвыли двигатели корабля — и окутанный пламенем «Ястреб» мягко сел на пляж между несколькими разбитыми звездолётами.

– Лучше бы это и не помнить...

Реван почти прошептала эти слова — но Джухани услышала. И встала за хрупким плечом, готовясь придвинуться ближе — и обнять.

При первой же встрече с аборигенами Джухани поняла, почему Реван хотела забыть эту планету. Те, кто создал Кузницу, Звёздные Карты, кто первыми из известных видов нашёл пути между звёзд, превратились в дикарей. Если те из них, кто называл себя Старейшинами, ещё как-то держались на тонкой границе «простой жизни» и варварства, то остальные...

– Да лучше бы их тогда всех уничтожили, – Реван сжимала рукоять меча так, что сверхпрочный пластик потрескивал. – Лучше совсем уйти, чем... чем это. Эти... твари — оскорбление. Раката были жестоки, но даже они не заслужили... такого.

И по острову пошла смерть. Серебристая двулезвийная смерть в тонких пальцах черноволосой джедайки... джедайки ли?

Джухани это было неважно. Важно было только одно — что Реван не должна оставаться одна.

И катарка не оставила возлюбленную в одиночестве — там, в северной деревне, когда клинки отправляли в Силу племя Избранного; там, в Храме, где боевые дроиды и аколиты Малака пытались заступить путь двум одарённым; там, на вершине, где ракатанский компьютер подтвердил все подозрения Реван — но и уничтожил защиту Кузницы.

И когда «Чёрный Ястреб» взмыл в наполненное огнём небо Лехона, Джухани стояла за спиной Реван, положив гибкие когтистые пальцы на плечо возлюбленной. Приближалась та самая битва, ради которой весь поход и был затеян...

– Я не могла уничтожить Кузницу, – Реван развернулась, прижимаясь к Джухани. – Нечем было. Попыталась натравить на неё Республику, но тут Бастила влезла... а Малак окончательно рехнулся, пытался работать с Силой по методикам раката тех времён... будь оно проклято.

Катарка ничего не ответила — только прижала Реван к себе ещё теснее, ощущая её гибкое тело сквозь джедайские балахоны...

Глава 5

Считай по осени, кто из нас умер,

Провожай поцелуем орду.

Истрепала края душа-флюгер,

Ветер в спину - не остановиться…

Но кто-то должен быть по эту сторону границы,

Кто-то должен… должен быть…

Екатерина Гопенко (группа «Немного нервно»), «По эту сторону границы»

Угловатое веретено Звёздной Кузницы стремительно росло на экранах.

Станция, которую должны были уничтожить ещё несколько лет назад. Которую уничтожили бы, если бы не манера джедаев в первую очередь искать тёмных одарённых — а на обычных жителей Галактики плевать с высокой башни.

Станция, которая свела с ума Алека. Малака. Лорда Ситхов? Реван бы над этим посмеялась. Безумного мальчишку, решившего, что он должен победить и убить наставницу.

Ему внушили, что ситхи так и становятся Лордами. Кто? Джухани знала имя. И Реван знала. И если носитель этого имени пережил бомбардировку Дантуина, он не уйдёт. Не от возмездия, не от справедливости — нет. Просто — не уйдёт.

Но это будет потом — когда Кузница развалится на куски. Когда тело Малака сгорит в безумии взрыва реактора. Когда можно будет объявить, что на Лехоне ничего не осталось — и пусть это будет ложью, пусть это будет желанием иметь в рукаве козырь, но это будет. Иначе Республика, униженная сначала мандолорцами, а потом недоситхами Малака, найдёт себе врага по силе. Такого, какой не сможет ничего противопоставить. Такого, в «войне» с каким так удобно возвеличить себя. Особенно если есть некие исторические основания — и всем будет наплевать, что раката уже двадцать тысяч лет как искупили всё. Что те, кто создавал тогда Республику и Орден, играли грязнее некуда.

Теперь Джухани знала, почему Реван так хотела забыть Лехон. Почему на всём пути от Манаана шаталась по кораблю, как дроид с повреждённой программой.

Ещё бы. Не каждый всё же день узнаёшь такое.

– ...Входим и прорываемся, – Реван подпёрла подбородок ладонью. – Кандерус, извини, но я только на тебя могу оставить корабль. Нам придётся сматываться в темпе...

Мандолорец кивнул:

– Не стоит извинений, Реван. Ты права. Как всегда.

Онаси вскинулся — но был заткнут лёгким взмахом тонкой руки.

Онаси. Не «Карт». Отчуждение началось уже давно — но у Джухани оно достигло критической точки в Храме. Единственный потенциальный предатель в отряде — именно потому, что верный республиканец. Не старый циник Джоли, не Миссия с Заалбаром, которым плевать на стороны Силы, не надёжный, как корабельное орудие, Кандерус... Даже не Бастила — эта после Лехона явно переоценила... многое.

Единственный, кто мог предать — глубоко уважаемый в республиканском флоте офицер Карт Онаси. Пилот и параноик.

