«Без Проклятий» | JJK × Mushoku Tensei

Глава 1 — Чужая колыбель

Первое что он почувствовал — потолок.

Низкий, деревянный, с трещиной наискось. Запах смолы и чего-то травяного. Свет был мягким — масляная лампа где-то сбоку, пламя без стекла. Он смотрел на потолок и не мог пошевелить руками.

Не потому что связан.

Потому что руки не слушались.

Тодзи попробовал ещё раз. Пальцы дёрнулись — маленькие, пухлые, совершенно чужие. Кулак не сжался. Мышцы не ответили. Тело было как набитый тряпками мешок, и управлять им приходилось заново — осторожно, методично, как будто впервые.

Вот значит как.

Он не паниковал. Паника — это когда не понимаешь что происходит. Он понимал. Не всё, не детали — но общий контур был ясен. Тодзи Фушигуро умер. Это он помнил хорошо: Годжо, луна, конец. А потом — ничего. А потом — этот потолок.

Где-то рядом женщина запела вполголоса. Незнакомый язык — нет, знакомый, он понимал слова, просто акцент другой. Она пела о реке и о рыбе, которая уходит на глубину зимой. Бессмысленная колыбельная.

Он закрыл глаза.

***

Первый год он почти не помнил потом — только ощущения. Тепло чужих рук. Запах молока. Голос матери, низкий и усталый по вечерам. Голос отца — реже, грубее, но без злобы. Они были простыми людьми. Это чувствовалось сразу: в том как они говорили, в том как пахли одежда и руки, в том как скрипели полы под их шагами — ровно и привычно, без той тяжести, которую несут люди с деньгами или властью.

Тодзи лежал и наблюдал.

Что ещё ему оставалось.

Тело отказывалось слушаться месяцами. Это было худшее — не боль, не беспомощность как таковая, а невозможность двигаться когда он привык двигаться всегда. Он был заперт в себе как в клетке, и клетка была размером с новорождённого.

Он считал дни по свету в окне.

Учился снова — моргать когда надо, фокусировать взгляд, держать голову. Каждое маленькое движение было работой. К третьему месяцу он уже мог отслеживать движение по комнате. К пятому — следил за мухой на стене, не отрываясь, пока та не улетала. Мать думала что он просто внимательный ребёнок. Говорила отцу: смотри, какой серьёзный.

Отец смеялся.

***

Первое слово он сказал в восемь месяцев. Не мама и не папа — сказал нет, чётко и осознанно, когда мать попыталась надеть на него что-то тёплое и неудобное. Она замерла. Потом долго молчала. Потом всё-таки надела — он был слишком мал чтобы сопротивляться физически, и это его злило тихо, без слов.

К году он понял несколько вещей.

Мир назывался иначе. Не Япония, не токийская префектура, не что-либо знакомое. Родители иногда упоминали королевство, упоминали деревню — Буэна, маленькое место среди полей. Иногда говорили о магах с интонацией, с которой обычные люди говорят о погоде или налогах: явление, с которым живёшь, но не управляешь.

Маги.

Тодзи лежал в колыбели и думал об этом.

В прошлой жизни он был рождён без проклятой энергии — аномалия в семье Зенин, позор, изгой. Здесь, судя по разговорам, сила считалась через ману. Он не чувствовал в себе ничего похожего. Ни тепла, ни пульса чужой энергии — пустота, ровная и полная. Та же самая пустота, которую он знал всю жизнь.

Конечно.

Другой мир, другое название, та же история.

Он бы усмехнулся, если б лицевые мышцы уже слушались как надо.

***

На втором году жизни он начал ходить.

Не шататься и падать, как положено детям, — он встал однажды утром, держась за край стола, и прошёл через всю комнату ровно, не качнувшись. Мать стояла в дверях с миской в руках и смотрела на него с выражением которое он не умел ещё читать точно. Что-то между гордостью и лёгким испугом.

Он дошёл до окна и посмотрел наружу.

Поля. Лес вдали. Небо — другое небо, синее не совсем так как он помнил, с облаками чуть крупнее. Солнце одно. Это хорошо. С луной тоже, кажется, всё в порядке — одна, круглая, обычная.

Он смотрел на лес долго.

Там было что-то живое, крупное. Он чувствовал это — не магией, просто звериным чутьём, которое никуда не делось вместе со старым телом. Движение за деревьями, слишком ровное для ветра. Животное или монстр — отсюда не разобрать.

За спиной мать поставила миску и подошла. Взяла на руки — он позволил, хотя в прошлой жизни такие вещи были не в его природе.

— Смотришь на лес? — спросила она.

Он не ответил. Просто смотрел.

***

К трём годам тело начало выравниваться.

Не в смысле роста — он был маленьким, как и должен быть трёхлетний ребёнок. Но внутри что-то сдвинулось: мышцы отвечали иначе, быстрее, точнее. Он поднял однажды деревянный чурбак который отец обычно катил ногой — поднял двумя руками, поставил на стол. Отец не видел. Тодзи поставил обратно и ушёл.

Не время.

Он учился читать — мать показывала буквы по вечерам, терпеливо, думая что он учится медленно. На самом деле он уже умел читать, просто алфавит был другим. Месяц — и он читал сам, тихо, пока никто не смотрел.

История этого мира. Устройство. Маги, королевства, гильдии. Гильдия Авантюристов — нейтральная организация, принимает всех. Ранги. Задания. Деньги за монстров.

Что-то похожее на план начало складываться в голове — не чёткое, без деталей. Просто направление.

Сначала — вырасти. Потом посмотрим.

***

В ночь накануне его четвёртого дня рождения — праздник отец отмечал скромно, пирог из кукурузной муки — Тодзи лежал в темноте и думал о Мэгуми.

Не долго. Он не позволял себе думать об этом долго.

Но иногда, в темноте, мальчик всплывал в памяти — серьёзное лицо, тёмные волосы, взгляд который был слишком взрослым для его возраста. Тодзи когда-то сделал одно живое решение в жизни. Одно — и оно стоило ему всего.

Он не знал как с этим жить дальше.

Но жить — приходилось.

За окном лес шумел. Где-то далеко, на краю слышимости, что-то завыло — монстр или зверь, не понять. Тодзи повернулся на бок и закрыл глаза.

Новый мир.

Та же пустота внутри, где у других — сила.

Ничего нового.

Он уснул быстро, без сновидений. Так он всегда спал — как человек, которому нечего терять и который уже давно перестал об этом жалеть.

Глава 2 — Небо без проклятий

Бревно упало в четверг.

Отец чинил навес над хлевом — старые доски, гнилые углы, работа на полдня. Тодзи сидел внизу на перевёрнутом ведре и смотрел. Не потому что было интересно. Просто делать больше нечего, а уходить — значит объяснять куда.

Доска соскользнула без предупреждения. Отец дёрнулся, выругался, попытался поймать — не успел. Тяжёлый брус пошёл вниз прямо на ребёнка.

Тодзи сошёл с ведра влево. Одно движение, без замаха, без лишнего шага. Бревно ударило в землю там, где он только что сидел.

Пауза.

Отец стоял на лестнице и смотрел вниз. Тодзи смотрел на бревно. Потом поднял взгляд.

— Упало, — сказал он.

Отец долго молчал. Потом слез с лестницы, поднял брус, осмотрел его зачем-то. Поставил к стене. Снова посмотрел на сына.

— Ты видел?

— Слышал.

Это была правда. Не вся — он почувствовал смещение воздуха раньше звука, тело среагировало само, без команды разума — но объяснять это четырёхлетнему ребёнку незачем. Проще сказать слышал. Отец кивнул медленно. Ничего не спросил больше.

Вечером Тодзи слышал как родители говорят на кухне вполголоса.

— Он просто быстрый, — сказал отец.

— Не просто, — ответила мать.

Потом тихо. Потом звук посуды.

***

К пяти годам тело окончательно перестало быть чужим.

Оно было маленьким — это оставалось фактом, с которым приходилось работать. Рост, пропорции, длина рычагов. Но внутри всё уже работало правильно: рефлексы отвечали без задержки, равновесие держалось инстинктивно, слух вытягивал звуки из общего шума и раскладывал их по расстоянию и направлению. Каждое утро Тодзи просыпался и несколько секунд просто лежал — слушал дом, двор, край деревни. Птица на крыше хлева. Корова переступает в стойле. Кто-то рубит дрова через три дома.

Карта без карты.

Он никому не говорил об этом. Не потому что боялся — просто незачем.

Мать иногда смотрела на него долго, когда думала что он не замечает. Тодзи замечал всегда. Взгляд у неё был сложный — тревога, нежность, что-то ещё, чему он не знал названия в этом языке и не знал в том. Он не делал ничего чтобы этот взгляд исчез. Просто жил рядом, и этого, кажется, хватало.

Отец был проще. Отец смотрел на сына и видел солдата. Не из злого умысла — просто логика крестьянина: мальчик быстрый, мальчик крепкий, значит мальчику нужен меч. Армия, охрана каравана, гильдия авантюристов — любая дорога лучше поля.

В один из дней он принёс из сарая деревянный меч.

Старый, потёртый, с замотанной кожей рукояткой. Отец сам когда-то учился — говорил об этом редко, без подробностей. Что-то в молодости, до деревни, до матери.

— Покажу что знаю, — сказал он. — Немного. Но лучше чем ничего.

Тодзи взял меч. Подержал. Прикинул баланс — тяжёлый к острию, рукоять короткая, дерево мягкое. Учебный, не боевой, но это сейчас неважно.

— Хорошо, — сказал он.

***

Первый урок отец провёл как умел: стойка, хват, простой удар сверху.

Тодзи слушал. Смотрел. Повторял — медленно, подстраиваясь под темп отца. Это было несложно. Сложнее было не делать больше: не двигаться так как умеет, не показывать что рука уже помнит это — помнит из другой жизни, из другого тела, из сотен схваток которых этот мир не видел.

На третий день отец попробовал провести простой контрудар — уйти в сторону и ударить по корпусу.

Тодзи поставил блок. Машинально, без мысли.

Деревянный меч отца остановился. Тодзи стоял в правильной позиции, локоть под нужным углом, вес на передней ноге.

Отец опустил оружие.

— Ты это видел?

— Нет.

— Тогда как?

Тодзи подумал секунду.

— Плечо, — сказал он. — Перед ударом двигается плечо.

Отец посмотрел на него. Потом на свою руку. Потом снова на сына.

Ничего не сказал — просто кивнул и продолжил урок.

***

К концу недели отец перестал его обгонять.

Не сразу это стало очевидным — Тодзи не торопился. Давал промахнуться там, где мог уйти раньше. Иногда пропускал удар, который перехватил бы без усилий. Не из жалости — просто незачем ломать человеку веру в себя раньше времени.

Но в один день отец ускорился — и Тодзи не стал притворяться.

Шаг влево, уход под руку, лёгкий тычок деревяшкой в бок. Не больно. Просто — есть. Отец обернулся. Тодзи уже стоял прямо, меч опущен, смотрит спокойно.

Тишина.

Потом отец сел прямо на землю. Не упал — именно сел, как человек которому нужно подумать. Тодзи подождал. Поднял меч, поставил рядом с забором.

— Сколько тебе лет? — спросил отец.

— Пять.

— Пять, — повторил он.

Долгое молчание. Где-то в поле стрекотало. Солнце перешло за полдень.

— Ты не обычный, — сказал наконец отец. Без вопроса. Просто — факт.

Тодзи пожал плечами.

— Ты злишься? — спросил он — не потому что переживал, просто хотел понять.

— Нет. — Отец посмотрел на него снизу вверх, и в этом взгляде не было обиды. Только что-то задумчивое, тихое. — Горжусь. Наверное.

Тодзи не знал что с этим делать. Он кивнул и пошёл за водой.

***

На шестом году он начал выходить за деревню.

Один, без разрешения — родители думали что он играет у забора. Он шёл в лес. Не далеко, не к той части где двигалось тяжёлое и чужое. Просто — в деревья, где можно было двигаться без чужих глаз.

Там он работал.

Не с мечом — без оружия. Отрабатывал шаг, уход, баланс. Тело росло медленно, и это раздражало — возможности не совпадали с тем что помнили мышцы. Но разрыв сокращался. Каждую неделю — чуть меньше, чуть точнее.

В один из дней на опушке он встретил мальчика из соседнего двора — Клос, рыжий, на два года старше. Тот смотрел как Тодзи отрабатывает уклон от ветки.

— Что делаешь? — спросил Клос.

— Тренируюсь.

— Один?

— Да.

Пауза.

— Хочешь подраться? — предложил Клос. Без злобы, просто — как дети предлагают.

Тодзи посмотрел на него. Прикинул: килограммов на десять тяжелее, рост выше, двигается неловко. Не противник — вообще не разговор.

— Нет, — сказал он.

— Почему?

— Неинтересно.

Клос обиделся и ушёл. Тодзи вернулся к тренировке.

***

Вечером мать позвала его ужинать. Он пришёл, сел, ел молча. Отец рассказывал что-то про соседей — у кого-то корова захворала, у кого-то сын уходит в город.

— А ты? — спросил отец вдруг. — Куда хочешь?

Тодзи поднял взгляд.

— В гильдию, — сказал он. — Когда вырасту.

Родители переглянулись.

— Это опасно, — сказала мать.

— Знаю.

Снова тишина. Огонь в очаге трещал. Где-то за окном начинался дождь.

Отец налил себе ещё и ничего не ответил. Мать убрала тарелку. Тодзи посмотрел в окно — темнота, капли на стекле, размытые огни соседних домов.

Он не объяснял. Объяснять было нечего.

Просто — туда. Где опасно. Где интересно. Где что-то наконец потребует от него всего что он умеет.

Пока же — дождь, ужин, чужой дом который за два года стал почти своим.

Пока — ждать.

Глава 3 — Первая кровь

Монстры пришли с востока, со стороны леса, в час после полудня.

Тодзи был на рынке — не потому что нужно было что-то купить, просто отец попросил донести корзину до лавки и вернуться. Он доставил. Возвращался не торопясь, по узкой улице между заборами, когда деревня изменилась.

Не сразу. Сначала — тишина в той части где обычно шумело. Потом крик, один, короткий. Потом несколько сразу.

Тодзи остановился и послушал.

Три источника движения. Тяжёлые, неравномерные — не человеческая поступь. Расстояние — около двухсот метров к северо-востоку. Плюс люди: топот, хаотичный, убегают или разбегаются. Металл — кто-то обнажил оружие, один или двое.

Он поставил корзину у забора и пошёл туда.

***

Деревенская стража состояла из четырёх человек. Это Тодзи знал — видел их каждый день, запомнил без усилий: старший Гед, бывший солдат с больным коленом, и трое помоложе, крепкие, но без настоящего опыта. Хватало для пьяных драк и редких воров. Не хватало для этого.

Монстры были размером с крупную собаку, только шире и ниже к земле. Серая чешуя, три пары лап, морды плоские с зубами в два ряда. Тодзи не знал местных названий — в книгах которые он читал эти твари назывались земляными крысами, хотя с крысами у них было мало общего. Стайные. Атакуют вместе. Яд не используют, берут массой и скоростью.

Трое.

Один уже вцепился в щит Геда — тот держал, но колено подворачивалось, было видно как он компенсирует. Двое других кружили вокруг молодых стражей, которые тыкали копьями без системы — слишком далеко, слишком нервно.

Вокруг стояли люди. Десятка три — кто с вилами, кто просто встал и смотрит, не зная что делать. Кричали женщины на краю. Кто-то уже побежал за помощью — в ближайший город, это полдня пути, бессмысленно.

