Аудитор

Глава 1

В бункере под Одинцово не было слышно звуков внешнего мира.

Объект «Рубеж-4» — резервный командный пункт Генерального штаба, врезанный в гранит на глубине семидесяти метров, — строился в шестидесятые на случай ядерного удара.

Но удар пришел не из шахт НАТО.

Он пришел из кабинетов на Знаменке.

В 02:15 ночи по московскому времени генерал-лейтенант Воронов, заместитель начальника Главного управления связи, лично повернул латунный ключ в замке стойки специальной правительственной связи «Кавказ».

Магистральные оптоволоконные кабели, соединявшие Москву с регионами, были физически перебиты пиропатронами на центральных узлах в Туле, Твери и Владимире.

Москва ослепла и оглохла за сорок секунд.

В зале заседаний бункера пахло дорогим одеколоном, валидолом и страхом.

За круглым столом сидели шестеро: Воронов, двое генералов из тыловых департаментов и трое штатских — владельцы сырьевых холдингов из списка «Форбс», чьи бизнес-джеты стояли заправленными на взлетной полосе во Внуково-3.

Они не верили в победу.

Они верили в то, что мир рушится, государственность кончилась, и единственный способ выжить — это выставить ядерный арсенал, нефтяные терминалы и территорию страны на глобальный аукцион, пока в Европе и Америке еще есть те, кто готов платить золотом.

— Британцы закрыли остров, — сухо, глядя на часы, произнес один из олигархов, нервно поправляя манжеты. — В Вашингтоне выгорел Пентагон. Старого порядка больше нет. Через сорок восемь часов сюда зайдут эмиссары европейских корпораций. Если мы отдадим им ключи от системы «Периметр»… мы получим неприкосновенность и треть европейского транзита.

— А Слуга? — Воронов вытер пот со лба. — Алгоритм запущен?

— Запущен, — раздался тихий, мерзкий, женский шепот из темного угла зала.

Там, в тени серверных стоек, сидела женщина.

Она не была похожа на чиновников.

Молодая, неестественно худая, с мертвенно-бледной кожей и тонкими, сальными черными волосами, заплетенными в две тугие косы. На ней было темное европейское дорожное платье, испачканное подозрительными бурыми пятнами у подола.

Селеника Айсколл.

Чернокнижница из румынской ветви клана Иггдмилленния. Оккультный наемник, которую заговорщики тайно ввезли в Россию дипломатическим бортом за баснословные деньги, чтобы она связала призываемую сущность жестким контрактом подчинения.

Селеника крутила в бледных пальцах стеклянный флакон, внутри которого в формалине плавал заспиртованный человеческий глаз.

На полу бункера, прямо поверх персидского ковра, ее ногтями был выцарапан ритуальный круг, заполненный смесью ртути и праха висельников.

А в центре круга, в качестве катализатора, лежала капсула из титана.

Осколок Тунгусского метеорита 1908 года, извлеченный из спецхрана Академии наук, и флеш-карта с криптографическими кодами управления всеми военными заводами Урала и Сибири.

Заговорщики искали идеальный инструмент:

«Абсолютная корпоративная мощь. Контроль над всеми видами вооружений. Тот, кто превратит руины государства в частную военную монополию. Владыка контрактов».

Селеника мерзко, тихо захихикала:

— Код компилируется, господа министры… Ваш новый «актив» будет связан моими черными узами. Она даже вздохнуть не сможет без моей команды. Жмите кнопку.

Воронов опустил рубильник.

Бункер не вздрогнул.

Не было грохота, как в Лондоне.

Вместо этого свет в зале заседаний мгновенно сменился на мягкий, приглушенный, интимный полумрак элитного закрытого лаунж-бара.

Воздух наполнился ароматом, от которого у генералов перехватило дыхание:

Запах дорогого французского табака Sobranie, нотки горького шоколада, цветущей розовой сакуры и… пороха высшей баллистической очистки.

Из центра круга, грациозно перешагивая через бортик титановой капсулы, шагнула Она.

Идеальный силуэт.

