Артефакт Хаоса

Глава 1

Простота хуже воровства – так говорили ещё древние пони. Ещё они говорили, что любопытство – не порок. Настоящие трепачи, разве нет? Мне всю жизнь говорили, что хорошо, а что плохо, и я знал, что они правы. В их жизни эти правила работали. Делай то, что любишь, умеешь и живи счастливо. Всё бы ничего, если бы моим призванием не было воровство. Вот и как тут жить по общим правилам? Метка на крупе изображала маску. Тем, кто спрашивал о ней, я говорил, что это моё врождённое обаяние и шарм. Отчасти это было правдой: я умел сыграть нужную роль в нужное время, дабы создать необходимое впечатление. Таким образом удавалось скрывать свой настоящий талант долгое время, пока отец не нашёл украденные деньги из одного магазина. Мне тогда удалось тщательно спланировать время и действия для кражи, поэтому никто даже не заподозрил меня, а вот дома состоялся очень неприятный и громкий разговор. Проблема была не столько в том, что я – вор, сколько в его положении. В нашем посёлке он был главным инженером-изобретателем. Его копыт дело — паровой двигатель для машин, чтобы исчезла необходимость в магии, улучшенная мельница, производящая больше муки и так далее.

— Это не твой талант: это идиотизм! Ты крадёшь у других то, что они заработали! – Отец был справедливо разгневан. Его серые глаза приобретали зелёный оттенок, когда он злился.

— Ты сам прекрасно знаешь, что у меня нет других талантов. Что тогда, по-твоему, означает это? – Повернулся к нему боком и кивнул в сторону метки. Единственное, что можно противопоставить отцу в такие моменты – логика. Отговорки и оправдания лишь сильнее разозлят. Этот ответ я всегда держал наготове.

Отец фыркнул, после чего отвернулся к двери. Сделал несколько шагов к ней, вернулся, затем опять подошёл к двери. Его гнев не стихал: он не мог со мной ничего сделать по многим причинам. Одна из них – я не так давно стал взрослым, и отец сам буквально на днях объявил о том, что теперь моя судьба только в моих копытах.

— Стил, ты хоть понимаешь, что встал на скользкую дорожку? – сказал он уже не глядя на меня, – Если тебя поймают – отвечать будешь перед принцессами. А если ты будешь объявлен вором – ты потянешь за собой и меня!

Всё же он успокаивался, но недовольство продолжало гореть в его зелёных глазах.

— Я не только ворую. У меня хорошо получается находить необходимое. Ты же помнишь, как у меня получалось доставать для тебя материалы, поней или идеи.

Отец закатил глаза и тряхнул коричневой гривой.

— Я помню. – Он поморщился. – Только теперь я сомневаюсь, что эти вещи были результатами твоих трудов. Даже сомневаюсь, сами ли братья Флим и Флэм догадались до моей машины для сидра.

Тут я и правда сильно постарался: продал за кругленькую сумму неполные чертежи. Флим и Флэм были единорогами, а значит у них была магия. Мне оставалось только подогнать чертежи под магию, удалив из них всё механизированное и добавить колёса, дабы мобильность полностью отвела глаза от схожести прототипов. Было непросто, и я просидел несколько ночей над этим, но чертёж вышел идеальным.

— Пап, не говори ерунды. – Оскорбился я натурально. Маски эмоций отрабатывались мною годами тренировок перед зеркалом и понями. Но отец даже не собирался верить мне.

— Я не верю тебе больше. Завтра же уходи из посёлка. Уверен, что это не твоя первая кража, а значит ты однажды попадёшься. Я не хочу иметь к этому никакого дела. Проваливай!

Он резко толкнул дверь и вышел из дома. Сейчас пойдёт в мастерскую, где будет чинить что-то. Он всегда спускал эмоции за работой. Я же действительно начал собираться. Спорить с ним или оспаривать его решение глупо. Он, конечно, сказал всё это на эмоциях, но, тем не менее, он будет в дальнейшем мешать мне заниматься делами: начнёт контролировать, узнавать, проверять, куда я хожу. Тотального контроля мне хватило ещё в жеребячестве.

Всё детство я учился жить самостоятельно на случай, если придётся выживать вне общества. Вот и настало это время. С собой взял лишь необходимое: пакет орехов, яблоки и деньги, скопленные за годы. Во второй сумке аккуратно разметились бумаги, перья с чернилами, отмычки и нож. А также одежда, скрывающую мою голубую шерсть и коричневую с голубым просветом гриву. Я решил, что не буду ждать завтра: в посёлке больше нет смысла оставаться.

Собравшись и закинув сумки на спину, отправился к вокзалу. Когда я сбыл чертежи машины для сидра, Флим рассказал о том, что они с братом некоторое время жили в деревушке, находившейся на севере Эквестрии, за Кантерлотом. Он также сказал, что там есть кое-какие руины, куда пони опасаются ходить. Я же вместо этого услышал, что есть место, где может быть что-то ценное, а пони не хотят это проверить. Так что первым делом стоит проверить именно такие места.

На вокзале меня встретили несколько старых друзей. Они поздоровались со мной и сразу пошли дальше. Видимо, были слишком заняты. Все, кроме одного.

— О, Стил, привет! – Шайнинг Стар протянул копыто. Мы стукнулись. – Ты надолго уезжаешь? Нужна будет твоя помощь.

— Прости, Стар. Уезжаю надолго. Скопил наконец-то деньги на поездку.

И это действительно правда: я действительно хотел поездить по Эквестрии с шиком.

— Да? Ух, ты так быстро скопил… — Он резко погрустнел. Настоящий друг: радуется за своего приятеля молча и делает вид, будто я ему нужнее тут. Сарказм, конечно: он часто приходил только чтобы попросить о помощи. При этом, мне не хотелось, чтобы он ныл всем о моём отъезде. Тогда начнут допытываться, что случилось.

— А что, тебе что-то нужно? – спросил его. Серый единорог сразу выпрямился и улыбнулся. Вот так всегда: помогаешь другим – они о тебе забывают.

— Да я тут договорился, чтобы нам в посёлок начали привозить соль… — Стар немного наклонился вперёд.

— Хорошее дело. Но причём тут я?

— Ну, ты не знаешь, где мы можем организовать бар? – Он сиял в ожидании совета. Я же начал изображать размышление, хотя знал нужных поней давно.

— Хорошо. Поговори с Бадди Мэй. Он тебе поможет с местом. Не обещаю, что он тебе предоставит помещение, но, по крайней мере, сможешь начать продажу.

— Спасибо, Стил. Ты отличный друг.

Мы снова ударили по копытам. После чего Шайнинг ушёл обратно в посёлок, а я дождался поезда, сел в него, и отправился в Кантерлот. Прямой дороги до нужной деревушки нет, так что придётся пересаживаться в столице. В Кантерлоте задерживаться смысла нет: промышлять там в планы не входило, а туризм по столице не интересовал. Я уже неоднократно там был по поручениям отца и других поней.

В поезде прислонился к окну и наблюдал за пролетающими мимо поезда видами. Я старался не думать о друзьях, которые остались в посёлке. Они навсегда прикрепились к нему и никогда не покинут его. В окне пролетали деревья. Высокие и древние великаны, которые не собирались умирать. Видя их, мне вспомнился староста деревни. Седой пони с длинной гривой и огромным багажом знаний. В хранилище у него лежали красивые диковинки со всей страны. Хранил он их в подвале, который запирал на ключ. Несколько раз я пытался пробраться внутрь, но это не удавалось. Замок был с секретом, который я так и не разгадал. Ключ старик прятал в гриве, так что забрать его было нереально, да и потом эти диковинки некому показать: все знают, что в посёлке нет ничего интересного из артефактов прошлого, кроме как у старосты, а значит выгодно продать краденное и не попасться не получится.

Лес сменился огромным пустым полем с пятью коровами вдали. В нашем посёлке тоже были пастбища. Но они на юге, а я ехал на север. Значит, не наши коровы. Наших пасла Мори Сан, умная кобылка с милой улыбкой и чёрной гривой. Улыбалась она редко, но зато, когда была одна, она наслаждалась своей жизнью. Любила рисовать: некоторые её рисунки я продал за хорошую сумму, после чего подкинул ей часть вырученных денег. Она даже не заметила пропажу, пока в записке не указал, за какие рисунки ей положили деньги. С тех пор Мори хранила всё под замком.

Я откинулся на спинку сидения. По вагону бродили детишки, громко смеясь, а родители пытались их хоть немного утихомирить, постоянно шикая как змеи и строго смотря на них, как часовые. Всегда не любил эту особенность в родителях: быть стражами своих детей и отрывать их от игр и развлечений, чтобы жеребята сделали то, что хотят их опекуны. При этом, если жеребёнок попросит внимания, родитель отмахнётся фразой «не сейчас» или «я занят». Может мне и не стоит думать об этом, своих-то детей нет, но всё равно приходит порой в голову из ниоткуда такая пурга.

В вагон вошла пони с тележкой закусок. Меня она успела запомнить за долгое время и, едва увидев, подъехала ближе.

— Стил, привет. Тебе что? – Она весело улыбаясь, зная, что я никогда не отказываюсь от перекуса в дороге.

— Привет, Лана. Давай имбирную газировку и пирог с яблоком. – Пони протянула магией заказ. Хорошо единорогам – можно не возиться зубами или копытами, а просто использовать магию. Был бы у меня рог – наверняка бы владел навыками лучше. Лана ушла дальше, а я откупорил бутылку. Рутбир пошёл хорошо, но стало вдруг так тоскливо. Потерять крышу над головой – это больно. В голову начали лезть насущные вопросы, где жить, где спать. Сделав ещё несколько глотков, сумел выкинуть эти мысли из головы. Может, стоило заказать соли? У Ланы всегда она есть, но только для проверенных клиентов. Пирог был ещё тёплый. Он наверняка был либо недельный, либо 4-хдневный, но суть не менялась: пирог оставался тёплым и вкусным.

Поездка была долгой, поэтому я не стал отказываться от предложения детишек сыграть в копытушки. Оставалось только следить за своей силой, чтобы не стукнуть жеребёнка копытом в копытце слишком сильно. Через некоторое время нам это надоело. Жеребята уселись в кружок и стали болтать о своём, а я вернулся к окну, прикрыл глаза и постарался поймать своё любимое состояние.

Когда пытаешься уснуть – можно почувствовать, как тело становится малоуправляемым, и ты чувствуешь себя маленьким шариком энергии, находящемся в теле. Ты можешь передвигаться куда угодно и даже видеть что угодно. При этом тело отдыхает. Ты спишь, но душа – нет. Душа может видеть, чувствовать и предвидеть что-то. Увы, это редкое состояние, потому что очень просто перешагнуть через нужную стадию и просто уснуть, как сейчас и вышло.

Я всегда знал, что наша жизнь не ограничена материей: есть ещё кое-что связующее, которое помогает нам жить, придумывать что-то новое и находить решения, когда старые схемы не работают. Под описание этой некой силы подходил хаос. Магия единорогов не хаос – это порядок, потому что есть специальные заклинания, единорогов обучают теории магии и её использованию, а хаос, преобразованный в порядок – уже не хаос. Лучше всего чувствуется хаос, когда работаешь отмычками – тебе нужно увидеть устройство замка. Понять, какие штифты можно зажать, и в каком порядке это стоит делать. Если не пользоваться хаосом – будешь ломать замок полчаса. Хотя, в конечном итоге, даже этот хаос становится порядком, когда ты уже просто чувствуешь, с какой силой надо зажать замок и насколько приподнять штифт. Тоже самое с карманной кражей: надо почувствовать пони, чтобы он не понял ничего. Можно и рывком, столкнувшись с ним, но тогда он увидит тебя, а это плохо, если работаешь в маленьком посёлке.

Когда я проснулся, на Эквестрию спускалась ночь. Солнце уже село и лишь лёгкий голубой оттенок неба говорил о том, что сейчас вечер. Некоторые пони спали, другие убивали время. Рядом со мной сидела кобылка с жёлтой шерстью и рыжей гривой. Видимо, подсела, когда я спал. На крупе была накидка, и я не мог разглядеть метку. Она разложила перед собой несколько кубиков и вслепую катала их, пытаясь получить какую-то комбинацию.

— Какие интересные кубики. Мастер хорошо постарался, высверливая выемки. – Я улыбался кобылке. Та ответила улыбкой.

— Я сама их сделала. Вот теперь думаю, как в них играть, чтобы не брать в рот. Копытами неудобно. – Она снова толкнула кубик, он перекатился набок. – Я умею мастерить, но вот идеи тяжело приходят в голову.

— А что если их положить в банку и, когда надо их бросить – просто трясти её. Когда поставишь банку – кубики будут лежать ровно. Кобылка улыбнулась.

— Хорошая идея. Но неполная. Нужно что-то менее хрупкое и более лёгкое. Может просто дощечка со стеклянным куполом? – Она собрала кубы и, выстроив их в один ряд, взяла копытами, после чего уложила в сумку.

— Ну, если так, то главное – дать кубикам вращаться свободно. Всё равно понадобится место. Меня зовут Стил Тул. – Коротко поклонился.

— Эплблум. – Кобылка ответила кивком. – Я думаю, сделаю квадратную коробочку с прозрачными стенками. Будет удобно.

— Ты умная. Откуда едешь?

— Из Понивилля. Моя сестра сейчас в Кантерлоте. Уехала к подруге и забыла кое-что. А ты?

— Я из… Деревушки мелкой. Выучился, чему мог и решил, что пора использовать свои таланты.

— А, понимаю. – Она покосилась на мою метку. – Ты актёр?

— Да. – Это не было ложью: хороший вор обязан быть отличным актёром. – Но я не рассчитываю, что получу роль в театре или ещё где-то. Наверное, буду просто создавать хорошие образы для поней.

— У-у-у. Как здорово! – Эплблум засияла. – И как же ты собираешься это делать? Шить одежду?

— Нет. – Милая улыбка и смущённых взгляд. Самая подходящая маска для таких рассказов. – Скорее этикет и светские манеры. Многим важно выглядеть, как подобает воспитанным жеребцам и кобылам.

— О, ты кавалер. – Собеседница легонько стукнула меня в плечо. Я усмехнулся.

— Кавалер без ордена. И то, когда надо. – Мы посмеялись и вскоре замолкли, осознавая, что ближайших поней мы уже разбудили. Кобылка начала рыться в сумке, когда я снова начал смотреть в окно. Деревьев уже не было. Поезд приближался к столице Эквестрии. Мы въехали в тоннель. Когда свет снова проник через окно, я увидел, что Эплблум протягивает мне на веревочке кулон, изображающий яблоко.

— Держи. Это тебе. – Она накинула подарок мне на шею.

— За что? – Я был рад, но не понимал.

— Ты подсказал хорошую идею. А эти кулоны есть у всех моих друзей. Я их сама делаю. – Кобылка улыбалась искренне и открыто.

— Ой, спасибо, Эплблум. Жалко мне нечего подарить тебе… Хотя…

— Не, не надо ничего… — Она вежливо отказывалась, пока я искал в сумке то, что можно было бы отдать. Понимая, что в сумке ничего достойного нет, я выудил отмычку с крючком на конце и протянул ей.

— Что это? – она осмотрела отмычку.

— Это то, что сделал я когда-то. Моя первая отмычка. Она может открыть навесной замок при должной сноровке.

Эплблум явно не верила своим ушам.

— Подожди, отмычка? Ты что, вор? – Она с сожалением смотрела мне в глаза.

— Нет, Эплблум. Я не вор. Я лишь актёр, который считает, что нужно уметь сыграть любую роль. – Говорил уверенным и серьёзным голосом, убрав улыбку. Эплблум доверчива, с ней пройдёт самый простой обман с упором на необходимость. — Злодеев тоже кто-то должен изображать, иначе, без них, добрые герои будут серые и обыкновенные. Чем лучше злодей отработан – тем лучше контраст для героя. А я очень серьёзно отношусь к своей профессии. Как и ты. – И дотронулся до её подарка.

— То есть, ты не… — В глазах заиграла маленькая радость. Поверила – это чувствовалось в её голосе.

— Ни в коем случае, Эплблум. Посмотри на свой подарок. – Я немного вытянул кулон. – Он сделан со старанием и опытом, аккуратно и красиво. Края отполированы ровно, лак лежит равномерно. Вот такой же должна быть и моя игра. В противном случае – мне стоит искать другое занятие. – И улыбнулся. Пони тоже улыбнулась и успокоилась. После чего ещё раз рассмотрела отмычку и положила её в сумку.

— Спасибо, Стил. Не думала, что тебе так понравится кулон. Не хочешь со мной сходить к сестре? Она остановилась во дворце.

— О, так вы с сестрой пони из верхушки общества. Это мило и недостойно меня, Эплблум. Спасибо, но я еду дальше. Хочу заехать в один городок.

Она погрустнела.

— Даже чаю не хочешь попить с нами? – Она почти жалобно смотрела на меня. Видимо, осталось с детства.

— Не могу. Но я обязательно заеду в Понивилль, когда будет возможность.

— Обещаешь? – Она положила своё копыто на моё. Её глаза почти светились. В какой-то момент мне даже стало неловко, что я так обращаюсь с наивной кобылкой.

— Конечно, обещаю. Я с удовольствием приеду и познакомлюсь с твоей сестрой, выпьем чаю и прочее, но сначала я хотел бы обустроиться, чтобы не надо было волноваться о деньгах.

— Если что – у нас большие сады яблонь. Можешь остановиться у нас, уверена, что никто не будет против.

— Буду помнить о твоём приглашении, яблочко. – Мы засмеялись, а после дружного понячего шипения со всех сторон затихли. Остаток пути мы просто сидели, ожидая прибытия.

Поезд прибыл к полуночи. Эплблум не спала в поезде, в отличие от меня, и зря – её очень сильно сморила дорога и размышления о новых поделках. Понимая, что её необходимо проводить – предложил пройтись до дворца. Эплблум вяло согласилась, и мы пошли рядом. Она почти лежала у меня на спине мордой, стараясь не отставать. Ориентируясь на подсказках, довёл её до дворца, и там мы расстались. Она ушла во двор, а я отправился в отель. Лучше переждать ночь и не ехать далеко под луной.

