Багровый вальс

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», комиссар Антуан Жоливе, 12 июля 2016 года, 5.31.

Вот чего комиссар Жоливе не любил, так это ситуаций, в которых он ничего не понимал. А сейчас был тот самый случай – ну ничего не понятно! В пять утра по истошному крику из телефонной трубки стало ясно, что предстоит выезд на убийство. Зевая, понеслись по адресу, где и начались непонятки. Непонятным было… все. В охраняемое поместье-пансионат как-то проник убийца, не потревожив ни охранников, ни сигнализацию. Непонятно было кто убит – этого человека не опознали ни персонал, ни проживающие, тоже значит, как-то проник. Непонятно было как он убит, разве что поверить в материализацию Фредди Крюгера, каковой и настругал убиенного на ломтики, а голову… практически оторвал и отбросил метра на три. Мистика. Мистика и фантастика. Хотя… если убийца из пансионата – одной загадкой меньше. Ниоткуда он, значит, не проникал, а находился на территории, потому и охранники никого не заметили, и сигнализация промолчала. Ну и кто же у нас тут такой… «рубака-отрывака», что сумел завалить здоровенного мужика и никто ничего не услышал, не заметил, пока тревогу не подняли приходящие уборщицы, обнаружившие труп.

Персонал. Ну что персонал, комиссар практически всех работающих в пансионате знал. Всех мужчин – и хозяина, Шарля Велье, 68 лет, и его сына Бертрана, 38 лет, и главврача доктора Леблана, 65 лет, физиолога Муара, 53 года и подсобных работников, Маррана, Крауделя и Флюрона, сантехника, плотника-слесаря и электрика, тишайших ребят около 40 лет из соседней деревни. Плюс команда охранников, 15 человек под руководством Филиппа Нордаля. А Нордаль – коллега, бывший полицейский, которого Жоливе сам же три года назад Велье и порекомендовал. И ребята его все по десять раз перепроверенные. А остальные служащие Велье – исключительно женщины. Либо субтильные, либо немолодые, либо и то, и другое. Но проверить, тем не менее, надо всех.

Пациенты. Тут потребуется содействие хозяина, он-то должен знать, кто у него остановился, хотя… хотя, если учесть обычный контингент, это будут либо божьи одуванчики, либо лежащие пластом послеоперационные больные. Но это практически единственный шанс вычислить потенциального убийцу. Приступим.

Разбуженный ни свет, ни заря хозяин пансионата Шарль Велье ничего не понимая, тупо смотрел на комиссара, пытаясь уяснить, что от него требуется. Какой труп? Какое убийство? Где я Вам убийцу возьму? Откуда я знаю, кто из моих постояльцев склонен к отъему чужой жизни? Да не трогайте Вы моих служащих, милейшие люди, они здесь работают, чтоб людям жизнь спасать, спасать, черт возьми, а не отнимать! А то Вы их не знаете! Ну давайте, допросите всех, я, что, возражаю что ли? Да, есть у нас камеры слежения, как не быть. Ну да, Нордаль устанавливал, ну не он сам, понятно, а ребята его, да, постоянно просматривается периметр и территория. Я не понял, Вы своего протеже подозреваете? Ах нет! А кого? Ах, Вам список обслуживающего персонала и постояльцев подготовить! Да легко! Доберусь до компьютера и распечатаю. Всеблагий Боже, за что мне это?! Нам вот только такой антирекламы не хватало! Журналюги набегут, чтоб им. Приставать будут к кому можно и нельзя! Развоняются, мать их газетную об асфальт. «В заведении Велье – таинственное убийство! Приезжайте лечиться – и обретите свою смерть!» Найдите его уже побыстрее, господин комиссар! Чтоб он в муках сдох, убивец этот, у меня заказов больше чем на полгода вперед, а после таких новостей могут посыпаться отказы…

Жоливе внимательно смотрел на хозяина пансионата, слушал его причитания и все больше проникался мыслью о его невиновности. Да, вряд ли этот малорослый прихрамывающий толстячок рискнул бы подставить репутацию своего заведения. Не зря он сейчас последние волосинки на черепе рвет и горит желанием сотрудничать. И силенок у него… ну, да, на свои 68 лет еще достаточно, а вот на убийство того бугая… да еще путем «шинковки», это вряд ли. Ладно, пусть предоставит списки и даст характеристику всем служащим и пациентам.

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», владелец Шарль Велье, 12 июля 2016 года, 6.41.

Шарль Велье, отхлебывая кофе, бодро стучал по клавиатуре и тискал мышку. Из принтера вылезло несколько листов, которые он немедленно протянул комиссару.

Персонал:

Велье Шарль – владелец. Этой ночью находился на территории пансионата в своей квартире в административном корпусе «Роза».

Велье Бертран – сын владельца, заведует хозяйственной частью. Этой ночью был у себя дома в местечке Виларволар. Адрес.

Леблан Арман, главврач, проживает на территории пансионата, коттедж № 2 «Львиный зев», левая сторона.

Муар Рене, физиолог, проживает на территории пансионата, коттедж № 2 «Львиный зев», правая сторона. Его жена, Муар Лилиана, секретарша Велье, проживает там же.

Дальше в списках замелькали сплошь женские имена. Врачи – список тех, кто этой ночью находился на территории пансионата (коттеджи 3 и 4) и список тех, кто отсутствовал на территории, ночуя дома, потому что была не их смена. Медсестры – дежурная смена находилась на территории пансионата (список) коттеджи 5 и 6, остальные отсутствовали на территории, потому что была не их смена (список). Горничные и уборщицы (списки) отсутствовали на территории, потому что их проживание в пансионате изначально не предусмотрено.

Подсобные работники:

Марран (сантехник), Краудель (плотник-слесарь, да вообще на все руки мастер), Флюрон (электрик). Все трое проживают в местечке Отвиль, адреса.

Команда охранников под руководством Филиппа Нордаля (список из 45 человек). Сегодняшняя дежурная группа (список из 15 человек). Этой ночью находились на территории пансионата, коттедж № 26 «Маргаритка».

Пациенты:

С коттеджа № 7 по коттедж № 25 – список.

– Комиссар, – проникновенно сказал Велье, – вот что хотите думайте, а только никто из нас на убийцу не «тянет».

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», главврач Арман Леблан, 12 июля 2016 года, 7.15.

– Да, я являюсь главным врачом пансионат «Луазон». Сколько? Да уже лет десять. Да, до этого занимал такую же должность в пансионате «Лютеция», пока его не перепрофилировали в обычный отель. Почему пригласили? Здешний предыдущий главврач не был специалистом широкого профиля. И когда это место предложили мне – с удовольствием согласился. Проживаю один в коттедже № 2 «Львиный зев», левая сторона. Да, этой ночью находился на территории пансионата. Спал. Нет, я не знаю, что вообще можно сказать по поводу этого чудовищного злодеяния. Мне претит сама мысль об отъеме чужой жизни. Вы можете относиться к этому как считаете нужным, а я в своей работе руководствуюсь клятвой Гиппократа. Что могу сказать, как специалист? Ну, я не хирург, и не патологоанатом, и мне неизвестно каким врачебным инструментом вообще можно нанести такие раны. Нет, скальпелем не получится. Наводит на мысль о мачете, хотя… это какой же надо дикой силищей обладать, чтоб человека буквально напластать на ломти. Знаете, может, это сейчас и не к месту, но вспоминается рассказ Эдгара По «Убийство на улице Морг». Вот если бы дали орангутангу мачете бритвенной остроты и натравили на жертву, картина была бы похожей… наверное. И, кстати, такой здоровой обезьяне вполне под силу и голову оторвать. Другой вопрос, куда эта обезьяна потом делась, не растворилась же в воздухе. Что-то ненормальное во всем этом есть. Возможно, следует проверить, не сбежал ли кто-то психически больной из соответствующих заведений поблизости.

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», физиолог Рене Муар, 12 июля 2016 года, 7.43.

– Да, я работаю физиологом в пансионате «Луазон». Сколько? Где-то лет шесть. Да, юбилей будет через две недели. Раньше? Раньше работал в клинике Рювалье в Париже. Почему переехал из столицы? У жены диагностировали туберкулез. У них вообще у всей семьи слабые легкие по бабушкиной линии. После курса лечения посоветовали переехать в эти места. Воздух, экология, натуральные продукты. Я выдержал конкурс на занятие вакантной должности физиолога. Почему вакантной? Мой предшественник ушел на пенсию и умер. Да с чего Вам черт знает, что мерещится?! Если человека в 76 лет посещает Альцгеймер, что тут необычного? Ну да, и он умудрился не то в окно выйти, не то по лестнице скатиться, не то еще как-то самоугробиться, я, если честно, не вникал. Наверняка мсье Велье в курсе. Да, мы с женой живем в коттедже № 2 «Львиный зев», правая сторона, соседствуя с мсье Лебланом. Ну, да, коттеджи изначально предназначены для проживания двух семей, или двух пациентов, здесь это стандартная система расселения. Не знаю я почему он Вам сказал, что живет в коттедже один! Вернее, знаю, он действительно живет один в своей квартире, а то, что мы делим коттедж, совершенно не означает, что мы живем вместе с ним! У квартир в коттеджах разные выходы, это изолированные помещения. Не хватало еще, чтоб он по нашей половине разгуливал. Жена? Да, выздоровела, сейчас даже работает у мсье Велье секретаршей. Да, этой ночью мы оба находились на территории пансионата. Спали, что же еще! Да, труп видел, и упаси меня Господь такое еще раз увидеть! Меня до сих пор трясет. Мне еще в институте походы в анатомичку тяжело давались, потому и специальность выбрал себе такую, бескровную, что ли. А Лили вообще в обморок упала. Какой дурак потащил всех опознавать тело, даже не прикрыв неаппетитных подробностей, хотел бы я знать…

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», начальник охраны Филипп Нордаль, 12 июля 2016 года, 8.19.

– Никого тут не было, Антуан. Не могли мои ребята так пролопушить. Ну, если только высококлассный специалист-ниндзя мог прокрасться. Другой вопрос, что или кто ему тут понадобилось. Так-то место тихое, сплошные болезные, никаких пьяных дебошей или там, упаси Господь, оргий. Да некоторых из пациентов на инвалидных креслах всего раз в день вывозят воздухом подышать. А половина вообще не встает первые дни пребывания. Средний возраст – под пятьдесят. Главная трудность у моих ребят в другом – не подпускать папарацци. Ты знаешь, кто здесь останавливается? Больные! Антуан, да ты наивный! Нет, ну то есть они, конечно, больные, только вот кто они? Да здесь не продохнуть от знаменитостей! Плюнуть некуда, чтоб в какую шишку не попасть. Велье их регистрирует как мсье Дюпона или миссис Смит, которых как собак нерезаных, а на самом деле… Голливудские звезды после пластики-косметики, крупные чиновники после полостных операций, золотая молодежь – детишки миллиардеров для снятия наркосиндрома, а три дня назад премьер-министр соседней не скажу какой страны отбыл после реабилитации с охраной, свеженький, как огурчик! Нас тут всех наизнанку вывернут, если только заподозрят, что покушались на кого-то из сильных мира сего. Я не знаю, кто из находящихся сейчас здесь мог быть мишенью, а только жди гостей из Конторы. Откуда-откуда, из контрразведки! И скажи спасибо, если нас всех не допросят с применением какого-нибудь скополамина или еще чего похлеще. А потому, что шишки. А потому что угроза терроризма. А потому что уплочено за покой немеряно.

Как охрана организована? Стандартно. Режим дежурства – сутки через двое. Пятнадцать человек на сутки плюс я. Я вообще отсюда выбираюсь в город раз в месяц, ну и отпуск раз в году. Базируемся в коттедже у ворот. Это единственный вход-въезд в пансионат. Забор, колючка сверху, сигнализация, камеры по периметру. Коттедж у нас нестандартный, он, как и административный корпус и коттеджи с третьего по шестой, больше остальных по вметимости. А ты разложи на отдых сразу десять здоровых лбов в одну спаленку! Плюс кухня, столовая, туалеты, ванные, оружейка, спортзальчик, помещение с мониторами, раздевалка, тир. Этой ночью все было тихо. Мы днем патрулируем территорию двойками и мониторим изображения с камер. И ночью – патрули двойками через каждый час и опять же мониторинг камер. Записи храним месяц. Этой ночью я сам спал. График патрульных групп – так вот он, на стенке. А то ты сам не подписывал моим ребятам разрешение на оружие! На кой нам неучтенка? Антуан, да ты посмотри, как его убили! При чем тут огнестрельное оружие? Я такого даже в горячих точках не видел. Если бы я верил в фантастику, я бы сказал, что его кто-то рвал голыми лапами. И на этих лапах были когти, как у динозавра. Не человеческих рук это дело. Не человеческих, и все тут.

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», комиссар Антуан Жоливе, 12 июля 2016 года, 8.59.

Комиссар смотрел на список работников-мужчин и не мог уловить, за что зацепиться. Велье Шарль – владелец. Этой ночью находился на территории пансионата в своей квартире в административном корпусе. Один, алиби нет. Трусоват, немолод, упитан, хромает, явно напуган. С возможностями – полный швах. С мотивом – тоже. Пока не рассматриваем.

Велье Бертран – сын владелец. Этой ночью был у себя дома в местечке Виларволар. Это 23 километра отсюда. Вряд ли мог приехать и уехать так, чтоб его никто не заметил. Посмотреть записи с камер видеонаблюдения. Расспросить насчет алиби. Возможности – он парень в общем крепкий, теоретически если застал врасплох… А мотив? А никакого. Во всяком случае, пока. И когтей у него нет.

Леблан Арман, главврач, проживает на территории пансионата. Ночью был один, алиби нет. Жердь сушеная. Вобла очкастая. Клятвой Гиппократа он мне в нос тыкать будет. Учить меня, как проверять сбежавших психов, он будет. Немолод, костляв, плохо видит. Возможности – весьма сомнительны. Мотив – никакого. А насчет обезьяны это он интересную идею подкинул…

Муар Рене, физиолог, проживает на территории пансионата. Ночью был с женой. Жена подтверждает… Только все равно это никакое не алиби. Он же врач, он ей снотворного мог подсыпать, чтоб под ногами не путалась. Возможности – опять же весьма сомнительны. Никакой человечишко, тухлая рыба и та привлекательней. Мотив – ревность? А вдруг? Только как он справился с тем качком? А если предварительно и его чем-нибудь усыпил? Ага, и голову оторвал прозрачными лапками. Но мысль о снотворном или яде – она продуктивная, это дает убийце лишний шанс. Ага, шанс изрубить неподвижное тело с ненормальной силой. А голову как отделять, если ты полный дохляк? Черт, опять не складывается.

Муар Лилиана, жена Муара Рене, секретарша Велье, проживает с мужем на территории пансионата. Ты сам-то ее видел, эту мышь белую в обмороке, ну и попробуй объяснить, как она совершила этакое убийство. Ростиком чуть выше полутора метров, весит хорошо если килограммов сорок. Возможностей – ноль. Мотива – никакого.

Подсобные работники: Марран, Краудель, Флюрон проживают в Отвиле, это шестнадцать километров от пансионата. Точно так же вряд ли могли приехать и уехать так, чтоб их никто не заметил. Опять же – посмотреть записи с камер видеонаблюдения. Возможности – сомнительны. Мотивы – никаких.

Дежурная команда охранников под руководством Филиппа Нордаля (список из пятнадцати человек плюс сам Филипп). Комиссар помрачнел. Плохо дело. По физическим кондициям только ребята-охранники могли худо-бедно уломать этого… пострадавшего. Особенно, если учесть, что перемещаются они как раз двойками. В смысле один держал, другой – резал? А почему жертва не орала? Так первый удар мог прийтись по горлу. Много ты покричишь с перерезанными связками? А камеры? Ой, да попросить друзей отключить одну из камер на пару минут, типа сбой произошел, тоже мне сложности. И все, и концы в воду. Пока именно эта команда самая подозрительная. Даром что бывшие коллеги. Плохо дело.

Что нужно сделать: просмотр записей с камер – откуда-то труп взялся? Как он пришел или приехал? Раздать подретушированное фото и показывать его всем в округе. Прошерстить гостиницы и мотели, вдруг он там зарегистрировался. Допросить тех, кто в пансионате был – могли что-то видеть или слышать. Проверить алиби тех, кого в пансионате не было и допросить – могут что-то знать. Проверить сбежавших психов. Проверить зверинцы и зоопарки. Поговорить с патологоанатомом – что он может сказать об орудии убийства. Прочесать территорию в поисках этого самого орудия и следов проникновения посторонних. Поднять данные по схожим убийствам. Работенки, однако, на месяц.

Озеро Грюйер, Пон-ла-Виль, морг полицейского участка, дежурный патологоанатом Марсель Чарош, 12 июля 2016 года, 15.16.

За пятнадцать лет работы патологоанатомом Марсель повидал всякое. Но такое… Заключение пестрело словами возможно, вероятно, не исключено. А как еще можно описать то, что ему пришлось вскрывать? Вернее, измерять то, что привезли и пытаться сшить эти… лохмотья человека. И когда позвонил комиссар Жоливе, Марсель ему прямо сказал, что он вообще не представляет, кто из живущих на планете существ мог такое сотворить. Человек этого сделать не мог. Ну, только если человека два-три, вооруженные, кстати, непонятно чем, да где-то за полчаса-час… Теоретически могли, но очень маловероятно. Следов от каких бы то ни было материалов нет. А животное? Ну, только если это была смесь из медведя, тигра и кого-то вымершего, вроде велоцираптора. А почему? А потому что нет даже у животных таких характеристик в одном… в одной морде. И потому, что он уже отправил снимки по электронной почте своему учителю, профессору Лорану в Женеву и получил ответ, что это либо фальсификация, либо Нобелевка. И не надо так орать, пока это обычное полицейское расследование и ни о какой секретности и речи не шло. Ах, уже идет? Ну, так давайте подпишем подписку о неразглашении, а профессора он предупредит. И лучше бы комиссар побыстрее нашел «автора» этого нападения, пока эта милая тварюшка еще кого-нибудь не того, не настругала в фарш. А нету. Никаких следов ДНК тварюшка не оставила. А вот так. И лично он, Марсель, не понимает, как такое вообще возможно. Есть микроследы от чего-то, напоминающего по химическому составу когти. Нет, такого состава ни у кого из ныне живущих животных нет. И у вымерших нет. Так что, удачной охоты, комиссар.

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», комиссар Антуан Жоливе, 12 июля 2016 года, 15.33.

Ощущение, что мир сошел с ума, укоренялось в комиссаре все сильнее. Что значит таких характеристик нет у одного животного? Стаей его что ли рвали? Встретились медведь, тигр и этот, как он там сказал, велосирад, что это хоть за животное? И молча в полном согласии порвали приблудного мужика, который тоже даже не пикнул. Да так ловко порвали, что ДНК не оставили. Есть, заметьте, не стали. Ага, и охранники проспали и мужика, и всю эту стаю. А, главное, куда эта стая потом делась? Растворилась? Улетела? Дематериализовалась? Что за чертовщина происходит в сонном Корбьере? Но если это какое-то животное, тогда подозрение с охранников снимается. Уже неплохо.