Тодзи встал у края площади и оценил.

Семь секунд на всех троих, если не мешают.

***

Он вышел вперёд.

Никто не обратил внимания сразу — восьмилетний мальчик в толпе, взгляды были на монстрах. Тодзи обошёл крайнего зеваку, прошёл мимо молодого стражника, который не успел его остановить просто потому что не думал останавливать, — и оказался на открытом пространстве между людьми и тварями.

Один из монстров развернулся.

Почуял — или увидел движение. Приник к земле, передние лапы согнулись, готовится к прыжку. Тодзи смотрел на него ровно. Не двигался.

Прыжок.

Он ушёл влево в последний момент — буквально в последний, когда когти уже разрезали воздух там, где было его плечо. Правая рука поймала тварь за загривок в верхней точке траектории, инерция прыжка помогла — разворот, земля, резкое движение вниз. Шея хрустнула.

Тодзи выпрямился.

Второй монстр уже летел.

Он не стал уходить — просто сместился на полшага, пропустил мимо, и когда тварь приземлилась и начала разворачиваться, ударил ребром ладони под основание черепа. Не сильно — ровно столько чтобы хватило. Монстр дёрнулся и затих.

Третий — тот что был на щите Геда — оттолкнулся и прыгнул на Тодзи.

Тодзи присел. Тварь перелетела над ним. Он поймал её за хвост — жёсткий, чешуйчатый, как рукоять без обмотки — и не давая приземлиться, крутанул и опустил об землю. Один раз. Достаточно.

Встал.

Отряхнул руки.

***

Тишина.

Не та тишина что бывает между звуками — другая, плотная, как будто деревня задержала дыхание и не знает когда выдохнуть. Тодзи посмотрел на трёх мёртвых монстров. Потом на людей вокруг.

Тридцать лиц. Разные выражения — шок, непонимание, страх, и что-то ещё, что он не хотел сейчас разбирать.

Гед стоял опустив щит. Смотрел на мальчика. Потом на монстров. Потом снова на мальчика.

— Ты... — начал он.

Тодзи не стал ждать конца фразы. Развернулся и пошёл обратно к забору где стояла корзина.

Поднял её. Проверил — ничего не рассыпалось. Пошёл домой.

***

Мать встретила его у порога. Уже знала — деревня маленькая, вести идут быстро. Смотрела на него молча пока он снимал обувь. Потом взяла корзину, отнесла на стол.

— Ты не ранен? — спросила она.

— Нет.

— Покажи руки.

Он протянул. Она осмотрела — царапин нет, ссадин нет, кровь только чужая, засохла на запястье. Взяла тряпку, вытерла. Аккуратно, как будто это был обычный день и обычная грязь.

— Хорошо, — сказала она тихо.

Больше ничего.

Отец пришёл вечером. Сел напротив, долго смотрел на сына за ужином. Тодзи ел спокойно. Ждал.

— Гед тебя ищет, — сказал наконец отец.

— Зачем?

— Хочет поговорить.

— Завтра.

Отец кивнул. Снова пауза.

— Ты мог пострадать, — сказал он. Не как упрёк — просто факт, который нужно было произнести вслух.

— Нет, — ответил Тодзи.

— Ты в этом уверен.

— Да.

Отец посмотрел ему в глаза. Тодзи не отвёл взгляд. Что-то в этом взгляде — долгом, без злости — было похоже на то как смотрят на незнакомца которого встретил давно, а узнал только сейчас.

— Ладно, — сказал отец. И налил себе.

***

Гед пришёл сам, утром, раньше чем Тодзи успел выйти.

Крупный мужчина, борода с сединой, правая нога чуть тянет при ходьбе. Смотрит внимательно — бывший солдат, умеет оценивать. Остановился у ворот, позвал.

Тодзи вышел.

Гед смотрел на него сверху вниз — молча, без спешки. Тодзи ждал.

— Восемь лет, — сказал наконец Гед. Не вопрос.

— Да.

— Магии нет?

— Нет.

Гед почесал бороду. Посмотрел на руки Тодзи — обычные руки, детские, без мозолей которые бывают от долгих тренировок с оружием. Это его явно задело — не то что видел, не сходилось.

— Как ты это сделал?

— Шея у них слабая, — сказал Тодзи. — И они прыгают по прямой.

— Это знают все кто с ними дрался.

— Значит надо просто не стоять на пути.

Гед смотрел на него ещё несколько секунд. Потом у него дёрнулся угол рта — не совсем улыбка, скорее признание чего-то неудобного.

— В гильдию пойдёшь? — спросил он.

— Не сейчас.

— Когда?

Тодзи пожал плечами.

— Когда будет смысл.

Гед кивнул медленно. Развернулся и пошёл. У ворот остановился, не оборачиваясь.

— Я скажу людям что ты помог. Чтобы не боялись.

— Я не просил.

— Знаю, — ответил Гед. — Но они будут бояться всё равно. Лучше пусть боятся правильно.

Ушёл. Тодзи смотрел ему вслед.

Боятся правильно. Что бы это ни значило.

***

Следующие несколько дней деревня вела себя странно.

Взрослые здоровались иначе — кто-то с осторожной теплотой, кто-то чуть отводил взгляд. Дети держались на расстоянии — кроме одного мелкого, лет пяти, который подошёл вплотную, потрогал Тодзи за рукав и убежал, и это было, пожалуй, самой нормальной реакцией из всех.

Тодзи не менял ничего. Ходил туда же, делал то же самое.

Только по вечерам, когда родители думали что он спит, лежал и смотрел в потолок — в ту же трещину наискось, с которой начался этот мир.

Три монстра. Семь секунд. Ничего сложного.

Но что-то сдвинулось — не внутри, снаружи. Деревня теперь знала. Это нельзя было отмотать назад, и он не собирался — просто нужно было принять: невидимость закончилась. Та её часть которая была удобна.

Всё равно это не последний раз.

Он закрыл глаза.

За окном лес стоял тихо. Ни движения, ни звука — только ветер в верхушках и где-то далеко, на самой границе слышимого, что-то живое и крупное, которое пока не идёт сюда.

Пока.

Глава 4 — Синеволосая странница

Город назывался Линн. Не большой, не маленький — рыночный, транзитный, из тех что живут за счёт дороги. Три таверны, две кузницы, отделение гильдии с облупившейся вывеской и стойкой из тёмного дерева. По утрам пахло хлебом и навозом в равных пропорциях.

Тодзи жил здесь четыре месяца.

Снял угол у вдовы на северной улице — дёшево, без вопросов, с отдельным выходом во двор. Родители отпустили с трудом: мать плакала молча, отец долго молчал, потом дал немного денег и сказал возвращайся. Тодзи кивнул. Не пообещал — просто кивнул, и оба знали разницу.

В гильдии его приняли без энтузиазма.

Регистратор — женщина лет сорока с усталым лицом — осмотрела его поверх стойки, спросила возраст, записала. Провела стандартную проверку маны — кристалл в ладонь, подержать, отпустить. Кристалл не изменился. Она посмотрела на кристалл. Потом на Тодзи. Снова на кристалл.

— Ноль? — сказала она скорее себе.

— Видимо, — ответил Тодзи.

— Ты понимаешь что без маны...

— F-ранг. Знаю. Давайте доску.

Она дала доску.

Он взял задание на крыс в складских помещениях западного купца. Вернулся через сорок минут. Принёс хвосты.

Регистратор пересчитала, выдала деньги, проводила взглядом. Ничего не сказала, но что-то в её молчании стало чуть другим.

***

Четыре месяца — это двадцать три задания. Тодзи вёл счёт не специально, просто помнил. Крысы, гоблины на дороге, волки у пастбища, однажды — стая тех же земляных тварей что пришли в деревню, только шестеро. Это заняло минуту двадцать: темно было, пришлось действовать на слух.

F-ранг держали долго. Потом дали E.

На E задания стали интереснее. Не намного, но — интереснее.

Деньги уходили быстро. Еда, аренда, и — он честно признавал это себе — кости в таверне по вечерам. Он проигрывал стабильно. Не потому что не умел считать вероятности — умел, лучше большинства за столом. Просто считать и выигрывать — разные вещи, когда кости крапленые или дилер работает с партнёром в зале. Он видел схему каждый раз. Проигрывал всё равно. Что-то в этом было правильным — платить за то что сидишь за столом.

В одну из сред в Линн пришла странница.

***

Тодзи увидел её раньше чем она вошла в гильдию.

Сидел у окна таверны напротив, ел. Услышал — лёгкие шаги, неравномерные из-за дорожной сумки на плече, посох стучит через раз по привычке. Потом увидел: маленькая фигура в синей мантии и широкополой шляпе, из-под которой выбивались голубые косы. Шла уверенно, не глядя по сторонам — человек который знает куда идёт.

Он проводил взглядом и вернулся к еде.

Через час она появилась в гильдии — он как раз сдавал отчёт по заданию. Подошла к стойке, поставила посох, начала разговор с регистратором. Голос — низкий для такой маленькой фигуры, чёткий, без лишних слов. Спрашивала про задания в регионе. Про уровень монстров. Про любых нестандартных авантюристов.

Последнее он услышал отчётливо.

Регистратор что-то ответила вполголоса — он разобрал только без маны и E-ранг, но результаты странные. Маленькая фигура повернула голову в его сторону.

Тодзи уже смотрел на доску с заданиями. Не в её сторону. Просто — стоял и читал.

Краем зрения видел: она смотрит. Оценивает. Потом отворачивается и продолжает разговор.

Он взял новое задание и вышел.

***

Она нашла его на следующий день.

Тодзи точил нож у колодца во дворе — не свой, соседский, за это давали пользоваться точилом. Он услышал её шаги ещё в переулке. Не торопился.

— Авантюрист Тодзи? — спросила она.

— Да.

— Меня зовут Рокси Мигурдия. Я путешествующий маг-наставник. Можно задать несколько вопросов?

— Можно.

Он не поднял взгляд. Продолжал точить.

Она помолчала — секунду, не больше. Люди обычно нервничали от такого. Она — нет. Просто перестроилась и продолжила.

— В гильдии говорят что у тебя нет маны. При этом твои результаты заданий нестандартные для E-ранга.

— Задания выполнены чисто, — сказал он. — Это плохо?

— Нет. Просто интересно с профессиональной точки зрения. Если не возражаешь, я хотела бы провести диагностику.

Он поднял взгляд.

Она стояла в двух метрах, шляпу сняла — вежливо, как снимают перед разговором. Лицо — молодое, очень молодое, лет четырнадцать на взгляд, синие глаза, серьёзное выражение. Смотрит прямо, без заискивания и без снисхождения. Не смотрит на него как на ребёнка — хотя ему двенадцать и она, судя по всему, считает что разговаривает с равным.

Это было неожиданно.

— Диагностика что покажет? — спросил он.

— Точный объём маны. Возможные скрытые сродства. Аномалии.

— Ты уже знаешь что покажет.

Лёгкая пауза.

— Предполагаю, — согласилась она.

— Тогда зачем?

— Чтобы убедиться. — Она смотрела ровно. — Иногда кристалл ошибается. Иногда подавление маны настолько глубокое что стандартный тест не берёт. Я использую другую методику.

Тодзи посмотрел на нож. Провёл последний раз по точилу, проверил лезвие на свет.

— Ладно, — сказал он.

***

Она работала молча и быстро.

Достала из сумки артефакт — не кристалл, что-то сложнее, тонкие линии гравировки по кости, в центре вставка из тёмного стекла. Попросила руку. Он протянул. Она приложила артефакт к внутренней стороне запястья.

Ничего.

Не вспышка, не свечение, не цвет. Артефакт остался холодным и тёмным. Она смотрела на него несколько секунд дольше чем нужно. Потом убрала, положила в сумку.

— Ноль, — сказала она. Тихо, как будто подтверждала что-то для себя.

— Я знаю.

— Это не подавление. Это отсутствие.

— Знаю.

Рокси посмотрела на него. Потом — не вопрос, просто мысль вслух:

— Ты родился так.

— Да.

— И при этом ты убил шестерых земляных хищников один, ночью, по результату без потерь снаряжения и с минимальным временем.

— Они шумят когда прыгают.

Она молчала долго. Он ждал — не потому что интересно, просто уходить было лень.

— Я хотела бы понаблюдать, — сказала она наконец. — Не как наставник. Просто — посмотреть как ты работаешь.

Тодзи взял нож, встал.

— Нет.

Повернулся, чтобы идти.

— Почему? — спросила она. Без обиды, без давления — просто вопрос.

Он остановился.

— Потому что незачем, — сказал он.

— Тебе незачем или мне незачем?

Он подумал секунду.

— Тебе пока незачем. Ты ещё не видела ничего.

И ушёл.

***

Вечером в таверне он проиграл в кости двадцать монет. Потом выиграл пять — случайно, когда партнёр дилера ошибся со знаком. Вышел в ноль примерно. Сидел с кружкой и смотрел на огонь.

За соседним столом кто-то обсуждал странную магессу в синей мантии — маленькая, говорят, демон, но обращается нормально. Платит честно, вопросы задаёт умные. Остановилась в таверне у Марты на три дня.

Три дня.

Тодзи допил кружку и пошёл спать.

***

Утром она стояла у ворот гильдии — раньше него. Смотрела на доску с заданиями. Когда он подошёл, не обернулась.

— Вот это задание, — сказала она. — Стая клыкастых псов у восточной дороги. C-ранг рекомендуется, но для двоих — вполне.

— Я E-ранг.

— Я знаю твой ранг.

Он посмотрел на задание. Клыкастые псы — быстрые, стайные, плохо реагируют на магию дальнего боя, хорошо — на ближний контакт. Для мага-одиночки действительно неудобно.

— Ты хочешь задание закрыть или понаблюдать? — спросил он.

— Одно другому не мешает.

Тодзи посмотрел на неё. Она смотрела на доску.

— Половина оплаты, — сказал он.

— Справедливо.

Он снял задание с доски.

Она надела шляпу и взяла посох.

Они вышли из гильдии в разные стороны — и сошлись у восточных ворот, не сговариваясь, одновременно, как будто оба знали что так получится.

Глава 5 — Урок без магии

Клыкастые псы оказались быстрее чем написано в задании.

Их было семеро — в описании стояло до пяти, но стая за неделю пополнилась. Рокси это отметила вслух, когда они вышли на опушку и увидели. Тодзи не отвечал — уже считал: расстояние, угол, как рассредоточены, кто вожак.

Вожак стоял левее центра. Крупнее других, шея короче, стоит с весом на передних лапах — атакует первым.

— Я беру дальний фланг, — сказала Рокси. — Водяное копьё держит двоих, если...

— Не надо, — сказал Тодзи.

— Что?

Он уже шёл вперёд.

Вожак среагировал — оскалился, присел. Тодзи не менял темп. За три шага до контакта чуть сместился влево, вожак прыгнул на движение — и получил удар локтем в основание черепа в верхней точке прыжка. Не останавливаясь, Тодзи развернулся: двое слева заходили с флангов, он пропустил первого вплотную и взял в захват, использовал как щит от второго — тот врезался в своего, оба упали. Добил одним движением каждого.

Четверо оставшихся на секунду замерли.

Эта секунда их и убила.

Тодзи прошёл сквозь них как нож сквозь бумагу — не быстро даже, просто каждое движение стояло ровно там где нужно. Никакого лишнего шага. Никакого лишнего усилия. Седьмой пёс попытался убежать — он поймал его за задние лапы, один резкий оборот, готово.

