Аркейн: Пилинг

Глава 1

Жанр: фанфик

Доп. жанр: юмор

Доп. жанр 2: боевая фантастика

АРКЕЙН: ПИЛИНГ

Автор: SHADOW

Пролог: «Жёлтый свет»

Воняло в лаборатории так, будто химическая промышленность Пилтовера вывернулась наизнанку прямо над Зауном.

Сайлас — хотя в переулках его звали просто «Шприц» из-за нервного тика левого глаза — дрожащими руками смешивал светящуюся синюю пыль с желчью стервятника. Он мечтал создать новый наркотик. Что-то среднее между «Эфиром», дарующим легкость, и концентрированным разочарованием от жизни под Сумп-тауэром. Хекстек-кристалл, который он украл из мусорного бака одного из пилтоверских профессоров, пульсировал на штативе, заливая тесную каморку мертвенно-голубым светом.

— Сейчас, сейчас… — бормотал Сайлас, капая густую жижу в колбу. — Ты дашь им полет, настоящий полет, а не эти жалкие прыжки со сломанными ногами…

Кристалл вспыхнул ярче обычного. Формула была почти идеальной, не хватало лишь катализатора. Сайлас потянулся за щепоткой серы, но рука дрогнула. Колба опрокинулась прямо на хекстек.

Реакция не зашипела. Она взревела. Пространство вокруг стола выгнулось дугой, словно кто-то невидимый схватил реальность за шкирку и хорошенько встряхнул. Воздух завыл, вытягиваясь в тонкую иглу, а затем лопнул с оглушительным треском, похожим на удар кнута великана. В стене алхимической лачуги, сделанной из ржавых листов металла и пластика, образовалась идеально круглая, вращающаяся воронка черно-фиолетового цвета. Из нее пахнуло озоном, дешевым пластиком и чем-то тропическим.

Хекстек-сеть Зауна сошла с ума. Все самодельные импланты торчков в радиусе квартала одновременно дернулись, выдавливая своим владельцам зубы. Сама воронка работала как пылесос для бедных: она втянула в себя недопитый флакон самогона, трех дохлых крыс, чьи-то сохнущие на веревке носки и одиноко пролетавшую мимо обертку от чипсов.

А затем затянуло его.

Он влетел в лачугу по идеальной баллистической дуге, медленно переворачиваясь в воздухе. Идеально ровный, ярко-желтый, без единого темного пятнышка. С зеленым черенком. И с маленькой бумажной наклейкой, на которой каллиграфическим шрифтом было выведено: «Эквадор».

Банан мягко приземлился точно в центр перевернутого стола, откатившись от дымящегося хекстека на пару сантиметров.

Сайлас моргнул. Его нервный тик прекратился. Оторвавшись от созерцания выжженного пятна на потолке, он посмотрел на стол.

Дары Нижних земель обычно выглядели как крысиные хвосты или просроченные консервы. Это же был шедевр. Чистый калий. Идеальная форма. Манифест триумфа Верхнего города над гнилью Зауна.

— Шестеренки… — прошептал алхимик, падая на колени. Глаза его расширились, отражая идеальный желтый цвет. — Ты услышал меня. Это катализатор! Истинная суть материи!

Он пополз к столу, протягивая скрюченные пальцы. Для человека, годами дышавшего парами тяжелых металлов, логика отказала окончательно. Он видел перед собой не фрукт, а божественную эктоплазму, ключ к бессмертию.

Сайлас взял банан обеими руками, как величайшую драгоценность. Поднес к лицу. Наклейка «Эквадор» слегка сморщилась от его тяжелого дыхания.

— Благословение… — выдохнул он и широко открыл рот.

Зубы — половина своих, половина дешевых железных имплантов — впились в мякоть.

Раздался звук, который нельзя описать словами органического мира. Это не был хруст яблока. Это был звон идеального кристалла, по которому ударили серебряным молоточком.

Желтая плоть фрукта начала стремительно меняться. Сахароза внутри клеток мгновенно полимеризовалась, реагируя с остаточным излучением хекстека во рту алхимика. Рот Сайласа наполнился не вкусом банана, а вкусом чистого, неразбавленного солнечного света и плавящегося стекла.

Пожелтение началось с губ. Кожа натянулась, теряя пористость, становясь гладкой и полупрозрачной. Волна холодного огня прокатилась вниз по шее. Сайлас попытался закричать, чтобы выплюнуть это чудо, но легкие уже обратились в монолит. Его кадык сверкнул янтарем и замер.

Руки, державшие банан, побледнели до состояния дорогого матового стекла, сквозь которое виднелись синие прожилки вен, тоже застывшие. Ноги подогнулись.

Тынц.

Звук упавшего на металлический пол предмета. Но упал не Сайлас. Упало то, что еще секунду назад было живым человеком. На грязный, покрытый масляными пятнами пол рухнула абсолютно гладкая, прозрачная статуя из желтого стекла. Искусство эпохи ар-деко, если бы искусствоведы рискнули спуститься в Заун. Статуя стояла на коленях, прижимая руки к груди, а лицо выражало чистый, незамутненный катарсис.

На полу осталась лежать нетронутая нижняя половина фрукта. А рядом с ней — маленький зеленый черенок.

Из пробитой измерениями воронки потянуло запахом далеких океанов и чужой, равнодушной вселенной, которая только что чихнула в сторону Зауна идеальным спелым бананом и тут же забыла об этом. Баланс сил покачнулся. Где-то в Пилтовере Кейтлин поправила воротничок формы и почувствовала необъяснимое желание съесть что-нибудь очень сладкое.

Глава 1: «Синдром верхнего города»

(В прологе: В вонючей лачуге под Сумп-тауэром зауновский алхимик-неудачник Сайлас по прозвищу «Шприц» пытался сварить новый наркотик на основе украденного хекстека. Эксперимент пошел не по плану: случился взрыв, пробивший брешь между измерениями. Из воронки в лабораторию затянуло один-единственный предмет — идеально спелый эквадорский банан. Решив, что это дар небес и истинный катализатор, алхимик надкусил плод и мгновенно обратился в статую из желтого стекла, оставив после себя лишь нетронутую нижнюю половину фрукта.)

В Верхнем городе Пилтовера всегда пахло озоном, дорогим парфюмом и плохо скрываемым презрением к тем, кто живет внизу. Но этим утром к привычным ароматам добавился запах жженой проводки и чистой, дистиллированной паники.

Сирены выли так, что дрожали витражи Академии. Хранилище Совета — самое защищенное место во всем Валоране, утыканное лазерами, големами-переростками и сейсмическими датчиками, — было вскрыто. Из бронированного саркофага исчез древний артефакт — Камень Грани, реликвия времен первого союза инженеров, способная, согласно учебникам истории, расколоть континент.

Кейтлин Кирамман стояла в командном центре Энфорсеров. Офицерская форма сидела на ней безупречно, но под глазами залегли тени от трех бессонных ночей. Перед ее лицом парила сфера проекции, транслирующая записи с кристаллов памяти хранилища. Она перематывала их уже в десятый раз, методично сужая круг поиска.

