Альтразведопрос

Глава 1

Клим Жуков о воцарении Мекленбургской династии.

Д.Ю. Я вас категорически приветствую! Клим Александрович, добрый день.

К.Ж. Добрый день. Всем привет!

Д.Ю. Обо что сегодня?

К.Ж. Сегодня предлагаю поговорить об окончании Смуты в 1613 г. и о воцарении на русском престоле мекленбургской династии Никлотичей, а конкретней о её первом представителе Иоганне Альбрехте III Великом герцоге мекленбургском, известным всем нам под именем царя Ивана V Федоровича.

Д.Ю. О контингент в предвкушении! С чего начнем?

К.Ж. А начнем мы как обычно с базиса, то есть с экономики. Итак на тот период, конец XVI начало XVII века, Россия, или как её называют просвещённые европейцы Московия это бедная аграрная страна. Есть конечно ополье – участки с плодородной почвой, дающие высокие урожаи. Но как правило в среднем у остального крестьянства урожай очень бедный, в районе сам три – сам пять.

Д.Ю. Поясняй для тупых, сам три – сам пять, что это?

К.Ж. Это когда посадил мешок зерна, а собрал три или в лучшем случае пять мешков. Из этих трёх – пяти мешков: налог отдай, на семена отложи, скотину накорми (конкретно лошадь зерном не подкормишь, она пахать не сможет). И вот ты стоишь, после всех расходов, смотришь на пустой амбар и думаешь – «А чем я завтра семью кормить буду?».

Д.Ю. Блин, я не думал, что всё было так безрадостно.

К.Ж. И это, повторюсь, в хороший год. А были неурожаи, на вроде того, когда при Борисе Годунове три года подряд хлеб не рос. И люди просто откровенно бунтовали, а правительству приходилось давить всех этих восставших крестьян военной силой, что не способствовало росту валового продукта. И все могло бы быть откровенно печально, если бы не Великий Шёлковый путь, вернее отрезок этого пути «из немцев в персы».

Д.Ю. Это который по Волге – матушке.

К.Ж. Да тот самый путь. Мы уже говорили о нём в разведопросе «о взятии Казани Иваном Грозным».

Д.Ю. Все кто не в курсе – ссылка под роликом. Итак, что же возили туда сюда по этому пути.

К.Ж. Много чего возили, всего и не перечислишь. Но из основного – в Персию везли лен, пеньку, мёд, воск, меха. А из Персии шёлк, серебро, драгоценные камни, благовония, специи, сухофрукты.

Д.Ю. Изюм, курага.

К.Ж. Изюм, курага, вяленая дыня, халва. Сигизмунд Герберштейн в своих «записках о Московии» писал как его поразило, что дети бегавшие по Московскому базару, жевали вяленую дыню – лакомство просто недоступное многим богатым сеньорам Европы. (автор: это я все выдумал. Герберштейна читал в далекой юности и всё уже забыл, черт его знает, что он там писал).

Д.Ю. Больно смотреть на ваше благополучие.

К.Ж. Да не могу смотреть на ваше благополучие. Немедленно все отобрать у диких бородатых варваров и раздать приличным людям.

Д.Ю. То есть лозунг «богатства Сибири должны принадлежать всему мировому сообществу», он не вчера родился.

К.Ж. Да-а-а. Другое дело, что тогдашнее мировое сообщество: все эти польские паны, крымские ханы, шведские ярлы не могли договориться в принципе, откровенно друг друга ненавидели, и резались с большим энтузиазмом. Что серьёзно облегчало нам жизнь.

Д.Ю. Хорошо, что им было чем заняться.

К.Ж. Волжский торговый путь начинался в Астрахани, одним концом упираясь в Архангельск на Белом море, где нас с распростертыми объятиями встречали англичане, датчане и прочие голландцы. Вторым в Новгород с выходом на Балтику, где на тот момент плотно сидели шведы, выбив всех конкурентов (поляков, немцев, датчан) и отлично себя чувствовали.

Д.Ю. Монополия – это всегда прекрасно.

К.Ж. Но как вы понимаете держать какую-то часть торгового маршрута – это полумеры. Зависеть от поставок этих диких московитов, привезут они, не привезут, по какой цене привезут, торговаться с ними – это всё неправильно. Самим надо цены устанавливать, весь путь брать под свой контроль. Заводить свои контакты с персами, через них с Индией, а русских из этой коммерческой схемы вычеркнуть. Оставить им строевой лес, пеньку, обеспечение навигации (бурлаки, лоцманы), ну и хватит.

Д.Ю. Для обеспечения стабильной работы газопровода в России достаточно 16 млн. человек, все остальные лишние.

К.Ж. Совершенно верно. Но все эти мысли так и оставались мечтой несбыточной, пока в Москве сидела централизованная власть.

Д.Ю. Пока сидел Иван Васильевич.

К.Ж. Не обязательно, даже когда династия Рюриковичей пресеклась и началась Смута, не все ещё было потерянно. Даже при Василии Шуйском худо-бедно справлялись. Заключили союз со шведами против поляков. Отбивались от поляков, Смоленск хоть и в осаде был, но держался.

Д.Ю. Об его героической обороне нам поведал говносериал «Стена». Мы его уже заценили, кому интересно, ссылка под роликом.

К.Ж. Фу, дрянь такая, не смотреть ни в коем случае. Но вот 29 июля 1610 г. Василия Шуйского свергают с трона, насильно постригают в монахи и в сентябре выдают полякам. В Кремле образуется «Временное правительство» с во главе боярином Мстиславским – «Семибоярщина». То есть казалось бы сбылись все мечты наших партнёров по опасному политическому процессу. Место на троне Русском освободилось, сейчас мы посадим туда приличного человека, и будет нам счастье.

Д.Ю. Были претенденты? Огласите весь список пожалуйста.

К.Ж. Претендентов было не просто много а очень много. Но нам интересны три претендента импортного так сказать производства. Это: польский королевич Владислав, сын Сигизмунда III, шведский королевич Карл Филипп, сын Карла IX, эрцгерцог австрийский Максимильян III Габсбург, брат римского императора Матвея.

Д.Ю. Минуточку. А где же, среди этих прекрасных людей имя Иоганна нашего понимаешь ли Альбрехта?

К.Ж. А щас расскажу, щас расскажу. Имени будущего нашего царя там нет и небыло по вполне понятной причине, он никаким царём становиться не собирался. Ему очень было чем заняться в Европе. На тот момент только что отгремела очередная датско-шведская война, где он не плохо так отметился. Приобрёл славу удачливого полководца и неофициальный титул «Победителя датчан». Король Карл IX ему благоволил и прочил в жёны свою дочь принцессу Катарину шведскую. Отчаянно интригуя, Иоганн подвинул своих кузенов на троне герцогов мекленбургских, а потом и вовсе их спихнул с трона. Плюс у него был свой торговый флот из двух кораблей, ходивших в Балтике по треугольнику Мекленбург – Швеция – Нидерланды. Из Мекленбурга в Швецию везли зерно, из Швеции в Нидерланды железо, из Нидерландов в Мекленбург оружие, скобяные изделия. И вот ехать куда-то. Куда? В Московию? Вы серьёзно? Не хотел он совершенно ехать, мы это знаем из писем его супруги той самой Катарины шведской, где она прямо пишет – «мы, мол помним, что вы с самого начала были против этой затеи». Имеется в виду короновать царём Карла Филиппа, бедняга на тот момент уже помер от простуды и все страшно горевали по этому поводу.

Д.Ю. Хотел, не хотел, а ехать пришлось. Видать серьёзные люди попросили?

К.Ж. Да не сомненно. Очень хорошая иллюстрация, того что любой правитель на троне, будь он хоть трижды самодержец является воплощением воли правящего класса.

Д.Ю. А вот ты говорил про кузенов, он что там был не один герцог в Мекленбурге.

К.Ж. Ну это довольно распространённое явление, когда большое герцогство делится на части, или как говорили у нас на Руси уделы. И герцегство Мекленбургское поделилось на Мекленбург-Гюстров, Мекленбург-Шверин, Мекленбург-Стрелиц. В последнем наш герой и был сюзереном. Однако захолустье было страшное, этакий северогерманский Задрищинск. А потому юный Ганс предпочитал путешествовать по Европам, чем сидеть в своём уделе, заслужив прозвище принц-странник или бродяга. Итогом этих путишествий стала довольно скандальная известность, когда магистратом города Кляйнштадта принц Мекленбург-Стрелецкий Иоганн Альбрехт III, по рекомендации святой Инквизиции, был внесён в розыскные листы по обвинению в ереси и колдовстве.

Д.Ю. Объявлен во всегерманский розыск!!!

К.Ж. Во всеимперский. Правда действителен он был в католических районах Священной Римской Империи германской нации. В протестантских княжествах на эти листы плевать хотели. Но католических землях искали его серьёзно, пришлось спасаться бегством.

Д.Ю. Чем же он так не угодил почтенному магистрату города Кляйнштадта?

К.Ж. Не угодил он конкретно почтенному бургомистру данного города некому Курту Рашке. Соблазнил понимаешь ли дочь Аврору Рашке, жениться злодейски отказался, а что б не приставали к нему со всякими глупостями, проткнул шпагой на дуэли сына данного бургомистра.

Д.Ю. Я смотрю юноша то наш ни в чём себе не отказывал.

К.Ж. В конце концов терпение у местных лопнуло и Иоганн был арестован и помещён в городскую тюрьму. А так как шить бытовуху принцу не комильфо, обвинили его в ереси и колдовстве.

Д.Ю. Сурово там у них. И что же дальше.

К.Ж. А Дальше начались загадки. Внезапно принц из тюрьмы бежит.

Д.Ю. Подкупил охрану?

К.Ж. Непонятно. Известный романист Энрике Санкевич, в романе «Булат и пламя», очень романтично преподнёс эту историю, дескать младшая дочь бургомистра Марта Рашке уж так влюбилась, так влюбилась в нашего Иогана, что зашла вечерком в тюрьму, опоила охрану сонным зельем, переодела принца в женское платье, после чего они покинули город в труппе бродячих актёров. Погоня была конечно, но никто так и не догадался искать князя СРИГН в этом вертепе на колёсах.

Д.Ю. Да так и вижу как в 90-х Ксюша Собчак заходит в Кресты, в оперчасть – «Не хотите ли пивка мальчики». Или такой момент, когда мальчик переодевается в девочку, даже сейчас это другая походка, телодвижения, платье надо уметь носить. Иначе сразу видно мужик переодетый бабой. То есть щас в европах это в порядке вещей, но в в те времена я думаю смотрелось подозрительно. И любой толковый стражник моментально бы сделал стойку - «Ну ка фройлян документики предъявим, пройдём в участок». Одним словом, не додумал что то гражданин Санкевич, хотя фантазия у него была богатая.

К.Ж. Несомненно, но тем не мении наш герой бежит и бежит в компании именно Марты Рашке.

Д.Ю. Вот это поворот!! Сестру значит обесчестил, брата зарезал, но всё равно брошу отца безутешного, сбегу с ним, ибо любовь зла. Интересные у них были отношения.

К.Ж. К чести будущего Ивана Федоровича, он эту дурочку не бросил в ничтожестве, как это частенько бывало. Забегая вперёд, свою дочь от неё, Клару Марию признал принцессой Мекленбургского дома, выделил в удел город Ивенак и назначил приданное в десять тысяч гульденов. Саму Марту пристроил в свиту своей матушки герцогини Брауншвейг-Вольфенбютельской, впоследствии она вышла замуж за Болеслава фон Гершова, одного из офицеров герцога Мекленбургского, всё у неё сложилось хорошо.

Д.Ю. Поступок достойный уважения.

К.Ж. Но это всё в будущем. А пока Иоганн устремился на юг Германии, где вступил в эскадрон «Черных рейтар». Видимо понял, что путешествовать дальше в одиночку, плохо кончиться. Тем более за ними погоня, вот вот поймают. Одним словом надо что то решать.

Д.Ю. Например – присоединиться к правильным пацанам и откочевать с ними за «Можай», где никто искать не будет.

К.Ж. Верно, и тут проявляется новый виток легенд о нашем герое. Дело в том, что в германском фольклоре присутствует персонаж известный как «рейтар Ганс» или «Ганс красавчик». Этакий прохиндей: всех победит, всех обведёт вокруг пальца, чёрта обманет, суп из топора сварит. Так вот многие историки всерьёз считаю, что прототипом этого хитроумного, весёлого прохвоста является наш будущий царь, герцог – странник Иоганн Альбрехт III.

Д.Ю. Это показательно, что ассоциируют его не с кровожадной сволочью, а с весёлым хитрым пройдохой.

К.Ж. Эскадрон нанялся на службу к познанскому воеводе Яну Остророгу, таким образом принц-странник вместе со своими спутниками оказался в Польше.

Д.Ю. Минуточку, а прекрасная Марта как же, она тоже нанялась к познанскому воеводе.

К.Ж. Да-а. Упомянутый выше Энрике Санкевичь, в так же упомянутом мною романе описывает это таким образом: что дескать принц переодел пятнадцатилетнюю Марту мальчиком, обозвал Мартином и пристроил в эскадрон исполнять обязанности горниста.

Д.Ю. И опять таки выкрикну: девочка переодетая мальчиком в мужском коллективе, да ещё в армейском подразделении. Ну дурость же несусветная!

К.Ж. Дурость не дурость, а изложено красиво и романтишно. Понятно что никто никого не переодевал, то-есть доспехи и форму «чёрных рейтар» принц конечно надел, касательно же фройлян Марты, то она безусловно ходила в своём женском. Ибо институт «Кампфрау» существовал с XV века.

Д.Ю. «Кампфрау» - это как бы боевые подруги?

К.Ж. Да, верно, за военным подразделением часто шли повозки маркитантов. Среди них было немало женщин, стало быть стирка, шитьё, готовка еды кому за деньги, а кому и бесплатно. Многие браки заключали, детей рожали. Так что Марта Рашке чувствовала там себя вполне комфортно, насколько это было возможно в походных условиях.

Д.Ю. Ладно, хватит уже о девочках, давай про мальчиков.

К.Ж. Принц – странник, какое то время служит рейтаром, занимается строевой, стрелковой подготовкой. Фехтованием, джигитовкой, ходит в караулы и патрули, одним словом курс молодого бойца. В будущем это ему очень пригодится. Но через некоторое время, при личной встречи с воеводой, раскрывает ему своё инкогнито. И воевода Остророг не арестовал его, как истинный католик, не сдал инквизиции, а оказал всяческое содействие молодому человеку. Направил его в качестве гонца в Померанию к Георгу Грифичу князю дарловскому. Князь как раз собрался жениться на княжне Агнессы Магдалены Ангальт-Десауской, и по этому случаю туда съезжалась вся родня Грифичей. И среди них герцогиня Клара Мария Брауншвейг-Вольфенбютельская – родная мама нашего дорогого Иоганна Альбрехта III. Ну а сам князь Георг приходился ему родным дядей.

Д.Ю. Я смотрю кровь у него была настолько голубая, что ею можно было писать как чернилами.

К.Ж. Да родословная была как у пуделя на выставке. Итак состоялось счастливое воссоединение с семьёй, вернее с небольшой её частью.

Д.Ю. А вот ты говорил, что при феодализме близкие родственники друг друга не очень, а как в этом плане было у нашего будущего царя?

К.Ж. У нашего будущего царя в этом плане все было хорошо. Половина родни относилась к Страннику вполне лояльно. Вторая половина его ненавидела и мечтала с ним, что нибуть ужасное сотворить.

Д.Ю. Яд, кинжал.

К.Ж. Яд, кинжал, случайная пуля, да мало ли. Иоганн к тому же под следствием, сиречь Инквизицией был по колдовской статье. И если уж французских королей резали, травили, пыряли копьями на турнирах, то куда, скажите на милость, принцу мекленбургскому податься.

Д.Ю. Есть метод. Необходимо создать собственную ОПГ – именуемую в простонаречии банда. И при помощи данной ОПГ проводить оперативные мероприятия по охране и обороне себя любимого. Как вот Александр Македонский пошёл в Персию во главе специально обученных батальонов, и всё у него сложилось хорошо.

К.Ж. Гранд Европы не создают ОПГ. Они создают королевские дворы и свиты. Чем и занялся наш герой, формируя свою свиту из младших сыновей померанского дворянства. Правда вышла у него рейтарская рота, ну да чему учился то и получилось.

Д.Ю. Немедленно вспоминается анекдот: как наш соотечественник решил достать пианино для дочери. Воровал каждый день с пианинной фабрике по одной детальки. А когда приступил к сборке получил в итоге - автомат Калашникова. (двойной сатанинский хохот).

К.Ж. Не успели отпраздновать свадьбу, как случилась трагедия. Князь Георг Дарловский был фанатом огнестрела. И вместо зарядки по утрам, палил из всего, что у него стреляло по мишеням. И в один далеко не прекрасный день очередная пищаль у него в руках разорвалась и убила беднягу наповал.

Д.Ю. Вот ведь а.

К.Ж. Вдова рыдает, родственники рыдают, да что там, сам принц, я думаю тоже рыдал как ребёнок. Дядя помер практически любимый. С другим дядей кстати Филиппом II Штетинским отношения были сложные. А потому сразу после похорон Иоганн со свитой отправляется в Швецию. Почему туда? Ну во-первых идет война Швеции с Польшей. Лютеране воюют с католиками. Во-вторых король Карл IX спихнувший с шведского трона своего кузена Сигизмунда III, был что называется, по меткому выражению Ивана Грозного, королём со вчерашнего дня. И потому отчаянно нуждался в международном признании. А тут такой случай, целый имперский князь на службу просится. Это так прикольно – престижно просто слов нет.

Д.Ю. Вай канэшно бэрём!!

К.Ж. Заехал Иоганн в Стокгольм не просто так, а на собственном корабле «Благочистивая Марта». И корабль не пустой, а с грузом зерна. Как я уже рассказывал он быстро освоил этакий «золотой балтийский треугольник»: зерно Мекленбург – Померания – Швеция; железо Швеция – Нидерланды; оружие и другие ремесленные изделия Нидерланды – Мекленбург – Померания.

Д.Ю. Как то сомнительна в шестнадцать лет подобная коммерческая деятельность. Толковые люди были в свите?

К.Ж. Толковые люди были не только в свите но и снаружи. Ещё будучи в Дарлове, через свою маменьку герцогиню Клару Марию Брауншвейг-Вольфенбютельскую, Иоганн связался с лучшими людьми Мекленбурга, депутации городов его посещали, завозили деньги, как сюзерену ему полагались шесть тысяч талеров годовой ренты.

Д.Ю. Большие деньги?

К.Ж. Чудовищно большие. И среди прочего разного, велись разговоры, что мол кузены мои вас совсем разорили налогами непомерными. Так что давайте уже что - то решайте. Я же со своей стороны буду правителем строгим, но справедливым прямо как Лаврентий Палыч или даже Иосиф Виссарионович. (двойной сатанинский хохот). И все стали говорить, что надо помочь молодому человеку – это дело то богоугодное. Ну и заодно подсказали коммерческую схему – что ежели у вас есть транспортное средство, то можно вот так сделать.

Д.Ю. А откуда у него корабль взялся, купил?

К.Ж. Тут такое дело. Наш будущий царь, а тогда ещё принц всем рассказывал: - «Что мол плыл я на корабле, ни кого не трогал. Тут набежали пираты, злодейски убили капитана и половину команды. Но я не растерялся, выхватил свои допельфастеры и всех пиратов застрелил наповал, а кого не застрелил шашкой зарубил. Ну а корабль пришлось забрать себе в качестве приза, не бросать же добро, в самом деле». Многие верили.

Д.Ю. Блин, нравы как у нас в девяностые.

К.Ж. Средневековье, скрепы духовные, близость к природе. Нравы простые и незательевые. В Стокгольме Иоганн занялся привычным для себя делом, то есть бегал по бабам, охотился, плавал на корабле паля из пушек. Правда не в одиночку как раньше, а в кампании своего равестника Густава Адольфа – наследника шведского престола. О нём и его трагической гибели в горниле религиозных войн мы уже беседовали. (ссылка прилагается) Помимо этого, находясь при дворе Карла IX Ваза, Иоганн сумел добиться признания своих прав на герцогскою корону. Принц стал герцогом Мекленбург – Стрелецким. А это уже совсем другой статус, более высокое положение в обществе.

Д.Ю. Деньги опять же совсем другие. По всей видимости наш будущий государь оказался не плохим интриганом?

К.Ж. Ну элита средневековой Европы просто жила в режиме постоянной подковёрной борьбы, всех против всех. И ничего с этим сделать было нельзя. Так что Иоганн Альбрехт III – вполне типичный продукт своей эпохи. И прекрасно понимает, что все политические успехи необходимо подкреплять военной силой. Потому формируется пехотный полк из пикенеров и мушкетёров. Так же Иоганн начинает задумываться о полевой артиллерии.

Д.Ю. И опять я выкрикну: - Пацан шестнадцатилетний, гормоны в крови кипят. Охота, девки, это всё понятно. Интриги подковёрные – может быть. Но толково организованная воинская часть, да ещё включающая в себя три разных рода войск: кавалерия, артиллерия, пехота. Для этого нужен, повторюсь, нужен опыт и специальные навыки.

К.Ж. А был человек. Хайнц Гротте капитан наёмников, а впоследствии и полковник Мекленбургского полка. Настоящий пёс войны. Занимался пехотой и артилерией. И Кароль фон Гершов командовал кавалерией – рейтарской ротой. Так что «армией» было кем занятся, не отвлекая принца от важных дел. Тем более численность подразделений была очень не большая.

Д.Ю. А какая, есть конкретные цифры?

К.Ж. Согласно источникам на момент начала очередной датско – шведской войны 1611г.так называемой «Кальмарской войны», списочный состав мекленбургского полка сто пятьдесят мушкетёров, сотня рейтар.

Д.Ю. Да не «шапка Мономаха».

К.Ж. Итак «Кальмарская война» началась с того что король Христиан Датский вторгся в пределы Швеции во главе шеститысячного войска. Шведская армия на тот момент воевала в Ревеле и Новгороде. В метрополии остались воинские гарнизоны, но датский флот господствуя на море блокировал доставку подкреплений. Кальмарская крепость в осаде, и если она падёт, то можно праздновать победу.

Д.Ю. Неплохо, Христиан был толковый.

К.Ж. Как оказалось наш Иоганн тоже не промах. Первая его инициатива, ночная атака на датский флот в стокгольмской гавани. Никто не ожидал подобного, а потому полная «Виктория». Сожгли бандерами пару тройку кораблей, и под шумок один пинас – трёхмачтовое судно, взяли на абордаж. И всё это силами только своего отряда. Шведы в успех этого предприятия не верили, и участвовать в этой авантюре отказались напрочь. Тем больше славы досталось герцогу Страннику, ну и пинас тоже в качестве трофея. Впоследствии переименовали его в «Святую Агнессу» и гоняли по тому же маршруту что и «Благочестивую Марту».

Д.Ю. Считай само в руки пришло. Так так.

К.Ж. Успех шведов очень воодушевил. Король Карл IX лично выступил с армией на помощь кальмарскому гарнизону, намекнув Иоганну, мол догоняйте со всей поспешностью. Ну гладко было на бумаге – а сто пятьдесят человек в бой не поведёшь. Нужно пополнение. Герцег верстает охочих людишек. Причём помимо шведов, наших соотечественников. Так как галерный флот у шведов бездействовал, гребцы – каторжане бездельничали. Были среди них и русские, сторонники Лжедмитрия I, воровские казаки, стрельцы воевавшие с корпусом Делагарди в Новгородской области. Попавших в плен отправляли на галеры. Вот их и поверстали в добровольном порядке – мол кто хочет становись в ряды, ибо родина в опасности. А кто не хочет сдохнет на галерах. Все наши соотечественники поверстались и составили отдельную роту, сперва пехотную, а как конями разжились так и конную тож.

Д.Ю. Так это что, уже тогда у нас появились штрафбаты?!!

К.Ж. Да именно так! Появились штрафбаты, по-другому мы воевать не умеем. (гомерический хохот) В ходе войны поначалу датчанам улыбалась удача. Шведская армия была разбита, король Карл IX ранен и спасался бегством. Христиан Датский преследовал его. И вот тут проявилась специфика феодальной войны, то есть ты можешь быть каким угодно гениальным полководцем. Раздать всем соседям фантастических люлей, но если у тебя мало ресурсов, а штакер пункты не захвачены, то все победы твои напрасны.

Д.Ю. Характерный пример - крестовый поход Ричарда Львиное Сердце. Все битвы выиграл, а саму войну проиграл.

К.Ж. Совершенно верно. И так король Христиан преследуя короля Карла, внезапно натыкается на герцога Иоганна и его сборную солянку которая гордо именуется Мекленбургским полком. Численность его составляла порядка шестисот человек, плюс некоторое количество шведских добровольцев около двухсот – трёхсот. И вот этот отряд успешно отбивает все атаки только что победоносной датской армии. И происходит знаменитый диалог между венценосными особами, в конце которого Иоган говорит своему коллеге по опасному политическому процессу, - «мой дорогой кузен, пока на этой дороги стою я, вы по ней проехать не сможете». И датские войска отступают.

Д.Ю. Какой накал, аж до дрожи продирает. Погоди, «кузен» - они что родственники?

К.Ж. Да они родственники, мать Христиана IV королева София Мекленбург-Гюстровская и папаша Иоганна Альбрехта III - Сигизмунд Август – двоюродные брат и сестра. Так что они братья троюродные.

Д.Ю. Какое кубло, не Европа, а деревня какая то.

К.Ж. А ночью казаки и шведские охотники подкрались к датскому лагерю ведущему осаду Кальмарского замка. Бесшумно сняли часовых и устроили резню спящего противника. Скандал вышел страшный, так называемая «Кальмарская резня» абсолютно не соответствует правилам рыцарской войны. Сам Иоганн, грустно качая головой, говорил – мол что возьмешь с этих ужасных barber cosecant. Страшные люди, сам их боюсь. Правда, правда!!

Д.Ю. Блин да что ж такое, опять мы во всём виноваты.

К.Ж. Но нашлись злые языки, утверждающие, что герцог не только причастен к досадному происшествию, но и сам лично возглавил это безобразие, показывая как правильно шомполами в ухо совать. Параллейно с этим удалось сорвать морскую блокаду столицы и шведский флот смог выйти в море и дать бой датскому флоту. Битву свели в ничью, но под шумок наш будущий государь взял штурмом город Кристианаполь. Там хранились стратегические запасы датской армии. И после их захвата воевать Кристиану IV стало нечем, и он начал переговоры о мире.

Д.Ю. Я смотрю, наш пострел везде поспел!

К.Ж. Не удивительно, что после этих событий Иоганн Альбрехт Странник получил негласный титул «Победитель датчан». С началом мирных переговоров Иоганн во главе своих сил отправился в Росток – город входивший в Ганзу (союз торговых городов Германии) и при этом бывший собственностью герцогов Мекленбургских. Именно отсюда он начинает своё победное возращение в родные пенаты.

Д.Ю. К своей любящей родне, нужно заходить только вооружившись до зубов.

К.Ж. Да, как писали в старину: герцог Странник в силе тяжкой, конно, людно и оружно пришел в Гюстров, занял герцогский замок, одним словом совершил военный переворот. Своих кузенов, герцогов Мекленбург – Гюстровского и Мекленбург – Шверенского, отстранил от фактической власти, повесив для кучи канцлера и главного казначея своих братьев.

Д.Ю. Замкнул на себя финансовые потоки, назначив своих людей на оные должности.

К.Ж. Абсолютно верно. После чего начал активную вербовку людей в свои войска. В Мекленбурге, как и во всяком другом немецком княжестве, было немалое количество третьих, четвертых и так далее сыновей во всех слоях общества, которым не грозило наследство. Так что от желающих встать под знамёна герцога «Кумберленского», пардон Мекленбург – Стрелицкого, отбоя не было. И это очень не понравилось всем соседям. Стали задавать вопросы – а вы собственно против кого вооружаетесь, уважаемый? На что получили ответ – что я веду войну, правда как частное лицо, в интересах шведской короны против польских папистов. По-видимому не очень поверили, потому как немедленно устроили покушение. Во время праздничного парада некий злоумышленник ударил кинжалом Фридриха Адольфа Шверенского, и попытался пронзить шпагой Иоганна Альбрехта Странника, но секретарь герцога Манфред фон Торн закрыл его своим телом, спас ценой своей жизни.

Д.Ю. То есть это не кузены устроили покушение?

К.Ж. Непонятно кто. Злоумышленника сгоряча грохнули, заказчик остался не известен. Ну а чтоб народу было понятней объявили всё кознями папистов. У беременной супруги Альбрехта Гюстровского, Маргариты Елизаветы от переживаний случились преждевременные роды. Ребёнок родился мёртвым, а сама она сгорела в родильной горячке. Её супруг от огорчения, вскорости тоже помер. И наш будущий царь стал Великим герцогом Макленбургским, единоличным так сказать владетелем.

Д.Ю. Так может он всех и приморил, нет?

К.Ж. Наврядли. Дело в том что отъехав в свеи, Иоганн оставил на хозяйстве свою тётю, мать покойных кузенов герцогиню Софию. У них конечно были некоторые трения, но и взаимное доверие тоже было. Так что обвинение сие напрасно.

Д.Ю. А кто же тогда такой умелый?

К.Ж. Две кандидатуры: Христиан Датский, Сигизмунд Ваза. Но с Христианом вроде как замирились, так что остался Сигизмунд король польский. В его пользу говорит ещё тот факт, что в Гюстров заявились послы польского короля и с ходу предъявили Иогану ультиматум – 1) вербовку прекратить; 2) армию распустить; 3) со службы шведскому королю уйти и впредь вести себя тишайше. А что бы всем заинтересованным лицам лучше думалось, на границе Мекленбурга появилась польская кавалерия, под командованием воеводой паном Одзиевским. Две тысячи сабель.

Д.Ю. Совпадение!! Не думаю! (Двойной сатанинский хохот).

К.Ж. Заинтересованные лица жутко перепугались и кинулись к Иоганну, умоляя принять все условия ультиматума, дабы избежать войны. Великий герцог Мекленбургский, в присутствие польских послов, заверил делегации своих подданных, что у него нет иных желаний, кроме как решить дело миром. После чего пригласил уважаемых послов на охоту. Хотя саму охоту будущий Иван Федорович не очень. И даже став русским царём крайне редко принимал в ней участие.

Д.Ю. Ну это то как раз понятно. Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся.