Глава 2

В отеле Кантерлота я уже останавливался неоднократно. Отец вряд ли успел отправить письмо хозяину, что я более не имею право останавливаться в номере за счёт семейной мастерской. Просчёт в духе отца: забывать о финансовыхз деталях, которые однажды точно оставят его без денег, если появится кто-то вроде меня. Хотя, с другой стороны, он никогда не волновался за комнату в Кантерлоте: просто каждый месяц отправлял деньги, и в отеле всегда для него или для меня была комнатка. Пони за стойкой с дежурной улыбкой встретила меня, отложив книгу.

— Приветствую в отеле «Копытце Эквестрии». Номер забронирован?

— Да. Стил Тул. – Пони быстро пролистала странички регистрационной книги и кивнула.

— Стандартная комната. Проходите. – На стол лёг знакомый ключ, который отпирал дверь. Он был совсем холодный: видимо, никто его не брал долгое время.

Расписавшись в книге, я забрал ключ и поднялся на второй этаж. На стене, рядом с дверью моего номера, отсутствовала картина, изображавшая нашу правительницу между солнцем и луной. Теперь на её месте висела новая: Луна и Селестия стояли друг напротив друга с улыбками и касались копытами. За спиной у каждой было светило, которое они направляли вдоль земли: у Селестии – солнце, у Луны – луна. От картины веяло сестринским теплом и единством, в отличие от предыдущей, от которой я поначалу шарахался: слишком настораживала улыбка принцессы под двумя светилами.

Пони слишком долго не приняли вернувшуюся из изгнания богиню. И очень зря: нельзя недооценивать темноту и ночь. Принцесса Луна не только разгрузила сестру от ночной работы, на которую у нашей светейшей не хватало времени, но и довольно быстро пресекла большую часть культов и сект, которые, якобы, были на стороне изгнанницы, уверяя, что сама принцесса говорит через них и готовит возвращение со свержением сестры. К счастью шестигривые, как их за глаза прозвали, смогли изгнать Найтмер Мун. Я же находил довольно ироничной ситуацию, где была только единая богиня. Получалось, что либо она не спит, либо ночь оставалось без божественного внимания. С её возвращением мир приобрёл больше смысла.

Зайдя в номер, я почувствовал приятный запах хвои: в номере недавно делали уборку. Кровать у стены была аккуратно заправлена, ковёр вычищен, цветы политы. Что мне действительно нравилось в это номере – отсутствие обоев и голых стен. Вместо них, облицовка из деревянными панелей, которые создавали некий приятный эффект деревенского домика, способного закрыть большую семью от жары и мороза. Находиться в этом номере было очень уютно.

На какой-то момент у меня потекла слеза из глаза. До меня только сейчас дошло, что я лишился своего дома. До меня это дошло только сейчас и стало очевидно, что мне до слёз обидно и грустно, но я не мог этого ни почувствовать, ни осознать, пока не оказался в изоляции от других.

В детстве я часто пародировал других детей и в какой-то момент так увлёкся, что забыл свой голос. Пришлось оставить все попытки вспомнить его и говорить так, как необходимо в ситуации. Из-за этого я стал немного чёрствым. С девушками всё тоже складывалось не очень. У меня были отношения и даже близкие, но всё разбивалось о то, что я, по мнению бывших, "не романтик". Когда они оказывали мне знаки внимания и ухаживали за мной, я терялся, не понимая, что это и зачем. Всегда казалось, что это мне нужно создавать хорошее настроение у кобылки и ублажать их хотелки, но, как оказалось, им почему-то ещё нужно, чтобы я принимал их неуместные попытки ухаживания, будто мне это нужно. Две девушки бросили меня именно из-за моей "закрытости". Но с этим я ничего не мог поделать, да и не хотел.

С отцом отношения тоже не сложились слишком доверительными. Мама ушла от нас просто потому что отец не уделял ей внимание. Он даже не сразу заметил, что её нет, так как работал. Узнал он об уходе через неделю, когда понял, что дома вообще никого нет, а я был в школе. По возвращении из неё он меня и спросил "где мать?" Не знаю, почему она оставила меня с ним, наверное просто не хотела начинать новую жизнь с обузой в виде ребёнка. Я её никогда за это не винил: я не был хорошим сыном и часто не слушался. Оставить меня было рационально и ей так было лучше.

Отерев слёзы, я выдохнул. Какая глупость: из-за чего расстраиваться? Я ничего не потерял. Я получил свободу. Будем смотреть на эту ситуацию именно так. Мне не нужно возвращаться, всё что мне нужно я могу получить в мгновение ока. У меня есть навыки, знания и несколько знакомых в Кантерлоте, кто готов купить редкости и не задавать много вопросов. Просто я закончил детство и могу теперь стать... исследователем древних руин, например. А почему нет? Он может найти что-то дорогое и необычное и продать. Для этого не нужен свой дом. Плюс я всегда могу втереться в доверие к нужной пони и получить крышу над головой минимум на месяц, пока я ей интересен. Эплблум, например, уже пригласила пожить на ферме. Стоит этим воспользоваться попозже.

Разложив вещи, я открыл окно. Из него был виден дворец, где сейчас горели все окна. Я несколько удивился этому: практически час ночи, а Кантерлотская элита не ложилась спать. Неужели сёстры пользуются замком по очереди? Я видел стражников Луны и Селестии, но насчёт замка у меня всегда были сомнения. Где-то в окне мелькнули рыжие пряди. Почему-то показалось, что это моя недавняя знакомая. Я снова посмотрел на кулон, сняв его с шеи. Яблочко было выполнено аккуратно, на счёт этого я не соврал. Может, стоило согласиться и сходить с ней во дворец? Даже если не ради самого веселья, так присмотреть, какие вещи есть у принцесс. Хотя, воровать у них я бы побоялся: талант талантом, а когда во дворце два аликорна – найти вора проще некуда. Достаточно лишь найти краденое, а для них это – раз плюнуть.

Кулон положил на прикроватный столик. Утром предстояло отправиться в Свирлд, а оттуда придётся идти до руин, благо недалеко. Однако стоило подготовиться к путешествию, прежде чем отправляться. Еды пока хватало на пару дней, расположение руин известно и как оттуда забирать ценности – вопрос. С одной стороны, есть смысл оставить часть вещей тут, чтобы можно было унести побольше добычи. С другой стороны, я и так взял самую малость, да и отец может прислать письмо, что номер закрыт для меня, и тогда все хранящиеся вещи можно потерять. Поразмыслив – подбросил монетку. Я всегда так делаю, если нужно выбрать решение. И даже не важно, как упадёт монетка – на изображение принцессы или на номинал: когда она падает, ты уже заранее знаешь, какое решение тебя устроит больше. Монетка упала Селестией вверх, что означало оставить часть вещей здесь. Подобрав монету, я начал рассматривать привезённое. Еда точно понадобится – оставим, инструменты – не оговаривается, чернила и бумага – может пригодиться, если понадобиться сделать набросок или копию, одежда – пригодится, если буду брать что-то тяжелое. Решил, что лучше оставить в городе деньги. Самый надёжный способ их сохранить – это банк, но с банком будет много возни. Был вариант спрятать деньги в городе, но, в конце концов, логика взяла верх: наутро сходить в банк и положить деньги на счёт, чтобы уж точно не потерять их. Пересобрав сумки, дабы вес распределялся правильно, поставил их в шкаф, а сам ушёл в ванную. Горячая вода всегда действовала успокаивающе.

Утром снова был на вокзале. Нужный мне поезд должен был прибыть через час, и, в ожидании его, я решил пройтись до замка. В банке побывал ещё до того, как узнал расписание поездов. Не важно, что я могу упустить первый поезд: деньги необходимо оставить. Они тяжёлые и объёмные. Из комнаты я уже выехал, несмотря на брошенный жребий. Очевидно, что по возвращении мне уже не найдётся места для ночёвки за папашины денежки. Пройдя вдоль зубчатой стены, я нашёл ворота, из которых выходила принцесса Селестия в сопровождении стражи. Подождав, пока процессия уйдёт, попытался войти во дворец, но меня остановил часовой.

— Куда? – Голос отточенный и уверенный. Стражник служил не первый год.

— Во дворец, меня пригласила Эплблум.

— Во дворец можно войти только по приглашению принцесс или доверенных лиц. – Сухо отрезал служивый.

Я лишь пожал плечами и пошёл обратно. Видимо, моя знакомая не имела должного веса в обществе. Остаток времени до поезда потратил на прогулку по городу. Попутно заглянул в парк и увидел тот самый постамент, на котором когда-то покоилась статуя Дискорда. Её чистили небрежно, как будто отсутствие статуи значит, что камень должен стать серым и скучным. С другой стороны, это был хаос, одно из его проявлений. Говорят, за этой статуей следила одна семья. Одна из кобылок обожала болтать с "мистером прикольная мордашка", но это всё фалклёр, которым полны тысячи историй. Из парка я направился к вокзалу: час всегда пролетает быстро.

На перроне я увидел Эплблум. Она садилась в поезд, отправляющийся на юг вместе с белокурой кобылкой и фиолетовым аликорном.

— Значит, подруга твоей сестры – принцесса Твайлайт? Неплохо, Эплблум. – Сказал это зачем-то вслух. Наверное, досадовал, что отказался от чашки чая, но с другой стороны, неужели принцесса не догадается, что значит моя метка и подарок-отмычка не намекнёт, что я и правда вор? Лучше не иметь дел с властью Эквестрии – себе дороже.

Наши поезда отправились одновременно. Она так и не увидела меня. Скорее всего, мы больше не увидимся: я не собирался отправляться в Понивилль. Кулон положил в кармашек сумки: больше нет смысла его носить. Мой поезд стремительно набирал скорость. Примерно через час я буду уже в Свирлде.

Этот поезд был не той комфортабельности, как в Кантерлот, что не удивительно: поням не нужен максимальный комфорт, чтобы преодолеть несколько километров. Достаточно просто сидеть. Никаких закусок, никаких красивых видов. Всё прекрасное осталось на юге, а на севере были лишь скучные деревья и пыльные поля. А может это я так всё видел? Решив не киснуть, выудил из сумки кисет с орехам и стал их один за другим жевать, не столько наслаждаясь вкусом, сколько ощущая кайф от работы жевательных мышц.

Мы прибыли на станцию точно по расписанию. Деревушка оказалась на удивление оживлённой. Не такой, как Кантерлот, но пони были такие же: куда-то спешили, практически не говорили на улице ни с кем. Во всём этом чувствовалось, как будто посёлок – маленькая копия столицы. Но при этом более пыльный, потрепанный и маленький. Сориентироваться было легко: необходимо было сначала выйти на центральную площадь с часами, потом отправиться на север до дома старосты, обойти его слева и идти прямо. Всё оказалось легко: вешки находились близко друг от друга. Буквально на расстоянии 200 метров. А вот до руин пришлось идти около часа.

Дорога не обрадовала бы обычного путника: сплошные кочки, ямки, поймы высохших рек. Но я не был обычным путником. Я знал, что обычно скрывается за такими дорогами. В конце таких дорог удобно оставлять тайники. За такими дорогами, по которым никто не ходит, можно выйти к удивительным видам, заброшенным домам и прочим интересным объектам. Даже если отбросить, что в таких местах есть ценные вещи – это просто интересно: добраться до места, где никто давно не бывал.

Перестав скакать аки горный козёл по бездорожью, я всё же добрался до небольшой долины, где находились очень странные руины. Спускаясь, начал задавать себе логичный вопрос: откуда Флим и Флэм знали про эти руины? До них добраться очень непросто и, тем более, с какой целью им нужно было приходить сюда? Возможно, они просто услышали от кого-то про руины или выдумали их. Надо меньше верить в слова. Хотя, меня не совсем обманули.

Руины представляли собой довольно странные развалины из гладкого камня, отполированного ветром и дождями до потери любой угловатости. Кое-где валялись куски стен из монолитного камня. Я стукнул копытом по камню. Звук глухой – стенка цельная. Осмотрев руины, не нашёл ни одного кирпичика. Всё как будто делалось из минимума кусков. Окна отсутствовали. Я вошёл в то, что осталось от дверного проёма.

Внутри обстановка была уже более привычная: куча мусора из досок, камня, пыли, песка и стёкол. Домик был пуст. Только на некоторых досках я мог различить то ли зарубки, то ли случайные царапины. Немного разобрав доски, нашёл какой-то странный рисунок: очень косой, смазанный и покрашенный абы как. На нём были изображены пони. Пони песочного цвета с кьютимаркой песочных часов стоял возле полицейской будки, судя по надписи над дверцей. Во рту держал святящуюся трубочку, а рядом повисла в воздухе пегаска с косыми глазами и Твайлайт. Ещё без крыльев. Все смотрели направо. Твайлайт была напугана, пони просто рассматривал что-то, а косоглазая улыбалась. На всякий случай забрал рисунок и положил в сумку. Кто знает, может понравится кому-нибудь. Продать не получится, но можно поменяться.

Покинув первые развалины, я отправился к следующей постройке. Внутри оказалось слишком много плесени, и я поспешил отойти от неё. Да и запах говорил о том, что здесь хранили еду. А значит, не стоит надеяться ни на что иное. Третья постройка была без крыши. Заглянув, увидел лишь кучу металлических деталей и запчастей. Покопавшись в них, нашёл странное устройство. Длинный нож был приделан вместо рукоятки к прямоугольной металлической части с выемками внутри. Попробовал взять в копыто – не получилось. Взять в рот не осмелился, а просто положил находку в сумку. Эту идею можно развить и либо предложить кому-то, либо разработать самому и продать готовое. Постепенно меня стало посещать чувство, что проживавшие тут существа не были понями. В углу постройки валялось устройство с кучей кнопок, расположенных очень близко друг к другу. Либо их нажимают палочкой, либо ими пользовались не пони. Забирать прибор с кнопками я не стал: такое невозможно выгодно продать. И выглядело ужасно: прибор весь битый, царапаный, грязный и местами разбит.

Я покинул эти руины и отправился дальше. Когда я собираю добычу, то никогда не думаю: внутренне чувство всегда точнее определяет, что просто хлам, который не надо брать, а что лишь выглядит как хлам. Логикой никак не объяснить, зачем я взял рисунок, но не взял причудливый прибор. Просто чувствовал, что может пригодиться, а что – нет.

Десять минут поисков дал неожиданный результат: в холме была вырыта яма и прикрыта дверью, как будто это было хранилище. На подходе к погребу, насторожила тишина вокруг. Я не слышал чириканья, сверчки молчали, даже листья на деревьях не шумели. Слышно было лишь стук моих копыт о металлические ступеньки. Внутри было темно, поэтому я закрыл дверь и потратил некоторое время, чтобы привыкнуть к темноте погреба. Снова открыв дверь, я спустился вниз. Перед глазами открылся мини-склад. В нескольких ящиках лежали странные вещи из монолитного материала с кучей верёвочек. Просмотрев и потыкав в них копытом, понял, что они бесполезны: технология была явно иной культуры. Закончив с коробками, подошёл к столу. На нем лежало огниво. Было несколько необычно найти такое среди технологии иной расы. Наскоро соорудил факел из старых тряпок и деревяшки. Со светом рассматривать вещи оказалось проще. На столе находилась рамка, с которой смотрел кто-то с длинной алой гривой, слишком короткой мордой, почти белой шкурой и в рубашке. Существо улыбалось. Видимо, это был представитель расы, которому принадлежали здания. Закончив с изучением стола, подошёл к шкафу. В шкафу оказалась одежда: пальто, рубашки, шляпы. В одной из коробок со шляпами оказался интересный прибор, светящийся двумя красными и одной зелёной лампочкой. Взяв прибор копытами, вынес его к свету. За стеклом на приборе находились 4 цифры, которые я внимательно рассмотрел. 4, 2, 3, 4. Кнопки под стёклышком с цифрами позволяли менять цифры. Настроив прибор на положение 0000, нажал на красную кнопку возле основания прибора. Тот загудел и у его изголовья начал формироваться небольшой шарик синего цвета, переливающийся молниями. Он стал стремительно расти, захватывая сам прибор, моё копыто, а затем и меня. Мне не удалось вовремя сообразить, что я наделал, когда меня полностью обхватил синий шар энергии. Произошла резкая вспышка, от которой я чуть не ослеп.

Глава 3

Когда глаза привыкли к свету, я понял, что это была не вспышка. Меня просто слишком резко телепортировало лицом к солнцу. Не единорогу это непривычно: буквально мгновение назад стоять в подвале, освещаемый костром, а теперь находился на песчаном пляже с пальмами. Рядом у копыт лежал и злополучный прибор, от которого я слишком по-детски отпрыгнул, так как не узнавал места. На моей памяти в Эквестрии не было пальм. Сердце начало бешено колотиться, пока глаза пытались зацепиться хоть за что-то знакомое, но его не было. Пляж заканчивался густыми джунглями, к которым я в панике побежал. Оттуда я увидел скалы вдалеке и побежал туда, надеясь увидеть хоть какую-то цивилизацию. Деревню, лесопилку, порт, корабль – что угодно, лишь бы я не оказался на каком-нибудь необитаемом острове. Я же погибну!

К моему ужасу ничего из этого не было. Только песок, камни, солёная вода, жаркое солнце и джунгли. А также птицы, которые разлетелись моментально после моего родео поневоле. Я просто упал на песок и попытался совладать с нервами. За свою недолгую карьеру вора я научился справляться со стрессом и нервами, когда боялся, что меня раскрыли или я попался. В этот момент важно найти безопасное место и там продышаться. Накрыть лицо подушкой и уже дать выход эмоциям: крик, плач, истерика – всё это проходит, если не держать в себе. Тем не менее данная ситуация была слишком сложной для меня. Не могли пони оставить такой пляж хотя бы без вышки наблюдения. Значит их тут нет. И птицы меня боятся, значит не привыкли.

Закончив восстанавливаться после паники, я всё же вернулся к прибору. Попутно огляделся ещё раз. Всё это было, к сожалению настоящим: не иллюзия, которую легко спутать с реальностью: повсюду пахло солью, воздух влажный и жаркий. Ветер гулял по пляжу, как в поле. Паника снова подступала: я зачем-то рванул с пляжа в джунгли и буквально через секунду споткнулся о небольшое брёвнышко, которое оказалось длинной и толстой змеёй. Подняшись в прыжке, я побежал дальше и наткнулся на обезьяну, которая начала угрожающе верещать и прыгать. Я не из пугливых, но сейчас голова работала не так хорошо. На бегу я постоянно спотыкался, врезался в кусты, пролетал через заросли, пока снова не выскочил на пляж. На берегу лежал этот клятый прибор. Я подошёл к нему и рухнул рядом. Паника сменилась злостью и наполняла целиком. От гнева и досады я ударил несколько раз копытами в песок.