Просмотр видеоматериала с камер ничего не дал. За ограду ночью никто не проникал. На записях было видно, что охранники дисциплинированно патрулировали как периметр, так и основную территорию и ни на секунду не исчезали из поля зрения видеокамер. Но одна интересная вещь все-таки выяснилась. Труп находился в единственном «слепом» на всю территорию пансионата пятне. А это снова ставило охрану под подозрение, так как никто кроме них знать о не просматриваемом месте не мог. И почему оно вообще было, непорядок, однако. Дальше вообще посыпались чудеса. На заданный вопрос о «слепом» пятне Нордаль вытаращил глаза и чуть не с пеной у рта принялся утверждать, что не было никаких «слепых» пятен, и быть не могло, камеры сам Сеторелль «Кузнечик» устанавливал, а он все до микрона рассчитывает! Комиссар кивнул сам себе, если устанавливал «Кузнечик», это гарантия на все сто. «Кузнечик» был легендой полицейского управления. Он организовывал размещение камер во время визита Папы римского. Он на саммите «большой восьмерки» в 2011 в Довиле руководил группой, отвечающей за видеонаблюдение. Ему в президентских резиденциях доверяли работать с организацией слежения. Тогда откуда «мертвая» зона? Кто-то подправил расположение камеры № 4? Пересмотрели изображение за прошлые дни и вот оно – нашли: камера чуть-чуть сместилась за день до убийства, буквально на полсантиметра, что и дало «слепое» пространство. А почему охранник за монитором не заметил изменения изображения? А там практически и замечать было нечего, ювелирная работа. С камерой поработал кто-то не менее умелый чем сам «Кузнечик», да еще при этом умудрился не попасть в поле зрения остальных камер. Вот как так? Мистика.

Тем временем пришел ответ на запрос комиссара о личности погибшего. Нашли довольно быстро, компьютер показал совпадение 96% с фотографией некого Ульриха де Корге. Та-ак, обрадовался комиссар, ну-ка, что у нас есть на жертву? Турист. Плохо. Турист иностранный. Очень плохо. Турист из России. Еще хуже. Департамент полиции начнут насиловать не только обещанные Нордалем контрразведчики, но и чиновники Министерства иностранных дел. А еще русские пришлют гневную ноту и навяжут представителя посольства, который будет путаться под ногами и зудеть. Совсем погано. А может, нет худа без добра? Если уж дело возьмут в свои руки контрразведчики, они любого представителя заткнуть сумеют… Что он хоть тут делал, турист этот? Прибыл рейсом Аэрофлота четыре дня назад в Женеву, арендовал машину, цель прибытия – туризм. Понятно, что не смерть от неизвестно чьих когтей. Зарегистрировался в гостинице «Мирамар». Обратный билет с открытой датой. Работает в фонде «Саламандра». Да хоть «Клеопатра», что это нам дает? По фонду в Интернете нашлась только какая-то общая и довольно мутная информация. Понять сферу интересов из содержимого их сайта было невозможно. Так, общие слова об инвестициях и финансовом консультировании. Явные жулики.

Прочесали территорию в поисках чего-либо похожего на орудие убийства. Ничего. Пытались найти следы проникновения на территорию посторонних. Ничего.

А вот попытка поднять данные по схожим убийствам принесла ошеломляющие результаты. Позвонил сам начальник департамента из Женевы и буквально захлебываясь слюной проорал: «Ничего не трогать, ни во что не вмешиваться, дело берет в свои руки Интерпол».

Москва, улица Обручева, Ортега, нав, 12 июля 2016 года, 18.20.

Когда зазвонил мобильник, Ортега как раз приступил к невероятно приятному занятию – сниманию бретельки шелковой комбинации с левого плеча феи Фионы. Конфетно-букетный период их отношений несколько затянулся, лукавая фея морочила ему голову уже больше двух месяцев, и вот, наконец, сегодня, решительный штурм должен был увенчаться полной победой. А тут мобильник. Ортега взял трубку и выдохнул в нее: «Да, комиссар». Сантьяга коротко ответил: «Порталом в Темный двор. К «ласвегасам». Немедленно». Пришлось бросать фею и прыгать порталом в Цитадель. Эх, а как все хорошо начиналось…

У «ласвегасов» царил привычный беспорядок. Нав Доминга напряженно вглядывался в хрустальный шар, взъерошенный шас Тамир колотил по клавишам компьютера, поздороваться оба не сочли нужным. Милейшие ребятишки. Ортега отшвырнул попавшую под ноги упаковку из-под гамбургера и вопросительно посмотрел на комиссара.

– Добрый день, Ортега, Вам придется срочно вылететь в Швейцарию. – Сообщил Сантьяга, снимая невидимую соринку с рукава. – Ситуация выходит из-под контроля.

– А… какая именно ситуация?

– В небольшом местечке на берегу озера Грюйер зверски убит Ульрих де Корге из ложи Саламандр. Убит кем-то из Тайного города.

– А при чем тут мы?

– Чуд по предварительным прикидкам убит представителем Зеленого Дома. Туда под видом интерполовцев направляют разбираться фату Диодору и нашего представителя. В качестве наблюдателя от Чуди с ней едет Лион де Корге, брат убитого. Темный двор не может остаться в стороне от этого противостояния. Мы будем осуществлять независимое наблюдение, чтобы рыжие с зелеными не поубивали друг друга в процессе расследования. И не скрыли информацию, которая может выясниться. По прогнозам «ласвегасов» в этом расследовании наш интерес может перевесить интересы и Чуди, и Зеленого Дома.

– Идем порталом?

– Летите, Ортега, летите. Самолет через пять часов.

– Почему не портал?

– Конспирация. Должны остаться документальные следы перемещения представителей Интерпола человскими средствами передвижения.

Озеро Грюйер, Пон-ла-Виль, полицейский участок, комиссар Антуан Жоливе, 13 июля 2016 года, 7.18.

Вот и прислали на нашу голову представителей Интерпола. Имена-то какие – без разбега не выговоришь: Иван Хуанович Ортега, Дора Верт, Лион де Корге. Хорошо хоть французский знают.

– Де Корге? А Вы уб… пострадавшему кем приходитесь?

– Брат, – злобно рявкнул рыжий здоровяк.

Ну да, понятно, прилететь за телом брата не самое приятное времяпрепровождение.

– А брат Ваш тоже из Интерпола?

Пока рыжий явно собирался нахамить, вмешался высокий черноволосый тип, как его там, Иван Хуанович, и сообщил, что Ульрих де Корге никакого отношения к Интерполу не имел, но вот обстоятельства его смерти очень интересуют эту организацию. И попросил показать фотографии с места происшествия. Комиссар Жоливе выложил снимки на стол, в глубине души надеясь увидеть, как будет передергивать этого рафинированного франта и его высокомерную блондиночку. Ну, и наглый брательник слегка забудет о хамстве. Поскольку зрелище-то, мягко говоря, неаппетитное. А вот и нет. Брюнет с блондинкой внимательно и даже как-то профессионально рассмотрели снимки, после чего брюнет протянул:

– У Вас есть сомнения, дорогая Дора?

– Практически нет, – угрюмо ответила она. – Но надо убедиться на месте.

А рыжий посмотрел на фото и предупредил блондинку, что этого так не оставят. Вспомнив о том, что здесь еще и я есть, Иван Хуанович раскрыл планшет и продемонстрировал мне несколько снимков таких же нашинкованных трупов, комментируя их следующим образом: «1964, Мельбурн. 1977, Патайя. 1983, Краков. 1999, Москва. 2008, Лос-Анжелес. Ну и Ваша находка».

– То есть это не первый случай?

– Далеко не первый, – вздохнул интерполовец. – Но трупы обнаруживали либо спустя некоторое время, так что об уликах и речь не шла, либо там, где даже собаки не могли взять след. Но сейчас есть шанс раскрыть преступление по горячим следам. Из пансионата никого не выпускали?

– Никого, – поклялся я. – Кордон максимально жесткий.

– Ну, что ж, поехали, только сначала нам нужно зайти в морг.

Комиссар Жоливе, еще надеялся, грешным делом, что хоть вид собственно трупа, пусть и слегка приведенного Чарашем в состояние, которое он сам определил, как «относительно приемлемое» заставит их хотя бы поморщиться. Надеждам не суждено было сбыться. Первым к телу шагнул Лион де Корге и коротко сказал: «Это Ульрих».

Эта троица глазом не моргнув, внимательно осмотрела тело, что-то измерила, что-то записала, что-то отщипнула на анализ, все отсняли на миниатюрную камеру. Комиссар против воли даже восхитился, и впрямь профессионалы.

А на улице присмотрелся, ишь ты, какая у них машинка, мерседес «гелендваген» напрокат взять не пожмотились. Ладно, я вперед, с сиреной, дорогу показывать.

Озеро Грюйер, район Корбьер, по дороге к пансионату «Луазон», Лион де Корге, чуд, ложа Саламандр, 13 июля 2016 года, 7.51.

– Я, разумеется, знал, что вы нас не любите, но мне даже в голову не приходило, что вы рискнете натравить на представителя Чуди своих страшилок. Ничего, сейчас снимем отпечатки аур, и Великий магистр по-другому поговорит с Вашей королевой, Спящий вас забери. За смерть представителя Великого Дома Чудь вы просто так не расплатитесь. Давно пора повывести Ваш гадюшник, и я очень рад, что здесь в качестве наблюдателей присутствуют представители Великого Дома Навь. Надеюсь, они нас поддержат при определении наказания за такое наплевательство к жизни рыцарей Чуди!

«Ишь, отвернулась, сучка высокомерная. В окошко смотрим, игнорируем, значит. А кулачёнки-то сжала. Все ты слышишь, все понимаешь. А только думаешь, что тупой чуд просто на тебе злость срывает, что он может понимать, мясо пушечное. А нет. Я тебя, стерву белобрысую, как начал в аэропорту доставать, так и до самого конца дожимать буду. Черт с ним, с Ульрихом, он-то как раз и был тупым мясом, даром что брат, мы с ним никогда не ладили, жалеть не стану, но сам факт его смерти обеспечивает мне право на праведный, понимаешь, гнев. На возмущение убийцами. На месть, если уж на то пошло. На компенсацию, в крайнем случае. Мне тебя довести надо, так довести, чтоб ты сорвалась. Да еще в присутствии нава. Или рявкнула что-нибудь, или сделала. Напала, например. Тут я бы и сам тебя убил, списав на самооборону, ну или хоть покалечил. Что с меня, ржавого качка, взять? Но ничего, подождем. Мне не эта фата нужна, мне убийца нужна. А терпения мне не занимать».

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», Ортега, нав, 13 июля 2016 года, 8.22.

Лион де Корге всю дорогу бубнил, не умолкая. Ортега против воли даже подумал, что уж на что шасы занудные, а этот чуд и их перещеголял. Практически весь путь до пансионата он обещал люде неприятности и грозился всеразличными карами. Хорошо хоть доехали быстро.

Кордон у пансионата действительно оказался максимально плотным. Ну, мышь еще могла проскочить, а уже кролик – никак. Нагнали в оцепление уйму народу, в глазах рябило от полицейских униформ.

– Куда сначала, коллеги? – поинтересовался Ортега.

– Предлагаю сначала отогнать этих дармоедов и осмотреть ворота, – предложила люда, – это единственный вход в пансионат, значит самый простой путь для проникновения. Зачем лазить по заборам, если можно войти под мороком и челы даже не почешутся.

– Резонно, – согласился Ортега, – начнем с ворот.

То, что вход единственный, имело свои плюсы и минусы. Минусы: затоптано было все. Плюсы: практически сразу удалось «снять» слепок ауры Ульриха де Корге. Причем, что интересно, чуд наведывался в пансионат не один раз. Обнаружились следы трех проникновений с разницей примерно в 20-28 часов, причем один из следов вел к домику охраны, а два других в глубь территории.

– Интересно, – протянула фата Диодора, – получается, Ульрих как приехал, так каждый день сюда зачем-то наведывался. Причем у дома охраны он топтался аккурат под камерой. И если на снимках ничего нет, то был либо под мороком, либо в «накидке пыльных дорог». Что ему здесь надо было?

– Что или кто? – недобро прищурился Лион де Корге. – Потому что, если кто – этот кто до сих пор здесь.

– Господа, подумайте о другом, – вмешался Ортега. – Мы уже можем просчитать алгоритм действий Ульриха. Сначала он пришел в первый раз, 9 июля. На разведку, на беседу, на свидание. Второй раз он появился спустя почти сутки – 10 июля и его целью была камера на коттедже охранников для создания «слепой» зоны. А в ночь с 11 на 12 июля он появился в третий раз. И каждый раз старался прийти не замеченным. А такая подготовка наводит на мысль о неком… умысле.

– Вы на что намекаете? – вспыхнул чуд. – Мы убийство моего брата приехали расследовать или какие-то инсинуации возводить?

– А действительно, – мгновенно воспряла духом люда, – надо еще понять, что тут так сильно понадобилось представителю Дома Чудь. Я смотрю он очень сильно не хотел афишировать даже сам факт своего появления в человском заведении, хотя, казалось бы, чего бояться представителю Тайного города?

– А он, похоже и не от челов прятался, – ехидно ответил де Корге. – А от потенциального убийцы. Из Вашего, между прочим, Дома. А тот его как-то вычислил и зарезал! Может и мы займемся вычислением убийцы, вместо того, чтоб тут разговоры разговаривать?

Ортега прекратил пикировку, предложив проследить по маршруту Ульриха в пансионате. Попросив полицейских пока не ходить за ними, комиссия прошла в глубь территории. Первый след вел к административному корпусу. И внутрь его. И приводил к двери владельца пансионата. Владелец Шарль Велье на вопросы об Ульрихе де Корге отвечал отрицательно: не знает, не видел, не разговаривал, вот вам истинный крест. И как истинный француз по происхождению экспансивно помахивал ручонками.

– Врет, старая сволочь, – злобно прошипел чуд, перейдя на русский. – Давайте-ка я ему кислород слегка перекрою – все выложит.

– Фи, де Корге, с Вашими методами допроса лучше сразу к Красным Шапкам податься, они оценят, – рассеянно сказала фата. – Он может и не врет. Даже скорее всего, не врет. Если Ульрих шифровался и никому не хотел показываться на глаза, вряд ли бы он стал «светиться» перед этим сморчком. Другое дело, что в его кабинете Ульрих мог искать какую-то информацию, которую ему больше взять было негде. А такая информация может касаться либо служащих, либо постояльцев. Постояльцев, пожалуй, в большей степени. Кому еще знать кто заказывает здесь номера, как не хозяину заведения?

– То есть Вы намекаете, что Ульрих сумел скрыть от него интерес к его записям, но при этом считаете, что данный чел обладает некой нужной нам информацией?

– Именно так.

– И что делать будем? Может все-таки придавить его?

– А Вам, господин де Корге, в Вашем Ордене никогда не рассказывали, что информацию можно получать разными способами?

– Фата Диодора, что Вы конкретно предлагаете? – вмешался Ортега.

Люда улыбнулась, да так, что проняло даже нава. Наверное, так улыбается смерть особенно вкусной и долгожданной добыче.

– После «Поцелуя русалки» еще никто не сумел промолчать.

И Шарль Велье заговорил…

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», владелец Шарль Велье, 8 июля 2004 года, 21.44.

…Двенадцать лет назад…

К тому моменту Шарль держался только на морфии. Боль, боль, боль, непрекращающаяся боль грызла внутренности, отступая только после очередной дозы. Он знал, что времени у него почти не осталось и хотел только одного – уйти достойно, никому не показав своих мучений. Да и реноме разрекламированного лечебного пансионата, где сам владелец отдает Богу душу, несмотря на все предоставляемые возможности, как-то не улучшится – клиенты начнут сбегать.

Пятьдесят шесть. Пятьдесят шесть лет. Много это или мало? Много, если вспомнить о том, что за плечами насыщенная жизнь. И мало, чертовски мало, если вспомнить о своих планах, о том, что еще не сделано, о детях, о том, что просто хочешь жить, а не корчиться от постоянной боли, как червяк.

В тот вечер он сидел, просматривая счета, когда старый Поль доложил: «К Вам мадам де Брие». Ох, как же ему не хотелось ни с кем разговаривать! Мадам к нему, понимаешь! Не иначе, какая-нибудь грымза старая. Сейчас небось начнет жаловаться, что ее пучеглазую карманную шавку не соизволили накормить свежими голубями в нормандских сливках, или что ее саму покусала стрекоза. Ага, вырвав кусок мяса девять на двенадцать. Пациенты, чтоб им. Даже вечером не могут оставить умирающего человека в покое! А ведь придется принять. Репутация заведения – превыше всего. И он сухо сказал Полю: «Проси».

Только увидев ее, Шарль вспомнил, кто она такая. Молодая изящная женщина из коттеджа № 8 «Виноградная гроздь» (левая сторона). Причина приезда в пансионат – «восстановление после воспаления легких». Оплачено на двоих за две недели. Прислуга еще шушукалась, мол, ни разу не лечиться она сюда приехала, здоровая как лошадь, ясное дело зачем при ней здоровенный бугай, тьфу, срамота какая! Правда за первые дни пребывания подозрения горничных не подтвердились – никаких следов близкого общения Инес де Брие и ее угрюмого сопровождающего не обнаружилось. И вообще, ее спутник скорее напоминал не возлюбленного, а телохранителя. Женщина дисциплинированно посещала процедуры, столовалась у себя в коттедже, подолгу сидела на берегу озера, закутавшись в теплую накидку и практически ни с кем не разговаривала, а ее спутник ненавязчиво маячил поблизости с угрозой осматривая окружающих. «Что же ей от меня-то понадобилось?» – недоумевал Шарль, разглядывая миловидное лицо посетительницы. «На что жаловаться будет?»

И ошибся. Посетительница пришла к нему не с жалобой.

– Добрый вечер, мадам. Неужели Вас что-то не устраивает в нашем заведении? Наш персонал приложит все усилия, чтобы Ваше пребывание было максимально комфортным, – Шарль привычно разливался соловьем.

– Добрый вечер, мсье Велье. Я хотела бы поговорить с Вами конфиденциально.

– Я весь внимание. «Что, к самой муж соглядатая приставил и не развлечешься, а завидно? Неужели решила донести о чужих шалостях?» Шарль почувствовал разочарование – не ожидал он такого от этой утонченной и явно непростой мадам. И снова ошибся.

– Мне известно о вашем диагнозе. И о том, какой срок Вам определили врачи.

А вот такого удара Шарль точно не ждал. Это что же, он напрасно приложил столько усилий, чтобы все сохранить в тайне? Даже родственники ничего не знали. Ах, доктор Плюшар, доктор Плюшар! Стоило с таким пафосом распинаться о врачебной тайне, чтоб потом «слить» ее этой… этой… короче, этой. И вот что теперь делать?

– Я не понимаю, о чем Вы говорите, мадам, – попытался открутиться Шарль. – Вероятно, Вас ввели в заблуждение.

– Мне почему-то кажется, что Вы меня прекрасно понимаете, мсье Велье, – очаровательно улыбнулась посетительница.

– Я отказываюсь обсуждать эту чудовищную ложь! – возмутился Шарль. – И прошу Вас покинуть мой кабинет! А еще лучше и мой пансионат! Вам будет переведена уплаченная Вами сумма за проживание. И скажите спасибо, если я не подам на Вас в суд за клевету!

А она тихо засмеялась.

– Вы такой грозный, я впечатлилась. Не грешите на своего врача, мои сведения получены без его ведома. И для экономии нашего, а особенно Вашего времени… Вам ведь обещают не более двух месяцев? могу Вам сообщить – Вас можно вылечить. Решение за Вами.