Выпрямился.

Тишина в лесу — та особая, после которой птицы ещё не вернулись.

Он обернулся.

Рокси стояла там где стояла. Посох в руке, заклинание на губах — замерло, не произнесённое. Смотрела на семь тел. Потом на него. Потом на тела.

Тодзи подождал.

Она молчала пять минут — он считал.

— Ты мог меня предупредить, — сказала она наконец.

— О чём?

Пауза.

— Ни о чём, — сказала она тихо.

***

Она нашла пустой двор за старой кузницей — место ровное, без лишних глаз. Пришла с сумкой, из которой достала три разных артефакта, свиток и что-то завёрнутое в ткань. Разложила методично.

Тодзи сел на перевёрнутый ящик и ждал.

— Начнём с базового, — сказала она. — Восприятие маны — до заклинания. Нужно почувствовать поток внутри тела. Закрой глаза.

Он закрыл.

— Представь что внутри есть тепло. Не физическое — другое. Оно идёт от центра тела, грудная клетка или чуть ниже. У большинства людей там.

Тодзи слушал. Искал. Честно — не для неё, просто интересно было проверить ещё раз. Внутри было то что всегда: тело, мышцы, дыхание. Никакого тепла. Никакого потока. Пустота — ровная, как стол.

— Ничего, — сказал он.

— Хорошо. Попробуем через артефакт-проводник.

Она дала ему тонкую пластину из какого-то светлого металла. Попросила держать двумя руками, дышать ровно. Сама встала рядом и начала работать — он почувствовал что-то в воздухе, едва уловимое, как перед грозой. Её мана. Она направляла её через пластину, пытаясь запустить отклик.

Пластина осталась холодной.

— Ещё раз, — сказала она. Не расстроенно — сосредоточенно.

Ещё раз. И ещё.

После шестой попытки она остановилась. Убрала пластину. Достала свиток — развернула, показала схему: круги, линии, стрелки. Объяснила про каналы маны в теле, про то как они формируются при рождении, про то как работает сродство со стихией.

Тодзи слушал. Это было интересно — не практически, теоретически. Механика системы, которая для него закрыта. Он задал два вопроса: про то как маги чувствуют чужую ману, и про то можно ли заблокировать это чувство намеренно.

Она ответила — чётко, без лишнего. Хороший объяснитель.

— Значит те кто меня сканировали, — сказал он, — видят просто пустое место.

— Да. Ты для сенсора выглядишь как... воздух. Живой, но без сигнатуры.

— Удобно.

Рокси посмотрела на него.

— Для кого удобно?

— Для меня.

Она помолчала. Потом убрала свиток.

— Ты не расстроен, — сказала она. Не вопрос.

— Чем?

— Тем что магии нет.

Тодзи пожал плечами.

— Она никогда не была. Расстраиваться поздно.

***

После обеда она предложила эксперимент.

— Хочу понять как ты двигаешься в контролируемых условиях, — сказала она. — Не против монстров. Против заклинаний.

Тодзи посмотрел на неё.

— Ты будешь в меня стрелять.

— Вполсилы. Водяные шары — они давят, не режут. Синяки возможны.

— А если не уйду?

— Будет мокро.

Он подумал секунду.

— Давай.

Она отошла на десять метров. Достала посох — взяла его иначе чем при ходьбе, другой хват, ближе к центру. Что-то изменилось в воздухе — то самое едва уловимое, как перед грозой. Мана.

— Готов?

— Да.

Первый шар прилетел быстро — она не предупреждала. Тодзи ушёл вправо, шар разбился о забор за ним, брызги долетели до плеча. Она уже готовила второй.

Три подряд, веером. Он читал их по движению посоха — чуть раньше чем они срывались, тело уходило само. Первый — влево, второй — присел, третий прошёл над головой.

Она остановилась.

Смотрела на него. Потом на посох. Потом снова на него.

— Ты читаешь посох, — сказала она.

— Да.

— До броска.

— Да.

Пауза. Он видел как она обрабатывает это — не обиженно, аналитически. Перестраивается.

Следующая серия пошла иначе — она начала менять направление в последний момент, добавила финты корпусом. Стало интереснее. Тодзи пропустил один — в бедро, несильно, но ощутимо. Мокро и холодно.

— Этот засчитан, — сказал он.

— Я видела. — В её голосе не было торжества. — Что я сделала иначе?

— Локоть не ушёл за корпус. Направление читается по локтю, не по посоху.

Она посмотрела на свою руку.

Попробовала снова — теперь контролируя локоть намеренно. Получилось чище. Тодзи уходил на долю секунды позже — всё ещё уходил, но уже с меньшим запасом.

Она остановилась. Опустила посох.

Молчала долго — не обиженно, не расстроенно. Просто обрабатывала.

— Ты сейчас тоже работал не в полную силу, — сказала она наконец. Не вопрос.

— Да.

— Насколько?

Пауза.

— Достаточно, — сказал он.

Она поняла. Он видел как она понимает — по тому как взгляд чуть сместился в сторону, как она на секунду перестала моргать. Что все уходы до этого были с запасом. Что она не видела его потолка, потому что он его не показывал.

— Хорошо, — сказала она наконец. Тихо, но без надлома. — Хорошо.

***

Вечером они сидели у колодца — она пила воду из своей фляги, он просто сидел. Солнце уходило за крыши. Линн шумел обычным вечерним шумом.

— Почему ты ушла из своей деревни? — спросил он.

Она посмотрела на него — не ожидала вопроса.

— Там все читают мысли друг друга. Телепатия. Я — нет. Была единственной.

— И ушла.

— Да.

Тодзи смотрел на крыши.

— Мигурды тебя приняли обратно бы? — спросил он.

— Наверное. Если попрошу.

— Но ты не просишь.

— Нет.

— Почему?

Она подумала. Серьёзно, как думают над вопросом который уже задавали себе, но не вслух.

— Потому что там я была тем чего нет, — сказала она. — А здесь — тем что есть.

Тодзи кивнул.

Она посмотрела на него сбоку.

— Ты сказал вчера — родился не тем. Что это значит?

— То что значит.

— Это не ответ.

— Я знаю.

Она не стала давить. Убрала флягу, поправила шляпу. Встала.

— Я остаюсь ещё на несколько дней, — сказала она. — Если будут задания где нужен второй — скажи.

— Скажу.

Она кивнула и пошла. У угла обернулась — не к нему, просто по привычке проверить дорогу. Потом завернула за угол и исчезла.

Тодзи сидел ещё немного.

Там я была тем чего нет. А здесь — тем что есть.

Он не знал умеет ли он так — быть тем что есть, без того что было раньше. Без прошлой жизни которая всё ещё лежала в памяти полная и живая, как книга которую не можешь закрыть.

Встал. Пошёл домой.

Небо над Линном было чистым, без облаков, и звёзды здесь стояли чуть иначе — он так и не привык, за все эти годы. Смотрел иногда и не узнавал ни одного созвездия.

Чужое небо.

Его небо теперь.

Глава 6 — Совместный контракт

Задание висело на доске три дня.

Тодзи заметил его в первый же день — группа костяных волков, разорили два фермерских хозяйства к северу, предположительно пять-семь особей, рекомендован C-ранг или выше — и не взял. Не потому что сложно. Потому что костяные волки работают стаей с координацией, и один в ближнем бою против семерых — это не сложно, это просто долго и неудобно. Нужен кто-то кто держит периметр.

На третий день Рокси сняла листок с доски раньше него.

Он стоял рядом. Она протянула ему листок не оборачиваясь.

— Пополам, — сказала она.

— Читала мои мысли?

— Ты смотрел на него каждое утро.

Он взял листок.

***

Выехали на рассвете — она арендовала телегу до фермы, он шёл рядом. Дорога шла через поле, потом через редкий лес. Рокси сидела на телеге и читала свиток, посох лежал поперёк колен. Тодзи слушал лес по сторонам.

— Костяные волки, — сказал он на втором часу. — Что по ним знаешь?

Она убрала свиток.

— Некротические существа. Костяной экзоскелет, уязвимость к огню и свету, но у меня вода. Водяное копьё на скорости пробивает кость — проверено. Слабее обычных волков физически, но не чувствуют боли и не отступают. Координируются через вожака — убить вожака, остальные теряют согласованность.

— Вожака видно сразу?

— Крупнее. Кость на черепе светлее — почти белая.

Тодзи кивнул.

— Тогда так: ты держишь фланги и дистанцию. Я беру вожака первым.

Она посмотрела на него.

— Если вожак в центре стаи —

— Я дойду до центра.

Пауза.

— Хорошо, — сказала она. Без лишних вопросов. Это он в ней ценил — не спрашивает ты уверен когда человек говорит что-то прямо.

***

Ферму нашли по запаху раньше чем увидели.

Тодзи остановился у края поля — поднял руку, Рокси натянула вожжи. Телега встала. Он слушал: где-то за сломанным забором движение, семь источников как минимум, один тяжелее остальных. Ветер в их сторону — волки их не учуяли ещё.

— Восемь, — сказал он тихо. — Вожак у дальней стены амбара.

Она спрыгнула с телеги бесшумно, взяла посох. Он заметил как она проверяет ману — что-то во взгляде становится чуть направленным, внутрь. Две секунды. Готова.

— Я захожу справа, держу открытый фланг, — сказала она. — Когда ты пойдёшь к вожаку — они разделятся. Тех кто пойдёт на меня я держу водой.

— Не подходи близко.

— Я знаю как работать на дистанции.

— Знаю что знаешь. Всё равно — не подходи.

Она посмотрела на него секунду. Кивнула.

Разошлись.

***

Тодзи зашёл через пролом в заборе — медленно, без звука. Костяные волки стояли группой у амбара, двое обнюхивали что-то у стены. Вожак был там где она сказала: крупнее, белый гребень вдоль черепа, стоит чуть отдельно.

Сорок метров.

Он пошёл.

На двадцати метрах один из крайних повернул голову — учуял или услышал что-то. Тодзи не остановился, ускорился. Волк прыгнул — он принял его на руку, кость твёрдая, неприятно, перехватил за шею и бросил в сторону. Стая среагировала мгновенно — поднялся шум, трое пошли на него, двое развернулись в сторону где стояла Рокси.

Краем слуха — хлёсткий звук воды под давлением. Раз, два. Она работала.

Трое перед ним прыгнули одновременно. Он не стал уходить от всех — пропустил крайнего мимо, среднего поймал в движении и использовал как таран против третьего. Оба в земле. Крайний разворачивался — он уже был там.

Вожак не прыгал. Стоял и смотрел — Тодзи понял почему задержался: умнее стаи, ждёт. Видит что трое не справились, перестраивается.

Тодзи остановился в пяти метрах.

Вожак был крупнее чем казалось с расстояния. Белая кость черепа — почти светилась на утреннем свету. Пустые глазницы, и всё же что-то там есть, что-то смотрит.

Прыжок пришёл низко — не в грудь, в ноги, сбить с ног. Умно.

Тодзи прыгнул сам — над волком, перелетел, приземлился за спиной. Пока тот разворачивался — удар ребром ладони в основание черепа, в место где кость тоньше. Потребовалось два удара. На первом почувствовал как трещит — на втором вожак упал.

Тишина.

Потом — стая. Оставшиеся двое или трое заметались без направления, потеряли координацию. Он слышал ещё два хлёстких удара воды — один за другим, чисто, точно — и всё кончилось.

***

Они встретились у центра двора.

Рокси осматривала одного из волков — наклонилась, изучала трещину в кости от водяного копья. Профессионально, без брезгливости. Тодзи потряс правой рукой — костяной удар отдался в запястье, пройдёт к вечеру.

— Восемь, — сказала она не поднимая головы.

— Да.

— Ты взял пятерых.

— Ты трёх.

Она выпрямилась. Посмотрела на него — потом на двор, на результат. Что-то в её взгляде было не совсем рабочим. Что-то чуть другое.

— Ты взял вожака за четыре секунды после контакта со стаей, — сказала она.

— Пять.

— Я считала.

— Ты считала пока работала?

— Я умею считать пока работаю.

Он посмотрел на неё. Она смотрела на него. Что-то в этом обмене было — не напряжение, что-то проще. Двое людей которые только что работали вместе и у обоих получилось.

Он отвёл взгляд первым.

***

Фермер выполз из погреба когда они заканчивали осмотр — пожилой, трясущийся, долго смотрел на двор. Потом на них. Потом снова на двор.

— Это всё вы? — спросил он.

— Да, — сказала Рокси.

— Вдвоём?

— Да.

Он замолчал. Потом пошёл в дом — вернулся с едой, молча выставил на стол у стены: хлеб, сыр, кувшин. Ничего не сказал. Просто — поставил и ушёл обратно.

Они сели.

Ели молча — она аккуратно, он быстро. Солнце уже поднялось, стало теплее. Где-то на соседнем поле запели птицы.

— Ты чувствовала их ману? — спросил он.

— Остаточную. У некротических существ она специфическая — холодная, без направления. — Она отломила кусок хлеба. — Ты ориентировался без неё.

— По звуку. По весу шага.

— Кость звучит иначе чем плоть.

— Да.

Она смотрела на кувшин.

— Когда ты шёл к вожаку, — сказала она, — и трое прыгнули — ты не остановился. Ты уже знал как выйти.

— Не знал. Просто пошёл.

— Это не одно и то же?

Тодзи подумал.

— Нет, — сказал он. — Знал — это голова. Пошёл — это раньше.

Она смотрела на него с тем выражением которое он уже начинал узнавать: когда что-то не укладывается в схему и она решает — переделать схему или оставить как есть.

Обычно она переделывала схему.

***

Обратно ехали молча большую часть дороги. Она снова открыла свиток — не читала, держала, смотрела мимо.

Перед въездом в город сказала:

— Я продлю комнату ещё на неделю.

Тодзи смотрел на дорогу.

— Заданий здесь немного, — сказал он.

— Знаю.

Больше ничего. Телега въехала в ворота. Линн принял их обратным шумом рынка и запахом хлеба.

Тодзи спрыгнул у гильдии, забрал свою долю задания из общей суммы — ровно половину, она не возражала. Пошёл в сторону своей улицы.

У поворота обернулся — не к ней, просто привычка проверить тыл.

Она стояла у коновязи и смотрела в свиток. Или делала вид.

Он повернулся и пошёл дальше.

Глава 7 — Что значит невидимым

Дождь начался к вечеру и не собирался заканчиваться.

Таверна у Марты была маленькой — четыре стола, стойка, камин в углу. В такую погоду здесь обычно сидели местные, но сегодня почти никого: двое мужчин у стойки говорили вполголоса о чём-то торговом, у окна дремал старик с кружкой. Тодзи занял стол у камина — не потому что холодно, просто спиной к стене и обзор на дверь.

Рокси пришла через четверть часа после него. Увидела, подошла, села напротив без вопроса. Сняла мокрую шляпу, положила на край стола. Волосы под шляпой оказались чуть растрепаны — она пригладила машинально, не глядя.

Молча заказала что-то у Марты.

Тодзи ел. Она ждала свою еду. Дождь стучал по ставням.

Это было нормально — молчать рядом с ней. Она не заполняла тишину словами когда словам нечего было делать. Это он в ней ценил, хотя не сказал бы об этом вслух.

***

Еду принесли. Она ела аккуратно, как всегда — не медленно, просто без лишних движений. Потом отодвинула тарелку и взяла кружку.

— Ты спрашивал про мигурдов, — сказала она.

— На прошлой неделе.

— Я знаю. Просто думала.