— Срань, срань, срань!! – Этим возгласом сопровождал каждый удар. – Ну что за ***ня?! ***ть!

После чего вскочил, обошёл прибор по кругу и снова лёг. Постепенно паника снова отходила. Мне не хотел в это верить, но правда была необратима: я очень далеко от руин, местность дикая, следы цивилизации отсутствовали. Повезло, что звери боялись меня не меньше, чем я их, поэтому пляж был относительно безопасным местом. Голова вскоре опять начала соображать. Подняв прибор, я вернул цифры в положение 4234, нажал красную кнопку, но ничего не произошло. Лампочки потухли.

— Магия кончилась. Дискорд, ну почему я не единорог? – от досады хотел швырнуть прибор, но побоялся, что сломаю его и положил штуковину в сумку, надеясь, что либо я найду способ, как наполнить его магией, либо она сама наполнится со временем. Хотя на последнее надежды было мало.

Окинув взором пляж, я снова направился в джунгли. На этот раз осторожно и тихо. Понемногу я начинал догадываться, что выберусь из этого места нескоро. В Эквестрии нет таких больших змей, тем более обезьян. Воздух слишком свежий. Всё говорило о том, что я нахожусь как минимум на полуострове, поэтому я очень надеялся, что смогу выйти хотя бы к поселению, а оттуда отправиться на север, где и должна быть Эквестрия.

Пальмовый лес пересекался с высокими холмами. Забравшись на один из них, я увидел, что сушу с трёх сторон омывает бескрайнее море. Ветер дул сильнее. Деревья не давали увидеть, что было в глубине острова, но готов был поклясться, что линия горизонта отсутствовала. Значит, там тоже вода.

Присев на траву, я снова достал прибор. Он никак не реагировал на нажатия и другие манипуляции. С досадой убрал его обратно в сумку и взглянул на небо. Солнце жарило беспощадно, значит, надо позаботиться об укрытии. А вот насчёт еды я не беспокоился. Трава, судя по всему, не была ядовита. В отличие от провианта, укрытие стоило найти, но не здесь: слишком ветрено, а ночью, скорее всего, будет холодно: удел влажного климата.

Я стал спускаться с холма. С одной стороны, если сделать убежище на берегу – есть шанс увидеть кого-нибудь с моря. С другой стороны, это малая вероятность, да и слепни сожрут. Плюс, на пляже я более открыт, а значит надо найти укрытие на возвышенности. Для этого лучше всего подходили холмы, но я всё же направился вглубь острова через джунгли: гриву уже начинало жечь. Прохладная тень от деревьев окутала меня, и на секунду показалось, словно я нырнул в прохладу. Конечно, не такая уж это была и прохлада: воздух оставался влажным и жарким, но уже не пекло голову.

Пройдя значительную часть пути, мне открылись некоторые моменты: остров в этой части необитаем, зверей не очень много, есть еда не только на земле, но и на деревьях. Кое-где росли манго, бананы. Невольно поморщился, увидев бананы. Одна из принцесс могла есть их тоннами. Кокосов я не видел, но даже если бы видел, разве есть смысл в них? Говорят, что скорлупа твёрдая как камень, а зубило я оставил дома.

Помимо еды, глаза выискивали подходящее место для ночёвки, но нигде не было даже намёка на возможность прилечь и проснуться вне опасности. По дереву пробежал мохнатый паук. Самка, если судить по размеру. И наверняка ядовита: ножки переливались красным цветом. Заросли становились всё непроходимее. К счастью, найденный в погребе нож был достаточно острый и длинный: с трёх ударов удавалось срезать лиану, а за ней и несколько стеблей. Вскоре удалось прорубить просеку и выбраться к озеру. Здесь было прохладно, в озере отражались листья, нависающие над водой. За озером была видна лужайка без деревьев. Обогнув водоём с левой стороны, добрался до этой мини-полянки. Тут чувствовалось спокойствие. Во всяком случае, можно было понять, когда на тебя кто-то движется. Животные избегают таких мест из-за открытости, кроме хищников. А значит надо быть наготове.

Снова выудив нож, я начал сооружать примитивное жилище. Несколько крепких палок послужили опорами для навеса. Навес я мастерил долго, но с надеждой, что удастся спастись от солнца и дождя. Несколько веток положил на каркас и накрыл всю конструкцию большими листьями, которых было вдоволь на земле. Палки, держащие каркас были надёжно вкопаны в землю. На всякий случай, обложил их камнями, которые пришлось вынимать из озера. Оно оказалось солёным, а значит питьевую воду ещё придётся поискать. Пока вся надежда в плане утоления жажды ложилась на траву, фрукты и растения. Когда примитивное убежище было построено, солнце уже садилось. Я выудил бумагу, письменные принадлежности и принялся рисовать примитивную карту. Если мне придётся покинуть стоянку, то хотя бы буду знать, куда идти назад. Спасибо расчёту и предчувствиям: не оставил бумаги в Эквестрии.

Солнце село, и жара начала спадать. У меня осталось огниво, поэтому развести костёр не составило труда. Ради смеха я даже пожарил бананы. Полученное блюдо оказалось на удивление вкусным. Развеселив себя, сделал ещё два костра рядом с палаткой, оказавшейся в центре треугольника из огней, подбросил веток, обложил костры камнями и заснул на листьях, которые постелил на землю под навесом. Очень плохая стоянка, плохой навес, плохая обстановка, но, по крайней мере, я знал, что на первый раз это лучше, чем ничего. Говорят, дикие животные бояться огня. Надеюсь, что так оно и есть.

Костры горели до утра. Когда я проснулся, огонь еле-еле теплился в них. От углей шёл приятный жар, а ветер добавлял свежести. Продрав глаза, пошёл осматривать территорию за кострами. На земле не было видимых следов: значит никто на лапах тут не ходил. Зато трава была примята чем-то длинным. Понятно, что тут была змея. Или кто-то из диких зверей клал брёвна и шел по ним. Выбросив из головы весёлый бред, я выудил из сумки кисет с орехами. Завтракать я предпочитал чем-нибудь твёрдым, чтобы проснуться полностью.

Снова оглядел свою временную стоянку. Место не самое удачное, но хотя бы тепло и не так ветрено. Продолжая завтрак, выудил карту и принялся ориентироваться. Довольно быстро определив, в каком направлении я пойду дальше, сел рядом с навесом размышляя, а что если взять палатку с собой? Потыкал её копытом, та даже не шелохнулась. Колья держались в земле крепко. В итоге решил, что она слишком составная, тяжёлая и сделана тяп-ляп из подручных средств и перестал тешиться мыслью, что потащу её на себе. Лучше вернусь сюда, когда стемнеет. Убрав кисет, я надел сумки на спину, приготовил найденный нож и отправился глубже в лес. Совсем скоро нашёл некую тропинку, точнее лаз, в котором мне не мешали лианы, и можно было наступать на землю. На развилках я делал зарубки на деревьях, которые с одной стороны не прочтёшь без знания моих меток, с другой стороны дают понять, откуда я пришёл и куда отправился. Это необходимо, дабы не заплутать.

Прошатавшись пару часов, я сделал привал посреди зарослей, чтобы наконец-то перенести все отметки из памяти на карту. Несколько раз встречал свои метки и понимал, что сделал несколько кругов. В итоге у меня получался довольно причудливый лабиринт, В дороге встречались животные, но они практически не представляли угрозы. Просто обходя их, мне удавалось избежать встречи. Они явно не желали сталкиваться со мной, иначе бы напали. Я не мог не пахнуть для них.

Зафиксировав все отметки и вешки, я сориентировался в поворотах и свернул в единственное место, где я не попадал в очередные лабиринты дикой природы. И через пару метров вышел на поляну, где обнаружил довольно странное сооружение, сделанное из камня. Камни как будто торчали из земли, но следы обработки присутствовали. Небольшой каменный круг был обставлен этими столбами, а сами столбы попадали в ещё одну фигуру из колонн, стоявших в форме полумесяца. Выудив карту, нанёс свой примерный маршрут на неё, отметив этот каменный круг. Рядом никого не было, но работа была явно копытная. Значит, кто-то либо посещает остров, либо на нём кто-то есть. Я тщательно рассмотрел землю, но никаких следов не было. Видимо, никто не посещал эту постройку долгое время.

Нанеся на карту видимые тропинки, отправился в глубину острова. Солнце почти не слепило, так как успело подняться, но всё же приходилось оставаться в тени, чтобы не перегреться. К полудню даже тень не защищала от зноя, и пришлось искать укрытие. Голова плохо соображала. Пришлось вынуть из сумки одежду и кое-как пристроить её на себе. Застёгиваться не стал, чтобы не запариться. Это помогло на то время, пока я искал выход. И наконец-то удача улыбнулась мне: выйдя из леса, я увидел небольшую пещеру.

Осторожными шажками вошёл в неё, вслушиваясь в каждый звук. Внутри не было никого. Продолжая идти очень осторожно, заметил кости, лежащие где попало. Довольно быстро смекнул, что тут нет ничего страшного: скелеты лежали целые, хоть и объеденные. Особых травм на костях не наблюдалось. Видимо, тут просто было кладбище животных. Пройдя немного дальше, увидел как из скалы льётся вода. Принюхался и тщательно осмотрел жидкость. Это явно была вода. Рядом лежала ракушка. Набрал в неё воду и принялся катать её в ёмкости. Осадка не было. Вода прозрачная. Решив, что нужно финальное испытание – пригубил воду. Она была холодной и немного солоноватой. Видимо, минеральная. Не похожа на отравленную или заражённую. В любом случае, через час я это точно узнаю. А пока прилёг отдохнуть. Пришлось надеть одежду, чтобы не простыть. К сожалению, меня почему-то быстро сморило.

Очнулся от ужасного запаха. Я лежал на соломе, а сверху на меня таращился кто-то в маске. Чихнув в сторону, попытался подняться. Незнакомец не позволил и что-то быстро залепетал на непонятном языке. Я так понял, что лучше лежать, но всё же осмотрелся. Видимо, меня вытянули из пещеры и попытались привести в чувство. Пони в маске убрал миску с чем-то вонючим и стал внимательно меня разглядывать. После чего снял маску. Передо мной был зебр. Он недоверчиво косился на меня и снова что-то произнёс.

— Зи шкала биж. Тата имама тутота.

— Прости, не понимаю тебя. – Я покачал головой.

Тогда зебр взял листок и нарисовал с помощью пера и чего-то цветного пещеру.

— Шкала.

Я указал копытом на себя, а потом на пещеру и поднял брови в вопросительном выражении. Зебр улыбнулся и кивнул. Видимо, он был рад, что мы так быстро нашли общий язык. После чего я снова попытался понять.

— Погоди. Вы вытащили меня из… скалы. Шкала? – Я указал на пещеру.

— Шкала! – абориген кивнул. – Тата имама тутота.

Мне показалось странным, что я понимал их язык отчасти.

— Вы вытащили меня оттуда? – я указал себя и взяв перо, нарисовал стрелочку из пещеры. Зебр кивнул.

— Имама. Зи оа глот? – Он нарисовал скалу и воду, льющуюся из неё.

— Пил ли я… Да. – Я кивнул и указал на воду, потом на рот. Зебр зажмурился и что-то быстро проговорил. После чего нарисовал скелет и указал на воду.

— А, понятно. Вода заражена. – На листке изобразил поня в минимализме и стрелочкой указал на скелет и снова сделал вопросительное выражение. Зебр потряс головой.

— Зи лака. Ума мама тикона улана.

Увы, я опять не понял ничего. Зебр кивнул в сторону и пошёл впереди. Я последовал за ним, осматриваясь. Моих сумок нигде не было. Я решил спросить.

— Эй, друг, а где мои сумки?

Зебр повернулся. Я указал на бока и на спину.

— Полана умама новата ритена.

— Ага… интересно знать что это значит.

— Зи ойна? – он наклонил голову. Видимо, спрашивал в порядке ли я.

Я поднял копыто, сделал глубокий вдох и, опустил копыто с выдохом, после чего улыбнулся. Мы пошли дальше. Довольно глупый способ общения, но пока сойдёт и так. Мы вошли в высокий домик, сделанный из сложного переплетения веток и циновок. Внутри было просторно. Стены были увешаны огромным количеством трав, полочек и масок. На полочках стояли количеством не меньшим кувшины, миски и прочие сосуды. В центре домика стоял большой котёл, а рядом было ещё пять маленьких. Судя по всему, мы были в хижине шамана.

Зебр указал копытом на циновку. Видимо, указал, где сесть. Я повиновался. Он покинул хижину и оставил меня одного. Мигом оценив ситуацию, прошёлся глазами по хижине. Сражу же нашёл кладовку и ринулся к ней. Внутри я нашёл знакомые сумки. Проверив их, убедился, что абсолютно всё на месте, кроме найденного рисунка и амулета. Видимо, всё-таки они обыскали меня. Закрыв кладовку, вернулся на циновку. И очень вовремя. Дверь открылась и в хижину вошла белая пони с рыжей гривой. Я несколько опешил, увидев её. Она была обвязана листьями, а голову прикрывала чем-то в виде обруча, закрывающего её гриву от солнца. Она внимательно посмотрела на меня и дружелюбно улыбнулась. Видимо, она и была шаманом: ведёт себя уверенно и старается не испугать. Пройдя к котлу, сняла глиняную крышку и зачерпнула в чашку что-то. После чего протянула мне.

—Что это? – Я взял чашку в копыта.

— Гумана писало, Тукетон. – Она продолжала улыбаться. Улыбка указывала скорее на проявление дружелюбия. Не подозревая ничего страшного, я принюхался. Зелье пахло травами. Пожав плечами, выпил всю чашку, стараясь не думать о вкусе или запахе. И хорошо, что не стал. Меня моментально начало дёргать. Шаманка ловко подставила горшок, и меня обильно стошнило в него. На какой-то момент показалось, что тошнило меня час. И, к сожалению, не только тошнило. Зелье наверняка было очистительным.

В какой-то момент я потерял сознание. Тело больше не чувствовалось. Открыв глаза, увидел себя на зелёной поляне. Повсюду пахло цветами, и солнце светило привычно. Видимо, я был в Эквестрии. Но это была не она. Белая пегаска стала передо мной и что-то шептала. Я не мог даже приблизительно разобрать, что она поёт, но в какой-то момент она повернулась ко мне крупом. Невольно мне удалось увидеть её крепкие ноги и круп. Хвост шаманки начал медленно подниматься. Я хотел было отвернуться, но почему-то не мог. Любопытство брало верх, и внезапно я почувствовал, что лежу на земле. Шаманка, видимо, лягнула меня обоими копытами. Сейчас же она стояла, наклонившись надо мной.

— Всё в порядке. Не бойся.

Видения кончились так же внезапно. Я открыл глаза и увидел, что повсюду горят лучины, а сам я лежу на другой, чистой циновке. Очнувшись, попытался подняться и тут же упал. Ко мне тут же подошла шаманка.

— Ну куда ты, куда? Лежи, не двигайся. Радуйся, что жив остался. – Она помогла улечься снова.

— Что? Я… я понимаю тебя?

— Нет. Это я теперь понимаю тебя. Наш язык ты будешь учить долго, а через меня у тебя будет хоть какая-та возможность говорить. – Она говорила всё это сухо и уже без улыбки. Видимо, общение через мимику закончилось. Всё же я сел, потому что лежать порядком надоело.

— На, поешь. Три дня пролежал, я уж думала, что тебе конец.

В миске лежало что-то, напоминавшее кашу. Запах был фруктовый, но с примесью трав.

— Я был настолько плох? Вода не показалась мне отравленной. И то я на всякий случай сделал только полглотка. – И принялся за еду. Шаманка рассмеялась.

— То-то ты ещё живой. Обычно, никто не выживает после воды из мёртвой речки. Ладно, давай проверим твоё состояние. – Она села передо мной. Белая шерсть, рыжая грива… Белые крылья. Я никак не мог понять, почему она такая.

— Состояние не очень – я вижу тебя как в своём видении. Ты белая и рыжая. И пегас.

Кобылка погрустнела.

— Всё нормально. Я действительно так выгляжу. Но давай о тебе. Тебя как зовут?

— Стил Тул. Я сюда прибыл… не по своей воле. – Еда оказалась вкусной, но очень лёгкой. – А можно ещё каши. Я вообще не понял, съел что-то или нет.

— Это не каша. Это было лекарство, чтобы ты не нервничал. А то вдруг ты после астрала буйный.

Я слабо посмеялся, чтобы показать своё расположение. Как никогда нужно применять свои навыки общения.

— Дай поесть, пожалуйста. А то ты сейчас убедишься, что я и без успокоительного свалюсь.

— Именно поэтому и дала. С голода все звереют. Подожди немного. – Она поставила горшок на место, где был большой котёл. Внизу была небольшая дыра, из которой шёл огонь. Видимо, печка была сделана в земле, чтобы не занимать много места. Запах еды чуть не свалил меня с ног, живот издал очень громкое рычание, от которого шаманка подскочила.

— Ну ты и рычишь. Совсем оголодал. На, закуси пока. – И протянул мне печёный манго, которое я с жадностью сжевал. Буря в животе улеглась, и я совсем расслабился. Пегаска тем временем опять принялась изучать меня. Осмотрела мои глаза, зубы, копыта и гриву, после чего прощупала пульс. Финальным моментом было, когда она положила копыта мне на виски и закрыла глаза. Через некоторое время она отошла.

— Похоже, ты в порядке. Только обессиленный. Ты вообще знаешь, куда ты попал? – Она отошла к котлу и начала проверять варево.

— Ну, видимо, я на острове. Ты смотрела мои вещи?

— Да. И среди них много непонятных. Но давай по порядку. – Она наполнила тарелку похлёбкой. – Ешь.

— Я принюхался. Похлёбка содержала аппетитные корешки и грибы.

— Давай ты тоже поешь. Мне не очень удобно есть одному.

Она покачала головой.

— Нет. У меня свой рацион и не следует его сбивать. Ешь, говорю. – И пошла в кладовку.

Я немного проводил её взглядом. Ноги и круп были как в видении. А вот хвост был пониже и закрывал... Опомнившись, принялся за трапезу. Выхлебав половину, поднял голову и увидел, что шаманка сидела передо мной, аккуратно выкладывая вещи из моих сумок.