Пепельно-розовые волосы, собранные в кокетливые двойные пучки, из которых торчали аккуратные, бархатистые лисьи ушки. Черный, безупречно скроенный строгий костюм-двойка с юбкой-карандаш, подчеркивающий сногсшибательные бедра, белая шелковая блузка с вырезом и тонкие очки в черепаховой оправе на кончике точеного носика.

В тонких пальчиках с алым маникюром дымилась длинная тонкая сигарилла в золотом мундштуке, а под мышкой покоился дипломат из матовой крокодиловой кожи с логотипом: NFF Services.

Класс: Альтер-Эго / Форин-Агент.

Тамамо-но-Витч Коянская.

Олицетворение глобального военно-промышленного комплекса, хищная богиня наживы и хозяйка оружия массового поражения.

Она сделала изящную затяжку, выпустив тонкое колечко ароматного дыма прямо в лицо замершему Воронову.

Ее янтарные, с узким звериным зрачком глаза за стеклами очков весело, хищно сощурились:

— Добрый вечер, совет директоров, — промурлыкала она голосом, в котором звенели миллионы долларов наличными. — Корпорация NFF приветствует своих новых инвесторов. Я изучила ваше первичное предложение по приватизации Евразийского сектора. Концепция… любопытная.

Воронов шумно выдохнул, почувствовав, как с плеч свалилась гора.

— Прекрасно. Контракт готов. Вы поступаете в распоряжение нашего холдинга. Первое задание: обеспечить безопасность эвакуации наших активов в Европу и…

— И заткнуться, — сладко закончила за него Коянская, поправляя очки.

В зале повисла тишина.

Селеника Айсколл в углу нахмурилась. Ее рука потянулась к флакону с глазом, губы зашептали парализующее проклятие:

— На колени, лисица… Контракт обязывает тебя…

ЩЕЛК.

Коянская даже не повернула головы.

Ее крокодиловый дипломат в левой руке раскрылся сам собой с тихим, механическим лязгом.

Прямо из воздуха в ее правой руке материализовался массивный вороненый пистолет-пулемет с глушителем и лазерным целеуказателем.

Тьфу-тьфу-тьфу.

Три бронебойных выстрела с дозвуковой скоростью.

Пули пробили флакон в руках Селеники, оторвали два пальца на ее правой руке и намертво пригвоздили подол ее платья к гранитной стене, вскрыв артерию на предплечье.

Чернокнижница взвыла от боли, рухнув на колени в собственную кровь.

— Убогое европейское средневековье, — вздохнула Коянская, брезгливо стряхивая пепел с сигареты на ковер. — Проклятия на крови? В двадцать первом веке? Девочка, Моя корпорация производит крылатые ракеты с наведением по термобарическому следу. Твоя магия устарела примерно на четыреста лет.

Она повернулась к побелевшим генералам и олигархам.

Ее улыбка больше не была кокетливой.

В ее янтарных глазах вспыхнул тот самый холодный, бесконечно древний зверь, который когда-то смотрел на падение династий в Азии.

— Вы, кажется, не поняли, господа воры, — Коянская шагнула к столу, оперевшись на него ладонями, наклоняясь к Воронову. Ее пушистый хвост лениво колыхнулся за спиной. — Вы думали, что наняли секретаршу? Вы думали, что вызовете Меня, отключите в стране свет, продадите ядерные шахты западным картелям, а сами улетите в Швейцарию пить кофе?

Она оскалилась, обнажив мелкие, белоснежные, пугающе острые лисьи клыки:

— Эта земля — Мой рынок. Эти заводы, эти танки, эти миллионы людей, которые производят патроны и сталь — это Мой капитал. А вы… вы хотели пустить Мой бизнес с молотка ради пары жалких вилл на озере Комо?!

Коянская приставила дымящийся ствол пистолета-пулемета прямо ко лбу генерал-лейтенанта:

— В уставе NFF Services есть золотое правило, генерал: предатели и саботажники подлежат немедленной оптимизации баланса. С нулевой компенсацией.

Воронов дернулся к кобуре:

— Охрана!..

Выстрел разорвал тишину подземного командного пункта.