— Усилить патрули на мостах, — монотонно приказывала она операторам. — Перекрыть грузовые лифты. Проверить все выходы в Сумп…

Картинка перед ней дернулась. На записи возник Силко. Его мертвый глаз светился синим даже сквозь помехи старого кристалла. Главарь Зауна пришел требовать выкуп. Он швырнул Камень Грани на пол, чтобы продемонстрировать Совету его мощь.

Камень покатился.

Для пилтоверского инженера падение такого артефакта означало бы конец карьеры. Для Силко это был просто жест пренебрежения. Сфера ударилась о стену, треснула с сухим звуком раскалывающейся скорлупы…

И Кейтлин замерла. Она включила максимальное приближение. Внутри Камня Грани не было древней магии или разрушительной энергии. Там, уютно устроившись среди осколков кварца, лежал обычный желтый фрукт. Силко наклонился, поднял его, повертел в руках, сорвал зеленый черенок, бросил кожуру прямо на пульт управления (что объясняло короткое замыкание) и сунул мякоть в карман своего длинного пальто.

Кейтлин моргнула. Протерла глаза. Снова посмотрела на сферу. Банан никуда не исчез. Более того, судя по тому, как тяжело шагал Силко, этот «древний артефакт» весил граммов сто пятьдесят, не больше.

Она нажала кнопку на коммуникаторе на воротнике. Связь пискнула, соединяясь напрямую с личным комом объекта поисков.

— Вай, — голос Кейтлин звучал ровно, но пальцы сильнее сжали край стола. — Я нашла Камень. И тебе нужно бросить все дела и приехать в Хранилище. Сейчас же.

«Я занята, Кэл! — прохрипел динамик голосом Вай. Послышался звук глухого удара, чей-то сдавленный крик и грохот металла. — Тут курьеры из Пентэкса решили, что могут провозить контрабанду в моих трубах. Я сейчас немного… воспитываю».

— Оставь трубы, — отрезала Кейтлин. — Приезжай одна. Это вопрос национальной безопасности.

Десять минут спустя тяжелая дверь командного центра отъехала в сторону. Вай вошла без стука, на ходу вытирая костяшки пальцев промасленной тряпкой. От нее пахло машинным маслом, порохом и дешевым табаком.

Кейтлин молча подвела ее к сфере и вывела главный кадр: рука Силко разбивает сферу, внутри которой видна ярко-желтая кривая линия.

— Ну? — Вай прищурилась, скрестив руки на груди. Ее кибернетическая рука тихо зажужжала сервоприводом. — Что это за дрянь? Новый маячок Пылеглотов? Биобомба замедленного действия? Они хотят заразить наш водопровод тропической лихорадкой?

— Не знаю, — призналась Кейтлин, увеличивая изображение. — Но он был внутри Камня Грани. А теперь он у него в кармане.

Вай фыркнула.

— Это какой-то очень сложный план Пылеглотов, Кэл? Признавайся, сколько нулей в твоем отчете для Сената?

Кейтлин проигнорировала шпильку. Она активировала другой протокол доступа — уровень «Альфа», доступный только высшему офицерскому составу. Над сферой вспыхнули новые строки данных: тепловизионные сигнатуры со спутника.

— Мы засекли его тепловой след пятнадцать минут назад. Район старой очистной станции, сектор 4-Б. Заун.

Изображение переключилось на живую трансляцию с дрона-разведчика. Прямо в объектив летела маленькая зеленая точка. Спустя секунду она шлепнулась на кучу мусора. Дрон спустился ниже. На экране крупным планом показалась идеально ровная, свежая банановая кожура, лежащая рядом с ржавым остовом машины.

Вай проследила за взглядом Кейтлин. Ее суровое лицо медленно вытянулось. Она перевела взгляд с экрана на напарницу, затем снова на экран.

— Погоди… — Вай недоверчиво ткнула пальцем в желтую точку. — Ты хочешь сказать, что величайший криминальный гений нашего времени выбросил Камень Грани, который стоит дороже половины Пилтовера, ради того, чтобы съесть банан? И мусорщики его подобрали?

— Судя по всему, да, — сухо подтвердила Кейтлин. — Спутник потерял его сигнал сразу после этого. Либо он ушел под землю, либо… изменил форму.

Вай закатила глаза, развернулась и направилась к выходу, бросив через плечо:

— Отлично. Значит, завтра заголовки в «Геральде» будут гласить: «Энфорсеры потеряли стратегический запас калия». Я пошла искать мусорщика. Скажи парням готовить мешки для трупов, мы идем выбивать информацию из Нижнего города…

— Стой, — окликнула ее Кейтлин.

Вай остановилась, но не обернулась.

— Если ты скажешь мне надеть каску, я уйду в отставку прямо сейчас.

— Я хотела сказать, — Кейтлин подошла к ней вплотную, глядя снизу вверх своими уставшими, но серьезными глазами. — Будь осторожна. И если найдешь его раньше меня… постарайся не стрелять. По крайней мере, пока не убедишься, что это действительно мусорщик, а не сам объект.

Вай усмехнулась, открывая тяжелую дверь на винтовую лестницу.

— Это какой-то очень сложный план Пылеглотов, Кэл? — повторила она свою коронную фразу, уже стоя на ступенях.

Ответ ей прилетел снизу, из гулкого колодца лестницы. Голос был сиплым, прокуренным и принадлежал человеку, которого Вай искренне считала тараканом, которого невозможно раздавить.

— Я больше не работаю на Пылеглотов, Вай! — выкрикнул человек, поднимаясь навстречу. — И это не план, это завтрак!

На площадку вышел Виз. В одной руке он держал дымящийся пистолет, а в другой — тот самый желтый фрукт. На кончике носа химика красовалось желтое пятно от мякоти. Выглядел он абсолютно счастливым и совершенно безумным. Кожура в его руке начала подозрительно быстро покрываться коричневыми точками.

Вай медленно, очень медленно подняла свободную руку и приложила ладонь к лицу. Где-то в недрах Башни Советов старинные часы отбили полдень, отсчитывая время до конца света.

Глава 2: «Мой парень – джедайская проблема»

(В предыдущей главе: В Пилтовере пропал древний артефакт — Камень Грани. Офицер Энфорсер Кейтлин, просматривая записи с кристаллов из Хранилища Совета, увидела, как Силко разбивает сферу и достает оттуда обычный банан, после чего выбрасывает кожуру в Зауне. Вызванная на место Вай находит химика Виза, который нашел этот фрукт и теперь уверяет девушек, что это не план Пылеглотов, а его завтрак.)

Логово Джинкс напоминало желудок металлического кита, страдающего несварением. С потолка свисали провода, пахло озоном, жженой изоляцией и сладким порохом. В центре этого хаоса, на верстаке, собранном из частей старого голема, сидела Джинкс.

Ей было смертельно скучно.

Пилтовер последние недели вел себя подозрительно тихо: ни тебе парадов прогресса, которые можно взорвать, ни кортежей советников, по которым так весело стрелять из-за угла. Поэтому она занималась терапией — чистила свою новую любимую ракетницу. Она ласково называла ее «Паучок» за восемь раскладывающихся стабилизаторов.

— Ну-ну, малыш, открой ротик… — приговаривала Джинкс, поливая спусковой механизм смазкой цвета фуксии. — Мама сейчас вставит тебе новый боезапас, и мы пойдем смотреть на красивые огоньки…

Внезапно тяжелая гермодверь логова с лязгом отъехала в сторону, ударившись о стену.