— Так, я узнаю фрукты, еду. – Яблоки и орехи ушли в сумку. – Вот это, видимо, ты надеваешь на удачу. – Положила кулон Эплблум передо мной. Я не стал спорить. – Тут карман с какими-то крючками из металла. Что это? – Она показала отмычки.

— Это мои инструменты. Я разведчик. – Полуправду сложнее распознать, чем ложь, но шаманка оказалась умна.

— Неправда. Не забывай, я видела твоё сознание. Когда я в астрале ударила тебя, то таким образом открыла твой разум и сумела скопировать его. Я знаю, когда ты недоговариваешь или лжёшь. А теперь давай снова. – Она нахмурилась. – Что это такое?

— Это отмычки. Они открывают замки. – Аппетит пропал. Пегаска продолжила осмотр вещей.

— У тебя был рисунок с собой. Вот этот. – Она вытянула его из-под полки. – Что на нём изображено?

— Жители нашей страны, я полагаю. В любой случае единорожка сейчас – принцесса Твайлайт. И она уже аликорн.

— Аликорн… — Пегаска закрыла глаза. – С рогом и крыльями? Такое есть в вашей стране?

— Редкость. Только принцессы являются аликорнами. Они бессмертны и владеют высшей магией.

— Вот как. То есть у вас на троне магия и только определённые расы? – Она наклонила голову.

— Ну, получается, что так. – В политику я никогда не лез и не задумывался о том, что неаликорн может править. В Эквестрии это кажется абсолютно правильным и безусловным, но тут. С другой стороны, правитель должен быть выше подданных.

— Не уплывай, Стил. Похлёбка остынет. – Она провела крылом перед моей мордой. После чего опять вернулась к вещам. – Так. Перья и листы. Грамотный?

— Относительно. – Я не стал бахвалиться свои правописанием. Тем более сейчас это не имеет смысла.

— Так, тут есть ещё карта. – Она расстелила свиток передо мной. – Но ты не обозначил стороны света. Где север?

Я ткнул в один из краёв карты. Шаманка перевернула карту севером вверх.

— Ага. То есть ты прибыл с запада, прошёл половину зарослей и… что это? Каменный круг? – Она вопросительно посмотрела на меня, ткнув крылом в точку.

— Да. Там каменный круг окружён столбами, которые окружены колоннами, стоящими по форме полумесяца. Шаманка заулыбалась.

— Очень хорошо. Ты нашёл наш круг солнца. Доброе знамение. У тебя что-то осталось в лагере?

— Нет. Только навес и потушенные костры. А что за круг Солнца? – Я попытался посмотреть ей в глаза, но она не смотрела на меня.

— Это место, где мы проводим дважды в год ритуал солнцестояния. Таким образом, удаётся получать от солнца энергию. Так, а вот это что? – Она открыла мой кошель.

— Это деньги.

— Деньги? – Пегаска удивилась.

— Ну, мы живём в большой стране на материке. И чтобы остальные могли понять, что мы принесли пользу кому-то, мы изобрели деньги. Это нужно для более быстрого обмена вещами.

— А, вот как. Ну, относительно логично. А на ней изображён кто? – Она повернула монетку. Я же успел доесть похлёбку. Теперь за щекой у меня был небольшой корешок, который я не спешил глотать.

— Принцесса Селестия. Наша правитель. Она управляет солнцем и всей Эквестрией.

— Солнцем? – Пегаска скептически фыркнула. – При помощи магии что ли?

— Да.

— И вы в это верите?

— Это воспитывается с детства у нас. Каждый жеребёнок это знает.

— Понимаю. – Собеседница недовольно покачала головой.

Я ничего не сказал. Ведь и правда, с чего ей верить, что в далёкой стране кто-то действительно может водить солнце и луну по небу? Но неужели она считает, что всё делается само по себе. С другой стороны, лучше не портить отношение с этими туземцами.

— Так, а теперь вот это. – Она подтолкнула ко мне тот злополучный прибор.

— Это я нашёл в руинах в нашей стране. Прибор не из нашего мира явно. Он меня и перенёс сюда. Только я теперь не могу вернуться. В нём кончилась магия, я думаю.

Пегаска несколько раз понажимала кнопки, но прибор лишь менял цифры и ничего не происходило. В конце концов, она и его положила в сумку. Пока она возилась с этим, я надел кулон на шею.

— А если бы мы зарядили его, ты бы мог вернуться? – На этот раз смотрела в глаза с расслабленной мордой, но взглядом стражника Селестии.

— Да. Я помню нужные цифры.

— Назовёшь?

— Думаю, не надо. Я бы не хотел, чтобы кто-то из ваших случайно оказался в Эквестрии. У нас непростая жизнь. И пони другие, – начал я пытаться отговорить её от опасной авантюры.

— Ты мне не доверяешь? – чуть шире открыла глаза шаманка, которая теперь выглядела удивлённой.

— Я даже не знаю кто ты. Я догадался, что ты шаманка, что тебя тут уважают. Но я не понимаю, почему ты пегас, почему ты рыжая и как тебя зовут.

Собеседница вздохнула.

— Я зебра. И всегда была зеброй. Я стала, как ты говоришь, пегасом после одной неудачного опыта. Зовут меня Аргон.

— Аргон? Слышится мужское начало.

— На твоём языке, не забывай. – Она убрала тарелку к котлу. – И что ты собираешься делать дальше?

— Я намерен попасть домой.

— Ммм. Наме-ерен. – Она протянула это слово и улыбнулась. – Намерение – половина дела. Хорошо, раз оно у тебя есть. А как ты собираешься это сделать?

— Если не вплавь, то попытаюсь зарядить прибор. Но я не владею магией и думаю, на острове кроме тебя некого спросить об этом.

— Ты прав, Тукетон. Но магией мы не владеем напрямую. Я просто знаю чуть больше остальных и как пользоваться дарами природы.

— Тукетон? – Я удивился.

— Извини, но мне надоедает говорить на чужом языке. Тукетон – так зовём тех, кто не имеет своего имени. Всех наших детей так называют, пока они не проявят себя. Потом они получают личное имя.

Я покивал головой. Мне доводилось слышать рассказы о племенах зебр, у которых имена отражают их качества. У зебр вне Эквестрии нет кьютимарок, и они используют вместо них имена.

— Аргон, а где мне можно обосноваться, пока я не придумаю способ вернуться домой?

— Можешь вернуться в свой лагерь, но я думаю, что тебе стоит сходить со мной к нашему вождю. Пусть он решит, что с тобой делать.

Я поднялся и помог Аргон убрать мои сумки обратно в кладовку.

— За вещи не беспокойся. Не пропадут. У нас тут раньше не было воров.

Я сглотнул. Вот и всё. Она повесила на меня ярлык, а значит теперь надо постоянно быть на виду и ничего не воровать. Иначе со мной быстро разберутся. Она усмехнулась и вышла из хижины. Я отправился за ней, продолжая рассматривать прекрасные виды, периодически поглядывая на другие пейзажи и дорогу.

Глава 4

Остров мог вместить весь Кантерлот. По крайней мере, гора для подвешенного города присутствовала, а значит подвесные дороги и замок разместить было возможно. Однако зебры не были настолько претенциозными: они обошлись холмом, который они окружили рвом с водой, дабы дикие звери их не донимали и установили невысокий частокол. С моей оценки, все укрепления не выдержат серьёзной атаки и сделаны только ради ограждения. Это вселяло покой: зебры не воинственное племя.

По дороге нам с Аргон встречались члены племени. Жеребята с удивлением смотрели на меня. Некоторые смеялись, глядя на мои волосы. Видимо, моя грива их веселила, но это никак не смущало: для меня смех лучше, чем страх. По крайней мере, напугать всегда можно успеть, а вот показать, что ты не опасен для окружающих – это зависит от первого впечатления. Взрослые зебры следили за мной с интересом. Очевидно, для них я тоже был в диковинку. Некоторые были хмурые, другие просто любопытные. Аргон заметила моё волнение.

— Не пугайся. Мы не привыкли к чужакам, а тем более к другим расам. Мы народ мирный – никогда ни с кем не враждует, да и не с кем. Даже с дикими животными мы нашли общий язык. Частокол стоит только ради ограждения, чтобы они не забрели случайно. – с лёгкой улыбкой поясняла она.

Мой мандраж постепенно успокаивался: если даже со змеями и пауками нашли контакт, то с разумным животным найти общие точки им будет легче. Впрочем, отсутствие внешних контактов меня немного напрягало. Каким образом у этого племени есть понимание о вражде и при этом нет воинов – натуральный парадокс, но я не стал спрашивать.

Вождь племени жил в довольно обширной хижине, по-видимому, вместе и со всей семьёй. Недалеко находился амбар на сваях. Доносившийся запах от него намекал на большие запасы фруктов. Вряд ли они просто это собирают в ближайших лесах, значит зебры создали практически идеальную цивилизацию садоводов на острове. Даже стало интересно, как они сумели развиться до такого уровня.

В дом вождя меня не пустили. Аргон остановила меня и неспешно вошла внутрь, оставляя меня морда к морде с жеребёнком, который всё скакал вокруг меня и что-то лепетал. Он то указывал на гриву, то на кьютимарку. Я не отвечал, а лишь улыбался и старался не толкнуть его ненароком. Всё равно он не поймёт ни слова из моих речей, а чужие слова могут или оскорбить, или напугать. Аргон появилась, когда сын вождя забрался мне на спину и принялся смеяться. Шаманка хмыкнула с улыбкой, после чего что-то сказала жеребёнку, и он радостный убежал с холма.

— Смотрю, ты понравился Тукетону, сыну вождя. Дети лучше чувствуют опасность, чем взрослые.

— Да я и не опасен.

Аргон отступила от входа. Бамбуковые висюльки раздвинулись, и в проходе появился вождь. Мощные ноги и крупная морда внушали силу. Сам вождь казался дружелюбным, но его внешний вид немного пугал: раскраска была пёстрой, почти скрывавшей его белые полоски передней части корпуса. Он что-то сказал Аргону, и та кивнула. Далее разговор шёл через неё как переводчика.

— Я вождь этого племени. Меня зовут Фловери Ферн. Как ты себя называешь?

— Стил Тул. – отвечал спокойно, глядя на зебра, осознавая разницу положений.

— Стил Тул. – Повторил вождь. – А чем ты занимался в своём народе?

— Я занимался поисками вещей и раскрытием тайн. – Мне ещё не было известно, сказала Аргон о моей профессии или нет, так что лучше обойтись общими описаниями.

— Ага. То есть ты разведчик, да? – Вождь улыбнулся. В улыбке я не увидел надменности. Скорее радость. Но непонятно от чего.

— Да, вождь.

— Ферн, будь добр. Тут мы не зовём друг друга по рангам. Мы все одна большая семья.

Я кивнул и улыбнулся. По опыту знаю, что когда говоришь с кем-то, надо всегда лёгко улыбаться и делать это искренне. Тогда больше вероятность, что ты обзаведёшься новым другом. Вождь тем временем продолжил.

— Аргон показала мне карту, которую ты составил. Скажи, ты бы согласился сделать кое-какую работу на благо всем?

Он ожидал утвердительного ответа, но я думал сейчас о другом. Он очевидно проверял меня. Ему был интересен не ответ, а как я на него отвечу. То что я буду либо узником, либо на побегушках – сомнений не вызывало. Я помолчал несколько секунд, делая вид, что обдумываю ответ, а сам просто выдерживал паузу и перебирал варианты.

— Я бы согласился. – Аргон перевела. – Но! Я хотел бы вернуться домой. Аргон сказала, что способ есть.

На последнюю часть шаманка чуть закатила глаза.

— Давай потом об этом. Вождь хочет поручить тебе задание. – Аргон нахмурилась.

— Ты сама окрестила меня вором, поэтому не буду темнить. Если есть способ вернуть меня домой – я хочу им воспользоваться. – ответил ей, нахмурившись, показывая твёрдость позиции.

Вождь следил за нами с улыбкой, догадываясь, что у нас случился разлад.

— Поверь, ты вернёшься. Как только – так сразу.

После чего рыжая что-то продолжила говорить вождю. После пары фраз между ними Ферн скрылся в хижине. Я снова остался с Аргоном.

— Вождь поручил тебе сходить на север, за реку. Там ранее был наш храм, из которого мы могли получать магию. Сейчас храм заброшен из-за того, что энергия, выделяемая храмом, стала тёмной. Мы не нашли ей применение, но я думаю, что твой прибор, вероятно, использует частично и тёмную магию. Я его изучила, пока ты спал. – Аргон повела меня обратно к хижине. – Как только ты отдохнёшь – можешь приступать. Тебе надо будет наполнить сосуд магией и принести его мне. А для Ферна нужно составить карту прохода в храм, а то наши карты были случайно уничтожены и ещё не весь остров перерисован.

Я кивал, запоминая задание. Оно казалось простым, но в джунглях я был новичком. Не было смысла спрашивать, почему именно я и как выполнять. В ситуации узника ты сразу принимаешь задание, либо ждёшь другого случая, а ждать не хотелось. Тем более рассчитывал заработать хорошую репутацию, которая всегда и во всех народах ценится. Мы с Аргоном зашли в хижину.

— Я знаю, что ты всё ещё слаб после болезни, но лучше поспешить. Если кто-нибудь нарисует карту раньше тебя – потеряешь шанс на хорошую репутацию у Ферна.

Меня пробрала лёгкая дрожь. Не первый раз у меня создалось впечатление, что пегаска читала мои мысли, зачем-то повторяя их.

— Я понимаю, Аргон. Воры в моём народе прекрасно знают, чего стоит репутация.

Она со скепсисом развернулась ко мне и приподняла крылья.

— Тогда зачем ты пытаешься меня разозлить? Обязательно было поднимать вопрос о возврате во время знакомства? – Она сверлила меня взглядом, я не моргал, сверля в ответ.

— Чтобы было видно всю картину. Я не занимаюсь благотворительностью и не намерен вкалывать за "спасибо". – Мы молчали, после чего оба моргнули, понимая, что дуэль взглядов окончилась вничью.

— За "спасибо" ты не будешь работать, не переживай. Более того, ты поживёшь у меня: потому что больше тебя некуда пристроить, не создавая неудобства для остальных. – Говорила она со слабым недовольством. Скорее всего, ей просто не нравилась ситуация, а не конкретно я.

Учитывая, что я теперь её новый сосед, стоило сменить модели общения и немного склонить доверенное лицо на свою сторону.

— Я так понимаю, жить у вас буду долго, – выдохнул с мягкой улыбкой, пытаясь расслабить собеседницу, – давай лучше извлекать из положения хоть что-то приятное. Может тебе что-нибудь ещё принести из джунглей? Я наверняка там наткнусь на то, что нужно тебе.

Аргон провела по мне оценивающим взглядом, очевидно улавливая мою хитрость, но думая наперёд.

— Хм. Вообще, я могу и сама достать всё необходимое, но раз ты хочешь выслужиться… — Она взлетела и проверила несколько горшков. – Мне нужно несколько метров лианы мёртвого дерева. Последние я пустила на твоё лекарство. Вот как они выглядят.

Вынув из-под горшка табличку, она протянула её мне. Рисунок лианы оказался выполненным цветом на деревянной дощечке.

— Я могу спутать эту лиану с похожей или ложной? – поинтересовался, положив дощечку перед собой.

— Навряд ли. Я тебе покажу, где они растут. – На моей карте на столе, где было пусто, пегаска поставила маленькую и аккуратную отметка. – Их там три дерева, ты не спутаешь. Срежь как можно больше. Они отрастают быстро – нет смысла оставлять.

— А ты ими часто пользуешься? – решил всё-таки уговорить её рассказать побольше, чтобы девушка почувствовала себя в безопасности.

— Нет. Только если вопрос жизни. Если тебе не суждено умереть – останешься жив. Если да – умрёшь без мук.

Шаманка не улыбалась. К своей профессии она явно относилась очень серьёзно. А значит пытаться разговорить её со стороны профессионала не выйдет. Не проявляя разочарования, я направился в кладовку за сумками. Аргон следила за мной с лёгким недовольством на нейтральном лице.

— Стил, ты можешь подождать до завтра. Это всё не срочно, – вяло говорила она, явно понимая бессмысленность диалога.

— Я в порядке. И лучше, если я буду занят своим любимым делом: быстрее вылечусь и быстрее окажусь дома.

Аргон неодобрительно фыркнула.

— Ты так торопишься убраться отсюда. А ведь ты только появился тут. Где же мудрость?

Я ничего не ответил, потому что пегаска была права: куда спешить? Ведь это новое место и куча интересных моментов. Иная цивилизация и иной уклад жизни. Наверное, я всё ещё был в шоке, что мир вокруг меня резко поменялся, Тем не менее, седельные сумки оказались у стола и оставалось лишь проверить, что с собой нужно взять. Нож шаманки для лиан, мой нож из подвала, сосуд в форме цилиндра для энергии храма, но из кристалла, дощечку, карту и мои инструменты. Аргон наблюдала за этим с лёгким смешком.

— Ты так старательно готовишься, как будто уходишь не собирать вещи, а бороться с дикими зверями.

— Ты тоже относишься к своей профессии слишком серьёзно, – окатил её холодным отношением, что, впрочем, тоже не сыграло роли.

На это она издала показательный смешок, а я натянуто улыбнулся. Не хочет общаться теплее – её дело. Я знаю, что путь к хорошему отношению всегда через поступки, а не через слова, если собеседник с деревянной головой и доверием. Закончив обмен милостями, я покинул хижину. Снаружи предстояло найти выход и направиться на север. К счастью, я заметил, где поднималось утреннее солнце и примерно понял, где восток. Как оказалось, из посёлка можно было выйти только через восточный выход, чтобы попасть на север. На самом выходе меня остановил зебр, который и принёс в хижину рыжей.

— Зи оук ризана бехам? – с серьёзным лицом проговорил он.

Часовой, видимо, забыл, что я не говорю на их языке. Вместо ответа я показал карту и место куда иду. Зебр кивнул. Видимо, это было просто для справки. Зебр отошёл к небольшой доске и что-то записал на ней. Приглядевшись, я понял, что знаю их грамоту ещё меньше чем язык. Сказанное можно было хотя бы понять на интуитивном уровне.