Тодзи не торопил. Она смотрела в кружку.

— У мигурдов нет устного языка, — начала она. — Точнее есть, но им почти не пользуются. Зачем — если слышишь мысли напрямую. С рождения. Это не метафора — буквально слышишь. Все слышат всех в деревне. Это норма, это фон, как ветер или запах.

— А ты?

— А я — нет. — Она сказала это ровно, без интонации. Не жалея себя, просто факт. — Родилась без этого. Единственная в деревне за несколько поколений.

Тодзи смотрел на камин.

— Они знали что ты думаешь. Ты — нет.

— Да. — Она помолчала. — Это странно объяснять тому кто не жил в этом. Представь что все вокруг видят цвет, а ты нет. Но хуже — потому что они не просто видят. Они всё время делятся этим между собой, это их способ быть вместе. А ты стоишь рядом и слышишь только тишину с их стороны. И знаешь что с твоей стороны для них — тоже тишина.

— Изгой.

— Не намеренно. Они не были злыми. Просто... не знали как со мной. Говорили ртом — медленно, неловко. Как с больным. — Лёгкая пауза. — Мне было хуже от того что они старались.

Тодзи кивнул. Не из вежливости — он понял именно это. Когда стараются — это значит что видят проблему. Когда не стараются — просто рядом.

— Сколько тебе было когда ушла?

— Девять. По меркам мигурдов рано. По человеческим — тоже.

— Одна?

— Один торговец согласился взять попутчиком. За работу по хозяйству.

Он посмотрел на неё. Девять лет, чужой торговец, дорога неизвестно куда. Он сам в двенадцать ушёл в город — и это казалось родителям катастрофой, хотя до города было полдня пути.

— Не пожалела? — спросил он.

Она подумала — честно, не для вежливого ответа.

— Иногда. Не о деревне — о том каким это могло быть, если бы иначе. — Она подняла взгляд. — Но это бессмысленно думать.

— Да.

Камин трещал. Один из мужчин у стойки засмеялся чему-то — коротко, потом снова тихо.

— Ты для меня невидим в другом смысле, — сказала она вдруг.

— Знаю. Сенсоры.

— Не только. — Она смотрела на него ровно. — Мигурды иногда чувствуют остаточный фон маны у людей — не мысли, просто присутствие. Тепло. Ты — нет. Совсем. Я с тобой рядом и там где должно быть что-то — пусто.

— Это мешает?

— Нет. — Она чуть помолчала. — Непривычно. Я привыкла к пустоте с другой стороны. Теперь с этой.

Тодзи посмотрел на огонь.

— Значит мы оба невидимы, — сказал он. — По-разному.

Она не ответила сразу. Долгая пауза — не неловкая, просто длинная.

— Ты сказал — родился не тем, — произнесла она наконец. Тихо, без нажима. — Что это значит?

***

Он молчал долго.

Не уходил от вопроса — просто выбирал. Не что сказать, а сколько. Рокси ждала — не нервно, не заполняя паузу, просто ждала. Это тоже он в ней ценил.

— В прошлом, — сказал он наконец, — я был из семьи где сила передаётся по крови. Большая семья. Старая. Они гордились этим.

— И?

— И я родился без неё. Без того что у них было. То чем они мерили людей — у меня не было от рождения.

Она смотрела на него.

— Тебя отвергли.

— Да.

— Поэтому ты ушёл.

— Не сразу. — Он смотрел в огонь. — Сначала пытался доказать что без этого тоже можно. Потом перестал пытаться. Потом просто ушёл.

— И сейчас снова, — сказала она тихо. — Без маны. В мире где мана — это всё.

— Да.

— Тебя это злит?

Он подумал.

— Нет, — сказал он. — Злило раньше. Теперь просто — данность.

Рокси смотрела на него долго. Он выдержал взгляд спокойно — не потому что комфортно, просто незачем отводить.

— Ты не спрашиваешь подробностей, — заметил он.

— Ты не спрашивал у меня.

— Я спросил достаточно.

— И я, — сказала она.

Это было точно. Он кивнул.

***

Дождь усилился — ставни загудели. Марта подбросила дров в камин, огонь поднялся выше. Старик у окна проснулся, посмотрел по сторонам и снова уснул.

— Ты умеешь читать? — спросила Рокси.

— Да.

— Много?

— Достаточно.

— Что читал про этот мир?

— Историю. Устройство гильдий. Немного про магию — теорию.

— Теорию, — повторила она. — Зачем — если нет маны?

— Чтобы понимать противника.

Она снова смотрела на него с тем выражением — когда схема не складывается и нужно решить что с этим делать.

— Ты думаешь как тактик, — сказала она.

— Я думаю как тот кто не может позволить себе не думать.

Это она восприняла молча. Опустила взгляд в кружку. Пила медленно.

— В Академии, — сказала она наконец, — я знала магов без сродства к боевым стихиям. Они чувствовали себя ущербными. Некоторые всю жизнь. — Пауза. — Ты не чувствуешь себя ущербным.

— Нет.

— Почему?

Тодзи смотрел на огонь.

— Потому что ущербность — это когда то чего нет тебе нужно. — Он помолчал. — Мне не нужно.

Рокси поставила кружку.

Долгая тишина — другая чем раньше. Не пустая. Что-то в ней было, что-то что ни один из них не называл и не собирался.

— Поздно, — сказала она.

Встала. Взяла шляпу — мокрую, надела всё равно. Подняла посох.

— Спокойной ночи, — сказала она. Ровно, без лишнего.

— Да.

Она пошла к лестнице — комната у неё была на втором этаже. У первой ступени остановилась, не оборачиваясь.

— Тодзи.

— Что.

Пауза — короткая, но он её почувствовал.

— Ничего, — сказала она.

И пошла наверх.

***

Тодзи сидел ещё. Допил. Смотрел на огонь пока тот не начал оседать в угли.

Дождь не кончался.

За окном Линн стоял мокрый и тёмный. Где-то капало с крыши в лужу — ровно, через равные промежутки. Он считал удары без намерения считать.

Я тоже родился не тем.

Он сказал это вслух — первый раз за всё время. Не Мэгуми, не родителям, не себе в темноте. Ей.

Она не спросила больше чем нужно.

Он не сказал больше чем хотел.

Это было правильно.

Он встал, накинул плащ и вышел в дождь. До его улицы было три минуты ходьбы — он шёл медленнее, без причины. Дождь бил в плечи и голову, холодный, осенний.

Он не ускорялся.

Глава 8 — Расставание на рассвете

Записка лежала под дверью утром.

Тодзи нашёл её когда выходил — маленький свёрток бумаги, почерк аккуратный, буквы чуть мельче чем у местных. Он развернул, прочитал стоя в дверях.

Задание в Риссе. Три дня пути на север. Ухожу с рассветом. — Р.

Он сложил бумагу. Убрал в карман. Посмотрел на улицу.

Рассвет уже начинался — небо над крышами серое, с розовым краем на востоке. Линн спал. Где-то далеко петух, одинокий, без ответа.

Тодзи вернулся в комнату и лёг.

***

Он не спал.

Лежал и смотрел в потолок — другой потолок, здесь трещины не было. Слушал как просыпается город: сначала петухи, потом скрип ставней, потом шаги на мостовой — торговцы открывают лавки, кто-то везёт телегу по булыжнику. Обычное утро.

Потом — лёгкие шаги на улице. Узнал без усилий. Ровные, с посохом через раз, сумка на плече тянет чуть вправо.

Он встал. Подошёл к окну.

Она шла по улице внизу. Синяя мантия, широкополая шляпа, посох в руке. Сумка за спиной полная — собрала всё. Шла уверенно, без оглядки.

Тодзи смотрел.

У поворота на северную дорогу она остановилась. Не оборачивалась — просто стояла секунду, как будто проверяла что ничего не забыла. Потом подняла голову и посмотрела на его окно.

Он стоял там. Она его видела.

Они смотрели друг на друга секунды три — или пять, он не считал. Она первая отвела взгляд. Повернулась и пошла дальше.

Тодзи стоял у окна ещё немного. Пока синяя мантия не скрылась за поворотом.

Потом оделся и пошёл в гильдию.

***

Регистратор выдала ему два задания — оба простые, оба в окрестностях. Он взял оба. Первое закрыл к полудню: волки у дороги, трое, быстро. Второе — к вечеру: купец просил сопроводить обоз до ближней деревни, три часа туда и обратно.

Обоз шёл медленно. Тодзи шёл рядом и молчал. Купец пытался разговаривать — про погоду, про дороги, про слухи из столицы. Тодзи отвечал односложно. Купец замолчал.

На обратном пути было тихо. Поля по сторонам, ветер с запада, в небе первые звёзды.

Тодзи думал про Риссу. Три дня пути на север — он знал это направление, там горы начинаются, дорога сложная. Задания там серьёзные — C-ранг и выше. Она справится. Уровень у неё настоящий, не бумажный.

Он перестал думать про Риссу.

***

Вечером в таверне сел за кости — привычка, пустой стол нашёлся быстро. Партнёры подтянулись сами. Играл час, проиграл немного, выиграл меньше. Обычный итог.

За соседним столом какой-то авантюрист рассказывал про задание — громко, с подробностями, явно для зала. Тодзи слушал вполуха. Что-то про пещеру на юге, про магического зверя, про то как они едва ушли.

Хорошая история. Плохая тактика — он слышал три ошибки в том как они заходили.

Он допил и пошёл.

***

Ночью лежал и смотрел в потолок.

Рокси пробыла в Линне двенадцать дней. Он не считал специально — просто знал. Двенадцать дней, шесть заданий, два разговора которые были про что-то настоящее.

Она уехала и взяла с собой вопрос на который он не ответил.

Не что значит невидимым — это он ответил, по-своему, достаточно. Другой вопрос. Тот который она не задала — остановилась на первой ступени и сказала ничего.

Он не знал что это было.

Мог догадаться. Но догадка и знание — разные вещи, и путать их он давно перестал.

За окном Линн стоял тихо. Дождя не было, впервые за несколько дней. Небо чистое, звёзды — чужие, без названий.

Тодзи закрыл глаза.

***

Утром пришло письмо.

Он получил его на стойке гильдии — регистратор протянула молча, с выражением человека который не читает чужие письма, но знает от кого. Конверт простой, без печати. Почерк тот же — мелкий, аккуратный.

Внутри одна строчка:

В Риссе спрашивают про авантюриста без маны. Слухи идут быстро. — Р.

И ниже, после паузы — вторая строчка, чуть неровнее:

Береги запястье. Кость у земляных хищников твёрже чем кажется.

Он смотрел на письмо.

Запястье — она заметила. После боя с костяными волками, когда он тряс рукой. Не спросила тогда. Запомнила.

Тодзи сложил письмо. Убрал.

Регистратор делала вид что смотрит в бумаги.

— Есть задания на юге? — спросил он.

— На юге? — Она подняла взгляд. — Есть пара в сторону Кисры. D-ранг, тебе рановато по рангу, но по факту...

— Давай.

Она дала.

***

Он собрался к обеду. Немного — смена одежды, нож, деньги которые ещё оставались после кос. Хозяйка вдова спросила когда вернётся. Он сказал что не знает. Она кивнула — привыкла к таким жильцам, спрашивала скорее для порядка.

Вышел через северные ворота — и сразу за ними остановился.

Дорога расходилась. Прямо — на север, в сторону Риссы. Вправо — на юг, к Кисре, к заданиям, к новому региону.

Он стоял и смотрел на развилку. Ветер с запада, трава по краям дороги ещё зелёная, осень сюда только начинала добираться.

Три дня на север. Он бы дошёл быстрее.

Тодзи повернул вправо.

Шёл ровно, без оглядки. Линн за спиной уменьшался, потом пропал за холмом. Дорога шла через поле, потом через редкий лес.

В лесу было тихо и хорошо.

Он думал о том что слухи про авантюриста без маны идут быстро. Что скоро имя — или прозвище, или просто описание — начнёт обгонять его. Это изменит что-то. Пока не ясно что именно.

Он думал о запястье — оно давно прошло, она зря беспокоилась — и о том что она беспокоилась молча, через письмо, одной строчкой.

Потом перестал думать и просто шёл.

Лес кончился. Впереди открылось большое поле, за ним дорога уходила на юг, и где-то там — новый город, новая гильдия, новые задания.

Небо над полем было высокое, чистое, без единого облака.

Тодзи шёл и не торопился.

Глава 9 — Вспышка

Это случилось в среду. Он запомнил день — не потому что важно, просто запомнил.

Тодзи был на дороге между Кисрой и следующим городом — название не успел выучить, задание закрыл, шёл налегке. Полдень, солнце в зените, пыльная дорога. Ни облака.

Потом небо изменилось.

Не потемнело — именно изменилось. Свет стал другим за секунду, как будто между солнцем и землёй встало что-то без названия. Не тень. Что-то глубже. Тодзи остановился. Поднял голову.

Горизонт светился. Со всех сторон одновременно — низкое, широкое свечение, не похожее ни на зарево пожара ни на магию которую он видел раньше. Как будто сам воздух менял состав.

Он почувствовал давление — не снаружи, изнутри. Не больно. Просто давление, как перед тем как лопаются уши.

Потом мир дёрнулся.

***

Он не потерял сознание.

Между одним шагом и следующим что-то выпало — дорога была, потом её не было, потом снова была. Другая. Под ногами вместо утоптанной земли — твёрдый камень, горячий, почти обжигающий через подошву. Воздух сухой, раскалённый, без единого запаха влаги.

Тодзи стоял на плоском уступе над обрывом.

Скалы. Везде скалы — рыжевато-серые, острые, без единого дерева. Никакой травы — только пыль и камень до горизонта, и редкие каменистые образования торчащие из земли под углом, похожие на кактусы только формой. Солнце здесь стояло иначе — жарче, ближе, злее. Воздух не двигался.

Он послушал.

Никаких людей. Никаких привычных звуков — ни птиц, ни воды, ни ветра в листьях. Только где-то далеко, глубоко в ущелье под уступом, что-то тяжёлое переступало по камню. Медленно. Ритмично. Большое.

Тодзи посмотрел вниз.

Ущелье было глубоким — метров сорок, не меньше. На дне двигалось что-то бронированное, размером с быка, с шестью лапами. Не торопилось. Просто шло.

Он отошёл от края и огляделся методично — полный круг, медленно.

Сумка на плече есть. Нож на поясе есть. Деньги — немного, после последней игры в кости. Воды нет. Еды нет. Вокруг — скалы и пыль на несколько часов пути в любую сторону.

Тодзи подумал об этом спокойно.

Другой континент. Возможно — Демонический. Воды нет — это первое.

Он выбрал направление по солнцу и пошёл.

***

Монстры начались через час.

Первый выполз из-за скалы справа — длинный, приплюснутый, с хвостом как у ящерицы но размером с крупную собаку. Смотрел на Тодзи жёлтыми вертикальными зрачками. Тодзи не замедлился — просто сместился влево, ящер прыгнул мимо, он поймал его за хвост в воздухе и приложил о камень.

Дальше пошёл.

Второй и третий пришли вместе — стайные, значит. Это уже интереснее. Они заходили с флангов, синхронно, явно привыкшие к такой охоте. Тодзи остановился, дал им сократить дистанцию, потом шагнул вперёд навстречу левому — это их сломало, правый не успел скорректировать заход. Два движения, оба на земле.

Он осмотрел лапы — когти интересные, твёрдые, загнутые. Срезал один как образец. Пригодится если найдётся кузнец.

Пошёл дальше.