На пороге стоял Дима. Волосы у него были всклокочены, туника джедая расстегнута на одну пуговицу, а глаза горели тем самым лихорадочным огнем, который обычно появлялся перед тем, как он пытался объяснить ей концепцию «налогов» или «личных границ».

Он активировал световой посох. Комнату залило тревожным фиолетовым свечением.

— Родная, у нас проблемы галактического масштаба! — выпалил он, тяжело дыша и опираясь рукой о косяк.

Джинкс медленно повернула голову. На ее лице отразилась сложная гамма чувств: от желания выстрелить ему под ноги до искреннего любопытства. Она отложила тряпку.

— Галактического? — переспросила она, закидывая ногу на ногу. Из-под тяжелого ботинка посыпалась бетонная крошка. — Дим, если ты опять смотрел на звезды через телескоп Экко и решил, что они передают нам азбукой Морзе рецепт пончиков, то я занята. Я воспитываю Паучка. У него экзистенциальный кризис дула.

— Это важнее твоего Паучка! — Дима шагнул вперед, взмахнув руками. Посох описал в воздухе сияющую дугу. — Верхний город хочет съесть наш банан!

Тишина повисла такая, что стало слышно, как где-то в углу тикает бомба с задержкой ровно в десять секунд (она просто забыла ее обезвредить).

Джинкс моргнула. Один раз. Второй. Желтый цвет явно доминировал в новостной повестке дня.

— Что?! — голос Джинкс взлетел на октаву вверх, переходя в ультразвук. — Кто посмел трогать мои углеводы?!

Она молниеносным движением нырнула под верстак. Раздался грохот металла, звон цепей, и спустя секунду Джинкс выпрямилась во весь рост, держа в руках реактивный гранатомет системы «Рыб-бум», украшенный розовыми наклейками со смешными черепами.

Дима выставил световой посох вперед, создавая между ними барьер.

— Стой-стой-стой! Не стреляй! Банан уже один раз применили, Виз чуть не отравился клетчаткой! Но дело не в этом!

Он прикрыл глаза, концентрируясь. Фиолетовое лезвие посоха слегка приглушило яркость.

— Я чувствую это в Силе, любовь моя. Этот фрукт… он неправильный. Он резонирует.

Джинкс опустила гранатомет на бедро, но палец со спускового крючка не убрала. Ее взгляд стал серьезным и опасным. Она знала этот тон. Когда Дима начинал говорить про «резонанс» и «Силу», это означало, что ситуация вышла из-под контроля даже по их меркам.

— Объясни нормально, пока я не объяснила этому банану законы баллистики, — процедила она.

— Если его съест кто-то недостойный… — Дима открыл глаза, и они казались абсолютно черными в тени капюшона. — Произойдет выброс энергии. Мощность взрыва будет в десять раз больше Хекс-вспышки. Представь: Пилтовера нет. Зауна нет. Есть только огромный кратер и запах жареного калия на много километров вокруг. Эта штука нестабильнее тебя в день выплаты зарплаты курьеров!

Джинкс сглотнула. Перспектива потерять свой дом — этот прекрасный, грязный, взрывоопасный Заун — ради того, чтобы какой-то напыщенный советник в Пилтовере позавтракал, показалась ей верхом несправедливости.

— Десять Хексов? — задумчиво повторила она. — То есть… если я съем его сама, сидя в ванной, меня просто красиво распылит на атомы? Какое эстетичное самоубийство…

— Нет! — Дима едва успел перехватить ствол гранатомета, который снова начал подниматься. — Ты — Избранная! Твоя связь с Хаосом удержит энергию внутри! А вот если его надкусит Кейтлин своим идеально ровным зубным рядом… Мы все превратимся в очень чистый пепел.

Где-то глубоко в логове завыла сирена — сработал датчик движения уровня доступа «Ультра-паранойя».

— Они уже здесь, да? — оскалилась Джинкс, перекидывая «Рыб-бум» за спину и хватая с полки пару пистолетов-пулеметов. — Энфорсеры пришли за моим завтраком?

— Это хуже, — мрачно ответил Дима, прислушиваясь к тяжелым шагам на металлической лестнице, ведущей в логово. — Кажется, там твоя сестра. И судя по топоту, она настроена очень серьезно. Вейсс ждет нас внизу. Готовься, родная. Сейчас придется спасать мир на голодный желудок.

Глава 3: «Экстренное совещание в Казематах»

(В предыдущей главе: Дима ворвался в логово Джинкс, активировав световой посох, и сообщил, что банан обладает энергией Силы. Если его съест кто-то недостойный, произойдет взрыв мощностью в десять раз больше Хекс-вспышки, который уничтожит и Пилтовер, и Заун. В этот момент в логово спустилась Вай, и теперь судьба желтого плода решалась на самом высоком уровне.)

Подземный зал Казематов Энфорсеров никогда не казался таким тесным. Обычно здесь пахло сыростью, старым камнем и озоном от разрядов шоковых дубинок. Но сегодня к этому букету добавился едкий запах оружейной смазки, дешевых духов Джинкс и тот самый, едва уловимый, тропический аромат обреченности.

За круглым металлическим столом сидели четверо. Напряжение в воздухе можно было резать ножом, и оно отчетливо пахло озоном и сгоревшим порохом.

Вай держала банан двумя пальцами, максимально далеко от лица. Брезгливо, словно это была дохлая крыса, измазанная в «Сером».

— Это биологическое оружие Зауна? — процедила она, глядя на фрукт так, будто он вот-вот отрастит ножки и цапнет ее за кибернетическую руку. — Какая-то новая чума от Джиндра? Почему он светится, если поднести его к моему импланту?

— По протоколу Совета, — строго начала Кейтлин, хотя ее идеальный костюм офицера был слегка помят, а под глазами залегли тени, — мы должны изъять объект, поместить его в стазис-капсулу и сдать в Хранилище для изучения. Это улика, Вай. Улика по делу о государственной измене.

Джинкс, сидевшая на столе, болтая ногами, перебила ее. Она даже не посмотрела на Кейтлин. Ее взгляд, полный собственнической ярости, был прикован к желтому плоду в пальцах сестры. Одним плавным движением она вскинула свой модифицированный дробовик, украшенный изолентой и брелоком в виде черепа.

— Только через мой труп, офицер! — взвизгнула Джинкс, и дуло оружия уставилось точно в центр банана. — Дим, скажи ей! Я буду использовать его как приклад! Он идеально подходит по балансу к «Рыб-буму»! Это моя законная добыча из рейда на Верхний город!

Дима, сидевший между ней и Вай, тяжело вздохнул. Он потер переносицу, на секунду прикрыв глаза, а затем его голос изменился. Из панического крика влюбленного парня он превратился в низкий, вибрирующий бас джедайской дипломатии.

— Убери пушку, любимая, — мягко, но с непреклонной сталью в тоне произнес он. — Кейт, послушай. Ты не понимаешь механику Силы. Если ты сдашь его Совету, они передадут его в лаборатории Хеймердингера. Старик решит, что это новый вид хекстек-энергии. Они очистят его, выжмут сок, добавят туда пару кристаллов… Кейт, они сделают из него смузи. И обретут вечную жизнь. Ты хочешь, чтобы эти напыщенные бюрократы жили вечно? Мы не можем этого допустить.