Отойдя от посёлка на пару километров, я начал отмечать маршрут на чистом листе. Сделать карту несложно – главное быть внимательным. Тем более от меня никто не требовал замерять каждый перепад почвы и отмечать деревья и камни, а значит просто схемы вешек будет достаточно. Периодически я слышал, как кто-то шевелится в кустах. Мне не было страшно, но постоянно был готов дать дёру. Не самое разумное – сражаться в джунглях с животными, которых ты не знаешь. Да и не настолько я силён. Когда у меня были проблемы в юности я всегда предпочитал договориться или сбежать: прямая конфронтация – удел других пони, кто родился с пустой головой и тяжёлыми копытами.

В любом случае бегать не пришлось. Даже удалось найти несколько интересных мест, как пресноводное озеро, роща с бананами и небольшая деревушка орангутанов. Приближаться, в общем, к обезьянам я не стал: они не пони и не зебры, не поймут, что я не причиню им неприятностей. К искомым же трём мертвым деревьям дорога вывела неожиданно. Судя по отметке на карте и табличке Аргон это были они. Лианы не шибко выделялись на фоне, но сделав срез, понял, что не ошибся. Он выглядел похоже на рисунок. Прорисовав маршрут до отметки Агрон, отрезал лианы подлиннее и положил в сумку, которая практически сразу оказалась заполнена. Оставалось лишь найти храм. И оказался он не там, где предполагалось. А солнце тем временем минуло зенит и пошло на запад. Я сделал небольшой привал из собранных плодов, благо я попал сюда в сезон сбора урожая.

Поплутав несколько часов, я нашёл место, где храм должен был быть по идее, но ничего не обнаружил. Только полянка, на которой не росли ни деревья, ни кустарники а лишь трава. Осторожно пройдясь по ней, мне не удалось обнаружить никаких признаков храма. Понимая, что, скорее всего, место указали наугад, я начал поиски. Именно благодаря этому удалось заполнить большую часть карты. Были найдены ещё некоторые рощи плодовых растений и даже небольшая пещерка с грибами, но трогать её я не решился, помня прошлый раз.

Солнце почти село, когда я решил возвращаться назад. Срезав резко дорогу на юг, я через пару километров вышел на некий храм, который, как мне показалось, и должен быть искомым. Удивительно, что он оказался значительно южнее, чем я расчитывал: до него можно было напрямую дойти от стоянки племени за час. Отметив место на карте, я направился ко входу. Его пришлось прорубать моим ножом, так как не только проёмы, но и сам храм зарос не только мхом и лианами, но и деревьями, которые будто обнимали постройку, почти полностью скрывая здание. Осторожно наступая на каменную тропу, я вошёл внутрь.

Храм оказался небольшим: метров пятьдесят на пятьдесят. Внутри располагался каменный алтарь, на который падал свет, идущий сквозь дыру в потолке. Свечение проникало в центр алтаря, распыляясь от него по всей зале. Прежде чем что-то делать, я проверил храм на ловушки и тайники, бросая разного веса камни внутрь, но кроме нескольких змеиных кладок, паучьих и личинок термитов не нашёл ничего опасного. Казалось, что храм совсем не был тёмным, просто забрашенным много лет назад. Тут было относительно светло и тихо.

Настороженно и держа в голове пути отхода, я положил кристалл на алтарь и стал ждать. Увы, спросить у Аргона, как собирать энергию я позабыл. Но ведь она и сама ничего не сказала, а значит надо догадаться. Подождав немного, я снова взял кристалл и положил в сумку. Визуально он не изменился и это расстроивало. Луч света тускнел с каждой секундой. Видимо, солнце садилось. Это и навело на логичный вывод: какой свет может идти, если уже практически ночь? Возможно я опоздал,а это и был луч энергии от которого мне надо было взять образец? Но теперь явно поздно и лучше будет повторить всё завтра в полдень. Решив оставить разгадку на потом, я вышёл наружу. К этому времени солнце уже село, и лишь заря давала достаточно света, чтобы можно было хоть что-то видеть. Не желая оставаться в джунглях так долго, я отправился назад в деревню по прямой, где меня встретили довольно радушно.

Встретил персонально вождь. Увидев меня, он что-то крикнул, и двое зебр убежали по направлению к хижине шаманки. Сам Ферн дождался, пока я приближусь и что-то сказал на полубулькающем языке.

— Тыбл хлым? – явно радовался он моему нахождению.

— Был, был. И не только в хлам, – отшутился я, понимая власть своего непонятного языка.

Никто не оценил шутки – посмеялся сам, достал сделанные наброски и протянул Ферну. Тот моментально развернул карту, просмотрел её и нахмурился. После чего подозвал зебра, который меня спас, и стал тыкать в точку, где я нашёл храм. Тот лишь покачал головой. Видимо, говорил, что это невозможно. Ферн недоверчиво посмотрел на меня. Вскоре подошла Аргон, и у меня наконец-то появился голос.

— Ферн спрашивает, почему карта неверная, – внимательно смотрела она мне в глаза.

— Не знаю. Я был вот тут, — показал на карте, — где, как вы сказали, стоит храм, но там лишь гладкая полянка. Ни кустарников, ни деревьев, ничего. Даже руин нет. Храм вот здесь и он так оплетён ветками, деревьями и прочим, так что навряд ли он там недавно.

Аргон перевела. Ферн стал ходить туда-сюда, что-то нервно бормоча.

— Аргон, что он говорит?

— Да так, фолклёр местный. Непереводимый. Ты точно уверен, что храм именно там, где ты нарисовал? – Она смотрела даже в душу, а не в глаза.

— Можете отправить кого-нибудь. Если там не будет храма – можете считать, что я зря прошёлся по всем этим местам.

— Ну, главное, что ты дошёл до храма. Пошли, – приказала она уводя меня в свою хижину.

Ферн нас не задерживал. Он вскоре тоже отправился домой, продолжая что-то напряжённо обдумывать. Аргон закрыла дверь, когда я вошёл, и задвинула засов.

— Давай кристалл. – Она снизила тон и я повиновался.

— Я не уверен, что в него попала энергия. Я просто…

— Всё нормально. Я вижу, что он заряжен, – она взяла кристалл копытами и посмотрела сквозь него. – Да, он заряжен.

— Я не совсем понимаю, почему храм не там, где вы сказали, – попытался я немного разговорить кобылку, пока она убирала кристалл на полку.

— Это результат моего эксперимента с темной энергией, – она взлетела, достала большую чашу и положила передо мной, – клади сюда лианы. Я тогда хотела найти способ использовать энергию храма. Вдруг у нас получилось бы выращивать еду быстрее или создать что-то новое.

Мы быстро уложили толстые лианы из моей сумки в её объёмный горшок. Аргон едва сумела взлететь с такой тяжестью: пришлось немного помочь, подставив голову под дно ёмкости. Пегаска поставила лианы на крепкую полку и закрыла их крышкой.

— Ну, во всяком случае, я уверена, что ты не солгал по поводу храма. Лианы действительно мёртвого дерева. – Она забрала у меня из сумки дощечку с изображением дерева. – Еда в котле. Ужинай и ложись спать.

Я не стал отвечать. Голод давал о себе знать в виде небольшого урчания из желудка. За весь день мне удалось поесть только бананов из рощи, да пару манго, которые мне совсем не понравились. Кислая дрянь, хоть и питательная. Шаманка же приготовила вкусный суп из грибов, я быстро набрал себе миску и начал есть, но она ушла с головой в работу по алхимии и со мной есть не стало, чем немного расстроила. Впрочем, рыжая не выглядела голодной. Наверное, ела без меня, чтобы не сближаться. Интересно, она намеренно избегает сближения или я ей всё-таки настолько противен?Закончив наполнять желудок, решил, что настало время получить ответы хотя бы на часть вопросов. Шаманка, закончившая работу прилегла отдохнуть и сейчас сделала вид, что уснула, чтобы не говорить со мной

— Аргон, а что с храмом-то? Почему он переместился?

Я точно знал, что она не спала: дыхание хоть и было ровное и отлаженное, мышцы её были напряжены. Улыбнувшись, тихонько подкрался к ней и начал мягко и осторожно массировать переднюю ногу, как ребёнок с таким же усилием. Аргон резко подняла голову и вытаращила на меня глаза.

— Ты что, блин, делаешь? – И резко вытащила ногу.

— Что с храмом случилось? – С лёгкой улыбкой дурака повторил вопрос.

— Ох, ты как плющ. Он перемещается каждый месяц. И каждый раз на новое место. Что-то нарушилось в потоках, когда я решила наладить поступление энергии в кристаллы, подобные тому, что ты принёс.

— Ты хотела накапливать энергию. А что потом? – Я прилёг напротив неё на дистанции.

— Потом энергию можно использовать, когда нужно. Завтра я попробую зарядить твой прибор.

Она снова улеглась, засыпая. Я же пристроился на лежанке, на которой очнулся сегодня утром, предварительно затушив лучины. Аргон заснула первой. Она тихо сопела во сне.

Дождавшись пока она заснёт крепко, я выбрался из хижины. Мне абсолютно не нравилось отсутствие ответов от Аргон и от Ферна, поэтому нужно было сделать то, что я бы сделал в любом случае: узнать всё самому. Конечно, мне не удастся подслушать разговоры или опросить кого-нибудь, но хотя бы выучить расположение часовых и где кто ночует было полезно. Ночь уже почти полностью спустилась на поселение, и зебры разошлись по хижинам. На улице оставались лишь часовые. Они были здесь только для охраны спящих от проникновения и не сказали ничего, увидев меня ночью. К сожалению, они меня хорошо видели, насколько я мог понять, по их взглядам. Вероятно, они не вери, что я могу представлять опасность.

Поселение было хорошо освещено: повсюду были установлены факелы, которые освещали всё ярко как днём. В воздухе царила атмосфера спокойствия. Я дошёл до входа в посёлок и повернул обратно. В голове сами собой вырисовывались расположение хижин и посты часовых. Вскоре моя разведка дошла и до дома вождя. Ферн не спал, а рассматривал карты. Присутствовавший у него зебр соединял все рисунки в единую карту, создавая большой кусок территорий вокруг поселения. Приглядевшись повнимательнее, я увидел, что вождь и писать внимательно изучают 5 схем, которые частично совпадали с моей картой северных территорий. Из его лепета я разбирал имя Аргон. Не особо мне нравилось, как он произносил её имя. Было похоже на то, что он догадывался о причине, по которой храм путешествовал. Аккуратно попятившись от окна, я столкнулся с Аргон.

— Стил, ты что тут делаешь? – тихо позвала она меня в ночи, от чего у меня всё же встала грива на затылке.

— Я могу спросить у тебя тоже самое, – мягко ответил ей, поворачиваясь.

Она нахмурилась и заглянула в окно, в которое я наблюдал за вождём.

— Когда ты выходил – шумел. Пришлось пойти за тобой, чтобы тебя не задержали часовые.

— Неправда. Я всегда выхожу очень тихо. Ты знаешь особенность моей профессии, – с небольшой оскорблённостью в голосе ответил ей, прекрасно понимая, почему меня видели в ночи.

Белая и рыжая пегаска выдавала меня, но почему я её не заметил и не почувствовал? Вряд ли она бы могла скрыться от моего взгляда. Но часовые и правда игнорировали меня, даже не удивляясь, что я хожу ночью, что подтверждало её слова. На мои возражение шаманка закатила глаза.

— Ничего я про твою профессию не знаю. Но когда ты ходишь по поселению ночью, будь готов, что тебя доставят к вождю или домой. Нельзя гулять по ночам: ты мешаешь другим спать. И что ты тут делал? Следил за вождём? Хотел что-то украсть? – Она сщурила глаза, смотря в окно.

— Сама знаешь. – Я направился к её дому. Желание что-то исследовать пропало полностью.

— Он догадался? – Рыжая уже явно спрашивала не обо мне. Интонация была немного настороженной. Вряд ли она будет переживать из-за меня.

— Думаю да. Но пока не уверен. Иначе бы не изучал эти карты.

Я ушёл к хижине, а Аргон осталась на месте что-то высматривая в доме вождя. Махнув на неё копытом, я открыл дверь и столкнулся носом к носу с Аргон.

— Как ты сумела?.. – только и успел сказать я в растерянности.

— Тебе привиделось, что там была я. Спи. – Аргон поднесла миску с травами к моему носу и мягко подула. Тело моментально налилось свинцом и меня пошатнуло. Последнее, что осталось в памяти – падение и засыпание. Эта белая дрянь даже не пыталась подхватить меня.

Глава 5

В сознание я вернулся утром, когда шаманки уже не было. Она перенесла меня на циновку возле окна так, чтобы солнце не светило на меня. Тем не менее яркий свет неприятно слепил, а голова болела, словно меня ударили по темени булыжником. Видимо, травы подействовали сильно хорошо. Я кое-как стряхнул усталость и попытался сориентироваться во времени. Судя по солнцу, время ближе к полудню. За окном зебры активно перемещались по селению: был слышен смех жеребят и отрывки разговоров взрослых. Язык они использовали слегка булькающий, иногда с щелчками языком. Учитывая, что так говорили многие, это был не дефект речи.

Наслушавшись обрывком слов, я почувствовал голод и подошёл к котлам. Во вчерашнем уже было пусто, а в других обнаружил неизвестные смеси. Запах не помогал определить, где что, поэтому я выудил из кладовки остатки своей еды и позавтракал ими. Запасов осталось не так много: яблоки начали портиться. Тем не менее вещи были на месте, амулет Эплблум я снова повесил на шею, значит волноваться не стоит. Видимо, тут не только нет воров, кроме меня, но и вождь с шаманкой не находят никакой пользы в чужом имуществе. Снова спрятав сумки в кладовой, я подошёл к двери, которая раскрылась прямо перед моим носом. Снаружи стояла Аргон с беззаботной мордой.

— Утро доброе. Выспался? – она говорила отстранённо и холодно, что по иронии не освежало.

Я мрачно покивал, отводя взгляд. Видимо, она решила, что я забыл про вчерашнее.

— Отлично. Меня ждёт Ферн и ты идёшь со мной, – бескомпромиссно приказала она.

Аргон лёгкой рысцой забежала внутрь и забрала горшочек с чем-то зелёным. Горшок спрятала в бедренную плетёной сумку, с которой пришла. Ни разу до этого я не видел этой сумки. Не встречаясь со мной взглядом, пегаска пошла впереди на два шага от меня. Дверь я всё же закрыл перед уходом, хотя не было похоже, чтобы рыжую хоть сколько-то волновала распахнутая дверь, как и всё остальное. Я попытался поровняться с ней, но кобылка тут же ускоряла шаги. Огненно-рыжий хвост прикрывал её почти целиком. Пару раз я затормаживал, надеясь отойти от неё подальше, но шаманка замедляла ход, держа меня на определённой дистанции. При этом она ни разу не обернулась. Создавалось впечатление, что она видит меня как-то без глаз. Недовольно покривившись я смирился с тем, что я как будто с поводьями и продолжил путь. Шаманка никак не реагировала на мои проверки и мимику, значит, всё-таки она на меня не смотрит. Или ей наплевать, что было даже почему-то обиднее.

За всё время она не обернулась и не сказала ни слова. Только добравшись до хижины вождя, мне стало ясно в чём дело. Несколько зебр мрачно и тяжело смотрели на входящую Аргон, а затем и на меня. Каждый сверлил нас взглядом, явно в чём-то подозревая. На импровизированной кровати лежал Ферн, и выглядел он очень плохо: голова перевязана, глаза полузакрыты, а взгляд затуманенный. Мне хватило пары секунд, чтобы понять: вождь умирает. И судя по всему от черепно-мозговой травмы. Аргон выудила горшок, аккуратно подняла голову вождя крылом и дала зелье. Вождь закрыл глаза и довольно быстро уснул. Через несколько секунд он окончательно замер. Я даже попытался подойти и проверить дыхание, но меня остановила Аргон крылом. Зебры склонили головы, а шаманка уложила Ферна на живот копытами к груди. Я опустил голову, как и присутствующие. Они не скорбели, как это было бы принято у нас. Они просто прощались с Ферном. Закончив, четверо зебр подняли вождя и унесли, а Аргон поманила меня за собой. По дороге мы не обменялись ни словом. Аргон явно была огорчена такой кончиной. Меня лишь сомнения скребли: почему она идёт рядом, но спрашивать не стал. Закрывшись со мной в хижине, она подняла, наконец, голову.

— Мы, наверное, никогда не узнаем, кто убил Ферна. Я точно знала, что сегодня день его смерти, поэтому следила за домом. Ты там оказался не вовремя, и именно поэтому я тебя усыпила. Теперь ты вне подозрений. – Она улеглась на своей лежанке.

— Но зачем? – Я встал перед ней. Аргон никак не изменилась в морде.

— Затем, что ты был бы первым подозреваемым. А так у меня есть свидетели и доказательства, что ты был в глубоком сне. Ферна ударили камнем час назад. Кто это был – не знаю.

— Может орангутаны? Они сильные и их целая деревня тут недалеко. – сразу сделал я предположение.

Аргон удивилась и пристально посмотрела мне в глаза.

— Какие ещё орангутаны?

— Ну, я же отметил деревню на карте. Может вождь решил проверить её? Он же не просто так пересматривал её ночью.

Аргон строго шикнула на меня.

— Никому не говори, что видел Ферна ночью.

Она больше ничего не сказала, резко взлетела с лежанки и открыла дверь в хижину. Находясь в проёме, всё же обернулась:

— Не ходи сегодня в джунгли. Делай что хочешь, но будь на виду у наших. Если пропадёшь из их поля зрения – будут проблемы.

— Хорошо, Аргон, – кивнул ей и хозяйка хижины улетела на запад.

Сидеть в доме безвылазно – это не "находиться на виду", поэтому я вышел и начал искать себе какое-нибудь занятие. Самое очевидное решение было – найти группу отдыхающих и попытаться включиться в какую-нибудь игру. Языковой барьер всё ещё сохранялся и его тоже хотелось снять. На улице я не успел таком осмотреться, как нос учуял то, что мне было интереснее всего: запах еды. Яблоки и орехи неплохой завтрак, но хотелось ещё и горячего.

Внутри небольшой хижины без двери зебра готовила что-то из кореньев, грибов и фруктов. Помимо этого, она использовала какие-то приправы и жидкости из сосудов, находящихся рядом. Я тихонько постучался. Зебра улыбнулась и кивнула, постучав копытом по полу, очевидно предлагая войти. К счастью базовый язык мимики всегда один и тот же, ьак что я указал на готовку и изобразил наслаждение от запаха, широко улыбаясь и покачиваясь в стороны. Хозяйка засмеялась.