И ведь что странно – Шарль ей почему-то поверил. Ну не была она похожа на шарлатанов, которые предлагают чудодейственные бальзамы из Лурда. И на мошенницу не была похожа, и на проходимку тоже не была похожа. А на кого? А на дельца, который предлагает сделку. И Шарль решился.

– Что меня ждет и какова сумма?

– Вы выздоровеете. При Вашем состоянии организма – это еще лет тридцать нормальной жизни. Разумеется, никто ничего не гарантирует в случае форс-мажор. Если, например, Вы соберетесь сломать себе шею, катаясь на горных лыжах, или прыгая с парашютом. Но эта болезнь отступит. Что касается цены… Вы подпишите дарственную на ваш пансионат. Успокойтесь, никто ничего не узнает. И одариваемый не станет пускать ее в ход – это страховка. В наших интересах сохранить статус-кво. А без Вас будет потеряна большая часть очарования и привлекательности этого места. Опять же многовековая история родового поместья… Вы по-прежнему будете главным и будете получать все причитающиеся Вам доходы.

– А моим детям? – хрипло спросил Шарль.

– Когда Вы умрете, Ваш сын Бертран (он ведь Ваш основной наследник?) будет поставлен в известность о наличии дарственной. И ему будут предложены те же условия – доход в обмен на сохранение тайны.

– А что с этого надеетесь получить Вы?

– Один раз в году в Ваш пансионат будет приезжать смертельно больной пациент. Мы заранее сообщим о необходимости забронировать домик. Одновременно в соседнем номере на другой половине будет жить наш представитель. Между половинами коттеджей есть двери. Обычно они заперты, но иногда Вы их открываете при поселении больших семей. Мне понадобится ключ от этой двери. Пациент выздоровеет. После третьего-четвертого случая даже до самых тупых дойдет связь между пребыванием в Вашем богоугодном заведении и выздоровлением больного. Стоимость номеров, в смысле коттеджей взлетит до небес. Мне почему-то кажется, Вы и ваш наследник не останетесь в накладе.

– Про себя я понял. Но Вы не ответили на мой вопрос – что с этого надеетесь получить Вы?

– Дорогой Шарль, мне опять же почему-то кажется, что наши отдельные взаиморасчеты с человеком, которому спасут шкуру – это исключительно наше дело. Вы получите жизнь, славу и деньги, а наши договоренности с потенциальными пациентами Вас касаться не должны. Вот Вы, например, вряд ли захотите, чтоб другие пациенты знали об условиях нашей с Вами договоренности?

«Да я уж точно не захочу, – подумал Шарль. – Но передать семейное поместье в чужие руки… Шесть поколений предков в гробах перевернутся… А с другой стороны, если никому ничего не сообщать… и сохранить декорум… А Бертран точно так же будет получать деньги, да и на приданное Люсиль можно будет отложить побольше, ей уже шестнадцать, считай, на выданье… А, с третьей стороны, какие у меня гарантии? Дарственную ей… а обманет? А вылечить не вылечит. И загнусь я от боли, да еще и без своего пансионата… А загнусь, оставшись владельцем – никто не захочет лечиться в месте, где даже хозяина спасти не смогли… Как поступить?»

– Дорогой Шарль, – после паузы влезла эта… посетительница. – Разумеется, у Вас нет ни малейших оснований мне доверять. Я, собственно, ни на чем не настаиваю. Нет, значит, нет. На такой случай у меня забронированы номера в «Лютеции» через десять дней и в «Розамунде» через месяц. Нам нужна база, а уж какой из пансионатов ею станет – будет зависеть от решения их хозяев.

«Вот мерзавка, – думал Шарль, – и ведь знает основных конкурентов. Подготовилась, негодяйка, вынюхала. Из восемнадцати пансионатов вокруг озера Грюйер назвала два самых успешных, ну, не считая моего. «Лютеция» даже известнее, чем мой «Луазон», там Леблан главврачом. Так, стоп, а чем она собралась соблазнять Гарлана и Юрданаля? Неужели они тоже чем-то больны? Вроде как у жены Юрданаля нелады с почками… Или слухи о том, что от сына Гарлана отказались чуть не все клиники, потому мальчишка плотно «сидит» на игле, правдивы? В последний раз, когда я его видел, парень выглядел… н-да, никак он не выглядел, кожа да кости, и рожа какая-то прямо серая. Да ты на себя в зеркало посмотри, у самого-то какая рожа! Ну, так я умираю. Ну, так и он, похоже, тоже не жилец. И что, теперь эта… мадам его вытащит с того света, а я умру? А я, между прочим, жить хочу! И уступать какому-то наркоману не намерен! Я, в отличие от него, себя всякой дурью не гробил, и право пожить заслужил. Но как бы подстраховаться при составлении документов?»

Мадам де Брие встала и ласково сообщила, что на раздумья у мсье Велье два дня. После чего предложение снимается. И ушла. Шарль даже не успел попросить ее держать язык за зубами по поводу его недуга. Впрочем, по зрелом размышлении, он сообразил, что афишировать его близкую смерть не в ее интересах. Во всяком случае, пока. А там… там видно будет.

Эти два дня для Шарля Велье оказались очень долгими. Выбор – в определенном смысле слова штука страшная. Тем более такой выбор. Беседа с нотариусом его не порадовала. Если подписывается дарственная на пансионат – обратно получить свою собственность будет, мягко говоря, затруднительно. А грубо говоря – практически невозможно. Мэтр Шабар прямо сказал, что в обязательном порядке потребуются справки, в частности от психиатра, что при подписании клиент был в своем уме и понимал, что подписывает. И впоследствии «отработать» назад, ссылаясь на временное помрачение рассудка – не вариант. И уж тем более не вариант для самого нотариуса. Оправдываться в суде с какого такого перепугу он, заслуженный нотариус, позволил заключить какой-то приблудной тетке несправедливую сделку с временно спятившим старым знакомым Шарлем Велье он, Оноре Шабар отказывается наотрез. «Погореть» на старости лет по причине чужой жадности ему не улыбается. Если уж заключать договор, то «железный». С учетом прав и обязанностей обеих сторон. Вот это, в смысле «непробиваемый» договор, он, Оноре Шабар составить готов. А желаете тупо жульничать – ищите другого ду… нотариуса.

Шарль обиделся. Да и что, собственно, такого он просил, всего-то оставить лазейку на крайний случай, а этот старый таракан раскричался. И Шарль об этом нотариусу даже намекнул, мол, зачем так возмущаться. А похожий на подыхающую черепаху Шабар неожиданно жестко напомнил («на тот случай, если некоторые, кхе-кхе, забыли») о том, что есть такая штука – профессиональная этика. И если сам Шарль готов содрать денег с клиента, продавая ему некую заведомо ненужную услугу, процедуру, или чем он там приторговывает, то старый Оноре, будучи безупречно честным юристом, считает необходимым ее, этику, соблюдать. Считал, считает и будет считать. А кому не нравится – смотри выше и вперед на поиски другого ду… нотариуса. А напоследок ехидный черепахоид спросил, неужели Шарль действительно думает, что у женщины, предложившей ему такую специфическую сделку, не найдется собственного юриста, каковой перешерстит предлагаемый договор вдоль, поперек и даже по диагонали? И, разумеется, «отловит» все сомнительные формулировки. После чего сама возможность подписания договора окажется под угрозой. Вот же козел старый.

Беседа с комиссаром полиции тоже оказалась безрезультатной. Сначала комиссар Тардье никак не мог понять какая такая нужда в проверке благонадежности мадам де Брие, если она в пансионате Шарля находится на условиях предоплаты, ни в чем не замешана, никого не соблазнила, ничего не украла, в полицейских списках подозрительных лиц не числиться. «Шари, – проникновенно спросил старый знакомый, – что тебя смущает? Или ты решил и ее присоединить к списку своих интимных побед?» Велье аж зубами скрипнул. Какие ему победы с непрерывной болью? На кой умирающему развлечения? Он попытался объяснить, что дама интересует его с точки зрения инвестирования денег в его пансионат и вновь натолкнулся на непонимание собеседника. «Так тут все просто – или она деньги переведет или не переведет, – ответил Тардье. – Зачем тебе полицейская проверка?» Еле-еле удалось уговорить его хотя бы проверить эту мадам по компьютеру. И что? Тридцать лет, подданная Швейцарии, проживает в Цюрихе в собственном доме. Номер паспорта, номер страховки. Много путешествует. Ни долгов, ни арестов, ни нежелательных контактов. Кредитная история отсутствует. Даже штрафов нет за неправильную парковку. И как, скажите на милость, только умудрилась-то нигде не засветиться. Ангел во плоти. Только ангелы таких предложений не делают. Так, а муж, дети, родители, братья, сестры? Кто у нее вообще есть из родственников? О, муж, а, нет, вдова. Нашлась только мать, Анна Миллер. Живет и работает, опаньки, в Москве! В столице, этих… медведей. И кем работает? Владелица косметологической клиники. Вполне себе достойно и респектабельно. Никаких зацепок.

Еще день ушел на самоедство. Шарль бродил по своему кабинету, взвешивая все за и против, и никак не мог принять окончательное решение. Только через полтора дня он прекратил, наконец, внутренние метания и позвонил в коттедж № 8. Когда трубку поднял угрюмый неандерталец, попросил позвать мадам де Брие и обреченно выдохнул единственную фразу: «Я согласен».

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», владелец Шарль Велье, 5 июля 2008 года, 19.12.

…Восемь лет на назад…

Шестидесятилетие Шарля отмечали пышно. Даже визиты пациентов постарались скомпоновать так, чтобы последние уехали накануне юбилея, а следующий заезд начался через два дня после праздника. Родственники, друзья, все работники, все знакомые собрались на лужайке перед административным корпусом. Специально заранее заказали сборные столы и устроили пир на свежем воздухе. Тосты, здравницы – Шарль был слегка нетрезв и счастлив. Вот то, что называется – жизнь удалась! Лучшее заведение на озере, лучшие диагносты, новейшая аппаратура, пациенты номера заказывают за год вперед и интенсивно шепчутся о чудесных исцелениях. И самого Шарля кроме артрита ничего не беспокоит. Ну тут уж деваться некуда – возраст, знаете ли. Мэтр Шабар вполне еще коптит небо, несмотря на годы. Комиссар Тардье ушел на пенсию. Юрданаль похоронил жену и эмигрировал в Канаду. А сын Гарлана умер. «Сторчался», как теперь говорит молодежь. И сам Гарлан недолго после этого прожил, всего три месяца. Так что теперь в «Лютеции» обычная гостиница. Зато сын Шарля открыл свою строительную компанию. И за последние четыре года построил в пансионате шесть новых коттеджей и обновил все остальные здания. У Бертрана с женой – трое детишек. Анжеле три года и полугодовалые близнецы, Алан и Серж. Люсиль помолвлена с графом д'Альяно, свадьба в начале сентября. Девочка учится на медицинском и упорно работает, собираясь стать дипломированным врачом. И со временем, чем черт не шутит, занять место главврача «Луазона». А почему бы и нет? Пока главным врачом в пансионате Леблан, переманенный из «Лютеции», но годы идут, мы все не молодеем, и, глядишь, лет через …дцать святое дело передать бразды правления дочери-врачу. Бертран управляющий, Люсиль заправляет по лечебной части, о чем еще мечтать?

А утром раздался телефонный звонок. Знакомый низкий женский голос поздравил Шарля с юбилеем и подтвердил дату прибытия «спецпациента». Ну и себя, соответственно. Шарль только вздохнул. Если раньше он буквально ненавидел эту… мадам за то, что ему пришлось подчиниться, да еще подарить свою собственность, то, посмотрев на ее «методы лечения», он начал ее… жалеть. Она ведь честно выполнила все пункты договора: никто ни о чем не узнал, все по-прежнему считали Шарля хозяином «Луазона», заведение процветает, ему самому «поправили» здоровье, никаких отступов от договора. «Поправили…» Знали бы эти счастливчики-пациенты, чего это стоит эмиссарам некой неведомой Шарлю организации! Он ведь и сам не знал, когда отлеживался после собственного выздоровления. А вот на следующий год не иначе как сдуру, а может, от жадности, начал предлагать «брать» не одного пациента в год, а пару-тройку, очень уж хотелось побыстрее и славы, и денег, ну, ведь было же обещано, …да и его самого «лечение» быстро поставило на ноги. Ну так как? А Инес де Брие мягко спросила, не перечитал ли он в детстве волшебных сказок. Шарль сначала даже не понял связи, при чем тут детские сказки? А она так же мягко объяснила, что он, похоже, плохо понимает «методику» исцеления. «Дорогой Шарль, я понимаю Вашу неприязнь ко мне и желание побыстрее получить обещанное, это проистекает из Вашего неверного представления о сути процесса. Вы ведь представляете это себе как взмах волшебной палочки и «крибле-крабле-бумс!» – все получилось. И правильно, с чего Вам ко мне хорошо относиться, если Вам кажется, что дарственную мы получили, не затрачивая усилий на Ваше лечение, просто сотворили это каким-то мгновенным волшебным образом, что автоматически переводит нас в разряд удачливых мошенников, гнусно воспользовавшихся Вашим бедственным положением. У Вас будет возможность убедиться, что это не так». Убедился, да. После второго пациента Инес де Брие неделю лежала под капельницей. Выхаживать ее прилетел невероятно известный и столь же невероятно скандальный врач – сам Фабрицио Марю. Когда Шарлю на пятый день разрешили ее проведать, ему показалось, что она постарела лет на десять. В лице ни кровинки, она почти не двигалась, на руках от уколов живого места не было. Вот тут-то Шарль и понял, что ни о каких мгновенных заклинаниях речь идти не могла. Инес расплачивалась частью собственной жизни, чтоб подарить ее другому человеку. А когда Шарль спросил, всегда ли это вот так страшно, она прошелестела: «За все в этой жизни нужно платить». И Шарль ее зауважал. И пожалел. Он-то расплатился недвижимостью, а вот чем платит она… И не стал спрашивать, чем расплатился очередной счастливчик. И больше никогда не заводил бесед об увеличении числа спецпациентов.

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», владелец Шарль Велье, 10 июля 2012 года, 9.26.

…Четыре года на назад…

Началось все с пустяка. Ну как с пустяка, к Шарлю пришла старейшая уборщица, матушка Саваж. Все работники пансионата знали матушку Саваж и все ей сочувствовали. Бедная женщина! Столько лет убиваться на самых тяжелых и грязных работах и что на выходе? Единственный сын, рожденный без отца, свет в окошке мать не ставил ни в грош, более того, открыто презирал. А она все терпела, тянула из себя последние жилы, зарабатывала деньги для «сыночки», которые он мгновенно спускал на выпивку и проституток. Выгнанный из института, парень вел богемный образ жизни, бренчал на гитаре в какой-то доморощенной рок-группе, мнил себя гением, пил не просыхая, покуривал марихуану, закидывался коксом и постоянно требовал от матери «капусты». И доигрался. С диагнозом «СПИД» долго не живут. И матушка Саваж пришла к Шарлю. И рухнула в ноги, умоляя спасти сына. Шарль пригласил Леблана и тот посмотрел результаты анализов. Вердикт остался прежним, парня спасти невозможно. На этой стадии болезнь стремительно прогрессирует, мальчишке осталось не более полугода. Но матушка Саваж и после ухода Леблана осталась и взмолилась: «Мсье Велье, я знаю, Вы можете спасти моего сына! Вы ведь можете положить его в свою клинику!» Шарль напомнил, что, во-первых, у него не клиника, а пансионат, пребывание в котором стоит некоторых вполне себе немаленьких денег. И что, во-вторых, они занимаются только восстановительными процедурами после основного лечения в собственно клиниках. Но матушка Саваж не унималась и продолжала умолять: «Мсье Велье, я знаю, спасти моего сына в Ваших силах!» Шарль несколько удивился и напомнил, что он даже не врач, а так, администратор, и, если уж сам Леблан опускает руки… а матушка Саваж села напротив него и деловито заявила, что кое-что он все-таки может. Он может попросить «эту ведьму». «Все знают, – прошипела она, – что ей под силу совершить чудо. Все знают, почему некоторые пациенты выздоравливают. Все знают, кому Вы обязаны славой. Не от Бога такие способности, ох, не от Бога, да и наплевать. Главное, чтоб она вылечила Мишеля». Шарль с интересом спросил, с чего матушка Саваж решила, что он вообще будет просить кого бы то ни было за ее отпрыска. «А с того, что иначе я всем расскажу о бесовской натуре Вашей… мадам». Последнее слово она буквально выплюнула. «Кюре давно ее подозревает. В церковь не ходит, причастие не принимает, а уж как это она лечит, когда человек по воле Божьей должен умереть должен, так понятно, что дьявольским побытом. Костер по ней плачет, ой плачет. А только если она Мишеля вылечит, я молчать буду. А Вы представляете, как обрадуются всякие писаки газетные, когда я им расскажу, что Вы стакнулись с Дьяволом!» Шарль жестко ответил, что происходящее сильно напоминает ему с одной стороны, полный бред, а с другой, попытку шантажа. И что никого и ни о чем он просить не будет. Что там себе матушка Саваж в голове сварила – ему неинтересно. Разговор окончен, дверь вон там. Матушка Саваж умелась, бормоча угрозы. И ведь как время выбрала удачно, стерррва, чертыхнулся Шарль. В коттедже № 12 сейчас проходит подготовку к… «воздействию» известный голливудский актер. С его-то диагнозом считай, прямо в гроб, но ему хватило ума обратиться к кому надо. Инес должна с ним начать «работу» послезавтра. Как все это некстати! Шарль тут же перезвонил в коттедж Инес и передал ей содержание беседы. Та мягко поблагодарила и вздохнув, заметила, что, скорее всего, теперь ей следует ждать визита матушки Саваж. Та действительно заявилась в коттедж Инес со своими просьбами-требованиями. Подробностей беседы Шарль так никогда и не узнал. А утром следующего дня Шарля разбудил звонок охранника: ночью матушку Саваж хватил удар. Ее полностью парализовало.

И в тот же день Инес сообщила, что теперь, для соблюдения конспирации, она будет прибывать в карете «Скорой помощи» прямо в день «воздействия». Или накануне. Чтоб ни у кого не возникало ненужных вопросов, почему у нее регулярно ухудшается состояние в процессе пребывания в пансионате. А так все понятно, приехала с жутким приступом… допустим, аллергии, а здесь приступ «сняли», и уезжает она здоровая и счастливая. «Умно, – признал Шарль, – а подготовка?» «А подготовку будет заранее проводить моя помощница». Инес в этом году сменила здоровенного сопровождающего-телохранителя на хрупкую миловидную девушку-медсестру восточного типа.

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», владелец Шарль Велье, 13 июля 2016 года, 10.43.

Придя в себя, Шарль понял, что нарушил условие Инес о сохранении тайны. Значит, теперь дарственная пойдет в ход и прости-прощай пансионат. Но все, что он сумел из себя выдавить, была просьба не трогать эту мужественную женщину, ведь она может спасти еще не одну жизнь.

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», Ортега, нав, 13 июля 2016 года, 10.45.

– Не волнуйтесь, – мягко сказал Иван Хуанович, – мы дознаватели, а не палачи. В каком коттедже она остановилась на сей раз?

– В «Подснежнике» № 10 (левая сторона), – обреченно ответил Велье.

– Кто там сейчас проживает кроме нее?

– Ее личный врач, доктор Марю, сиделка Антуанетта Лакруа и медсестра, Лолита Хуарес. А справа… – Велье замялся.