***

Воду он нашёл к вечеру — не реку, просто трещину в скале из которой сочилось. Медленно, но постоянно. Он лёг на камень и пил прямо из трещины, долго, потом наполнил флягу которая нашлась в сумке наполовину пустой. Лежал на горячем камне и смотрел в небо.

Небо здесь было другим. То же солнце, та же луна по ночам — но цвет чуть иной у горизонта, оранжевее, резче. И тишина не такая как в человеческих землях. Там тишина живая — птицы, ветер, вода. Здесь — просто отсутствие звука.

Он думал методично.

Демонический континент — если это он — населён демонами и монстрами. Людей почти нет. Должны быть города или поселения, должна быть гильдия авантюристов — нейтральная организация, присутствует везде. Нужно найти людей, найти гильдию, разобраться где он.

Части задачи. Решаются по очереди.

Первая: выжить до следующего поселения.

Это — просто.

***

На второй день он нашёл дорогу.

Не человеческую — слишком широкую, выбитую в камне глубоко, явно много ног и колёс за долгое время. Но дорога. Он пошёл по ней на восток — там угадывалось что-то на горизонте, слишком ровное для скал.

К полудню добрался до города.

Небольшой, каменный, стены из того же рыжего камня что везде — почти незаметный на фоне ландшафта. Над воротами что-то написано на языке которого он не знал. У ворот стояли двое — демоны, судя по синеватой коже и лишним суставам на пальцах. Смотрели на Тодзи без особого интереса.

Он подошёл.

— Авантюрист, — сказал он. На общем языке, медленно. — Гильдия есть?

Один из стражников посмотрел на него дольше чем нужно. Потом кивнул куда-то внутрь.

Тодзи вошёл.

***

Город внутри был живым — по-своему. Другие лица, другие пропорции тел, незнакомые запахи. Демонов он видел раньше — Рокси была демон, мигурд. Но мигурды выглядели почти как люди. Здесь было иначе: рогатые, хвостатые, с глазами без белков, с кожей в оттенках которых у людей нет имён.

Никто на него особо не смотрел. Люди здесь тоже встречались — не часто, но были. Авантюристы, торговцы, кто-то ещё.

Гильдию он нашёл по вывеске — знак тот же что везде, универсальный.

Регистратор — демон с четырьмя руками, две из которых перебирали бумаги пока две другие разговаривали жестами с кем-то сбоку — посмотрел на Тодзи. На его документы. На кристалл маны который показал ноль.

Потом на Тодзи снова.

— Катаклизм? — спросил он на ломаном общем.

— Да.

— Много таких. — Он что-то записал. — Статус подтверждён. Задания есть, платят камнями — местная валюта. Менять можно у торговца у рынка.

— Что с людьми после катаклизма здесь?

— Разбросало по всему континенту. Некоторые добрались до городов. Остальные... — Он пожал двумя из четырёх плеч. — Континент суровый.

Тодзи взял три ближних задания. Вышел.

***

Ночевал в дешёвой комнате над таверной — деревянные нары, каменные стены, через щели в ставнях тянуло пылью. Он лежал и смотрел в потолок.

Где-то на этом континенте были и другие попавшие сюда после катаклизма. Он слышал разговоры в таверне — кто-то видел мага-ребёнка и рыжую девку, и с ними Суперда. Суперда люди боялись до дрожи в голосе.

Он не знал этих людей. Не его дело.

Повернулся на бок.

За стеной кто-то говорил на незнакомом языке. Снаружи абсолютная тишина — ни сверчков, ни ветра в листьях. Просто камень и темнота и где-то далеко, за городскими стенами, что-то тяжёлое идёт по скалам.

Этот мир внутри мира жил по своим правилам.

Тодзи закрыл глаза. Завтра — задания, деньги, ориентирование. Потом посмотрим.

Всё как обычно.

Глава 10 — Красный вихрь

Рикарис стоял в низине между двумя грядами скал — его было видно издали, но идти оказалось дольше чем казалось. Пустынный рельеф обманывал расстояния. Тодзи вышел к воротам к полудню второго дня, пыльный, с сухим горлом, с тремя мёртвыми ящерами за спиной — последний попытался зайти сзади, получил камнем в голову.

Город был торговым. Это чувствовалось сразу — широкие ворота, постоянное движение через них, вьючные животные которых он раньше не видел: низкие, широкие, с толстой серой шкурой и маленькими глазами. Демоны разных видов, редкие человеческие лица. После катаклизма людей здесь прибавилось — это тоже чувствовалось, как давление в закрытом помещении.

Он вошёл и пошёл к гильдии.

***

Регистраторша выдала три задания не моргнув — после катаклизма гильдия принимала всех кто мог держать оружие. Мародёры в портовом квартале, монстры занесённые катаклизмом в городскую черту, ночная охрана периметра.

Мародёров он закрыл за час. Портовый квартал оказался узким, петляющим — хорошее место для таких дел. Пятеро, работали методично по складам где хозяева разбежались. Четверых уложил быстро, пятый ушёл за угол и там же получил. Связал одного живым, сдал страже, получил отметку.

Монстры заняли дольше — пришлось искать по следам на пыльной мостовой. Те же ящеры что в скалах, только в городе они вели себя иначе — прятались, выжидали. Умнее чем на открытой местности. Он нашёл всех троих к вечеру.

Ночную охрану оставил на ночь.

***

В таверне у рынка было шумно.

Он сидел у стены, ел, слушал фоном — несколько языков одновременно, несколько историй которые в целом были одной историей: кто откуда телепортировался, кто кого потерял, кто уже нашёл способ двигаться домой. Стандартный послекатаклизменный шум.

За соседним столом заговорили интереснее.

— Видел их сам. Мальчишка-маг, рыжая с мечом и Суперд.

Голоса сразу стали тише. Тодзи не менял позы.

— Живой?

— Живой. Зелёные волосы, камень во лбу красный. Они через площадь прошли — люди расступались. Мальчишка заплатил за комнату у Сиррат.

— Суперды детей убивают.

— Этот не убил. Я смотрел.

Дальше зашептались — он разобрал только странные и что-то про лучше держаться подальше.

Тодзи выпил, встал, пошёл на периметр.

***

Ночь на Демоническом континенте была беззвучной.

Не тихой — именно беззвучной. Тишина в человеческих землях живая: сверчки, ветер, далёкий лай. Здесь — просто отсутствие звука, как вата. Только камень остывающий после дневного жара потрескивал иногда, и за стенами изредка — тяжёлые шаги чего-то крупного в скалах.

Он ходил по периметру и слушал это ничто.

Стражник-демон с которым его поставили в пару молчал. Тодзи тоже. Хорошая смена.

К рассвету периметр был чистым.

***

Утром он сдал последнее задание, пересчитал монеты. На неделю хватит, если не играть в кости. Он посмотрел на игорный стол у рынка — трое резались во что-то с фишками — и отвернулся.

Потом вернулся и сыграл две партии. Проиграл обе.

Взял новые задания и вышел на площадь.

И увидел их.

***

Трое шли со стороны таверны у Сиррат — через центральную площадь, к выходу на торговый тракт. Ничего особенного на первый взгляд: мальчик с посохом, рыжая с мечом, высокий мужчина сзади.

Тодзи смотрел на высокого.

Синие волосы, повязка на лбу, простая дорожная одежда. Внешне — ничего. Но люди на площади расступались. Не резко, не демонстративно — просто отходили на полшага, не глядя на него, как отходят от чего-то что тело чувствует раньше головы. Торговец у прилавка вдруг нашёл причину повернуться спиной. Женщина с корзиной ускорила шаг. Двое детей которых тянула за руки мать — мать потянула сильнее.

Мальчик что-то говорил рыжей. Та отвечала коротко, не слушая — смотрела по сторонам с выражением человека который ищет повод. Высокий шёл молча, ровно, никуда не смотрел.

Именно это и было в нём главным.

Не размер — хотя он был крупнее большинства на площади. Не оружие — копьё за спиной, у многих есть оружие. Что-то в том как он занимал пространство. Как будто вокруг него был другой радиус — и все вокруг это чувствовали, не понимая почему.

Тодзи понимал.

Он видел таких людей. Точнее — одного такого, в прошлой жизни, в зеркале. Человек который убивал столько и так долго что это стало частью тела, не головы. Которого не нужно злить или провоцировать — он просто опасен, всегда, как факт.

Высокий вдруг остановился.

Посреди шага. Секунду стоял — не оглядываясь, просто стоял. Мальчик что-то спросил, тот мотнул головой. Медленно повернулся.

Смотрел в сторону Тодзи.

Не на него — мимо, чуть левее. Потом чуть правее. Потом — прямо. Тодзи не двигался. Знал что сенсор ищет манную сигнатуру и не найдёт ничего. Пустота, воздух, пустое место.

Высокий смотрел на это пустое место дольше чем смотрят на ничто.

Рыжая что-то сказала резко — он отвернулся. Пошёл дальше.

Мальчик оглянулся на Тодзи — один раз, быстро. Лицо серьёзное для его возраста, взгляд цепкий. Запомнил. Отвернулся.

Трое скрылись за поворотом.

Площадь выдохнула. Незаметно, но Тодзи почувствовал — как спадает давление которое никто не называл давлением. Голоса стали чуть громче. Кто-то засмеялся у рынка.

Он расправил листок с заданием.

Монстры в скалах к северу — стайные, мешают торговому маршруту.

Убрал листок в карман. Пошёл к северным воротам.

Интересно.

Глава 11 — Dead End

Монстры вышли из расщелины на рассвете — семь или восемь, Тодзи не считал.

Он стоял на выступе скалы в двадцати метрах выше дороги. Пил из фляги. Смотрел.

Первым сработал мальчик с посохом.

Заклинание без голоса — Тодзи это отметил машинально, как отмечают выбоину на знакомой дороге. Земля под крайним монстром просела, тот провалился по брюхо. Второе заклинание — ветер, боковое, сбивает с ног ещё двоих. Третье — огонь, коротко и точно. Мальчик не тратил силу на красоту. Работал.

Рыжая уже была внутри.

Она двигалась как пожар — быстро, шумно, без остановок. Меч широкими дугами, корпус вперёд, никакой экономии. Монстр — что-то вроде крупного ящера с гребнем — попятился. Это его и погубило: она давила, пока он отступал, и закончила одним коротким ударом снизу под гребень.

Громко. Эффективно. Расточительно.

Тодзи глотнул ещё раз, не отрывая взгляда.

Потом появился высокий.

Руиджерд не входил в бой — он возникал в нём. Три шага, и двое монстров уже лежали. Тодзи не успел отследить точно что произошло — только результат. Копьё двигалось как продолжение руки, без замаха, без лишнего движения. Скорость, которой здесь не было ни у кого из тех, кого Тодзи видел за три месяца на Демоническом континенте.

Он поставил флягу на камень.

Интересно.

Бой закончился меньше чем за минуту. Рыжая что-то говорила громко — похоже, недовольна тем, что ей осталось мало. Мальчик проверял тушу ближайшего монстра на предмет трофеев. Высокий стоял чуть в стороне и смотрел на дорогу.

Потом повернул голову.

Прямо на Тодзи.

Третий глаз под повязкой. Тодзи это понял ещё в Рикарисе — не по слухам, просто по тому, как он двигался. Такой человек привыкает чувствовать всё вокруг. Пространство для него плотное, насыщенное. Каждый, кто стоит рядом, оставляет след.

А Тодзи следа не оставлял.

Высокий смотрел на него несколько секунд — дольше, чем смотрят на стену или пустое место. Тодзи не двигался. Не прятался. Просто стоял на скале с флягой в руке.

Руиджерд что-то сказал остальным. Коротко. И пошёл к скале.

***

Он взобрался быстро — руки и ноги без усилия находили опору. Тодзи слез ему навстречу, не спеша. Они встали на одном уровне метрах в четырёх друг от друга. Высокий был выше на голову. Синие волосы. Повязка плотно. Шрамы на лице у мигрурдов — у него линии другие, глубже.

Суперд.

Руиджерд смотрел туда, где стоял Тодзи.

— Ты авантюрист? — спросил он.

— Да.

— Из Рикариса?

— Оттуда проходил.

Пауза. Руиджерд не торопился. Это тоже было интересно — большинство людей его размера думали, что давление решает. Этот просто стоял.

— Ты наблюдал за боем.

— Был рядом, — сказал Тодзи. — Вы справились.

— Почему ты не боишься меня?

Вопрос пришёл без подготовки. Просто — как следующий шаг.

Тодзи посмотрел на него секунду.

— Незачем.

Руиджерд не ответил сразу. Он привык к разным реакциям — страху, который прятали за грубостью. Страху, который прятали за улыбкой. Иногда — к показной храбрости, за которой тот же страх, просто в другой одежде. Это был первый раз за долгое время, когда он не почувствовал ни того, ни другого.

— Ты знаешь кто я, — сказал он.

— Суперд, — сказал Тодзи. — Видел вас в городе.

— И всё равно стоишь здесь.

— А должен был уйти?

Руиджерд смотрел на него. Тодзи смотрел обратно — спокойно, без вызова, без демонстрации. Как смотрят на что-то, что просто существует.

— Как тебя зовут.

— Тодзи.

— Ты один путешествуешь.

— Да.

— Куда?

— На север пока.

Снизу донёсся голос — рыжая что-то кричала, не то вопрос, не то просто комментарий к происходящему. Руиджерд не оглянулся.

***

Мальчик ждал у основания скалы.

Не просто стоял — наблюдал. Тодзи заметил это ещё сверху: пока рыжая ходила кругами вокруг туш и что-то бормотала себе под нос, мальчик стоял неподвижно и смотрел вверх. Запоминал. Такой взгляд бывает у людей, которые привыкли думать быстрее чем говорить.

Когда они спустились, мальчик шагнул навстречу — и остановился в трёх метрах. Посох он держал вертикально, но пальцы на нём чуть сжались. Тодзи видел как изменилась его осанка — едва заметно, как у человека который прислушивается к чему-то.

Молчание длилось секунды четыре.

Потом мальчик моргнул. Пальцы на посохе расслабились. Он чуть покачал головой — не Тодзи, себе.

— Извини, — сказал он. — Это грубо с моей стороны.

— Ничего.

— Просто я ещё ни разу... — Рудеус осёкся, подбирая слово. — Интересно. Ты не похож на мертвеца и не похож на артефакт, а ощущение примерно такое же.

Тодзи посмотрел на него.

— Рудеус, — сказал мальчик и чуть склонил голову. — Грейрат.

— Тодзи.

— Просто Тодзи?

— Да.

Рудеус кивнул — медленно, как будто записывал. Что-то в его лице говорило: этот разговор он будет прокручивать ещё долго. Ночью. В дороге. За едой. Такие дети не забывают ничего что не поняли до конца.

Рыжая к этому моменту уже потеряла терпение. Она подошла и встала так, что оказалась между ними — не специально, просто так у неё получалось занимать пространство.

— О чём вы вообще говорите? — Она смотрела на Тодзи в упор. Оценивала. — Ты смотрел на наш бой.

— Смотрел.

— И?

Тодзи не ответил сразу. Она не спрашивала похвалы — это было бы проще. Она спрашивала оценку. Разница тонкая, но он её почувствовал.

— Ты тратишь много сил, — сказал он наконец.

Рыжая прищурилась.

— Что значит много?

— Каждый удар как будто последний. — Тодзи чуть качнул головой. — Монстр был уже напуган когда ты добивала. Хватило бы вдвое меньше.

— Я его убила, — сказала она с нажимом. — Он мёртвый. Что не так?