Через сорок секунд в зале заседаний осталась жива только раненая Селеника, хрипящая в углу, и Коянская.

Олигархи и генералы лежали на полу аккуратными, неподвижными телами. Ни одной лишней дырки в стенах. Работа высочайшего класса.

Коянская достала из сумочки зеркальце, подкрасила губы ярко-красной помадой и подошла к главному терминалу связи.

Она посмотрела на темную карту России, погруженной в искусственную мглу.

Поправила очки.

— Ну что ж, — промурлыкала лисица, щелкая тумблерами восстановления аварийных контуров. — Кажется, совет директоров только что назначил Меня временно исполняющей обязанности… потом разберусь, кого.

Она скосила хищный глаз на скулящую в углу Селенику:

— А с тобой, румынская крыска, мы поговорим отдельно. Мне очень интересно узнать, кто дал тебе ключи от Моего бункера.

Охота началась.

И в этой охоте русская зима получила самого безжалостного аудитора в своей истории.

Селеника Айсколл прижимала к груди изувеченную правую руку, сквозь зубы втягивая холодный воздух бункера.

Кровь капала на персидский ковер сквозь обрывки подола, которым она кое-как перетянула культи отстрелянных пальцев.

Ей было страшно.

В своей жизни эта румынская чернокнижница пытала десятки людей. Она вспарывала животы гомункулам, варила зелья из глазниц врагов и гордилась тем, что ее боятся даже собственные родичи по клану Иггдмилленния.

Но стоящая перед ней женщина в очках и строгом костюме-двойке не была человеком.

Коянская двигалась по залу заседаний с грацией старшего аудитора международной консалтинговой компании, проводящего инвентаризацию склада.

Она не торопилась.

Она подошла к телу генерал-лейтенанта Воронова, носком лакированной туфли брезгливо перевернула труп на спину, достала из его внутреннего кармана кожаное портмоне, извлекла связку магнитных карт доступа с гербами спецслужб и спрятала в свой крокодиловый дипломат.

Затем повернулась к Селенике.

Лисьи ушки на ее макушке чуть шевельнулись, уловив прерывистое дыхание раненой.

Коянская открыла боковой отсек дипломата, достала оттуда одноразовый шприц-тюбик с армейским гемостатиком и бросила его под ноги чернокнижнице:

— Вколи в плечо, милочка. Не испачкай Мой ковер окончательно. Мертвые контрагенты не представляют коммерческого интереса, а у Меня к тебе очень плотный опросный лист.

Селеника, скуля от унижения, зубами сорвала колпачок и вогнала иглу в мышцу.

Препарат NFF Services подействовал мгновенно: кровотечение остановилось, боль притупилась, сменившись ледяной, химической трезвостью.

— Кто… кто ты такая? — прохрипела чернокнижница, прислоняясь затылком к холодной гранитной стене. — Ты не Слуга из хроник… Твоя аура… в ней нет героической чистоты. Ты чудовище.

Коянская пододвинула ногой тяжелое кожаное кресло, изящно опустилась в него, закинула ногу на ногу, поправив край узкой юбки, и достала новую сигарету:

— Я — исполнительный директор, мисс Айсколл. И прямо сейчас Я провожу санацию токсичных активов.

Она щелкнула золотой зажигалкой:

— Давайте начистоту, румынская гостья. Эти шестеро дураков на полу, — она указала мундштуком на трупы генералов и олигархов, — были просто напыщенными индюками с доступом к кнопкам. У них не хватило бы мозгов организовать скоординированный подрыв магистралей в трех областях одновременно. За ними стояли специалисты.

Коянская наклонилась вперед. Ее янтарные глаза за стеклами очков сузились, превратившись в две раскаленные щели:

— Кто координировал диверсию снаружи? Кто оплатил чартер твоего дипломатического борта? И самое главное: какая задача была нарезана тем штурмовым группам, которые сейчас стягиваются к Москве?