– Да-да, мы понимаем, спецпациент. Он нас не интересует. Ну, что ж, коллеги, похоже самое время побеседовать с госпожой де Брие. А еще вернее – с ее окружением.

– Да уж, с окружением, это точно, – злобно согласился де Корге. – Впрочем, еще неизвестно, насколько сама мадам замешана. И из какого она Дома, хотел бы я знать…

– Похоже мы это как раз и выясним, – обронила люда, выходя. – И господа… э… соратники, перед входом в нужный коттедж неплохо было бы подготовит пару-тройку арканов. А то мало ли…

К коттеджу № 10 тройка подходила, подвесив на кончики пальцев готовые к активации «Эльфийскую стрелу», «Навский аркан» и «Трезубец». На последнем настояла чуда, мотивируя это тем, что кроме атакующих арканов, никто не отменял парализующие.

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», Курт де Брильи, чуд, ложа Горностаев, 13 июля 2016 года, 11.02.

А в коттедже № 10 «Подснежник» «комиссию из Интерпола» на веранде поджидал тот, кого они совершенно не ожидали увидеть. Курт де Брильи, чуд, Горностай, командор войны. И пока никто не успел ничего ни сказать, ни сделать, де Брильи встал и церемонно склонился в поклоне навстречу наву, люде и чуду.

– Приветствую уважаемых представителей Великих Домов, – пробасил он. – Не могли бы вы временно убрать арканы? Никто здесь на вас не нападет. Я готов дать вам все необходимые разъяснения.

– Я хочу знать, где убийца моего брата! – мгновенно рявкнул де Корге, не убирая «Эльфийскую стрелу».

– Здесь, – спокойно ответил де Брильи. – Лион, постарайтесь ни на кого не кидаться. Во всяком случае, пока.

– Мы же из одного Ордена! Вы что, хотите покрыть убийцу рыцаря, своего брата по крови!

– Лион, я Вас еще раз прошу, постарайтесь пока ни на кого не кидаться. Иначе Вы поставите под угрозу собственную жизнь.

– Так Вы мне еще и угрожаете! Может, Вы и убийцу на моего брата натравили!

– Лион, Вам следовало бы помнить правила. В мирное время вопрос о наказании за причинение вреда представителю одного Великого Дома представителем другого Великого Дома должен рассматриваться с привлечением представителей обоих Домов, а, зачастую, и всех трех Великих Домов. И наказание определять будете не Вы лично. А либо уполномоченные Домами лица, либо их главы. А насчет угрозы… Если Вы вместо расследования без доказательств, но при свидетелях рветесь убивать существо, принадлежащее к Дому Людь, присутствующая здесь фата Диодора получает право Вас остановить практически любыми средствами. Я правильно цитирую Кодекс? Причем, похоже, сделает она это с огромным удовольствием. Вы не знакомы с действием ее «Трезубца»? Я почему-то так и думал. Недавняя разработка: захват и паралич. Кроме того, как мне кажется, и Великий Дом Навь заинтересуют подробности происшествия…

Если бы взглядом можно было убивать, Лион де Корге точно никого бы не оставил в живых. А фата поиграла огоньками заклинания на кончиках ногтей левой руки, одновременно поглаживая правой рукоять кинжала. Даже Ортега выглядел заинтересованным.

– Значит, я должен слушать чьи-то дурацкие оправдания, потому что Вас не устраивают Правила крови?

– Правила крови применимы только для Великого Дома Чудь. Остальные Великие Дома вольны руководствоваться чем угодно при разборе своих внутренних дел. Сейчас же речь идет о клубке взаимоотношений, в котором оказались замешаны все три Великих Дома. Так что, может быть, присядем и поговорим?

– А, так тут и навские уши торчат! То-то я думаю, с чего это бы это мы втроем сюда прибыли, когда и меня одного бы хватило!

– Не хватило бы. Лион, Вы даже не представляете себе из-за чего все заварилось.

– Может уже следует доложить о промежуточных результатах расследования? – неуверенно предложила фата Диодора.

– Может и следует, но у меня, как и Вас – приказ о радиомолчании до полного выяснения обстоятельств, – сухо ответил Ортега.

Столик на веранде был маленьким, но стаканы с водой и соком на нем вполне уместились. Де Брильи достал и активировал черную пирамидку.

– Навский оберег! Разумно, – признала люда.

– Шарль Велье, я так понимаю, уже рассказал вам как началась эта история для него. Однако сама история началась еще раньше. Вы все знаете, что способности того или иного Великого Дома как правило, являются некой константой. У людов способности к магии, как правило, достаются только женщинам, у чудов, наоборот, мужчинам, про способности навов я даже распространяться не буду, все знаем. Но есть еще один Дом, который почти никогда за много лет не принимался всерьез. И только в последние лет семь отдельные его представители заставили о себе заговорить.

– Если Вы о Великом Доме Тать, то Вы несколько опоздали…

– Нет. Я о Доме Чел.

– Но Вы же не хотите сказать…

– Да, Инес де Брие – чел.

– То есть она все-таки лечила этих пациентов… а как? У челов практически нет способностей к магии! Если только… – де Корге прищурился и медленно проговорил:

– Она могла докопаться до методики создания Куколок Последней Надежды. Это помниться, именно челы додумались ее возродить. Только это запрещено.

– Не знает она этой методики. А что касается способностей к магии… У подавляющего большинства челов ее нет. У некоторых – есть. Вспомните хранителей Черной книги. Вспомните Мстителя. Вспомните Сказочника и его друзей с Выселок. Из любого правила, знаете ли, бывают исключения. Инес – исключение.

– Я что-то не понимаю, как все это приближает нас к рассказу об убийстве моего брата.

– Сейчас поймете. У Инес уникальные способности к врачеванию. За годы обучения и последующих опытов она сумела разработать свой метод лечения. Он заключается в передаче пациенту жизненной энергии врача. Она научилась «давить» такие хвори, которые считались и считаются в принципе неизлечимыми.

– Это какие же? – заинтересовалась люда. – Такой метод мог бы пригодиться и в Тайном городе.

– А он и пригодился, – невесело усмехнулся чуд. – Поэтому мы сейчас все и находимся здесь. Началось это шестнадцать лет назад. Инес тогда было двадцать шесть лет. Она тогда почти нащупала методику, но несколько попыток вылечить окружающих сорвались.

– То есть она их угробила.

– То есть они даже не узнали. Хуже им от ее манипуляций не становилось, но она-то пыталась их спасти. И не могла. Хотя выкладывалась полностью.

– И чем же она выкладывалась?

– Энергией, Лион, жизненной энергией. Шарль ведь рассказывал вам, что восстановительный процесс занимает больше недели? Ну так это предварительно, так, чтоб на ногах держаться, а на полное восстановление ей нужно не менее полугода. И это с постоянным применением эрлийских препаратов. А в особо сложных случаях – до десяти месяцев.

– И как же она перешла к успешному лечению?

– Достаточно случайно. У нее заболел отец. Врачи определили ему срок в полгода. Наверное, тогда случилось то, что принято называть инсайтом, «прорывом». Она его «вытащила».

– И что? Она так может любого «вытащить»?

– Теперь практически да.

– Не верю! – легендарной упертости чудов могли позавидовать их легендарные звери с гербов.

Де Брильи молча достал и протянул список.

2004 – Шарль Велье, чел, рак.

2005 – Захария Хамзи, шас, паралич.

2006 – Лотта Глюб, чел, болезнь Альцгеймера.

2007 – Рудольф Шарге, чуд, магическое истощение.

2008 – Анна Миллер, чел, птичий грипп.

2009 – Радислав, люд, болезнь Крейтцфельдта-Якоба.

2010 – Эрнесто Каррильо, чел, болезнь Пика.

2011 – Лита, черная моряна, «синдром синей крови».

2012 – Павел Брждецкий, чел, спид.

2013 – Ашока Сингх, чел, красная волчанка.

2014 – Александр Грауф, чел, геморрагическая лихорадка Эбола.

2015 – Теренций, кóнец, гангрена нижних конечностей.

2016 – Ританга, нав, «поплавок».

После прочтения маги Тайного города некоторое время пытались прийти в себя.

– Не может быть, – лихорадочно шептала люда, – я же помню то лето, у Радислава обычная простуда была. Неужели он от болезни Крейтцфельдта-Якоба чуть не умер? У людов она встречается не так, чтобы часто, один случай на тысячу. Нам нужна эта методика!

Лион де Корге смотрел на список с подозрением.

– Написать-то все что угодно можно, – неожиданно сообщил он, – а вот предъявить хоть одного вылеченного чуда не получится, Рудольф Шарге мертв.

– Да, причем именно что с подачи Вашего дядюшки, Карла де Корге, – с наслаждением подпустила шпильку фата Диодора. – Это же он отдал мальчишку на заклание ведьмам?

– Он вовсе не собирался…

– Лион, да перестаньте, все он собирался, и знал, что подружки пустят в расход кого-то из молодых чудов, – хмыкнул де Брильи. – Как еще, например, Вами не пожертвовал… Или моим сыном.

– Зато Радислав жив. И Захария Хамзи прекрасно себя чувствует, – азартно считала люда. – И Теренция я не далее, как позавчера видела.

– Небось у себя в койке?

– А будете хамить, я Вам и без магии морду расквашу! И вообще он сейчас обхаживает шасу Майю.

– Прекратите балаган, – неожиданно рявкнул Ортега. – Одно подтверждение мы можем получить прямо сейчас. Ританга где?

– Лежит, в себя приходит.

– Где лежит?

– В этом коттедже, за стенкой.

– Я хочу его видеть.

– Пока лучше не надо.

– А это мне решать, надо или не надо!

– Нет, Ортега, не Вам.

– Уж не Вы ли мне помешаете? – у нава ощутимо заострились уши.

– Нет. Позвольте мне позвонить.

Де Брильи достал мобильник и набрал номер. «Сидим, беседуем. Да, все. Нет, не верят. Тут Ортега рвется проведать Ритангу. Знаю, что нельзя. А я ему так и сказал. Может, Вы уж лучше сами? Я для него в этой области не авторитет. Хорошо, ждем».

Де Брильи убрал мобильник и посмотрел на входную дверь коттеджа. Оттуда вышел невысокий упитанный человек с брюзгливым выражением лица.

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», брат Фациус, семья Эрли, 13 июля 2016 года, 11.59.

– Брат Фациус! – ахнула люда, – Теперь понятно, почему речь шла о том, что замешаны все три Великих Дома… Вы-то что здесь делаете?

– То же, что и всегда, жизни спасаю, – огрызнулся один из самых склочных эрлийцев. – Мне в отличие от некоторых белобрысых вертихвосток некогда по койкам вышивать! Меня больные ждут.

– Да как Вы…

– Смею, милочка, смею. Забыли с чем к нам в Обитель пять лет назад пожаловали?

Тут уж все мужчины как по команде уставились на люду, которая, похоже, от ярости потеряла дар речи.

– А Вам, Ортега, что нужно? Сказано было, нельзя больного тревожить, значит, нельзя. Много Вы в процессе выздоровления понимаете? Не лезьте к Ританге, он еще без сознания.

– Но я…

– Комиссару нажалуюсь! «Дырку жизни» не работающую подсуну! При следующем ранении подыхать брошу! Лишнее отпилю при операции – про феечек навсегда забудешь! – маленький эрлиец так грозно надвинулся на высокого нава, что Ортега аж подался назад вместе со стулом.

– Брат Фациус, будьте добры, проясните для присутствующих неясные им эээ… лечебные моменты, – скромно попросил де Брильи.

– Что тут и кому непонятно? – взвился брат Фациус. – Мы имеем дело с феноменом. Я сам такого никогда не видел. Ни в одной рукописи такого не описано. Она не просто женщина, она – Великая Ценность! Уникум, если хоть кто-то из присутствующих слышал такое умное слово.

– Брат Фациус, – сквозь зубы спросила пришедшая в себя люда. – Этот список действительно перечисляет всех тех, кого она «вытащила»?

– Разумеется, нет.

– Я так и знал, что все это вранье! – вылез неугомонный де Корге.

– Курт, заткните Вашего придурка! – рявкнул брат Фациус. – Этот список не полон!

– Сам ты…

– Заткнитесь, Лион! – в один голос потребовали представители Великих Домов.

– Брат Фациус, то есть всех перечисленных и еще каких-то неучтенных она все-таки спасла?

– Да.

– Тайм-аут, – предложил Ортега. – Вы как хотите, а мне надо эту новость переварить.

– Переваривайте быстрее, – не унимался эрлиец. – У меня на руках трое пациентов.

– Да, кстати, – встрепенулся де Корге. – Почему трое? И кто убил моего брата?

– А потому, что Ританга приходить в себя будет еще не меньше двух суток. Самой Инес придется полежать с неделю. У Литы прогноз не самый лучший, нужно порталом вызывать помощь, один я не справлюсь. Я бы ее сам в обитель отправил, но транспортные возможности на нуле, да и надо было вас дождаться.

– Кто убийца-то? Впрочем, я догадываюсь, черная моряна, правильно? Отдайте мне ее!

– Какой кровожадный вьюноша! – всплеснул руками брат Фациус. – А вот кукиш Спящего Вам в сумку, чтоб сухари не мялись! Не отдам!

– Да я сам…

– Не смейте никого трогать, – зашипел Ортега. – Уложение 1724 года что по этому поводу говорит? Те, кого лечат представители семьи Эрли, входящей в Великий Дом Навь, во время процесса лечения неприкосновенны. Только троньте – и Чудь недосчитается еще одного ретивого де Корге!

– Вы не имеете права!

– Как раз я-то имею! Нарушение Уложения карается смертью!

– Хоть почему она его убила! Это я могу узнать?

– А то Вы не знаете! – возмутился брат Фациус. – Не мог сам Ульрих такую интригу сплести. Ему подсказал кто-то поумнее, и я догадываюсь кто!

– Вы на что намекаете?

– Я не намекаю, вьюноша, а прямо говорю, зачем Ваш братик сюда заявился! Матушку спасать! Вы искали талантливых врачей, и кто-то из вас заинтересовался клиникой Велье. Еще бы, такая слава! И про Рудольфа Шарге Вы вполне могли пронюхать, все-таки из одного Ордена. Знали Вы, кто здесь лечит, знали. Но сами не рискнули приехать, братишку прислали. А он пару дней назад пришел в «накидке пыльных дорог» и попытался нас шантажировать.

– Чем пугал? – заинтересовался Ортега.

– Чем, оглаской, вестимо. Да не вообще, а в Тайном городе. И как это я посмел скрыть от Великих Домов такую информацию. И что со мной за это сделают. И что как только выяснится факт существования такой кудесницы, один из Великих Домов ее мгновенно выкрадет, запрут на сто замков и до конца жизни будут заставлять лечить своих бойцов. А если это окажется Зеленый Дом, то фаты просто ее разберут на запчасти, чтоб понять, как это у нее получается, и постараются повторить. И не сверкайте на меня глазами, дорогуша, знаю я Ваши нравы, так что насчет вас этот рыжий, возможно, не ошибся. А вот если она немедленно и забесплатно вылечит Вашу матушку, то он, Ульрих, понятно, будет молчать. А если наша кудесница окажется непонятливой, то посмотрим, как она будет прыгать по жизни с оторванными ногами.

– И что?

– Я похож на того, кого можно шантажировать? Я его послал! К грифону в ж…, в общем, далеко. И пообещал помочь испытать на себе действие артефакта «Нарвал». Ну, и Лита пригрозила порвать, если он хоть пальцем Инес тронет. Я накрыл дом «сферой» и продолжал готовить Ритангу к воздействию. Тут уж было не до соблюдения секретности. Вызвал Инес на два дня раньше, она приехала утром 11 июля. Вечером начали работать с навом. И тут Ульрих прорвался в дом порталом. Видит, что ритуал уже начат и звереет. Тупой-тупой, а понял, что не успел. Пообещал всем безвременную смерть и кинулся на нас. Ританга без сознания, Инес не может прерваться, я не могу отойти! Лита взяла его на себя. Желаете осмотреть гостиную? Там ничего целого нет. Он Литу почти заломал, рыцарь-узурпатор это вам не зайчик плюшевый, да еще полные карманы артефактов. Много она насопротивляется против «Ока василиска»? Он ее почти задушил, но Лита как-то в последний момент очнулась, вывернулась и буквально открутила ему голову. Ну что дальше? Знаете, как приятно и удобно работать по щиколотку в густеющей крови? Мы с Инес закончили с Ритангой только к четырем утра, я и его, и ее положил под капельницу, потом занялся Литой. Девочка пять часов лежала в луже крови и терпела.

– Какая она на фиг девочка! Она генно-модифицированное чудовище без башни!

– Что б Вы знали, молодой человек, Лита умная и тонкая барышня. Она невероятно талантлива, снимается в человском кино, пишет стихи, великолепно играет на флейте. А еще она верный друг и бесстрашный воин. Она понимала, что против рыцаря-узурпатора с «Оком василиска» у нее практически нет шансов, а все равно кинулась нас защищать. Я горжусь таким знакомством.

– Она убийца!

– Она только оборонялась!

– Дом Чудь потребует ее выдачи!

– Не уверен, что подобное пройдет. – это уже вступил де Брильи. – Если все сказанное подтвердится, право черной моряны на самооборону и защиту жизней двух представителей семьи Навь могут признать и в Ордене.

– Зеленый Дом тоже будет против!

– Тогда пусть человская колдунья вылечит нашу мать, и семья не будет подавать претензию!

– Вьюноша, – ехидно спросил брат Фациус, – а у Вас в роду точно шасов не было? А то Вы, как я посмотрю, практически над трупом брата умудряетесь торговаться… Сознайтесь, затем ведь и приехали?

– На дуэль я Вас вызвать не могу, но прибить Вас мне даже Ваш преклонный возраст не помешает!

– Лион, от того, что Вы сейчас громко кричите, толку не будет. Лучше сознайтесь, чья идея была матери помочь? И, кстати, что с ней?

– Саркома Капоши, – буркнул рыцарь. – Неоперабельный случай.

– А Инес Вы как вычислили? Колитесь, не Ульрих же ее нашел. Тот, помнится мне, кроме кабаков, возни со своими любимыми электронным схемами и боя на мечах сроду ничем не интересовался.

– Мне Рудольф когда-то проболтался. Я тогда не очень поверил, думал, так, треп по пьяному делу, а четыре месяца назад брат Ляпсус и сообщил про мамин диагноз. Великий магистр разрешения на лечебный аркан не дал, и что делать? Тут-то я и вспомнил слова младшего Шарге про какое-то эксклюзивное излечение чудов. Не так уж сложно оказалось выяснить, куда он заказывал порталы, когда отсутствовал месяц. Выяснили – и тут такая новость: в этом пансионате практически каждый год чудеса выздоровлений. Мы поняли, где-то здесь прячется тот неведомый кудесник. Мы только не знали кто именно. Но одна закономерность «выплыла» – все случаи «чудес» приходились на июль. И мы поняли, что скорее всего, он не местный, а бывает наездами. Сначала решили ждать июля, а потом догадались проверить записи хозяина, а там повторов ровно два: один парализованный швед, который здесь проводит лето уже лет двадцать и ваша Инес. Тут уж стало понятно, что к чему.

– А почему Ваш брат сразу начал с угроз?

– А Вы бы, разумеется, сразу кинулись нам помогать?

– Нет, не кинулся.

– Тогда Ульрих, возможно был прав, начав с силового варианта.

– Лион, помочь Вашей маме мы на тот момент все равно не могли.

– Это почему же?