— Ничего. Просто медленно.

Рудеус открыл рот — закрыл. Умный мальчик понял что лучше не встревать.

Рыжая смотрела на Тодзи несколько секунд. Что-то в ней явно хотело ответить резко — она умела, это читалось по тому как сжались пальцы на рукояти. Но она не ответила. Вместо этого прошлась по нему взглядом — от плеч до рук, обратно к лицу.

— Ты сам-то дерёшься? — спросила она.

— Иногда.

— Докажи.

— Эрис, — сказал Рудеус тихо.

— Что Эрис? Он говорит что я медленная. Пусть покажет как надо.

Тодзи посмотрел на неё. Она не угрожала — она проверяла. Это был её способ понять человека: поставить рядом с собой и посмотреть что будет.

— Не сейчас, — сказал он.

— Почему?

— Некогда.

Она фыркнула — но не отступила, а как-то зависла на месте, будто решала: злиться или нет. Потом всё-таки отвернулась, пнула камень и пошла обратно к тушам. Громко. С характером.

Рудеус проводил её взглядом. Чуть выдохнул.

— Она не злая, — сказал он вполголоса.

— Я понял.

— Просто ей нужно чтобы люди отвечали честно. Большинство не отвечает.

Тодзи не сказал ничего. Рудеус, кажется, этого и не ждал.

Руиджерд стоял у обочины и смотрел на север. Спиной к разговору. Но Тодзи снова почувствовал: он слушал всё.

— Куда направляешься? — спросил Рудеус.

— На север пока.

— Будь осторожен после Каргода, — сказал он. — Там шайка, мы прошли три дня назад. Человек двадцать, с магами.

— Спасибо.

— Не за что.

Тодзи надел плащ и пошёл.

Шагов через десять рыжая крикнула ему в спину:

— Эй! Если встретимся ещё — я тебя вызову!

Он не оглянулся.

Сзади — голос Рудеуса, терпеливый:

— Эрис, он уже далеко.

— Слышит. Я знаю что слышит.

Дорога шла на север. Солнце стояло ещё высоко.

Глава 12 — Маг который слеп

Таверна в Дорате была одна.

Это не было совпадением — просто математика: один город, одна дорога на север, одна ночь. Тодзи сидел у дальней стены со второй кружкой и куском хлеба, который оказался лучше чем выглядел. За окном темнело быстро — здесь, на Демоническом континенте, сумерки не тянулись, просто выключали свет.

Dead End вошли шумно. Точнее — вошла Эрис, остальные за ней.

Тодзи не поднял голову.

Рудеус увидел его первым — остановился на секунду у входа, что-то сказал Эрис вполголоса. Та посмотрела в сторону Тодзи. Фыркнула. Пошла к стойке.

Рудеус подошёл к столу.

— Можно?

Тодзи кивнул на скамью напротив.

Мальчик сел, положил посох поперёк колен. Не торопился. Подозвал хозяина, заказал что-то на местном диалекте — чисто, без акцента. Потом повернулся к Тодзи.

— Ты вышел раньше нас, — сказал он. — Быстро идёшь.

— Не останавливался.

— Мы останавливались. — Рудеус помолчал. — Эрис хотела вернуться и тебя найти. Руиджерд сказал что ты сам дойдёшь куда надо.

Тодзи поднял кружку.

— Руиджерд прав.

Рудеус смотрел на него с тем же выражением что и днём — как на задачу у которой должно быть решение, просто оно пока не очевидно. Тодзи это не раздражало. Хуже бывает.

— Ты давно авантюрист? — спросил Рудеус.

— Около года.

— На Демоническом континенте с катаклизма?

— Да.

— Один?

— Да.

Рудеус кивнул. Помолчал немного — не неловко, по-другому: как человек который откладывает один вопрос, чтобы подойти к нему с другой стороны.

— Ты дерёшься без магии, — сказал он наконец. — Я видел твои руки когда ты спускался. Мозоли не от меча — от чего-то другого. Цепь? Или шест?

— Разное.

— А монстры на Демоническом континенте в одиночку — это С-ранг минимум. Ты какого ранга?

— D.

Рудеус остановился. Обдумывал несоответствие.

— Гильдия не повышает без магического теста, — сказал он медленно. — Ты не проходишь тест. Поэтому и D.

— Да.

— Это несправедливо.

— Это система, — сказал Тодзи. — Она работает для большинства.

Рудеус смотрел на него — внимательно, без неловкости. Потом чуть кивнул: принял ответ, убрал вопрос.

— Ты знал что мы тоже идём на север? — спросил он.

— Предположил.

— Мы идём в Кисру. Там корабль домой. — Рудеус помолчал. — Если ты туда же — можно идти вместе. Безопаснее.

Тодзи посмотрел на него.

— Мне не нужно безопаснее.

— Я знаю, — сказал Рудеус спокойно. — Я говорил про нас.

***

Эрис появилась с кружкой в руке и с выражением человека который долго терпел и больше не будет.

Она села рядом с Рудеусом — не напротив Тодзи, а так что пришлось бы поворачиваться чтобы на него смотреть. Демонстративно. Потом всё-таки повернулась.

— Ты сказал что я медленная.

— Сказал, что тратишь много сил впустую.

— Это одно и то же.

— Нет.

Эрис открыла рот — закрыла. Это её, похоже, злило отдельно: когда она не могла сразу ответить.

— Ты вообще видел как я дерусь?

— Видел.

— И что?

Тодзи поставил кружку.

— Северный стиль. Хорошая школа. Ты атакуешь раньше чем противник принимает решение — это правильно. Но ты атакуешь с одинаковым усилием всегда. Монстр, человек, камень — одинаково.

Эрис смотрела на него.

— Ну и что?

— Устанешь, — сказал он просто. — В длинном бою устанешь раньше чем надо.

— Я не устаю.

— Пока не встречала кого-то кто бьётся дольше тебя.

Она поджала губы. Что-то в ней явно кипело — но не вырывалось. Она смотрела на него как на задачу другого рода: не логическую, а физическую. Как на замок который надо сломать, и непонятно чем.

— Ты мог бы меня победить? — спросила она.

— Да.

Не пауза, не оговорка. Просто — да.

Рудеус чуть сжался, ожидая взрыва. Взрыва не последовало. Эрис смотрела на Тодзи секунды три — потом что-то в её лице изменилось. Не смягчилось, другое: как будто она наконец нашла правильный вопрос.

— Тогда покажи, — сказала она. — Завтра. Прямо на дороге.

— Посмотрим.

— Это не ответ.

Она встала, взяла кружку и пошла к стойке. Не хлопнула, не бросила ничего. Просто ушла — с прямой спиной, быстро. Рудеус проводил её взглядом.

— Она запомнит, — сказал он тихо. — Что ты сказал про усилие. Будет злиться — но запомнит.

Тодзи не ответил.

***

Руиджерд сел последним.

Он не заказывал ничего. Просто опустился на скамью у края стола — так, чтобы видеть и дверь, и всех сразу. Профессиональная привычка. Тодзи её знал.

Они помолчали. Рудеус за это время успел доесть, о чём-то задуматься и тихо уйти наверх — деликатно, без объяснений.

— После Каргода дорога уходит в ущелье, — сказал Руиджерд. — Узкое место. Там засели люди с арбалетами — не разбойники, наёмники. Ждут конкретный обоз. Но одиночку пропускать не будут.

Тодзи посмотрел на него.

— Сколько?

— Восемь. Двое с магией — несильной, но с расстояния неприятно.

— Когда проходили?

— Вчера утром. — Руиджерд помолчал. — Мы прошли потому что нас трое и Рудеус закрыл щитом. Ты один.

Тодзи не ответил. Руиджерд и не ждал ответа — он сказал то что хотел сказать, и этого было достаточно. Они помолчали ещё немного.

— Ты оцениваешь людей через оружие, — произнёс Руиджерд. Не вопрос.

— Да.

— И что ты видишь в ней?

Тодзи подумал секунду.

— Потенциал. Характер мешает.

— Характер делает её собой.

— Я не говорил что это плохо.

Что-то в лице Руиджерда изменилось — едва заметно. Не смягчилось, другое. Как будто ответ прошёл глубже чем просто слова.

Он встал. Ничего не сказал. Просто ушёл наверх — тяжело и бесшумно одновременно, как умеют только очень большие и очень усталые люди.

Тодзи допил кружку.

Подумал про ущелье. Про восьмерых с арбалетами.

Подумал что Руиджерд мог не говорить.

Глава 13 — Попутчики

Утром Тодзи вышел первым.

Город просыпался медленно: хозяин таверны гремел посудой, где-то лаяла собака, пыль на улице лежала нетронутая. Тодзи накинул плащ и пошёл к северным воротам.

Dead End догнали его через четверть часа.

Никто ничего не сказал. Рудеус поравнялся с ним, кивнул как старому знакомому и уставился в дорогу. Эрис обогнала обоих, пошла впереди — демонстративно, как будто это было её идеей идти первой. Руиджерд шёл сзади и смотрел на горизонт.

Так и шли.

Дорога после Дората сузилась — скалы с обеих сторон, красноватые, горячие уже с утра. Тени короткие, воздух сухой. Тодзи пил из фляги редко. Рудеус — чаще, но без жалоб. Эрис не пила вообще, что было либо характером, либо упрямством, либо и тем и другим.

— Ущелье через час, — сказал Руиджерд.

— Наёмники всё ещё там? — спросил Рудеус.

— Если обоз не прошёл — да.

Тодзи слушал, не вступая. Он уже думал про ущелье с прошлой ночи. Восемь человек, двое с магией, арбалеты. Узкое место. Стандартная засада под конкретную цель — значит нервные, значит стреляют на движение.

Эрис обернулась.

— Пройдём насквозь, — сказала она. — Руиджерд прикроет, Рудеус поставит щит, я разберусь с теми кто близко.

— А с арбалетами? — спросил Рудеус.

— Ты разберёшься.

— Я рад твоей уверенности.

Она пожала плечами и пошла дальше.

Тодзи посмотрел на скалы слева. Потом на правые. Прикинул угол.

***

Ущелье оказалось именно таким как он представил: метров тридцать в длину, стены почти отвесные, наверху — удобные уступы для стрелков. Вход узкий. Хорошее место если ты наверху. Плохое если ты внизу.

Они остановились перед входом.

— Вижу двоих слева, — сказал Рудеус тихо. — Справа кто-то есть, но щит мешает смотреть дальше.

— Я возьму центр, — сказал Руиджерд. — Рудеус, держи левый фланг. Эрис — за мной.

Тодзи уже смотрел на скалу справа. Там был выступ — метра три от земли, потом ещё два, потом площадка. С неё видно всё ущелье насквозь.

Он ничего не сказал.

Просто отошёл в сторону и начал подниматься.

Скала была горячей под пальцами. Он шёл быстро — не торопясь, но без остановок, выбирая опору машинально. Снизу донёсся голос Рудеуса: что-то спросил про Тодзи. Руиджерд ответил коротко.

Площадка. Тодзи встал, осмотрелся.

Трое арбалетчиков справа — двое смотрели вниз на вход, один обернулся на звук. Тодзи уже двигался. Первый — локоть в висок, мягко, тот осел без звука. Второй успел открыть рот. Третий — нет.

Снизу началось.

Руиджерд вошёл в ущелье первым — Тодзи видел сверху как он движется, копьё без замаха, тела расступались. Эрис давила слева, шумно и яростно. Рудеус держал щит и бил ветром по дальним.

Тодзи прошёл по верхнему краю вправо, снял ещё двоих с арбалетами. Прыгнул вниз в центр — приземлился между двумя наёмниками, которые не поняли откуда. Закончил быстро.

Бой длился меньше минуты.

Эрис стояла посреди ущелья и смотрела на троих которые лежали у дальней стены — тех что должны были достаться ей.

— Ты не предупредил, — сказала она.

Тодзи поднял с земли арбалетный болт, осмотрел наконечник, выбросил.

— Зачем.

— Затем что мы могли пересечься! Я могла тебя задеть!

— Нет.

Она шагнула к нему.

— Откуда ты знаешь что нет?

— Видел где ты стоишь.

— Ты был наверху!

— Да.

Эрис смотрела на него. Злость в ней была настоящей — не аристократическая привычка возмущаться, а что-то другое: её лишили части боя, и она не понимала как к этому относиться. Не обидно — неправильно. Нарушили порядок вещей.

Рудеус прошёл мимо, осматривая стены. Остановился у одного из тел.

— Наёмники из Гульда, — сказал он. — Знак на перевязи. Значит кто-то нанял их специально под этот маршрут. — Он поднял голову. — Интересно.

— Не наше дело, — сказал Руиджерд.

— Я просто отмечаю.

Руиджерд посмотрел на Тодзи — коротко, сверху вниз. Потом кивнул — один раз, без слов — и пошёл к выходу из ущелья.

Тодзи пошёл следом. Потом Рудеус. Потом Эрис — последней, всё ещё с прямой спиной и поджатыми губами.

Дорога за ущельем открылась широко. Скалы расступились, впереди — длинный пологий спуск и что-то похожее на равнину у горизонта.

Тодзи шёл первым. Думал про то как Руиджерд вошёл в ущелье — без паузы, без проверки, просто вошёл. Такая уверенность не бывает от силы. Только от опыта, который уже не считает потери.

Интересный человек.

Солнце стояло в зените. Идти было ещё долго.

Глава 14 - Орстед

Воздух испортился за секунду до того, как всё началось.

Тодзи шёл замыкающим — привычка, не вежливость. Руиджерд впереди, Эрис справа от мальчишки, дорога пустая, пыль на камнях не тронута ничьими следами кроме их собственных. Два дня до побережья, если верить карте.

Руиджерд остановился.

Не замедлился — встал. Копьё уже в руке, хотя Тодзи не видел когда он его перехватил. Третий глаз на лбу пульсировал — Тодзи различал это по микродвижению кожи.

— Что-то... — начал Руиджерд.

Человек стоял на дороге в тридцати шагах. Белые волосы. Чешуйчатая полоска на лице — от виска до подбородка, как шов. Метр семьдесят пять, может меньше. Руки вдоль тела.

Тодзи посмотрел на его ноги. Вес на передней части стопы. Плечи — ни грамма лишнего. Компактный, плотный. Как механизм, собранный без единой лишней детали.

Опасно.

Не мысль — рефлекс. Пульс поднялся, зрачки расширились, пальцы нашли рукоять ножа на бедре. Такого не было давно. Ощущение что перед тобой стоит нечто, от чего бежать бессмысленно. Тело Тодзи — семнадцатилетнее, быстрое, сильнее любого воина на этом континенте, но ещё не доросшее до того потолка который он помнил из прошлой жизни — тело сказало ему: осторожно.

Рудеус заговорил. Что-то дипломатичное. Тодзи не слушал.

Беловолосый ответил одним предложением.

Руиджерд прыгнул.

Удар копья — хороший, из тех что пробивали всё на этом континенте. Беловолосый отклонился на четыре сантиметра. Обратное движение — ладонь в грудь. Звук был неправильный. Не удар по телу. Удар по стене. Руиджерд влетел в скальный выступ. Камень треснул.

Эрис уже бежала.

Меч — Северный стиль, разгон на шесть шагов, атака сверху. Техника чистая. Беловолосый поймал лезвие двумя пальцами. Дёрнул. Эрис покатилась по земле вместе с мечом.

Рудеус выстрелил. Камень, огонь, что-то третье — воздух прогнулся от маны. Заклинания дошли до цели.

Орстед поднял руку.