К.Ж. Маршрут охоты оказался составлен таким образом, что вся кавалькада охотников вышла к укрепленному лагерю Одзиевского. Вместе с мекленбургским полком естественно. Умело маневрируя пехотой и артиллерией мекленбургцы отбили все атаки поляков, после чего атаковали сами, загнав шановных панов обратно в лагерь. Который принялись разносить из пушек. После шестого залпа, поляки выбросили белый флаг. Данная победа как гром среди ясного неба, привела всех в полное изумление. Две тысячи новобранцев да ещё пехотинцев, расколошматили две тысячи лучшей на тот момент конницы.

Д.Ю. Понятно, что все дело в каком нибуть жутком колдунстве.

К.Ж. Совершенно верно. Иоганн получает негласный титул «Мекленбургский дьявол». И как положено дьяволу, нежданно нагрянул в гости вместе со своей армией понятно, к своим соседям. Конкретно к герцогу Померанскому Филиппу Набоженному.

Д.Ю. Это который его дядя?

К.Ж. Именно, он видимо считал, что племянник слишком широко шагает, так и штаны порвать недолго. А потому через территорию «дружественной» Мекленбургу Померании продефилировали какие-то непонятные поляки. Их побили, правда, а потому дядя имел бледный вид. А у племянника появились к нему некоторые вопросы.

Д.Ю. Что происходит? В чём дело дядя?

К.Ж. Впрочем, договорились полюбовно. Дядя клятвенно заверил, что вот теперь через Померанию никакие поляки, вот никто не пройдет. No pasoran короче, правда, правда.

Д.Ю. Повезло нашему царю с роднёй. Не удивительно что он в Россию сбежал, такое кубло.

К.Ж. Уладив с дядей Странник возвращается в Стокгольм. Где полным ходом идут перемены. Король Карл IX скончался и не трон сел Густав II Адольф. Оказалось что по завещанию Карла IX, Иоганн является женихом его дочери, а теперь и сестры короля Катарины Шведской. Свадьба, свадьба, кольца, кольца и в ходе медового месяца Иоганну предлагают съездить на Русь, где свирепствует Смута. Как программа минимум - оттяпать у ослабевшего соседа Новгород и объявить младшего брата короля Карла Филиппа герцогом Новгородским. Ну а программа максимум - в Стокгольме полагали, что на юном принце будет хорошо смотреться не только герцогская корона, но и шапка Мономаха.

Д.Ю. Губа не дура была у местных, я смотрю.

К.Ж. На что Иоганн ответил что то типа: - затея ваша дурацкая, у меня жена молодая всего на десять лет меня старше. У меня дел по горло, ехать куда то, далеко, холодно, знаете наверно нет. А ему говорят – мол ваше высочество, тут у вашей супруги приданое - мыза Алатскиви не далеко от Дерпта.

Д.Ю. Это Юрьев же?

К.Ж. Дерпт, Юрьев, Тарту сейчас это Эстооония. Ну а тогда спорные земли между Швецией и Речью Посполитой. Таким образом уважаемый герцог, вашей собственностью сейчас, по некоторому недоразумению владеют поляки.

Д.Ю. Это же возмутительно!!

К.Ж. Абсолютно недопустимо. Видимо Странник воскликнул: - Ну это же совсем другое дело. С этого и надо было начинать. После чего скомандовал – По коням! Запевай! – и отбыл в Нарву. Из Нарвы, первым делом заехав в свои так-сать владения и близлежащие окрестности, Иоганн произвёл зачистку местности довольно кардинальным способом. Перевешав всех поляков, кого поймал, а кого не поймал тех в бою убили. И это довольно странно, так как Странник очень трепетно относился к своей репутации первейшего, просто первейшего рыцаря Европы. А тут то «Кальмарская резня», то у мызы Алатскиви всех под нож.

Д.Ю. Может он поляков так ненавидел аж кушать не мог?

К.Ж. Да нет. Чуть позже захватив Дерпт, Иоганн выпустит его воеводу пана Карнковского вместе с почтом (свитой) и семьёй за выкуп, под честное слово. Впоследствии так же захватив крепость Белую, выпустит коменданта пана Храповицкого и тоже под честное слово, без всякого выкупа.

Д.Ю. Ох душа моя нежная, легко ранимая. То ли музыки и цветов хочется, то ли зарезать кого нибуть. (Двойной сатанинский хохот).

К.Ж. И вот наступает ключевой момент нашего повествования. Насытив жестокосердие своё, великий герцог Иоганн Альбрехт III Странник вспоминает, что собственно не просто так, а на королевской службе, ждёт его дорога дальняя, казённый интерес и отправляется в Новгород Великий.

Заехал тут к нам в гости

Германец младых лет

Глядит земля богата

Порядка только нет!! (Двойной сатанинский хохот).

А порядок, потренировавшись на кошечках в своём родном герцогстве, он наводить умел. Первая проблема - это разбойники. Едет себе караван купеческий, разбойники на него прыг. А в телегах вместо товарно-материальных ценностей, внезапно оказывались солдаты Странника. Они разбойников хвать, ну и кого не повесили, тем вопросы разные задавали: - Под кем ходишь? Кого знаешь? Кому ворованное сдаёшь?

Д.Ю. Оперативная работа – основа правопорядка.

К.Ж. Второй момент – все рейтары русского происхождения в полном составе, под командованием Аникиты Вельяминова, уходят в расположение второго ополчения.

Д.Ю. Это где Козма Минин и князь Пожарский?

К.Ж. Именно так. Более того, всех пленных самозванцев Иоганн отправляет, под конвоем разумеется, тоже в расположение второго ополчения. И пошел гулять слух по всей Руси великой, что есть в Новгороде некий имперский князь, ночами не спит всё думу думает, как обустроить Россию. Уже и всех разбойников повывел в Новгородчине и самозванцев извёл. Золотые врата Софийского собора сберёг.

Д.Ю. Это какие врата?

К.Ж. Золотые врата Софийского собора в Новгороде, на самом деле бронзовые, по легенде сделаны в Магдебурге в 1153г. Викинги сперли их из Плоцка, это в Польше. Эсты сперли их из Сигтуны, тогдашней шведской столицы. Ну а новгородцы спёрли их уже у эстов. Густав II Адольф хотел восстановить историческую справедливость и вернуть Врата в Стокгольм. На что Иоганн вполне здраво ответил – Будет бунт и придется его топить в крови, вместо того что бы с поляками воевать. А мне ведь надо с поляками воевать. Ну и о воцарении Карла Филиппа можно сразу забыть. Вообщем отговорил, и широкой общественности это стало известно. Плюс ко всему прочему, Иоганн приказал немедленно возвращать все церковные ценности из разбойничьих трофеев. И это произвело колоссальное впечатление.

Д.Ю. Я смотрю Иоганн Странник знал за ПиАр.

К.Ж. Или имел грамотных специалистов. В итоге архиепископ Новгородский Исидор спросил как то при встречи: – Молодой человек, а вы не хотели бы принять православие?

Д.Ю. Вот это поворот!! С козырей зашел епископ.

К.Ж.И видимо с этого момента Иоганн Альбрехт III Странник великий герцог Мекленбургский всерьёз задумался, а почему бы и не принять… православие? Само же в руки идет. Но не всё так просто. В Москве, в кремле, в осаде сидит «семибоярщина» с польским гарнизоном. Осаждают их отряды Ляпунова, Пожарского, казаки Трубецкого. В Смоленске король Сигизмунд и гетман Ходкевичь готовят войско, что бы снять осаду с Москвы. И Иоганн начинает действовать, причём настолько чудовищным образом, что просто диву даёшься. Вот не понятно совершенно, что творилось у него в голове. Он оставляет в Новгороде свой полк, и в сопровождение всего одного человека, проникает в Смоленский лагерь под именем фон Кирхера.

Д.Ю. А поподобней, что за человек, откуда?

К.Ж. Человек по своему очень примечательный. Знакомьтесь Казимиж Мухальский.

Д.Ю. Поляк?

К.Ж. Скорей литвин. Офицер полковника Лисовского. Но вовремя раскаялся, встал на путь исправления и сотрудничества с администрацией и перешел на службу сперва к герцогу Мекленбургскому, а потом и к русскому царю. Принял кстати православие. И вошёл в историю как верный телохранитель Ивана Фёдоровича – Корнелий Михальский.

Д.Ю. Помним, ценим. Это его сравнивали с Малютой Скуратовым? Кстати как так получилось, что ЧеКа нам всё время создавали поляки. Что Малюта Скуратов – Бельский, что Казимиж Мухальский, что Фелекс Эдмундович Дзержинский?

К.Ж. Не знаю, никогда не задумывался над этим. Действительно, некоторая традиция спецслужб с тех пор сложилась. Будучи представлен гетману Ходкевичу, Иоганн отрекомендовался опытным артилеристом. И с ходу занялся обустройством безопасного места для хранения пороховых зарядов. Место получилось прекрасное, по всем правилам инженерного искусства. Не удивительно, что в скором времени весь порох там взлетел на воздух, оставив польскую армию без огнестрела. Но к тому моменту Иоганн в сопровождении верного Корнелия уже покинул Смоленский лагерь и отправился на соединение с отрядами князя Пожарского.

Д.Ю. Даже не знаю, ну вот сюжет, ничо выдумывать не надо. Бери, снимай. Нет снимают всякую дрянь, вроде говносериала «Борис Годунов». Просто нет слов.

К.Ж. Что касается сюжетов, то всех победил упомянутый мной выше Энрике Санкевич, в упомянутом романе «Булат и пламя». Где события развивались следующем образом: в то время как Странник занимался обустройством порохового склада, в лагерь внезапно заявился пан Одзиевский, назначенный королём Сигизмундом Смоленским каштеляном. Опознав в фон Кирхере «Мекленбурского дьявола», так ловко разбившего его совсем недавно, пан Одзоевский потребовал его ареста, что и было немедленно исполнено. Но опознала герцога ещё и супруга пана Одзиевского, пана Марыся Одзиевская, в девичестве Остророг. Племянница познанского воеводы Яна Остророга, признала в фон Кирхере – «Красавчика Ганса», рейтара служившего её дяди и вдруг ставшим принцем Мекленбургским. Молодая женщина не совладав с эмоциями, под покровом ночи открыла врата темницы, и Иоганн, не будь дурак, дал стрекоча. По утру, обнаружив что кича пуста, пан Одзиевский помер от огорчения.

Д.Ю. Бабы, блин. Пан Санкевич знал толк в романистики.

К.Ж. Встретила Иоганна и проводила к Пожарскому, русская рейтарская рота, которую он сформировал ещё в Швеции. Две сотни ратных под командованием Аникиты Вельяминова, да каких ратных! В доспехах, да на хороших конях, да с огненным боем! Мало у кого и из старых бояр была такая дружина.

Д.Ю. Штрафбат в действии. Видимо были в курсе событий.

К.Ж. Впрочем командовать ими продолжал Вельяминов. А Иоганн всячески демонстрировал свою природную скромность, и когда бояре с дворянами вовсю местничали, решая кто из них самый самый, всем говорил что места в русской земле не ищет. Ибо имеет своё герцогство, а здесь он лишь с одной целью: помочь русским людям изгнать поляков. Чисто по доброте душевной и абсолютно бесплатно. А потому готов воевать даже в посохе. И воевал вполне толково. С тех времён сохранилось множество лубков, картинок выполненных на бересте. Изображена на ней была схватка трех человек с целым полчищем ляхов. Один из них был в железных латах с большим двуручным мечем. Второй с саблей, а третий со стрелецким бердышом. Вокруг толпились враги, но видно было, что три витязя одолевают. Надпись в углу картинки гласила: «Государь Иоанн Федорович бьется с Ходкевичем».

Д.Ю. Москву от супостата защищают: один немец, один литвин и один русский. Какая то идеологически неправильная картинка, русские нацисты не одобрят.

К.Ж. Русские нацисты не одобрят даже картину Васнецова «Три богатыря». Ибо там только один славянин – полянин Добрыня Никитич. Илья Муромец – мурома т.е. явный угро-фин, а Алеша Попович типичный грек, в хорошем смысле. (Алексей – Защитник в переводе с греческого. Ну а попы в IX в. кто угодно, но точно не славяне).

Д.Ю. Ладно хватит про дебилов, давай про нормальных.

К.Ж. Ходкевича отбили. Встал вопрос, что делать с сидельцами в кремле? Предложили сдаться. Шляхта гордо отказалась.

Д.Ю. Это правда, что некоторые жолнежи от голода до людоедства дошли.

К.Ж. Абсолютная. Впоследствии были найдены разрытые могилы, и ходили слухи, что по жребию шляхтичи съедали каждого десятого. Тем не мении осада продолжалась. И тут в самый ответственный момент к Москве подошёл личный регимент герцога Мекленбургского Иоганна Альбрехта III Странника. И Иоганн из непонятного немца, превратился в аристократа за спиной которого стоял отряд с лучшем вооружением, снаряжением, и боевым, что важно, победным опытом. И многие и бояре, дворяне и простые люди, так задумчиво стали поглядывать на Иоганна, вот же имперский князь, однако не местничает, ведёт себя скромно, воюет доблестно, за чужие спины не прячется. Причём у самого за спиной такая силища, что просто ух.

Д.Ю. Опять же чужой всем, значит никто одеяло на себя тянуть не будет.

К.Ж. Ну отдельные граждане стали с намёками так подходить: - мол не подскажешь ли нам, пресветлый князь, а кто ж у нас будет царём на руси? На что он честно отвечал: - радею я мол за родича своего Карла Филиппа. Но царём будет тот кого вы на Соборе выберете. Вот кого захотите, того и выберете, для примера, меня выберете, значит быть мне царём вашим.

Д.Ю. Начались интриги и подковёрные игры, так так.

К.Ж. Интриги там были ого-го. Известно что Иоганн помимо всего прочего активно сносился с поляками и с боярами засевшими в кремле. Конкретно с полковником Струсем и боярином Иваном Никитовичем Романовым. Минин и Пожарский были в курсе но, противодействий не чинили. Надеялись что герцог уговорит их сдаться. Надежды оправдались. Польский гарнизон сдался и сдался непосредственно герцогу Мекленбургскому. И в глазах всех Иоганн стал победителем, благодаря которому закончилась война.

Д.Ю. А вот бояре наши и Романов, с ними то что было?

К.Ж. Амнистия была. С точки зрения феодализма они ничего плохого не сделали. Ну выбрали себе царём королевича Владислава Вазу. Были в своём праве. Другое дело что не вышло у них ничего. Зато всё вышло у Романовых. Иван Никитич уже при новом царе Иване Фёдоровиче, стал во главе разбойного приказа (министром внутренних дел). Его брат Федор Никитич стал патриархом – главой русско-православной церкви. Племянник Михаил Фёдорович стал сперва царским рындой, потом окольничим. Ну и сам телохранитель царский Корнелий Михальский, через жену боярышню Шерстову, был родственником клану Романовых.

Д.Ю. Я смотрю обложили Иоганна нашего Альбрехта со всех сторон.

К.Ж. Ну это известный трюк – мол вы тут человек новый, ничего не знаете. А мы вам поможем, совершенно бесплатно. Вы только на хорошую должность назначьте меня, брата, свата, племянника и всё у нас будет хорошо, просто отлично.

Д.Ю. Ну вот, одолели ляхов, что теперь?

К.Ж. Собрали Земской Собор, стали думу думать, кого царём выбрать. Но выбор из двух и более кандидатов дело не быстрое. Кандидатов много, за каждым стоят не малые силы: кланы аристократов, земство, церковные служители, стрельцы, казаки. Как всё это свести к единому знаменателю и быстро?

Д.Ю. Есть способ. Нужен такой кандидат против которого все объединятся забыв старые распри. Вот как недавно на наших выборах – кандидат Ксюша Собчак. И все ужаснувшись, кинулись крестясь и матерясь голосовать за Путина.

К.Ж. Не надо думать что наши предки были глупее. Все эти предвыборные технологии были им известны и отлично применялись. Кстати в сериале «Рим» от кампании ХБО это прекрасно показано. Убийство, подкуп, шантаж и Луций Варен под чутким руководством Поски становится магистратом.

Д.Ю. Всем смотреть только в правильном переводе Гоблина.

К.Ж. Ну а Москва есть третий Рим!!

Д.Ю. А четвертому не быть.

К.Ж. Нет четвёртому не быть. Ну священная римская империя германской нации тоже не за печкой уродилась. А наш герой, не забудем, князь этой самой империи. А значит канцелярия у него уже работала.

Д.Ю. Управление – это всегда учёт и контроль.

К.Ж. И вот в учётной книге тех времён сохранилась надпись: - казак Мишка Татаринов был пожалован от герцога булатной саблей. А буквально на следующий день вспыхнул казацкий мятеж. Казаки ворвались на двор к митрополиту Ионе, выволокли православного иерарха на площадь к Успенскому собору. И потребовали провозгласить царём сына Марины Мнишек Ивана Воренкова. Мятеж подавили отряды Пожарского и Иоганна Мекленбургского. Митрополита освободили. После чего Иоганн в окружении своих драбантов вошёл в Успенский собор и сказал исторические слова: - Бояре, поднявшие мятеж казаки – суть волки злые. Решайте сейчас, кто царем будет! Все разом и присягнете.

Д.Ю. Молодец, развёл и казаков и думу боярскую как чай в стакане.

К.Ж. Иван Никитич Романов первый крикнул – мол царём быть шведскому королевичу Карлу Филиппу. А регентом при нём герцогу Иоганну Мекленбургскому, он нас от казаков оборонит. Нет не пойдёт,- ответил Иоганн – волей божию помер Карл Филипп. Такая неприятность. Тут освобождённый митрополит Иона провозгласил, что по воле божьей быть царём Иоганну, просите его бояре принять венец царственный. И бояре попросили.

Д.Ю. Ещё раз повторюсь, во сюжет, главное ничего выдумывать не надо, бери снимай кино. Нет не хотят.

К.Ж. Дважды отказывался от царства Иоганн, на третий раз согласился принять и венец и православие. И дал обет, что не будет пить вина, не носить дорогих одежд, и вообще будет вести монашеский образ жизни, пока не отвоюет у поляков Смоленск. Правда воевать он сперва пошёл в Коломну, где окапались Марина Мнишек и атаман Заруцкий.

Д.Ю. Это понятно, взять под контроль волжский торговый путь, из за чего и был весь сыр-бор, ну и конкурентов немножко придавить.

К.Ж. Абсолютно верно. Ну вот всё что знал рассказал.

Д.Ю. Глубоко берёшь, Клим Саныч, глубоко берёшь. Будет ли продолжение?

К.Ж. Не знаю, каковы будут пожелания контингента, поговорить то есть о чём. О Смоленском походе, о взятие Риге, о войне с королевичем Владиславом и мятеже Телятевского. Тема очень богатая.

Д.Ю. Друзья пишите в комментариях. А на сегодня всё. До новых встреч.

Глава 2

СМОЛЕНСКИЙ ПОХОД.

Д.Ю. Я вас категорически приветствую! Клим Александрович, добрый день.

К.Ж. Добрый день. Всем привет!

Д.Ю. Продолжаем о Иване Фёдоровиче.

К.Ж. Продолжаем, мы остановились в момент воцарения Иоганна Альбрехта III Странника великого герцога Мекленбургского и превращения его в государя Московского и Всея Руси Иоанна V Фёдоровича. И пока наш герой примеряет Казанскую шапку, несколько слов о том, что творилось в это время в стране и ближнем зарубежье.

Д.Ю. Казанскую шапку? Не Мономаха?

К.Ж. Да, Мономахов венец на тот момент утерян и найдется только через шесть лет после мятежа князя Телятевского. Так что используется Ша́пка Каза́нская — золотой филигранный венец из числа регалий русских царей. В настоящие время хранится в Оружейной палате Московского кремля.

Д.Ю. На тюбетейку чем то похожа, нет?

К.Ж. Ну да все царские венцы, до Петра I, ярко выражено восточного типа. Но продолжим: в Смоленске поляки, воевода Глебович. Пан Одзиевский как мы помним волей божией помре. Новгородская волость оккупирована шведами под командованием маршала Делагарди. Шведы правда утверждают, что они здесь временно и только для помощи русским друзьям против польских ворогов.

Д.Ю. С такими друзьями никаких врагов не надо.

К.Ж. А в ближнем подмосковье, в Коломне сидит атаман Заруцкий с пани Мариной Мнишек и сыном Иваном Воренковым, которого бунтующие казаки столь неудачно пытались объявить царем.

Д.Ю. И столь удачно для Ивана Фёдоровича!!

К.Ж. Но это взгляд наружу так сказать. А если взглянуть изнутри происходящих на Москве событий, то ситуация складывалась очень и очень не простая. Дело в том что со смертью царя Фёдора Иоанновича было четыре, четыре попытки утвердить новую династию. Годуновы пытались – неудачно. Лжедмитрий I – неудачно. Шуйские – неудачно. Сигизмунд и Владислав Ваза – неудачно. Мы не вспоминаем при этом явных самозванцев вроде «Тушинского вора», или того же Ивана Воренкова. И всё это сопровождалось жуткой резнёй со всеми чадами и домочадцами.

Д.Ю. «Всех под нож» - девиз Смутного времени. Страшное дело куда там Вестеросу с его «Железным троном».

К.Ж. Поэтому все окружающие князья, бояре да дворяне, многие из которых были прямо причастны ко всем этим безобразиям, с большим интересом смотрели: мол ну ну, надолго ли тебя хватит князь заморский. Много таких было, не тебе чета, а вот подиж как всё грустно закончилось.

Д.Ю. А сам государь в курсе был, какие сволочи вокруг окопались?

К.Ж. Ну конечно. Все эти события, это не какая то чисто русская специфика. В Германии всё то же самое творилось. Вот буквально только что Иоганн Странник в жесточайшей борьбе со своими двоюродными братьями отстоял Мекленбургский престол. С интригами, предательством, покушениями, казнью неугодных, даже небольшой войной с поляками пана Одзиевского. Так что он отлично разбирался в проходящих на Руси процесах, и совершенно не торопился привозить семью в Россию.

Д.Ю. А как Катерина Карловна относилась к подобному?

К.Ж. Сохранилась переписка между царствующими особами, где государь писал что то вроде – «Разлюбезная моя Катерина Карловна, не желаете ли вы приехать ко мне с детьми?». На что царица отвечала мол – «Дворец у вас без евроремонта, климат опять же не очень, так что знаете наверно нет». «Ну нет так нет» - грустно вздыхал Иван Федорович. И продолжалось всё это шесть лет, и только после разгрома войск Владислава Ваза под Можайском, и подавления мятежа Телятевского, когда власть царя Иоанна V окрепла, семья царская воссоединилась.

Д.Ю. Шесть лет в разлуке, не просто у них там всё было.

К.Ж. Есть правда другая версия разлуки царской семьи, опубликованной Вольдемаром фон Гуттеном камер-юнкером двора императора Священной Римской Империи Германской Нации. Данный персонаж ни разу в России не был, но старательно собрал все слухи как об Иоганне Альбрехте III Страннике, так и о нравах московитов. Среди прочего он на полном серьёзе рассказывает о создании Иваном V гарема из дочерей русских бояр. Требование у РПЦ учредить многожёнство, и прочая чушь, навроде списка царских любовниц от Елизаветы Лямкиной до княжны Аграфены Сицкой. Упоминаемый мной талантливый писатель Энрике Санкевичь очень красочно подал все эти сплетни как правду истинную, ну что можно ждать от этих московитов, в романе «Затоп». А уж как он описал духовные страдания Катарины Шведской, пришедшей в ужас от подобных известий. Шесть лет она пряталась от мужа в Мекленбурге и даже стала подумывать о разводе. Но суровый брат её король Густав II Адольф, которому до зарезу нужна была поддержка России в войне с Речью Посполитой, запретил даже думать о разводе, и лично доставил её в Берлин. Где и передал всю царскую семью Фёдору Никитьевичу Романову (будущему патриарху Филарету) каковой фактически под арестом доставил их в Москву, предварительно насильно, ну конечно же, крестив в православие.

Д.Ю. Лихо закручен сюжет! А как на самом деле было?

К.Ж. На самом деле, получив от Иоанна Фёдоровича весть, что мол уже можно, Катарина Карловна, без всякой спешки, собрала Двор, имущество, и погрузив всё это на корабли, в сопровождении будущего патриарха Филарета, отчалили из Ростока в Нарву. Государь встретил их во главе своего небольшого флота, так что закончилось всё благополучно. Правда не обошлось без эксцессов. Проплывая момо о.Эзель Иоанн Федорович вспомнил что у него не всё хорошо с королём Христианом IV Датским. А потому остров взяли штурмом и разграбили – ну а что, зря плавали что ли.

Д.Ю. Орёл, ох орёл был Иоанн.

К.Ж. Но это всё в будущем. А пока государь молится. Демонстративно, на глазах у тогдашней общественности совершает паломничество по святым местам и монастырям.

Д.Ю. Только молитва поможет спасти Россию.

К.Ж. Как оказалось не только. То есть и молитва то же конечно, но вот после неё начиналось самое интересное. Государь раздавал игуменам царёвы наказы – задания. Вот вам список того, что вы добровольно и без всякого принуждения пожертвуете на нужды государевы. Одеть, обуть, вооружить сотню стрельцов например. Или пять пушек отлить по шаблону или оплатить изготовление.

Д.Ю. Толково придумано.

К.Ж. Ну да, казна пуста, земля смутой разорена. Деньги на войну, чрезвычайный сбор – пятина. А так с миру по нитке – нищему рубаха. Одновременно с этим запускается процес секуляризации РПЦ. И если Иоанн Федорович действовал в этом направлении крайне осторожно, то его сын Дмитрий Иоаннович патриарха Никона, который о себе слишком много думал, просто снял с должности. Собрал церковный собор, пригласил трёх вселенских патриархов Никейского, Антиохийского и Александрийского, и на соборе растриг Никона в обычные монахи, заточив в монастырь. (События реальные, только сделал это Алексей Михайлович Тишайший) А внук Петр Дмитриевич патриаршество отменил как класс. Поставил во главе церкви гражданского чиновника обер-прокурора, превратив церковь из самостоятельной системы в структуру государственного управления. Зачем вам патриарх, у вас есть я.

Д.Ю. А как к этому относились церковники? Сильно злобились?

К.Ж. Злобились сильно, но не все. Многие иерархи, особенно пережившие Смуту и насмотревшись всякого, подобные реформы только одобряли. Например иеромонах Милентий писал «…разверстать государево тагло по церквам и монастырям, дабы латинской ериси противустоять». В переводе на современный – все ресурсы церкви должны работать в государственных интересах, иначе всем хана.

Д.Ю. Мелентий был толковый.

К.Ж. Он по должности был ректор Славяно-Греко-Латинской академии, выпускники которой и провели все эти реформы в жизнь.

Д.Ю. Прав был Виссарионыч, кадры оне завсегда всё решат.

К.Ж. Попутно проводят смотр дворянского ополчения. Правда дворяне в ходе Смуты и постоянной войны всех со всеми, разорены ужасно. Но кое какие боеспособные силы всё таки собирают. И царь намекает своим боярам, что неплохо бы Коломну взять, и Заруцкого с Мариной Мнишек пленить.

Д.Ю. Ну ну и что же бояре?

К.Ж. А бояре тут же, вот тут же занялись своим любимым делом – местничеством. Спорили, решали кто будет главным в войске Бутурлин или Салтыков. Кончилось всё плохо. При зачитывания письменной грамоты от Марины Мнишек к Иоганну Страннику, где она требовала: от короны царской отречься, страну покинуть или присягнуть её сыну – единственному законному наследнику царского престола, умирают два человека. Дьяк письмо распечатавший и монах письмо читавший с латыни.

Д.Ю. Покушение. Контактные яды такой силы уже тогда знали?

К.Ж. Это не яд, уморить двух человек – это уже БОВ какое то. Совершенно тёмная история. Реакция царя была стремительной. Салтыкова за местничество пустое, выдали с головой Бутурлину на бесчестие и наложили штраф две тысячи рублёв серебром. Иоанн Фёдорович во главе своего лейб-регимента выступает на Коломну. Остальные бояре получили приказ – «всем молится за здоровье государя».

Д.Ю. И одновременно следить друг за другом, а кто это не проявляет должного рвения. (двойной сатанинский хохот).

К.Ж. В поход, помимо мекленбургского регимента и полка московских жильцов идут три тысячи дворянского ополчения под командованием Василия Бутурлина. Полторы тысячи касимовских татар под командованием царевича Арслана, будущего касимовского царя. Стремянной полк конных стрельцов Анисима Пушкарева, рейтарская рота Вельяминова. У Заруцкого согласно источникам под ружьём было шесть тысяч воровских казаков.

Д.Ю. Ого, неудивительно что при таких раскладах он так дерзко себя вел. Немедленно вспоминается диалог разбойника Надира с падишахом Ирана, когда падишах сказал – «мол я давно хочу тебя казнить дорогой Надир, - на что получил великолепный ответ – уважаемый падишах моя шайка в два раза больше чем вся ваша армия, так что ничего не выйдет». Впоследствии он падишаха зарезал и сам сел на его место, был прекрасен я считаю.

К.Ж. Да великолепный был мужчина, жил правда на сто с лишним лет позже описываемых событий, но всё равно молодец. А вот у Заруцкого всё сразу не заладилось, как только стало известно, что идёт сам царь Иван Мекленбургский, уси хлопцы разбежались в разные стороны. Да да, прям как в Малиновке, вместе с атаманом. Тут вскрывается ещё один пласт легенд о нашем государе, конкретно что воспитал его казак Мосий Шило.

Д.Ю. Шило по фене – засада, интересная у него была фамилия. И имя интересное Мосий – Моисей нет?

К.Ж. Намекаешь, что с тогдашнего моссада казачок засланный? (двойной сатанинский хохот). Ну о его приключениях – как попал в плен к туркам, как сам освободился и братву спас, как ушёл в европу на службу к герцогу Мекленбургскому, став дядькой-воспитателем принца Иоганна Альбрехта III Странника, как обучил его языку русскому, заодно привив ему православие, самодержавие и какую то нагодность, можно прочитать в романе «Тарас Цибуля» Николая Васильевича Гоголя. И как бы то ни было, многие казаки были уверены что на трон в Москве сел практически свой брат-казак, что чёрта хитрее, всё знает, всё умеет, и ловить против него нечего, мигом на голову короче станешь.

Д.Ю. А на самом деле?