Джухани на секунду прикрыла глаза. Хорошо, что этот человек будет на виду — меньше шансов, что сможет как-то напакостить.

Коридоры Кузницы действительно напоминали коридоры «Левиафана». Теперь Джухани поняла, о чём тогда говорила Реван — Малак действительно выстроил свой флагман по чертежам древних раката.

– Долбаный псих, – прошипела Реван. – Как мне это всё надоело...

И отряд двинулся по коридорам, забитым дроидами и выучениками Малака — несчастными мальчиками и девочками, которых слегка натаскали на меч и Силу — а потом отправили умирать. Против четырёх лучших клинков Ордена — а они такими стали за эти безумные недели боёв — у аколитов Малака не было ни малейшего шанса. И Реван пыталась просто отбросить аколитов к посадочным декам, запечатать двери...

Тогда офицер Онаси, верный республиканец, что-то решил. Что она пытается сохранить армию для себя? Что она хочет просто вернуть трон? Неизвестно. Джухани видела только одно — тот, с кем они прошли все дороги к Звёздным Картам, кто был на Лехоне, внезапно вскинул бластеры и прицелился в спину Реван.

И Джухани убила. Коротким ударом, сносящим голову. Бывший друг, бывший напарник, бывший пилот упал на пол коридора.

А Реван даже не обернулась. Она знала, что Джухани не будет действовать без причины — и что никакого риска нет. Знала, что может доверить спину — такую беззащитную сейчас, в этой безумной мясорубке, когда пришлось фактически убивать детей — ну да, натасканных на убийство, но детей же!

Реван знала. А Джухани знала, что Реван ей верит.

В контрольном зале Кузницы отряд столкнулся с Малаком. Высокий атлет не стал тратить время на попытки вывести хоть кого-то из равновесия — он тут же напал.

– Прикройте, – Реван бросилась навстречу бывшему ученику.

Мечи сошлись — алый и серебряный. На стороне Малака была физическая сила, на стороне Реван — скорость и умение двигаться. А ещё — знание того, что стоит на карте. Малак ведь полагал, что дело только в титуле Лорда или Леди... в титуле, до которого Реван не было дела. В титуле, который так не достаётся. В титуле, который и так был у Реван — по благословению Марки Рагноса.

Реван просто закрутила Малака — и резким ударом лишила его ноги. А затем докрутила «хаттову мельницу», отрубив Малаку голову.

– Прощай, Алек, – хриплый голос Реван был тих и спокоен.

Уходить с Кузницы пришлось быстро. Реактор уже пошёл в разгон, все ограничители отключили Реван и Миссия — и до взрыва остались считанные минуты. Если бы Малак не погиб...

Они и так еле успели. «Чёрный Ястреб» вырвался из дека почти что на взрывной волне — и только искусство пилота-джедая спасло корабль.

Искусство Реван. Не джедая. Не ситха. Той, что познала — и отвергла — обе стороны Силы. Той, что смогла соединить всё ценное в учениях соперничающих Орденов. Той...

Той, чьей задачей всё же было освобождать рабов. И для Джухани это было важно — но не более, чем собственные чувства.

Не более, чем хриплый голос и зелёные глаза. Чем бархат кожи и бугристые ниточки шрамов. Чем жестковатые нити чёрных волос. Чем твердеющие соски. Чем прохладные губы. Чем всё, что Джухани познала вместе с Реван.

Реван была важна. А на стороны Силы Джухани было плевать. Тем более что большой разницы между последователями обоих Орденов Джухани не видела.

От церемонии Реван отбрыкалась — ей было совершенно не с руки притворяться героиней. Джухани тоже... не желала играть в игры Республики. А желала катарка находиться рядом с бесконечно усталой женщиной в тёмном фиолете облегающих одежд.

Даже на месть главному идеологу Ордена отвлекаться никто не желал — мастер Врук выжил. Как всегда...

Реван решила предоставить любителя заморочить юные падаванские головы судьбе. Тем более что Врук выглядел... слабым. «У него отобрали всё», – прокомментировала метаморфозу джедая Реван.

В конце концов улетели все. Последней — Бастила, уведшая «Чёрный Ястреб». Реван и Джухани остались одни на маленькой автоматической станции аварийной помощи, к которой был пристыкован лёгкий дальний разведчик. Тот корабль, который Реван попросила в награду — и ради путешествия в Неизведанные Регионы. Найденные в ракатанских компьютерах намёки дали достаточно, чтобы женщина догадывалась, как развить дар предвидения — и где искать шанс дотянуться до будущего.

– Я знаю имя, – Реван усмехнулась. – Если ты не против...

– Нет, – Джухани кивнула, признавая право возлюбленной назвать их новый дом.

– «Несущая потери».

Слова ударили ветром Коррибана — жестоким, мучительным. Но имя для корабля было очень точным.

Они обе несли потери. Постоянно. Слишком часто. Слишком стабильно. И это должно было кончиться — хотя бы так. Хотя бы символически.

Катарка повернулась к Реван — и склонилась к пахнущим гарью губам черноволосой хрупкой женщины.