Кейтлин открыла рот, чтобы возразить, что смузи — это не самая страшная угроза в Валоране, но слова застряли у нее в горле.

Потому что Джинкс, которая от возмущения слишком сильно сжала рукоять дробовика, случайно нажала на спусковой крючок.

Клац.

Звук был сухим, громким и абсолютно окончательным. В замкнутом пространстве Казематов он прозвучал как удар судейского молотка.

Время на секунду замерло.

Джинкс смотрела на свои руки в ужасе. Вай медленно повернула голову к сестре, и ее здоровый глаз начал нервно дергаться. Кейтлин инстинктивно вскинула руки, готовясь ставить хекс-дротиковый щит. Дима просто закрыл глаза, прощаясь с галактикой.

Но взрыва не последовало. Никакой вспышки в десять Хексов. Никакого кратера.

Раздался тихий, влажный, жалкий звук.

Пуф.

Желтая мякоть банана, только что бывшая идеальной, мгновенно превратилась в зеленоватую биомассу. Она не разлетелась по комнате, а просто… осела. Словно из фрукта резко выкачали весь воздух.

Когда дымка рассеялась, на пол упал лишь один предмет.

Вай разжала пальцы. Идеально ровная, пустая внутри банановая кожура, похожая на сдутый желтый шарик, беззвучно приземлилась на стальной пол.

Тишина стала абсолютной. Было слышно только, как где-то в трубах капает вода и как у Кейтлин дергается глаз.

— Я… — пискнула Джинкс, роняя дробовик на колени. — Я случайно. Он сам прыгнул на курок. Дим, он на меня посмотрел!

Вай медленно опустила взгляд на кожуру. Затем подняла его на сестру. В ее руке тихо зажужжали сервоприводы кибернетического кулака, наливаясь синим светом.

— Поздравляю, — голос Вай был обманчиво спокоен, но от него стыла кровь в жилах. — Ты только что спустила в унитаз единственное вещественное доказательство. И, судя по запаху, ты спустила туда же наш единственный шанс понять, что это за дрянь.

Кейтлин медленно опустила руки. Она посмотрела на пустую шкурку, затем на лицо Вай, затем на абсолютно спокойную, если не считать нервного тика, Джинкс.

— По протоколу, — мертвым голосом произнесла офицер Энфорсеров, — я должна арестовать вас всех за уничтожение улик, неподчинение офицеру и создание угрозы национальной безопасности.

Она достала из кобуры хекс-дротиковый пистолет.

— Руки на стол. Все четверо. Медленно.

Дима посмотрел на свою девушку, которая только что уничтожила галактическую угрозу с помощью дробовика двенадцатого калибра, и понял, что дипломатия джедаев сегодня официально провалилась.

Глава 4: «Шкурный вопрос»

(В предыдущей главе: Вай, Кейтлин, Дима и Джинкс собрались в Казематах на экстренное совещание. В ходе спора Джинкс случайно выстрелила в банан из дробовика. Фрукт превратился в зеленоватую биомассу и осел на пол, оставив после себя лишь идеально ровную пустую кожуру. Кейтлин в отчаянии от уничтожения главной улики, а Вай решает отправиться в Трущобы, чтобы найти мусорщика, подобравшего остатки. Дима замечает, что пустая кожура фонит энергией Силы сильнее, чем целый плод.)

— Я не могу оформить это как «незаконное хранение фруктовой кожуры», — Кейтлин с силой потерла виски. — Сенат меня четвертует. У нас пропал Камень Грани, а в отчетах будет значиться «инцидент с завтраком Виза и несанкционированный отстрел продуктов питания».

— Да забей ты на Сенат, — фыркнула Джинкс, спрыгивая со стола. Она пнула пустую шкурку носком тяжелого ботинка. — О, смотрите, он отлетел. Прикольно.

Шкурка, вместо того чтобы просто скользнуть по полу, с тихим свистом пролетела через весь кабинет, срикошетила от шлема стоящего в углу боевого голема, сбила с полки стопку папок и впечаталась точно в мусорную корзину.

Все замерли. Даже голем, казалось, перестал гудеть.

Дима медленно подошел к корзине и заглянул внутрь. Он протянул руку, не касаясь желтой поверхности, и сжал пальцы в кулак, словно пытаясь что-то нащупать в воздухе.

— Вай, — его голос дрогнул. — Отзови своих парней из Трущоб. Искать мякоть уже поздно.

— Это еще почему? — нахмурилась Вай, вставая. Кибернетическая рука тихо щелкнула суставами.

— Потому что выстрел из дробовика в замкнутом пространстве… — Дима сглотнул. — Съедобная часть банана не просто превратилась в кашу. Она распылилась на молекулы. Вся эта дрянь сейчас витает в воздухе Пилтовера. Мы дышим им прямо сейчас.

Кейтлин побледнела.

— Симптомы? Это вызывает мутации? Галлюцинации? Смерть?

— Хуже, — тихо ответил Дима, и в его глазах отразился первобытный ужас джедая, столкнувшегося с непостижимым. — Поэзия. И танцы.

В этот самый момент на другом конце города, в стеклянной башне Совета, Джейси Паппер, один из самых скучных и консервативных бюрократов Валорана, дописывал отчет о налогах на хекстек. Он зевнул, потянулся и случайно вдохнул залетевшую в открытое окно золотистую пылинку.

Сначала по его телу прошла теплая волна. Затем ноги сами собой начали притопывать в ритме, которого Пилтовер еще не слышал. Паппер попытался схватиться за стол, но пальцы не слушались. Его губы растянулись в идиотской улыбке.

— О, божественный изгиб квартального отчета! — завопил он на весь этаж, вскакивая на кресло. — Ты танцуешь танго с моим сердцем, о, сводка дебета и кредита!

Секретари за дверью в ужасе переглянулись. Джейси Паппер, человек, который считал улыбку признаком профнепригодности, вдруг сделал невероятное движение бедрами, сорвал с себя галстук, швырнул его в окно и закричал во всю мощь легких:

— Я бабочка! Я звездная пыль! Налоги — это просто социальный конструкт, придуманный грустными людьми!

С этими словами он выпрыгнул из окна своего кабинета на сороковом этаже. Но он не упал. Подхваченный порывом ветра, он полетел над Пилтовером, кружась в вальсе и оставляя за собой шлейф из блесток, которые на самом деле были микроскопическими частицами банановой мякоти.

— Тверк, — констатировала Джинкс, глядя в окно Казематов, откуда доносились отдаленные крики паники и звуки чего-то, подозрительно похожего на зажигательный латиноамериканский ритм. — Дим, ты гений. Мы только что выпустили на волю абсолютное оружие массового поражения хорошего настроения. Это гениально! Можно я соберу установку для распыления пыли? Назовем ее «Веселый Понос»!

— Закрой рот, — рыкнула Вай. Она смотрела на желтую шкурку в мусорной корзине так, словно это была кобра. — Что с этой штукой? Почему она летает?

— Это вторая часть проблемы, — мрачно сказал Дима. — Мякоть отвечает за безумие. А кожура… за гравитацию.

Вай медленно подошла к корзине. Она наклонилась и аккуратно, кончиком пальца, коснулась желтой поверхности.