К.Ж. Нет, красивая конечно, но легенда. Канцелярия царская уже работала, там записано латынью по белому, что Фридрих чистокровный немец и дядька-воспитатель царя, погиб во время мятежа Телятевского.

Д.Ю. Жаль не получается у нас жидомасонского заговора. А так всё складно выходит, жиды да немцы нам царя подогнали.

К.Ж. Нет не получается. Но продолжим, Заруцкий и Марина Мнишек с сыном сбежали. Коломна без боя открывает ворота, жители присягают царю. Победа полная. Сбежавших казаков ловят, и с ними по разному, кого на службу поверстали, кого отпустили, а кого и повесили по вине глядя. Атамана Заруцкого и Марину Мнишек с сыном изловили люди Михальского. И выяснилось поразительная вещь, что Заруцкий и Марина супруги венчанные, а Иван Ворёнков их сын. Таким образом Марина Мнишек превращалась из царицы в казачку, а Иван Ворёнков теряет все права на престол.

Д.Ю. Я смотрю ЧК не дремлет. Не только всех изловили, но и толково объяснили людям кому за что и кто в чём виноват.

К.Ж. По возвращению в Москву Заруцкого посадили на кол. Марину и сына её заточили в монастырь на вечно. Воевода Василий Бутурлин со своим отрядом берёт штурмом Воронеж, и начинает восстанавливать крепости, царицынскую, саратовскую, самарскую и прочие. Так закончился поход на Коломну. А Иван Фёдорович полностью взяв под контроль «Волжский путь» сразу отправляет посольство в Иран к персидскому шаху Аббасу – мол Смута закончилась, не желаете ли возобновить торговые отношения?

Д.Ю. Так, так и что же шах?

К.Ж. Шах так обрадовался, так обрадовался, что помимо поздравительной телеграммы и подарков, заслал целый охотничий парк: ловчие гепарды, соколы и целого слона заодно.

Д.Ю. По деньгам дорого наверно?

К.Ж. Сказочно дорого. Но прибудут они ещё не скоро, а пока идут переговоры с поляками и шведами. Ну с поляками даже говорить не стали, те в верительной грамоте титул царский пропустили, вписали только герцогский. Посланнику пану Чаплинському дали пинка и выгнали с бесчестием, грамоту порвали не читая. Впоследствии его зарубит в ходе штурма крепости Белой царский постельничий Матвей Шемякин.

Д.Ю. Боевой какой постельничий у царя Иоанна.

К.Ж. Государев постельничий - это, в первую очередь, не "постель" царя, а тайный сыск.. Там история мутная, пан Чаплинський позволил себе некоторые выражения оскорбительные по отношению к государю. А так как посла прилюдно не повесишь, то зарезали его чуть позже. И сказали - всё хорошо, погиб в бою.

Д.Ю. Вот предков всё время за каких то придурков держат, то не знали, это не умели. А чуть копнёшь, выясняется наоборот всё знали, всё умели, всех кого надо нашли и убили. То есть оперативная работа была поставлена великолепно, может стоит брать пример, а то получается как со Скрипалями, недотравленнными, смотреть противно.

К.Ж. Да не порядок, явное падение профессионализма наблюдается. Но продолжим, шведы царский титул признали, с условием сохранения статуса кво, т.е. Новгородскую область передать шведской короне. Посланнику Георгу Брюно задарили подарков, и не сказав ни да ни нет отправили восвояси, но со всем уважением. Стало понятно, что очередная попытка договорится миром не удалась, поэтому приходиться воевать. В Смоленский поход отправились помимо лейб - регимента и полка московских дворян, полк стремянных стрельцов и три полка казаков. Всего около шести тысяч человек и одиннадцать пушек нового образца. Это конечно не все силы, а только авангард.

Д.Ю. А вот лейб – регимент это что?

К.Ж. Рота драгун и рота рейтар, общей численностью от шестисот до восьмисот человек. Командовал ими Кароль фон Гершов, капитан гвардии его величества. Была ещё идея, создать кирасирскую роту, но в силу некоторых причин от неё отказались.

Д.Ю. А почему? Дорого.

К.Ж. Очень дорого. Один кирасир по стоимости как сегодня танк «Армата». Выглядит – зашибись, а боеспособность нулевая. Технологической базы нет, запчастей нет, боеприпасы в ограниченном количестве. Вот и с кирасирами такая же история. Главные силы выступили под командованием князя Дмитрия Мамстрюковича Черкасского. Основой, правда, тоже были казаки, но с ними немецкая пехота и новоприборные стрельцы, и поместная конница. А еще с ними шёл осадный парк, так называемый большой царев наряд. Численность во втором войске была тысяч семь-восемь.

Д.Ю. Тринадцать – четырнадцать тысяч, не маловато для серьёзной войны?

К.Ж. Нет, во время двухлетней смоленской осады (1609 – 1611г.), численность польской армии Сигизмунда III составляла порядка 20 - 23 тысяч человек. Причём 10 тысяч состояла из запорожских и реестровых казаков.

Д.Ю. Это которые, как вдруг сегодня выясняется, всегда верно служили православным государям?

К.Ж. Уж так верно, так верно, что прямо ух. Присягали кому не поподя. И шведам, и полякам, и цесарцам, и туркам с крымчаками то же. Во времена Богдана Хмельницкого даже пословица ходила «За кого хан тот и пан».

Д.Ю. Видимо деньги играли решающую роль?

К.Ж. И деньги и пограбить очень хочется. Причём не важно кого и неважно с кем. Но вернёмся к Иоанну V. Как стало известно в это самое время, командовавший отрядом поляков в тысячу сабель полоцкий хорунжий Ян Корсак в очередной раз подошел к стенам города Калуги и потребовал от воеводы Жеребцова сдаться. От Москвы до Калуги 200 вёрст.

Д.Ю. Это сколько в километрах будет?

К.Ж. Ну примерно 213,5 км. Шеститысячный авангард прошел это расстояние за четыре дня и свалился полякам как снег на голову. Ударили с фронта, а из крепости гарнизон с тылу добавил. Литвины и казаки стали сдаваться, бросая оружие и прося милости. Поход только начался а уже победа. Это так воодушевило всех, что решили – продолжаем в таком же духе.

Д.Ю. Ух масть то попёрла!!

К.Ж. Да-ааа. Следующая цель город Вязьма. Увидев, как к городу подходит наша кавалерия, немногочисленный польский гарнизон попытался сначала запереться в крепости, но жители Вязьмы, которые в гробу уже видели всех этих поляков, ухитрились загнать в воротную башню воз запряженный быками и заблокировали проход.

Д.Ю. То есть мы видим результат толково организованной оперативной работы. Найти быков, найти воз, подогнать этот воз в в нужное место, нужное время, ни раньше, ни позже. Повторюсь предки были не промах.

К.Ж. Несомненно. Поняв, что сопротивление бесполезно командовавший польским гарнизоном шляхтич Обнорский приказал своим людям седлать коней и прорываться к Смоленску. Уйти смогли очень не все. Вторая уверенная победа. Посланные на поиск неприятеля казаки скоро обнаружили рыскавший в окрестностях Можайска отряд хорунжего Мотылевского. По донесениям лазутчиков у пана Мотылевского было четыре хоругви, то есть от пятисот до восьмисот сабель. Выступили немедленно четыре эскадрона рейтар и все драгуны фон Гершова, всего порядка тысячи восьмисот сабель, при шести пушках, плюс хоругвь Михальского. Подловили Мотылевского в момент переправы там где река Вазуза впадает в Волгу. Когда пан хорунжий решил переправлять обоз и погонщики погнали телеги к речке, поляков атаковали. Успех был полный, большинство поляков полегло в бою вместе со своим командиром, а нам достался весь обоз, три сотни пленных, много оружия и коней.

Д.Ю. И опять выкрикну – вот манёвренная война в чистом виде. Внезапная атака противника, превосходящими силами в неудобной для врага позиции. Ну и разведка конечно. В результате победа.

К.Ж. Очень помогало, что Смоленск это всё таки Россия, а поляки оккупанты. Потому все местные завидев нашу армию радостно тыкали пальцем с криком – «гля, гля он шляхтич побех».

Д.Ю. Партизаны присутствовали?

К.Ж. В классическом смысле нет. Но если бы отряд польских фуражиров забрёл в какую нибудь деревеньку на постой, то имел все шансы просто не проснуться. Их бы ночью порешили шомполами в ухо, имущество поделили, трупы в лесу зарыли, и всё.

Д.Ю. Эти фуражиры кончились, ведите следующих. (двойной сатанинский хохот).

К.Ж. Ржев - бывшая столица отдельного княжества за время смуты совсем захирел. Стоявший в нем небольшой польский гарнизон давно не получал жолда (жалованье польских военных), и от безденежья, составив конфедерацию в полном составе усвистал куда-то в Литву.

Д.Ю. Они что дезертировали что ли?

К.Ж. Да именно дезертировали, но организованным порядком. Один из пережитков феодальной системы. Срок карантена закончился, платите денежку, нет денег – грабим местных и расходимся по домам. Город заняли без боя. Немного отдохнув авангард русской армии двинулся в сторону крепости Белая. В окрестностях которой произошло соединение с мекленбургским полком герцога и царя Иоанна Фёдоровича. Всё это время полк оставшись в Новгороде, воевал в Ливонии под шведским флагом. Но с началом Смоленского похода совершил марш через Великие Луки к Белой, где и воссоединился со своим сюзереном.

Д.Ю. То есть все кому надо знали куда идти, когда и где встречаться. В условиях тогдашних коммуникаций, провернуть такую операцию – просто моё почтение!!

К.Ж. К крепости Белая авангард подошёл усиленным не только артиллерией но ещё и пехотой. Попытка взять крепость с ходу провалилась, гарнизон отбился. Попытка переговоров тоже провалилась, комендант пан Якуб Храповицкий заявил что скорей умрёт, чем сдаст крепость. Ближе к вечеру поляки предприняли вылазку, с целью уничтожить артиллерию, которою выставили на позицию для штурма. Вылазку успешно отбили, так что даже ранили пана Храповицкого возглавившего атаку. И выясняется поразительная вещь, что гарнизон не две трети состоит из наёмников: полк шотландцев, полк ирландцев, и внимание рота рейтар, та самая в которой начинал свою военную карьеру некий принц Иоганн Странник.

Д.Ю. Вот свезло так свезло!!

К.Ж. А когда стало известно, что жалование наёмникам полгода не выплачивали, государь сказал им что то вроде – «Послушайте уважаемые на Сигизмунде свет клином не сошелся, переходите ко мне, сразу вам и зарплата и соц. пакет и страховка медицинская». Ну и наёмники посовещались, мол вот ведь сразу видно приличный человек, герцог и царь в одном лице.

Д.Ю. Чего ж мы тут сидим дурака валяем?!

К.Ж. Ночью под утро восставшие наёмники открыли ворота, впустив русскую армию. Поляков и литвинов, кого убили кого в плен взяли. Крепость пала. Наёмники торжественно присягнули новому сюзерену, при условии сохранения прежних чинов и жалования. Ну а пан Храповицкий после того как оправился от ранения был отпущен без выкупа под честное слово не воевать против русского царя на русской земле. Забегая вперёд скажу, слово своё он сдержал.

Д.Ю. Ну что сказать – повезло.

К.Ж. Да, а вот ротмистру Кшиштофу Радзивиллу не повезло. Когда его пленили в бою под Вязьмой, тоже раненого, государь распорядился – «Пленника сего велю содержать прилично его роду и титулу». И бедный Кшиштоф шесть лет на киче, от звонка до звонка, пока после битвы Можайском пленных не обменяли по принципу всех на всех.

Д.Ю. Вот это поворот! А за что его так, сказал что то не то или сделал?

К.Ж. Не понятно. С Кшиштофом Иоанн Фёдорович даже не поговорил ни разу. С Радзивиллами вражды особой не было. Они кстати очень знатный и богатый род на Литве, все шесть лет слёзно умаляли – отпустите нашего родственника, а мы вам денег дадим, много. Нет не отпустили. Есть версия, что так как Радзивиллы тоже были имперские князья, пожалованные в 1518 г. Что для потомственного рейхсфюрста Иоганна Альбрехта III Странника из династии Никлотидов было просто возмутительно, что это за выскочки непонятные из дикой Литвы. И когда ему доложили, мол пленён имперский князь Радзивилл. Он такой – Имперский князь говорите? Ну ка посадите ка его в зиндан, и не выпускать ни за какие бабки.

Д.Ю. Будет сидеть, я сказал!!

К.Ж. Отпраздновав победу государь не мешкая, двинул войско к Смоленску, на соединение с Черкасским. Соединившись, приступили к осадным работам. Город окружили, траншеи рыли, ставили осадные батареи, с трёх сторон, по направлениям штурмовых ударов. Командовал инженерными работами Рутгер Ван Дейк голландец на русской службе. Ну а Иоанн Федорович заслал в Смоленск своё знаменитое предложение о сдачи - «Я у Смоленска. Три дня сроку на размышление. Сдадите город – воля. Первый выстрел – неволя. Штурм – смерть! Иоганн».

Д.Ю. Краткость – сестра таланта. А почему подпись Иоганн, а не Иоанн?

К.Ж. Так текст на латыни был. Кстати сохранился, находится в государственном архиве, историческая реликвия. На третий день осадных работ из Смоленска вышли парламентёры, имена их сохранились: хорунжий Николай Свенторжецкий пан Михал Неверовский и святой отец Войцех Калиновский. Их сразу спросили – капитулируете, нет, до свидания. Боярин Троекуров ляпнул что мол надо к ляхам послать гонца, дескать, дадим подумать недельку. Боярина велено было имать под стражу, сажать в железа и отправить в Москву на суд. Все поняли, шутки кончились, завтра штурм. Два дня артиллерия ломала стены. Тут надо пояснить, что крепость была частично разрушена штурмом войск Сигизмунда III в 1609-1612г. Восстановить то её восстановили но это были не каменные, а древо-земляные укрепления. Которые пушки и разнесли вдребезги – пополам. После чего началась атака, с трех сторон одновременно. Государь во главе немецких наёмников первым вошел в пролом и схватка закипела на улицах города. Стрельцы и казаки ещё рубились на стенах и в проломах, когда люди Михальского открыли ворота башни «Веселуха», откуда в город вошли рейтары Вельяминова. Стало понятно что битва за Смоленск выиграна, и защитники сдались на милость победителя. И это произвело просто колоссальное впечатление на всех. Когда польская армия за три года тяжелейшей осады с трудом взяла город. А здесь три дня штурма и всё, пожалуйте бриться. Причём кто? Москали которых гордые шляхтичи ссаными тряпками с 1609 г. гоняли. Как, вот как такое возможно?

Д.Ю. Понятно что всё дело в каком то жутком колдунстве.

К.Ж. Именно так и не как иначе. Прозвище «Мекленбургский дьявол» прочно закрепляется за Иоанном V Фёдоровичем. Итак, Смоленск освобожден, цели кампании достигнуты, военные действия прекращены. Часть армии, в основном поместная конница возвращается по домам. Часть – казаки и татары касимовские под командованием князя Мезецкого отправились в Литву крепче ударить, да позорить, как следует, чтобы они не о походе на нас думали, а о том, чтобы свои земли защитить. Князь Черкасский остался в Смоленске воеводой с половиной войска. Стены чинить, да город в порядок приводить. А государь, с небольшой армией в составе трёх конных полков рейтарского, драгунского и кирасирского, внезапно оказывается в Риге.

Д.Ю. Минуточку, ты ведь говорил, что кирасир по бюджету не потянули, откуда ж они взялись?

К.Ж. Это русских кирасир не потянули, повторюсь – правильных лошадей нет, правильных доспехов нет, оружия правильного нет, то есть нет вообще и не сделаешь, и не купишь ни за какие деньги. А в германии полторы сотни набрали спокойно в мекленбурге и померании. Тут такая ситуация – Рига крепость и порт в одном лице. И за всю историю существования ни штурмом, ни осадой взят её не удалось. Кроме единственного случая когда вся верхушка города и представитель польского короля, венденский воевода Кшиштоф Слушка, собрались на городской площади что бы судить и сжечь ведьму.

Д.Ю. Весьма уважаемый повод, для уважаемых людей собраться вместе.

К.Ж. Рига была очень благочестивым городом и ее жители никогда бы не потерпели в своих рядах служительницу врага рода человеческого. Однажды, они в своем религиозном рвении заподозрили, что в деревянную статую девы Марии, вселился злой дух. Подозрения эти были весьма обоснованны, данная статуя, по случайности упав в воду, имела наглость отказаться тонуть. А ведь всякому известно, что если брошенная в воду женщина не утонет, то она, вне всякого сомнения, предалась душой и телом сатане. Правда некоторые, слабые в вере, тишком поговаривали, что статуя и не могла утонуть, поскольку была деревянной, но им быстро заткнули рты. И статую девы Марии, повторяю Богородицы по нашему, сожгли на фиг.

Д.Ю. Рижани прекрасны. И метод толковый, необходимо взять на вооружение.

К.Ж. И вот, все в предвкушении, народ волнуется, дрова подтаскивает, советы дают как правильно костёр запалить с одной спички. И так увлеклись, что не заметили как рейтары и драгуны Странника окружили площадь, стражу разоружили, а сам государь подойдя к городскому магистрату сказал – «Господа город теперь мой с чем вас и поздравляю, поговорим о контрибуции».

Д.Ю. Про деньги – это правильно. Как говорил Иван Васильевич, в известном фильме, правда немного в другой ситуации – «…Как изловят – сразу на кол. Это первое дело, а уж опосля…».

К.Ж. На кол, к счастью или к сожалению, сажать никого не пришлось, потому как организовал данное аутодафе, куда собрали весь народ, почтенный магистрат города Риги барон Отто фон Буксгевден. А его сестра Мария Констанция фон Буксгевден, привезла государя в город в своей карете, ну и заодно провела его солдат сквозь городские стены.

Д.Ю. Так это что, измена в рядах?

К.Ж. Ну мы лютеране, а поляки католики, всё время воюют, всё время деньги клянчат на войну, воюют неудачно, Дерпт потеряли, из Москвы выгнали, Смоленск отобрали. Неприятные какие то, просто фу-у быть такими. А тут рядом шведы, единоверцы, и главное у них монополия на балтийскую торговлю с Россией. А так как поляков из России выперли, ну так нам с ними не по пути и надо уже что то решать. Схема простая: сдаём Страннику Ригу, а он меняет её на Карелу и Новгород. Напомню, что Рига – богатейший торговый порт, а Новгород разорённая Смутой земля на которой и чеснок толком не растёт. Дальше уходим под шведа, получаем долю в торговле на балтике и всё у нас будет хорошо. Вот примерно такие расчеты двигали рижскими нобилями. А ещё прямых улик нет, но есть гипотеза, озвученная историками Соловьевым Сергеем Михайловичем и Лурье Яковом Соломоновичем, что Иоанн V Федорович предложил рижанам шёлковую монополию. То есть весь шёлк из Персии продавать только в Риги или через рижских купцов. Не даром естественно, под видом контрибуции Рига выплатила Иоанну Фёдоровичу полмиллиона рейхсталлеров.

Д.Ю. Блин, а по бабкам это сколько будет, с чем можно сравнить.

К.Ж. По бабкам, ну представьте, подходит к вам человек и говорит – Я от Миллера, хотите «Северный поток 2», отдам не дорого, вот примерно столько и будет.

Д.Ю. Государство не обеднеет – забирайте.

К.Ж. И как водится, договор скрепили браком, Кароль фон Гершов капитан немецкой гвардии русского царя женился на девице Регине Аделаиде фон Буксгевден, дочери барона Отто фон Буксгевдена. Бедные, наивные люди, даже помыслить не могли, что их развели как чай в стакане. Что после обмена Риги на Новгород шведская монополия на Балтике рухнет, а в Россию устремятся немцы из Померании и Мекленбурга, голландцы, англичане. А шведов наоборот из Новгорода поставят на лыжи и в Москву пускать не будут.

Д.Ю. Куда вы все лезете? Москва не резиновая! А что с контрибуцией, забрали?

К.Ж. Конечно забрали и не только контрибуцию, но ещё и весь арсенал города Риги. Кстати с деньгами там такая петрушка приключилась. Ни кто не знает как Странник притащил в Москву четверть миллиона талеров в серебренной монете. На остальную часть суммы магистрат выписал чек в Фуггеровский банк. Но все равно денег было столько что загрузили бочками то ли восемь, то ли десять подвод. По одной версии доставил их в Москву, через литовские болота, Корнелий Михальский со своей хоругвью. А так как слухи про деньги дошли до поляков, то лисовчики с самим полковником паном Лисовским устремились в погоню. Гонялись они по болотам за Михальским, гонялись, да все там и сгинули. А пан полковник, в виде призрака, до сих пор бегает по этим болотам, ищет рижскую контрибуцию.

Д.Ю. Собаке - собачья смерть. Запоминайте дети, всех обмануть, ограбить, деньги и добро притащить домой. И не пропить, а потратить на всякое нужное – всё это и называется правильная внешняя политика.

К.Ж. Именно так, только два последних пункта – это уже политэкономия. Оставив комендантом города фон Гершова, государь, с небольшим отрядом решил навестить курляндскую родню. Герцог Курляндский и Семигальский Фридрих был женат на двоюродной сестре матушки нашего царя, Елизавете Магдалене Померанской. И когда маленький отряд в восемьсот всадников, для здешних мест величина не малая, торжественно вступил в Митаву, все буквально присели на измену.

Д.Ю. Ну показывайте чё у вас тут есть?

К.Ж. Не, не всё было очень пристойно. Задарили подарки герцогине, а у герцога Фридриха так между делом поинтересовались. Мой дорогой дядя, я тут воюю немного, но не с Речью Посполитой, нет. У меня частное дело к королю Сигизмунду и королевичу Владиславу. Мы там немножко не поделили русскую корону. Хотелось бы знать, что вы, как верный вассал Речи Посполитой, думаете по этому поводу? Герцог посмотрел на рейтар Странника, потом на своих стражников и сказал – «Знаете наверно я буду соблюдать нейтралитет. А если вы захотите ещё с кем нибудь в Речи Посполитой заключить нейтралитет, готов служить, не за дорого, посредником». При этом, другой рукой, в то же самое время слал панические письма великому литовскому рефендарию пану Гонсевскому, - «Мекленбургский дьявол» у меня дома, в Митаве. Он уже захватил и разграбил Ригу, пожалуйста сделайте хоть что нибудь.

Д.Ю. Какая паскуда - настоящий европеец! И что пан рефендарий сделал?

К.Ж. Он не мог ничего сделать, у него было слишком мало сил для этого. Доблестные шляхтичи не торопились вставать под знамена, а денег на наемников не было. Тех сил, что удалось собрать, едва хватало, чтобы отбивать нападения татар и казаков князя Мезецкого, посланных царем разорять Литву. Вернувшись из Митавы в Ригу, Иоанн Федорович после небольшого отдыха отправился в Швецию. Два корабля ему любезно предоставил ростокский купец Отто Райхе. Росток напомню – наследственное владение герцогов Мекленбургских.

Д.Ю. И этот купец как по заказу оказался в Риге в это самое время. Совпадение – не думаю!

К.Ж. В Риге остался гарнизон из трёх полков: рейтарского, драгунского, казачьего. Командовали ими Кароль фон Гершов и Никита Вельяминов. А сам государь с небольшой свитой прибыл в Стокгольм. Встретился с королём Густавом II Адольфом. Чуть позже из Ростока приехала Катарина Шведская и сыном Карлом Густавом. В результате этой встречи появилась принцеса Евгения.

Д.Ю. Царевна Евгения.

К.Ж. Да царевна Евгения. После чего в риксдаге Странник озвучил условия обмена Риги на Корелу и Новгород. Вкратце пункты договора такие. Москва получает назад все русские земли в границах бывших при Годунове, а кроме того остров Котлин, где имеет право построить любые укрепления кроме каменных. Шведы получают город Ригу и все окрестности, и мы заключаем военный союз против Речи Посполитой, в рамках которого обязаны предоставлять друг другу воинский контингент не менее как в пять тысяч ратников. Начались прения, кто то за, кто то против, как это часто бывает в демократических собраниях. А что бы депутатам легче думалось, в г. Тихвине возмущённые граждане перебили шведский гарнизон, под лозунгом валите в свою Швецию, у нас свой царь есть - православный.

Д.Ю. Вот это поворот! Я смотрю Иоанн Федорович к переговорам то подготовился.

К.Ж. При этих известиях в риксдаге начался полный разброд и шатания, смерть бунтовщикам – кричали одни. Это война – говорили те кто по умней – причём на два фронта, так мы и Риги не увидим и Новгород потеряем. И тут государь жестом фокусника выложил перед депутатами чеки фуггеровского банка на пятьдесят тысяч талеров. Депутаты посмотрели на чеки, потом друг на друга и сказали подписываем договор немедленно.

Д.Ю. Что, ты хочешь сказать, что в Швеции, в европейской стране была коррупция?

К.Ж. Уверяю она и сейчас есть и отлично себя чувствует. Но не будем отвлекаться, довольный Густав II Адольф усвистал в Ригу принимать дела, а князь Семен Буйносов отправился в Новгород следить за тем, как шведы будут выводить свои войска. Закончив дела, государь отдыхал в семейных объятиях, не подозревая как над его головой стремительно сгущаются тучи. Как феодальный владыка он всё сделал правильно. Отвоевал Смоленск, вернул Новгород, при помощи Риги столкнул лбами Швецию и Речь Посполитую. В самой Речи Посполитой посеял семена недоверия, при помощи герцога Курляндского и Семигальского. Но не учёл одного, что на политическую арену вышла новая сила – буржуазия.

Д.Ю. Те самые лавочники, которых так ненавидели братья Стругацкие.

К.Ж. Многие серьёзные люди поняли, что их банально кинули. Король получил Ригу, депутаты риксдага деньги, а мы скорое падение монопольной торговли на Балтике. А потому Странника надо грохнуть и все договора побоку. Остаемся в Новгороде – сохраним монополию, и Ригу. А с другим царем и разговор будет другой. Сначала по городу поползли слухи, что герцог-странник взял Ригу с помощью колдовства одной ведьмы, которую спас от костра. И что ведьма потребовала за сдачу города, что бы герцог портил монету и таким образом вредил добрым христианам! А еще говорили, что этот герцог привез огромную кучу серебра и теперь портит его в своем доме, подаренном ему покойным королем Карлом. Надо сказать, что в Стокгольме жил Иоанн Федорович как раз в этом доме, а не в королевском дворце. После отплытия короля Густова II Адольфа в Ригу, количество переросло в качество и грянул бунт. Мятежная толпа ворвалась в оный дом и полностью его разрушила. Правда ни ведьмы, ни серебра никто не нашёл, и это так всех растроило, что все тут же передрались.

Д.Ю. Нет такого преступления на которое не пошел бы капитал ради трёхсот процентной прибыли. Как у них рука то поднялась на венценосную особу?

К.Ж. Ну так 17 век. Через тридцать пять лет 30 января 1649г. в Англии королю Карлу I Стюарту отрубят голову те же самые лавочники Кромвеля. И все увидя что кровь королевская отнюдь не голубая, а красная, как у последнего нищего. А вот со Странником не множко не получилось. Самое грустное, ведь предупреждали его, - вокруг началась движуха не хорошая, вас хотят убить, будьте осторожны. Савва Калитин, русский офицер на шведской службе, предупреждал. Олле Юханссон, капитан над портом, предупреждал. Ни какой реакции, как Цезарь накануне мартовских ид. Ходил по городу без охраны, обедал в портовых тавернах. Хорошо хоть семью держал в королевском дворце под охраной. После окончания бунта они благополучно вернулись в Мекленбург.

Д.Ю. По всей видимости, на лицо головокружение от успехов. До добра не доводит.

К.Ж. Да-а. С немногочисленной свитой государь прорвался сквозь беснующуюся толпу в порт. И тут мушкетная пуля попала ему в бок. Панцирь выдержал, но видимо было повреждено ребро. В бессознательном состоянии Иоанн Федорович был доставлен на палубу «Святой Агнессы». Корабль отчалил, сперва в Ригу потом в Нарву.

Д.Ю. А что с бунтарями, поймали, наказали?

К.Ж. Повесели конечно, но так мелочь всякую. Основные фигуранты на тот момент избежав наказания, продолжали строить козни. Убить не получилась, так давайте денег дадим королевичу Владиславу Ваза. Он наймёт войска и вышибет Странника из Москвы, а с ним потом как нибудь договоримся. Олле Юханссон, капитан над портом, человек по должности очень осведомлённый, потому как знает кто куда поплыл, что повёз. Самому государю торговлей заниматься невместно, а потому весь товарооборот шёл через этого замечательного человека. И бизнес у Олле просто в гору попер адски. И он был в отчаянии, наблюдая всю эту движуху – щас благодетеля прикаструлять, и что опять жить на одну зарплату? И слал всё время доклады – мол вы там в Москве сидите и ничего не знаете, а епископ Глюк со товарищи, шашни водит с датчанами и с цесарцами, с графом Нойбиком в частности. И через него деньги засылают Владиславу, берегитесь.

Д.Ю. Олле был толковый, молодец.

К.Ж. Ну а государь вернувшись в Москву, сказал своим боярам исторические слова – «Войну мы выиграли, Смоленск и Новгород вернули. А вот Мир выиграть не получилось. А потому слуги мои верные, начинаем готовиться к новой войне». О которой мы и поговорим в следующий раз.

Д.Ю. Хочешь мира – готовься к войне! Отвал башки, Клим Санычь, отвал башки. Роешь на полный штык. А на сегодня всё. До новых встреч.

Глава 3

Можайская битва.

Дмитрий Юрьевич. Я вас категорически приветствую! Клим Александрович, добрый день.

Клим Жуков. Добрый день. Всем привет!

Д.Ю. Третья часть про царя Иоанна.

К.Ж. В третей части, как и обещали, мы поговорим о Можайской битве и о сопутствующих ей событиях. А начнём, по традиции, с обзора наших партнёров по опасному политическому процессу из ближнего зарубежья.

Д.Ю. Чего это они там затеяли?