– Да потому, что это не аркан! Это длительный процесс, который требует соответствующей подготовки. Говорю же, пациента надо подготовить, там одних лекарств чуть не на пару килограммов. А самое главное – готовится Инес.

– Ну вот она была готовая и могла вылечила маму.

– Лион, Вам когда-нибудь рассказывали о разнице между мужчиной и женщиной, и между навом и чудом?

– Вы меня сейчас опять оскорбить пытаетесь?

– Хотел бы, давно бы оскорбил! Инес загодя принимает гормоны и препараты, чтоб максимально приблизить состав своей крови к крови пациента. «Под» ритуал с навом она за три недели пила гормональные средства для изменения состава своей крови под мужской тип организма и под тип навской крови! А не под женский тип, и не под чудскую кровь! Если бы даже она согласилась лечить Вашу матушку с такой подготовкой, она смогла бы ее только квалифицированно умертвить, это Вы в состоянии понять! Я уж не говорю о том, что и Ританга, скорее всего, скончался бы, получив дозу подготовительных лекарств, но не получив подпитки энергией.

– То есть шансов у нас не было?

– Нет, Лион. На момент воздействия – нет. Даже за месяц – уже нет. А учитывая срок договоренности с представителем Темного Двора – почти за полгода нет.

– А почему тело нашли на территории? – полюбопытствовал Ортега. – Службу утилизации никто не отменял.

– У нас практически «сели» все источники энергии, вся мощность артефактов ушла на Ритангу и Инес. Лита на последних крохах сумела перебросить труп коротким порталом в «мертвую» зону камер наблюдения. Чтоб тело в доме не оставлять. Да и не скроешь такое. Ладно, человская полиция, но представители Тайного города могли появиться в любую секунду и потребовать объяснений. И вот как я буду им объяснять, что ни с того, ни с сего утилизировал тело рыцаря Чуди?

– Э… ну да. А про «мертвую» зону откуда узнали?

– Лита сразу после его первого появления поставила «следилки». И когда на следующую ночь Ульрих нахимичил с камерами, она поняла, что он готовится что-то предпринять. Возможно, он собирался обездвижить нас и под «накидкой пыльных дорог» дотащить Инес от коттеджа до «мертвой» зоны, а там вызвать портал, чтоб доставить ее к умирающей матери. Охрана ведь территорию мониторит, а если бы они увидели, что пациента тащут? А потом какие-то манипуляции с ним производят? Кинулись бы да пристрелили сгоряча. А так, что они увидят, если есть «слепое» место? Кстати, уважаемые представители Великих Домов, перед тем как я продолжу удовлетворять Вашу любознательность, мне хотелось бы обратиться с просьбой к фате Диодоре. Дорогая фата, Вы в состоянии создать для Литы портал в Московскую обитель? Девочка нуждается в помощи.

Фата молча встала, и они с братом Фациусом ушли в дом.

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», фата Диодора, люда, брат Фациус, семья Эрли, 13 июля 2016 года, 13.31.

Проходя через завалы обломков в гостиной, чуда коротко прокомментировала: «Развлеклись, однако». В левой спальне было полутемно и фата не сразу сориентировалась, где находится раненая черная моряна. Потом она заметила справа низкую кровать и маленькое тело на ней.

– Как она?

– Что Вы дурацкие вопросы задаете, плохо, я же сказал! Вы можете создать для Литы портал в Московскую обитель? Или у Вас батарейки сели? Может, мне нава попросить, он в отличие от Вас так точно умеет!

– Брат Фациус, я берусь предсказать Вашу судьбу. Вы умрете сегодня от моей руки в страшных муках.

– У Вашей линии всегда было плохо с предсказаниями. Ничего Вы мне не сделаете. Я Вам сегодня еще понадоблюсь. Так Вы будете делать портал или так и будете языком чесать? И сделайте грузовой, перемещать придется вместе с кроватью, девочка не может вставать. Стойте, мои инструкции!

Эрлиец проверил пульс у бессознательной Литы и положил под подушку пухлый конверт. Фата молча вызвала вихрь «длинного» портала и в нем пропала кровать с лежащей на ней черной моряной.

– Брат Фациус, а не могли бы Вы мне кое-что объяснить?

– Небось хотите спросить, какой мой интерес в этих излечениях?

– Не угадали, что немудрено, вот как раз у Вашей семьи всегда было плохо с предсказаниями, – «вернула» подколку люда. – Это Вы представителям всех Великих Домов расскажете. А я хотела спросить о другом. Почему Вы так отнеслись к Лите? Черные моряны – не самые… популярные особи среди жителей Тайного города. Все же знают, что, накинув боевую шкуру, черные моряны превращаются в машину смерти, ничего не соображая. Да и сами эрлийцы не брезгуют покупать их головы с ядовитыми железами на производство своих бальзамов. А она кинулась Вас защищать, судя по всему, добровольно. Да и Вы к ней явно неравнодушны…

– Эх, милочка, вот слушаю я Вас и понимаю, как у Вас извращены представления об окружающем мире. По-Вашему, раз черные моряны являются созданием одной из ваших колдуний, кто у Вас там отличилась, фата Мара, помнится? То и относиться к ним следует как к инструменту, правда, опасному. Или, если уж воспринимать, то только как источник яда или объект сексуального домогательства? То есть в отношении них возможны либо страх, либо похоть. А мне, например, просто нравится с ней общаться. Лита – личность. У нее очень интересный взгляд на современное искусство, она открыла мне мир духовых инструментов, а то я как-то пропустил этот аспект в своем образовании, она остроумна и ненавязчива в общении. Она стоически терпит мое стариковское ворчанье и прекрасно заваривает травяной чай. Мне с ней… комфортно, что ли. И она ни разу не пыталась от меня что-то потребовать с позиций силы, как некоторые, например, чтоб я немедленно ее бесплатно вылечил или отдал весь запас своих бальзамов. А почему отнесся… Мы – целители, Дора, а это практически диагноз. Мы не делаем разницы между существами, которым обещана наша помощь. И «тащить» с того света будем и чуда, и нава, и люда, и чела. Это… ну, установка по жизни, что ли. Кодекс. И наше знакомство началось именно с лечения Литы.

– Так моряны практически ничем не болеют!

– Кое-чем они все-таки болеют. Например, «синдром синей крови» случается и у белых, и у черных морян. Только вот переносят они его по-разному…

– Да я Вас умоляю! Это как с человской ветрянкой – достаточно один раз переболеть в детстве и больше никогда не прицепится.

– Это у белых морян, дорогая фата. У них вообще проблем нет в любом возрасте. Потому что как только эта мерзость подступает, а проявляется она только в боевой ипостаси, достаточно скинуть боевую шкуру и недельку ее не набрасывать. Ну, эликсирчиков попить, и все. А у черных бывают… хмм… проблемы. Не забывайте, если черную моряну спровоцировать, она обернется почти автоматически и потом вернуть ее обратно в сознание непросто. Эта вот неконтролируемость и сыграла с Литой нехорошую шутку – она не поняла, насколько эта синяя мерзость проникла в ее организм. Хорошо, что при очередном обращении с ней была белая моряна Бьяна – она-то этим переболела, ну ее к нам и привела.

– И что?

– А то, что в обычном состоянии с Литой было все нормально. А при нахождении в боевой шкуре болезнь стремительно прогрессирует и ураганно «жрет» организм черных морян изнутри. И выходов два: либо перенастроить браслет фаты Мары для сдерживания синдрома и отдать его ей на всю жизнь, либо предоставить ей возможность умереть через пару-тройку «обращений». Как Вы, очевидно, понимаете, ради одной моряны браслетом жертвовать никто не собирался. А без умения накидывать боевую шкуру – кому Лита нужна в Тайном городе? Что она вообще умеет? И мы с Инес предложили ей попробовать третий вариант.

– И у нее получилось?

– Дорогая фата, даже рискуя показаться сильно вредным, замечу, что приговоренная когда-то к смерти моряна уделала рыцаря-узурпатора. В лоскуты.

– А как шел сам процесс лечения?

– К технологии подбираетесь, – понятливо кивнул брат Фациус, – только вот я сильно сомневаюсь, что Вы сумеете это повторить. Инес работала с ней в накинутой боевой шкуре.

– Это невозможно!

– Это просто Вы не в курсе, как такое возможно.

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», Курт де Брильи, чуд, Лион де Корге, чуд, 13 июля 2016 года, 13.31.

Ортега потряс головой и сообщил, что ему надо отослать человскую полицию, после чего покинул веранду.

Лион де Корге немедленно повернулся к Курту де Брильи и предложил договориться в отсутствие лишних ушей.

– И о чем договариваться будем? – поинтересовался Курт де Брильи.

– То есть как это о чем? А наша мама? А сама возможность вылечить даже неизлечимые болезни?

– Лион, мне очень жаль Женевьеву де Корге, но, похоже, шансов в данном случае у нее нет. Вы посчитайте, сколько пройдет времени, прежде чем организм Инес придет в норму после лечения нава. Ей на полное восстановление нужно не менее полугода, причем с постоянным применением эрлийских препаратов. А в особо сложных случаях – до десяти месяцев. А Вашей матушке сколько обещали?

– Осталось не больше двух месяцев.

– Еще раз повторяю, мне очень жаль, но вряд ли что-то удастся сделать.

– А забрать ее в Орден?

– А как Вы это себе представляете?

– Портал, отдельная палата, охранные заклинания и пусть будет в резерве для сложных случаев.

– А с чего Вы взяли, что сумеете ее… умыкнуть?

– Так кто нам сейчас сможет помешать? Эрлиец – хлюпик, Ортега с человскими полицейскими занят, фату Диодору Вы возьмете на себя, а я порталом переправлю Инес в Орден.

– А Вы врач? И сумеете ее поднять на ноги для… хм, дальнейшего использования?

– Других эрлийцев пригласим! Брат Динамус, брат Ляпсус, брат Эрциус, брат Жолиус, да мало ли их в Обители!

– Да их, может, и много, только лучше брата Фациуса никто не справится. И кстати, Вы полагаете, что остальные Великие Дома так прямо спокойно к этому отнесутся? Королева Всеслава поднимет крик, а Сантьяга прямо и не знаю, что сделает… Других эрлийцев пригласить уж точно не позволит.

– А кто первый, тот и прав!

– Лион, я смотрю, Вы все привыкли решать наскоком. А ее саму Вы не горите желанием спросить, хочет ли она практически в тюрьму?

– Да что ее спрашивать будет, она нужна Ордену и точка! Какой-нибудь из арканов подчинения накинуть, и она даже не пикнет!

– А ничего, что Инес защищает «Кольцо саламандры» четвертого уровня?

– И где она его взяла?

– Я принес и установил.

– А это уже тянет на измену.

– Нет, Лион, это тянет на защиту. После сокрушительного, не побоюсь этого слова, явления Вашего брата, стало ясно, что тайны больше нет и всем нам не избежать разбирательств. А учитывая Ваш семейный темперамент, надо было подстраховаться, дабы не допустить пошлой драки над полуживой целительницей. А вот кстати, и Ортега возвращается…

Ортега вошел на веранду, хмурясь, и сообщил, что оцепление снято, он сумел убедить комиссара полиции, что убийца на территории отсутствует, но вопросов у полицейского меньше не стало.

Вслед за ним к присутствующим присоединились брат Фациус и фата Диодора, причем, судя по выражению лица люды, ей подсунули на съедение целый лимон без сахара. Да еще и немытый.

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», Курт де Брильи, чуд, Лион де Корге, чуд, Ортега, нав, брат Фациус, семья Эрли, фата Диодора, люда, 13 июля 2016 года, 14.07.

Первой в бой кинулась фата.

– Уважаемые представители Великих Домов, – с места в карьер начала люда, – что будем делать?

– Видимо, для начала, следует обсудить размер вины черной моряны, убившей рыцаря Чуди, – мгновенно среагировал Лион де Корге. – А также поговорить о наказании и компенсации за содеянное.

– А ничего, что Ваш братик сам собирался убить нескольких представителей Великих Домов? – ехидно проскрипел брат Фациус. – «Под бой» ушли бы нав, эрлиец, черная моряна и могла пострадать целительница. Я считаю, что речь в данном случае должна идти о несанкционированном нападении представителя Дома Чудь и последующей вынужденной обороне.

– Пока это только Ваши слова. Кто может это подтвердить? Ваша челка? Нав, пребывавший в отключке? Черная моряна? Мой умерший брат?

– Эх, Лион, а братик-то Ваш предусмотрительнее Вас оказался. Вы думаете, он просто так камеру перенастраивал? Ему лишние свидетели и свидетельства, похоже, не нужны были. И, значит, уходить ему с целительницей надо было, используя «мертвую зону» камер. Он-то сообразил, что раз камеры по периметру стоят, так они и внутри дома могут быть. А значит, будут и доказательства.

– А они были?

– А они и есть. Все операции «писались». У Егора Бесяева работают оч-чень профессиональные ребятки, они камеры и установили. И все записи «лежат» в Интернете, в «облаке». Вместе с последней, где Ваш брат на нас напал.

– А как насчет состояния боевой ярости рыцаря Ордена? Он мог просто не выдержать и сорваться!

– А он и сорвался. И Лита нас спасла. Желаете запись посмотреть?

– Мы все желаем, – вмешался Ортега. – Я так понимаю, представители всех Великих Домов просто обязаны увидеть эту запись.

– Разумеется, – подтвердила фата Диодора. – Только после просмотра объективных… свидетельств можно начинать обсуждение и принимать решение.

Брат Фациус попросил у Ортеги планшет и достал флешку. Несколько движений пальцами и на экране развернулся видеофайл. Нав, люда и чуд буквально прилипли к экрану.

– Спящий, что Вы делаете! – ахнула фата через полминуты, впиваясь в экран зрачками. – Вы же его… вскрываете!

– А Вы думали, милочка, Вам фокусы с цветными ленточками будут показывать? Я ведь предупреждал, это полноценная операция! И потом, он в отключке, и в тот момент вообще ничего не чувствовал. Давайте я перемотаю на момент нападения, а то еще в обморок хлопнитесь, возись с Вами потом… Вот оно, это место.

Трое представителей Великих Домов напряженно смотрели запись. В комнате, где брат Фациус и Инес де Брие в халатах, шапочках и перчатках что-то сосредоточенно делали внутри тела нава, возник вихрь портала. Из портала вывалился Ульрих де Корге в кирасе и с боевым мечом. Послышался рык: «Вы все-таки начали! Я ведь предупреждал! Ну теперь пеняйте на себя!» И рыцарь поднял меч. Справа к нему метнулась хрупкая черноволосая фигурка и повисла на руке с оружием. Одновременно черная моряна начала трансформацию. Выросли рога, провалился нос, руки стали трехпалыми, появился толстый, шипастый хвост. Рыцарь попытался ее смахнуть, но моряна заблокировала его ударную руку намертво и начала постепенно отжимать ее назад. Но де Корге не зря носил звание рыцаря-узурпатора, левой рукой он ловко извлек из кармана «Око василиска» и буквально воткнул ей в лицо. Лита начала медленно оседать на пол. Ульрих успел несколько раз ударить мечом несопротивляющееся тело, а потом со словами: «Закончим!» опустился на колени, отложил меч и начал ее душить. Через несколько секунд тело Литы начало выгибаться и вдруг!

Она неожиданно перешла из лежачего в сидячее положение и схватила рыцаря за голову. В следующий момент голова рыцаря уже летела к двери, а само тело упало, заливая пол кровью. Лита выдернула из трупа когти, откатилась и начала обратное превращение.

– Ну, собственно, самое интересное вы уже видели, – сказал брат Фациус, останавливая просмотр. – Вот так и произошло то самое убийство.

– Зеленый Дом будет настаивать на версии вынужденной самообороны, – твердо сказала фата Диодора. – Запись это подтверждает.

– Дом Навь согласен с предыдущим оратором, – не менее твердо поддержал Ортега. – Оснований обвинять черную моряну Литу в нападении нет.

– Значит, спишем рыцаря Чуди как мусор?

– Лион, а Вы считаете, что для рыцарей не писаны стандартные правила? Значит ему нападать было можно, а Лите сопротивляться нельзя?

– Ну, она могла бы…

– Тихо сдохнуть на благо рода де Корге, мы уже поняли. И дать ему возможность порубить в навский щукръ всех, кто там был. Лион, данная запись уже переслана в Орден. Я не знаю, что решит Великий магистр, но почему-то мне кажется, что претензии к Зеленому Дому будут минимальными.

– Это когда же Вы ее переслать успели? И зачем?

– Почти сразу после вашего прибытия. Сейчас уже и Франц де Гир, и Князь Темного Двора, и королева Всеслава успели ее изучить не один раз. А зачем… А затем, чтоб отбить у Вас желание, например, зачистить нас всех как свидетелей и сделать то, что не удалось Вашему брату – выкрасть Инес для Вашей матушки.

– В таком случае, господа, – продолжила люда, – предлагаю вернуться к теме. Что будем делать?

– А что Вы, дорогая, собственно, собрались делать? – Брата Фациуса, судя по тону, происходящее явно забавляло.

– Ну, мы как-то должны решить судьбу этой…

– Да ну?! И каким таким местом Вы лично собрались ее решать?

– Такой талант должен находиться под присмотром и контролем…

– А ничего Вам, да и кому бы то ни было этот талант не должен. Он у Вас не занимал.

– Но мы же не можем оставить на произвол судьбы такие возможности!

– Да можете, только не хотите. Повторяю, для тех, кто не понял – каким таким местом Вы собрались решать судьбу Инес? И какое такое у Вас на это право?

– Право – потребности Тайного города! Это того стоит!

– Жаль, что сама Инес с Вами не согласна. Она не горит желанием сгинуть ни в одном из Великих Домов.

– А Вы уверены, дорогой брат Фациус, что ее кто-то будет спрашивать? Методов воздействия на челов все Великие Дома накопили предостаточно…

– Знаю, но именно в данном случае Вас, да и не только Вас, ждут некоторые сюрпризы.

– Это какие… а, Вы говорили, способности к магии… и что? На такой случай существуют артефакты.

– Сделайте поправку на то, что они существуют не только у Вас. И еще одну, на «завязку» магии на определенный источник. А потом подумайте и начинайте что-то требовать.

– Так, а, собственно, Вы-то почему так активно выступаете от ее имени? Не помню, чтоб Вашим мнением кто-то интересовался!

– А придется. Я выступаю на правах ее старшего родственника. Считайте меня ее полномочным представителем.

Это было сильно. Глаза вытаращили все.

– Откуда у Вас взялись человские родственники? – возмутилась фата Диодора.

– Не Ваше дело, дорогуша. Я по-Вашему – зомби и не интересуюсь противоположным полом? Ошибаетесь! Ну, и не единожды не мог устоять перед чарами разных красавиц. Но влюблен был только однажды. Тогда половину персонала Московской Обители погнали на борьбу с человской эпидемией, уж и не помню толком чего, не то тифа, не то паракоклюша. Там, в госпитале, я и встретил Нину, она медсестрой работала. Вы не представляете себе, какая она была. Такими в книгах описывают эльфов. Волшебная женщина, кстати, как и Вы, блондинка с зелеными глазами. Нежная и ласковая. Милая и домашняя. Я с ней душой отдыхал, если допустить у меня наличие данного спорного органа вообще. А потом – эвакуация, скорей-скорей на поезд, я пришел и узнал, что она уехала с госпиталем. И больше я ее никогда не видел.

– Какие поезда, какая эвакуация, когда это вообще было? Что-то я не понимаю, кем Инес Вам приходится?