Селеника оскалилась, пытаясь вернуть остатки своей ведьмовской спеси:

— Пошла ты, лиса… Ты опоздала. Воронов успел перерубить кабели. Национальный Центр управления обороной на Фрунзенской ослеп. Президент заблокирован в Ново-Огарево собственной охраной, купленной с потрохами. Через час отряды ЧВК возьмут под контроль Шаболовку и телецентр Останкино, чтобы пустить в эфир фальшивый указ о капитуляции… Ты ничего не сможешь сделать одна!

Коянская не разозлилась.

Она… тихо, мелодично, с неподдельным сочувствием вздохнула.

— Ах, дети, дети… — покачала головой лисица. — Вы живете в средневековых иллюзиях. «Взять почту, телефон, телеграф»… Какая трогательная большевистская архаика.

Она поднялась с кресла, подошла к стойке правительственной связи «Кавказ», на которой всё еще мигали аварийные индикаторы после саботажа Воронова.

Извлекла из сумочки тонкий кабель с переходником нестандартного квантового формата, разработанного в лабораториях NFF.

Вставила штекер прямо в раскуроченный оптический порт центрального процессора.

— Вы думали, что если перерубить три куска стекловаты, то связь в ядерной державе исчезнет? — промурлыкала Коянская, наблюдая, как на экранах стойки побежали зеленые строки обхода блокировок. — В этой стране еще с брежневских времен в землю зарыто столько резервных тропосферных и медных линий глубокого заложения, что их не уничтожит даже прямое попадание метеорита. Воронов знал только те каналы, с которых воровал.

Она щелкнула тумблером:

— Активация теневого протокола «Периметр-М». Подключение резервных мощностей спутниковой группировки ГЛОНАСС через военный канал NFF Services.

Экраны командного пункта вспыхнули ровным, боевым изумрудным светом.

На центральной карте Москвы проступили сотни живых меток.

Государство не рухнуло.

Оно просто замерло в оцепенении, ожидая, когда рассеется морок.

Комендантские полки ФСО вокруг Кремля держали круговую оборону. Спецназ ФСБ в переулках Лубянки уже вскрывал цинки с патронами. Настоящие офицеры, верные присяге, сидели на узлах связи с аварийными радиостанциями, готовые стрелять на поражение в любого, кто подойдет к правительственным периметрам. Им просто нужен был координатор. Тот, кто покажет, где прячутся предатели.

Коянская взяла микрофон защищенной ЗАС-связи, ведущий прямо в бункер Федеральной службы охраны.

Включила передачу:

— Говорит внешний кризисный менеджер специального назначения, — ее голос звучал сухо, официально, с безупречными интонациями старшего офицера оперативного управления. — В бункере «Рубеж-4» ликвидирована верхушка заговора генерал-лейтенанта Воронова. Предатели уничтожены на месте. Внимание всем постам: магистральные линии связи восстанавливаются по резервному протоколу.

Она вывела на мониторы координаты:

— К телецентру Останкино движутся три колонны немаркированных броневиков мятежников. Разрешаю применение тяжелого вооружения и систем залпового огня без предупреждения. Документы по иностранному вмешательству и списки предателей в тыловых департаментах будут переданы по закрытому каналу через две минуты.

На том конце провода повисла секундная пауза.

Затем раздался хриплый, напряженный голос генерала ФСО:

— Подтвердите кодовое слово допуска первого уровня.

Коянская скользнула взглядом по окровавленному блокноту Воронова:

— «Тунгуска-ноль-восемь». Начинайте зачистку, мальчики. Родина в опасности.

Она положила микрофон на пульт.

Селеника смотрела на нее снизу вверх с нескрываемым ужасом.

Она поняла: эта лиса в строгом костюме только что одним движением пальцев развернула всю махину государственной безопасности России против тех, кто готовил этот мятеж.

Коянская повернулась к чернокнижнице.

Достала из дипломата тонкие наручники из антимагического титана:

— Ну а теперь, мисс Айсколл, пора на свежий воздух. Ты поедешь со Мной. Ты лично покажешь Мне тот тайный склад под Дмитровом, где твои наниматели спрятали вторую партию краденого вооружения. А если вздумаешь врать… — Коянская очаровательно, нежно улыбнулась, наклонившись к самому лицу девушки, — Я скормлю тебя твоим собственным заспиртованным червям. Медленно. По одному в час.