Всё погасло. Шаг вперёд — и Рудеус лежал с кровью во рту. Тодзи не увидел самого удара.

Руиджерд поднялся. Серия из пяти, каждый с другого угла. Орстед уклонялся с закрытыми глазами. Перехватил древко. Сломал.

Эрис — снова. На чистой ярости. Локоть в рёбра. Хруст.

Рудеус начал что-то масштабнее — земля задрожала. Орстед посмотрел на него. Палец вверх. Воздушный снаряд пробил мальчишке плечо насквозь.

Тишина.

Тодзи стоял в тридцати шагах. Нож в руке. Орстед — Драконий Бог, кто бы он ни был — не смотрел в его сторону. Для его сенсоров Тодзи не существовал. Пустое место. Воздух.

Сердце билось тяжело и ровно. Внутри, в том месте где у людей живёт страх, проснулось.

Ну давай.

Он двинулся вдоль скального выступа. Тень, угол обзора, три шага разгона. Орстед стоял над Рудеусом. Спина открыта. Точка — основание черепа, между первым и вторым позвонком.

Нож вошёл в воздух в сантиметре от шеи.

Орстед повернулся. Не потому что почувствовал ману — её не было. Тело, прожившее тысячи циклов, среагировало на движение воздуха у горла.

Рука пошла в перехват. Тодзи нырнул под неё. Колено в печень, снизу вверх, с полным весом.

Блок предплечьем. Удар прошёл через всё тело — от кулака до позвоночника. Как врезаться в скалу. Но скала сдвинулась. На полшага.

Золотые глаза нашли его. Вертикальный зрачок. Секунду назад Орстед смотрел сквозь поле боя. Теперь — фокусировался.

Тодзи перекатился. Горсть каменной крошки — в лицо. Рефлекс — глаза закрылись на десятую секунды. Тодзи использовал эту десятую.

Не прыжок. Финт. Дёрнулся влево — Орстед двинул руку влево — и Тодзи ушёл вправо, вниз, под его защиту. Нож — не в корпус, не в ногу. В ладонь. Орстед перехватывал всё руками. Значит руки — цель.

Лезвие прошло по тыльной стороне ладони. Неглубоко. Линия от костяшки указательного пальца до запястья.

На мгновение — тишина особого рода. Орстед смотрел на свою руку. Царапина. Тодзи увидел как изменились глаза.

Удар пришёл снизу. Открытая ладонь — та самая, с царапиной — в центр груди.

Мир дёрнулся.

Не было полёта. Был разрыв. Ноги оторвались от земли, спину обожгло, потом затылок, потом — удар в камень, через камень, сквозь него. Тодзи пробил скальный выступ насквозь и улетел за гребень, вниз по склону, в расщелину, где валуны лежали друг на друге как выбитые зубы.

Эрис не видела куда он упал. Руиджерд не видел. Рудеус лежал. Тодзи исчез с поля боя — так же, как появился. Без следа.

***

Он лежал на спине среди камней. Небо — рыжее, низкое, чужое. Во рту кровь. Три ребра — точно. Может четыре. Левая рука работала плохо — плечо выбито или надорвано, не разобрать без движения. Позвоночник цел. Ноги — цел. Уже хорошо.

Нож остался в руке. Пальцы не разжались даже в полёте. Рефлекс.

Сверху доносились голоса. Женский — быстрый, срывающийся. Наньяхоши. Говорила про Рудеуса, про помощь, про что-то нужное ей. Потом голос Орстеда — ровный, короткий. Одно предложение. Два.

Тишина.

Ушли.

Тодзи повернул голову. Посмотрел на нож. На лезвии — тонкая полоска. Бурая, подсыхающая на рыжем ветру.

Капля крови Драконьего Бога. На обычном стальном ноже. Который он купил за двенадцать медных монет в деревне на краю континента.

Он сел. Рёбра отозвались — тупая жаркая боль, знакомая, почти уютная. Прислонился к валуну. Посмотрел на свои руки. Семнадцать лет. Кости ещё растут. Мышцы ещё набирают. В прошлой жизни пик пришёлся на двадцать шесть — двадцать семь. Он туда не дошёл. Ещё нет.

И этот нож. Двенадцать монет. Сталь, которая затупится через два месяца. Против существа, которое голой рукой ломает заклинания Императорского уровня.

В прошлом мире были проклятые инструменты. Инвентарная Проклятая Завеса. Цепной серп из Сплит-Соул-Катаны. Оружие, созданное поколениями магов для уничтожения того, что нельзя уничтожить голыми руками. Здесь — ничего. Пустые ладони и стальной нож за двенадцать медяков.

Этого не хватит.

Простая мысль. Холодная. Без жалости к себе — Тодзи не умел жалеть себя, этот механизм в нём не работал с рождения. Просто факт. Голые руки. Обычное железо. Против Орстеда — мало. Против любого, кто стоит на этом уровне — мало.

Тодзи засмеялся.

Не усмешка. Не хмыканье. Смех — настоящий, из живота, от которого заболели сломанные рёбра и стало плевать. Громкий. Хриплый. Он смеялся, запрокинув голову, и рыжее небо Демонического континента смотрело на него без выражения.

Первый раз за все семнадцать лет в этом мире.

Потому что вот он — противник, который на три головы выше. Нет, на десять. На сто. Существо, которое играло с Руиджердом одной рукой. И Тодзи — с ножом и телом которое ещё даже не выросло — достал его. Оставил отметину. Заставил ударить всерьёз.

С этим надо что-то делать.

Смех стих. Рёбра ныли. Плечо пульсировало.

Тодзи убрал нож. Поднялся — медленно, держась за камень. Ноги держали. Всё остальное — вопрос времени.

Ему нужно оружие. Настоящее. Не двенадцать медяков. Что-то, от чего Драконий Бог не отделается царапиной.

Где-то наверху Эрис звала его по имени. Голос злой, напуганный. Руиджерд молчал — значит искал.

Тодзи сплюнул кровь на камни. Вытер рот тыльной стороной ладони.

Пошёл наверх.

Глава 15 - Год

Первый месяц он бегал.

Каждое утро до рассвета — с мешком камней на спине, по тропе вдоль реки. Четыре мили туда, четыре обратно. Камни менял раз в неделю: тяжелее, крупнее, с острыми краями, которые впивались в спину через мешковину. Синяки от лямок исчезали к утру — тело восстанавливалось быстрее, чем он привык, и с каждой неделей разгонялось ещё.

К концу месяца он пробегал дистанцию быстрее, чем деревенская лошадь шагом.

Тело перестраивалось. Плечи раздались, спина набрала плотность, связки под коленями перестали щёлкать на спусках. Он чувствовал это изнутри — знакомое ощущение из той жизни, когда мышцы и сухожилия подтягиваются друг к другу, как канаты на мачте. До пиковой формы ещё далеко, но разрыв сужался с каждой неделей.

***

Спарринг-партнёры закончились на третьей неделе.

Первым сошёл мечник из гильдии — B-ранг, неплохой удар справа, паршивая работа ног. Тодзи взял деревянный меч, мечник вышел со стальным. Через минуту он сидел на земле, баюкая запястье, и спрашивал, кто учил Тодзи Северному стилю. Тодзи не стал объяснять, что никто.

Вторым был авантюрист-ветеран, седой, с рубцом через всё левое предплечье. Меч он держал тяжело, двумя руками, хотя оружие было одноручным. Этот продержался почти три минуты, после чего убрал оружие и сказал, что у него жена, двое детей, и что он с большим удовольствием больше никогда не встанет против Тодзи на площадке.

Третий попросил денег за спарринг. Тодзи заплатил. Бой длился одиннадцать секунд, и деньги пришлось забрать обратно — из принципа.

После этого он переключился на деревья. Дуб в полтора обхвата на опушке за деревней стал его основным партнёром: удар ногой, серия локтем, ладонью в ствол. Кора трескалась, сок выступал полосами, и дерево гудело от каждого попадания, как пустой колокол. К третьему месяцу дуб накренился. К четвёртому — рухнул. Тодзи нашёл другой, потолще.

По ночам он видел один и тот же сон: рука Орстеда, летящая в грудную клетку. Удар, рёбра складываются как сухие ветки, четыре метра полёта по воздуху, приземление на лопатки. Он просыпался и машинально трогал грудину. Кости давно срослись, но тело помнило ту секунду, когда дыхание выбило из лёгких и мир побелел по краям.

Одна царапина на чешуйчатой руке Драконьего Бога. Ножом за двенадцать медяков. Для первой встречи — неплохо. Для второй — недостаточно.

***

Руиджерд нашёл его в порту, когда Тодзи сидел на перевёрнутой бочке и ел сырую рыбу прямо с причала. Руиджерд сел рядом без приветствия. Минут десять молчали оба, пока чайки орали над головой и ветер нёс запах соли и гниющих водорослей.

— Мне нужно узнать про копья, — сказал Тодзи. — И про то, что было кроме них. Лаплас делал что-нибудь компактнее? Клинки, ножи.

Руиджерд повернул голову. Пальцы на древке его копья побелели.

— Зачем тебе это.

— Голые руки не работают против того, кто дерётся на уровне бога. Мне нужно оружие, которое может пробить магическую защиту.

Долгая пауза. Руиджерд смотрел на воду, и выражение его лица менялось медленно — как облака, которые перестраиваются на ветру.

— Копья были последней версией, — сказал он наконец, и голос звучал так, будто слова приходилось проталкивать через горло. — До них Лаплас экспериментировал. Я видел обломок кольца в лагере, ещё до того как всё... до того. Были и клинки. Но я не знаю, где они сейчас. — Он поднялся. — И знать не хочу.

Тодзи не стал его задерживать. Информации хватило, чтобы начать копать дальше.

***

Старика-торговца он нашёл через неделю. Демон, род неопределённый — левый рог обломан под корень, правый загнут назад, как у старого барана. Торговал пряностями на рыночной площади, между лотком с сушёными грибами и толстой бабой, которая продавала башмаки из кожи ящера и ругалась на каждого второго покупателя.

Тодзи купил перца на два медяка и завёл разговор.

— В Раноа слышал давно, — сказал старик, перебирая мешочки с корицей. Руки в старческих пятнах, ногти пожелтевшие, но пальцы двигались быстро и точно. — Академия хранит всякое из тех времён. Трофеи, говорят. — Он сплюнул на землю. — Мой дед воевал в той войне. С другой стороны.

— Что за клинок?

— Прототип. Чёрный, короткий, без гарды. Маги от него шарахаются — он жрёт ману при контакте. Сунули за стекло и забыли лет тридцать назад. Тебе-то зачем?

— Перец у тебя хороший, — сказал Тодзи и положил ещё монету на прилавок. — Возьму добавки.

***

Гильдейский архивариус обошёлся в три золотых. Худой, с чернильными пальцами и привычкой моргать через каждые два слова. Сидел в подвале филиала среди бумажных башен и пил остывший чай из чашки, склеенной в двух местах.

За три золотых он раскрыл реестр и провёл пальцем по строчкам — аккуратно, как человек, для которого бумага дороже людей.

— Академия Раноа, Ограниченное Хранилище, секция «Артефакты военного периода». Прототипы вооружения эпохи Лапласа — семь единиц. Клинки — два. Один повреждён, второй целый, на консервации. Чёрный металл, тридцать сантиметров, без гарды.

— Кто имеет туда доступ?

— Старшие преподаватели и кураторы хранилища. Директор, разумеется. — Архивариус поднял глаза. — Студенты — нет.

***

Решение пришло тем же вечером.

Тодзи лежал на крыше таверны и смотрел на звёзды. Черепица была нагретой от дневного солнца, одна плитка под лопаткой сидела криво, и её ребро впивалось в спину через рубашку.

Академия магии Раноа. Десять тысяч студентов, и у каждого — мана, способности, и железная уверенность, что мир создан для магов, а всё остальное — декорации.

Клан Зенин бы оценил иронию.

Через неделю он будет в Шарии. Через месяц — в Академии. Безмагический студент в храме магии. Абсурд по любым меркам. Но клинок лежит там, за стеклом, с табличкой «не прикасаться» — и ждёт единственного человека в мире, которому он не причинит вреда.

***

Dead End распалась тихо, без речей и обещаний.

Руиджерд ушёл первым — на восток, искать выживших Супердов. На пристани обернулся один раз.

— Когда найдёшь то, что ищешь — будь осторожен.

— Не буду, — ответил Тодзи.

По лицу Руиджерда прошло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Он кивнул и ушёл, и силуэт с копьём за спиной ещё долго маячил на дороге, пока не растворился в утренней дымке.

Эрис уехала на следующий день. Святой Континент, Мастер Меча Гал Фарион, тренировка на годы. Она стояла перед Тодзи с мечом за спиной и рюкзаком, который был больше неё самой. Рыжие волосы трепались на ветру, глаза — зелёные и злые, как всегда, будто весь мир был ей что-то должен.

— Я вернусь сильнее.

— Знаю.

— Сильнее тебя.

— Проверим.

Она ударила его в плечо — без предупреждения, без замаха, с разворота бедра. Хороший удар, год назад был бы кривой. Плечо не шелохнулось, костяшки у неё покраснели. Она тряхнула рукой, развернулась и ушла, не оглядываясь. Шаг широкий, спина прямая. Мечница.

***

Дорога до Шарии заняла три недели пешком.

Лошадь стоила денег, а деньги Тодзи проиграл в портовом городке на второй день пути — кости, три партии подряд, неудачная серия. Спал на обочинах, ел то, что ловил: кролики, речная рыба, один раз птица размером с курицу, но с мелкими зубами вместо клюва — мясо жёсткое, зато сытное. Волчью тварь с шестью глазами он убил на девятый день; мясо оказалось съедобным, если жарить долго и не думать о том, как оно выглядело до жарки.

В дорожной таверне на полпути он проиграл четырнадцать медяков торговцу в кости. Торговец мухлевал — Тодзи видел, как тот подменял кубик на подбросе. Но было интересно проверить, сколько раз подряд можно честно проиграть тому, кто жульничает. Получилось семь.

На двадцатый день из-за холмов показались башни Академии — белые, тонкие, с флагами на шпилях. Город Шария раскинулся у их подножия, и даже с нескольких миль было видно, что каждое здание здесь пропитано магией: стены блестели на солнце не так, как обычный камень, шпили стояли слишком ровно для своей высоты, а в воздухе над крышами кружились точки — люди на летающих платформах.

Тодзи остановился на вершине холма. Ветер нёс запах мела и чего-то сладковатого, колючего. Магию он чувствовать не мог, но знал, что она здесь повсюду — в камне, в шпилях, в каждом человеке внизу.

Он поправил лямку сумки и пошёл вниз.

Глава 16 — Бельмо на глазу

Комиссия состояла из трёх человек за длинным столом: женщина с пенсне и стопкой бумаг, старик в мантии, расшитой серебряными рунами, и мужчина лет сорока с короткими волосами и мозолистыми руками — единственный, кто сидел без мантии, в льняной рубашке с закатанными рукавами.

Зал для вступительных экзаменов был круглый, с каменным полом, исцарапанным следами заклинаний. На стенах — ожоги, вмятины, один длинный трещинный след от пола до потолка, заделанный свежим раствором. Здесь абитуриенты показывали, на что способны. Огонь, вода, земля, ветер — любой элемент, любой уровень.

Тодзи стоял в центре зала. Руки в карманах.

— Покажите заклинание начального уровня, — сказала женщина, не отрывая взгляда от бумаг. — Любой элемент на ваш выбор.

Тодзи молчал.