В ту же секунду ее палец поехал вперед, как по льду. Вай потеряла равновесие, взмахнула руками, зацепилась кибернетическим протезом за край стола, но это не помогло. Ее ноги вылетели из-под нее. Она рухнула на спину с грохотом, способным разбудить мертвых, и проехала на спине прямо через весь кабинет, сбив по пути стул Кейтлин.

— Какого черта?! — рявкнула она, сидя на полу и потирая ушибленный копчик.

Кейтлин, игнорируя упавший стул, присела на корточки рядом с кожурой. Она достала из кармана пинцет, подняла шкурку и положила ее на стальной стол.

— Коэффициент трения… — пробормотала она, глядя на показания своего визора. — Кейтлин, это невозможно. Он отрицательный. Она не просто скользкая. Она отталкивает материю. Если мы положим ее на склон, она поедет вверх.

— Нарушает законы физики, — выдохнул Дима. — Сила внутри нее уплотнилась. Мы только что разделили банан на два оружия массового поражения: аэрозоль для дискотеки и анти-гравитационный снаряд.

Джинкс счастливо захлопала в ладоши.

— О-о-о! Дим, подай мне «Паучка». У меня появилась идея для нового трюка. Хочу выстрелить собой из пушки, стоя на этой шкурке. Представляешь, я буду лететь над городом и читать стихи о том, как прекрасны взрывы! Кейт, одолжишь помаду? Мои губы должны быть идеальны для тверка.

Глава 5: «Великое скольжение Пилтовера»

(В предыдущей главе: Выяснилось, что съедобная часть банана от выстрела распылилась в воздухе Пилтовера. Вдыхание пыльцы заставляет людей неудержимо хотеть танцевать тверк и говорить стихами — первым зараженным стал бюрократ Джейси Паппер, выпрыгнувший из окна с криком «Я бабочка!». Сама же пустая кожура, оставшаяся у героев, стала невероятно скользкой и приобрела отрицательный коэффициент трения, нарушая законы физики. Джинкс предложила использовать ее для полетов, а Кейтлин зафиксировала, что кожура отталкивает материю.)

— Я ее уничтожу, — прорычала Вай, пиная колесо своего тяжелого энфорсерского мотоцикла. — Я скормлю эту дрянь стервятникам. Я лично прослежу, чтобы в аду для бананов не было света.

— Не смей! — взвизгнула Джинкс, хватаясь за голову. — Это же произведение искусства! Это желтый хаос!

Проблема была в размерах. Когда Кейтлин попыталась упаковать кожуру в стазис-контейнер, та просто выдавила крышку, вырвалась из зажимов и, словно гигантский желтый скейт, вылетела в окно Казематов, выбив бронированное стекло.

Кожура скользила по улицам Пилтовера. Она не подчинялась гравитации: она перепрыгивала через бордюры, взлетала на лестничные пролеты и отражалась от стен зданий под невозможными углами, оставляя за собой влажный, тускнеющий след.

Главную площадь Пилтовера кожура встретила во всей красе. Она вылетела из-за фонтана, на секунду замерла на идеально отполированной брусчатке, а затем начала набирать скорость, двигаясь по идеальной синусоиде прямо к центру.

Именно в этот момент на площадь на магнитной подушке влетал рейсовый маглев-экспресс «Пилтовер-Центр».

Водитель увидел препятствие слишком поздно. Огромный состав, рассчитанный на то, чтобы срезать углы на скорости триста километров в час, коснулся желтой поверхности.

Магнитное поле не смогло удержать сцепку с рельсами. Поезд взмыл в воздух.

— Прощайте, рельсы! — успел крикнуть водитель в передатчик, прежде чем маглев, элегантно перевернувшись в воздухе, улетел в сторону заката, скрывшись за башнями Совета. Пассажиры внутри, надышавшись пыльцы из открытых окон, начали хором читать сонеты и требовать у кондуктора устроить тверк-баттл в вагоне-ресторане.

— Лови ее! — закричала Кейтлин, выбегая на площадь.

Навстречу кожуре уже двигался патрульный голем Вандера. Старый боевой товарищ, ныне работающий вышибалой и миротворцем, увидел желтую угрозу.

— А ну стоять, желтая дрянь! — прогудел голем металлическим басом.

Он занес огромную гидравлическую ногу, чтобы просто наступить на шкурку и придавить ее к брусчатке.

Нога коснулась желтого пластика.

Адгезия металла к банановой слизи сработала как идеальный смазанный трамплин.

Голем Вандера не остановился. Его стопа поехала вперед, тело по инерции осталось на месте. Раздался скрежет рвущегося металла. Вандер перевернулся через голову. Один раз. Второй. Совершив в воздухе идеальное тройное сальто назад, он вошел в клумбу с редчайшими азалиями перед зданием Парламента вниз головой.

Из-под земли остались торчать только две дергающиеся металлические ноги.

— Я… бабочка… — прохрипел динамик голема, прежде чем окончательно замолкнуть. Из выхлопной трубы на его спине пошел розовый дым.

Вай была уже рядом. Она переключила передачу, вжимая газ в пол. Ее мотоцикл, ревя форсированным двигателем, пошел на таран.

— Сейчас ты познакомишься с бампером, урод! — крикнула она, пригибаясь к рулю.

Кожура, словно издеваясь, вильнула в сторону. Переднее колесо мотоцикла коснулось желтого края.

Резина потеряла сцепление с дорогой мгновенно.

Мотоцикл развернуло на сто восемьдесят градусов. Вай, виртуозно матерясь, попыталась выровнять машину, выкрутила руль до упора, но физика Пилтовера сегодня бастовала. Тяжелый байк занесло боком. Он проскользил по брусчатке, снес декоративную урну и, красиво перелетев через парапет, эффектно нырнул в Большой Фонтан перед Академией.

Раздался громкий «БЗДЫНЬ», облако пара и фонтан брызг.

Вай вынырнула на поверхность, отплевываясь. Вода залила ей глаза, но кибернетический прицел работал исправно. Она видела, как желтая цель, набрав колоссальную скорость от удара о воду, вылетает из фонтана с другой стороны.

Кожура летела прямиком на ступени Академии. А на ступенях, прямо под надписью «Знание — Сила, Хекстек — Власть», стоял Архимед, ректор. Он как раз читал лекцию первокурсникам о вреде пыли.

— Студенты, запомните, любая органическая взвесь в воздухе — это… — начал он, но его взгляд упал на стремительно приближающийся желтый бумеранг.

Его глаза расширились.

— О, — только и успел сказать он, прежде чем кожура врезалась ему точно в подошвы идеально начищенных туфель.

Ректора Архимеда унесло по ступеням вниз, как по бобслейной трассе. Он проскользил через всю площадь, сбил по пути три торговые палатки с хот-догами и затормозил только у ног Кейтлин, проехав мимо нее на спине.

Кейтлин посмотрела на ректора. Ректор посмотрел на нее снизу вверх, лежа в луже горчицы.

— По протоколу… — прохрипел он, сдувая кусок хот-дога с лица. — …я должен выписать вам штраф за создание помех движению. И за нарушение эстетического вида площади.

Вай вылезла из фонтана, с ее кибернетической руки стекала вода. Она посмотрела на Джинкс, которая сидела на крыше патрульной машины, болтала ногами и радостно хлопала в ладоши.