Она защелкнула наручники на уцелевшем запястье Селеники, вздернула ее на ноги и потащила к выходу из бункера.

В небе над Москвой загорались прожекторы противовоздушной обороны.

Контрразведка выходила на охоту.

***

Удар по колонне мятежников на Дмитровском шоссе занял ровно четыре минуты.

Коянская даже не испачкала туфли. Она просто передала координаты передового отряда через защищенный канал в штаб дальней авиации в Энгельсе и Центр управления в Москве.

Два звена ударных вертолетов Ка-52 «Аллигатор», поднятые по тревоге с аэродрома в Кубинке, навели управляемые ракеты «Вихрь» по квантовым лазерным меткам, которые транслировал спутник NFF Services.

Броневики предателей, шедшие на захват Останкино, сгорели в трех километрах от МКАДа, даже не успев развернуться в боевой порядок. Заговор лишился кулака.

Но в бункере «Рубеж-4» под Одинцово воздух оставался холодным.

Коянская вышла из бронированного лифта на поверхность в половине четвертого утра.

Ноябрьский подмосковный лес встретил ее колючей, липкой крупой первого мокрого снега.

В левой руке лисица небрежно держала цепь наручников, на которой волочилась Селеника Айсколл. Чернокнижница хрипела, ее зубы выбивали дробь от болевого шока и мороза, подол платья промок в грязи.

В правой руке Коянской дымилась тонкая сигарилла.

Она сделала шаг к выходу из неприметного бетонного дота, замаскированного под лесную электроподстанцию…

И в эту секунду ночь разорвалась десятком слепящих тактических фонарей.

— СТОЯТЬ! ОРУЖИЕ НА ГРУНТ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ! — разорвал тишину рявкнувший из темноты мегафон.

Из-за сосен, с трех сторон одновременно, выметнулись силуэты в белых зимних маскхалатах поверх тяжелых бронежилетов «Гладиатор».

Управление «А» Центра специального назначения ФСБ. «Альфа».

Люди, которые не задают вопросов до тех пор, пока подозреваемый не лежит лицом в грязи со сломанным носом.

Красные точки лазерных прицелов на пулеметах «Печенег» и автоматах АК-12 скрестились на груди Коянской, на ее переносице и на коленях.

Из-за деревьев с глухим рычанием дизелей выползли два тяжелых броневика «Фалькатус» с черными матовыми корпусами, перекрывая выезд на шоссе.

Селеника с визгом рухнула в мокрый снег, закрывая голову культями пальцев.

Она знала, как работают европейские антитеррористические группы — там сначала кричали предупреждения.

Эти люди предупреждать второй раз не собирались.

Коянская осталась стоять.

Ее лисьи ушки под каштановыми пучками волос чуть дернулись от ветра. Она выпустила струю сизого дыма прямо в слепящий луч прожектора:

— Мальчики, полегче с оптикой. Лазер портит антибликовое покрытие на моих очках, а они стоят как половина вашего годового бюджета на экипировку.

— НА КОЛЕНИ, СКАЗАЛ! — из темноты шагнул офицер в титановом шлеме с забралом.

Два оперативника метнулись к ней сбоку с отработанной, звериной скоростью.

Удар под колено. Залом руки.

Обычного человека эти парни вбили бы в мерзлую землю за полсекунды.

Но когда боец попытался согнуть ногу Коянской, его берц врезался в нее так, словно он ударил ногой в бронеплиту танка Т-90.

Нога лисицы даже не шелохнулась.

Она лишь вздохнула, аккуратно затушила окурок о гранитный парапет дота и сама, добровольно, с ленивой грацией опустилась на одно колено в снег, заведя тонкие руки за спину:

— Ладно-ладно. Протокол есть протокол. Только без пластиковых хомутов, мальчики. Моя кожа не переносит вторсырье.

Через две минуты ее втолкнули в десантный отсек броневика «Фалькатус».