– Внучкой, Ортега. Ее мать, а моя дочь родилась в эвакуации в какой-то дыре в Чувашии в 1945 году.

– Так Вы ее даже не пытались разыскать?

– Пытался, но… архивы военного времени иногда уничтожались то потопами, то бомбежками, то еще какие напасти стрясались. А я ведь кроме ее имени и не знал ничего… и даже о том, что она ждала ребенка…

– А… откуда Вы тогда знаете, что Инес Ваша внучка?

– На этот случай, если Вы забыли, существуют экспертизы.

– Тогда как Вы ее нашли, если сами сказали, что больше свою Нину никогда не видели?

– Случайно. Вы же знаете, я едва ли не единственный из Обители, кто работает в человском медицинском институте и активно участвует в их конференциях и симпозиумах под именем Фабрицио Марю.

– Кстати, давно хотела спросить, а с чего вдруг такая экстравагантность? Ни один эрлиец не горит желанием «светиться» в человских заведениях, кроме Вас.

– Да все просто, дорогая фата. Я таким желанием тоже не горю, но интересы Темного Двора… В Обители, знаете ли, не дураки сидят. Зачем каждый раз самостоятельно изобретать лекарства и вручную собирать средства диагностики, когда есть огромная человская индустрия? Значит, надо одному из нас потихонечку продвигать нужные нам идеи. Выбрали меня, хотя я и сопротивлялся. И началось. То там в статье намекнуть о возможностях МРТ, то здесь подбросить идею о катализаторах при синтезе углеводородных групп, глядишь, человеки мысль уже подхватили и сами все запустили в массовое производство. А некоторые болезни челов схожи с болезнями людов. Насморк при простуде у вас, например, никто не отменял. Многие человские антибиотики подходят жителям Тайного города идеально. Идеями я фонтанирую щедро, никого за плагиат не преследую, да моих очередных выступлений все ждут как манну небесную!

Да, отвлекся… Вот так, однажды на международной конференции в одном из московских ВУЗов и увидел очень знакомое лицо. Девочка-интерн докладывала что-то о методике реконструкции лицевых костей черепа после аварий. Я присмотрелся – ну, вылитая Нина. Осторожно навел справки – ее дочь. Проверил генетический материал – моя дочь. Ну, пришлось открыться. Девочка-то недавно осиротела, так что Нину я так и не повидал. Ну, а уж Анютке потом помогал чем мог, не последний, знаете ли, лекарь в мире медицины. Хотя она и без моей помощи могла всего достичь – руки у нее ну просто золотые. Анна сейчас работает в косметологической клинике, восстанавливает лица после ДТП, перекраивает их, если кому-то носы свои, например, не нравятся, ну и по мелочи: шрамы, родинки, бородавки, морщины.

– Если я правильно понимаю, теперь Темный Дом получает преимущественное право в отношении этой целительницы? То-то прислали Ортегу, а не рядового нава…

– Вы неправильно поняли, Лион. Инес будет сама определять свою судьбу. Я ведь уже говорил, она не горит желанием сгинуть ни в одном из Великих Домов. И, судя по тому, как развиваются события, она сумеет отстоять свою свободу.

– То есть Вы готовы пойти против своего Дома, только чтобы защитить свободу своей родственницы?

– Лион, Вы неисправимы. Вдумайтесь, о чем сейчас идет речь? О способностях женщины, которая может исцелить представителя Тайного города практически раз в году! Не чаще! Это капля в море! Поймите, интересно то, как она это делает! Только научив несколько целителей, можно говорить о том, что от использования ее способностей будет некая ощутимая польза. А если Вы хотите подавить ее волю, так и получите сломанную куклу, которая никого не сумеет вылечить, потому что у нее не останется ни желания, ни вдохновения. У Вас это семейное – проще сломать, чем разобраться?

– Не смейте трогать нашу семью!

– А Вы прекратите выедать мне мозг!

– Подождите, – задумчиво пробормотала люда, – как Вы там сказали, Ваша Нина выглядела? Говорите, на меня похожа? А как насчет людской крови?

– Долго же Вы думали, уважаемая. Ну есть, немного, правда, но есть.

– Но тогда и Зеленый Дом имеет право…

– Не имеет. У Инес одна восьмая Вашей крови и обстоятельства ее… получения не таковы, чтобы она хорошо отнеслась к зеленым. Тем более, что в Вашей Лаборатории ей уж точно ничего хорошего не светит. Угробите девочку ни за грош.

– Да у нас самое современное оборудование!

– Зато руки не оттуда растут. Вы сумели разобраться с телом Аристарха Пугача? А добраться до знаний Монастырева? Молчите? И не надо глазки скромно опускать! Не сумели! Я, потомственный целитель, всю жизнь потративший на лечение и то не все понимаю в том, что Инес делает, а вы прямо с налета, с поворота, по цепи врагов густой – и собираетесь вникнуть. Что-то мне подсказывает, что такое тонкое дело вам доверять нельзя.

– То есть такое тонкое дело доверять можно исключительно эрлийцам? И что, кстати, не так с «получением» людской крови?

– А то, что некоторые Ваши… представители весьма вольно трактуют слова об общении с челками. Изнасиловал ее прабабку Ваш барон. Да и саму Инес неоднократно доставали и гнобили девочки-люды в филиале Школы Солнечного Озера. Понятное дело, будущие колдуньи и какая-то челка! С чего Вы решили, что после этого у нее возьмется пиетет к Вашему Дому?

– А как же там просмотрели ее потенциал?

– Так все головотяпство ваше виновато и гонор. Вы же сами не проверяете потенциалы челов, куда уж там, гордость заедает, так старушку человскую приспособили, Варвару Ильиничну, или кто у вас там сейчас сидит на Старой Басманной? А она в свое время девочку пожалела и в заключении написала: «Способности класса 0,3 фея, возможный потенциал – 0,5 фея», чтоб не привлекать к ней лишнего внимания. А уж в процессе обучения Инес ходила с артефактами, приглушающими способности, и опять же, никому в голову не пришло что-то проверять. А училась она очень хорошо, можете мне поверить.

– Интересно, откуда у Вас такие артефакты?

– Да Вы, уважаемая, похоже, забыли о наличии и занятиях семьи Шась? У Биджара Хамзи на Лубянке дрессированного крокодила оранжевой расцветки в фиолетовую крапинку приобрести можно, были бы средства! А уж артефактами эта семейка приторговывает не иначе как с момента своего образования! По-моему, проще сказать, чего у шасов нельзя купить.

– И как это никто не спросил, зачем они Вам понадобились?

– Не забудьте, проводя операции на магах, нам приходится делать это зачастую под артефактами, а то вы от боли такого можете наворотить… Одной «Пыльцой Морфея» не обойтись. Ну и закупаемся регулярно, а там уж артефактом больше, артефактом меньше, кто проверять-то будет? Да к тому же большинство из них многоразовые, перезарядил – и снова в дело.

– Но сейчас Ваша Инес без сознания и артефакты у нее только лечебные? Кто помешает…

– Для начала не кто, а что. Ну, например, «кольцо саламандры» четвертого уровня. Не считая остальных следящих и охранных заклинаний, – вмешался де Брильи.

– Кстати! Курт, Вы-то здесь каким боком? Не многовато ли представителей от Великого Дома Чудь?

– Представитель один – я.

– Секундочку, а меня Вы совсем в расчет не принимаете?

– Лион, Вы представитель семьи усопшего, и не более того. Сторонний наблюдатель. Право принимать участие в обсуждении происходящего, а уж тем более право на принятие решений Вам не делегировалось. Уровень… не Ваш.

– А чей?

– Вдумайтесь, кто здесь присутствует: от Зеленого Дома – фата, руководящая людовской Лабораторией, от Дома Чудь – командор войны, от Дома Навь – Ортега, правая рука Сантьяги. Сюда присланы сильнейшие. Все главы Великих Домов в курсе происходящего. Ситуация уж больно… нестандартная.

– И что в ней такого нестандартного?

– Великие Дома в первый раз столкнулись с таким проявлением магических способностей у представителя Дома Чел. С одной стороны, налицо излечение и люда, и чуда, и нава. С другой – полная неопределенность того, как на происходящее реагировать. Не удивлюсь, если сейчас главы Великих Домов торгуются, предлагая свои варианты развития событий, от «отдайте нам» до «пресечь на корню».

– А зачем пресечь? Лечить-то она может?

– Лион, да поймите же, наконец, самих излеченных – капля в море, а вот факт появления такого потенциала нельзя оставлять без внимания! Дом Чел в последнее время все чаще демонстрирует проявление магических способностей. Причем таких, с которыми Великие Дома не в состоянии справиться. Хранителя Черной книги трогать нельзя. Школа Китано процветает. Мстителя еле взяли, причем до сих пор неясно, один ли он такой был. Ризнык-то как отличился! Ну, отняли и спрятали Юлианский круг, только это все равно паллиатив. А что там еще челы способны преподнести, никому не ведомо. Причем, проявление человских способностей к магии наблюдается все чаще! Рост идет по экспоненте! Возможно, недалек тот день, когда придется говорить о Великом Доме Чел. А учитывая некоторые обстоятельства, челы вряд ли испытают к представителям Тайного города нежную любовь, когда откроются некоторые подробности. Сколько там челов масаны высушили? Сколько их ушло на опыты, что у зеленых, что у эрлийцев? Сколько народу шасы «кинули»? Сколько юные «рыжики» обидели-изнасиловали? Догадываетесь, что будет, когда это всплывет? Само существование Тайного Города может оказаться под угрозой. Мы имеем на руках вполне назревший кризис, только боимся это озвучить. А способности Инес – очередное его проявление. Вернее, не столько сами способности, сколько ее нежелание становиться покорным вассалом любого из Великих Домов. Мало того, что со дня на день «вынырнут» челы из Знающих Выселок, так еще и такой подарочек образовался.

Из открывшейся двери в домике выскочила женщина в белом халате и что-то протараторила по-французски брату Фациусу. Тот коротко кивнул, женщина ушла обратно.

– Инес пришла в себя, – объявил эрлиец.

– С ней можно поговорить? – поинтересовалась люда.

– Нежелательно, – скривился брат Фациус, – слабенькая она еще. – Максимум, что могу попробовать – видеосеанс. Сейчас посмотрю, как у нее дела.

И старый эрлиец ушел в дом.

– Интересно, – задумчиво протянула фата, – какая линия нашего Дома проявилась в Инес?

– Линия королевы Изары, дорогая фата.

– Уж вот этого точно не может быть, – возмутилась люда. – Мы эту линию тщательнее всех остальных отслеживали!

– Да ну? Вы ее по женской линии отслеживали, а как насчет представителей по мужской? Или у вас мужики вообще в расчет не принимаются?

– Да мы всех представителей каждой линии знаем наперечет и такое бы не пропустили!

– Вы забыли про изгнанных из Зеленого Дома.

– Каких еще… ну…, их тоже отслеживали…

– Плоховато Вы знаете историю собственного Дома. Куда дружинника Селимира выперли? В Лондон, кажется? А Зиновий в Канаду подался. Или я что-то путаю?

– Но никто из них не имеет ни малейшего отношения…

– Да они-то не имеют, а вот барон Лютогор очень даже имеет. Забыли скандал вековой давности?

– Он же умер!

– Вы считать-то умеете? «Попросили» его исчезнуть в 1915 году. Между его изгнанием и смертью прошло пять лет. Помнится, во время революции в России он в банде Азаг-Тота подвизался, как там эта его организация звалась – ЧК, НКВД? Имечко оправдывал на все сто. Лютовал так, что его свои живодеры боялись. Смертей за ним полный шлейф. А прабабка Инес, княжна Василиса ему на каком-то задержании подвернулась – не устоял бравый барон. Впрочем, он и до этого на женский пол был падок, за что и вылетел из Зеленого Дома с треском после очередного скандала. Не знаю я, как вы там своих носителей генов отслеживали, а только наследники людской крови с его подачи могут по всей стране найтись. Нина родилась в 1919 году.

– Неужели линия Изары не пропала?

– Нет, и у Инес вполне замечательные способности к точечному ясновидению и предсказаниям.

– То есть она знает каков будет итог переговоров Великих Домов?

– Браво! Да, она его предсказала с очень высокой степенью вероятности.

– А что ж она не предсказала накладку с де Корге?

– У нее способности хорошие, но… не полные, что ли. Она сосредотачивается на том, каков будет результат ее поступка. И чувствует или ощущает его как-то по принципу «да/нет». Это Вам не кино с подробностями. Она пыталась ощутить удачно ли пройдет операция нава – предчувствие оказалось положительным, и она встала к операционному столу. И ведь действительно сама операция оказалась удачной… А насчет посторонних она не пыталась прощупать будущее, да и не могла. У нее озарения не чаще, чем раз где-то в пять дней.

– Слушайте, Курт, а откуда Вы столько всего интересного знаете насчет происхождения и способностей этой Инес?

– Пришлось выяснить, обстоятельства, знаете ли, заставили.

– Какие именно обстоятельства?

– Личного свойства, дорогая фата. Вы бы спасибо сказали, я Вам столько интересных сведений предоставил, а Вам, я смотрю, все мало.

– Да, мало! Значит, что получается, бабка ее – наполовину люда, мать еще и наполовину эрлийка, а сама Инес…, кстати, в каком году она родилась?

– Она родилась в 1974 году.

– А кто там ее отец? Что-то мне это кровосмешение нравится все меньше.

– Не понимаю, с чего оно Вам вообще должно нравиться. Вот так звезды встали, что получился уникальный вариант.

– А Вы, я смотрю, от ответа увиливаете. Признавайтесь – Ваша Инес не иначе, как рыжая?

– Догадались.

– Курт де Брильи, значит, Вы – ее отец! Но такая комбинация генов невозможна!

– Анализы говорят об обратном.

Из открывшейся в доме двери вышел брат Фациус с планшетом в руках.

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», брат Фациус, семья Эрли, Инес де Брие, чел, 13 июля 2016 года, 15.31.

В правой спальне было полутемно, а сама комната больше напоминала медицинскую палату, судя по обилию аппаратуры. Инес лежала под капельницей, рядом с ней суетилась высокая женщина в белом халате, которая что-то ей ласково приговаривала по-французски. Брат Фациус подошел к кровати и по-русски спросил: «Как ты, внучка?»

– «Как расплавленная магма, дышащая небом, рвется из глубин, катится по нашим венам Вальс Гемоглобин1», – пробормотала Инес.

– Это что такое?

– Это Олег Медведев.

– Я тебя про твое самочувствие спрашиваю.

– Жить буду.

– Да я уж понял. Там с тобой поговорить рвутся, выдержишь?

– Сколько у нас еще упаковок с моей кровью?

– Еще четыре.

– Значит, послезавтра придется переходить на чистый физраствор.

– Да уж, пациент попался очень специфический. Так ты разговор выдержишь?

– Недолго, минут десять. И только по видеосвязи.

– Камера готова, пойду выводить картинку.

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», Курт де Брильи, чуд, Лион де Корге, чуд, Ортега, нав, брат Фациус, семья Эрли, фата Диодора, люда, Инес де Брие, чел, 13 июля 2016 года, 15.36.

Брат Фациус установил на столе планшет и жестом пригласил окружающих к экрану. Несколько секунд присутствующие рассматривали лежащую в кровати под капельницей медноволосую женщину.

– Как себя чувствует Ританга? – с места в карьер поинтересовался Ортега.

– Не знаю.

– То есть как не знаете?

– Ортега, успокойтесь, что она из своей спальни может знать? Нормально все с ним, уверяю Вас. И задавайте уже нужные вопросы, долго Инес не выдержит.

– Как Вы это делаете? – с ходу выпалила фата Диодора.

– Не Ваше дело, – так же с ходу ответила Инес.

– Как это, не мое?

– А вот так. Это я умею, это мое дело. Не помню, чтоб я кого-бы то ни было приглашала себя допрашивать. И еще меньше понимаю, с чего я кому-бы то ни было должна давать отчет.

– А Вы не боитесь, что…

– Договаривайте, я Вас внимательно слушаю.

– Я смотрю, Вы очень на своего… дедушку похожи…

– И не только на него.

– Вы можете вылечить мою мать? – спросил Лион де Корге.

– Сейчас – нет.

– Вы собираетесь перейти под покровительство одного из Великих Домов Тайного города?

– Я уже принадлежу к Дому Чел. С моей точки зрения вполне себе Великому.

– Но у Вас же смешанное происхождение!

– Что-то я не помню, чтоб ваши Великие Дома хотя бы приемлемо относились к полукровкам. Я – представитель Дома Чел и этим горжусь. Постарайтесь коротко и внятно изложить свой ко мне интерес. Пока меня снова в обморок не откинуло.

– Нас интересует возможности применения Ваших способностей на благо Тайного города.

– Приду в себя – сможем обсудить. Толку-то с меня прямо сейчас…

– То есть в принципе Вы не отказываетесь?

– В принципе – нет.

– А научить других сможете?

– Да я уже пробовала, потому и не уверена. Если уж дед не смог… А он – крутой профессионал. Видимо, он прав – дело в комбинации генов, а такую комбинацию повторить – даже и не представляю как. Искать потенциальных целителей надо… и, похоже, именно полукровок.

– А если мы Вас к себе заберем?

– Не получится, потому что я не хочу. У меня ваши же охранные артефакты. Плюс некоторые дополнительные сюрпризы. Я свободная личность и не буду вашей подопытной куклой.

– Вы не сможете жить с артефактами всю жизнь. Наступит момент и…

– На этот случай существуют артефакты самоуничтожения.

– Вы до такой степени не хотите с нами сотрудничать?

– Я до такой степени не хочу оказаться разобранной на запчасти или горбатиться на любой из ваших Великих Домов за подачки. Я хочу уважения к себе как к представителю действительно Великого Дома, который пусть и за долгое время, но загнал вас всех в узенькие рамки Тайного города. И мне крайне не нравятся ваши попытки беседовать со мной через губу как с куском мяса, чья судьба уже предрешена, но еще не определен конкретный хозяин. Не получиться у нас разговора, пока вы не поймете – время диктовать условия хотя бы одному представителю Дома Чел кончилось! Кстати – не первому представителю.

– Это Вы кого имеете в виду?

– Много вы сумели надиктовать Странникам? И с Хранительницей Черной книги пришлось договариваться. А представители школы Китано вообще неподвластны многим видам воздействия.

– То есть Вы хотите конфронтации?

– То есть Дом Чел давно находится в конфронтации с представителями Тайного города. Вернее, вы с Домом Чел. Мы для вас кто? Подопытные, используемые, или пища, как говорят масаны. Вы никак решили, что от вашего желания милостиво использовать мои способности я должна пасть на колени, и, заливаясь слезами счастья, кинуться благодарить? Щазс! Либо договор на равных, либо никак.

– Вы еще не знаете, какое решение примут главы Великих Домов.

– Уже знаю.

– И?

– Вы будете отозваны. Великие Дома предпочтут переговоры.

– А почему, интересно, молчат Курт де Брильи, представитель Дома Чудь и брат Фациус, представитель Дома Навь? Родственные чувства заели и о благе своих Домов забыли?

– Отец не сможет войти в дом без вреда для себя. После последнего визита Ульриха де Корге там стоит защита в три слоя. Она пропустит только нескольких, в частности, брата Фациуса. А что касается деда – он очень вменяемый и справедливый. И дело тут ни разу ни в родственных чувствах. Как раз он меня уговаривал не кочевряжиться и перейти под покровительство Дома Навь. Но при этом не счел возможным от меня этого требовать, признавая мое право на выбор собственной судьбы. А еще он считает, что представитель любого Великого Дома, пусть и не признанного пока вами Дома Чел, вправе гордиться имеющимися у него способностями, и требовать от окружающих уважения соответственно этим способностям. Я устала, давайте заканчивать.