— Я же говорила! — крикнула Джинкс. — Это лучшее шоу в моей жизни! Дим, снимай на кристалл, я хочу это в трейлер нашей книги! Смотри, как он крутится! Кейт, кидай в него монетку, я хочу проверить, пустит ли он фонтанчики!

Глава 6: «Химия любви и калия»

(В предыдущей главе: Огромная желтая кожура сорвалась с лестницы Академии и покатилась по Пилтоверу, снося все на своем пути. Маглев-поезд, коснувшийся ее, улетел в закат без рельсов. Голем Вандер, пытаясь наступить на шкурку, сделал тройное сальто назад и застрял головой в клумбе. Вай попыталась перехватить кожуру на мотоцикле, но ее занесло, и она эффектно вылетела в Большой фонтан перед Академией, а ректора Архимеда унесло в луже горчицы. Теперь кожура, набрав колоссальную скорость, катится прямиком в Нижний город.)

Вай стояла посреди площади, по колено в воде, и пыталась перекричать рев фонтана и доносящиеся из окон Сената звуки зажигательной румбы.

— Кейт! Приготовь шоковые сети! Если эта дрянь доберется до Сумп-тауэра, там начнется такая вечеринка, что Заун официально отделится от материка и уплывет в море танцевать!

Кейтлин, чье пальто было безнадежно испачкано горчицей после столкновения с ректором, пыталась выстроить редкую цепь Энфорсеров. Офицеры, надышавшиеся пыльцы, вместо того чтобы держать строй, синхронно выполняли сложные танцевальные связки и пытались флиртовать с уличными фонарями.

— Сеть... ик... не готова! — отрапортовал сержант, делая изящное па. — Лейтенант, вы когда-нибудь чувствовали, что ваше сердце — это просто хекс-кристалл, бьющийся в ритме самбы?

Вай со стоном ударила кулаком по борту патрульной машины.

— Джинкс, — рявкнула она в коммуникатор. — Эта штука уходит к вам в трубу! Перекройте нижний коллектор! Если она попадет в химикаты Зауна, мы все взлетим на воздух от одного только запаха веселья!

— Не учи бабушку кашлять, офицер! — прохрипел в ответ динамик голосом Джинкс. — Мы уже на хвосте! Дим, жми на свою космическую педаль!

Дима вдавил кнопку форсажа. Тяжелый заунский байк, который они «позаимствовали» из гаража Вандера, взревел, выплевывая облако черного дыма. Они неслись по наклонным трубам, соединяющим Верхний и Нижний города.

Впереди, подпрыгивая на стыках рельсов, несся желтый диск. Кожура скользила по металлу, нарушая все законы трения, и с каждым поворотом набирала скорость падающей звезды.

— Она движется к лаборатории Силко! — крикнула Джинкс, сидевшая сзади и крепко обхватившая Диму за пояс. Одной рукой она держалась за него, а другой пыталась прицелиться из пистолета в летящий мусор. — Там старые резервуары с «Ржавчиной»! Если эта шкурка упадет в кислоту, она станет желтой, злой и бессмертной!

Дима прищурился, глядя на летящую впереди цель. Он отпустил руль. Байк вильнул, но не упал. Используя Силу, Дима удерживал в воздухе почти тонну ревущего металла, просто расставив руки в стороны, словно крылья.

— Джинкс, держись крепче, — сказал он. — Я попробую перевернуть ее полем.

Он выставил ладони вперед. Воздух между ними и кожурой пошел рябью. Желтый диск на мгновение замедлился, накренился, пытаясь сопротивляться гравитации и Силе одновременно…

— Дима, слева летающий утилизатор! — внезапно взвизгнула Джинкс, дергая его за плечо.

Из бокового ответвления трубы вынырнул патрульный дрон-уборщик. Его оптические сенсоры сфокусировались на желтой цели. Для алгоритмов дрона это был просто «крупный несанкционированный органический мусор, блокирующий магистраль».

— Понял, использую Обман разума! — Дима резко сменил тактику. Он перестал давить физически и перешел на ментальную атаку. Он вытянул руку в сторону дрона, сжал пальцы и мягко прошептал: — Тебе не нужен этот банан. Ты хочешь лететь домой и смотреть сериалы. Ты очень устал…

Дрон завис в воздухе. Его единственная красная линза моргнула.

«Голосовой модуль не найден», — бесстрастно сообщил механический динамик. — «Запуск протокола "Распыление кислоты"».

Передняя панель дрона с шипением отъехала в сторону, обнажая форсунки.

— Ну или так, — вздохнул Дима.

Он крутанул в руке активированный световой посох. Фиолетовое лезвие вспыхнуло в полумраке трубы. Дима сделал короткое, рубящее движение, словно отбивая теннисный мяч.

Посох ударил дрон точно в центр корпуса. Раздался хлопок, посыпались синие искры, и утилизатор разлетелся на две дымящиеся половины, которые с жалобным писком рухнули в бездну Нижнего города.

— Минус один, — констатировала Джинкс, перезаряжая обойму. — Знаешь, родной, когда ты так хмуришься и бьешь палкой по роботам, ты становишься ужасно… ммм… компетентным. Это меня заводит.

— Сосредоточься, — прохрипел Дима, снова хватаясь за руль, так как Сила начала пульсировать в висках от напряжения. — Она уходит в вертикальный желоб!

Кожура достигла края огромной трубы и, не имея возможности затормозить, просто прыгнула в пустоту. Она полетела вниз, в самое сердце Сумп-тауэра, прямо к старой, заброшенной лаборатории Силко, где в огромных стеклянных колбах до сих пор булькала мутная зеленая жижа.

— За ней! — крикнула Джинкс, вытаскивая из-за пояса связку гранат. — Я хочу посмотреть, как она будет плавать! Это будет так концептуально!

Глава 7: «Наследие Силко»

(В предыдущей главе: Пока Вай и Кейтлин пытаются сдержать толпу танцующих чиновников на площади Пилтовера, Дима и Джинкс преследуют кожуру на байке. Дима использует Силу для удержания равновесия и сбивает световым посохом дрон-утилизатор, который хотел распылить кислоту на «мусор». Кожура, набрав колоссальную скорость, прыгает в вертикальный желоб и падает в самое сердце Сумп-тауэра, прямо к старой лаборатории Силко.)

Кожура упала в резервуар не с плеском, а с сухим, щелкающим звуком, похожим на перелом сухой ветки.

В ту же секунду мутная, темно-зеленая жижа, в которой плавали забытые химикаты Силко, начала меняться. По поверхности пошла рябь, и вода на глазах наливалась ядовито-желтым неоновым светом. Казалось, сам Сумп на секунду задержал дыхание.

Байк Димы и Джинкс с визгом затормозил на ржавом мостике над резервуаром.

— Она там, — прошептал Дима, опираясь на посох. Его трясло от отката Силы. — Я чувствую, как она пульсирует. Она… размножается на молекулярном уровне.

— О, мой сладкий, мой желтый властелин! — внезапно протянула Джинкс, глядя пустыми глазами куда-то за плечо Димы. Она прижала руки к груди и сделала реверанс, едва не перевалившись через перила. — Ты наконец-то вернулся к своему народу!