— Умнтвана Тукетон? – доброжелательно поинтересовалась она.

— И тебе привет, – широко улыбнулся, стараясь не показывать виду, что совершенно не понимаю, что она говорит.

Я указал на себя и покивал. Зебра налила тарелку супа и поставила её передо мной. Блюдо оказалось холодным и овощным с добавлением грибов. При этом привкус был тёплым и немного жгучим: кулинарка не пожалела перца. Горло охватил жар от чего захотелось выпить литр воды залпом. Её позабавила моя попытка охладить горло, гоняя воздух по лёгким как насос.

— Нгиябукхали, Тукетон? – Она смеялась очень тихо. Видимо, я был не первый, кто опробовал еду.

— Да, очень. Думаю, не проголодаюсь до вечера, – и тоже посмеялся, привыкая к остроте. Зебра закрыла на секунду глаза и улыбнулась. Видимо, хорошее впечатление осталось.

— Тукетон, унгати укхуни, – она немного наклонила голову. По жесту не было понятно, что она хочет.

— Укхуни? – Я наклонил голову.

Зебра указала на запасы дров и на огонь.

— А, дрова. Укхуни, значит, дрова. Да, я принесу. – довольный, что уже начал находить смысл в их говоре, я кивнул.

Зебра закрыла котёл крышкой и поманила за собой. Дверь она закрывать не стала, что меня всё ещё сбивало с толку, но, с другой стороны, от кого закрываться? Опять же, тут нет воров, все свои и даже дикие животные не залезут. Видимо, замки и засовы появились из-за торговли, раз тут максимум что было – стопоры для дверей, чтобы они он открывались в обе стороны. Пока я размышлял о феномене культурного развития зебр, хозяйка вывела меня из посёлка в ту сторону, где я видел сады.

— Тукетон – Стил Тул, – решил всё-таки представиться новой знакомой.

Она посмотрела на меня с непониманием и чуть огляделась, пытаясь увидеть о чём я говорю. Я же указал на себя и повторил. – Стил Тул.

Зебра с пониманием улыбнулась и указала на себя.

— Нанди.

— Какое красивое имя, – по привычке продолжил я диалог, но быстро прекратил: собеседница не понимала, что я говорю и даже интонация не помогала ей понять смысл сказанное.

Нанди довела нас до небольшого сарая, где были уложены дрова. Зебра сняла с крючка верёвку и расстелила её. Мы уложили дрова, и зебра показала, как связать ношу, чтобы она не рассыпалась при ходьбе. Нагрузившись, мы пошли обратно. Было не очень тяжело: я привык таскать тяжёлые вещи на многие километры. Нанди шла немного позади, наблюдая, чтобы деревяшки не выпали. По дороге краем глаза я успел увидеть, как несколько зебр несли таким же способом дрова из джунглей в сарай. Видимо, это был склад дерева, который обеспечивался местными лесорубами. И пока шли обратно – встретили Аргон, которая, видимо, искала меня.

— Вот ты где. Уже помогаешь? – удивилась она с лёгкой улыбкой.

— Скорее расплачиваюсь. Нанди угостила острым супом, – почему-то мой голос стал ниже, а мимика холоднее. Видимо, мне всё ещё было неприятно её пренебрежение ко мне.

Аргон внезапно усмехнулась, чуть оскалив зубы, сдерживая смех.

— Нанди не готовит еду. Ты выпил смесь из перца и грибов, которая позволяет дольше работать. Она тебя запрягла работать.

Нанди что-то спросила у Аргон, та ответила, затем обе по-девичьи посмеялись. Почувствовал себя глупо, но не стал меняться в морде. Раз уж запрягли – не протестуй, если не хочешь бороться. Плюс, скорее всего, обсуждали они точно что-то не для жеребцовых ушей. Подруги говорили недолго, и мы пошли до дома Нанди уже втроём. Зебра и пегаска говорили так быстро, что понять их было невозможно. Мне оставалось только идти и подслушивать разговор, надеясь, что пойму хотя бы обрывок речи. Собственно обрывки я и понимал. Они говорили что-то о животных на востоке от лагеря. Похоже, об орангутангах. Ферна упомянули один раз, но только в качестве источника информации. Похоже, для зебр смерть была понятием естественным и не страшным.

В доме зельеварки я избавился от ноши и аккуратно уложил её в кладовую. Мы с Аргоном попрощались с Лупарой. На языке зебр это звучало как "сали кахле". По дороге шаманка перешла на эквестрийский.

— Я нашла твою… стоянку. Довольно неплохо для того, кто жил в большом городе, но навес уже развалился. Кстати, я попыталась зарядить твой прибор. Тёмная энергия не подходит. Видимо, нужна солнечная.

— Тогда надо отправиться в круг Солнца? – Аргон даже не посмотрела на меня. Она знала, что я скажу дальше. Это и не удивительно: вопросы были предсказуемы.

— Круг Солнца, если ты забыл, даёт нам энергию раз в год. До этого события ещё 4 месяца.

Это было неприятнее, чем получить копытом в глаз, но я не собирался отступать.

— Но ведь можно найти и другие способы, разве нет?

— Другие слишком затратные, поэтому никто этого делать не будет. Придётся тебе пожить у нас. – она не дала возразить, – не спорь. Я уже продумала, есть ли другие варианты. Думаю, тебе придётся выучить первым делом наш язык. Без этого ты тут не сможешь без меня.

— И как я его выучу?

— Нгизокхулума нголими двезу фамби квакхо, – она улыбнулась с некоторым злорадство.

— Перестанешь говорить на моём языке? – догадался я с недовольством.

— Ихи. – Она кивнула.

— Прелестно. – я закатил глаза, понимая, какая серьёзная будет нагрузка на мозги в ближайшие несколько недель.

— Кхулума нголими лвези. Финда емва квами

— Финда... квами... Хочешь, чтобы я говорил на вашем языке?

— Ихи, – лучезарнее улыбалась она, закрывая глаза.

— Гениально… Надеюсь, ты спишь ночью крепко. – Вырвалось у меня.

— И не забывай: я понимаю, что ты говоришь. Поэтому даже не пытайся хитрить. Чем быстрее выучишь, тем быстрее узоквази укукхулума.

— Узо квази... Научишься говорить… укукхулума… Ваш язык?

— Нет, говорить. укукхулума означает "говорить" .

Учёба продолжалась до ночи. Голова начала болеть ещё сильнее, когда Шаманка решила объяснить, как называются её травы.

*****************************************************************************************************

Нанди забрала у меня последние три связки бананов и мигом начала их готовить для хранения, обрезая черенки.

— Что в садах? – она не поднимала голову от работы.

— Если не будет дождя – всё начнёт засыхать. Но эту проблему мы почти решили. Завтра будем распылять воду, если что, – Отвечаю ей, растягиваясь после переноски еды. За три месяца я отлично выучил язык зебр и свободно говорил на нём.

— Правильно. Тебя Аргон хотела видеть. Потом зайди к Угруку. Он хочет опять поговорить с тобой.

Я выдохнул. Угрук – старший сын Ферна, который стал вождём. Теперь этот зебр руководил племенем и не мог дня прожить, не спросив моего совета относительно разведки. Точнее начал спрашивать после того, как я выучил их язык достаточно, чтобы хотя бы объяснить нарисованные карты. Отряхнувшись от щепок и грязи, я направился к шаманке. Хижина стала домом для меня, хотя пегаска по-прежнему не ела при мне и совсем не была намерена растапливать свой лёд. В отличие от Нанди, которая, хоть и поддерживала свой статус хранительницы припасов, всё же изредка кокетничала со мной. Может это просто из-за того что я иноземец, а может и правда ей нравился. Понять тяжело: местные взаимоотношения и традиции изучить полноценно мне пока не удавалось.

Аргон встретила меня серьёзной миной.

— Что у Нанди?

— Всё нормально. – Я прилёг на свою лежанку. Аргон не любила этого, но говорить стоя не хотелось. Не допрос же.

— Стил, она к тебе неровно дышит, – попыталась внести ясность рыжая.

— Тогда пусть считает вдохи и выдохи, когда я рядом. Мне не видно этого, – ответил на полном серьёзе: пара улыбок и игривые покачивания телом для меня просто общение. Плюс, она меня ничего не угощала и ничего не дарила, чтобы думать о её симпатии.

— Зато мне видно. – шаманка приблизилась, глазами ловя мой взгляд.

— И что? Я опасен? – уставился на неё не прерывая взгляда. Периодически мы спонтанно устраивали «гляделки», но, как правило, мы одновременно моргали. Во всяком случае, я старался не пересмотреть её: нельзя быть сильнее хозяйки дома. Она же, скорее всего, тоже не собиралась показывать силу. В очередной раз дружно моргнув, мы отвели взгляды. В этой игре для меня было больше поползновений в сторону отношений, чем методы Нанди. Но Аргон всегда была снежинкой.

— Ты не опасен, но мне не нравится, что ты заводишь отношения. Ты через месяц, скорее всего, исчезнешь, а она тут останется.

— Как будто я привлекаю хоть кого-то. – фыркнул на её слова. – насколько я понял каноны красоты, я выделяюсь не теми полосками.

— Я очень на это надеюсь. А теперь беги к Угруку. Он ждёт тебя. – Аргон снова принялась перебирать семена. В последние дни она занимается выведением нового сорта папайи.

Покинув гостеприимную хижину, я начал переставлять копыта по направлению к хижине вождя. Ожидая, что он опять будет спрашивать что-то скучное, я порадовался, что ошибся. В хижине сидели ещё двое зебр. Это были ответственные за разведку и заготовки. Угрук улыбнулся, увидев меня.

— Стил, ты вовремя. Мы тут решили немного расширить наши границы, – указал он на карту. Зебры увидев меня поднялись со своих мест и покинули хижине не сговариваясь. Видимо, Угрук хотел поговорить со мной лично.

— Насколько? – По привычке огляделся. В хижине было всё, как и обычно, ничего не пропала и не добавилось.

— На одну деревню. Нам надо занять деревню орангутангов.

Я тихо выдыхаю, понимая. что молодой вождь слишком вцепился в идею, кто виновен в смерти отца. В целом обезьяны и правда слишком осмелели в последнее время и начали нападать на сады, красть фрукты и даже ранить зебр. Неделю назад я говорил Угруку о полной неподготовленности к штурму и порекомендовал подумать об обороне, но для него данная идея была чуждой.

— Угрук, неужели за неделю ты набрал воинов? – Если уж вождь хотел прямого столкновения, то лучше было сделать это грамотно, думал я.

— Нет, конечно. Мы же не животные, чтобы воевать. Мы их просто убедим оставить остров.

Это была уже не первая его фантастическая идея, построенная на домыслах, поэтому меня не воодушевил ещё один гениальный план от Угрука. Последняя его попытка занять деревню орангутанов обернулась дождём из камней и ранением 10-ти зебр.

— Как ты собрался это делать? Они не оставят свои гнёзда.

— Мы можем вынудить их убежать дальше, вглубь острова, – он провёл копытом по карте, указывая на зелёное пятно.

Аргон говорила, что там болота и аллигаторы. Отправить их туда – всё равно что поубивать. Тем не менее я не выказывал эмоций. Мне было по большому счёту наплевать на зебр и обезьян. Однако я не терпел непрофессионализма.

— Ладно. Как ты хочешь добиться их побега?

— Ну… — Он обошёл меня и убедился, что за дверью никого. – Я выяснил, что ты вор. Причём в своей местности ты был хорош.

— Врешь, Угрук. Ты никак не мог узнать какую-либо информацию о моём мире, которую не рассказал я.

Вождь усмехнулся.

— Я мог бы соврать, что ты болтаешь во сне, но на самом деле Аргон рассказала нам, что нашла в твоём сознании. Не бойся, я знаю, что ты ничего не украл у нас. Просто мне понадобятся твои таланты, чтобы устроить одну шуточку, которая позволит захватить деревню без риска.

— А если я не соглашусь? – Я начал догадываться, что он хочет сделать.

— Тогда свободен. Сделаем это без тебя, но учти: тебе никто не поверит и любую неудачу я спишу на тебя. Лишь только мы четверо знаем об этом плане, – уверенно угрожал мне вождь.

— Благодарю, меня устраивает. – И пошёл к выходу.

— А вот если согласишься – я тебе предложу хорошую награду, – не сменил тональности самодержец.

Мои копыта остановился. В голове стало проноситься, что может мне предложить король клочка земли в океане? Не найдя интересных вариантов повернулся.

— Попробуй, заинтересуй. У тебя нет того, что нужно мне, – внаглую ответил я.

— Могу женить тебя на любой зебре на острове. – Он практически шептал это.

— Нет, это во вред кобылке. Я не намерен оставаться тут.

— Тогда ты можешь занять место моего советника. А значит, тебе не надо будет работать каждый день под солнцем.

Я снова глубоко выдохнул. Угрук совершенно не умел ни торговаться, ни находить зацепки. Он предлагал то же, что и всем.

— Удачного дня, вождь. – я покинул его хижину.

Буквально неделю назад я рассказал Аргон, как делается термит для открытия сложнейших замков. Его же можно было использовать для разрушения скал. Видимо, она рассказа об этом вождю и тот решил подорвать деревню обезьян. В прошлый раз это обернулось неудачей, так как зебры привлекли внимание, пока закладывали смесь. На этот раз, видимо, вождь решил отправить только меня, не понимая, что я не работаю невидимкой. И мне совсем не охота получить камнем по голове.

На сегодня я закончил свою работу и солнце уже садилось. Поскольку в посёлке единственные развлечения – это игры и танцы, я успел насладиться ими досыта и искал что-то более спокойное и тихое. В посёлке был высокий холм, на котором росли две пальмы, которые зебры переделали в нечто напоминавшее башню. С неё было удобно осматривать окрестности. К тому же условия часовых на такой башне были намного приятнее полевых: наверху было достаточно ветрено, а листья пальм закрывали смотрящего с башни от зноя. Сейчас на дежурстве сидел Пофор, тот зебр, что спас меня из пещеры. Я приблизился к лестнице и осторожно постучал по дереву.

— Пофор, как ты там? – окликнул его с улыбкой.

— Залезай, Стил. – отозвался повеселевший зебр.

Я не стал отказываться от предложения. Тут всегда хорошо и красиво, а теперь ещё и заря розовая.

— Как дежурство? – Забравшись, лёг рядом с ним. Платформа позволяла наблюдать даже лёжа и было место даже для сменщика.

— Отлично. Уже собираются домой. – Пофор заимел привычку трепать меня за гриву. Как он говорил, ему очень нравятся мои цвета, – Я видел, ты выходил от вождя. Как он?

— Одержим местью за отца. Всё как обычно. На этот раз он планирует выгнать обезьян на болота, – подставляю ему голову, давая расслабиться.

Пофор покачал головой.

— Он совсем не ценит жизнь других. Ты-то хоть не собирался помогать ему?

— Я бы помог, но у него нет ничего, что может меня заинтересовать. Похоже, Офунт не даровал ему мудрость.

— Уверовал в нашего бога? – Зебр усмехнулся, мягко толкнув меня передним коленом.

— Конечно нет. Просто мне кажется, его воинственность вызвана недостатком открытого разума. Иначе он бы понял, что не орангутаны убили Ферна.

— А ты знаешь, кто это сделал? – Пофор снова повернул голову к заре.

— Нет. Но камень, который разбил Ферну голову, не был брошен. Удара было два, а не один. Так что это в любом случае сделал тот, кто живёт в посёлке.

Зебр даже не дрогнул.

— Кто-нибудь ещё знает о твоих догадках? – осторожно поинтересовался он.

— Только Аргон. Мы договорились, что не будем копаться в этом. Не понимаю, почему вам не интересно, кто убийца.

— Потому что это внесёт разлад в племя. Если начать искать виноватых – их начнут искать повсюду. Чем наказывать виноватых, лучше справиться с последствиями.

— Последствия: прекращены составления точных карт острова, нет больше поисковых отрядов, и новый вождь собирается захватить деревню. Думаю, чтобы разобраться с этим, нужно присмотреться к вождю.

Пофор повернул голову. Наши носы почти касались.

— Ты умён. Хочешь сказать, что всё это дело копыт Угрука?

— Нет. У меня нет подозрений на него. Он воинственный и недостаточно мудрый, но он не мог этого сделать.

— Почему? – чуть прищурился зебр.

— Он правда верит, что отца убили. Либо он свихнулся и верит в свою ложь, либо он невиновен.

Пофор потёрся носом о мой нос. После чего мягко укусил меня за ухо и сошёл с башни.

— Спасибо, что навестил, Стил. Лучше, если никто не узнает, о чём мы говорили. – с мягким давлением сказал он.

— Конечно, Пофор, – Мы улыбнулись друг другу и зебр спустился с дерева. Ровно через пять секунд, рядом со мной приземлилась Аргон.

— И о чём же вы говорили? – прищурилась она, приземляясь рядом.

— Что закат прекрасен и ты тоже. – Натянуто улыбнулся потянув к ней копыто. Аргон фыркнула, не принимая такую наглую лесть.

— Опять ты за своё. Что хотел вождь?

Я кратко пересказал разговор с Груном. Аргон всё это время простояла на расстоянии от меня, а под конец нахмурилась.

— Любая кобылка? Этот переросток много на себя берёт. Он и года не правит, а уже распоряжается племенем как собственностью. Значит, он собирается погнать обезьян?

— Верно. Прямо в пасть аллигаторам, – перевернулся я на спину.

— Наивно. А чем? – не обратила она внимание на моё поведение

— Не знаю. Но ему нужны были мои таланты.

Пегаска закатила глаза.

— Тебе надо было согласиться. Думаю, надо проследить за ним. Я буду рядом с деревней, а ты последи за вождём. Если узнаешь, что он собирается напасть на деревню, подожги этот костёр. – Она указала на деревяшки, сложенные наверху башни специально для подачи сигнала.

— Хорошо, – развёл я копытами, – не знаю только зачем мне это делать. Что-нибудь ещё?

Пегаска повернула голову на запад и несколько секунд смотрела прежде чем ответить.

— Закат и правда красивый, – расслабленно констатировала белая зебра.

Увела разговор в сторону, а значит, из рыжей уже ничего не выпытаешь. Через секунду она взлетела и скрылась в посёлке.