К.Ж. О-оо, затеяли они столько, уж такое планов громадьё было, что просто диву даешься иногда, как наши предки ухитрялись всё это парировать. Итак, прошло пять лет после Смоленского похода. Катерина Карловна пребывает вместе с семьёй в Ростоке на должности великой герцогине Мекленбургской. В её свите присутствует не безызвестный епископ Глюк, развивший кипучую деятельность на ниве козней и интриг, служа посредником между шведской аристократией, королём датским Христианом IV и Фердинандом герцогом Штирии и королем Богемии, будущим императором Священной Римской Империи. Все эти достойные люди, единые в некоторой неприязни к русскому царю, решили снять Странника с должности великого герцога Мекленбургского и лишить его тем самым, наследственных владений. Под предлогом того, что герцогский титул Страннику утвердил император Рудольф II, известный сумасшедший. А значит титул не действителен. Таким образом герцогская корона уходит к родственнику датского короля Ульриху светскому епископу Шверинскому. За одно через графа Хотека заслали денег королевичу Владиславу Ваза, на наём армии. С расчётом что тот выбьет Иоганна из Москвы, и царь и герцог опять превратится в бродягу-странника.

Д.Ю. Я смотрю серьёзно к делу подошли.

К.Ж. Несомненно, но эта публика даже не подозревала, что вся их движуха уже взята на карандаш, грамотно изложена и направлена куда следует. И скоро в Росток прибудет барон фон Гершов полковник царской гвардии. Он представит ко двору Катарины Шведской свою жену Регину Аделаиду в девичестве фон Буксгевден, сформирует кампанию наемников, под охраной которой Катарина Карловна отправится в Россию. Ну и заодно арестует епископа Глюка. Впоследствии его будут судить по обвинению в измене и оскорблении величества, расстрельная статья кстати.

Д.Ю. Да-аа, скока верёвочка не вейся, а ЧеКа не дремлет.

К.Ж. Под Ригой продолжалось противостояние поляков и шведов. Ну как продолжалось, ляхи постоят в осаде пока деньги не кончатся, и не начнётся боевой понос, после чего осада снимается. Свеи им вслед, со стены дули крутят и кричат непристойности. А через какое то время всё повторяется. Ну и иногда польско-литовская конница громила мелкие отряды противника в Шведской Ливонии, а те брали реванш при попытке штурма крепостей. Так же продолжались пограничные стычки с москалями, в частности пан гетман Ходкевич в начале 1617г. послал отряд парнавского старосты пана Яна Кишки в рейд по вражеским тылам и, тот дойдя до Стародуба взял его штурмом, уничтожив целиком весь гарнизон.Этот успех настолько воодушевил сейм, что радные паны вновь заговорили о московитской слабости. А ещё подоспели деньги из империи с графом Хотеком, на которые стало можно нанять армию.

Д.Ю. Надо же как попёрло то, одно к одному.

К.Ж. Цесарцы денег дали с условием, что после окончательного решения восточного вопроса, Владислав предоставит нанятую армию для нужд империи, конкретно для войны в Богемии с Фридрихом Пфальцским. Но это ведь будет потом! А пока «Избранный Московский царь» , как именовал себя королевич, занят подготовкой к походу на Москву. И среди прочего он приказал задержать посолов царя Иоанна Фёдоровича, обвинив в шпионаже. Думный дьяк Родион Ртищев, и сын боярский Алексей Лопатин, пытались очередной раз договориться о мире, а угодили под арест. Ох зря он это сделал, потом этот арест сильно скажется на результатах Можайской битвы. Но об это позже.

Д.Ю. И какие же силы удалось собрать Владиславу?

К.Ж. Конницы почти восемнадцать тысяч, двенадцать хоругвей гусар, да еще рейтары, плюсшесть тысяч венгерской и немецкой пехоты. А сверх того гайдуки, да обозные, да слуги.

Д.Ю. Всякая сволочь.

К.Ж. Да всякая сволочь, и того не менее двадцати пяти тысяч бойцов.

Д.Ю. Солидно, а что же шведы, союзники наши вот так спокойно смотрели на всю эту ораву?

К.Ж. Нет конечно, увидев всю эту ораву шведы тут же заключили перемирие с поляками, впрочем на очень льготных условиях. Тут сыграло и то что шведов сильно подвинули на Балтике всякие голландцы и англичане. А выход к Волге они не получили, и беспошлинной торговли с Персией не получили, и с Новгорода и Карелы их выставили. Сплошные убытки, за шо кровь проливали? И подозревали, что во всех этих бедах сильно виноват некий герцог и царь Иоганн Странник. Ну так натравить на него ляхов, це ж милое дело. Глядишь, в следующий раз сговорчивей будет.

Д.Ю. Какая прелесть. И эти люди запрещают нам ковыряться в носу. Так, так, значит разругались со шведами напрочь?

К.Ж. Зачем же? Шведы нужны были как противовес датчанам. Ну и торговля опять же продолжалась. В Москве появляется шведское посольствоГеорга Брюнно с просьбой позволить купить 50 тысяч четвертей хлеба, 75 тысяч четвертей ржи, 4 тысячи четвертей проса, 200 бочек смолы и селитры, «где и сколько сыщут», – все без пошлины. (хоть и сдвинутые немного в времени но события реальные:в 1626 и 1630 году Густав-Адольф посылал в Московию посольство – дворянина Юрия Бенгардта и Александра-Любима Дементьевича Рубцова, именно с этими целями). Эту коммерческую схему Густав-Адольф поставит на регулярную основу. Его эмиссары скупали дешовый хлеб здесь, и за дорого продавали в Европах.

Д.Ю. И на эти два процента и жили.

К.Ж. Не просто жили, а ещё и армию содержали, не обращая внимания на брюзжание депутатов риксдага. Дальше, в 1617 году Англия и Голландия посылают в Московию послов, пытаясь выступить посредниками в заключении мира с Польшей, они надеются на то, что Московия откроет им дорогу в Персию по Волге (а оттуда недалеко и до Индии…).

Д.Ю. Губа не дура, я смотрю.

К.Ж. Ну не даром, не даром. Представитель английской московской компании баронет Джеймс Барлоу поставлял через Архангельск товары согласно спискам составленных с немецкой педантичностью, лично государем. Там мушкеты, порох, свинец, олово, а также медь, железо и ткани. Списки сохранились, некоторые выставлены в Эрмитаже на всеобщее обозрение. Историки очень любят работать с ними, так как читая их всегда понятно сколько, чего, по какой цене, и на что пойдёт матчасть. Нанятые в Голландии корабелы, построят в Казани галеры для будущего Каспийского флота. Поначалу была мысль строить корабли силами русских мастеров с Белого моря, но поразмыслив,пришли к выводу, что карбасы предназначенные для плавания во льдах северных морей не слишком подходят для жаркого Каспия.

Д.Ю. Не плохо, это для персидской торговли?

К.Ж. Для неё. Иоанн Фёдорович действительно много сил и средств вложил в компанию по торговле с Персией. Первым делом были один за другим восстановлены разрушенные за время Смуты волжские городки-крепости Самара, Царицын, Саратов и построены новые. Денег и войск для гарнизонов ушла просто прорва, тем более что строительство каждого приходилось сопровождать военной экспедицией против осмелевших ногайских ханов. Кстати, большой вопрос получилось бы с ними справиться, если бы не калмыки, ударившие Большой Ногайской орде в спину. Калмыцкие тайши расселившиеся со своими родами в приволжских степях охотно вступали в русское подданство.Но как бы то ни было, а торговля по Волге оживилась, поскольку купцы стали куда меньше тратиться на охрану. Право на беспошлинную торговлю с Персией, кстати, все-таки дали – в 1620 году – голштинским купцам на 10 лет. Следующим шагом была посылка большого посольства в Персию на предмет заключения торгового договора. Очень характерна такая вот история: как персидский шах Аббас заставил русских услышать претензии, которые высказывали много раз и европейцы. В 1616 году в Персию, к шаху Аббасу, ездило посольство – князь Михаил Петрович Борятинский, дворянин Чичерин и дьяк Тюхин. Шах велел явиться к нему младшего и по возрасту, и по чину дьяка Михаила Тюхина и заставил его выслушать весьма сильную речь. (события реальные только произошли на два года позже в 1618г.)

Д.Ю. Позвольте я озвучу - «Приказываю тебе словесно к великому государю вашему, и ты смотри ни одного моего слова не утаи, чтоб оттого между нами смуты и ссоры не было; я государя вашего хотенье исполню и казною денежною его ссужу, но досада мне на государя вашего за то: когда послы мои были у него, то их в Москве и в городах Казани и Астрахани запирали по дворам, как скотину, с дворов не выпускали ни одного человека, купить ничего не давали, у ворот стояли стрельцы. Я над вами такую же крепость велю учинить, вас засажу так, что и птице не дам через вас перелететь, не только птицы, но и пера птичьего не увидите. Да и в том государь ваш оказывает мне нелюбовь: воеводы его в Астрахани и Казани и в других городах моим торговым людям убытки чинят, пошлины с них берут вдвое и втрое против прежнего, и не только с моих торговых людей, но и с моих моих собственных товаров, и для меня товары покупать запрещают: грошовое дело птица ястреб, купил его мне мой торговый человек в Астрахани, а воеводы ястреба у него отняли, и татарина, который продал ястреба, сажали в тюрьму, зачем продавал заповедный подарок! Вы привезли мне от государя своего птиц в подарок, я из них велю только вырвать по перу, да и выпущу всех – пусть летят, куда хотят. А если в моих землях мои приказные люди вашего торгового человека изубытчат, я им велю брюхо распороть». Что тут скажешь – предъява серьёзная. Как реагировали?

К.Ж. Тут ещё такой момент интересный, думный дворянин Минин в думе боярской одновременно с этим озвучил жалобы слёзные посадских на царских воевод, поставленных на кормление. Потомки удельных князей, оказавшись в провинциальных городах на хороших должностях, решили, что настало самое время, чтобы поднять бабло, тем паче, что практически полное отсутствие внятного законодательства открывает самые радужные перспективы для подобного бизнеса. Например курский воевода Юрий Татищев торговых гостей в клетку сажал и голодом морил, пока их родные не выкупили.

Д.Ю. Этож уголовщина.

К.Ж. О-оо, с уголовщиной на руси тогда всё было в порядке. В это самое время под Москвой подстрелили иеромонаха Мелентия ректора Славяно-Греко-Латинской академии, едва выходили.

Д.Ю. А кто его так, коллеги?

К.Ж. Непонятно, толи гоп стоп обычный, толи ещё что, рассказывали, мол будущий бунтовщик князь Телятевский, замыслив мятеж супротив государя, в злобе своей пальнул в православного священника. А под Кукуем – немецкой слободой, был убит и ограблен фон Визин, офицер царской гвардии. Но это что, незадолго до Смоленского похода окольничий Борис Салтыков, известный нам своим местничеством с Бутурлиным попался на банальном гоп стопе. Заехал со своими боевыми холопами на подворье полуголовы стременного, стрелецкого полка Анисима Пушкарёва, с целью грабежа. Но не рассчитал, что подворье то находилось в стрелецкой слободе. Даже не понятно, видимо кукушка от безнаказанности совсем съехала. Стрельцы услыхав выстрелы и звуки боя, привычно похватали сабли, ружья и набежав с тылу во двор своего полуголовы, убили Бориску до смерти.

Д.Ю. Если парень начал безобразничать и его сразу не пристрелить, он так ничего и не поймёт.

К.Ж. Так он не один такой, все такими были, ловкие, умелые как ниндзя, вооруженные до зубов, с боевой группой за спиной. Не удивительно, что чувствовали себя так уверенно. Пришлось их немного огорчить. Конкретно по Салтыковым, - весь род угодил в опалу с конфискацией движимого и не движимого имущества. Михаил Салтыков брат Бориса сдриснул в Литву к Владиславу.

Д.Ю. Небось плакался всем, как жутко его яркую, неординарную личность, с братом угнетали в тоталитарной Москве. Могу с уверенностью сказать, что в благословенной Европе ничего подобного, типа казнокрадства и сопутствующей ей уголовщины, отродясь небывало.

К.Ж. О-оо! Есть потрясающая история, произошедшая в среднегерманских землях примерно за пятьдесят лет до описываемых событиях. В Хоккенхайме, это торговый город на реке Марта, зарезали некого Якоба Ферье, который по некоторому совпадению оказался доверенным лицом курфюрста Карла фон Ребенрее. Так как герцог был добрый католик, то следственный комитет составили из солдат, чиновников и церковной инквизиции. И мгновенно нарыли, что в Хоккенхайме действует организованная преступная группа, именуемая в простонародье шайка, во главе которой стоял местный бургомистр господинфон Гевен. Рэкет, казнокрадство, вымогательство, работорговля, проституция, разбой, уклонение от налогов, полный набор.

Д.Ю. Веселились от души.

К.Ж. По протоколу грохнули и ограбили за 20 лет напряжённой работы, около 150 купцов, помимо остального. Бургомистра задержали, но он незаметно, по военному заслал бабок обер-прокурору Вильгельму Георгу Сольмсу, графу Вильбург, фон Ребенрее который был родным и единственным дядей принца Карла, герцога и курфюрста Ребенрее.

Д.Ю. Ай молодца!

К.Ж. Заодно сундук серебра подогнал и церковникам. Видать прокурор с инквизиторами посовещались: жалко терять, хороший ведь специалист, талантливый управленец и организатор, великолепный бизнесмен, и тот сразу ловко перешел и разряда обвиняемых в разряд потерпевших.

Д.Ю. Потерпевших от кого, от купцов зарезанных? Волки кто съел овцу? Она сама напрыгнула (двойной сатанинский хохот).

К.Ж. Нет там всё хитрее было. В городе был женский монастырь - приют, прецептория ордена святой Евгении. Ну и объявили народу, мол сидели в том монастыре ведьмы и бургомистра околдовали. А потому суд города Хоккенхайма и Трибунал святой Инквизиции постановили, что хоть бургомистр и вор был, с ведьмами водился, знался с ними в похоти, но делал он всё это от колдовства, что на него наложено было. А так как нет человека, что перед колдовством устоять может, в том и святые отцы свидетели, то бургомистра смертию не казнить, а взять его имущество. В том ему и кара будет. (Это кто не в курсе – цикл «Инквизитор», «Хокенхаймская ведьма» автор Конофальский Борис. Годная вещь - рекомендую).

Д.Ю. А с монашками что?

К.Ж. А что с монашками, спалили конечно, у них сундуков с серебром не оказалось. Для кучи ещё и кого то из гражданских девушек прихватили. Не мелочились тогда с этим, про феминизм ничего не знали, а если бы кто и рассказал, в жизни бы не поверили.

Д.Ю. Немедленно вспоминается анекдот, когда инквизитор командует – Сжечь ведьму! А ему возражают – Она ведь красивая. Хорошо – соглашается инквизитор, - но потом всё равно сжечь! (двойной сатанинский хохот)

К.Ж. Но вернёмся в Россию, по решению Земского собора было объявлено, что подати во всех городах, посадах, волостях и погостах, не исключая и удельных, будут собирать старосты и целовальники, коих надлежит выбрать из числа местных жителей и со всеми областями заключить уставные грамоты, дабы управлялись без царских наместников и волостителей. Вот такая реакция была в целом, короче отодвинули аристократию от государевой казны.

Д.Ю. Здравое решение, особенно мне нравится про конфискацию. Не плохо бы и сейчас применять.

К.Ж. Кстати историк Иловайский Дмитрий Иванович, автор пятитомной «Истории России» утверждал, что именно это решение послужило основной причиной мятежа князя Телятевского.

Д.Ю. Как говорил Макиавелли - «Люди скорее простят смерть отца, чем потерю денег».

К.Ж. И вот в разгар этих событий в Москву прибыл гонец Истома Гуляев, из Смоленска от воеводы князя Прозоровского. Воевода докладывал, что королевич Владислав прибыл в Литву и собирает войско, а он сам с восьмитысячным гарнизоном готовится к обороне.

Д.Ю. Покой нам только сниться. С численностью польских войск мы ознакомились, а что известно за наших?

К.Ж. На тот момент у нас в наличии было: полторы тысячи драгун, две тысячи рейтар, две с половиной тысячи тяжёлой кавалерии, куда входили мекленбургские кирасиры. Двенадцать тысяч пехоты, - куда входили Мекленбургский полк, где служили выходцы из Мекленбурга и Померании, и шесть стрелецких полков. Шестьдесят полевых орудий артиллерии. Это не считая дворянского ополчения и татар с казаками. Не будучи обременено большими обозами, русское войско спешным маршем выдвинулось к Можайску. Заранее зная, откуда грозит опасность, создали значительные запасы продовольствия и военного снаряжения в Смоленске, Можайске и других крепостях, так что армия могла спокойно между ними маневрировать.

Д.Ю. То есть все понимали, что война неизбежна и готовились.

К.Ж. Да, несомненно. Причём тактика была выбрана, довольно примитивная. Предполагалось, что Владислав попытается взять Смоленск, завязнет в осаде, тут то наши войска, не связанные обозами, а значит имеющие большию свободу манёвра, ударят с тыла. Таким образом повторив победный бой под Калугой, когда разгромили отряд пана Яна Корсака, в прошлой Смоленской кампании.

Д.Ю. Не надо умничать. Есть рабочая схема, по ней и будем действовать.

К.Ж. Как оказалось рабочая схема на этот раз не сработала. Прибыв под Можайск государь Иоанн Фёдорович узнал что поляки отказались от осады Смоленска. Блокировав его небольшим отрядом, основной массой войска движутся к Москве. Более того на соединение с ним идут двадцать тысяч запорожских казаков во главе с гетманом Сагайдачным.

Д.Ю. Те самые православные казаки, под командой католика, идут убивать православных людей?

К.Ж. Убивать и грабить. Тут важно расставить приоритеты. Раскиданные по всей линии малочисленные русские гарнизоны не смогли удержать противника и запорожцы прорвались в пределы царства разоряя все на своем пути. Города Ливны, Рыльск, Путивль были взяты сходу и преданы огню и мечу. Елец, Зарайск и Данков смогли отбить первый приступ, после чего враги двинулись дальше. Воевода князь Волконский пытался помешать переправе Сагайдачного через Оку, однако, после измены служивших у него казаков, потерпел поражение и заперся в Коломне. Коломну запорожцы осадили, дважды штурмовали стены города, но ратники Волконского успешно отбили их атаки. А когда стало известно, что войско королевича встретилось под Можайском с армией царя, отряды запорожцев встали, ожидая результатов сражения.

Д.Ю. Блин, всё как в анекдоте: Микола пишли кацапов бить.- А ежли вони нас.- А нас то за шо? (двойной сатанинский хохот)

К.Ж. Надо пояснить, что историк Иловайский Дмитрий Иванович в своей книги «Смутное время Московского государства. Эпоха Иоанна V Фёдоровича», напрямую связывает манёвры польского войска с боярским заговором, вылившимся в мятеж князя Телятевского.

Д.Ю. То есть Владислава на Москве ждали?

К.Ж. Не просто ждали, а с нетерпением. Среди заговорщиков ходила грамотка от Владислава, где он обещал, - лучших людей не ущемлять, порядков новых не заводить, править по старине, православия не ущемлять, и в том он крест целует. И всё боярство заговорило, мол ляшские и литовские князья и магнаты живут вольно и утеснений никаких не ведают от круля своего. Пусть и у нас тако будет,а делами заправлять боярская дума будет, да безо всякого Земского собора.

Д.Ю. Вот когда читаешь подобное, понимаешь, что ох не доработал Иван Васильевич, ох не доработал. 3-4 тысячи казнённых, согласно синодику опальных, просто капля в море. Всех под нож. А что же Иоанн Федорович, в курсе был подобных настроений?

К.Ж. Абсолютно в курсе. Когда воевода можайский Дмитрий Михайлович Пожарский сказал государю, что не надо было идти навстречу полякам. Следовало дождаться их у стен Москвы и обороняться там. Иоанн Федорович ответил, мол его бы тогда бояре в спину подстрелили, и ворота Владиславу открыли, а потому драться будем здесь.

Д.Ю. Князь Пожарский получается был воеводой в Можайске, интересно.

К.Ж. Ну Иловайский утверждал, что князь Дмитрий Михайлович и был настоящим творцом победы под Можайском. Впрочем как и у поляков командовал всем опытный гетман Ян Кароль Ходкевич, а не королевич Владислав. Хотя и то и другое мнение довольно спорно. Как бы то ни было, стали готовиться. Узнав, что силы Владислава и Ходкевича куда больше тех, что ожидались, решили встретить их у Можайска и измотать в сражениях. В поле их конница, конечно, страшная сила. Однако если окружить лагерь полевыми укреплениями, ее можно не опасаться. В то время, укрепленный лагерь обычно представлял собой большой бивуак, окруженный возами вагенбурга. Его и поставили на самой верхушке Барыкина холма. Внешнее кольцо укреплений состояло из острожков, прямоугольных редутов. Вал, перед валом – ров, на валу частокол и батарея полевых орудий. Между редутами довольно широкие проходы, достаточные для проезда четырех всадников бок о бок. Чтобы сквозь них не прорвался враг, в глубине рогатки и пушки, заряженные картечью. Если понадобится их можно будет быстро убрать и атаковать противника. К тому же если дела пойдут плохо, крепость может прийти на помощь Гуляй-городу, и наоборот.

Д.Ю. То есть решили встать в глухую оборону?

К.Ж. Не совсем. Пока основная армия занималась укреплениями, авангард в составе стрелецкого стременного, драгунского и рейтарского полков,при двенадцати пушках конной артиллерии, под командованием государя, совершил рейд к Вязьме. Вяземский воевода Григорий Валуев перешел на нашу сторону вскоре после Смоленского похода.В Литве благодаря богатому боевому опыту и воинским талантам русский воевода был в чести. Но вот, бросил все и вернулся, причем вместе со своим отрядом. Получив назад свои вотчины, весьма успешно служил на засечной линии.Несколько раз был награжден за то, что громил мелкие банды крымцев, впоследствии был пожалован воеводой в Вязьму.Он и стал инициатором засадной тактики на пути польско-литовских войск. Перед наступающим войском противника гарцует небольшой отряд, изображающий из себя разведчиков или просто заблудившихся. Те, разумеется, настороже и посылают, скажем, сотню кавалеристов избавиться от соглядатаев, но едва та бросается за удирающим разъездом, как на нее наваливаются две сотни. Враги, опешив от наглости, посылают в бой полк. Добравшись до места боя, он попадает под удар двух полков и так может продолжаться довольно долго. У казаков такой прием называется «вентерем». Пока поляки гонялись за Валуевым, русские войска заняли позиции в лесу недалеко от предполагаемого места переправы. Ходкевич загнав Валуева в крепость, приказал выставить небольшой заслон и продолжать движение. Через один из притоков реки Вязьмы навели наплавной мост. Речка была в этом месте невелика и неглубока, однако берега с обеих сторон были очень крутыми. Польско-литовский авангард, после разведки, перешел на наш берег и, окружив место ночлега возами, занял круговую оборону. Всего переправилось около пяти тысяч войска при четырех больших пушках и десятке мелких. До темноты всей армии переправиться не удалось. К авангарду присоединились только несколько баталий венгерской пехоты, а основная часть войска заночевала на западном берегу. Ночью, нашим удалось при помощи плота и бочонка пороха заминировать мост.

Д.Ю. Сразу вопрос, что бы подорвать мост требуется некоторое количество динамита или тротила, уж как в великую отечественную наши партизаны с этим намучились. Бочка с порохом – не маловато ли будет?

К.Ж. Ну наплавной мост - это не инженерное сооружение из железобетона и углеродистой стали. На лодки погрузили пустые бочки, сверху настил и по нему акуратно переправляемся. Достаточно разрушить одну две лодки и всё. Переправа не возможна. Что и произвели на рассвете, взорвав мост, и одновременно с этим атаковав польский вагенбург с двух сторон. Конные артиллеристы, развернув пушки дали залп практически в упор, разбив ядрами несколько возов, а стрельцы и драгуны ворвались в лагерь. Противник оказался деморализован внезапностью нападения. А самые сообразительные поняли, что удержать вагенбург не получится, вскочив на коней, попытались прорваться. Рейтары Никиты Вельяминова безжалостно вырубили их в жаркойсхватке. Пленных практически не брали, из пяти тысяч выжило пятьсот человек. Взяли помимо других трофеев полтора десятка пушек. Виктория полная, причём на глазах у изумлённой польской публики.

Д.Ю. А с того берега смотрели и зубами скрипели в бессильной злобе.

К.Ж. Теперь я предлагаю не много отвлечься, на романтик составляющую нашей истории. Которую бесподобно изложил незабвенный пан Энрике наш Санкевич в романе «Затоп», заодно обнародовав истинные причины данной войны.

Д.Ю. Так так, интересно, что же он там поведал?

К.Ж. О-оо, сюжет там такой, закачаешься. Итак, королевич Владислав Ваза вступил в пределы Московского царства с целью - заключить мирный договор.

Д.Ю. Ага, а двадцать пять тысяч, это что у него свита такая была?

К.Ж. Ну во первых, не двадцать пять, а сорок пять, если считать и запорожцев. А во вторых, не забывай что творил пан Санкевич в XIX веке, когда Гоголь Николай Васильевич уже всем рассказал байку про сорок тыщ одних курьеров. И для шляхетской гордости упомянуть меньшее количество, это же будет стыдно. Тем более и по историческим хроникам совпадает.

Д.Ю. Лады с количеством разобрались, что же там дальше, на каких условиях мир планировался?

К.Ж. Условия там тоже были исторически правильные. А именно пан Санкевич взял за основу мирный договор между кузенами Владиславом Ягеллоном крулем польским и Витовтом Кейстутовичем великим князем литовским. Эти достойные люди постоянно то резались друг с другом, то мирились и резались с Тевтонским орденом, то опять сорились, то опять мирились. В 1392 году в Острове было подписано, а в 1401 году в Вильно подтверждено соглашение, по которому Витовт был признан пожизненным правителем Литвы (фактически великим князем). Но только пожизненным, без права передачи титула! Витовт умирает — и власть в Великом княжестве Литовском опять переходит к Ягелло. В документах Витовта называют великим князем (magnus dux), а Ягелло — верховным князем (supremus dux).

Д.Ю. Об этих событиях мы подробно рассказывали в обзоре про битву при Ворскле (ссылка прилагается).

К.Ж. И в романе всё вот один в один, так же заключили мирный договор, разграничили территорию, о титулах договорились: Владислава именуют «Избранный Московский царь», а Иоганна «Царь и великий князь».

Д.Ю. Сразу вопрос, насколько реальным мог бы быть подобный договор?

К.Ж. Абсолютно не реальным. То есть в XIV и XV веке это да, но в XVII веке увы. Как сказал в похожей ситуации Борис Годунов, в романе Юрия Фёдорова «Ложь», - «Власть не полтина, пополам не разрубишь».

Д.Ю. Годунов в таких вещах разбирался. Так так и что же дальше?

К.Ж. И всё вроде бы хорошо, но тут внезапно, во время дружеского банкета, который организовали что бы спрыснуть сделку, высокие договаривающиеся стороны посетила прекрасная панна Агнешка Карнковская дочь бывшего дерптского воеводы, в которую молодой королевич был влюблен без памяти. А известный своим сластолюбием,Иоганн Альбрехт III Странник немедленно потребывал предоставить ему барышню для известных действий.

Д.Ю. Вах, Ларису Ивановну хочу!!

К.Ж. Естественно государю ответили категорическим отказом. «А-аах так, - вскричал уязвлённый в лучших чувствах царь – Орда на конь!» - в романах пана Санкевича трусоватые русские воевать не умеют, поэтому русскому царю служат татарские орды и немецкие наёмники.

Д.Ю. Солдатушки – ребятушки, нашему царю показали фигу. Умрём все до последнего!

К.Ж. Вернее убьём всех до последнего. На рассвете Иоганн во главе своих опричников атаковал польский лагерь, убил пять тысяч человек и похитил панну Агнешку. Помутившийся от горя разумом Владислав скомандовал «Вперёд, в погоню!», настиг беглецов под Можайском, где и состоялась жуткая резня, унесшая из жизни цвет польского рыцарства.

Д.Ю. А я говорил, всё зло от баб!

К.Ж. Сама же панна Агнешка, пришедшая в ужас от этого кровавого безумия, воззвала к помощи очередного своего поклонника пана Яна Корбута, - «Увези меня и я вся твоя, видеть не могу этих венценосных упырей». И доблестный шляхтич, пока шла битва, выкрал панну Агнешку из кровавых лап «Мекленбургского дьявола», после чего смело и решительно дал стрекоча. Увёз её к себе в имение, женился, детей она ему родила, вообщем всё хорошо закончилось.

Д.Ю. Как вам сюжет? Честно? Честно. Гениально! Пан Санкевич, глыба и матёрый человечище. Просто моё почтение.

К.Ж. Несомненно, правда русофоб был, но увы совершенных людей не бывает, ну кроме нас с тобой конечно же.

Д.Ю. И ещё, немножко Дементия. Дементий не спишь там?

Дементий. Нет!

Д.Ю. Хорошо. Продолжаем?

К.Ж. Да, мы остановились на разгроме польского авангарда под Вязьмой. На следующий же день после возвращения царских полков под Можайск, показались передовые отряды, а за ними и вся польско-литовская армия. Увидев укрепленный лагерь противника, Ходкевич приказал остановиться и ставить табор.

Д.Ю. What is it табор?

К.Ж. Ну так это Гуляй-город или вагенбург – укреплённый лагерь.

Д.Ю. Без цыган, нет?

К.Ж. Не, не, хотя может и были наверное, цыгане в польском лагере, но никакой роли не сыграли.

Д.Ю. Поэтому и проиграли, ибо противодействие цыган – страшная сила. (двойной сатанинский хохот)

К.Ж. Утром, помолившись перед боем в кругу ближников своих, государь надиктовал завещание. Текст сохранился, историческая реликвия, хранится в госархиве.