На запястьях Коянской защелкнулись тяжелые стальные наручники СПО «Нежность». Ее дипломат стоял на броневом полу под прицелом короткого автомата бойца с позывным «Броня».

Напротив нее на откидном сиденье сидел полковник ЦСН — сухой, жилистый мужчина лет пятидесяти с лицом, изрезанным шрамами от осколков чеченских мин.

Он молча, не мигая, смотрел на нее долгие тридцать секунд.

На ее розовые волосы. На ее лисьи уши, которые она даже не пыталась прятать. На ее идеальный маникюр и на шесть трупов генералов, которые оперативники только что вытащили из бункера за ее спиной.

— Документы, — негромко произнес полковник. Голос был сухим, как треск ломающегося льда.

Коянская сладко потянулась в наручниках, откинув голову на стальную переборку:

— В правом кармане жакета, полковник. Только осторожнее, там шелковая подкладка, порвете — выставлю счет министерству финансов.

Боец полез в карман, достал удостоверение в черной кожаной обложке и передал командиру.

Полковник открыл его.

Там стояла гербовая печать, голограмма высшей категории допуска и подпись… которой не существовало в официальных штатных расписаниях.

Должность: «Специальный советник коллегии военно-промышленного комплекса по вопросам аномальных активов».

Имя: Коянская Т.

Полковник медленно закрыл корочку.

Его взгляд стал еще тяжелее:

— Пароль на ЗАС-связи был верный. Координаты колонны на Дмитровке подтвердились, по ним отработали «вертушки». Мятеж подавлен. Но в бункере шесть трупов высшего командного состава с пулевыми в затылок. А у вас, гражданочка… уши на макушке шевелятся.

Он подался вперед, положив ладони на колени:

— Кто ты такая? Инопланетный дроид? Мутант из биолаборатории? Диверсант СБУ?

Коянская тихо, грудно рассмеялась.

Этот смех заставил оперативников в отсеке инстинктивно переглянуться и крепче сжать рукояти автоматов:

— Полковник, вы чудесный служака, — промурлыкала она, поправляя очки носом. — Родина спит спокойно, пока вы мордой в снег укладываете единственного аудитора, который спас эту страну от ядерного дефолта.

Она кивнула подбородком на свой дипломат:

— В верхнем отделении лежит криптографическая флешка. Там полный список фамилий предателей в Главном оперативном управлении, номера их швейцарских счетов, схемы подрыва кабелей в Туле и Владимире и координаты трех складов с румынским оружием под Дмитровом. Та раненая ведьма, которую вы забросили во второй броневик, шла по их контракту.

Коянская оперлась локтями о колени, и ее янтарные глаза сверкнули сквозь стекла очков такой древней, леденящей душу властью, что полковник невольно выпрямил спину:

— А теперь слушай Меня внимательно, офицер. Ты можешь отвезти Меня в Лефортово. Ты можешь составить протокол о задержании неопознанного существа с ушами. Но пока ты будешь марать бумагу, остатки заговорщиков перекроют топливные базы в Ярославле. Или… ты сию секунду снимешь с Меня эти позорные железки, наберешь на закрытом коммутаторе директора ФСБ и скажешь ему одну простую вещь.

— Какую? — процедил полковник.

Коянская оскалилась в лучезарной, победной улыбке:

— Скажи ему: «Товарищ генерал армии, к нам прибыла техническая поддержка. И она требует немедленной встречи с Советом Безопасности для пересмотра оборонного бюджета страны».

В броневике повисла тишина.

Слышно было только, как по крыше стучит мокрый ноябрьский снег, да мерно урчит форсированный ярославский дизель.

Полковник посмотрел на дипломат. Посмотрел на удостоверение с несуществующей печатью.

Потом достал из кармана ключ и сухо щелкнул замками наручников на запястьях лисицы:

— Броня. Достань «Кавказ». Соединяй с Первым.

Коянская потерла тонкие запястья, довольно потянулась и подмигнула суровому спецназовцу:

— Вот это сервис. Обожаю иметь дело с государственным сектором, когда у него горит хвост.