Наблюдать за вождём было необходимо, но с башни нельзя было узнать на каком моменте Угрук начнёт делать глупости, поэтому нужно было подойти поближе. Я спрыгнул с башни и направился к домам ответственных. Они были у себя с жёнами. Убедившись, что они не планирую сегодня ночью уходить из посёлка, я отправился к хижине вождя. Угрук что-то писал на дощечке при свете лучины. Что именно он писал – понять было трудно. Тем более, я не смог выучить письменность зебр на должном уровне. Только несколько комбинаций символов, которые складывались в названия, были мне ясны. Вождь же писал со спешкой. Шпионить за ним пришлось больше часа, пока он отошёл от стола с несколькими дощечками и вышел наружу. Он отправился к Нанди. Там состоялись переговоры о свободном месте на складах. Они договорились, что вождь выделит двух добровольцев на доставку воды, и вождь, оставив таблички, пошёл к выходу из посёлка. Проводив его взглядом, я рванул голопом к башне. Понадобилась пара минут, чтобы раздуть костёр, после чего к башне подбежали все, кто был рядом.

— Стил? Что случилось? – Всех очень интересовал огонь в ночи.

— Не знаю. Вождь попросил зачем-то зажечь, – отвечал им, зная, что это всех успокоит.

Я не стал вмешивать пегаску. В любом случае вопросы будут ко мне, а, прикрываясь вождём, у меня был шанс избежать дальнейших расспросов. К счастью, зебры чтили ранги, хоть и понимали, что Угрук ещё не готов быть вождём. Собравшиеся быстро разошлись, а я продолжил наблюдение. К сожалению я не увидел ни Аргон, ни вождя, поэтому подождал ещё несколько минут и затушил костёр. Не было смысла тратить топливо: сигнал Аргон точно получила, а выгоревшая башня никому не нужна.

Когда я спускался, мои мысли о ужине из моллюсков прервал взрыв вдалеке. На востоке загорелся лес.

Глава 6

Проклинаю всё на свете, поражаясь, как быстро этот малодушный кретин всё же сделал. Он не стал планировать, жать, готовить зебр, а просто взорвал деревню обезьян, полагая, что этого будет достаточно. Остаётся надеяться, что орангутаны поймают его и сделают из его туши игрушку-качалку, а не решат отомстить всему племени: этих макак не остановят рвы и частоколы: придётся сражаться, а простив их дальнобойных снарядов у нас только магия Аргон, которая не справится.

Спрыгнув с башни, я чуть не укатился под холм от спешки. Голова судорожно соображала, что можно сделать в данной ситуациии. С одной стороны, нет смысла бежать на пожар: нужно оставаться тут и спрятать зебр на случай атаки обезьян. С другой стороны, Аргон может понадобиться моя помощь, если она полетела на взрыв. Я предположил примерную дистанцию до деревни орангутанов и пришёл к выводу, что просто потеряюсь в ночных джунглях и попаду в засаду. То есть бессмысленно погибну. Очевидно моя помощь нужнее здесь, но с Аргон это было бы проще: объяснить ситуацию будет сложно, так как я не обзавёлся достаточным влиянием, которое имела шаманка. Я забрался обратно на башню в надежде увидеть белые крылья, но вместо них дождался Томана – ответственного за снабжение деревни.

— Стил? Ты что тут делаешь? Ты зажёг башню? – Он был серьёзно напуган.

— Да, Томан. А что такое? – Тут зебр чуть ли не бросился на меня.

— Вождь приказал зажечь огонь, когда всё будет готово. Из-за тебя мы начали раньше времени!

Копытом он попытался ударить меня в глаз, но я увернулся и лягнул наотмашь его в нос. Снабженец взвизгнул и отошёл на шаг, стоя теперь на краю площадки.

— Он напал на обезьян? И вы ему должны были помочь? Что вы сделали? – Я уже начал закипать. Боец из меня так себе, но у меня было достаточно опыта, чтобы знать, какие места особенно болезненные. И когда начиналась драка – я давал волю адреналину.

— Ты – чужак и не поймёшь. Вождь всё продумал. а ты вмешался, когда не надо! – Он был подавлен. Боль отражалась как на морде, так и в движениях. На этом можно сыграть.

— Послушай сюда, наблюдатель идиотизма: твой вождь одержим местью за смерть отца. И он не понял ещё, что обезьяны ни при чём. Теперь они могут напасть на нас, и начнётся война. Что ты должен был сделать?! Говори! – Наклонился к нему, готовый в любой момент увернуться от удара. К счастью, запугивание сработало.

— Успокойся. Я должен был принести золу в несколько мест, чтобы огонь не задел посёлок и после этого подать сигнал. – Он присел, чтобы не свалиться.

— Тогда берём её и вперёд! У нас есть время. – Мы спрыгнули с башни и ринулись на склад. Зебры уже почувствовали приближающуюся опасность и принялись прятаться в хижинах, запасаясь водой со склада. Мы с Томаном на том же складе нагрузили на спины по два мешка золы.

— Куда бежать? Если разделимся – спасём всех. – Я начал разминать копыта.

— Северная и восточная часть леса близко находится: нужно засыпать в несколько полос. Я начну возле лагеря и отправлю наших на север, а ты через на восток, глубже в джунглях, до просеки – мигом распорядился он, – моя линия золы – на всякий случай. По идее всё должно остановиться, когда огонь дойдёт до твоей линии.

— Что насчёт садов? – понял я, что не успею сделать полосу там.

— Там мы давно всё закрыли от пожара, – сразу ответил он, почему-то продолжая бояться меня.

— Тогда успею. Ты главное выложи свою золу. Не хочу рисковать посёлком из-за глупости вождя.

— А зачем ты зажёг огонь? – Он наклонил голову, заглядывая мне в глаза.

— В посёлке есть и другие зебры, которым не безразлична судьба острова. – намекнул ему, не желая подставлять шаманку. Томан задумался, явно не рассчитывая на такой ответ. Я же засверкал копытами, прокладывая в голове кратчайший маршрут.

Если кто-нибудь хоть раз бегал в джунглях, он бы понял, насколько сложно сориентироваться в этой паутине лиан, корней и деревьев на бегу: постоянные повороты, непроходимые тропы, кочки, наросты и даже животные. Единственное, что помогало – бег Хаоса, как я его назвал, которому меня научила Нанди. Этот вид бега помогал бежать очень быстро по неровной местности. Расслабить тело, задаться целью, прислушиваться к поверхностям, которых касаются копыта и никогда не переставлять копыто, пока хотя бы два из них не упрутся в твёрдую поверхность. При этом подходе, бегать получается даже по вертикальным поверхностям, используя центробежную силу, хоть и недолго. Этот бег также полностью очищал от мыслей и тревог. Можно чувствовать себя ветром или водной струёй, которую нельзя остановить. Но у бега были и минусы. Ты не видишь ничего рядом и пробегаешь расстояние мгновенно, не успев полностью насладиться полётом. Поэтому неудивительно, что до места я добрался очень быстро.

Огонь ещё не успел распространиться досюда, поэтому выложить золу согласно плану не составило труда. По логике всё было продумано хорошо: высоких деревьев нет, просека большая, а зола не позволит огню распространиться по низу. К счастью двух мешком мне хватило. На всякий случай я повыдёргивал несколько кустарников, которые очевидно помогут распространиться огню. Что ни говори, а зебры прекрасно понимали, как бороться с лесным пожаром. Жалко, что у них не хватило времени, чтобы сделать всё по уму.

Убедившись, что дело сделано и у огня нет шансов прорваться кроме как с чьей-то помощью, я отошёл, замечая, что становится очень светло. Пожар быстро приближался по верхушкам пальм. Жар, который высушивал влагу из растений и дёрна подступал первым. К счастью, я не совершил ошибок и всё сработало как задумано. Огонь остановился, выжигая пальмы на другой стороне золы. Едва я успокоился, отступая в джунгли, как прибежал Томан с двумя новыми мешками золы.

— Фух, ну ты умелец бегать. И как только успел, – сбросил он мешки, оценивая масштаб угрозы, – хорошо, что мы вырубили тут всё. Верхний пожар невозможно остановить. Эта часть джунглей сгорит.

— Хорошо, что вы вырубили большую просеку: даже если оторвётся горящий лист, жар огня не сможет высушить растения на этой стороне, – мягко стукнул я копытом по плечу снабженца, который, тем не менее принялся досыпать золу в те участки, где у него были сомнения, – надеюсь, сады тоже не пострадают. Их годами придётся восстанавливать.

— Они всегда в безопасности от огня и размытия почвы: наши предки наелись бед с множеством угроз урожаю, – кивнул Томан, разворачиваясь спиной к огню, – Пошли назад: пожар не достанет посёлок, можно больше не переживать.

— А если обезьяны попытаются помочь огню перебраться? – предположил я, пристраиваясь рядом с ним.

— Ты переоцениваешь их интеллект. Для них копьё – вершина достижений цивилизации. Они пока не умеют пользоваться огнём, – пренебрежительно фыркнул зебр.

Некоторое время мы шли назад в тишине и относительном освещении: огонь давал достаточно света, несмотря на севшее солнце. Правда Томану быстро стало скучно идти в молчании.

— Стил, зачем ты помогаешь? Ты же явно против вождя. Не одобряешь его решения, споришь, пользуешь протекцией Аргон, – попытался он разговорить меня, пытаясь разглядеть мою морду в темноте.

— Я не против вождя, – устало выдохнул, надеясь, что тональность разговора донесёт до наблюдателя серьёзность моих слов, – просто он недостаточно мудр и подставляет племя под удар из-за своих амбиций.

Томан потупил взгляд.

— Но как быть, он же вождь. Он решает, что лучше и заботится о нас, – попытался он защитить лидера.

— Он пока не готов. Видимо, Ферн не учил его подготовке диверсий, иначе пожара бы не было.

— Ну, этого мы не знаем, – безапелляционно парировал зебр и попытался перевести тему, – ты не видел Аргон? Вы с ней, вроде как, очень близки.

— Понятия не имею. Мы не особо дружны. Ферн просто поселил меня у неё. Никому эта идея не пришлась по душе, кроме него, – Если уж врать, то надо врать по науке. Необходимо кратко и чётко сказать ложь, подкрепив её аргументом, задевающим эмоции.

— Да, это на неё похоже. Она ни с кем не ладит. Только ищет среди жеребят тех, кого можно обучить своему ремеслу. В итоге выучила Нанди. А ведь она моя ученица, – распалялся он, не скрывая своего неспокойного отношения к зебре.

Я лишь кивал, слушая речи снабженца. Чем больше он трещит – тем больше шанс, что он забудет обо мне и своих вопросах. За этими разговорами мы шли к посёлку, пролезая через рощу. К сожалению, он в какой-то момент осознал, что хотел достать меня вопросами.

— Стил, а ты никого бы не хотел научить тому, что умеешь?

— Чему же я могу научить, по-твоему? – Скосил вопросительный взгляд на собеседника, хотя меня уже было плохо видно: мы отошли далеко от света.

— Ну… — Томан замялся. – Ты хороший разведчик и добытчик. Ну и в кражах понимаешь толк.

— И ты хочешь, чтобы я взял преемника? Того, кто будет воровать? Не думаю, что это стоящий навык. А насчёт остального – наставники в этом не нужны. Достаточно просто быть любопытным и учиться. Меня же никто не учил красть.

Томан угукнул. Наступившая тишина начала резать слух. Плохо ещё и то, что я закончил разговор своей историей. Необходимо было изменить это.

— Томан, а как ты стал главным по снабжению? – Главное, чтобы это звучало как искренний интерес. Но при этом вопрос должен быть мимолётным. Тогда не будет казаться, что я намеренно хочу узнать об этом.

— Ферн помог. Он заметил, что я умею организовывать работу зебр и доставать необходимое любыми, – попытался он выставить себя как профессионала.

— Доставать любыми способами? – переспросил его?

— Верно. Вплоть до кражи у животных. Я поэтому тебя и спрашиваю о воровстве – мне это знакомо и чувствую, что не очень-то и преуспел в этом.

— А ты когда-нибудь крал у своих? – Вопрос провокационный и опасный, но нужный сейчас.

— Нет, никогда. – Он с ужасом уставился на меня. – Разве так можно?

— Воровство – это всегда правильно, если ты не попался. Мудро не попадаться, но пока ты не научился брать у своих – ты не полностью обучился искусству кражи.

— А ты воровал у своих? – Он проявлял искренний интерес, но у меня были свои правила.

— Никогда не рассказывай и не бахвалься своими успехами. Проболтаешься, и тебя поймают, – строго пресёк я любые разговоры на эту тему, стукнув копытом по земле.

— Ну а мне шепнёшь по секрету? – Он подошёл ближе.

— Правила эти неписанные. Я их создал и нашёл достаточными, чтобы не попасться. Тебе тоже следует научиться этому. Особенно если ты захочешь украсть у своих. – Зебр замолчал. Значит, он скоро попробует это сделать.

В посёлке уже всё стихло. Зебры явно были предупреждены, и никто уже не волновался из-за пожара. Томан ушёл обратно на склад, а я побрёл в хижину шаманки. Аргон уже была там. Я понял это, увидев её мордочку в окне.

— Стил! Быстро в дом, – приказала она строгим тоном не подразумевающим возражений.

Едва я вошёл в дома, как она захлопнула дверь.

— Ты в золе. Где был? Погоди. – Она внимательно посмотрела на меня, осматривая все копыта и гриву, чем заставила меня покраснеть, – Ты помогал засыпать просеку золой?

— Да. А что… – попытался задать вопрос, боясь даже шевельнуться лишний раз, пока шаманка суетилась вокруг меня.

— Не важно. Угрук обратил обезьян в бегство. Они как одуревшие побежали к болоту, но аллигаторы тоже побежали дальше, – перестала она осматривать меня и села напротив со строгим выражением морды.

— Ну, так это хорошо? – Я попытался угадать, не понимая опасности ситуации для зебр.

— Нет! – Твёрдо стукнула она копытом по полу. – Огонь может распространиться дальше положенного. Если это случиться – половина острова сгорит.

Понимая, что не разделяю её беспокойства об экологии, я выдохнул и улёгся на своём месте.

— Извини, Аргон, но я думаю, чтобы мы сделали всё, что могли на сегодня. Огонь не достигнет деревни – это главное.

— А ты можешь подумать хотя бы на один шаг вперёд? – Она злилась. – Что будет дальше? Что если обезьяны выживут и нападут?

— Тогда скажи новому вождю, что он идиот, – расслабленно ответил ей, устраиваясь на лежанке, – в любом случае, это дела на завтра. Сегодня мы уже ничего не сделаем. – Аргон на это фыркнула и вышла из хижины. Я заснул, посылая к Дискорду всё на свете.

***

Утро встретило меня ведром холодной воды. Точнее это сделал пони с шрамом через всю морду. У меня болела голова и пыталось сознание. Понять что происходит оказалось очень непросто.

— Что, цветастый, очухался? – мучитель насмешливо похлопал меня по морде копытом. Пробудивший говорил на эквестерийском.

— Что произошло? – Я принялся судорожно соображать.

— Ого, ты ещё и говорить умеешь?

Агрессор рассмеялся, а я попробовал подняться, но не смог: меня связали и пристегнули к полу.

— Удар по голове отбил память? Я тебе напомню. Твои полосатые друзья сожгли половину леса. Все орангутаны прибежали к нам. И весь город разрушен. – Пони коричневого окраса плюнул мне на копыто.

— Вы откуда? – плевок пришлось стерпеть, чтобы не придавать значения действиям хама.

— Мы из далёкой страны. Свободные путешественники, которые решили, что Селестия не та, кто может позаботиться о нашем благополучии. – Мерзавец стал ходить вокруг меня, довольно ухмыляясь, напуская страх на меня. Отчасти это работало. – А ты кто? Ты не зебр. Значит ты тут случайно, да?

Окружающая обстановка говорила о том, что я всё ещё в хижине Аргон. Видимо, меня оглушили. пока я спал. Но я нигде не видел Аргон или её перьев, значит пегаска так и не вернулась ночью.

За размышлениями я молчал, выбирая линию поведения. Прежде чем представляться, необходимо продумать хорошую легенду.

— Молчишь? – Последовал удар в бок. Удар гада был отработан. – Кто ты такой?

— Вор.

Мерзавец засмеялся.

— Вор? И как ты попал к зебрам? От нас убежал или с корабля ссадили? – Он опять засмеялся. – У нас таких цветастых не было. И как же ты тут оказался?

— Дискорд постарался. – солгал с уверенностью. Бандит сел напротив меня.

— О, ты с ним знаком. Это приятно. – Проходимец съел эту ложь. – Тогда тебе есть смысл познакомиться с нашим капитаном. Думаю, ей понравится то, что ты говоришь.

Он развязал меня, не используя нож. Верёвку аккуратно скрутил и убрал в сумку.

— Мы нашли твои сумки. Вон они, в углу. Забирай и пошли: тут тебе делать нечего. Посёлок пуст. – Он вышел за дверь, довольно гарцуя.

Как только бандит ушёл, я бросился к сумкам. К счастью инструменты и остальное были на месте. Даже кулон Эплблум. Прибор всё также не реагировал на манипуляции: Аргон до сих пор не зарядила его. Закинул сумки на спину и, пошатываясь пошёл следом за незваным гостем. Отступать уже некуда: мерзавец был явно одним из пиратов – мореплавателей, которые атаковали эквестерийские торговые корабли. Про них никто обычно не упоминал, но мне приходилось слышать в Кантерлоте, что на борьбу с ними пытаются выделить несколько патрулей, но пока обходятся повышенной охраной на самих кораблях. На этом мои знания о пиратах заканчивались.

Когда я нагнал шрамированного, он бросил на меня презрительный взгляд.

— Я, кстати, Штопор. – Он пошёл немного впереди. – Когда-нибудь ходил на корабле?

— Нет, – честно признался.

— Плохо. Теперь не ясно, зачем ты нам нужен, – фыркнул он и отвернулся.

Посёлок частями был сожжён: несколько домов сгорели полностью, например хижина Нанди и дом вождя. Остальные жилища были лишь слегка разрушены. Наверняка, это не дело копыт Штопора и остальных: кто-то должен был их организовать и приказать атаковать так быстро. И такой стратег никогда бы не пошёл на это сам: тут нужны специалисты более тупые.