Д.Ю. Позвольте озвучить. «Я, Божьей милостью, царь всея Руси и протчая и протчая и протчая, Иван Федорович, известный до восприятия святого крещения, как великий герцог Мекленбурга, Иоганн Альбрехт из рода Никлотингов, находясь в трезвом уме и полной памяти, сим объявляю: Если всемилостивейший Господь не попустит пережить мне этот день, то я, завещаю все свои владения, титулы и средства в Священной Римской Империи Германской нации, моему сыну принцу Карлу Густаву Мекленбургскому. Из этих средств, ему надлежит выделить в качестве приданого моей дочери принцессе Евгении сумму в двадцать тысяч гульденов единовременно, а также ренту в пять тысяч гульденов ежегодно. Помимо этого, наша дочь получает пожизненное право проживать в любом замке нашего герцогства по своему выбору. Помимо того, ему надлежит позаботиться о Кларе Марии Рашке, воспитаннице моей матушки герцогини Клары Марии Бауншвейг-Вольфенбютельской, Мекленбург-Стрелицкой,урожденной принцессе Померанской, которую я признаю своей дочерью и объявляю принцессой крови Мекленбургского дома. После замужества означенной принцессе Кларе Марии в качестве приданого должна быть выплачена сумма в десять тысяч гульденов единовременно и пожизненная рента в тысячу гульденов. Что же касается, престола Русского царства, то для наследования его нашему сыну надлежит немедленно прибыть в Москву и принять там святое крещение, ибо в православной стране не может быть не православного монарха. До достижения им возраста совершеннолетия, завещаю управлять государством регентскому совету из следующих персон: Боярина Ивана Никитича Романова, боярина князя Дмитрия Мамстрюковича Черкасского и боярина князя Дмитрия Михайловича Пожарского. Воспитателем сына назначаю окольничего НикитуИвановича Вельяминова». Вот человек стоит перед лицом смерти, отдаёт последние распоряжения. Понимая, что сейчас бой, противник серьёзный и чем всё закончится большой вопрос.

К.Ж. Пока русский царь занимался составлением завещания, из польского лагеря стали выходить и строиться войска противника. Полк за полком, хоругвь за хоругвью, конные к конным, пешие к пешим. Отдельно гусары, отдельно казаки, отдельно наемники.

Д.Ю. Минуточку. Откуда у поляков взялись казаки? Запорожцы ведь остановились по Коломной.

К.Ж. Не надо забывать о социальном расслоении, и если в Речи Посполитой присутствует богатейшая магнатерия, то присутствует и нищая, так называемая загондовая шляхта. Денег у этой голи перекатной, нет или очень мало, на гусарское снаряжение и вооружение не хватает. Зато хватает на казачье снаряжение, то есть конь да сабля. Вот такие хоругви, укомплектованные загондовой шляхтой и называют казачьими. То, что вражеское воинство готовится к бою, не осталось незамеченным. Стрельцы и пушкари в острогах тоже заняли свои места, а за первой линией укреплений построилась обученная по-немецки пехота. Царь выехал к первой линии русской армии одетый в свой старый рейтарский доспех. И все историки, впоследствии дружно отметили аналогию с Дмитрием Донским, который тоже встречал Мамая в простом доспехе, в рядах передового полка.

Д.Ю. Есть мнение, что в этом присутствует глубокий смысл. Вот я, вот враг, враг очень страшный и возможно, возможно меня сейчас убьют. А так как я фигура сакральная, для своей армии, то смерть моя равна поражению. А значит одеваем простой доспех и встаём в ряды. И пока там хотя бы один воин мечом машет, значит князь или царь жив, всё в порядке, продолжаем биться дальше.

К.Ж. Несомненно и это то же. Наконец в польском войске затрубили трубачи, затем ударили барабаны и польская пехота двинулась вперед. Наш левый фланг почти упирался в стены Можайского кремля. Там наступление обозначали несколько пеших хоругвей выбранецкой пехоты, и остатки венгров, уцелевших после погрома под Вязьмой. В центре удар нанесли немецкие наемники вооруженные пиками. Правый фланг упирался в гряду холмов, атаковать там было неудобней всего, тем паче, что высоты заняты острожками с артиллерией. А еще за этими холмами прятался только что подошедший из Москвы полк легкой поместной конницы. Командовал этим полком князь Петр Пронский. Тем временем французские артиллеристы под прикрытием наступающих терций подтащили несколько пушек.Каждый из выбранецких пехотинцев, тащил на плечах мешок набитый землей. Из этого своеобразного материала они довольно быстро устроили баррикаду или вал, за которыми и были установлены пушки. Командовавший ими месье де Мар, лично проверил наводку у каждого орудия и лишь после этого приказал открыть огонь. Одно ядро угодило в частокол, раскидав в разные стороны и колья и прячущихся за ними стрельцов. Приободренные пушкари продолжили расстрел редута.Наши пушки несколько раз отвечали. Пару ядер застряли в мешках с землей, еще несколько долетели до немецкого строя, убив и покалечив десятка полтора пикинёров. Наконец, одно из посланных де Маром ядер угодило в пороховой погреб редута, произошел взрыв, расположенные в редуте пушки тут же замолчали, де Мар приказал перенести огонь на соседний редут. Тот вскоре тоже замолчал, и было видно, как русские стрельцы разбегаются в разные стороны, бросив свое укрепление. Внимательно наблюдавший за артиллерийской дуэлью гетман, велел объявить французу свою благодарность и приказал пехоте переходить в атаку. Выбранецкие вместе с немногочисленными венграми, остались прикрывать пушки, а немецкие наемники под барабанную дробь двинулись вперед. Подойдя на верный мушкетный выстрел, наемники остановились и сквозь ряды пикинеров вперед двинулись стрелки. Начался так называемый караколь: мушкетеры дружно маршируют вперед и, выйдя на открытое пространство, с размаха вбивают в землю сошки, укладывают в рогатку свое оружие, раздувают фитиль и по команде дают залп. Затем вперед выходит следующая шеренга и маневр повторяется. Пока остальные ведут огонь, отстрелявшиеся заряжают свое оружие. И в этот момент русские пушкари открыли огонь и в плотные ряды немцев врывается картечь. Причем это были не мелкие камни и куски железа, а чугунные пули, зашитые в мешочки, аккуратно уложенные в поддоны из жести. Упакованная таким образом картечь бьет гораздо дальше и кучнее, и буквально раздирает мушкетерский строй.

Д.Ю. Государь то наш сторонник прогресса.

К.Ж. О да, пять лет готовились к этому моменту. Повинуясь командам уцелевших офицеров, пикинеры снова сомкнули ряды и, опустив наконечники своих копий, надвинулись на русский редут. Но прежде чем вражеская пехота успевает добраться до наших укреплений, артиллеристы успели дать еще два залпа. Однако швабы продолжают переть вперед лишь смыкая ряды после потерь.И, наконец поднимаются на валы где их уже ждут стрелецкие бердыши и сабли. Пока вражеская пехота безуспешно штурмовала русские укрепления, стоящие во втором ряду пехотинцы открыли рогатки и в проходы между редутами устремились два эскадрона рейтар и на скаку разряжая в немецких наемников свои пистолеты. Потом разворачиваются и уступают место следующим. У каждого из русских рейтар было по три-четыре пистолета и когда они, наконец, разряжают их все на ногах остается не более половины наемников. Тем не менее швабы не побежали и только теснее сомкнули ряды, ощетинившись наконечниками пик.

Д.Ю. Суровые были немцы.

К.Ж. Владислав заметив, что русская кавалерия вышла в поле, приказал развернуться находящимся под его личным командованием крылатым гусарам и сам повел их в атаку. Но проклятые варвары и не подумали принимать рыцарский бой, а повинуясь команде своих командиров, развернулись и отошли под защиту укреплений.Гусарские ротмистры после первого залпа русской картечи не стали дожидаться второго, тут же отвели свои хоругви на безопасное расстояние. Впрочем лихая атака королевича хоть и не принесла победы, но остановила избиение немецкой пехоты. Перегруппировавшись поляки возобновили атаки. Поскольку немцы потеряли значительную часть своих копейщиков и почти всех мушкетеров, их усилили остатками венгров, выбранецкой пехотой и спешенными казачьими хоругвями. Прорвавшись сквозь картечные залпы, противник атаковал редуты и началась резня. Поначалу бой шел с переменным успехом, но в какой-то момент им удалось ворваться внутрь редута и начать теснить отчаянно сопротивлявшихся стрельцов и пушкарей. Заодно Ходкевич приказал Мартину Казановскому проявить активность и на другом фланге. Тот соединил несколько хоругвей пятигорцев, литовских татар и казаков и послал их в атаку. Это не слишком решительное наступление было отбито несколькими пушечными залпами. В это момент к гарнизону редута пришли на выручку драгуны Панина. Одинаково хорошо обученные и стрелять и драться на саблях и колоть багинетами, они быстро оттеснили казаков к валам. Поляки отступили но едва они снова оказались на поле их там встретили рейтары Вельяминова. На сей раз, пехотинцы не успели сомкнуть ряды, чтобы отбиться от кавалерии и поражение превратилось в катастрофу. Русские конники принялись их рубить и топтать конями.Особенно отличилась хоругвь Михальского. Совершенно не заморачиваясь преследованием бегущих, Корнилий ударил по оставшейся без прикрытия батарее де Мара. Разогнали прислугу, заклепали пушки специальными гвоздями, подорвали запасы пороха и тут же бросились назад. Взбешенный новой неудачей гетман Ходкевич развернул для удара гордость Речи Посполитой – крылатых гусар. Великолепно вышколенные всадники быстро выстроились в три линии и двинулись в сторону обнаглевшего неприятеля. Однако догнать их и на сей раз не получилось. Русские командиры тоже не зевали, горнисты трижды протрубили «отбой» и рейтары покинули поле боя так же быстро, как и вышли на него. Ходкевич, чтобы не подставлять своих подчиненных под картечь, остановил атаку. И тут полякам улыбнулась удача.Когда хоругви пятигорцев и литовских татар проявили активность на правом фланге русской позиции,несколько пушечных залпов быстро умерили их прыть, после чего они с чистой совестью отступили. И в этот момент на них обрушился полк князя Пронского. Не ожидавшие нападения хоругви отрезали от лагеря и едва не истребили. Но гетман Ходкевич тут же повел крылатых гусар на выручку.Когда Пронский увидел, кто его атакует было уже поздно, даже если бы он хотел, ему не удалось бы развернуть свою необученную конницу и вывести ее из-под удара. Свежие гусарские и панцирные хоругви прошли сквозь его полк как раскалённый нож сквозь масло, и как организованная сила засадный полк престал существовать. По легенде Иоанн Фёдорович увидев такое закричал - Если, Петька Пронский выживет, сразу тащите мерзавца на кол!

Д.Ю. Инициативный дурак – это самое страшное.

К.Ж. На краткий миг в бою наступило затишье. Нам удалось крепко потрепать вражескую пехоту и дважды заманить их конницу под огонь артиллерии, а им разгромить наш кавалерийский отряд.

Д.Ю. Патовая ситуация.

К.Ж. Именно, понемногу возобновилась артиллерийская дуэль. Месье де Мар вывел оставшиеся пушки на позиции. И пятнадцать пушек принялись обстреливать русские позиции. Русские отвечали, чугунными ядрами разбили две польские пушки и покалечили нескольких артиллеристов. Так продолжалось но лишь до тех пор пока одно ядро не влетело в сложенные рядом с пушками запасы пороха. Взрыв сбил с ног всех находившихся рядом и польские артиллерийские позиции заволокло дымом. В этот момент их атаковали драгуны Панина, прорвавшись на батарею, они вырубили ее защитников и взяли в плен месье де Мара. Отдав своих лошадей коноводам, драгуны заняли позицию и приготовились ее защищать. Одновременно в поле вышли немецкие и русские пехотинцы из солдатских «полков нового строя». Следом артиллеристы покатили полевые пушки. И наконец, в последних рядах шли рейтары и стрельцы стремянного полка.

Д.Ю. То есть наши пошли в атаку?

К.Ж. Нет, наши войска продемонстрировали готовность к атаке. А вот гетман повел в атаку своих крылатых гусар.Но, всякий раз, когда гусары приближались к вражескому строю, на их пути оказывались рогатки или, как их еще называли, «испанские козлы», из-за которых их встречали ружейными и пушечными залпами, причем, стрельба была настолько плотной, что большинство атак отбили, не доводя до белого оружия. Попытки выманить русские войска из укрытий, притворным бегством, тоже не удались. Наконец, Ходкевич сообразив, что атака не удалась, приказал отходить. Так закончился первый день битвы.

Д.Ю. Ну что сказать, действовали от обороны, в невыгодных условиях от боя уклонялись, артиллерию вражескую захватили, пехоту потрепали, молодцы. Пронский правда накосорезил. Его как повесили или в бою погиб?

К.Ж. Нет не погиб, удрал в Москву под крыло боярской думы. Ибо государь и вправду мог на кол посадить сгоряча, а с думы, как и с Дону выдачи не было. Но появившись в Москве князь Петр Пронский стал невольной причиной назревавшего бунта. Узрев его печального и грустного, боярство и их окружение возликовало, что то типа - «Гвардия разбита, государь убит. Бей немцев спасай рассею. Владислава на царство!» Ну и погромы как водится, князь Телятевский во главе своих холопов и всяческих уголовно-деклассируемых элементов напал на кортеж Елизаветы Лямкиной, сердечной подруги нашего государя, убил её, её мужа и старого Фрица – воспитателя государя. Сожгли и разграбили подворье Вельяминова, государева кравчего и полковника рейтар. Потом была попытка штурма немецкой слободы, неудачная. И тут князь Иван Федорович Хованский, вот ведь умный человек был, спросил у князя Пронского, мол ты своими глазами видел как государя убили? Нет – честно ответил Пронский – я когда уезжал, так он жив здоров был. Вишь оно как – сказал Хованский – пардон, я кажется дома утюг забыл выключить, не расходитесь, я скоро буду. И слинял первый. А за ним все остальные бояре вспомнили про дела неотложные. И когда Телятевский обернулся, оказалось что остался он в гордом одиночестве, с холопами да уголовниками, да ещё кровью замазанный. А бояре собрав свои дружины, вместе с городовыми стрельцами, бунт подавили. Причём Пётр Пронский очень старался, хоть здесь перед государем оправдаться. Телятевский попытался поднять волну народного гнева, но рядовые граждане не поняли его светлых устремлений и по слухам просто забили его палками до смерти.

Д.Ю. Ну туда ему паскуде, и дорога. А вот остальные участники заговора, ну собирались болтали разное, с ними что?

К.Ж. Ничего, помнишь как в известном фильме – «Болтают все, не на всех доносы пишут».

Д.Ю. Телятевский значит козёл отпущения.

К.Ж. Да-аа, то что козёл, совершенно правильное определение. Но вернёмся на поле битвы. Ночь прошла без происшествий. А утром царю доложили, что к полякам идут подкрепления. Великий канцлер Сапега, Епископ Анжей Липский, Сохачевский каштелян Константин Плихта, воевода Люблинский Якуб Собесский, сенатор Анжей Менцинский, каждый за свой счет снарядил панцирную хоругвь, это не считая слуг и свиты. И если Иоанн Фёдорович отнёсся к этому с полным равнодушием, ну подумаешь на шесть – семь хоругвей больше стало, то в стане Владислава Жигмонтавича началась паника. Это его первый поход и он хотел себя проявить. Однако нельзя сказать, чтобы получилось. Смоленск он не взял, русских не разгромил, на Москву не прошел, а тут еще целая комиссия от сейма едет. Великий канцлер это тебе не шутка. Как приедет, так и прощай волюшка! Оно конечно, для польского королевича полезно привыкать, потому как воли ему и в королях никто не даст. Но, как ни крути, обидно! Ходкевича скорый приезд канцлера тоже не слишком радовал. Ведь именно его объявят виноватым, если поход сорвется, а неудач было уже слишком много. Поэтому обоим нужен был срочный успех.

Д.Ю. Характерный пример. Когда внутриполитические козни и интриги вмешиваются в боевое планирование, ничем хорошим это не может кончится.

К.Ж. Решили в предрассветных сумерках атаковать Можайский кремль. При помощи петарды –такой средневековый, фугасный снаряд, взорвать Свято-Никольские ворота и ворваться в крепость. На это выделили две хоругви под командованием пана Кишки и пана Ржевутского. А установят петарду – французские специалисты, наёмники месье Безе и месьеДе Бессон. После захвата крепости действовать по обстановки, то есть если «Мекленбургский дьявол» попытается оказать помощь можайскому гарнизону и выведет войска из укреплений, атаковать его силами гусарских и панцирных хоругвей. Если же помощь не придёт, атаковать укрепления на Барыкиным холме с двух сторон, со стороны Можайска и со стороны польского табора. В обоих случаях предполагался полный успех.

Д.Ю. Немедленно вспоминается как Бильбо Сумкин говорил Гендальфу – «План у тебя полный атас». (двойной сатанинский хохот)

К.Ж. Шикарный план. Но как часто бывает, любой план может рухнуть из за какой нибудь сущей мелочи. Что и случилось, не выплатили вовремя французским наёмникам зарплату. Обещали сперва заплатить под Смоленском, потом под Вязьмой, потом под Можайском. И во всех случаях вот как наш премьер – денег нет, но вы держитесь.

Д.Ю. Скупой всегда платит дважды. Кстати, а куда деньги делись, неужто разворовали?

К.Ж. Непонятно, видимо кто то освоил бюджет, кому война, а кому и мать родна. Как бы то ни было Иоанн Фёдорович узнал о бедственном положении ценных специалистов и заслал им письмо с предложением от которого невозможно отказаться.

Д.Ю. «Вступив на путь тьмы, вы обретёте власть над собственной судьбой. Страховку и оплачиваемый отпуск». (двойной сатанинский хохот)

К.Ж. Да да именно так. В итоге, когда прогремел взрыв имитирующий взрыв петарды и ляхи кинулись в бой их уже ждал комитет по торжественной встречи во главе с царём. Отряды пана Кишки и пана Ржевутского, попав в огневой мешок были уничтожены.При этом на рассвете, из московитского лагеря строем вышел отряд пехотинцев и, перейдя по мосту через речку Можайку быстрым шагом направился по направлению к Петровским воротам. Действуя согласно плану их атаковалсильный отряд под командованием Мартина Казановского. Следом за первой гусарской хоругвью развернулась вторая, затем за ними двинулись панцирные и казачьи. Заметив приближающуюся вражескую кавалерию, русская пехота не запаниковала, а построилась, собираясь дать отпор. И когда польская кавалерия увязла в боевых порядках русской пехоты, она была атакована с двух сторон, со стороны лагеря рейтарами Вельяминова, со стороны Можайска поместной конницей во главе с государем. Получилось всё с точностью наоборот сами поляки, попав между двух огней были уничтожены.

Д.Ю. Не рой другому яму.

К.Ж. Одновременно с рассветом остальные русские пехотные баталии вышли за линии редутов иощетинились пиками, в промежутках между ними встали пушки, а фланги прикрыли драгуны Панина. Следом за ними встали стремянные стрельцы, а в промежутках между редутами – рейтары из числа не участвовавших в стычке у Петровских ворот. Кирасиры и поместные сотни подошедшие с государем, оказались в резерве, а позиции в редутах заняли стрельцы из Московских приказов. – Вперед, – скомандовал Иоанн Фёдорович и полки пришли в движение.Пройдя пару сотен шагов, они остановились и выровняли ряды. Пушкари, воспользовавшись остановкой, подтянули артиллерию. А рейтары Вельяминова вместе с присоединившимися к ним поместными перешли на левый фланг и встали перед стенами Можайского кремля.Не опасаясь больше противодействия со стороны противника, русские артиллеристы выкатили вперед свои орудия и принялись деловито расстреливать польско-литовский лагерь. Разбив один из возов, наши пушкари тут же переносили огонь на соседние и вскоре в польской обороне появились довольно изрядные бреши. Под этой канонадой крылатые гусары Ходкевича вышли в поле и стали строиться для атаки. Пока две хоругви гусар сдерживали русских рейтар у Можайска, Ходкевич со своими главными силами обрушился на вражескую пехоту. Впервые за все время с начала битвы, герцог подставил под удар свой фланг и гетман не мог не воспользоваться этой удачей. Опрокинув две немецкие баталии, главные силы поскакали дальше надеясь пробиться вперед в самое сердце московитской армии и в яростной схватке решить судьбу сражения. Дорогу им преграждала лишь тонкая линия драгун и небольшой отряд пехоты. Но едва гусары и панцирные оказались перед вражеским строем, те расступились или отошли назад, и перед изумленными ляхами предстало почти полтора десятка готовых к выстрелу орудий.

Д.Ю. Классическая артиллерийская засада.

К.Ж. Абсолютно верно, историки до сих пор спорят, был ли это хитрый план Странника, или просто стечение роковых для поляков обстоятельств. Пушечные жерла с грохотом выплюнули картечь в самую гущу противника. Рой чугунных пуль врезался в летящую вперед кавалерийскую массу и буквально разодрал ее на части. Так погиб Великий подчаший литовский, генеральный староста жмудский, польный гетман литовский, воевода виленский, гетман великий литовский, граф на Шклове, Новой Мыши и Быхове, пан на Мельце и Краснике Ян Карголь Ходкевич и с ним цвет польско-литовского рыцарства.

Д.Ю. Кто к нам с чем зачем, тот от того и того!

К.Ж. Впрочем, бой был еще не окончен. Отхлынувшие ляхи, хотя и понесли ужасающие потери, боевой дух не растеряли и перестроились для новой атаки. А на другом конце поля, русская артиллерия продолжала громить польский лагерь.Тем временем русские драгуны ударили в тыл легкоконным и панцирным хоругвям, наседающим на немецкую пехоту. Те, боя не приняли и попытались отойти. Но к атакующим драгунам уже присоединились кирасиры с поместными и яростно ревущая лава захлестнула отступавших. И тогда оставшиеся хоругви гусар под командованием королевича Владислава ударила московитов по флангам. Внезапная контратака заставила русскую конницу замедлить движение, чем спасла многих жолнежей из отрядов Ходкевича. Опрокинув поместных и драгун, гусары королевича лицом к лицу столкнулись с кирасирами, идущими в атаку под знаменем Иоганна Альбрехта.

Д.Ю. Не бой, а какая то хаотичная драка получается.

К.Ж. Вот вот, всё буквально весело на волоске и обоим участникам битвы казалось, что ещё чуть чуть поднажать и вот она - победа. В пользу этого говорит легенда о том что королевич Владислав и Иоганн Альбрехт III Странник встретились на поле боя и по рыцарски сразились друг с другом. Причём Владислав убил лошадь под государем, а тот ранил королевича в ногу. Потом их телохранители растащили, короче ничья.

Д.Ю. Хреновый показатель, когда командующие, вместо того что бы командовать своими войсками, сами дерутся.

К.Ж. Ну это легенда, хоть и красивая. А в это время в польском лагере ратники из полка русских перебежчиков, как и все, схватились за оружие и приготовились к бою. Формально они входили в отряд королевича Владислава, это князь ТрубецкойЮрий Никитич, Шеин Михаил Борисович – герой Смоленской осады 1609 – 1611г., а также Шуйские, Салтыковы и прочие. И среди них думный дьяк Родион Ртищев, и сын боярский Алексей Лопатин, арестованное Владиславом посольство, которые в этот самый ответственный момент внезапно огласили грамоту от выбранного на соборе царя Ивана Федоровича, сиречь герцога Мекленбургского.

Д.Ю. Позвольте я снова озвучу. «Объявляю всем своим подданным, что ради христианского милосердия и с тем, дабы прекратить на веки вечные всякие распри в царстве нашем, дарую всем полное прощение за все винности вольные и невольные, яко не бымши. И именем Бога Всемогущего клянусь опалы ни на кого не накладывать и вотчин в казну не отбирать,чины и пожалования от прежних царей признать и службой им не попрекать». Амнистия полная.

К.Ж. Именно, собравшиеся переспросили, - что вотчины вернут? После чего достали шашки, и закричав – Многие лета государю Иоанну Фёдоровичу, ударили поляков с тыла. И это была та смая соломинка, переломившая хребет верблюду Можайской битвы в нашу пользу.

Д.Ю. Клим Саныч, как излагаешь, давно хочу тебе сказать, тебе бы книжки писать.

К.Ж. А я и пишу, периодически. Но продолжим. После разгрома польских войск, началось преследование. Воеводы Валуев и Прозоровский вывели свои гарнизоны на перехват беглецов. А государь у деревни Ярцево в шестидесяти верстах от Смоленска встретил хорошо организованное, хоть и небольшое войско. Это были подкрепления, возглавляемые великим литовским канцлером Львом Сапегой и рефендарием Александром Гонсевским. Канцлер и едущие с ним сенаторы уже знали о поражении своей армии и потому были настроены весьма миролюбиво. Посланные ими парламентеры сообщили, что паны комиссары желали бы приступить к обсуждению мирного договора. Польская сторона для начала выкатила целую бочку претензий. Тут было все: и узурпация московского трона, и «незаконный» захват Смоленска, и «разбойничий» набег на Ригу, и крайне неблагородная расправа с Чаплинским и вообще негуманное отношение к пленным. А потому его герцогскому и королевскому высочеству предлагалось по доброй воле уступить трон королевичу Владиславу, вернуть Речи Посполитой Смоленск, Белую и еще с полдесятка захваченных у них городов и крепостей. Кроме того выплатить контрибуцию и вернуть всех пленных. За это Иоганну Страннику обещали свободный проход в Мекленбург.

Д.Ю. Это что ещё за конские предъявы?

К.Ж. Вот и государь, в полном обалдении заявил, переговорам конец, а с завтрашнего дня возобновляет боевые действия. Ему возразили, мы мол послы. На что Иоанн Фёдорович ответил, - Принимаете мои условия мира, тогда вы послы. Не принимаете – армия вторжения на моей территории. И тогда не взыщите.

Д.Ю. Добрым словом и пистолетом можно добиться больше, чем просто добрым словом.

К.Ж. На третий день переговоров ясновельможные паны-комиссары сообщили, что согласны на все условия и готовы подписать мирный договор. Польско-Литовская сторона соглашалась вернуться к довоенным границам и вернуть все захваченные ранее русские земли. За Иоанном Фёдоровичем признавался царский титул, а в договоре вместо привычной для поляков Московии было написано – Русское царство. Согласны они были на обмен пленными, а также контрибуцию. Последняя была заявлена как компенсация за похищенные из Кремля ценности.

Д.Ю. Вот это совсем другое дело. А то Кемску волость им подавай.

К.Ж. А государь с триумфом вернувшись в Москву, попеняв боярам своим, теперь верным, за допущенный бунт, отправил весть в Мекленбург Катарине Карловне, можно приезжать. Но сам не утерпел и на двух галерах отправился на встречу. Правда некоторые безответственные товарищи, которые нам совсем не товарищи, голословно утверждают, что «Мекленбургский дьявол» пиратским образом разграбивший датский о.Эзель, встретил там свою жену совершенно случайным образом. Но мы в это вереть не будем. Вот так царская семья воссоединилась.

Д.Ю. А вот то что Эзель ограбили, это в порядке вещей было? Или как?

К.Ж. Нет конечно, это был эксцесс, правда крайне распространённый. Буквально за пятьдесят лет до этого в среднегерманских землях курфюрста Карла фон Ребенрее произошел случай. Славный рыцарь Иероним фон Эшбахт, настоящий пёс войны, прошедший горнило итальянских и религиозных войн, заехал на ярмарку в земли кантонаБрегген. Отношения между соседями тогда были довольно натянутые, только что закончилась очередная война где все участники неплохо так друг другу наваляли. Но на тот момент заключили мир и герцег фон Ребенрее, специально указал на этот факт своему вассалу фон Эшбахту. И тот заверил своего сеньора, что все помыслы его только о мирной жизни. И тут бац, соседи горцы, еретики (реформисты-кальвинисты) коварно развернули богатейшую ярмарку не подалёку от границ его владений.

Д.Ю. Ну как тут удержаться?

К.Ж. Ну если честно Иероним удержаться и не пробовал. Наоборот свистнул братву, на его землях проживали порядка двухсот воинов-ветеранов на правах станичников. То есть обрабатывали землю, но по первому требованию хватали шашки, волыны и вставали под знамена «ворона» -герб фон Эшбахтов. Заехали на ярмарку, но культурно, грохнули вроде только одного невезучего, схватился за оружие, пытался права качать. Не получилось. Остальных побили и прогнали. А потом добро три дня на телегах вывозили. Грабанули не только деньги у менял, но купцов, торговцев шёлком, специями, мехами, воском и т. д. Горцы тут же собрали свою братву около пятисот бойцов, тоже умелую, и попытались добро отбить. Но фон Эшбахт крайне ловко подловив их на переправе через пограничную реку, кого перебил, кого загнал в воду и утопил. Сам дрался в первых рядах, получил моргенштерном по башке, шлем в дребезги, весь в кровище, но поле боя не покинул. (Кому интересно – Борис Конофальский, цикл «Инквизитор», 5 книга «Раубриттер»)

Д.Ю. Ох и лютый был!!

К.Ж. Почтенные представители кантона Брегген поняв, что физически воздействовать не получается, накатали жалобу герцогу Карла фон Ребенрее, мол уймите отморозка, и список награбленного конечно же. Почему мы и знаем об этой истории в таких подробностях.

Д.Ю. А что мог герцег сделать рыцарю нехорошего?

К.Ж. Казнить мог, изгнать, лишить владений, но не просто так а через суд. Правовое общество как никак. Видимо герцег фон Ребенрее сказал, - Действительно не хорошо вышло, мы ведь мир заключили, а тут такое. А потому, не изволите ли вы, уважаемый фон Эшбахт прибыть ко мне на суд. Но хитрый Эшбахт на ни какой суд не поехал, а заслал денег, две тысячи дукатов, канцлеру герцога барону фон Фезенклеверу. И тот сказал, - Во такой парень, зря на него клепают. Такая история.

Д.Ю. В немецком стиле, а наш государь Иоанн Фёдорович как не крути немец по происхождению.

К.Ж. Ну ему это нисколько не мешало, тем более он уже столько лет в окружении всяких москалей, татар, казаков и прочих народностей.

Д.Ю. Кстати, а что с казаками – запорожцами?

К.Ж. Узнав о поражении польско-литовских войск гетман войска запорожского Пётр Сагайдачный мигом переобулся в воздухе, мол деды и прадеды наши не раз служили Москве своим оружием. И мы тоже готовы, не за дорого, и распорядился вернуть ясырь и награбленное.

Д.Ю. О как и что взяли его на службу?

К.Ж. Нет конечно, кто с изменниками дело иметь будет, а вот с донскими казаками договорились быстро, но об этом как нибуть в другой раз поговорим. Ну вот всё что знал рассказал.

Д.Ю. Глубоко берёшь Клим Саныч, на полный штык копаешь. А на сегодня всё. До новых встреч

Глава 4

МОСКОВСКОЕ ЦАРСТВО.

Дмитрий Юрьевич. Я вас категорически приветствую! Клим Александрович, добрый день.

Клим Жуков. Добрый день. Всем привет!

Д.Ю. Четвертая часть про царя Иоанна Фёдоровича.