Рядом с кожурой, прямо из воздуха, соткался силуэт. Силко стоял, опираясь на свою трость, и выглядел на удивление умиротворенным. На его мертвом глазу плясали желтые блики. Он медленно наклонился, протянул свою полупрозрачную руку и нежно, почти отечески, погладил мокрую желтую поверхность.

— Они смеялись надо мной, — голос Призрака был тихим, но вибрировал в трубах лаборатории. — Они смеялись над моей жаброй. Они смеялись над моей химией. Но кто смеется теперь? Посмотри на него, Джинкс. Идеальная форма. Идеальный калий. Никакой пыли. Я создал шедевр.

— Папочка! — Джинкс бросилась к призраку, пытаясь его обнять, но ее руки прошли сквозь голограмму. — Он прекрасен! Мы назовем его… Мистер Бананилло! Он будет править Зауном, а я буду его главным пиротехником!

— Он больше, чем король, — Силко оскалился. — Он — наследие. Он очистит этот город от прогнившего Пилтовера. Он заставит их танцевать, пока их кости не превратятся в пыль.

Внезапно вода в резервуаре забурлила. Желтое свечение стало нестерпимо ярким. Огромные пузыри газа поднимались со дна.

— Дим, — Джинкс отшатнулась от призрака, хватая свою ракетницу «Паучок». — У меня плохое предчувствие. Обычно после таких речей что-то взрывается или вылезает.

Поверхность резервуара лопнула.

Из воды, разбрасывая во все стороны светящиеся капли, вырвалась тварь.

Это была креветка. Но размером с взрослый маглев-поезд. Ее хитиновый панцирь был мутно-желтым, покрытым язвами от хекстековой радиации. Но самым жутким было не это.

На голове мутанта, идеально подогнанный под изгиб панциря, сидел старинный латунный водолазный шлем с круглыми стеклянными окулярами. Из шлема торчали длинные, спутанные водоросли.

Чудовище тяжело выбралось на ржавый берег резервуара. Вода стекала с его брони. Оно остановилось, медленно повернуло шлем в сторону байка. Внутри шлема что-то зажужжало, и раздался глухой, искаженный водой голос:

— …К-к-калий…

Одна из гигантских клешней щелкнула. Тварь сделала шаг вперед, смищая стальные балки мостика.

— Я же говорила! — восторженно взвизгнула Джинкс, вскинув «Паучок». — Это же просто гигантская закуска! Эй, членистоногое! Папа Силко научил тебя плохому!

— Стой! — Дима перехватил ствол ракетницы. — Если ты взорвешь его, калий высвободится! Вся вода в Сумпе станет газировкой с банановым вкусом! Мы утонем в смузи!

— Мы и так тонем, родной, — фыркнула Джинкс, но руку опустила. — В коррупции и депрессии.

Креветка-мутант снова щелкнула клешней. Ее стеклянные глаза-окуляры сфокусировались на байке. Она медленно открыла пасть, усеянную мелкими, но острыми зубами, и оттуда вывалился длинный, липкий язык, который начал ощупывать воздух. Тварь явно искала источник того первичного, божественного запаха, который привел ее к рождению.

— Она голодная, — констатировал Дима, медленно пятясь и нащупывая на поясе рукоять светового посоха. — И судя по ауре, она питается исключительно калием.

— Ну, — Джинкс щелкнула предохранителем гранатомета, — у меня есть лимонная кислота, пара фугасов и очень дерзкий характер. По-моему, у нас получается отличный рецепт для барбекю. Что будем делать, джедай?

Призрак Силко за их спинами тихо рассмеялся и растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах дешевого табака и абсолютного триумфа.

Глава 8: «Ананасовая бойня»

(В предыдущей главе: Кожура упала в резервуар с химикатами под лабораторией Силко, окрасив воду в ядовито-желтый цвет. Появился Призрак Силко, который объявил банан истинным королем Зауна. Из резервуара вылез первый мутант — гигантская креветка в водолазном шлеме, питающаяся исключительно калием.)

Гигантская креветка издала звук, похожий на скрежет несмазанной двери, и плюнула в их сторону струей светящейся слизи. Дима едва успел выставить перед байком щит Силы — слизь зашипела, коснувшись фиолетового барьера, и с тяжелым «плюх» упала на мостик, прожигая в ржавчине дымящиеся дыры.

— Их там сотни! — крикнула Вай, перезаряжая тяжелый энфорсерский дробовик.

Она была права. Вода в резервуаре продолжала бурлить. Желтая слизь стекала по трубам, и там, где она касалась бетона, бетон начинал пузыриться. Из люков, из проломов в потолке, из темных углов старой лаборатории лезли твари: кислотные жабы с глазами-фарами, слепые черви размером с питона и мелкие, юркие крабы, которые щелкали клешнями в ритме хардстепа. Вся эта армия перла вперед, ведомая одной целью — найти источник калия.

— Мертвых на поле боя нет, есть только временно подавленные газом! — провозгласила Джинкс, закидывая за плечо связку гранат. Она выглядела абсолютно счастливой. — Дим, нам нужен ананас!

— Что?! — Дима отбил световым посохом летящую в него кислотную слюну, располовинив жабу в полете. — Здесь есть фрукты?!

— У него pH ниже! — визгнула Джинкс от восторга, активируя свой гранатомет «Рыб-бум». — Кислота разъест их панцири! Это же базовая химия, котик! Пока ты держишь левый фланг, я сбегаю на склад консервов!

Она оттолкнулась от перил и, используя реактивный ранец, взлетела под самый потолок, скрываясь в клубах пара.

Началась бойня.

Это была настоящая фантасмагория, достойная финала второго сезона «Аркейна», но с отчетливым привкусом тропических фруктов.

Вай влетела в толпу мутантов, словно желтое торнадо. Она не использовала оружие. Ее кибернетический кулак с хрустом проламывал хитиновые панцири креветок, а тяжелый ботинок превращал кислотных жаб в мокрое место на полу. Она двигалась с яростью берсерка, защищая проход к резервуару, из которого лезло основное подкрепление.

— За сухие носки! — рычала она, впечатывая кулак в шлем гигантской креветки-короля. Стекло окуляра треснуло.

Кейтлин заняла позицию на балконе. Ее лицо было абсолютно спокойным, движения — выверенными. Она не стреляла в тварей наобум. Используя визор, она выцеливала исключительно желтые пятна — самые уязвимые точки, пропитанные банановой пыльцой.

Ту-ту-ту-ту.

Очередь из энфорсерской винтовки срывала светящиеся наросты со спин червей.

— Поправка на ветер… — бормотала она, делая поправку на летящую в нее слизь. — Поправка на идиотизм ситуации…

Выстрел.

Голова летящей жабы взорвалась фейерверком желтой жижи.

Дима стоял в центре зала, превратившись в вихрь фиолетового света. Посох пел, рассекая воздух. Он не убивал тварей окончательно — Сила не позволяла отнимать жизнь так легко. Он оглушал их, отбрасывал, сращивал трубы над их головами, обрушивая на мутантов потоки ледяной воды Сумпа, которая на время замедляла химическую реакцию их кожи.

— Джинкс! — закричал он, отбивая клешню, способную перерубить его пополам. — Сколько еще?!

— Нашла! — раздалось из-за перевернутого грузовика.

