Андэ Пу

Глава 1

В открытое окно кабинета редактора и, так уж вышло, основателя «Ташерского обозрения», ворвался порыв тёплого весеннего ветра, разметав по столу отредактированные заготовки нового выпуска газеты.

Сэр Андэ Пу, сидящий в мягком кресле работы мастеров Куманского халифата, досадливо поморщился, взял со стола полупустой бокал с вином и залпом его осушил.

Скрипнула дверь. Андэ поднял на неё слегка остекленевший взор. В кабинет вошёл статный мужчина с длинной косой и бородой ниже пояса.

– Привет, Андэ! Смотрю, ты тут не скучаешь, – вошедший кивком головы указал на пустые бутылки из-под вина, стоящие у стола.

– Капитан Гьята... Вы как нельзя вовремя. Присаживайтесь, – Андэ рукой показал на кресло напротив и потянулся за стоящей на столе недопитой бутылкой. – Вас тютюшихумское жёлтое устроит или послать гонца за «Струями Гаппарохи»?

Капитан удобно расположился в кресле, закинул ноги на стол и сказал:

– Я, пожалуй, лучше выпью чашку камры. И тебе советую, кстати, – до полудня ещё два часа, а ты уже скоро Мятежных магистров наяву видеть будешь!

Андэ недовольно насупился.

– Между прочим, могу себе позволить. В конце концов, я главный редактор! А камры у меня нет. Вы же знаете, в такой дали от Сердца мира только очень могущественные колдуны могут сварить хоть что-то отдалённо напоминающее камру, а не застоявшуюся три дюжины дней воду из бассейна для омовения!

– Не преувеличивай. Колдовать у нас, конечно, тяжело, но хорошие повара с камрой справляются не хуже, чем в каком-нибудь «Сытом скелете». При твоём положении ты мог бы позволить себе хоть дюжину отличных поваров.

– Я нанимал. Только ни один из них надолго у меня не задержался. Тяжело им, видите ли, творить рядом со мной! Настроение моё, понимаете ли, портит пряный суп из полутысячи специй! Тьфу, глаза б мои их не видели! – Андэ в порыве гнева привстал из кресла, упершись кулаками о край стола.

Капитан взял со стола пустой бокал, понюхал его и, удовлетворённо кивнув, – чистый – наполнил из извлечённого из-за пазухи бутыля.

– Пошлю зов курьеру, он принесёт камры через две дюжины минут. А пока камры нет, поддержу твоё низвержение на социальное дно с помощью укумбийского пряного.

– Ну вот, а ещё мне что-то говорили... – Андэ обессиленно рухнул обратно в кресло.

– Во-первых, я на добрую сотню лет тебя старше. А во-вторых, у меня так не каждое утро начинается, в отличие от некоторых. Уже пол-Ташера судачат о твоём пагубном пристрастии к винам. Не будь ты главным редактором – уже и твоей газете статья бы была! Собственно, я потому и пришёл. Рассказывай, что у тебя приключилось.

Андэ глубоко вздохнул, перевёл взгляд на носки своих высоких сапог, обитые кованным серебристым металлом, и произнёс:

– У меня всё хорошо.

Капитан Гьята усмехнулся:

– Как же, вижу, прям цветёшь и пахнешь – последнее, кстати, в прямом смысле.

– Вы не впиливаете, капитан, – горько пробубнил Андэ. – Проблема действительно в том, что у меня всё хорошо.

– О как! – Гьята запустил руку в бороду и задумчиво почесал подбородок. – Мне бы такие проблемы – я бы горя не знал. И почему же тебя это расстраивает?

Андэ неуверенно поднялся с кресла и, нетвёрдым шагом прогуливаясь по кабинету, начал вещать:

– Когда я хотел уехать из Ехо, мне казалось, что теплого климата и рассветов у моря будет достаточно, чтобы стать счастливым. Беспокоило, конечно, что не найду себе занятия по душе, ведь я — журналист, а местное население читать толком не умеет, кроме местных профессоров и прочей интеллигенции. Спасибо сэру Максу, что надоумил меня излагать истории в картинках. Местный плебс с удовольствием «читает» всё, что я им преподношу на страницах «Ташерского обозрения». Ума не приложу, как ташерцы раньше жили вообще без новостей!