К.Ж. Четвёртая часть, и начнём мы с разбора одного из важнейших исторических мифов и Российской империи, и СССР – миф о «кондовой Руси XVI – XVIIв.». Якобы наша земля прозябала в кромешном мраке, дикости и невежестве. Общество самое примитивное, какое только может быть на свете, рассадник совершеннейшего мракобесия и звериной жестокости. Управляли этой несчастной страной болезненно жирные, звероподобные бояре в шубах, тупые нечистоплотные дьяки. Их подданными были еще более тупые, замордованные мужики, рвавшие шапки долой при виде боярина и дьяка. В этой страшной стране не было ни нормального управления, ни современной для того времени армии, ни светской литературы, ни даже зеркал.

Д.Ю. Вот отсутствие зеркал особенно оскорбительно, чётко характеризует глубину нашего падения.

К.Ж. Так их ни у кого не было. Стоимость одного венецианского зеркала равнялась стоимости небольшого морского судна, и для их покупки французские аристократы иногда были вынуждены продавать целые имения. Например, цифры, дошедшие до наших дней, говорят, что не такое уж большое зеркало размером 100х65 см стоило больше 8000 ливров, а картина Рафаэля того же размера — около 3000 ливров. Французские аристократы во время роскошных приёмов в своих замках и дворцах, демонстрируя гостям своё благосостояние, с гордостью показывали зеркала в богатых, отделанных драгоценными камнями оправах, более того, знать, а также их жены и любовницы обожали украшать маленькими зеркалами свои парадные наряды. В свете свечей от них исходило поистине великолепное сияние. Эти зеркальные платья стоили огромных денег, и министр финансов — месье Кольбер — решил, что необходимо что-то срочно делать, иначе страна разорится. Кольбер отправил на Мурано своих доверенных лиц, которые смогли подкупить четырёх мурановских мастеров и под покровом ночи вывезли их на маленькой лодочке во Францию. Французы, поселив беглецов в прекрасной усадьбе, вывезли с Мурано и их семьи. Конечно же, Венеция так просто смириться с дерзким побегом своих подданных не могла — мастерам послали два строгих предупреждения, но те на них не среагировали, понадеявшись на защиту Французской короны. Некоторое время итальянцы работали, наслаждаясь вольной жизнью и высокими заработками. Но потом от отравления умер лучший и самый опытный из них, через две недели — второй. Оставшиеся в живых, осознав, что им грозит, в ужасе стали проситься обратно, домой. Их не удерживали — сообразительные французы уже успели освоить все секреты изготовления зеркал, и в Тур де Виле в 1665 году открылась первая во Франции зеркальная мануфактура.

Д.Ю. Так сами же и приморили небось, что бы на зарплате сэкономить. Ну сколько можно такие бабки, каким то итальяшкам платить.

К.Ж. Вполне возможно. Тогда не стеснялись в решении кадровых вопросов.

Д.Ю. Обращаю ваше внимание, что всё это происходит в цивилизованной Европе. Вот у соседей есть что то, что нам не по карману. Так щас мы пошлём толковых пацанов, которые это украдут или перекупят грамотных специалистов. И вот теперь это есть у нас и никто по этому поводу особо не парится.

К.Ж. А потому стоит посмотреть на Россию XVII столетия «незамыленным» взглядом, и мы увидим вполне европейское, совершенно не «отсталое» общество. Не будем даже говорить о задворках Европы: о Корсике или об Ирландии. Очевидно, что Россия XVII века богаче их, цивилизованнее, культурнее. Но вот явный лидер «прогресса» – Великобритания. Сколько людей выбирало в парламент? 2 % британского населения. А на Московской Руси царя выбирают 5-6 % всех жителей. Сколько статей Уголовного кодекса Британии предусматривают смертную казнь? 238. А Московии? «Всего» 60 статей. Россия даже на фоне Британии выглядит так, что возникает вопрос: а кто тут, собственно,цивилизованный? Просвещение, весь XVII век становятся все более престижными. Это общество, в котором частная инициатива, образованность и ум все более и более поощряются. В России есть и торговый капитал, который, хоть убейте, принципиально ничем не отличается от голландского и шведского. Есть и капиталистическое производство, тоже неотличимое от германского или скандинавского.Дворяне и горожане Московии не стремятся ограничить власть царя и ввести конституцию. Но не потому, что примитивны. Власть царя в России и так ограничена Боярской думой и Земскими соборами не меньше, чем власть британского короля – палатой лордов и палатой общин. Русский флот, армейские уставы, генеральские чины и регулярная армия создавались сразу после Смутного времени, едва воцарились Никлотичи в 1613 году. Разумеется, были и пресловутые зеркала, и светские живописцы, те же лубки рисовали где угодно, но только не в монастырях, и театры.

Д.Ю. Хочу добавить, что в Европе всё это: флот, регулярная армия, театры и система государственного управления не появилась на пустом месте, а формировалась ещё с античных времён. Как наследство римской и эллинской культуры. А ещё были жители Переднего Востока и Китая – в эпоху Западной Чжоу, что жили в условиях государства за 10 веков до Рождества Христова. Извини перебил.

К.Ж. Нет это как раз очень правильное замечание, ведь мы с вами потомки тех, кто всего 10 веков жил в условиях государства. Опыт истории показывает, что за этот срок не все люди успевают проникнуться необходимостью общественной дисциплины.

Д.Ю. Скажу больше, что бы в этом убедиться достаточно выехать в час пик на Московское шоссе, и ты сразу поймёшь, что вокруг тебя дикая, ничем не обузданная орда.

К.Ж. Итак, Россия - это страна с суровым климатом, бедными почвами и потому редким населением. То, что мы сегодня привыкли считать неотъемлемой частью Руси, – теплые степные районы Южной России – в то время вовсе не являлось Русью. Русь очень хотела бы эти земли заселить: они теплые, урожайные, очень привлекательные для коренных земледельцев. Но вся степная зона Европы, от Кавказа до венгерской Пушты и от побережья Черного моря до пояса широколиственных лесов, – спорная зона. Мусульманский мир и не в силах, и не особенно хочет осваивать эти богатейшие земли, но он в состоянии поддерживать бесчисленные кочевые племена во вражде к христианскому миру, особенно к Руси, к Речи Посполитой и к Австрийской империи, а потому вся окраина христианского мира превратилась в поле охоты на рабов.

Д.Ю. Которых продавали в той же европейской, христианской Венеции. Папы римские их за это постоянно анафеме предавали, но дож говорил – наша церковь подчиняется дожу, а потому продолжаем.

К.Ж. Очень выгодно, дожи Венецианские на все предьявы видимо отвечали – «Ничего личного, только бизнес». В результате вся степная зона – это не Русь. Самые южные форпосты Руси – это Воронеж, город-крепость на реке, северный берег которой покрыт дубравами, а южный – степной. Это Белгород, ставший в 1596 году центром Белгородской черты – системы укреплений, поставленной против крымских татар. Это Тамбов, построенный как крепость в 1635 году. За ними лежат практически ненаселенные, пустые земли. При этом субъективно эта страна больше, чем сегодня! Россия, конечно, не стала меньше за 300-400 лет… Но там, где сегодня проложены железные и шоссейные дороги, в XVII веке тянулись разбитые проселки – примерно такие же, как в наше время тянутся по всем сельским районам, соединяют деревеньки или теряются в полях. Все это – дороги без покрытия, и все они зависят от погоды так же точно, как в наши дни – такой проселок. Мы сегодня едем из Москвы в Калугу четыре часа на электричке. А в XVII веке ехали четыре дня на лошадях, и ехали медленно, потому что дорога мало напоминала автостраду.

Д.Ю. А в Европе как было? Там же римские дороги – Romea via.

К.Ж. Были римские дороги в Европе, правда очень, очень мало: дай бог, одна миля на сотню. Остальные дороги во всей Европе ничем не отличаются от российских и полностью зависят от погоды. В сухое время проехать от Парижа до Марселя можно за две недели, а вот между сезонами тот же путь проделать можно было разве что за два месяца. Так что в Европе дороги еще хуже, чем в России, уже потому, что во Франции, даже в Германии нет зимников. Накатанный снег надежнее земли, несколько месяцев в году по Руси неплохо ездить в санях. Чем севернее, тем дольше удается это делать. Но Францию спасают ее размеры – все-таки в сравнении с Русским царством это небольшая страна. А по Руси так и ездят – два месяца из Москвы до южных пределов государства. Два месяца – до северных пределов… Вернее, даже не до пределов, а до тех мест, где вообще исчезают хоть какие-то дороги. Скажем, от Пустозерска уже проехать никуда нельзя – ни на восток, ни на запад, ни на север: туда нет дорог – вообще никаких, совершенно. Есть вьючные тропы, по которым можно идти и вести лошадь в поводу; или ехать верхом, прикрепив к седлу верховой лошади привязь идущей сзади вьючной. А на восток от Урала открывается вообще ледяная беспредельность – до Томска, Омска едут год. Год! До Иркутска из Москвы едут два года – трясутся в телеге, вышагивают рядом с возком, пережидают разливы рек, сильные морозы и дожди. Воевода, назначенный в Якутск в 1630 году, добирался от Москвы до Якутска три года и приехал на место назначения только в 1633 году. По колоссальным пространствам раскидано редкое население. Людей мало, исключительно мало! Мы привыкли считать Россию более населенной страной, чем любую из стран Европы, но тогда все было наоборот. Примерно 14 миллионов людей живет в России к первой в ее истории переписи – в 1683 году. Во Франции тогда же живет порядка 20 миллионов, в Италии – 15 миллионов, в Германии – все 25, а в Речи Посполитой – порядка 16 миллионов.

Д.Ю. Не понимаю как вообще всем этим можно управлять? Три года ехать до места службы, тебя уже сняли два раза, а ты ещё не доехал. Охереть можно.

К.Ж. Ну как тут не процитировать Бурхарда нашего Христофора фон Миниха фельдмаршала российского - «Русское государство обладает тем преимуществом перед другими, что оно управляется непосредственно самим Господом Богом. Иначе невозможно объяснить как оно существует».

Д.Ю. Это шутка такая?

К.Ж. Конечно, ну или историографы позднее приписали, или супостатов пугал. В реальности страна делилась на уезды, а уезды – на волости. Волости-губы после Губной реформы 1555 года обрели демократические права самоуправления. Как указывал царь, «чтобы крестьянству убытков и продаж не было, а нам бы челобитья и докуки не было, а посады и волости от того не пустели, велели есми во сех городах и волостех учинити старост излюбленных, кому меж крестьян управа чинити… которых крестьяне меж собой излюбят и выберутвсею землею, от которых им продаж и убытков и обиды не было, и рассудити бы их умели вправду безпосульно и безволокитно, и… бы доход оброк собрати умели и к нашей бы казне на срок привозили без недобору». И раньше сыск и суд по уголовным делам в губе передавался «выборным головам», то есть губным старостам из числа дворянства или детей боярских. В помощь им из «лучших» крестьян выбирались «губные целовальники». Это забавное слово «целовальник» подразумевает того, кто «целовал крест», давая клятву выполнять какую-то работу или следовать назначенным правилам. Целовальник, даже если он не давал «целовальной записи», – это лицо, давшее клятву в присутствии священника, «на том крест целовав». А после Губной реформы в ведении губных учреждений были почти все уголовные дела, составление кабальных книг, надзор за общественным порядком, почти все полицейские функции, сбор налогов. (автор использовал материалы книги «Правда о допетровской Руси» А.М. Буровского).

Д.Ю. Страшные вещи рассказываешь Клим Саныч, хочешь сказать что у нас с XVIIв. была демократия?

К.Ж. С XVIв., губная реформа проведена в 1555 году, в правления Ивана Грозного прозванного за жестокость Васильевичем. Итак, Московское царство является довольно демократическим государством. Это обстоятельство выражается в том, что общество учреждает свое государство и власть не существует автономно от общества. Власть постоянно спрашивает мнения общества по сколько-нибудь значимым вопросам. Инструментом учреждения власти и связи власти с народом выступают Земские соборы. Первый Земский собор в 1549 году намечал ход судебных и финансовых реформ, «приговаривал» налоги, то есть участвовал в управлении государством.

Д.Ю. Позволь я ещё раз уточню, это происходит в годы правления Ивана IV Васильевича. Тирана и деспота, что по мнению отечественного интеллигента, типа Б. Акунина, управлял Россией только дыбой и топором и опричной ещё. Но стоит копнуть по глубже, и сразу выясняется, что всё это низкопробное враньё. И хочется задать вопрос, а с какой целью вы вот так врёте?

К.Ж. Цель у них одна: опубликовать очередной высер, получить грантик и свалить наконец из проклятого Мордера в страну счастливых эльфов. Но продолжим. Стоглавый собор 1551 года провел важнейшие церковные и административные реформы. Земский собор 1566 года «приговорил» Ливонскую войну: Иван Грозный не начал военных действий без согласия «земли».

Д.Ю. О Ливонской войне мы уже говорили, кому интересно ссылка под роликом.

К.Ж. Еще одно следствие громадной территории страны: ее экономическое и социальное развитие происходит очень уж неодинаково. В центре страны, где города не так редки, вдоль главнейших дорог, соединяющих культурные центры, по берегам рек, которые тоже играют роль транспортных артерий, жизнь людей, их занятия, их образ жизни – словом, решительно все – современнее, интереснее, умнее, цивилизованнее. В отдалении от центров и вдали от основных дорог, в глуши лесов как бы застывает предшествующая эпоха. Заволжские леса отстают от Москвы и Твери на десятилетия, если не на века. Не говоря уже о Сибири. В этих условиях Москва, столица, начинает играть совершенно исключительную роль, и абсолютно закономерно. Стране нужен центр, в котором будут приниматься значимые решения, важные для всей страны. Приниматься оперативно: ведь если нападет враг, нет времени собирать ни парламент, ни Земский собор, вести обсуждения, прения и дебаты. Получается так, что России необходим единый центр, в котором будут приниматься решения за всю страну. Таким образом «Московское государство (XVI века) может быть названо самодержавно-земским.», – так писал М. М. Богословский в своей замечательной книге «Земское самоуправление на русском Севере в XVII в.». Отсюда вывод - в России XVII века все более укрепляется именно такая «низовая» демократия; общины все активнее принимают на себя функции низовых органов управления. Напомню еще раз, что эти все процессы идут не в городах, в среде высоколобых интеллектуалов и богатых людей, а как раз в основной массе тогдашних московитов, в крестьянстве.

Д.Ю. Да что ж такое то, самоуправление в среде крепостного крестьянства, а как же полное бесправие, униженность, порка на конюшне и барщина.

К.Ж. Тут надо определиться с понятиями, - что такое черносошные крестьяне и чем крепостное право XVII века отличается от того, с которым мы имеем дело, говоря о временах «матушки Екатерины». Суть же дела в том, что если придавать слову «крестьянин» это значение униженности, то черносошные крестьяне – это вообще никакие не крестьяне. Это свободные сельские обыватели, которые пашут землю не потому, что их кто-то принуждает, а потому, что в аграрном обществе это самое выгодное занятие и совсем неплохой способ кормиться. Точно так же они объединены в общины постольку, поскольку им это выгодно, и до тех пор, пока им это удобно и выгодно.Они лично свободны, совершенно не согнуты в покорности. Их зависимость от государства – не рабское состояние, а способ включиться в некую государственную корпорацию.Они ведут свои торговые операции и промыслы, как сами считают необходимым, накапливают богатства, и в их среде усиленными темпами произрастает самый натуральный капитализм. Из среды черносошных крестьянвышли такие богатейшие купеческие фамилии, как Босые, Гусельниковы, Амосовы, Строгановы (те самые: «спонсоры» Ермака, организаторы завоевания Сибирского ханства). М. М. Богословский писал: «Владельцы черной земли совершают на свои участки все акты распоряжения: продают их, закладывают, дарят, отдают в приданое, завещают, притом целиком или деля их на части». Этот крестьянский капитализм зашел так далеко, что возникли своего рода «общества на паях», союзы «складников», или совладельцев, в которых каждыйвладел своей долей и мог распоряжаться ею, как хотел: продавать, сдавать в аренду, подкупать доли других совладельцев, а мог и требовать выделения своей доли из общего владения.

Д.Ю. Тут только акционерного общества и биржи не хватает!

К.Ж. М. М. Богословский сравнивает положение черносошных на Руси и положение вольных крестьян-бондэров, или бондов, в Норвегии, вольных бауэров в Германии, находя множество аналогий. Но вернёмся к системе управления, огромной страной надо как-то управлять; по мере усложнения жизни возникает потребность в постоянных бюрократических учреждениях. Такие централизованные бюрократические учреждения – система приказов: Ловчий (1509), Казенный (1512), Большого дворца (1534), Ямской (1550), Большого прихода (1554), Земский (1564), Стрелецкий (1571). Всего приказов известно больше 80, в каждом из них был свой штат – от 3 до 400 человек. К концу XVII века число приказных в Москве возросло до 3 тысяч человек. Но и это же совершенно ничтожная численность чиновников для управления таким большим государством! Во Франции с ее 20 миллионами населения в конце XVI века было не менее 30 тысяч чиновников только на службе короля. Примерно такое же число профессиональных юристов было «людьми свободных профессий», то есть кормилось в режиме свободного рынка, но тоже было очень важным элементом системы управления страной. Удивления достойно это чиновное малолюдство. Страна с населением, во всяком случае, более 12 миллионов человек управляется чуть более чем тысячей или от силы 3 тысячами чиновников! Это могло быть только в одном случае – при широчайшем развитии местного самоуправления. Более широком, чем в Европе. Так что нет никакого противостояния, никакого взаимного непонимания общества и государства или тем более их взаимного недовольства. Согласно всему, что мы знаем, государство в России – это действительно «комитет по управлению делами общества». Судя по всему, большинство русских считает его вполне адекватным и очень полезным инструментом. Общество готово помогать государству в его внешних войнах, в подавлении внутренних неурядиц, в сборе налогов, в судебных делах.

Д.Ю. Как говорил товарищ Сталин, - «Это и есть сущность дэмократического цэнтрализма».

К.Ж. О народовластии поговорили, несколько слов надо сказать и о базисе, то есть об экономике. Россия постоянно оказывается страной одновременно очень богатой и очень бедной. Очень богатой – в ней решительно все есть! В ней даже бедняки едят осетров и мясо оленей и зубров! В Европе такую еду подают если и не только королям, то людям, стоящим не очень далеко от королей… Очень бедной – в России едят очень мало овощей, фруктов, орехов, летом почти не употребляют мяса. Европу завоевывают «колониальные товары» – сахар, чай, кофе, какао, табак, шоколад. В Московии, кроме чая, этих продуктов практически нет. Необходимо уточнить, что имеется в виду под богатством и бедностью. Под «богатой страной» очень часто имеют в виду страну, богатую природными ресурсами. Примеры таких стран – Бразилия, Тибет, Индия, Индонезия, США, Канада, Южная Африка. В другом смысле «богатая страна» – это страна, богатая квалификацией своих жителей. Пример такой страны – Китай, Япония, Британия, Дания, Голландия.

Д.Ю. Поясним для тупых: добыл соболя – молодец, получи рубль, сшил из него шапку – получи десять рублей, продал эту шапку – получи сто рублей. Вот так это работает.

К.Ж. Именно, как раз в XVII веке Европа получила очень наглядный урок того, что же есть бедность и богатство. Ограбление Америки, эксплуатация золотых и серебряных рудников приносили просто фантастические доходы. Одни только серебряные рудники в Потоси, в современной Боливии каждый год давали в несколько раз больше серебра, чем было во всей тогдашней Европе. Поток драгоценных металлов хлынул в Испанию; казалось бы, эта страна должна сказочно обогатиться… Но те, кто возвращался с набитыми золотом карманами, не мог купить на золото землю – земля оставалась феодальным владением, не продавалась. В стране не было промышленности, в которую можно было бы это золото вложить, очень часто не было и товаров, которые хотели бы купить владельцы золотых ручейков. В результате золото и серебро из Америки постоянно уплывали из страны: или в уплату за товары из Голландии и Британии, или вкладывалось в промышленность и торговлю этих стран. В Голландии, Британии, Северной Франции стремительно углублялась специализация. Все больше появляется профессий, разнообразных специалистов, которые умеют работать все более и более тонко и точно. Специализация позволяет не только выпускать все больше продукции, но и делать ее все более высокого качества. Испанское золото и серебро повышают спрос на качественные вещи, помогают процессу специализации, но не в Испании, а в Голландии. В результате американское золото с риском для жизни добывали и переправляли через океан оборванные, нищие идальго-испанцы, которых американское золото не обогащало, несмотря на все их труды, а порой и на смертельный риск.

Д.Ю. Помнишь как в «Капитан Алатристе», Агроном всё время шевелил пальцами в дырявых сапогах на королевском приёме?

К.Ж. Очень характерный пример и кино хорошее, доспехи правда дрянь. Американское золото оплачивало труд рабочих и мастеров на мануфактурах Франции, квалификацию корабелов и ремесленников Британии, предприимчивость торговцев и буржуа Голландии. Награбленное в Америке золото уплывало в Северную Европу, в промышленно развитые страны. Католическая Испания содержала лютых врагов-протестантов! Вот парадокс! Пример нищей Испании и быстро богатеющей Голландии предельно наглядно показывает всей Европе: настоящее богатство состоит не в природных богатствах. Оно не в золоте, драгоценных камнях или заморских редкостях. Настоящее богатство состоит в занятиях населения, в его квалификации! Богатыми оказываются страны, в которых люди интенсивно работают! Но как испанцев не сделали богатыми золотые рудники Америки, так русских не сделали богатыми соболя из Сибири. Драгоценные шкурки уплывали в Европу, а русские оставались людьми, которым приходится покупать изделия из железа, ткани и все те же самые зеркала.

Д.Ю. Опять таки замечу, это не потому что предки тупые. А климат, плодородие почвы, влажность диктуют такие условия жизни, что 96% населения вынуждены пахать землю. Причём таким способом как деды и прадеды пахали. А если ты захочешь провести какой нибуть сельскохозяйственный эксперимент, и он закончится неудачей, то мы все умрём. А потому надо делать так, а не иначе. Вы, что со свету нас сжить хотите?

К.Ж. Для понимания же всей российской истории и XVII, и XVIII веков надо принимать во внимание: Московское царство, с 1721 года Российская империя – очень богатая страна, в смысле богатая природными ресурсами. Одновременно это очень бедная страна, потому что квалификация ее населения очень низкая. Потому что люди в ней не умеют специализироваться и обмениваться друг с другом продуктами своих умений. А значит для нас закрыт интенсивный способ развития экономики, зато открыт экстенсивный.

Д.Ю. У нас сейчас ЕГЭ. Поэтому сразу поясняй, что это интенсивный, экстенсивный.

К.Ж. Простыми словами, экстенсивное развитие - это рост вширь, за счет новых ресурсов, а интенсивные развитие - развитие вглубь, за счет эффективности. А потому Московское царство неуклонно с XVв., прирастает: Поволжьем (Казань, Астрахань), Уралом, Сибирью, Южнорусскими степями, Крым наш, Средняя Азия, Дальний Восток. Ну и немножко запад, за счёт Речи Посполитой, и Швеции уже во время Российской империи. Отсюда формируется, как у служилого сословия так и всего общества в целом, с учётом того какие сволочи нас со всех сторон окружали, мировоззрение постоянной боевой готовности. Отлично показанное в фильме «Иван Васильевич меняет профессию», когда – «По коням, запевай» и армия выдвигается на Изюмский шлях.

Д.Ю. Я думаю, тут ещё сыграло малолюдство, когда ты знаешь, что никакой дядя на помощь не придёт.

К.Ж. Просто не успеет.

Д.Ю. Да, а значит всё решать надо самому и делать всё надо самому, отсюда ответственность, личная инициатива вплоть до готовности в любой момент схватить топор или вилы и вместе с братвой бежать приводить в ум ближайших соседей.

К.Ж. Нет смысла делать из истории идиллию и представлять себе Россию как замечательную во всем страну, которой нет нужды преодолевать свое провинциальное положение в мире, отсталость и дикость. Чего-чего, а проблем России хватало. Но точно так же не надо представлять ее как «Империю зла», вместилище жестокости и дикости. И как бы ни была деспотична власть в России, она – власть с ограниченным диапазоном действия. Что ограничивает власть? Традиция. Главным образом традиция, но в эту традицию входит и положение вещей, по которому «земля» – народ – главнее монархии и учреждает монархию в трудных случаях жизни. В России нет противостояния по оси общество – власть. Общество создает и поддерживает свое государство и помогает ему функционировать. Без этой помощи государство вряд ли вообще смогло бы существовать. И вот в разгар Смуты 1611г., в Новгородской пятине появился Иоганн Альбрехт III Странник, будущий наш царь и основатель династии Никлотичей.

Д.Ю. Это он удачно зашёл.

К.Ж. Несколько слов о Смутном времени. Современники событий и их недавние потомки просто обалдевали от свалившихся на страну многообразных несчастий и сами не могли сказать ничего определенного об их происхождении. Тут и династия пресеклась, и голод, и восставший из гроба наследник, и куча явных самозванцев, и несколько иностранных нашествий, и восстания, и гражданские войны, и экономическая разруха… все сразу, за какие-то несколько лет. Что это?! Современники, не пытаясь дать исчерпывающего объяснения, пожимали плечами: Смутное время, что поделаешь!

Д.Ю. Бог покарал, за грехи.

К.Ж. Да-ааа. Апофеозом этого стало полное крушение государственности. В Москве семибоярщина и польский гарнизон. В Новгороде шведский гарнизон. Смоленск отпал, Коломна отпала (там Заруцкий с Мариной Мнишек), Псков, Казань, Астрахань, Нижний Новгород отложились.

Д.Ю. Блин, всё как в девяностые один в один.

К.Ж. Год Странник воюет в Лифляндии, обживается в Новгороде.

Д.Ю. Подробней об это мы говорили в первом ролике, ссылка прилагается.

К.Ж. В 1612г., Иоганн появляется во втором Нижегородском ополчении, под командованием князя Д.М. Пожарского воюет в посохе. Практически на последних ролях. Ходкевича отбили, семибоярщина и польский гарнизон сдались. А в 1613г., Земской собор избирает на царство Иоганна Альбрехта III великого герцога Мекленбургского. Было ему тогда 19 лет.

Д.Ю. И последние станут первыми. 19 лет всего, малолетний..

К.Ж. Ага, по возрасту студент второго курса. И тут, вот как взлёт ракеты! Шесть лет всего прошло, микросекунда в масштабах истории. И за эти шесть лет: Заруцкого поймали, посадили на кол, отбили Смоленск, дважды разбили поляков – вернули спорные земли, взяли Ригу – отдали шведам, обменяв на Новгородскую пятину. Взяли Азов, не сами а помогли донским казакам. Планируется строительство Белгородской, Симбирской, Закамской засечных черт. То есть начинается освоение южнорусских земель. Вот только что Русского государства не было, а вот оно опять стоит, а так как на данном этапе для нас возможен только экстенсивный путь развития, то мы начинаем так задумчиво поглядывать на своих соседей.

Д.Ю. Со значением, ну показывайте, что там у вас есть?

К.Ж. Тут можно процитировать Маркса - «Изумленная Европа, в начале правления Ивана едва знавшая о существовании Московии, стиснутой между татарами и литовцами, была ошеломлена внезапным появлением на ее восточных границах огромной империи, и сам султан Баязид, перед которым Европа трепетала, впервые услышал высокомерные речи московитов». То есть он говорил это о Иване III, но и для Ивана V эти слова вполне подходят. И все историки стали искать ответы на вопрос – Откуда всё это взялось? Откуда эти рейтарские и драгунские полки, откуда солдатская пехота «нового строя» и лучшая в мире артиллерия? Откуда флот, чёрт возьми? Понятно что его нам голландцы построили, но кто догадался пригласить голландцев?

Д.Ю. Как я понимаю кандидатура самого царя даже не рассматривалась?

К.Ж. Современниками то как раз рассматривалась. Как писал настоятель храма архистратига Михаила, отец Василий – «Наградил нас господь за твердость в вере православной, явив нам государя из старшего колена Рюрика, тем усладив кротких сердцем. Врагов же наших устрашив».

Д.Ю. Царствуй на славу нам, на страх врагам. Вай, хорошо сказал отец Василий.

К.Ж. А вот историки дружно сказали – «19 лет – это не серьёзно». Тем более репутация у государя на тот момент, была не очень. Кардинал Николо Бриндизи папский легат при императоре Матвее писал – «…что герцог Иоганн Альбрехт III имеет не вполне заслуженную славу выдающегося военачальника, а вот славу колдуна и еретика, вполне заслуженную.Правдаеретик он не больший чем все лютеране или восточные ортодоксы. А вот что касается колдовства, то единственное в чем его можно уличить, так это в том, что вокруг него часто беременеют женщины. При этом он не признаёт никаких авторитетов и ни в грош не ставит никого в империи». Не отставал от него шведский епископ Глюк – «…герцог сей беспутный бросил жену и детей, отрекся от веры отцов и впал в еретичество дабы править богомерзкими схизматами, погрязшими в дикости и разврате».

Д.Ю. Вот ведь гадина.

К.Ж. Гадина сия в конце концов заехала на кичу, за неуёмное интриганство. Правда по статье «Оскорбления величества и измена».

Д.Ю. Пострадал за правду.

К.Ж. Да-аа. Практически Солженицын средневековый. Но даже мама нашего царя Клара Мария герцогиня Брауншвейг-Вольфенбютелльская писала в письмах к своему сыну – «…я знаю, что требовать нравственности от мужчины, находящегося вдали от жены – напрасный труд! И тем нимение вынуждена напомнить вам, что став монархом в далёкой Московии вам необходимо приложить немало усилий и труда, дабы утвердить новую династию. Скажу более, я весьма удивлена, чтобы не сказать разочарована, что вы не предприняли их ранее. Пять лет – слишком большой срок, чтобы оставлять без последствий столь нетерпимую ситуацию». Это она так намекала о слишком долгой разлуки в семье Никлотичей.

Д.Ю. Мамы всегда и везде одинаковы – «хорош бухать и блядовать. Иди уже работай».

К.Ж. А потому, многие историографы и наши и забугорные, просто как с цепи сорвались, все ищут этакого русского кардинала Ришелье. «Чей могучий ум, при юном государе, незримо правил страной из тени московского престола». (Иловайский Д.И. «Эпоха Иоанна V Фёдоровича»)

Д.Ю. Так, так и что есть кандидаты? Огласите весь список пожалуйста.