Броневик взревел и рванул по заснеженному шоссе в сторону заблокированной, но выжившей Москвы.

Кризис власти закончился.

Начиналась эпоха, в которой русский ВПК получил самого опасного генерального подрядчика в своей истории.

***

В пять часов утра кортеж из трех черных броневиков «Фалькатус» на предельной скорости влетел через Боровицкие ворота на территорию Кремля.

Красная площадь была пуста, засыпана чистым, несмятым ноябрьским снегом. Башни старой крепости тонули в сизой предутренней мгле, над зубчатыми стенами кружились редкие снежинки.

Кремль не спал.

В подземном бункере Ситуационного центра Совета Безопасности, в семи этажах под Большим Кремлевским дворцом, горел аварийный свет.

Когда тяжелые бронированные двери зала открылись, полковник ЦСН посторонился, пропуская гостью вперед.

Коянская вошла неторопливо.

Цоканье ее тонких шпилек по мраморному полу звучало как удары часового механизма.

Костюм-двойка отутюжен, лисьи ушки аккуратно прижаты к шелковым пучкам волос, на носу — строгие очки в золотой оправе, а в левой руке — тот самый матовый дипломат NFF Services.

За овальным столом из карельской березы сидели трое.

Директор ФСБ — осунувшийся, с пепельным лицом; начальник Генерального штаба в расстегнутом полевом кителе без галстука; и Секретарь Совета Безопасности, чьи руки неподвижно лежали на папке с красной полосой.

Это были люди, которые последние сорок восемь часов держали в руках ядерные коды страны, не зная, чья пуля прилетит им в спину.

Коянская подошла к столу.

Опустила дипломат на полированное дерево.

Щелк.

Замки открылись.

Она достала три папки из черного пластика и флеш-накопитель в титановом корпусе, небрежно бросив их перед генералом армии:

— Доброе утро, господа. Меня зовут Тамамо-но-Витч Коянская. И я только что спасла ваш оборонный бюджет от ликвидационной распродажи.

Начальник Генштаба молча пододвинул к себе документы.

Его брови медленно поползли вверх, когда он увидел криптографические подписи Воронова, списки предателей в управлении тыла и протоколы перехвата сотовых сетей мятежников.

— Воронов?.. — хрипло выдохнул генерал, поднимая тяжелый взгляд на лисицу. — Наш зам по связи?

— Уже бывший, генерал, — Коянская изящно опустилась в свободное кресло во главе стола, закинув ногу на ногу. — Его бренные останки сейчас остывают в подвале под Одинцово вместе с пятью вашими так называемыми «предпринимателями».

Она щелкнула пальцами в сторону двери:

— А их европейского консультанта мои мальчики из «Альфы» как раз заносят в приемный покой Лефортово. Селеника Айсколл. Румынский клан Иггдмилленния. Оккультный саботаж высшей категории. Ваши следователи снимут с нее показания за три часа.

Директор ФСБ медленно снял очки, потер переносицу:

— Пароль «Тунгуска-ноль-восемь»… Откуда он у вас? Этого кода нет в действующих протоколах с восьмидесятого года.

Коянская сладко, хищно улыбнулась, достав из сумочки длинную сигариллу. Никто в зале даже не подумал сделать ей замечание:

— Давайте не будем углубляться в Мою родословную, генерал. Скажем так: Я присутствовала при закладке этого фундамента, когда ваши предки еще скакали на лошадях.

Она нажала кнопку на своем дипломате.

Прямо над столом заседаний развернулась трехмерная голографическая карта театра военных действий NFF Services.

— А теперь к делу, господа, — тон Коянской мгновенно стал жестким, чеканным, деловым. — Вы думали, что мятеж в Москве — это случайность? Нет. Это была часть скоординированной атаки на весь Евразийский континент.

Она вывела на экраны сектор Восточной Европы:

— Вот здесь, — ее лазерная указка ткнула в район разбитого моста через реку. Школа в Восточной Европе. — Ваши тыловики списали сорок четвертый сектор как «зону санитарных потерь». Но сегодня ночью там прорвался отряд. Учительница литературы Анна Сергеевна вывела шестнадцать детей сквозь рой боевых химер. Ее прикрывали Геракл и Флоренс Найтингейл. Они спасли городскую больницу номер два.