Джинкс выкатилась из укатия, держа в руках огромную, покрытую машинным маслом банку. На ржавой этикетке было криво нацарапано: «Ананасы кружочками. Собственность Вандера. Не брать».

— Консервированный! — Джинкс победно вскинула банку над головой. — Еще кислее! Органика в маринаде — это же просто химический терроризм!

Твари, почувствовав запах уксуса и ананаса сквозь свои водолазные шлемы и хитин, взвыли. Гигантская креветка-король издала боевой клич и бросилась на Джинкс, сметая на своем пути остатки лабораторного оборудования.

— Реактор! — крикнула Джинкс. — Бей в стекло!

Она разбежалась, используя спину ближайшего мутанта как трамплин, и прыгнула. В полете она сорвала чеку с одной из гранат, но не кинула ее. Вместо этого она со всей силы швырнула банку с консервированным ананасом прямо в обзорное стекло главного химического реактора лаборатории.

Стекло, ослабленное годами коррозии и брызгами кислоты, треснуло.

Бам!

Банка пробила дыру. Внутри реактора, где плескалась та самая первичная жижа Силко, с оглушительным шипением вспенился сироп.

Ананасовые кольца начали растворяться. Уровень pH в резервуаре рухнул.

Желтое свечение, окутывавшее тварей, мигнуло и сменилось болезненно-зеленым. Коррозия, которую ускорял калий, теперь начала работать в обратную сторону.

Кислотные жабы начали таять, превращаясь в лужи черной слизи. Панцири креветок покрылись пузырями и с шипением стекали на пол, обнажая белесое мясо. Гигантская креветка-король замер на полпути к Джинкс, ее водолазный шлем накренился, и тварь рухнула на пол, растворяя под собой бетон.

Битва закончилась так же внезапно, как и началась.

В зале пахло озоном, жженной резиной и дешевым ананасовым компотом.

Вай, стоя по колено в черной жиже, тяжело дышала. Ее кибернетическая рука была оплавлена.

Кейтлин спрыгнула с балкона, перезаряжая винтовку.

Дима опустил посох, тяжело опираясь на него.

А Джинкс сидела на плечах у поверженной гигантской креветки, болтая ногами, и доедала ананасовое кольцо прямо из пробитой банки.

— М-м-м, — промычала она с набитым ртом. — Победа tastes like... victory. И немного уксуса. Кейт, у тебя платок есть? У меня лицо в кислоте. Это очень вредно для моей юной кожи.

Эпилог: «Очищение»

(В предыдущей главе: Чтобы победить армию калийных мутантов, вылезших из резервуара Силко, героям нужно было лишить их источника питания. Джинкс предложила гениальный план: найти ананас, чей низкий pH должен был разъесть мутантов. В ходе эпической битвы, где Вай месила тварей голыми руками, а Кейтлин отстреливала желтые пятна, Джинкс швырнула найденную на складе банку консервированных ананасов в химический реактор. Кислота уничтожила сыворотку, и армия мутантов растаяла в черной жиже.)

Взрыв в лаборатории Силко не был похож на огненный гриб. Это был звук лопнувшего гигантского мыльного пузыря, пахнущего хлоркой, жженым сахаром и разочарованием. Желтое свечение над Сумп-тауэром мигнуло в последний раз и погасло.

Город был спасен.

Вай и Кейтлин сидели на покатой крыше старой насосной станции, куда их закинуло взрывной волной. Солнце Пилтовера медленно садилось за башни Академии, окрашивая небо в нежно-розовый цвет.

Они были перемазаны в тине, машинном масле и черной жиже из лаборатории. У Вай не хватало куска плеча на куртке, а рукав формы Кейтлин обгорел по краям.

— Райтмен оформит это как «инцидент с несанкционированным импортом органики», — ровным голосом произнесла Кейтлин, пытаясь оттереть с лица сажу носовым платком, который уже давно перестал быть белым. — Я напишу в отчете, что мы изымали партию контрабандных фруктов. Сенат любит, когда виноваты продукты.

— Главное, чтобы Экко не узнал, — Вай запрокинула голову, подставляя лицо вечернему ветру. Ее кибернетическая рука тихо щелкала суставами, остывая. — Если он услышит, что банан может давать энергию для мутаций, он решит, что это новая технология Пылеглотов. И через месяц выпустит на улицы апельсин-терминатора. Я не готова отбиваться от цитрусовых.

— Апельсин не пролезет в трубы, — фыркнула Кейтлин, и это был первый раз за весь день, когда она позволила себе что-то похожее на улыбку. — Слишком большой диаметр. Максимум — киви.

Внизу, в относительной безопасности логова Джинкс, царил уютный хаос.

Дима сидел на перевернутом ящике из-под гаек. Перед ним стояла Джинкс. Она морщила нос, пока Дима аккуратно обрабатывал антисептиком длинную царапину на ее лбу, оставленную осколком трубы.

— Ты герой, — прошептал Дима, накладывая пластырь. — Ты швырнула ананас в реактор. Это самый джедайский поступок, который я видел.

— Я просто хотела жрать, — фыркнула Джинкс, но тут же прижалась лбом к его ладони.

Рядом с ними, на самом почетном месте — на барной стойке, накрытой брезентом, — лежала она. Пустая банановая кожура. Она больше не светилась, не скользила и не нарушала законы физики. Она просто была. Джинкс прижимала ее к груди, как величайшую реликвию, словно это был младенец.

— Знаешь, родная, — Дима закончил с царапиной и убрал аптечку. — А ведь из этого выйдет отличная книга. Боевая фантастика. Юмор. Немного романтики.

Джинкс оторвалась от созерцания кожуры. Ее голубые дреды растрепались, на щеках была копоть, а глаза горели тем самым безумным, но счастливым огнем.

— Ага! — она вскочила на стол, раскинув руки. — Назовем ее «Пилинг»! Звучит как название секретной операции Энфорсеров!

Она сделала паузу, хитро прищурившись, и ткнула в Диму пальцем.

— Или лучше «Звездные войны: Эпизод I – Скрытая угроза... поскользнуться»! Представляешь, постер: ты в робе джедая, я с «Рыб-бумом», а на заднем плане Вай пытается съесть банан, но промахивается мимо рта!

Она счастливо рассмеялась, спрыгнула со стола и звонко чмокнула Диму прямо в кончик носа.

— Я чайник поставлю, — сказала она, направляясь вглубь логова. — Тебе с сахаром? После спасения мира всегда хочется сладкого. И нам нужно придумать, куда деть ту гигантскую креветочную клешню, пока она не завоняла. Я хочу из нее сделать вешалку для шляп.

Дима смотрел, как она уходит. Джинкс подошла к стене, где висел старый, выцветший портрет Паудер, взяла ржавый гвоздь и с размаху вбила его рукояткой пистолета. Она аккуратно повесила на гвоздь пустую банановую кожуру. Теперь она висела там — желтый, сморщенный флаг их победы.

Баланс сил был восстановлен. Заун снова пах дымом, озоном и дешевым спиртом. Пилтовер снова был скучным, чистым и полным бюрократов, которые завтра утром проснутся с ужасной головной болью и полным провалом в памяти, не помня ничего, кроме желания купить новые туфли.

Все было хорошо.

До тех пор, пока кто-нибудь не притащит в Заун авокадо.