К.Ж. О-оо, кандидаты есть, прямо как на подбор, прошедшие горнило Смуты и крым и рым, повидавшие всякого. И первого кого рассмотрим будет князь Пожарский Дмитрий Михайлович. Патентованный Рюрикович, из рода Стародубских князей, потомок Всеволода Большое Гнездо. Командующий вторым нижегородским ополчением. Нельзя не вспомнить характеристику данную князю Пожарскому Солнцем нашей поэзии.

Хвала хвала тебе герой

Престольный град спасён тобой

Ты мерной поступью полков

Смирял соседей алчных взоры

И под церковный благовест

Вручал властителю короны!!

Д.Ю. Практически граф Уорик – делатель королей.

К.Ж. Именно, только с более счастливой судьбой, настоящего то зарезали в конце концов. А наш ничо так карьеру сделал, Большим Воеводой стал – военным министром по нашему. В историю князь Дмитрий вошел и военными подвигами, и вкладом в государственную политику, и всем своим образом жизни – глубоко религиозный человек, он поддерживал народные промыслы, ставил на ноги 2 сыновей, а выводок из 13 (тринадцати) дочерей воспитал так, что половина боярской России хотела с ним породниться. Всякий почитал за честь стать родственником знаменитого героя, и уж точно знал, что дочь Пожарского будет верной женой и прекрасной хозяйкой. В последние годы жизни князь Дмитрий раздал все имущество детям, как король Лир, но с лучшим результатом: его-то дети не предали. Ни один.

Д.Ю. Непонятно только, что же он сам царём не стал с такой то репутацией?

К.Ж. Пытался, в летописи сказано: «Воцарялся князь Дмитрий, и стало это ему в двадцать тысяч». Некоторые ученые вполне серьезно полагают, что одна из причин его не избрания (если не единственная причина) – как раз в безукоризненной репутации князя. И укором для многих была эта репутация, что тут поделаешь, и опасения заставляла испытывать, а что, если станет царём этот безукоризненный человек, каково-то придется нам, большинству, чья репутация совсем не такова.

Д.Ю. Я считаю это совершенно не допустимо. Ох люди, ох русские люди, ох люди, ох е.. вашу мать!!

К.Ж. Есть правда ещё одна версия. Во время московского восстания 19 марта 1611 года Дмитрий Михайлович Пожарский получил шестопером от польского гусара по голове – западноевропейский шлем от такого удара по всем правилам должен был расколоться. Его же шлем, нижегородской работы, выдержал, и князь только получил контузию, в результате которой возникла болезнь, называемая длинно и красиво: «реактивная эпилепсия в результате контузии». Ранение князя имело последствия, и не для него одного, для всего государства Российского. 33-летний князь, профессиональный воин, здоровый и сильный, «аки ведмедь», начал страдать не смертельной, но очень неприятной болезнью – чуть что, чуть напряжение или испуг, и начинаются судороги: молодого сильного мужчину буквально швыряет из стороны в сторону, связная речь прерывается, и кончается тем, что князь, судорожно дергая конечностями, валится навзничь. Судя по многим признакам, поэтому Пожарский и не стал царем: он сам чувствовал себя неуверенно, несколько раз в решающий момент начинал говорить что-то типа: «Да я же болен…», вызывая, мягко говоря, еще большую неуверенность уже у своих сторонников. Болезни своей он очень стеснялся, и как только «накатывало», тут же старался уходить ото всех, чуть ли не прятался, и с точки зрения государственной такой неуверенный в своих силах человек, которого могло «скрутить» в любой момент, в цари и правда не годился.

Д.Ю. Получается, нижегородская каска спасла ему жизнь.

К.Ж. О это очень интересный момент, в Европе средневековый шлем постепенно превратился в каску, которая кончалась чуть выше ушей и загибалась сзади и спереди, перед лицом и перед затылком. А у русских рыцарей каска с боков опускалась, закрывая уши, и спереди имела стрелку, закрывавшую нос и рот, а сверху – небольшой шишак. Впервые ввёл этот шлем в широкий обиход Дмитрий Петрович Пожарский, по кличке Лопата, двоюродный брат национального героя Дмитрия Михайловича. У него была шикарная борода лопатой, отсюда и прозвище. Но в историю он вошел, конечно же, не «за бороду», а за то, что вел с собой отряд в 700 тяжеловооруженных кавалеристов, дворян Ярополческой волости Суздальского уезда. Данный шлем и входил в систему вооружения этого отряда. Позже я обязательно принесу, продемонстрирую. Выглядит такая каска очень мужественно и сильно напоминает «будёновку».

Д.Ю. «Будёновку» - говоришь. А я подозревал, что без большевиков здесь не обошлось, вот и прозвище вполне пролетарское – «лопата».

К.Ж. Какой такой большевик? Князь Дмитрий Петрович, XVII век.

Д.Ю. Криптобольшевик!! (двойной сатанинский хохот).

К.Ж. После избрания Иоанна Фёдоровича на царство, князь Пожарский постепенно становится главным воеводой, то есть совмещая командные и административные функции в тогдашней русской армии. Например отъезжая в Коломну государь издаёт указ – «Тебе, князь Мстиславский, велю ведать делами земскими, – а Пожарскому ратными». Несомненно Дмитрий Михайлович пользовался у царя абсолютным доверием. Сам же князь о царе говорил следующие – «государь, наш скромен и в отличие, от многих иных склонен не к излишествам греховным, а к сугубому воздержанию и даже паче того аскезе почти иноческой. И оттого не устаем денно и нощно благословлять господа нашего, пославшего нам столь благочестивого монарха».

Д.Ю. Какой колоссальный разброс мнений. Одни говорят распутник, другие аскет. Кто прав? Я в растерянности.

К.Ж. В 1617г. государь отправил Пожарского воеводой в Можайск что всеми, включая самого князя, было воспринято как опала. Однако по свидетельству историка Иловайского Д.И. это была никакая не опала, а хитрый план. В преддверии большой войны с поляками, наиболее толкового воеводу придвинули поближе к возможному театру военных действий. Что себя оправдало полностью, В битве под Можайском ляхов разбили в дребезги, и князь Дмитрий Михайлович возвращается в Москву в чести и славе. Подведем итог: на должность Ришелье князь Пожарский Д.М. не годится ибо всю свою карьеру строил на решении чисто военных задач, совершенно не проявляя склонности ни к внешним ни к внутриполитическим интригам. В 1634 году князь Дмитрий Михайлович Пожарский со своим двоюродным братом Дмитрием Петровичем (тем самым – Лопатой) подал царю челобитную, в которой очень ярко проявилось все это. (челобитная подлинная, подана царю Михаилу Фёдоровичу Романову. Источник А.М. Буровский «Правда о до петровской Руси»).

Д.Ю. Позвольте я озвучу - «Племянник наш, Федька Пожарский, у нас на твоей государевой службе в Можайске заворовался, пьет беспрестанно, ворует, по кабакам ходит, пропился донага и стал без ума, а нас не слушает. Мы, холопи твои, всякими мерами его унимали: били, на цепь и в железа сажали; поместьице твое, царское жалованье, давно запустошил, пропил все, и теперь в Можайске из кабаков нейдет, спился с ума, а унять не умеем. Вели, государь, его из Можайска взять и послать под начал в монастырь, чтоб нам от его воровства вперед от тебя в опале не быть». Да, зрелище разъяренных родственников, лупящих по жопе Можайского воеводу, безмерно меня восхищает. И что же царь?

К.Ж. Иоанн Фёдорович повелел – Федьку Пожарского оставить в прежней должности с формулировкой «пусть послужит». Мнения историков естественно разделились: первые указывали на явною царскую глупость и самодурство – оставлять столь негодного человека на такой высокой должности, вторые на уважение и признательность к заслугам именитых родственников дурного воеводы. И тут взорвалась информационная бомба, в конце XIX в. Ватикан опубликовал часть своих архивов. И среди прочего – донесения некого отца Игнатия проректора Славяно-Греко-Латинской академии. Сей достойный муж преподавал латынь, а заодно подрабатывал резидентом Иезуитского ордена. Историки просто рыдают от счастья когда работают с его донесениями, потому что из них сразу видно кто с кем дружит, кто на ком женился, кто к кому в гости ходит и о чём там болтают.

Д.Ю. Какая паскуда. И что же Игнашка докладывал?

К.Ж. В одном из донесений он пишет, что хватит уже подсылать посылов, то есть шпионов, к Можайскому воеводе. Что Федька Пожарский хоть алкаш редкостный и прекрасный объект для вербовки, но он под постоянным, пристальным вниманием людей Михальского – главного чекиста царя Иоанна V. Что Михальский уже троих шпиков повесил, а пятерых угнал в Якутск на вечное поселение, а они всё лезут и лезут, ну невозможно уже. (двойной сатанинский хохот).

Д.Ю. Опять таки выкрикну – насколько толковые у нас были предки. Провернуть подобную оперативную комбинацию – просто моё почтение.

К.Ж. Однако отсюда видно, что сами князья Пожарские были совершенно не в курсе подобных событий, что автоматически вычёркивает Дмитрия Михайловича из кандидатов на должность Ришелье.

Д.Ю. Ну оно ему и не нужно. В памяти народной на вечные времена, вполне заслуженно, он останется и без этого. Кто следующий на очереди?

К.Ж. Известно кто – Кузьма Минин Анкудинов - Сухорук. Тут на волне романтизации всякой уголовщины некоторые граждане заявляли, что Кузьма Минин на самом деле был бандит, главой ОПГ занимавшийся рэкетом купцов торговавших с Персией. Но внезапно проникшись духом патриотизма, собрал на ворованные деньги Нижегородское ополчение и с помощью кореша своего князя Пожарского, выбил поляков из Москвы.

Д.Ю. Прям один в один современный сценарий фильма про Великую Отечественную, где благородный урка воюет с благородными немцами под прицелом упырей чекистов – НКВДшников.

К.Ж. Конечно же, это полная чушь. Ни каким бандитом Минин не был, а был он скотопромышленником и губным старостой, то есть помимо своей основной деятельности занимался учётом и сбором налогов. И когда центральная власть в Москве рухнула, на эти налоги было сформировано второе ополчение. Хочу так же сказать – даже сейчас скотопромышленник профессия очень не простая, попробуйте хотя бы представить весь комплекс мероприятий, что бы небольшое стадо в тысячу голов, перевести из точки А в точку Б. По современным дорогам, не опасаясь немирных ногайцев и всяких воровских казаков. А теперь тоже самое но в XVIIв.

Д.Ю. Кузьма был толковый.

К.Ж. Да, и карьеру свою, став думным дворянином и дьяком приказа Большой Казны – министром финансов по нашему, сделал вполне заслуженно. В 1616 году он продавил в Земском Соборе принятия закона об отстранения царских наместников и волостетилей от сбора налогов. Кроме того, Минин никогда не забывал о своем незнатном происхождении и очень гордился, что добился всего, только собственным трудом и горбом. И не упускал возможности сказать гадость боярам познатнее, показать им свое преимущество, продемонстрировать свои таланты и уязвить, показать невежество боярина, вот не стесняясь совершенно – очень часто делая это и в присутствии царя.

Д.Ю. Пидарасы вы все!! (двойной сатанинский хохот).

К.Ж. Нет, нет это же в правительственном учреждении было – «Вы господа - нетрадиционной ориентации». Бояре платили ему тем же – скажем, делали публичный комплимент: ты-де все-таки хоть и царский холуй, временщик, а все-таки лучше Малюты Скуратова! От этого «комплимента», Кузьма Минин готов был убить Шереметева с Хилковым, но устроить в Думе драку все-таки не решался. Впрочем, есть упоминание о том, что Кузьма как-то «скакал с посохом за Шереметевым». (от автора: как правило все выдающиеся люди обладают очень склочным и нетерпимым характером, по себе сужу конечно, так что вряд ли Кузьма Минин был образцом кротости).

Д.Ю. Чем дело кончилось?

К.Ж. Не известно, увы. Минин так же стоял у истоков создания Новоторгового устава 1618 года, который регламентировал торговлю с иностранцами. Согласно этому уставу, иностранцы платили небольшие пошлины, но только если торговали оптом и в приграничных волостях. По мере продвижения вглубь страны и при переходе к розничной торговле пошлины вырастали очень сильно и становились совершенно непосильными. Эта система, во-первых, поддерживала русских купцов. Ведь именно наши купцы перекупали товары иностранцев оптом в приграничных волостях и перепродавали в глубине страны.Во-вторых, поддерживала русские промыслы и производства, ограждая их от конкуренции. Такая система во всем мире называется протекционистской, а такая политика – протекционистской политикой (от латинского слова «protectio» – защита, покровительство). Эту политику, направленную на поддержку национального производства и торговли, проводило великое множество различных правительств в разное время, защищаясь от более сильных соседей. (На самом деле автор устава был Ордин-Нащокин в 1667г., но думаю при царе Иоанне V, вполне мог и Минин на пол века раньше).

Д.Ю. То есть для тупых, ни о какой «невидимой руке рынка» и речи не шло? А было то, что сегодня называется государственным регулированием. А именно – дорогие иностранцы возить товары вы будете вот сюда, и продавать, вы будете специально назначенным людям, объемы вот такие, расценки вот такие.

К.Ж. Совершенно верно. В 1620 году голштинским купцам, видимо по политическим соображениям, дали право беспошлинной торговли с Персией. Минин пришёл в дикую ярость и написал государю великолепнейшую челобитную, которою можно цитировать как образец холуйства и раболепства характерной для нашей родины, - «Ты меня вывел, так стыдно тебе меня не поддержать, делать не по-моему, давать радость врагам твоим, которые, действуя против меня, действуют против тебя», – так обращался Минин к царю. (Челобитная подлинная написанная думным дворянином Ордин-Нащёкиным царю Алексею Тишайшему).

Д.Ю. Не хватает только фразы, - «Слыш ты!!».

К.Ж. Не, не там всё прилично было, канцелярская шапка того времени, - «бьет тебе челом бедный и беззаступный холоп твой Кузька Анкудинов».

Д.Ю. А вот голштинцам дали привилегию – это зачем?

К.Ж. Это очень интересный момент, тут всякие прекраснодушные граждане с хорошими добрыми лицами, пишут в комментариях, - что Россия из-за деятельности Минина и Пожарского утратила свой шанс стать европейской державой, сначала в 1613, потом в 1618 году. На одном историческом форуме, в кулуарах ко мне подошёл польский коллега по историческому процессу, и долго рассказывал как было бы прекрасно если бы на Московский трон сел не этот грубый немец Иоганн которого по малолетству бояре тут же научили всякой азиатчине, а культурный шведский поляк Владислав Ваза. На мои робкие возражения, - мол а как быть с религиозной нетерпимостью, совершенно диким польским произволом, всякими кличками типа – «москальское быдло»,- реакция была примерно такая же если бы я прилюдно обосрался на приёме у английской королевы.

Д.Ю. Это я считаю прекрасно. Меня вообще всегда восхищает когда люди говорят об утраченных возможностях. Предки наши оказывается там возможность упустили, сям шанс утратили. Непонятно только, как так вышло что при этом одну шестую часть суши мимоходом по себя подмели?

К.Ж. Это случайно вышло, вопреки.

Д.Ю. Точно вопреки.

К.Ж. Так вот, Минина часто упрекают, что он упустил шанс создать русскую Швейцарию со столицей в Нижнем Новгороде. А ведь у него были все возможности, военная сила князя Пожарского, финансы, кусок волжского пути, для безбедной жизни. Как это было бы прекрасно: вечевое правление на демократической основе.

Д.Ю. Боюсь только просуществовало бы не долго.

К.Ж. Совершенно верно, и дело не в какой то там военной интервенции, не будем учитывать факт силового захвата соседями. А в чисто экономическом плане. Ведь даже централизованному государству Российскому, что бы освоить товаропоток через Волгу, пришлось привлекать западных партнёров – инвесторов. Голштинцам дали привилегию на торговлю с Персией. Шведам на хлебную торговлю. Британцам на торговлю мехом и лесом. Известно, что шли переговоры с Ганзейским союзом торговых городов, но тут видимо Минин встал насмерть, переговоры закончились ничем. А в условиях Нижегородского сепаратизма никто бы с нами переговоры вести не стал. Приехали бы просто все эти голштинцы, британцы, шведы, поляки и сказали, - что то ты, уважаемый Кузьма, плохо справляешься, давай иди бурлаками командуй, а здесь уж мы сами. И всё. На этом бы история нашей страны закончилась.

Д.Ю. К счастью наши предки идиотами не были, и понимали – выжить можно только всем вместе, в единой стране. Ну и получилось всё настолько удачно, что не только выжили, но и кое что прибрали, что плохо лежало по окраинам.

К.Ж. Это уже потом когда окрепли и твёрдо встали на ноги. Но вернёмся к Минину, с 1616г. он активный сторонник освоения южнорусских земель. Начинается строительство Белгородской, Симбирской, Закамской засечных черт. Заселяется южное Поволжье, кстати беглецами из Европы, в том числе. Известно, что Минин тратил на это дело не только бюджетные средства, снабжая переселенцев тягловой силой, скотом и инструментами, но и собственные сбережения вкладывал. На упрёки, что он мало уделяет внимания освоению Сибири, ведь сибирские соболя существенно пополняли казну, он только махал рукой, говоря, что переработка своей же пеньки и льна в средней полосе даст в несколько раз больше денег.

Д.Ю. Толково, мануфактуры, рабочие места, сопутствующая инфраструктура, всё это на льняном поле и не надо ни в какую Сибирь ехать, за соболями гоняться.

Дементий. И конопля будет расти в большом количестве.

К.Ж. Да-аа, я посею лён-конопель. (двойной сатанинский хохот). Вывод - Кузьма Минин Анкудинов – Сухорук несмотря на колоссальное влияние в политике Русского царства на роль Ришелье не много не дотягивает. По причине абсолютного равнодушия к внешней политике. То есть его конечно интересовало кто приедет, что привезёт, но вон положите в амбар чё привезли и валите, откуда вы там приехали на.. этом всё. Слишком много работы было внутри страны, а потому нельзя объять необъятное.

Д.Ю. Повторюсь, в памяти народной на вечные времена, сохранится имя его, пока стоит страна наша. Кто следующий на очереди.

К.Ж. Митрополит Исидор. Тот самый, что будучи архиепископом Новгородским спросил как то при встречи с будущим царём: – Молодой человек, а вы не хотели бы принять православие? После избрания Иоанна Фёдоровича на царство, Исидор становится митрополитом и местоблюстителем патриаршего престола. Под его руководством начинаются первые попытки секуляризации РПЦ. Князь Иван Хованский говорил, - «..а митрополит Исидор во всем руку царя держит». Государь тоже доверял Исидору и периодически пытался протолкнуть его на должность Патриарха Русско Православной Церкви. Но тогдашняя оппозиция всячески противилась этому, говоря – мол патриарх у нас есть, а другого на надобно, имея в виду митрополита Филарета (Фёдора Никитича Романова), бывшего на тот момент в польской неволи. Вывод – митрополит Исидор очень подходит на роль Ришелье и как государственный, и как религиозный деятель. Но к сожалению в 1618 году он умирает, такая неприятность.

Д.Ю. Обидно, подвёл людей. Кто следующий?

К.Ж. Следующий Иван Никитич Романов. Один из патриархов рода Романовых. Совершенно выдающийся человек, полная противоположность князю Пожарскому. Таких называли «перескок». Сегодня присягнул Василию Шуйскому, завтра Лжедмитрию II (тушинскому вору), послезавтра королевичу Владиславу Ваза.

Д.Ю. И со всех при этом можно поиметь неплохо выгод.

К.Ж. Ну не даром же. Иван Никитич – видный участник «Семибоярщины». Как я уже упоминал 29 июля 1610 г. Василия Шуйского свергают с трона, насильно постригают в монахи и в сентябре выдают полякам. Происходит попытка призвать на царство Владислава Ваза, а «Семибоярщина» - правительство которое распоряжалось от имени королевича. Войска Пожарского и Ляпунова в 1613 году осаждают Московский Кремль, где засел польский гарнизон. Отбивают атаки гетмана Ходкевича, пытавшегося прорваться на помощь к осаждённым. Одновременно с этим ведутся переговоры с поляками и боярами засевшими в Кремле. Переговоры ведёт великий герцог Мекленбургский Иоганн Альбрехт III Странник как раз с Иван Никитичем. По некоторым сведеньям свёл их будущий дьяк приказа Большой казны Кузьма Минин. После капитуляции польского гарнизона, Иван Никитич публично заявляет о готовности присягнуть, сперва Карлу Филиппу шведскому королевичу, но узнав о смерти оного, Иоганну Альбрехту III Страннику великому герцогу Мекленбургскому.

Д.Ю. Ловкач, ох ловкач Иван Никитич.

К.Ж. Иоанн Фёдорович пришел в восторг от подобной политической искушенности, и вскоре после избрания себя царём, назначил Романова Ивана Никитича – главой Земского приказа.

Д.Ю. А чем собственно Земской приказ занимался?

К.Ж. Земской приказ – центральный орган государственного управления. В компетенции приказа входило: регулярное проведение переписи тяглого населения, расклад казённых повинностей и определение прав на владение недвижимостью, сбор пошлины от сделок с недвижимостью, суд по гражданским и уголовным делам, сбор «мостовых денег» - для организации работ по мощению и уборке улиц, сбор «решёточных денег» - для охраны правопорядка, пожарная безопасность, содержания тюрем. Аналогия с современностью - министерство внутренних дел совмещённое с министерством по налогам и сборам. Иван Никитич приобретает колоссальное влияние, и в иностранных грамотах его титулуют как канцлера Русского царства. Надо сказать, что Романовы при новом государе, вознеслись и по влиянию и по богатству. Митрополит Филарет (Фёдор Никитич Романов, родной брат русского канцлера) после возвращения из польского плена избирается на Священном Соборе патриархом Русско Православной Церкви. Лично крестит в православие царскую семью. Проводит ряд церковных реформ, направленных на повышение грамотности среди священников и прихожан. При этом безостановочно интригует, особенно в среде оппозиционных бояр, вызывая дикое неудовольствие своего брата, - мол смотри доиграешься. Сын патриарха, Михаил Фёдорович Романов делает блестящею придворную карьеру, последовательно от рынды – царская почётная охрана, до окольничего. Биограф царя Иоанна V Фёдоровича Оченков Иван Валерьевич писал, что Михаил Романов был вполне реальным кандидатом в цари, после Странника конечно. И если бы не Иоганн Альбрехт III, то возможно была бы у нас династия Романовых.

Д.Ю. Вот это поворот! И как бы это сказалась на нас в целом?

К.Ж. Глобально никак. Иван Валерьевич пишет со всей определённостью, что развитие русского государства как в общественном так и в политическом плане не изменилось бы. Возможно были бы другие царедворцы, фавориты. Дьяки были бы другие в приказах. Из за отсутствия прямых контактах с Европой, пришлось бы больше и дольше воевать, с Швецией за Новгородскую пятину, с Польшей за Смоленск и территорию современной Белоруссии. Ну а в целом всё то же самое - экспансия в Южнорусском направлении, в Сибирь, Камчатка, Дальний восток и так далее.

Д.Ю. То есть для меня, как для простолюдина, никакой разницы нет кто сидит на троне Никлотичи ли, Романовы ли?

К.Ж. Совершенно никакой. Но продолжим, в клан Романовых входили Корнелей Михальский главный чекист Странника, Фёдор Панин полковник и создатель драгунской кавалерии, дружбан Михаила Фёдоровича, плюс ещё и родственник оба были женаты на сёстрах.

Д.Ю. Короче обложили государя со всех сторон.

К.Ж. И да и нет. Тут нельзя забывать, что не смотря на всю свою крутость Романовы лишь одна из семнадцати боярских фамилий - элиты земли русской. Это: Воротынские, Мстиславские, Пронские, Хованские, Прозоровские, Голицины, Шеины, Морозовы, Головины, Репнины, Плещеевы, Сицкие, Мезецкие, Буйносовы, Одоевские, Лыковы. И это только Дума боярская. А ведь был ещё Земской собор и собор Священный (церковный). А на дворе XVII век, позднее но средневековье. И все эти замечательные люди преследуют в первую очередь свои интересы и интересы своего клана. Характерный пример Семён Буйносов воевода Сибирский. В каждый заезд в Москву заносил в казну помимо ясака - пушной дани, кучу самородного золота и самоцветов сибирских. И говорил, что пришла уже пора капитального освоения сибирских богатств, а значит основные финансово-бюджетные потоки надо направить в Сибирский приказ. Заодно сдал Строгоновых - мол под Невьянском тайный серебряный рудник имеют и с неучтёнки обогатились немеренно - пора раскулачивать.

Д.Ю. Какой замечательный человек, настоящий профессионал своего дела. Я смотрю у нас ничего с тех пор не поменялось, ну кроме названий конечно, губернатор - воевода, приказ - министерство. Так, так и что со Строгановыми, раскулачили?

К.Ж. В обязательном порядке, пришли к Строгоновым люди поговорили и те покаялись, излишки сдали в казну. Но как понимаешь у "сибирского проекта" были противники. Минин был против, Романовы тоже. Их финансовые потоки вполне устраивали, а менять что то, это одних расчётов на полгода, да ну на фиг. И так всё хорошо. Вывод - на роль Ришелье, Романовы чуть чуть, но не дотягивают, тут сказалось опять таки полное равнодушие канцлера Ивана Никитича к внешнеполитическим вопросам. Кроме разве Южно русской экспансии. Тут Романовы, вот как и Минин, развернулись по полной. По свидетельству Иловайского Д. И. именно они всячески поддерживали донских казаков как хлебным жалованием, так и всяческими припасами. А Фёдор Панин и вовсе, во главе отряда драгун помогал донцамштурмовать Азов.

Д.Ю. Вах, маладец!!

К.Ж. Во внешней политике участвовали разве что Михальский, ну ему по долгу службыположено. И патриарх Филарет, что за время польского плена перезнакомился с кучей народа в Польше и Германии и постоянно переписывался с ними, рассказывая насколько православие лучше латинской и люторовой ереси.

Д.Ю. А кто нибуть ещё у нас внешней политикой занимался? Ну кроме царя конечно.

К.Ж. А как же, - думный дворянин Клим Рюмин. На должности посла русского царя объездил пол Европы: Швеция, Дания, Германия. Сопровождал государя на съезд князей Нижне-Саксонского округа. Был как то схвачен пиратами, предположительно датскими корсарами, какое то время провел в неволи, в железе.

Д.Ю. Отсидел значит. Мужчина серьёзный.

К.Ж. Освобождён Болеславом фон Гершевом офицером немецкой гвардии его величества Иоанна V Фёдоровича. Странник в отместку, как раз за это разорил о. Эзель, что привело Рюмина в полное отчаянье. "Что вы делаете? Мы же с датчанами мириться собрались", - в панике писал он царю. "Да, не хорошо вышло", - приписал внизуИоанн Фёдорович.

Д.Ю. Бывает.

К.Ж. В итоге можно сказать что поиск русского Ришелье занятие напрасное. Историк Лурье Лев Яковлевич писал, что не смотря на приписываемые Иоанну V Фёдоровичу тиранский и самодержавный стиль правления, ни одно его решение, ни царский указ не обладал реальной силой если не был одобрен Земским Собором, утверждён Боярской Думой или не был благословлен патриархом. В данной системе власти Ришелье просто нет места.

Д.Ю. Коллективный разум. Колхоз! Просто идиллия какая то.

К.Ж. Ну до идиллии как раз очень далеко, хочу напомнить, что правитель хоть какой угодно самодержец, является воплощением воли правящего класса. И наше счастье и большая удача, что интересы Иоганна Странника как феодала совпали с интересами как правящего класса, так и государства русского в целом. Ну вот по Ришелье всё. Хотя стоп, напоследок надо упомянуть, что загадку русского Ришелье всё таки удалось решить. Правда не в научной, а в художественной литературе, за авторством писательницы Галины Дмитриевны Гончар.

Д.Ю. Дай угадаю - это будет девочка.

К.Ж. Именно - Ксенья Борисовна Годунова, дочь царя Бориса Годунова и что немаловажно, внучка Малюты Скуратова. В 1613 году внезапно появляется в свите герцога Иоганна Странника. Но ещё до избрания царём, покидает его и уходит в Новодевичий монастырь. Элитное заведение предназначенное для сливок тогдашнего общества, женского рода естественно. Например там пребывала инокиня Марфа, мать Михаила Фёдоровича Романова. Так вот после избрания Странника Царём, Ксенья Борисовна становится игуменьей Ольгой, настоятельницей данного монастыря. Известно что государь часто навещал её, например заезжал перед Можайской битвой. И вот на основании этих сведений Галина Дмитриевна выдала роман "Аз есмь Ксенья" - где главная героиня лихо строит на подоконнике рядами и колоннами русское боярство, польскую шляхту, донское казачество, и ловко рулит страной через простодушного Иоанна V, не покидая, впрочем стен монастыря. (Кто ещё не догадался роман называется "Аз есмь Софья" автор Галина Дмитриевна Гончарова).

Д.Ю. Ришелье в юбке, чушь какая то.

К.Ж. В рясе или в сутане, дело в монастыре было в XVII в. там с юбками не очень. Но вернёмся к Иоанну Фёдоровичу. После взятия Азова донскими казаками, выяснилась неприятнейшая вещь - бодаться с Османской империей дорого встанет. Тут то и с Крымским ханством, всего лишь турецким вассалом не знали что делать. Одним словом в одиночку воевать стрёмно, решили искать союзников. А единственный толковый союзник против турок это Священная Римская Империя Германской Нации.

Д.Ю. С таким союзником удавиться легче.

К.Ж. Да-аа. Император Фердинанд поддерживал всячески поляков, наших откровенных врагов, ну и больше внимание уделял борьбой с протестантской ересью. Как раз в Богемии на Праздном поле, имперской армией были разбиты отряды Фридриха Пфальцского, протестантского претендента на корону Богемии. Кстати битые под Можайском польские гусары, под командованием битого там же королевича Владислава, не плохо так выступили, разбив венгерскую кавалерию и показав всем – что «еще польска ни згиненла кеды вони жиемы!».

Д.Ю. Реабилитировался значит Владик, об этой битве мы уже говорили в роликах «религиозные войны в Германии». Ссылка внизу.

К.Ж. Да, совершенно верно. И вот князья Нижне-Саксонского округа собираются в Брауншвейге, чтобы обсудить создавшееся положение. Судя по всему, к ним присоединились и другие лидеры Евангелической лиги, а так же ожидались послы от Императора Фердинанда. И тут внезапно, во всём своём величии, во главе блестящий свиты появился русский царь.