Женщина подняла глаза. Старик в расшитой мантии наклонился вперёд.

— Любой элемент, — повторила она терпеливо. — Огонь, вода, земля. Что угодно.

— Я не владею магией, — сказал Тодзи.

Пауза растянулась на несколько секунд. Женщина посмотрела на старика, старик — на женщину. Мужчина с мозолистыми руками не двинулся, но его взгляд изменился: он смотрел на Тодзи так, как мясник оценивает тушу — профессионально, без эмоций, по частям. Плечи, предплечья, как стоит вес, куда направлены колени.

— Вы хотите поступить в Академию магии, — медленно проговорил старик, — без магии.

— Верно.

— Могу я спросить — зачем?

— Теоретические курсы. История артефактов, свойства магических предметов, военная география. Для этого мана не нужна.

Старик открыл рот, но мужчина в рубашке поднял руку.

— Джинас Халфас, — представился он. — Я веду фехтование. Можешь пройти физический тест?

***

Тест был неофициальный. Джинас провёл его сам, на заднем дворе учебного корпуса, куда выходило окно преподавательской. Двое из комиссии наблюдали оттуда — Тодзи видел их силуэты за стеклом.

Посередине двора стоял тренировочный манекен — деревянный каркас, обшитый кожей, укреплённый магическими стяжками. Такие использовали на продвинутых курсах боевой магии: манекен был рассчитан на прямые попадания заклинаний среднего уровня.

Джинас кивнул на него.

— Ударь.

Тодзи подошёл, осмотрел конструкцию. Стяжки шли крест-накрест по корпусу, кожа была новая — значит, недавно перешивали. Каркас из вязового дерева, сантиметров двенадцать в диаметре. Плотный, но не несокрушимый.

Он ударил правой ладонью. Без замаха, без подготовки — шаг вперёд, перенос веса с задней ноги на переднюю и удар основанием ладони в центр корпуса. Звук был неправильный: не деревянный хруст, а что-то мокрое и резкое, как будто сломали толстую ветку под водой.

Манекен сломался пополам. Верхняя часть отлетела назад и покатилась по камням двора, разматывая кожу и стяжки. Нижняя осталась стоять — обрубок, из которого торчали щепки.

Во дворе стало тихо. Где-то в здании хлопнула дверь.

Джинас смотрел на обломки. Потом на Тодзи. Потом снова на обломки. Лицо у него было спокойное, но костяшки правой руки побелели — он сжал кулак непроизвольно, как боец, увидевший то, чего не ожидал.

— Как давно занимаешься? — спросил он.

— Давно, — ответил Тодзи.

Джинас написал рекомендацию в тот же вечер. Категория «Специальный студент» — она существовала для исключительных случаев: принцесса Ариэль была зачислена по политическому статусу, принц Занобе — по статусу Мико. Тодзи стал третьим в этом списке и первым, кто попал туда за физический тест.

Формальности заняли два дня. Ему выдали студенческий жетон, расписание и комнату в общежитии — маленькую, с кроватью, столом и окном, выходящим на внутренний двор. Стены пахли известью и чужой маной — предыдущий жилец, видимо, практиковал заклинания в комнате. Тодзи открыл окно и лёг спать.

***

Слухи разнеслись по Академии за два дня.

Десять тысяч студентов — и у каждого было мнение. «Безмагический», — говорили в столовой, передавая друг другу хлеб и пересказывая историю с манекеном, каждый раз обрастающую деталями. К концу недели манекен в пересказах стал каменным, Тодзи бил с разворота ногой, а один пятикурсник клялся, что видел, как от удара треснул каменный пол. Ничего этого не было, но правда — безмагический парень сломал пополам тренировочный манекен, укреплённый магическими стяжками — звучала достаточно нелепо и без приукрашиваний.

Тодзи ходил на лекции. Теоретические: история магических войн, свойства артефактов, географическая магия. На практических он появился один раз — посидел в углу, посмотрел, как третьекурсники пытались сформировать водяной щит, и ушёл через пятнадцать минут. Больше не приходил.

Жил в общежитии, ел в столовой, говорил мало. Студенты косились, шептались, расступались в коридорах — не от страха, а от непонимания. Он был чем-то, чему в их картине мира не было названия: человек без капли маны в крупнейшей магической школе мира. Преподаватели тоже не знали, как с ним обращаться — на теоретических занятиях он слушал внимательно и задавал вопросы, которые показывали, что он понимает материал, но проверить его практически было невозможно.

На четвёртый день к нему подсел за обедом щуплый второкурсник, который представился Линком, и попытался объяснить, что в Академии есть клубы по интересам и что безмагические тоже могут участвовать. Тодзи дослушал, кивнул и вернулся к еде. Линк посидел ещё минуту, не понимая, был ли этот кивок вежливостью, согласием или знаком убираться. Ушёл, так и не разобравшись.

***

Фитца он заметил на пятый день.

Белые волосы, солнечные очки, сдержанная осанка — телохранитель принцессы Ариэль, если верить общежитским разговорам. На вид — парень, тонкий, невысокий, с манерами человека, которого учили не привлекать внимание. У большинства людей это получалось бы натурально. У Фитца — нет, потому что всё в нём было слишком ровным, слишком выверенным, как у того, кто привык контролировать каждое движение.

Они столкнулись в коридоре восточного крыла. Фитц нёс стопку книг — верхняя соскользнула, и в ту же секунду, без слов, без жестов, без единого видимого усилия, книга зависла в воздухе и аккуратно вернулась на место.

Безмолвная магия, мгновенный каст — ни один мускул на лице не дрогнул.

— Быстро работаешь, — сказал Тодзи.

Фитц обернулся, но Тодзи уже уходил по коридору. Солнечные очки скрывали выражение глаз, и понять, как Фитц отреагировал, было невозможно. Впрочем, Тодзи это и не интересовало — его интересовала скорость. Такой каст без подготовки означал уровень, который редко встречался даже среди преподавателей.

На следующий вечер он зашёл в тренировочный зал — пустой, после занятий. Деревянные мечи на стойках, мишени вдоль стен, песок на полу. Тодзи взял меч, проверил баланс, начал работать — базовые формы, переходы, связки ударов. Тело помнило всё из прошлой жизни, и движения ложились точно, без лишнего усилия.

Через двадцать минут он уловил чужое присутствие. Не магическое — физическое: дыхание, еле слышный скрип кожаной подошвы на каменном полу у входа. Фитц стоял в дверном проёме и наблюдал. Молча, не шевелясь, со стопкой тетрадей под мышкой — то ли шёл мимо, то ли пришёл специально.

Тодзи продолжил тренировку и не обернулся — пусть смотрит, пусть делает выводы.

Когда через десять минут он повернулся к двери, проём был пуст. На каменном полу, там где стоял Фитц, остался еле заметный след — сдвинутая пыль от подошвы. Размер маленький, меньше, чем следовало ожидать от парня такого роста. Центр тяжести смещён вперёд, на носки — привычка человека, который всегда готов к движению.

Тодзи повесил меч на стойку и вытер руки.

В этой Академии было как минимум двое, за которыми стоило наблюдать. Один из них носил солнечные очки в помещении и, судя по размеру ноги, врал о чём-то более существенном, чем академическая успеваемость.

***

Спасибо за прочтение!

Все главы произведения уже доступны на Boosty (ссылка в профиле)

Сейчас в работе уже другое произведение по Школа мертвецов × Resident Evil

https://author.today/work/583401

***

Глава 17 — Селин

Лекция по истории магических артефактов проходила в аудитории на нижнем этаже восточного крыла — полуподвальная комната с низким потолком и узкими окнами под самым потолком, через которые падал пыльный свет. Скамьи шли полукругом, на двадцать мест. Заняты были восемь.

Селин Заффира стояла у доски, на которой мелом были нарисованы схемы — поперечные сечения чего-то длинного и тонкого, с пометками на старом демоническом диалекте. Она была высокая, почти одного роста с Тодзи, с тёмными волосами, собранными в узел на затылке. Узкое лицо, серые глаза, руки длинные, с мелкими шрамами на пальцах. Мантия преподавателя сидела на ней как рабочая одежда — не для статуса, а чтобы не испачкать то, что под ней. На шее — тонкая серебряная цепочка, на которой висел маленький ключ.

Тодзи занял место в последнем ряду. Семеро студентов впереди не обернулись — они привыкли, что на лекции Селин народу мало. Артефактоведение считалось в Академии предметом для тех, кто не потянул боевую магию: пыльные витрины, мёртвые предметы, история, которая никому не пригодится.

Селин это знала. По её лицу было видно, что она давно перестала ждать полный зал.

— Демонические Копья расы Суперд, — начала она, и голос был ровный, лекторский, без попытки заинтересовать. — Созданы Лапласом в ходе Второй Великой Войны. Семь единиц, все идентичны по конструкции. Принцип действия: оружие усиливает физические характеристики носителя в четыре-шесть раз за счёт прямого подключения к маннопроводящей системе тела. Побочный эффект — манная коррупция. Оружие постепенно отравляет сознание носителя, подавляя рациональное мышление и усиливая агрессию.

Она повернулась к доске и постучала мелом по одной из схем.

— Вот здесь — магический контур, вплавленный в металл копья. Через этот контур мана владельца циркулирует между телом и оружием. Чем дольше контакт — тем глубже проникновение. Суперды, державшие Копья годами, к концу войны потеряли способность отличать союзников от врагов. Лаплас знал, что это произойдёт. Это была часть замысла.

Тодзи слушал. По-настоящему слушал — впервые за всё время в Академии, и, пожалуй, впервые за обе жизни. Не из интереса к истории, а потому что каждое её слово приближало его к тому, зачем он здесь.

После лекции он подошёл к её столу. Студенты уходили мимо, не задерживаясь. Селин складывала бумаги.

— Вы упомянули, что Копья были финальной версией, — сказал Тодзи. — Что значит «финальная»? Были промежуточные?

Она подняла глаза. Взгляд внимательный, оценивающий — так она, видимо, смотрела на каждого, кто задерживался после лекции. Только задерживался здесь обычно никто.

— Лаплас тестировал разные формы, — ответила она, помедлив. — Кольца, браслеты, клинки. Принцип один — прямое подключение к маннопроводящей системе. Форма менялась, пока он не остановился на древковом оружии.

— Клинки сохранились?

— Несколько экземпляров. Два — в нашей коллекции.

Она замолчала и чуть наклонила голову, рассматривая его. Тодзи стоял спокойно, руки вдоль тела, лицо без выражения. Он знал, как это выглядит — безмагический студент, задающий конкретные вопросы про антимагическое оружие. Подозрительно в любом контексте.

— Вы тот самый специальный студент, — сказала Селин, и это был не вопрос. — Без маны.

— Верно.

— И вас интересуют артефакты, которые разрушают ману.

Тодзи не ответил сразу. Пауза повисла между ними — не напряжённая, скорее выжидательная, как шахматная партия, в которой оба игрока думают на два хода вперёд.

— Меня интересует, как они работают с точки зрения физики, — сказал он. — Не маны. Физики. Если оружие усиливает силу и скорость — это должно иметь механическое объяснение, а не только магическое.

Что-то в её лице изменилось. Не улыбка — скорее тень удивления, которая появилась и тут же спряталась за профессиональным спокойствием.

— Приходите на следующую лекцию, — сказала она. — Я расскажу про механику взаимодействия.

***

Он пришёл. И на следующую. И на ту, что была после.

К четвёртой лекции Селин перестала удивляться его присутствию и начала адресовать часть объяснений в его сторону — не напрямую, но так, что было заметно. Когда она говорила о физических свойствах артефактов, её взгляд скользил к последнему ряду. Тодзи слушал, иногда задавал вопрос — один, два за лекцию, не больше. Вопросы были такие, какие маги не задавали, потому что мага интересовала теория маны, а Тодзи интересовало, как конкретно клинок разрывает магический щит при ударе. Под каким углом. С какой силой. Какая толщина барьера выдерживает контакт, а какая нет.

Остальные студенты на эти вопросы реагировали растерянно — для них артефакт был магическим предметом, и думать о нём в категориях угла удара и прочности материала казалось чем-то вроде попытки взвесить заклинание на весах. Селин реагировала иначе. Она отвечала подробно, иногда останавливаясь, чтобы подобрать формулировку, которая обойдётся без магических терминов — и Тодзи видел, что ей это нравится. Задача, которую давно никто не ставил.

На пятой лекции она принесла обломок — кусок чёрного металла размером с палец, в стеклянном контейнере. Фрагмент наконечника Демонического Копья, повреждённый при Войне Лапласа. Контейнер пустили по рядам. Когда он дошёл до Тодзи, тот поднёс его к глазам и долго рассматривал — зернистость излома, матовый отлив поверхности, едва заметные линии контура, вплавленного в структуру. Металл был легче, чем выглядел. Селин наблюдала за ним через весь зал и впервые за лекцию позволила себе паузу длиннее, чем нужно.

***

На третьей неделе она предложила ему зайти в кабинет после занятий.

Кабинет был маленький, заставленный стеллажами до потолка. На полках — каталоги, журналы учёта, свёрнутые чертежи, коробки с пометками от руки. На столе — три чашки с недопитым чаем разной степени давности, раскрытая книга, придавленная увеличительным стеклом, и латунный пинцет, которым она, видимо, работала с мелкими деталями. Пахло бумагой, пылью и металлом — медью или бронзой, трудно сказать точно. На стене над столом висела карта Шестиликого мира с булавками, отмечающими места, где были найдены артефакты эпохи Лапласа. Булавок было много — больше тридцати.

Селин достала из нижнего ящика стола толстую папку в кожаном переплёте и положила перед ним.

— Полный каталог Ограниченного Хранилища, — сказала она. — Открытая часть. Описания, свойства, история поступления. Я обычно не показываю его студентам, но вы задаёте вопросы, которые говорят о том, что вы уже понимаете больше, чем средний выпускник.

Тодзи открыл каталог. Плотные страницы, рукописный текст, рисунки на полях. Перелистывал ровно — без спешки, без видимого интереса. Демонические осколки, фрагменты брони, ритуальные кольца.

Страница сто тридцать семь.

«Объект ОХ-42. Прототип клинкового оружия (т. н. «Зуб Лапласа»). Длина лезвия — 30 см. Чёрный металл неустановленного состава. Магический контур вплавлен в структуру. Свойства: разрушение маны при контакте, усиление физических характеристик носителя. ВНИМАНИЕ: объект вызывает манную коррупцию при длительном контакте. Два исследователя пострадали при попытке активации. Доступ ограничен.»

Лицо Тодзи не изменилось. Ничего в его позе не изменилось. Он перелистнул страницу с той же скоростью, что и предыдущие, и перешёл к следующему объекту.

Но Селин видела его руки. Пальцы, которые лежали на краю страницы, на секунду задержались — короткая, едва заметная пауза, прежде чем перевернуть лист. Так останавливается человек, который нашёл то, что искал, и старается не показать этого.

Она ничего не сказала. Налила ему чаю из чайника на подоконнике — холодного, вчерашнего — и вернулась к своим бумагам. Тодзи пил чай, листал каталог и оставался в её кабинете до темноты.

Когда он ушёл, Селин сидела за столом ещё минут двадцать, глядя на стул, на котором он сидел. Потом открыла каталог на странице сто тридцать семь и посмотрела на неё так, как будто видела впервые.

***

Спасибо за прочтение!

Все главы произведения уже доступны на Boosty (ссылка в профиле)

Сейчас в работе уже другое произведение по Школа мертвецов × Resident Evil

https://author.today/work/583401

***