Брат Фациус закрыл на планшете картинку, и ушел в дом. Представители трех Великих Домов молча смотрели друг на друга. Первым «очнулся» Ортега:

– Видимо, самое время связаться с Сантьягой. Он был прав – ситуация действительно вышла из-под контроля.

Включив мобильный телефон, Ортега набрал номер и выслушал несколько коротких слов, после чего сказал окружающим: «Уходим. Наша миссия закончена».

– Как это закончена?! – взвился Лион де Корге. – И что, мы вот так все и оставим?!

– Включите мобильники, господа, и сами все выясните. За нами – зачистка следов: разговор с человской полицией, отправка тела Ульриха де Корге, оформление документации, затирка памяти. И – домой. Хвала Спящему, на сей раз порталом.

Судя по всему, то, что услышала по мобильному телефону фата Диодора, ее как минимум, не обрадовало. Но она встала и коротко сказала: «Ортега, командуйте, кто из нас за что отвечает».

– Я никуда не поеду! – Лион де Корге перешел на крик. – Я все равно добьюсь…

Курт де Брильи протянул ему телефонную трубку со словами: «Лион, с Вами хочет поговорить Великий Магистр».

После нескольких секунд разговора Лион де Корге уже открыл рот, чтобы снова начать орать, но неожиданно сник и буркнул: «Есть прибыть в распоряжение».

Брат Фациус вышел из дому и передал Ортеге флешку со словами «Здесь все записи». Это снова вызвало ярость у де Корге.

– То есть мы все убываем, а представитель Дома Навь остается? Ему, значит, можно?

– Вьюноша, как же Вы всех достали! Я – лечащий врач моих пациентов. Я права-то не имею уехать, пока Инес и Ританга в таком состоянии. Ортега, да заберите уже этот источник нервотрепки!

Ортега переглянулся с Куртом де Брильи и они, аккуратно взяв Лиона де Корге под руки, начали выводить его с веранды. Визжащего от злости чуда уговаривали успокоиться в три голоса. Особенно усердствовала люда, громко доводя до сведения беснующегося чуда, о том, как глупо он выглядит, чему она, собственно, даже не удивляется, скорее предлагает по возвращении в Тайный город посетить Московскую обитель и доверить свое бренное тело, а особенно голову профессионалам семьи Эрли, занимающимися психическими расстройствами. Фата Диодора явно отрывалась за те обвинения, которые ей пришлось выслушать от Лиона де Корге на всем пути от Москвы до Корбьера. Брат Фациус дождался их ухода и вернулся к Инес.

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», брат Фациус, семья Эрли, Инес де Брие, чел, 13 июля 2016 года, 15.57.

– Не устала?

– Устала. И так сил нет, да еще и от тупости некоторых устаешь.

– А как ты хотела? Ни один представитель Тайного города, привыкший к привилегированному положению, практически не в силах с ходу себе представить, что не он диктует правила, а ему их навязывают, при этом ласково и быстро посылая его с его требованиями в район гениталей. И кто! Представитель семьи, практически лишенной магии.

– Придется смириться. Главы Великих Домов сообразили, что от сотрудничества больше толку, чем от попыток уничтожения единственного носителя уникального генетического кода. Дед, сними капельницу, пожалуйста. И вывезите меня на веранду, свежего воздуха хочется.

– А не рановато?

– Ну, я же не бегать кросс собираюсь, а тихо лежать. Да и тебе отдохнуть надо, ты с нами тремя сколько провозился, не выспался.

– Ладно, сейчас напрягу мадам Лакруа, устроим тебе лежанку. Да я и впрямь бы поспал, устал как собака.

Озеро Грюйер, район Корбьер, пансионат «Луазон», Инес де Брие, человек, 13 июля 2016 года, 16.21.

Полусидя в шезлонге на веранде, Инес де Брие рассеянно рассматривала куст отцветающих роз, думая о недолговечности красивых растений. Перед тем как опуститься в шезлонг, она автоматически (что поделать, уже вошло в привычку!) проверила весь свой «стандартный» набор артефактов. «Зеркалка» – на месте, кольца с «Эльфийскими стрелами» – на месте, «следилки» – есть, «Щиты» – здесь, «Нарвал» – здесь. Судя по ощущениям, сейчас ей ничего не угрожает, но расслабляться не следует.

Инес де Брие, как же! Самое смешное, что еще в прошлом и позапрошлом веках авторы, писавшие о продажных французских, бельгийских и иже с ними аристократах, готовых торговать своими фамилиями и титулами, были абсолютно правы! И когда подвернулся это старый сморчок, которому неоткуда было взять денег, Инна мгновенно его заарканила. Обмен вполне равноценный – ему обеспеченное существование, ей импортная фамилия и швейцарское гражданство. И пусть даже не заикается о том, чтоб она еще и шкуркой расплатилась, только старого козла в койке ей не хватало. Инна-то могла точно сказать, что скрипеть ему не больше двух лет, а потом – свобода. И появилась вместо Инны Мальцевой подданная Швейцарии – Инес де Брие.

Сколько себя помнила Инночка Мальцева, она всегда хотела стать врачом. Кто-то мечтает о карьере фотомодели, кто-то спит и видит себя ученым, а Инночка мечтала о карьере врача. Спасать жизнь – что может быть благороднее? Отнимать у смерти то, что та уже считала своим. Возможно, она брала пример с матери, Анны Федоровны, которая закончила медицинский и работала в клинике челюстно-лицевой хирургии, восстанавливая лица буквально из ничего. «Золотые руки» – звали ее пациенты, некоторые на нее чуть не молились, а уж запись к ней была за хороших месяцев пять. Правда, многие другие врачи ее сильно не любили и завидовали, но тут уж, как говориться издержки профессии. Пару раз мать пытались выжить из клиники, но тут подвернулся очередной спасенный, и не кто-нибудь, а сам Эрик Миллер. А Миллер – это серьезно. Это, как говорится, «владелец заводов, газет, пароходов». Только вот какая неприятность – у владельца всего этого была большая проблема. Ну вот родился он с дефектом верхней челюсти – не ней недоставало целого куска кости вместе с зубами. Перекошенная физиономия попортила ему все жизнь. Вердикт окружающих был простым и незамысловатым – «урод». Если по молодости оперировать опасались – организм будет расти, придется все снова повторять, то, когда, наконец, приступили к первой операции, выяснился один очень нехороший момент: постоянное отторжение всех имплантов. Любых. Бедный мужик успел полежать во всех крупнейших челюстно-лицевых клиниках мира и везде слышал одно и то же: «мы можем предложить новую методику, но ничего не гарантируем».

Клиника, где работала Иннина мать, была его последней надеждой. И тут ему повезло. Анна Федоровна как раз заканчивала тестировать контурные импланты из биосовместимых материалов, которые врачи среди себя цинично именовали «пенорезиной». Она сказала ему честно – гарантия четыре-пять лет, потом придется повторить. Но лицо выправим. Эрик лег на операцию. А когда все зажило, пришел с цветами и начал буквально осаду. Объяснил, что она первая женщина, которая не смотрела на него с отвращением или жалостью, а с интересом исследователя. И что он будет полным идиотом, если упустит свой единственный шанс. И начал приглашать ее в театры, рестораны и даже пытался вытащить на охоту. Анна «продержалась» три месяца, а потом согласилась выйти за него замуж. Инна была счастлива за мать – наконец-то нашелся достойный мужчина, с которым ей хорошо. Папеньку своего она никогда не видела, да с какого-то возраста и не рвалась увидеть. Эрик на радостях приобрел на имя Анны косметологическую клинику и объяснил, куда она теперь может посылать всяких дураков, которые раньше мешали ей работать.

У матери-то жизнь наладилась, а вот как сложится жизнь дочери было не совсем понятно. Инна мечтала о карьере врача. Но в один прекрасный день выяснилось, что у нее есть дед, о котором мать никогда не рассказывала. На вопрос, где дед был раньше, последовал ответ, что в связи с некоторыми… эээ… особенностями его образа жизни, именно мать была против его преждевременного появления в их жизни. И этот самый приблудный дед пришел мало того, что с рассказами о необходимости обучения в какой-то дурацкой дополнительной школе какого-то там дурацкого озера, так еще и с требованиями, чтоб Инна там сидела тише воды, ниже травы и не отсвечивала, когда будут обижать. Это Инна-то, которая чуть не с первого дня в своей спецшколе успела кулаками и зубами, а некоторым и пинками объяснить, что девочки – не забитый и тихий контингент, а умеющие за себя постоять особи! Да и мать ее поддержала, сказав, что незачем девочке лишние проблемы.

Но дед оказался непрост. Ох, непрост! От него Инна впервые узнала о существовании Тайного города. И не просто узнала. Дед показал действие артефактов и пообещал, что она не только научится ими пользоваться, но и сама, возможно, сумеет их изготавливать. Дед взял ее с собой порталом в Париж, и Инна опробовала свои школьные знания французского, разговаривая с аборигенами. А потом был Токио. А потом Нью-Йорк. И Лондон. И поездка на Индийский океан. Дед сводил ее на экскурсию в виварий чудов и Инна увидела живых грифона, василиска и дракона. Много вы знаете десятилетних детей, которые бы устояли перед перспективой жить в такой сказке? Вот и Инна не устояла. А условие было одно – начать учиться в Школе Солнечного Озера. И тут же посыпались оговорки – не высовываться, терпеть подначки, не драться, не снимать какой-то медальон, и, упаси Господь – не демонстрировать своих способностей! Как же Инночке хотелось врезать по этим высокомерным рожам, когда мелкие люды обливали ее презрением! Как же хотелось встать и так же высокомерно поправить их, когда на занятиях они несли жуткую чушь! Дед отговорил. Кое-как прошла версия о том, что так себя ведут разведчики, в смысле разведчицы, и что это окупится.

Прав был дед. Окупилось. Делать и заряжать артефакты Инна умела получше любой другой ученицы школы, только не показывала этого. Источник-то что люды, что челы используют один и тот же. А со временем и изобретать собственные начала. Иногда ей казалось, что именно смешение в ней стольких кровей дало возможность пройти тем же путем, что и Лёня Тыжеумер. Только в отличие от Лёни свои инновации Инночка не рекламировала и, упаси Господь, не продавала. А как она сумела на крохах информации повторить «Слезы Сердца Земли»! Хорошо хоть место для испытаний правильно выбрала. Жуткая задница географии, как его там – Эйяфьятлайокудль. Уходить пришлось, правда, «Тройным прыжком», а потом порталом, а потом еще одним «прыжком», но ее не поймали. Это ж чистое нарушение Китайгородской конвенции 1418 года: «Любой маг, повинный в строительстве запрещенных заклинаний, будет подвергнут суду Великих Домов». А в Иннину «копилку» легло очередное заклинание, теперь уже такое, что полпланеты разрушить можно.

Как же надоело прятаться! Инна усмехнулась, вспомнив с каким трудом они вместе с дедом пакостили ее выпускную работу. «Нельзя! – вопил дед. – Это почти гениально! Они тебя заметят и не выпустят! Будешь подсобной генераторшей идей! А унижать не перестанут все равно! Ты должна сама без них развиваться дальше, а для этого что нужно? Еле-ёхонький балл – и вердикт – закончила, перспектив нет! Свободна!» И эту высокомерную сучку, фату Диодору, Инна ни разу не забыла – именно она была председателем выпускной комиссии Школы Солнечного Озера. И именно она тогда пренебрежительно высказалась, мол и зачем вообще тратили время на обучение всяких челок, если выпускной балл еле наскребся. А тут приперлась со словами «отдайте методику, отдайте целительницу!» Хрен тебе, а не методика. Вот с кем, с кем, а с Зеленым Домом Инна точно сотрудничать не будет.

Зато в обычном медицинском институте ничего, слава Богу, скрывать не пришлось. Училась Инночка легко и с удовольствием. Диплом с отличием получила без проблем. В качестве специальности выбрала гематологию, изучая структурные особенности крови и костного мозга. После окончания пришла на работу в клинику к матери. И не надо о кумовстве! Могла выбрать уйму мест, но маменька могла Инну и многому научить, и не стала бы гнобить не по делу. И вот там-то, в клинике Инне первый раз пришла в голову мысль, что можно применить для лечения ее совмещенные знания и способности: технику и магию. На первых порах она пробовала усилить импульсами действие приборов. Получалось не лучшим образом. А если воздействовать на состав крови? Медикаментов нынче – вагон и маленькая тележка. И что? А то, что пару раз начали появляться интересные результаты, причем что-то получалось, если состав крови был более-менее похож на ее собственный, а лучше всего выходило, если совпадали группа крови и резус-фактор. Несколько человек с такими совпадениями очень быстро поправились, когда к ним применили простенькие арканы. А что еще можно сделать? Можно ведь и самой принимать препараты для большего сближения с показателями пациента и им давать нужные лекарства. А добившись хоть какого-то совпадения, переходить к магическому воздействию. За год Инна почти отработала методику. Но приходилось это делать втайне от самих больных, от персонала и тем более от матери. И это было только восстановление, а не собственно лечение. Она поделилась с дедом проблемой, где взять испытуемых. Тот даже не задумался и с ходу ответил – хоспис. Инна устроилась волонтером в ближайший хоспис на условиях работы три вечера в неделю. Именно там ее ждал будущий первый спасенный.

Александр Иванович не хотел умирать. Он был мужик немолодой, очень больной и очень упертый. Он, черт возьми, войну прошел практически без единой царапины, с одной контузией и сдаваться какой-то гнусной болезни не собирался. Пусть даже и почти в девяносто лет. Правда, болезни это было все равно, и она его с успехом «доедала». Инна с одобрения деда решила рискнуть предложить пациенту не вполне традиционный метод лечения. На полученное предложение старик крепко задумался. Инна его не торопила. «Созрел» он через неделю, услышав прогноз главврача – что всей жизни ему осталось максимум месяц-два. Вот тут и пришлось поторопиться – старика необходимо было надежно изолировать от потенциальных свидетелей. И никакие родственники ничего не должны были заподозрить…

Дед по своим каналам устроил перевод Александра Ивановича в закрытую спецклинику якобы на химиотерапию. Инна взяла отпуск. И процесс пошел: каждому из них началась закачка лекарств. Только через шесть суток стало возможным приступать к лечению. Инна работала с ним несколько часов, после чего практически свалилась от истощения. Пролежала четыре дня. Для полного восстановления улетела на швейцарский курорт. Зато через две недели Александр Иванович вернулся в хоспис на своих ногах и потребовал его выписать. Врачи разводили руками и объясняли все произошедшее не иначе как чудом. Дед заработал очки как гениальный врач, Инна практически точно поняла, что и как надо делать. И понеслось. Поначалу Инна бралась только за пациентов с совпадающей группой крови и резус-фактором. Потом, науськанная дедом, взялась за больных с отсутствием совпадений. Правда бралась только в тех случаях, когда интуиция или дар предвидения подсказывали – сумеешь! И становилась все уверенней – получается! А потом… потом объявился ее отец.

Когда-то давно маленькая Инна постоянно спрашивала у матери, кто ее отец и где он. Та терпеливо объясняла, что у ее отца есть некие свои обязательства перед своей семьей и вместе им жить не суждено. Инна по малолетству понимала это однозначно – «мой папа меня не любит?» И, в общем, была недалека от истины. А тут здрасьте, приплыли, приходит она домой, а у матери в гостях сидит какой-то рыжий хмырь и называет ее Анечкой. На возмущенный вопрос «Куда смотрит Эрик, и кто это, собственно, такой?» последовал ответ а-ля фильм «Москва слезам не верит»:

– Познакомься, это твой отец.

– Ну, здравствуй, папа, – зло сказала Инна. – Ты с чего к нам приперся?

– Иннуся, не надо так, – тихо попросила ее мать. – Курт пришел попрощаться. Он умирает.

– А был бы здоровый, значит, не пришел бы, – ехидно хмыкнула Инна. – Жил бы себе и жил в собственное удовольствие. Глядишь, мы сами бы раньше померли, так никогда и не свидевшись. Чуды, помнится мне, долго живут. И челов переживают только так.

– Аня, она в курсе? – нервно спросил визитер.

– Я не в курсе, кто Вы такой конкретно, – ядовито пояснила Инна. – Но как выглядят чуды – знаю. И кто они такие – тоже.

– Я не мог… – начал сбивчиво объяснять гость.

– Да все Вы могли! – рявкнула Инна. – Просто не считали нужным за столько лет хотя бы поговорить с какой-то челкой, которой ребенка сделали. И о ребенке позаботиться тоже не сочли нужным. Подумаешь, очередную полукровку наплодили. Выживут как-нибудь. Они же живучие как тараканы. А у Вас обязательства перед титулованной семьей! Перед законными детьми! А на всяких бастардов – плевать! Может, мне еще радоваться начать, что Вы к нам притащились?! Я Вас всю жизнь не видела и видеть не хочу! Убирайтесь!

– Я пришел не к Вам, а к Вашей матери, извольте покинуть нас и дать нам возможность поговорить, – надменно сообщил чуд.

Ах, так! Ну держись, хамская морда. Инна швырнула в него своей последней разработкой «Хрустальный колокол». Чуд неловко свалился на пол и что-то нечленораздельно завыл.

– Инна, что ты наделала! Курт, что с тобой?!

– А ничего, отдыхает. Правда, если это не снять через час – начнет рассыпаться, причем в прямом смысле слова. Засекай время.

– Инна, прекрати!

– Ну уж нет. Когда еще у меня будет такая возможность – пообщаться с папочкой. Завязывайте выть, уважаемый, говорить этот аркан Вам не помешает.

– Да я… тебя…

– Объясняю для непонятливых – квартира накрыта «сферой невнимания». Что бы здесь ни происходило – никто ничего не услышит и даже ухом не поведет. Я ведь могу просто ничего не делать и через некоторое время вместо Вас на полу останется груда осколков. Вы просто умрете чуть раньше, чем собирались. У Вас осталось 55 минут. Поговорим?

– Уберите… это.

– А Вы сразу постараетесь меня чем-нибудь шарахнуть?

– Я не…

– А я Вам не верю. Говорите, что хотели – и получите шанс немного продлить себе существование.

– Я… действительно пришел попрощаться. Мне осталось жить… менее полугода. Хотелось завершить… все дела.

– Почему раньше не появлялись?

– Потому что не знал о том, что Вы родились.

– Мам, ты что, не сказала?

– Курт так быстро исчез… и я не знала где его искать.

– Развлечение, значит, закончилось, можно смыться и заняться своими делами. Так, это понятно. А сейчас, типа, совесть замучила, или как?

– Я прощаюсь со всем, что мне было дорого. Вам не понять.

– Где уж мне… А от чего Вы умирать собрались?

– Болезнь Крона.

– А с язвенным колитом не попутали? И потом, это операбельно.

– Не в моем случае.

– Ах вот как.

– Инночка, не мучай его!