Коянская посмотрела прямо в глаза начальнику Генштаба:

— Эта учительница и эти дети отныне числятся в Моем реестре приоритетных контрагентов. Я лично закрываю контракт на поставку туда антибиотиков, плазмы и трех бронегрупп усиления. Если хоть один чиновник попробует заблокировать гуманитарный коридор в этот госпиталь — я пристрелю его прямо на парковке министерства. Вопросы?

— Вопросов нет, — глухо отозвался генерал, делая пометку в блокноте.

— Прекрасно. Дальше, — Коянская смахнула картинку к Карпатам. — Тринадцатый сектор. Штрафная рота утилизации номер девять, позывной «Дворник». Ваш продажный Воронов отправил их на убой без тяжелого оружия. Но эти мужики оказались с характером. Они не просто выжили. Они сожгли подпольный комбинат по производству несанкционированной биомассы алхимика Парацельса.

Она усмехнулась, вспомнив отчет:

— И помогли им в этом богиня Иштар и китайская беглянка Сюй Фу. Запишите распоряжение: майору Павлу «Дворнику» вернуть звание, штрафников Ковалева и Седого полностью амнистировать со снятием судимостей. А тушенку в их часть поставлять высшего сорта, с добавлением чеснока — Сюй Фу очень просила.

Секретарь Совбеза ошеломленно моргнул:

— Слуги… Они подчиняются вашим распоряжениям?

— Они не подчиняются, господа, — Коянская наклонилась над столом, опершись на локти. Ее янтарные глаза сверкнули первозданным, не знающим компромиссов блеском. — Они работают на Моем рынке. Мир рушится. В Риме безумствует Зверь VI. На севере Британию закрыл Король Артур. В Америке правит Золотой Царь. Но эта страна… эта земля с ее заводами, ракетами, шахтами и людьми — это Мой суверенный актив. И Я не позволю никаким внешним чернокнижникам растащить Мое имущество по офшорам.

Она достала из дипломата тяжелый лист гербовой бумаги с золотым тиснением NFF Services и бросила перед директором ФСБ:

— Генеральный договор на обслуживание оборонно-промышленного комплекса Евразии. NFF Services берет на себя спутниковую разведку, поставку квантовых боеприпасов и зачистку оккультных диверсантов. Вы получаете работающую связь, восстановленный контроль над ядерным щитом и координацию с уцелевшими точками на карте. С вас — стопроцентное исполнение Моих директив по логистике и право эксклюзивной торговли в пост-кризисный период.

Три руководителя великой державы переглянулись.

Директор ФСБ взял ручку.

У них не было выбора. Но самое главное — они видели: эта лисица в очках была опаснее любого врага, но она была единственной, кто не собирался сдавать их страну врагу.

Росчерк пера.

Печать легла на бумагу.

В семь утра Коянская вышла на открытую смотровую площадку Спасской башни.

Холодный московский ветер трепал полы ее расстегнутого жакета. На плечи падал белый снег.

Внизу, на Красной площади, впервые за трое суток синхронно вспыхнули рубиновые звезды кремлевских башен — аварийные генераторы запустились на полную мощность.

Связь с регионами возвращалась.

Где-то на Урале, в Перми, принимали защищенный сигнал.

В Нормандии тихо скрипели яблони у фермы Кирицугу.

В Париже остывали бриоши на террасе Наполеона.

Коянская затянулась сигариллой, глядя на то, как над заснеженными куполами Василия Блаженного встает бледное, морозное зимнее солнце.

Она поправила очки на кончике носа.

Усмехнулась своей самой красивой, ядовитой и счастливой улыбкой:

— Ну вот, мальчики. Бухгалтерия сходится. Они думали, что Россия ослепла и сдохла. А мы просто меняли провайдера.

Она смахнула снежинку с лацкана.

Большая игра продолжалась.

И на этой доске у нее только что появился контрольный пакет акций.

КОНЕЦ