Пройдя к выходу из посёлка, я увидел, как пираты оттаскивают тела убитых зебр. В этой части лагеря я насчитал пятерых. Оставалось надеяться, что Аргон всё же успела спасти часть племени: тела принадлежали жеребцам и не было видно ни жеребёнка, ни кобылки – только пожилые зебры, которые решили не задерживать молодых. Оставалось надеяться, что пираты купились, что больше никого не осталось. Но это слишком наивно. Скорее всего, они просто не будут преследовать никого в джунглях. А вот мой путь лежал через выжженную просеку. К нам присоединились ещё двое пиратов.

— Куда ведёшь цветного, Штопор? – Один насмешливо фыркнул. Второй встал передо мной и оскалился. Я не отреагировал на очевидное запугивание.

— В Джамилу. Пусть капитан решает, что с ним делать. Он не из зебр. – Штопор не видел, что второй пират замахнулся на меня и попытался ударить. Я ловко увернулся, и копыто врезалось Штопору в шею. Тот зашипел и моментально осадил обидчика ударом копыта с разворота. Второй пират упал и стал отползать, гонимый взглядом Штопора.

— Совсем обнаглел?! Юнга, а задирается как штурман. – Прошипел мой сопровождающий.

На меня никто не обратил внимания, что хорошо: я не собирался показывать свой характер. В ситуации плена особенно важно не показывать себя опасным: так ко мне будут меньше присматриваться и, когда я попаду к капитану, перед ним можно будет использовать любую личину, которая нравится лидеру.

Мы продолжили движение вглубь джунглей. Впрочем, лес был выжжен почти полностью. В молчании мы прошли мимо деревни орангутангов. Штопор кивнул в сторону остова большого дерева. Его ветки частями опали, но прочный каркас сохранялся. Где-то продолжал гореть огонь. Не иначе как пираты потрудились затушить пламя.

— Вон твои друзья чё вытворили: взяли и спалили жилища обезьян. Погибло в огне немало. Часть орангутангов были съедены аллигаторами. А те, кто выжил – напали на нас. Видимо, зря мы решили не трогать поселение зебр: надо было выжечь его раньше. – Штопор говорил с гневом и горечью.

— Вы поэтому сожгли те два дома полностью? – аккуратно поинтересовался у сопровождающего.

— Нет. Когда мы вошли – два дома уже горели. Мы просто перебросили пламя на другую часть посёлка. Собственно, благодаря панике мы и смогли захватить посёлок без потерь. Полосатые уроды всё же пытались отбиваться, – хвастался шрамированный мерзавец.

Глава 7

Оставшуюся дорогу до поселения пиратов мы с конвоиром прошли в полном молчании. Деревня обезьян оказалась выжженной полностью: от деревьев остались только обгоревшие стволы, а от гнёзд на деревьях не осталось ничего. Неприятный запах опалённых шкур и жира успел частично развеяться, но всё же резко бил в нос. Запах тошнотворный, но я каким-то чудом стерпел. Пару обгоревших тел можно было увидеть в паре мест. Зебры слишком хорошо сработали, уничтожив целую стаю. От осознания, что именно благодаря мне всё это стало возможным, становится гадко на душе, но я постарался держать в голове, что создатель ножа не отвечает за действия убийц, а я был строго против любых диверсий обезьяньей деревни.

— Мы пойдём в деревню, на которую напали обезьяны? – решил всё-таки поинтересоваться у Штопора.

— Нет, ты пока не должен знать, где она находится, – с неприятным смешком ответил буканьер, – вдруг сбежишь, решишь устроить ещё одну диверсию. Мы не такие идиоты, как твои полосатые друзья.

Мы миновали болото, где ещё обитали рептилии, но уже избегали контакта с понями. Во всяком случае большая часть ушла сразу, а двое покрупнее остались сидеть на берегу с открытыми пастями, будто замершие. Мне показалось комичным, что крокодилы решили просто ждать, когда добыча сама забежит в рот. Штопор же никак не реагировал на брёвна с зубами, уверенно шагая привычной дорогой.

Он повёл меня через тоннель в горе, который, как оказалось, выходил к небольшой бухте. Проход оказался долгим с обилием поворотов, подсвеченных люминесцентными грибами, которые росли только с нужной стороны. Пират ещё у входа повесил себе на грудь небольшой фонарь, который давал достаточно света, чтобы заметить, как грибы подсвечивают нужное направление. Туннель казался абсолютно необжитым: пах сыростью, под копытами лежал полустёртый "ковёр" из мха. Судя по всему, этим тоннелем пользовались нечасто, раз целые участки дёрна оставались нетронутыми.

Конвоир проходил вперёд, когда туннель становился узким. В этот момент можно было без особых усилий оглушить его чем-нибудь, но тогда нужно будет либо вернуться назад и постараться не попадаться на глаза остальным пиратам в надежде найти Аргон или зебр, либо пойти вперёд и рискнуть нарваться на часовых, которые меня просто убьют за то, что я тут оказался. Самым разумным казалось придерживаться простроенной дорожке и просто посмотреть, насколько ситуация опасная. Пираты по сути те же бандиты и разбойники, которым нужны, что банально, сокровища и товары, перевозимые государствами. А значит есть шанс убедить капитана, что я, например, неплохой взломщик и тогда меня могут даже оставить в живых. Впрочем, они обязательно ещё поиздеваются на мной: издевательства – любимейшее развлечение глупых поней. Тут остаётся выбрать как себя вести: спокойным и собранным профессионалом, не реагирующим на подколы, либо расслабленным и непредсказуемым шутом, который может посмеяться над собой, но в итоге может очень больно ударить в спину. Второй вариант мне показался наиболее подходящим, так как всё можно обернуть в шутку и сменить модель поведения.

Когда мы вышли из пещер, меня ослепил яркий свет солнца. Тропический свет сильно контрастировал с лампой в пещере. Штопор затушил фонарь и убрал её в сумку, также постепенно привыкая к яркости. На время мы остановились. а я получил возможность осмотреть территорию пиратов. Бухта имела резкий перепад высоты, выглядящий как край торта, от которого откусили. На длинном волнорезе располагался маяк, а недалеко от него пристань, к которой был пришвартован большой корабль: двухмачтовый, с высокими бортами и пушками. К сожалению, я совсем не разбирался в кораблях, но было ощущение, что это очень подходящий корабль для боя и вывоза большого количества товаров. Штопор давший мне время осмотреть бухту, порт и корабль, подошёл поближе и указал на корабль, выводя меня из ступора.

— Как тебе наш бриг? – с гордостью спросил он, даже выпрямившись.

— Я не разбираюсь в кораблях, но этот выглядит как прекрасный выбор, – дипломатично ответил я.

— Капитану скажешь, что поражён величием корабля, понял? – фыркнул сопровождающий, – твоё мнение тут никому не нужно.

— Это самый внушительный корабль, что я видел, – добавил я эмоций в голос, стараясь звучать восторженно, – а вы из него когда будете стрелять? Я бы хотел услышать залп из всех пушек.

— Во! – одобрительно засмеялся Штопор и похлопал меня по спинке, – не перегибай, но всё правильно говоришь. Капитану это понравится.

Пират повёл меня дальше. Нам предстояло спуститься вниз к пляжу на добрые 500 метров по ощущениям. По мере приближения к населённому пункту рядом с портом, мне стали попадаться на глаза жители этого импровизированного посёлка. Назвать данное селение даже деревней я бы не смог: не хватало масштаба построек, которые больше сошли за бараки, чем за жилой дом. Впрочем, было и несколько крупных сараев явно общественного назначения. Недалеко от пристани также присутствовало несколько складов с широкими пандусами, где, очевидно, хранили и товары, и материалы для брига. В самом же поселении оказалось широкое разнообразие поней по окрасу и видам. От узнаваемых Кантерлотцев до азиатских скакунов. Где-то даже мелькнула пара особо пушистых северных поней. Из окрасов шерсти преобладали цвета песочные и коричневые, но попадались и разноцветные с полосками, как у меня, что немного успокаивало: я смогу легко потеряться, если будет необходимо сбежать или затаиться. Может даже удастся выдать себя за другого.

Штопор вёл меня без комментариев целенаправленно прямо к маяку, игнорируя всё происходящее вокруг, даже тех, кто с ним здоровался. Очевидно, он всем видом показывал, что у него тут важное дело и нет времени ни на кого. Когда мы ступили на каменный волнорез, он впервые заговорил.

— У капитана постарайся не хорохориться, – серьёзно предупреждал пират, не смотря на меня, – она у нас женщина весёлая, но капитан настоящий. Живёт вон там.

Он указал на верхнюю часть маяка, почти под обзорным этажом с лампой. Жить в маяке, ещё и наверху мне показалось странным. Неужели капитану не лень каждый раз подниматься наверх и спускаться? Не говоря уже о том, что маяк был явно построен неправильно: он должен быть на горе, а не у подножья, но, видимо, пираты не хотели привлекать излишнее внимание к бухте.

Мы почти подошли к двери маяка, когда мне наконец-то удалось разглядеть название на корме корабля: «Шей-Шень».

— Чудное название у корабля, – заметил я, ожидая пояснений, но Штопор лишь вздохнул.

— Корабль потом рассмотришь. Сначала к капитану. Давай, пошёл. – Он открыл дверь в маячную башню и пропустил меня вперёд. Сам же пошёл следом.

Внутри пришлось преодолеть довольно высокую железную лестницу, чтобы добраться до комнаты капитана, которая выбрала крайне странное место для жизни. Ещё на входе у меня перехватило дыхание. На острове я привык к жаре, но маяк из-за каменных стен и отсутствия окон превращался в домну, которая нагревала влажный воздух. Стараясь дышать редко и экономить каждое движение, я поднялся по горячим ступенькам. Больше всего поразило, что капитан живёт ещё и на самом верху, где собирается самый жар. Штопор шёл за мной также не дыша: экономил силы и дыхание, чтобы тоже не свалиться от теплового удара. Мы оба успели пропотеть, прежде чем дошли до занавески из бусин, отделявшую комнату капитана. Занавеска оказалась холодной, а в комнате капитана прохладно. Сама капитан тоже выглядела свежо, что намекало на использование охлаждающего магического артефакта.

Капитаном оказалась чёрная пегаска с фиолетовыми волосами и синей банданой в золотых узорах. Чуть ниже губы было вживлено два металлических выпуклых кружочка, а в ушах блестели круглые золотые серёжки. Капитан внимательно осмотрела меня, после чего обратилась к Штопору.

— Кого это ты притащил? Абориген? – с пренебрежением спросила она.

— Да, капитан. Хотя не похож. По-нашему говорит, вести себя умеет, плюс вор. В сумке нашли отмычки.

Капитан усмехнулась.

— Ловко, Штопор. Гуляй, сейчас узнаем, что за вор тут у нас. – Она дождалась, пока сопровождающий спустится по лестнице подальше, после чего улеглась на софе. – Значит, по-нашему, говоришь?

— Только на эквестерийском и зебринском, – мягко пожал плечами. Разговаривая с капитаном лучше быть собой с лучшей стороны.

— Ага. А зовёшься как? – Она опёрлась мордой о копыто.

— Стил Тул, капитан.

— Штопор редко кого приводит ко мне – многие не могут выдержать его копыт и нрава. Чем ты ему приглянулся?

— А что со Штопором не так? – перехватил я инициативу, – По мне так он приятный пони, с которым очень легко.

— Это хорошо, если ты так думаешь, – серьёзно ответила пегаска. – Какими судьбами ты у зебр? Корабль ко дну пошёл или высадили?

Я заметил, как крылатая немного развернула уши. Возможно проверяла на ложь, раз решила прислушаться.

— Хуже. Грабил руины и нашёл вот это. – я достал прибор и положил на столик, стоящий перед софой. – Нажал кнопки, и он переместил меня на запад острова.

Пегаска подбросила прибор крылом, поймала и начала рассматривать его, лёжа на спине.

— Интересная фурнитура. На чём она работает? – капитан понажимала кнопки, но устройство не сработало.

— Видимо, на магии. Я надеялся зарядить его, но нужный день, когда у зебр будет энергия – через месяц.

— А, ты про их ритуалы. Думаешь, это и правда поможет? – Она скептично фыркнула и бросила коробочку мне.

— У меня нет выбора, капитан. Если хочу вернуться, то только так, – печально ответил ей и убрал прибор в сумку.

— А ты хочешь домой? – Она спрыгнула и приблизилась, внимательно смотря мне в глаза. – А какое сено тебе дома? Что вообще такого хорошего в твоём доме. Ты ведь из Эквестрии, да?

— Да, – я не моргал: гляделки с Аргоном были такими же напряжными.

— И та тиранша всё ещё сидит на троне, дуря головы своим подданным? – Она почти смеялась.

— Сама знаешь. Она и её сестра теперь правят, – решил я придерживаться нейтральной позиции.

— О да, появление Луны мы заметили. – Пегаска взмахнула крыльями и отошла. Она не моргнула, а просто прервала гляделки. Не проиграла, но и не выиграла. – Она являлась пару раз мне во сне. Она и предупредила нас, что не стоит возвращаться в Эквестрию, если мы не хотим стать рабами Селестии.

Спорить смысла не было, но я всё-таки решился.

— А почему ты так настроена? В смысле, я не замечал за Селестией каких-либо авторитарных вольностей.

Буквально через две секунды тяжёлого молчания я услышал настоящий, пиратский смех. Капитан смеялась басисто, утробно и с некой властью смеяться, перед которой самому было не так весело.

— Ты не понял? Она ввела весь этот бред про счастливое королевство, хотя сама держит на границах столько войск, что можно армадой нападать – отобьётся. Ладно! – Она не дала мне что-либо сказать. – Меня не интересуют твои вопросы! Сейчас решается твоя судьба. Ты показал, что ты умеешь находить общий язык с пиратами, но ты глуп и неопытен. Поэтому тебя следует проверить. Говорят, ты вор, да? – Она вызывающе блеснула глазами.

— С раннего детства, – кивнул ей.

— Что умеешь? – продолжала пегаска допрос.

— Взламывать замки, находить покупателя, проектировать устройства...

Я понимал, что не стоит открывать все карты. Карманника проще поймать, а взломщик – уважаемая специальность. Пиратку это, во всяком случае, удовлетворило.

— Значит инженер. Отлично, мне может пригодиться запасной специалист на корабль. Тогда вот тебе задание: у меня наверху находится старый сундук, который мы не можем вскрыть. Открой его и принеси содержимое мне.

Понимая, что задание – враньё, отправился по ступенькам наверх в самую дикую жару, где можно было схватить ожог моментально, благо пол всё же был холоднее из-за того, что комната капитана хорошо охлаждалась. На дальней стороне от лестницы действительно стоял сундук с обцарапанной замочной скважиной. Дышать было тяжело, но задачу выполнить нужно: от бесполезного подчинённого капитан просто избавится.

Присев перед хранилищем, я взглянул в скважину, пытаясь разглядеть хоть что-то. Благо мне повезло: виднелись части отмычек, которые сломались при взломе. Видимо, они и заблокировали замок. Я достал из сумки пинцет и начал аккуратно удалять куски металла. Кусочков оказалось три и все от отмычек разного качества. Ну или деревянная отмычка была чьей-то шуткой. На основе полученных кусков, я сделал выбор из своих отмычек. Чёсовая не подходила, как и точечная, поэтому взял полукруглую и начал осторожно двигать ощупывать штифты, напрягая цилинд. Всё оказалось довольно просто: штифта было три и находились они далеко друг от друга. Нехитрыми манипуляциями удалось отпереть сундук, внутри которого лежала шляпа-треуголка с синим пером и медалью. Я даже проверил сундук на потайные отделения и, не ображив никаких полостей или кармашков, забрал головной убор и вернулся к капитану, чуть не оступившись раз 5. Мало того, что я ненавижу винтовые лестницы, так ещё и я прожарился на этом дискордовом маяке до состоянии походной рыбы. К моему удовольствия пиратка встретила меня довольной улыбкой и даже расправила крылья, видев добычу.

— Разобрался? Мастак – это я уважаю. – Она взяла шляпу и надела на себя. – Эту шляпу пытались многие добыть вчера, но лишь поломали отмычки. Я думала, замок заклинил, и теперь надо ломать дерево.

— Достаточно было вычистить остальные отмычки. – расслабленно пояснил ей. Лучшая маска на данный момент – расслабленного профессионала.

Пегаска усмехнулась и легонько стукнула меня копытом в плечо.

— Ты полезный. Побудешь у нас. Меня зовут Инициона. Дуй сейчас к Штопору, скажи, что ты наш новый медвежатник. Пока что мы никуда не собираемся, но тебе нужно будет усвоить устройство управления кораблём. Будешь на похвате у нашего ремонтника.

Осознавая бессмысленность возражений, я коротко поклонился и вышел из комнаты. Уходя, я заметил как Инициона легла на софу и надвинула шляпу на глаза.

Штопор встретил меня почти у выхода. Спускаться вниз было не легче, чем подниматься, но на какой-то момент я уловил облегчение, когда вышел из каменной печи на жаркое солнце и морской воздух. Я рассказал своему новому другу всё произошёдшее.

— Медвежатник, значит? Это хорошо. А то наш последний взломщик ушёл на корм акулам – не справился на абордаже. Но ты не бойся – в море мы выйдем не скоро. Последняя добыча была знатная. – Он повёл меня в селение, построенное недалеко от пристани. – Мы попытались сделать пристойный порт, где любой моряк может быть собой. Загляни в таверну – Скипана варит отличный грог.

— Грог? – Я непонимающе уставился на Штопора.

— А, ну да. Не ходил – не знаешь. Я тебе вечером объясню. Короче, ты здесь свободен. Но следи за вещами: тут бывают и крысы. Пиратский кодекс не чтят, хоть он и есть закон.

— Какой кодекс, – я пытался соображать после прожарки в маяке, – а что в кодексе написано?

— Много умных вещей. – Штопор посерьёзнел. – Благодаря ему поддерживается минимальный необходимый порядок, чтобы пираты не поубивали друг друга. Потом поймёшь, что в нём написано. Скажу только одно: не ссорься с капитаном, не воруй у других, если тебя могут заметить – он подмигнул, – и не бойся никого. Иногда лучше получить по морде, чем быть униженным.

Я кивнул, продумывая свои действия. Оставаться тут было бы глупо, тем более, что прибор может вернуть меня домой. Вскоре Штопор ушёл, как он сказал, получать часть добычи. Мне же оставалось только изучать новое место и удивляться, до чего могут дойти пони, живущие вне досягаемости власти принцесс.