Так вот, желания мои удовлетворены, амбиции тоже, а внутри такое ощущение, что я вновь вытянул «пустышку», как регулярно случалось со мной в Квартале Свиданий. Местным я не нравлюсь, несмотря на то, что сделал для них; с поэзией тоже не складывается. Как ни возьмусь писать о чём-то важном, так выходит какая-то чушь, вот, послушайте:

«Омываемый водами Великого Средиземного моря,

Я стою и внимаю рассвету.

В жизни нет холодов, нет большого позора.

Да и счастья, в общем-то, нету».

Капитан молча взирал на распалившегося поэта.

– Ага, молчите. Сам знаю, что плохо. А когда-то в «Трёхрогой луне» я считался одним из лучших! Грешные магистры, за что мне всё это! – Андэ картинно вскинул руки к потолку.

– Тебе скучно.

– Что? – поэт недоумённо уставился на Гьяту, забыв опустить воздетые к небу руки.

– Скучно тебе, говорю. – капитан пригубил бомборокки. – Я же помню азарт, который горел в твоих глазах, когда мы только приехали сюда в начале позапрошлого года. Ты прям сиял от открывшихся перед тобой возможностей! Но всё далось тебе слишком легко и ты об этом забыл. Сидишь сутками в своём кабинете, рисуешь свои картинки и впадаешь в тоску от отсутствия новых целей и впечатлений. И печаль свою обращаешь в гнев против любого, кто осмелится к тебе подойти.

Андэ наконец опустил руки, поёжился и спросил:

– И что теперь делать?

– Это же очевидно – собираться и двигаться в путь. У тебя же дед был пиратом, если мне память не изменяет?

– О да, дедушка Зохма был грозой укумбийского моря! Все плебеи, встречавшиеся на его пути, могли просто откусить! – Андэ оживился. – Он мне столько историй рассказывал: и о том, как они лихо обдирали неуклюжих куманских купцов, и как удирали от флота Соединённого королевства, и как сражались со стихией, когда их накрывали невероятной силы шторма. Собственно, благодаря тому, что я записывал его истории, я и захотел стать журналистом, чтобы узнавать интересное из первых уст.

– Так почему бы тебе не пойти по его стопам? Исколесишь весь мир, наслушаешься историй и сам примешь в них непосредственное участие, ощутишь на губах солёный вкус всех морей и самой жизни!

Андэ задумался в нерешительности.

– Стать пиратом? Я людей убивать не люблю... Да и газета... Я в неё столько сил вложил!

– Предположим, убивать необязательно: на любом корабле найдется место и для такого хорошего рассказчика, как ты, да и поварской талант от предков у тебя наверняка есть — станешь коком, в крайнем случае. А насчет газеты... Я же не говорю, что тебе нужно уехать из Ташера навсегда. Поставишь временного управляющего, а когда – и если – решишь вернуться, опять займёшь свой пост. А если тебе покажется, что «Ташерское обозрение» к тому моменту превратится в неприглядную помойку, создашь новую газету. Уж это для выпускника Королевской Высокой Школы и бывшего Мастера Тонких Высказываний точно не станет проблемой!

Капитан Гьята поднялся с кресла.

– Мой фафун вечером отправляется в экспедицию. Зайди домой, соберись и к вечеру приходи на причал. Подброшу на «Вековухе» тебя до Ирраши, а там подрядишься на укумбийскую шикку и вперёд, навстречу ветрам! Пойдём, Морган-младший!

– Опять этот Морган... Меня так только сэр Макс называл, – Андэ схватил со стола свою любимую трубку и сделал первый шаг к выходу.

– Я у него и подцепил это прозвище, – рассмеялся капитан.

На выходе,в дверях, Андэ врезался в курьера, доставившего в кои-то веки камру.

– Остаёшься за главного редактора до моего возвращения!

– Но, сэр Пу, – курьер опешил, – я не умею!

– Ничего, справишься как-нибудь, – Андэ махнул рукой. – А не справишься — голову откушу!

Он рассмеялся и вышел вслед за капитаном Гьятой под свет закатного ташерского солнца.