Инна задумалась. Что мы имеем? Вариант первый: оставить все как есть, не суетиться, пусть помирает. И плевать она хотела на клятву Гиппократа, тот имел в виду людей. А не чудов. В минусе – трепетная маменька не позволит, не «тереть» же ей потом память. Опять же искать будут, могут добраться до нее, а иметь врагами весь Великий Дом Чудь на данном этапе – не есть хорошо. Вариант второй: отпустить и пусть помрет сам. Здесь другой минус – начнет еще периодически появляться и матери на жалость давить. Да и отомстить за допрос в позе лежа может захотеть. А если… Есть ведь и третий вариант. Но без деда не обойтись.

– Мам, оставь нас, пожалуйста. Кажется, нам с… папахеном нужно кое о чем серьезно поговорить.

– Инночка, я прошу тебя!..

– Не съем же я его!

Когда мать вышла Инна плотно прикрыла дверь и внимательно просканировала гостя. Так, два аркана в кольцах: «Эльфийская стрела» и «Огненный вал»; в левой серьге «Волчок»; медальон многозарядный с «Шаровыми молниями» и стандартная «дырка жизни». Ожидаемо, но не критично. Справимся. Из шкафа Инна достала и активировала «Навский оберег».

– Откуда у Вас?..

– Оттуда же, откуда и у Вас. Я сейчас сниму аркан, и Вы сможете нормально сесть и поговорить. После снятия аркана рекомендую не делать резких движений, у меня достаточно артефактов, чтобы в случае нападения Вы как минимум, сильно пострадали, как максимум – были уничтожены. Слушайте меня внимательно, такое дважды не предлагают. Есть шанс, правда не очень большой, что Вас удастся спасти. Готовы к беседе?

Не дожидаясь ответа, Инна приготовила «Рыбацкую сеть», активировала «Зеркалку» и только после этого убрала «колокол». Чуд на полу неловко зашевелился и попытался встать.

– Не торопитесь, минут пять уйдет на восстановление кровообращения.

Чуд на полу продолжал упорно шебуршиться, потом сумел сесть и неожиданно сделал какой-то пасс в Иннину сторону, после чего с криком отлетел к стене. «Зеркалка» сработала штатно.

– Вы что, настолько тупой, что совсем не понимаете предупреждений, или просто изначально презираете все, что исходит от челов? Вам же было сказано – не делать резких движений, может плохо кончиться. Будете продолжать дергаться или обсудим Ваши шансы?

– Какие шансы, что Вы можете? – прохрипел чуд.

– Я много чего могу. Результаты анализов в Обители?

– Откуда Вы?..

– Господи, все-таки не зря говорят, что чуды медленно соображают, надеюсь это не передается по наследству. А где им еще быть? Как хоть Вас зовут, папочка?

– Курт де Брильи, ложа…

– Дальше не важно, мне нужно позвонить.

Инна позвонила деду, который оказался на дежурстве в Обители и изложила ситуацию. Дед аж подпрыгнул, судя по голосу. «Шанс! – орал он. – Инка, вот он, твой шанс! Совпадения по формуле крови наверняка найдутся! Такого пациента в Тайном городе с такими возможностями ты больше никогда не найдешь!»

– Ну, допустим, а анализы его ты можешь посмотреть? Прежде чем кричать «шанс!» надо понять? с чем мы имеем дело. Может там так все запущено, что и разговаривать не о чем.

– Жди, перезвоню. Все, что найду в компьютере – сброшу тебе на «мыло».

Инна выключила телефон и внимательно посмотрела на полусидящего мужчину. «Интересно, что маменька в нем нашла? Ну мужик, ну крупный, ну фактурный, и что? Судя по началу общения челов презирает и не ставит ни в грош. Не постесняется и силой воздействовать – в меня, похоже, «Волчок» пытался запустить. Ради сохранения самолюбия готов был собственного ребенка не пожалеть. А, собственно, что ему какая-то полукровка? Явно приторможенный, даже сейчас не способен дотумкать, что ему жизнь предлагают. Не приведи Господь унаследовать такую тупость. Как он маменьку-то обольстить сумел, непонятно. Может, под личиной был? Нет, тогда бы она его сейчас не узнала. Какой-то людовский приворот? Не исключено. И ведь не сознается, поганец. Ладно, это сейчас не главное. Главное – понять, можно ли с ним работать. А не захочет – и черт с ним. Жила без него - и дальше проживу, а сдохнет – я плакать не стану. Хотя дед прав – шанс уникальный».

Чуд с трудом встал и буквально рухнул в кресло. Он медленно растирал руки и исподлобья разглядывал Инну. «Интересно, до него дошло, что ему сказали, или попытается еще чем-нибудь меня «приголубить»? А если очухался, пора бы уже и спросить чего умное». Сама Инна сидела спокойно. Пока нет данных от деда, обсуждать, строго говоря, нечего. А клиент пусть, как говорится, дозреет. И тут раздался звонок. Чуд вздрогнул. А это из клиники позвонили насчет перестановки смены дежурства. Инна записала изменение в ежедневник. Чуд зашевелился и спросил:

– Я не понял, что там за шанс такой на спасение?

– Что ж тут непонятного, шанс подвергнуться лечению пусть и не совсем традиционным образом. И выздороветь.

– И кто мне его предоставит?

– Я. Если сочту нужным.

– А если нет?

– Значит, Вы умрете.

А вот следующий звонок уже был от деда.

– Возьми комп, я тебе все отправил. Теперь все зависит от твоего решения.

– Ну, не только от моего, но материалы я посмотрю.

Войдя в почту и посмотрев присланные файлы, Инна снова крепко задумалась. Рентгеновские снимки, МРТ, гистология, анализы крови – все свидетельствовало о том, что дело плохо. Какие там полгода, процесс далеко зашел, осталось максимум три месяца, причем на обезболивающих. Попробовать можно, но гарантий дать нельзя. Скорее всего и она не сможет помочь.

– Ну что там, – не выдержал чуд.

– Плохо там, – мрачно ответила Инна. – Запущенный процесс. Похоже, разговора не будет.

– Как не будет, Вы же обещали!

– А Ваша фамилия, случаем, не Хамзи? Да Вы на ходу подметки рвете – я ничего не обещала! Я только предлагала! А больше не предлагаю – идите себе с миром, Вы уже вполне можете передвигаться!

– Я же умру!

– И что?

– Я не хочу!

– Да это пожалуйста. Это не от Вас зависит.

– Я небедный человек и готов заплатить!

– Это крайне интересно, но я не могу дать гарантий. Покиньте наш дом.

Выставить папочку с трудом, но удалось. Дальнейшее предсказать было нетрудно – Курт де Брильи начал атаку на деда. Имя-то в разговоре услышал и запомнил. Ясен перец, беседовать с представителем Тайного города чуду было больше с руки, нежели со внезапно объявившейся дочерью. Он нашел деда и начал упрашивать. Дед, в свою очередь, насел на Инну. Инна уже тыкала деду в нос гистологию, просила не сходить с ума, спрашивала, как они будут оправдываться, если угробят представителя Дома Чудь, но все без толку. Фациус вбил себе в голову, что такого совпадения и такого шанса больше не будет, обещал заставить чуда подписать все необходимые бумаги и призывал хотя бы попробовать. Да еще интуиция подсказывала, что все должно получиться. Инна разозлилась и поставила несколько условий. Она возьмется, но! Какая там у папеньки официальная зарплата? Вот отсчитайте алименты за 18 лет и умножьте на два! Это к вопросу о гонораре. Кроме того, папенька подпишет у нотариуса (лучше всего подойдет контора Цукрама Томбы) заявление, что знает об опасности операции и не имеет претензий в случае летального исхода. И чтоб было указано, что оперировать будет якобы брат Фациус. И последнее. Папенька обязуется молчать обо всем и больше никогда не контактировать с ее матерью. А если не поймет, то это Инна ему обеспечит путем применения одного своего артефакта. Вопросы?

Папенька пытался торговаться, сумма получалась не маленькая. Даже что-то такое завел о родственных чувствах, отчего даже у деда челюсть отвисла. Но Инна была тверда: либо так, либо никак. Операцию она провела через две недели после составления заявления и перевода денег. Жизнь отцу она спасла, однако процесс зашел так далеко, что полного излечения добиться не удалось. Раз в году дед звонил и извиняющимся голосом говорил: «Иннуська, опять». Инне и деду каждый год приходилось класть Курта де Брильи на операционный стол и «дорабатывать».

Не в курсе был дед, что могла она отца вылечить с первого раза. Мочь-то могла, но… не хотела. Во-первых, незачем было раньше времени демонстрировать свои умения в полном объеме даже деду. Во-вторых, Инна клятвенно пообещала себе, что «папочка» крепко поплатится за все годы пренебрежения. Поэтому еще во время первого воздействия она специально не стала доводить дело до конца, и оставила инфекции вполне себе возможность проявиться. И теперь, когда отцу каждый год становилось хуже, Инна с мученическим выражением лица появлялась в Московской Обители и вместе с дедом «чинила» его слабеющий организм. И каждый раз – не до конца. Она точно рассчитала, что Курт де Брильи будет охранять ее получше любого сторожевого пса в критической ситуации, вот как сейчас, пока она лежит без сознания после возни с Ритангой. Иначе кто его самого «вытащит» в следующий раз?

Ох, как же Инна их всех ненавидела. И высокомерного ублюдка–папашу со всем его Домом Чудь, и люд из Зеленого Дома, и непробиваемых навов, да всех нелюдей. Дед был единственным исключением, да и то… Однажды, пытаясь проанализировать собственное отношение к Тайному городу, она поняла, что его можно выразить знаменитой фразой Верещагина «Мне за державу обидно». Кто же любит оккупантов, пришедших на твою землю и ограничивших возможности человеческой расы? А самое главное, кто любит оккупантов, ничего, кроме презрения не испытывающих к человечеству? А как с этим бороться? Правильно, только их же оружием. И Инна старательно впитывала знания, тренировалась в развертывании известных арканов и изобретении новых, отрабатывала методику лечения людей и нелюдей и… ждала. Ждала момента, когда она заставит считаться Тайный город с представителями Дома Чел.

Совершенствуя методику лечения, Инна старательно отбирала наиболее интересные и, что уж греха таить, прибыльные кандидатуры. Излечение Шарля Велье от рака дало постоянную и удобную базу для последующих воздействий подальше от Тайного города. Захария Хамзи, паралич которого не смогли ликвидировать даже эрлийцы, перевел на ее счет вполне хорошие деньги. Лечение матери Дитера Глюба обеспечило официальную недвижимость в Германии. Общение с Винсентом Шарге, чей сын Рудольф загибался от магического истощения, обогатило ее целым ангаром големов. А когда ее мать подхватила птичий грипп, Инне даже помощь деда не потребовалась – сама справилась, умела уже.

Следующим стал люд Радислав, чванливый дурак. И мамаша его – высокомерная мерзавка. Пока до нее дошло, что болезнь Крейтцфельдта–Якоба – это не смешно, у мальчишки началась последняя стадия. Так она и тут пыталась обойтись принуждением, искренне полагая, что за удовольствие врачевать ее сынишку надо еще и приплатить. Заклинанием давить на нее попыталась, коза тупая. Понятно, Инна ее послала, причем в прямом смысле – порталом на Аляску. Ничего, через недельку от высокомерия и следа не осталось – валялась в ногах, как обыкновенный человек и умоляла спасти мальчика. Вот тут-то Инна на ней за все и отыгралась – фате Олиславе чтоб расплатиться пришлось обокрасть запасники Зеленого Дома. Интересно, люды уже хватились некоторых своих пропаж? Особенно запрещенных? Ничего, только троньте меня, любимую, фейерверк вам будет обеспечен.

Эрнесто Каррильо за свое излечение перевел на ее имя солидный пакет ценных бумаг.

Лита, да с Литой случай особый. Инна не хотела за нее браться, толку никакого, да и опасно очень с черной моряной дело иметь. Дед уломал. Уговорил тем, что Инна получит контроль над существом, обязанным жизнью, а такое ни за какие деньги не купишь. «Синдром синей крови» пришлось снимать в накинутой моряной боевой шкуре. Страшно было до ужаса. А уж «Око василиска» пришлось чуть не килограммами запасать. Но результат того стоил, Лита теперь сохраняла рассудок и в боевом состоянии, и могла как белые моряны сознательно переходить из боевого состояния в обычное. Ну, и предана была как та самая собака…

Павел Брждецкий загибался от СПИДа и был готов платить любые деньги. Особенно забавно было то, что практически весь мир его знал под его голливудским псевдонимом, и он боялся огласки больше, чем смерти. С ним договоренность свелась к процентным отчислениям от гонораров. Ашока Сингх, не желая сдаваться красной волчанке, отдал свою знаменитую коллекцию изумрудов. Александр Грауф, спасенный от геморрагической лихорадки Эбола, переписал на Инну свои нефтедобывающие предприятия. У Теренция случай был несложный, его гангрену и эрлийцы могли вылечить, это дед его запугал при осмотре, мотивируя пациента тем, что ноги скорее всего, придется отрезать. Ну и предмет особой гордости кóнцев тоже, того, безвозвратно пострадает. Перепуганный кóнец за свое спасение даже согласился расстаться со своим клубом, номинально продолжая считаться владельцем. Год за годом Инна терпеливо «складывала» умения, дожидаясь последней возможности, которой так не хватало в ее «копилке». Она научилась бороться с хворями почти всех представителей Тайного города, и только на семью Навь у нее не было козырей. Пока полгода назад не объявился дед с такой хитрой физиономией, что Инна поняла: вот оно.

– Колись, дед, кого накопал?

– Ты новости Тиградкома слышала?

– Смотря какие. Новое шоу Птиция, выступление…

– Да глупости все это. Мусор гламурный. Вчера ночью на Лосином острове стряслась заварушка. Нав Ританга собрался на свидание с какой-то феечкой, смекаешь?

– Дед, и вот кто сейчас о гламурном мусоре рассуждает?

– Ты дослушай, потом фыркать будешь. С какого перепугу они решили встретиться на территории Зеленого Дома – сие мне неведомо. А только не задалась встреча-то. И поссорились наши голубки, да так, что слышно было аж за пару километров. И в ход чуть не арканы боевые пошли. А кто Лосиный остров охраняет? И кто феечке на помощь пришел?

– Не может быть! Там же черные моряны!

– Может, может. Лежит сейчас голубчик у нас в Обители и дела его плохи. Ему плечо прокусили. Диагноз простой – синдром «поплавка». Прогноз еще проще – смерть обыкновенная. Ну, Иннушка, готовься, вот он твой «золотой» шанс, все как ты хотела.

– Посмотреть можно?

– Ближе к вечеру, в мое дежурство, я заступаю с 18.00.

Случай с навом оказался самым сложным. На вмешательство он был согласен, сразу сообразил, что если его выходят, то и любой другой нав от яда черной моряны не загнется. Толку-то с его согласия. Совсем другая физиология, совсем другая кровь. Инна билась уже три месяца, но никак не могла подобрать препараты, сближающие формулы крови. Дед параллельно экспериментировал у себя в лаборатории, но и у него тоже пока ничего не получалось. А Ританге постепенно становилось хуже. «Золотой» шанс выскальзывал из рук. В один прекрасный день доведенная буквально до отчаянья Инна неожиданно для себя брякнула:

– Дед, а давай пойдем нетрадиционным путем. Как там «лечи подобное подобным»? Что навы еще не переносят – Золотой корень? А если на его основе попробовать сделать сыворотку?

– Ты его никак угробить решила, голубушка?

– А у тебя есть идея получше? Я же не говорю закачать ему сразу эту мерзость, а посмотреть во взятых пробах крови на изменения после добавления корня, глядишь и о совместимости можно будет говорить.

Идея была может и бредовая, но она сработала. Во всяком случае в пробах крови нава после добавления хванского снадобья резко снизилось… то, что Инна с дедом условно называли навьими «лейкоцитами». На подбор препаратов для самой Инны ушло еще месяца два. Осталось самое трудное – переместить нава в пансионат «Луазон». Это только кажется, что открыл портал и все. Это с технической стороны все просто. А как посмотрит Темный двор на умыкание своих подданных пусть и с благородной целью излечения? С одной стороны, налицо действия в рамках Уложения 1724 года. С другой… черт его знает, как расценит Сантьяга попытку неизвестно кого покопаться в наве. Деду пришлось попотеть, чтоб обставить перевод Ританги в пансионат так, чтоб никто не проболтался раньше времени. Выстоять против десанта гарок – не вариант.

Заодно и действительность подкинула такой сюрприз в лице Ульриха де Корге, что мало никому не показалось. Оперировать, стоя в остывающей крови, не самое бешеное удовольствие. Но теперь все позади. У нее все получилось. Нав скоро придет в себя. И у Темного двора перед ней образовался некоторый должок. Инна сильно подозревала, что отзыв представителей всех трех Великих Домов был результатом договоренности о невмешательстве, «продавленной» именно Домом Навь. Именно потому, что Ританга скоро выздоровеет. Именно потому, что навов в принципе можно лечить.

А, значит, наступил следующий этап противостояния представителей Дома Чел с Тайным городом. Открытый. Потому что «вылезли» наружу случаи излечения. Потому что теперь известно о ее способностях. Потому что не сумеют Великие Дома договориться и перегрызутся за возможность сотрудничества.

Что Инна может противопоставить? Умение врачевать. Но это и впрямь – капля в море. О прямой передаче способностей речь не идет – вы еще найдите такую комбинацию генов, тогда и поговорим. Если уж дед не сумел перенять… Нужны союзники. Еще семь лет назад Инна сообразила, как связаться с Ларисой, особо не привлекая внимания. Великая вещь Интернет. Хранитель Черной книги – это вам не жук начихал. Для представителей школы Китано она может оказаться полунелюдем, а, значит, и отношение их будет соответствующим. «Нам теперь узнать бы только, на какой из двух половин будет наша остановка – Вальс Гемоглобин». С кем скорее всего можно будет договориться – это представители Знающих Выселок, но, когда они еще объявятся… Значит, пока занимаем круговую оборону и ждем.

Инна провела пальцем по планшету – что-то там нам приготовил случайный выбор песен? А из включенного планшета очень вовремя донесся голос Олега Медведева: «Нас будет ждать драккар на рейде и янтарный пирс Валгаллы, светел и неколебим, – но только через танец на снегу, багровый Вальс Гемоглобин».

Будет вам танец на снегу, господа нелюди, ой, будет. А уж багровый вальс, или кровавое танго выйдет, это, знаете ли, как получится. Сáмого-то главного вы еще не знаете. Инна в свое время все «хвосты» зачистила: ни по документам не отследить, ни по опросам не докопаться. Даже родственникам ни слова не сказала. А Алиске уже пятнадцать, девочка в силу входит. И прикрыта она не чем-нибудь, аркан «Шутки лешего» исключает возможность ее обнаружения по генетическому коду. Не повезло вам, Великие Дома, Инна раньше вас отследила будущего отца для своей дочери. Еще ждать пришлось три года для самого благоприятного момента зачатия, но с терпением у нее все хорошо. А сам Сергей и не понял, с чего его с такой силой потянуло на случайную знакомую, еще б ему понять, когда там такой приворот на мужика навесили. И память ему Инна «тереть» не стала, она уже тогда могла предсказать, что он успеет умереть, не попав в цепкие лапы Великих Домов, и никому ничего не расскажет. А теперь подрастает бомба замедленного действия и однажды рванет. У самой Инны давно вживлены артефакты самоуничтожения, ничего из нее «вынуть» не удастся, так что ждет вас со временем сюрприз, ой, ждет. Готовьтесь, нелюди, еще пара-тройка лет и кроме остальных магов из Дома Чел вас ждет встреча еще и с дочерью и достойной наследницей геоманта Сергея Виноградова.

15.07.2016