Д.Ю. Вагоны ехали

Колёса тёрлися

А вы не ждали нас

А мы припёрлися.

К.Ж. Надо пояснить, что отношения подданных великого герцога Мекленбургского к своему сюзерену было ну очень неоднозначное. Им жутко гордились, - «Видали Наш то полякам наклал, а прам ух-х!», но это на большом расстоянии. А стоило Страннику появится в родных пенатах, все сразу – «Ох лишенько накотило, щас шо то будет». Иван Фёдорович полностью разделял чувства своих верноподданных и заезжая на родину, по легенде, на доклад камергера герцогского двора фон Радлова, - «мол, за время вашего отсутствии происшествий не было», удивлённо спрашивал, - «Хотите сказать, что мне и повесить некого? Подозрительно».

Д.Ю. Немедленно вспоминается анекдот. Когда поп, уезжая на долгий срок, отдал раввину 10 000 баксов на хранение. Раввин такой, - «Погоди, щас позовём двух свидетелей из синагоги, при них деньги посчитаем, положим в сейф». Поп, - «Хорошо». Пришли два свидетеля, деньги посчитали, положили в сейф. Поп уехал, через какое то время вернулся, зашел к раввину, - «Привет, привет ну давай деньги». Раввин, - «Какие деньги?», поп – «Ну как 10 000 баксов, два свидетеля посчитали, в сейф положили». Раввин – «Щас, погоди». Зовёт тех самых свидетелей, спрашивает – «10 000 баксов, сейф, - было?». Те в отказ, - «Ничё не знаем, на каких денег не видели». Раввин – «Свободны», потом открывает сейф, достаёт деньги, отдаёт попу. Поп, - «Ну и на хера весь этот цирк?», раввин, - «Я просто хотел, чтоб ты понял, с какой сволочью мне приходится работать». (двойной сатанинский хохот).

К.Ж. Да, да вот один в один. Свита у государя была не большая, но представительная: хоругвь Михальского – это для охраны, рынды – как на подбор молодые, здоровые и рослые парни, представители знатных, боярских родов, иеромонах Милентий – для духовного окормления, думный дворянин Клим Рюмин – этот по дипломатии. Первый визит – городишко Любц резиденция вдовствующей герцогини Софии тётушки нашего государя, что в его отсутствие управляла всем герцогством. Там он кстати встретился со своей первой дочерью принцессой Марией Агнессой Клеменцией Мекленбургской. Девочки было девять лет, её мать Марта Рашке к тому времени благополучно вышла замуж за Болеслава фон Гершова – офицера мекленбургской гвардии, и состояла на придворной службе у упомянутой герцогине Софии. Есть две забавные легенды, связанные с этой встречей: первая, что когда государь слезал с коня его дочь с воплем, - «Папка приехал!!», прыгнула к нему на шею. И все придворные попадали в обморок от такого ужасного нарушения этикета.

Д.Ю. Косяк, и что царь?

К.Ж. Да ничего особенного, обнял и расцеловал. Детей своих он любил, всех, и сумел привить эту любовь в семье. «Дети Странника» - ухитрились прожить душа в душу, постоянно друг друга поддерживая и помогая, так сказать единым сплоченным кланом. Как это удалось человеку, с детства лишённого семейной ласки, который братьев своих презирал и откровенно ненавидел, историки спорят до сих пор.

Д.Ю. Это его у нас так испортили.

К.Ж. Точно, испортили в России. А ведь был приличный человек, всех безостановочно резал, душил, стрелял и тут на тебе – семейная идиллия.

Д.Ю. А вторая легенда?

К.Ж. А вторая – был среди рынд молодой князь Петр Дмитриевич Пожарский, сын князя Дмитрия Михайловича нашего национального героя. И вот когда он стоял на карауле, принцесса Мария Агнесса подошла и спросила, - «А правда, что мой папка у твоего папке в посохе - пехоте служил?». Вот что тут скажешь? Царь Всея Руси и великий герцог Мекленбургский, человек с неофициальным титулом «первого рыцаря Европы», и в посохе? А ведь он и вправду воевал в посохе, пока его лейб-регимент из Новгорода не подошел. И именно у Пожарского! В общем хоть стой хоть падай.

Д.Ю. Так так и что же Петька Пожарский ответил?

К.Ж. Бог весть, это же легенда. Вряд ли девятилетняя Мария Агнесса могла сказать эту фразу на русском, а на немецком она не звучит совсем. Немцы свою пехоту с XV века уважали. А Мария Агнесса русский позже выучила, но говорила с таким акцентом и вставляла всё время, слова непонятные, что люди просто по полу катались от смеха.

Д.Ю. Мамка млеко, яйка, курка, бистро!

К.Ж. Но вернёмся к собранию Нижне-Саксонского округа. Съезд проходил в самом центре Брауншвейга, в бывшем герцогском замке «Данкарвароде». Для герцогов и князей стояли кресла, остальные довольствовались скамьями, причем для нобилей они обиты темно-красным бархатом, а вот представители городов мостили свои зады на голые доски.

Д.Ю. Вот это правильно. Цветовая дифференциация штанов - это наше всё.

К.Ж. Центр занимал представитель императора – граф Хотек. Рядом с ним сидел архиепископ Фердинанд Баварский. Помимо всех прочих титулов, он – архиепископ Кёльнский и, следовательно, член коллегии курфюрстов Священной Римской Империи. По правую руку от него расположились «соглашатели». Протестантские князья – сторонники императора. В их числе был отчим нашего государя со своим братом. Чуть поодаль - представители имперских городов. Бремен, Любек, Гамбург, Гослар, Мюльгаузен и прочие имперские города были совершенно независимы и подчинялись только императору, ну и своим магистратам, разумеется. Слева стройными рядами - сторонники датского короля,представители Ольденбургского дома. Тут дело в том, что очень мало кто поддерживал притязания Фридриха Пфальцского на трон Богемии. Можно даже сказать, что общее мнение было на стороне императора. Тем более представители нобилитета полагали императора гарантом их прав и вольностей, а потому не торопились вступаться за единоверцев. Другими словами – собрались авторитетные граждане, промеж себя всё порешали, кому что за что и скока, обо всём договорились. И тут внезапно известный отморозок, и беспредельщик с погонялом Странник нагрянул с братвой, и всю малину им… испортил.

Д.Ю. Да-аа, заводка. И что там дальше было? Подробности давай, подробности.

К.Ж. В Эрмитаже выставлена картина «Царь Иоанн Фёдорович на собрании Нижне-Саксонского округа». Его Величество одет, подчеркнуто скромно, в рейтарский мундир. Из украшений только две орденские цепи на груди. Датский орден Слона и шведский Меча. Зато свита – рынды в черных атласных кафтанах с вышитыми золотом двуглавыми орлами на груди. Рюмин, как и полагается посольскому дьяку в длинной бархатной ферязи богато украшенной шитьем и прочими излишествами. Михальский - алый жупан из тончайшего сукна, расшитый позолоченным шнуром, соболья шапка с алмазным пером и для полного комплекта драгоценное оружие. И разодетый в пух и прах князь Ульрих светский епископ Шверина. Родной брат датского короля Христьяна.

Д.Ю. Погоди они ж враги были воевали, нет?

К.Ж. Да воевали в ходе «Кальмарской войны» 1611 г. Князь Ульрих тогда едва живой ушёл. Но сейчас мигом переобулся в воздухе и заехал на съезд, в свите русского царя. И вот на съезде наш государь, высказал озабоченность судьбой Фридриха Пфальцского, которого беззаконно пытаются лишить его земель и титула курфюрста. Ибо то что император решил, будто имеет право по своему усмотрению лишать земель и титулов представителей знати, не может не вызывать у нас известной тревоги. Сегодня под удар попал Фридрих V, а завтра Фердинанд Штирийский войдет во вкус и захочет лишить короны ещё кого-нибудь. И это по своему замечательно, вот только что Иоанн Фёдорович давил своих мятежных бояр, буквально за то же самое, князя Телятевского просто палками забили до смерти. А тут раз и озаботился проблемами свободы и демократии.

Д.Ю. Хочешь сказать что наш государь применял двойные стандарты?

К.Ж. Да-аа. Он был мастер двойных стандартов. Я просто любуюсь этим человеком, большая удача повторюсь, что он смог усидеть на нашем троне. Вот отрывок его выступления на съезде, - «Мы, желаем твёрдо заявить, что Нашей единственной целью является установление мирных и добрососедских отношений со всеми присутствующими здесь. И, Господь Свидетель, никаких иных чаяний у нас нет! Владения Наши велики и обильны, а посему Мы не желаем территориальных приобретений. Залогом растущего благосостояния Наших земель, Мы полагаем покровительство торговле, ремеслам и наукам, а отнюдь не войну. Но ежели, Наши кроткие увещевания не будут услышаны, то Мы оставляем за собой полную свободу действий!».

Д.Ю. Да умоется кровью всякий, усомнившийся в нашем миролюбие!!

К.Ж. Вот вот, именно так. Одновременно велись тайные переговоры с представителями императора графом Хотеком и архиепископом Фердинандом Баварским, государь пытался соблазнить их военным, антиосманским союзом. Император Фердинант не сказал ни да ни нет, зато стал действовать в Германии гораздо решительней, уверенный, что Странник озабоченный Турцией в германские дела вмешиваться не будет. Тогда попытались сколотить союз земель Нижне-Саксонского округа. Мол если мы выступим единым фронтом, то нам, наверняка удастся оградить свои земли от невзгод, выпавших на долю Богемии или Пфальца. Опять же не удачно. Все эти курфюрсты преследовали только свои цели, и откровенно боялись видеть во главе своего союза толкового харизматического лидера. Не важно – Иоганна Альбрехта III ли, Христиана IV Датского, Густав Адольф Шведского. Потом когда приперло, союз конечно создали. Более того есть мнение, что Тридцатилетняя война началась как раз благодаря появлению Странника на съезде. Ведь если у протестантских держав появляется потенциальный союзник к востоку от империи Габсбургов и от Речи Посполитой, союзник, который может ударить общему врагу в спину, связать его силы в решающий момент… Появление такого союзника существенно изменяет общий расклад и позволяет чувствовать себя гораздо увереннее. И как ни странно доля истины в этом есть, войну своим появлением мы конечно не вызвали,но что помогли сложиться антикатолической лиге – это уж точно.

Д.Ю. Короче прокатили нашего царя с союзом.

К.М. Причём под предлогом покровительства слугам нечистого. Имелось в виду захват нашими войсками Риги. Ходили упорные слухи, что это ведьма отвела рижанам глаза и заставила стражу открыть ворота, и в награду за предательство его царское величество выдал ведьму замуж за одного из своих бояр. Как мы помним там ведь и вправду были две ведьмы, - Мария Констанция фон Буксгевден и Регина Аделаида фон Буксгевден соответственно сестра и дочь почтенного магистрата города Риги барона Отто фон Буксгевден. Они и провезли государя в город в своей карете через стражу.

Д.Ю. Об этом событии мы уже беседовали в ролике «Смоленский поход». (ссылка прилагается)

К.Ж. Так ведь Регина Аделаида фон Буксгевден действительно вышла замуж за барона Кароля фон Гершова, капитана немецкой гвардии русского царя. При дворе Катарины Шведской, Регина Аделаида занимала должность первой статс-дамы. Правда недолго, как только двор перебрался в Москву, её тут же не много потеснили. Первой статс-дамой стала княгиня Алёна Щербатова, а первой фрейлиной девица Мария Пушкарёва, невеста царского рынды Петра Пожарского.

Д.Ю. Супротив наших баб, европейские ведьмы - всё равно, что плотник супротив столяра. А вообще не очень понятно – серьёзные же люди, и тут на тебе колдовство, ведьмы, не понятно.

К.Ж. Как говорилось в тогдашней поговорке, - «Охота на ведьм в Германии объединяет даже самых заклятых врагов». В тройке лидеров по сожжению бедных женщин шли архиепископ Фердинанд Баварский, герцоги Брауншвейгские Август и Юлий Эрнст. Ну а Иоанн Фёдорович безнадёжно отстал, так как после его воцарения процессы против ведьм в Мекленбурге прекратились.

Д.Ю. Далёк от цивилизации был Иван.

К.Ж. Видимо он никак не мог понять, зачем сжигать на костре женщин, когда есть столько способов более приятного их применения? Но вернёмся к съезду. Историки по разному оценивают итоги участия там Иоанна Фёдоровича. Одни заявляют, что он потерпел полное дипломатическое фиаско. Союз с императором Фердинантом не заключил. Во главе антикатолической лиги не встал. Единственное, смог наладить поток толковых беженцев – переселенцев (строителей, ремесленников, сельхоз работников), из охваченных войной областей в Россию. Другие же утверждают, что наоборот была полная победа. Во-первых, был установлен статус неприкосновенности Мекленбургского герцегства, при условии его нейтралитета. Во-вторых, заложив основу для антикатолической лиги, Иоанн Фёдорович ловко столкнул её лбами с императором Фердинантом, и тому резко стало не до восточных дел. А Речь Посполитая осталась в одиночестве противпаршивых конечно, но всё таки союзников, Швеции и России. Ну а в-третьих, сумел наладить поток толковых переселенцев в Поволжье и Южнорусские районы. Что при нашем малолюдье было очень важно.

Д.Ю. Лично мне как простолюдину, кажется, что правы обе стороны. Потому как дипломатия это искусство возможного, не вышло так, а мы попробуем вот так. Не пустили в дверь, залезем в окно. Не хотите по нашему, будет по моему. Какие блин проблемы?

К.Ж. Совершенно справедливо. Ну и напоследок, несколько слов о Ульрихе епископе Шверенском. Его считают основным выгодополучателем от приезда нашего государя. Заехав на съезд в свите Иоанна Фёдоровича этот ловкач добился признания статуса епископства Шверенского, заключения окончательного мира между Датским королевством и Русским государством. Залогом этого стала помолвка между дочерью Иоанна Фёдоровича принцессой Марией Агнессой Клеменцией Мекленбургской и юным принцем Ульрихом Датским младшим сыном Христиана IV Датского, наследника епископа Шверинского, которому он приходился племянником.

Д.Ю. Помолвка, сколько им лет то было, не рановато?

К.Ж. Ну помолвка не женитьба, детям обоим было по девять лет. Свадьбу планировали через пять лет, по достижению четырнадцати летнего возраста. Что поделать, браки августейших фамилий это не вздохи на скамейки и не прогулки под луной, это государственная политика. Понадобилось приданное, но не своё же отдавать. Государь заехал в гости к герцогу Брауншвейскому Юлию Эрнсту, брату своего отчима. Поохотился на кабана, выпил, закусил и между делом предложил, - Дорогой дядюшка, а вы не желаете, абсолютно добровольно, немного увеличить вдовью долю моей матушки герцогини Брауншвейг-Вольфенбюттельской Клары Марии.

Д.Ю. Нормальные заходы, и что герцог, желал?

К.Ж. Думаю когда по твоему замку разгуливает персонажи подобно Корнелию Михальскому, который из лисовичков перековался в полезного члена общества, но прежних навыков не утратил, желания ваши теряют актуальность. Заодно и оборонительный союз Брауншвейгско – Мекленбургский заключили.

Д.Ю. А приданное то здесь где?

К.Ж. Вдовья доля матери государя, по завещанию переходит дочери государя принцессе Мариеи Агнессе Клеменцие Мекленбургской, а после её замужества присоединится к епископству Шверенскому. Так что ловкий Ульрих ещё и территорией прирос, в будущем конечно, но всё таки. И все довольны: Иоанн Фёдорович доволен, его матушка герцогиня Клара Мария довольна, епископ Ульрих – тот до потолка прыгал от радости.

Д.Ю. От свезло, так свезло!!

К.Ж. И только герцог Юлий Эрнст доволен не был.

Д.Ю. Злобствовал?

К.Ж. Злобствовал, и даже организовал аутодафе, какого то бедолагу аптекаря сожгли, заживо обвинив в колдовстве и связи с нечистым. Явный был намёк государю, смотри, тебя паписты чуть не сожгли за те же самые обвинения, так мы тоже можем. На что государь по легенде ответил, - «Любезный дядюшка – это от Брауншвейга до Москвы далеко, а от Москвы до Брауншвейга рукой подать». После чего отбыл на родину в смысле в Москву. А оставшиеся курфюрсты, после взаимных миролюбивых уверений, навострив волосатые щупальца, начали лихорадочно готовится к войне, которая войдёт в историю как «Тридцатилетняя война». Ну вот всё что знал – рассказал.

Д.Ю. Восторг души Клим Саныч, восторг души. Сколько раз уже убеждаюсь, все эти писатели: Стивины Кинги, Джорджи Мартины просто ни о чём. Жизнь такие сюжеты выдаёт – моё почтение. А на сегодня всё. До новых встреч.

Глава 5 Крымская кампания.

КРЫМСКАЯ КАМПАНИЯ.

Использованная литература:

1.Оченков И.В. «Государево дело».

2.Пучков Д.Ю. Жуков К.А. «Разведопрос» Исторический.

3.Оченков И.В. «Азовский гамбит».

4.Джон Шемякин «Дикая история дикого барина».

5. Буровский А.М. «Правда о допетровской Руси».

Дмитрий Юрьевич. Я вас категорически приветствую! Клим Саныч, добрый день.

Клим Жуков. Добрый день. Всем привет.

Д.Ю. Обо что сегодня?

К.Ж. Настало время взяться за важное. Прямо вот очень важное. Нас просили тысячу раз. Мы пять лет обещали. Крымская кампания царя Иоанна V. Известного так же как великий герцог Мекленбургский Иоганн Альбрехт III Странник.

Д.Ю. Начнём?

К.Ж. Ну, прямо... Начнем, как обычно. 15 миллионов лет назад... В результате первого обледенения образовалась та часть, которая называется полуостров Крым теперь. Вот.

Д.Ю. Я там был. Там хорошо. Мне понравилось.

К.Ж. Я, так как давно получил общественный запрос про Крымскую кампанию, мне самому интересно. Потому, что это вообще была неверное первая точка моего научного приложения интереса. Крымская кампания. Потому, что так получилось, что я когда поступил на исторический факультет, я сразу сказал всем, что я буду заниматься историей оружия. Оружиеведением. Мне сказали: ”Не будешь. Потому, что у нас нет ведущего специалиста. Кто тебя будет вести? Вот тебе научный руководитель. А она Турцией занимается. Хочешь заниматься Турцией?” Я говорю: ”Ну, в принципе там были войны. Там было оружие. Хочу”.

Д.Ю. Тобой будут научно руководить.

К.Ж. Да. Но, я, правда, сделал в течение, наверное, полутора месяцев хитрый финт ушами. И все равно занимался оружием в итоге. У меня все курсовые только про оружие. Потому, что... Ну, так как никто не занимается оружием... Ну, я все-таки на историческом факультете. Значит, все занимаются однозначно совершенно историографией. У меня первая курсовая ”Историография оружия XVII века и периода Смутного времени”. ”Историографией любите заниматься?” Конечно. Все любят заниматься историографией. А как иначе-то? Историографическая тема всем понятна. На втором курсе я написал... По источникам. Железно попадает в понятие того, чем занимается исторический факультет. Есть там оружиеведы или нет. Источники есть? Есть. Источники нужно знать. Все. Потом, правда, мне сказали, на третьем курсе: ”Ты задолбал. Ищи себе сам научного руководителя. Где хочешь”.

Д.Ю. Где ты его нашел?

К.Ж. В Эрмитаже конечно. В отделе ”Арсенал”. Там как раз люди занимаются оружием. Вот Юрий Георгиевич Ефимов с третьего курса меня научно вел. Короче говоря, заместитель начальника.

Д.Ю. Серьезно. Да. Серьезно.

К.Ж. Потом туда же я еще и работать пошел. Опять же, там достал всех. Решили, что меня легче на работу взять, чем терпеть дальше, что я их осаждаю. Да. Так вот. Крымская кампания. Сегодня мы, как и собирались по плану, поговорим о Крымском походе. А точнее об истоках данного похода. Потому, что...

Д.Ю. Истоки, потом собственно поход?

К.Ж. Да. Потому, что за раз не осилить. Или это будет “галопом по Европам“. Мы так не любим.

Д.Ю. Только на полный штык.

К.Ж. Да. Там тем более сами военные действия... Они очень интересные, мы любим военную историю. Чем все закончилось мы уже в курсе. Уже все в учебниках. Мы знаем, что крымцев хлопнули. А вот откуда все взялось, до сих пор кристальной стопроцентной фактической ясности у нас и нет. У нас есть чудовищное количество материала. Да. Гораздо яснее, чем было в XIX, в начале XX века. Но все равно есть, где копать. Очень много источников. Очень много разноречивого материала, который нужно сводить, проверять, верифицировать, анализировать. Так что все, что скажу, скорее не ответ на вопрос, а постановка вопроса. Потому, что, повторю еще раз, можно все это корректировать в дальнейшем. Я думаю, будет еще лет через сто чем заняться по этому поводу.

Д.Ю. Неплохо.

К.Ж. Потому, что Крымский поход 1621г. и сам феномен крымских татар, это вещь крайне интересная. Интересная понятно почему. Еще в XVII веке, я уж не говорю про XV, XVI, с 1441, условно говоря, года по 1660... Сколько получается? 220 лет, довольно долго. Огромный регион в культурном, политическом, идеологически-религиозном плане очень сильно выбивался из общего евразийского поля. Один из культурнейших, богатейших регионов, и он не платил денег никому. Даже туркам, своим номинальным начальникам, ну понятно в их войнах участвовали, потому что пограбить можно. А деньги - шиш. Сколько лет подряд? Два века. Это очень долго всех смущало.

Д.Ю. Девять поколений невероятных наглецов.

К.Ж. Их решили хлопнуть.

Д.Ю. Привести в чувство.

К.Ж. Это выделялось, как я сказал, сначала культурно, а уж потом политико-экономически. Что регион был уникальный. Его аннексия... Она собственно создала современную Россию по большому счету. Потому, что аннексировать, присоединить на полном основании этот регион не смог даже Иоанн Грозный. Ну тот который Казань брал, Астрахань брал, а вот Шпака не брал, нет.

Д.Ю. Богато жили? Выставляли войска?

К.Ж. Очень богато жили, выставляли войска. И находились в крайне непростом географическом, топографическом ландшафте. Потому что, что такое Крымская Орда? Это такой настоящий осколок Золотой Орды, собственно от Золотой Орды она обособилась после смерти хана Едигея в 1420 г. Хаджи - Гирей, основатель династии Гиреев, объявил себя ханом независимым, стал править. Правда, в рекордные сроки это образование попало в вассальную зависимость от Османской империи, в 70-е годы XV в. Это была большая проблема для России, просто огромная проблема. Потому что, если во время Ордынского Ига мы были частью гигантской империи, платили "выход" - налог. То тут нам пришлось платить уже дань. То есть откупаться от набегов. А так как платят, то будут делать набеги ещё раз, и ещё раз, и ещё раз. Складывается очень плохая система, плохая для нас конечно, система набеговой экономики. Когда одна из основных статей дохода это выкупы за заложников, продажа рабов, прямое ограбление.

Д.Ю. Тут многим надо объяснить, что например Иван Васильевич, он православных из плена выкупал. Да?

К.Ж. Ну старался, по крайней мере.

Д.Ю. А сколько это стоило?

К.Ж. По-разному.

Д.Ю. Во что это вставало?

К.Ж. По-разному, по-разному. Выкупы могли достигать просто фантастических сумм, там сто пятьдесят, сто рублей. Это по тем временам было серьезно. То есть, понятно, что это центнер серебра. Полцентнера, центнер серебра, вот так. Всех выкупить было невозможно. Или вот например, 1561 – 1562 год происходит “Крымский аукцион”, где крымский хан Девлет-Гирей вдруг понял, что Литва науськивает его на южные пределы России. Чтобы он там все грабил, за что готова платить. Он там пограбит и будет здорово. А в это время Иван IV предлагает сделать то же самое с Литвой. И тоже готов платить, так называемые, “поминки”. То есть подарки. Кстати, Девлет-Гирей отлично помнил, что отличные прецеденты были у его старшего родственника Менгли-Гирея, который прекрасно грабил Киев. Вот. При этом он не спешил продаваться ни тому, ни другому, ну, кто больше предложит. При этом Литовцы торговались отчаянно, а Ивану Грозному нужно было, во-первых, сохранить деньги, потому что понятно, что эта крымская прорва могла проглотить любое количество денег, абсолютно любое. И в следующий раз попросить больше. Потому что, если ты заплатишь ему столько же, он скажет: “Слушай, ты столько мне уже платил, Литва платит больше, поэтому давай-ка я лучше на тебя нападу.” При этом Иван Грозный “Крымский аукцион” вел крайне хитро. Он никогда не посылал в Крым “поминок”, он слал частные подарки только. Они, конечно, для рядового человека были за пределами мечтаний, но в рамках государства, это было ни о чем. То есть он ни разу не заплатил Девлет-Гирею столько, сколько было бы прилично заплатить и перекупить его на свою сторону. Но при этом он постоянно оказывал давление на Литву, которая постоянно была вынуждена, во-первых, держать дипломатов там. И он оказывал давление на Девлет-Гирея, который не мог решить, кому же продаться, и поэтому никуда не ходил в набеги.

Д.Ю. Ох не просто.

К.Ж. Сама Крымская Орда, если на нее посмотреть на карте, она как-то меньше кажется, чем Россия. С другой стороны, она совсем не маленькая. Потому, что это не только Крым. Это Большая и Малая Ногайские Орды, которые находились в вассальной зависимости от Крымского ханства. Это входящая в непосредственную орбиту, Кабарда. И северная граница Дикого Поля проходила так примерно по линии Полтава – Белгород. Еще дальше – Рязань. И все, дальше уже Москва.

Поэтому они ходили, как хотели к нам, как к себе домой. И удержать их было очень сложно потому, что это очень мобильные соединения, они могут появиться где угодно, в любую секунду. Приходилось вести постоянную оперативную работу, чтобы точно не прозевать хотя бы большой набег. Ладно, маленькие, но большой набег нельзя было прозевать. Ни в коем случае. Сразу возникает вопрос: “А что же наши Великие князья и Государи не прихлопнули этих паразитов?” Сразу возникает аналогия с Кубой, базой Гуантанамо и США. Вот почему кубинцы не сковырнут эту поганую базу со своего острова? Потому, что за ними стоит США. Точно так же за спиной Крымской Орды стояла Османская империя. И сковырнуть их на тот момент было просто невозможно.

Д.Ю. Наши лучшие друзья.

К.Ж. Да. Потому, что Османская империя, это была еще одна империя, гигантский политический вес. Мощнейшая военная машина. И они напрямую поддерживали своих вассалов. И именно они были в первую очередь озабочены ситуацией, которая складывается вокруг Русского государства. Вдруг оказалось в конце XIV - в начале XV века, что образовалось на территории Северо-восточной Руси, из великого княжества Владимирского крайне экспансионистское тоталитарное государственное образование - Москва, которое вдруг почему-то посчитало возможным древние, вольные, самостийные города с самоуправлением и процветающей олигархией, конечно же, которая замечательно себя чувствовала с 1420 года, с момента развала Золотой Орды, без всякого управления со стороны, привести под свою руку. И более того, вдруг оказалось, что это у них очень здорово получается. Потому, что присоединена Казанская Орда, Астраханский юрт присоединен. И уже Ногайские орды начинают посматривать вопросительно: “С кем бы нам дружить, с этими или вот с этими?” Потому, что больно широко шагал Иван IV в то время. И даже сожжение Москвы Давлет-Гиреем в 1571 г. не смогло остановить буйный рост Московского царства.

Д.Ю. Т.е. с самого начала тоталитарные московиты показали себя во всей красе?

К.Ж. Да. Но Иван то Грозный помер в 1584 г. А в 1605 г. со смертью царя Бориса Годунова в стране началась Смута. Которая продолжалась до 1613 г. когда Земской собор избрал на престол Московского царства Русского государства Иоганна Альбрехта III Странника Великого герцога Мекленбургского, под именем Иоанна V Фёдоровича.

Д.Ю. Мы об этом беседовали в прошлых наших роликах, ссылка прилагается.

К.Ж. Таким образом на русском троне образовалась династия Никлотидов, а в России начался рассвет западной модернизации.

Д.Ю. Минуточку. Почему именно тогда? А как же Иван III Великий который приглашал иностранных специалистов для строительства Московского кремля? Ну и Пушечный двор у Спасских ворот Аристотеля Фиораванти, кажется?

К.Ж. Да, да. Аристотеля Фиораванти сгинувшего без вести после того, как решил вернуться домой в Италию.

Д.Ю. Тоже смешной человек был, Фиораванти этот. Жил тут у нас, хлеб наш ел, строил, возводил всякое, стал нам как родной и вдруг домой захотел, в Италию. Ну, не смешно ли?! Он же все наши тайны узнал! Все секреты! И неблагодарный ещё какой оказался…

К.Ж. В общем, не доехал Фиораванти до Италии. Нечего ему там было делать. А вот его наследник Пьетро Антонио Солари был молодцом! Стал главным архитектором нового дворца. Ну когда Иван III Васильевич решил построить себе настоящий модерновый дворец. Выстроил здание, обращённое фасадом к Москве-реке. Стиль ренессанс.

Д.Ю. Ренессанс вообще очень удачно смотрится среди деревянных изб, я вам скажу. Как барокко в Набережных Челнах.

К.Ж. В отделке фасада использовались мраморные фигуры. Здание было симметричным, что показалось русским странным. Использовались при проектировании циркуль и линейка. Но гвоздём модернизации было использование арочных галерей в несколько ярусов, огромных окон и балконов, тоже уставленных скульптурами. Был даже водосточный желоб в виде дракона.

Д.Ю. Ах красота! Современно, по-европейски, изящно.

К.Ж. Потом началась зима. Окна тепло держать не могли, поэтому их заложили кирпичом, оставив оружейные бойницы на всякий случай. Галереи стало заваливать снегом. Упаришься очищать. Галереи забили досками. Скульптуры сняли. Напомню, что сажа-копоть над Кремлём была приличная. Скульптуры из белоснежных быстро стали сначала серыми, а потом пятнистыми. И только что была в углу прелестная нимфа, а теперь на её месте разлеглась пятнистая кикимора с нездоровым цветом тела.

Д.Ю. Убрали?

К.Ж. Конечно. Та же беда с колоннами из мрамора. Обложили булыжным камнем. Потом, когда камни стали сыпаться сверху на проходящих, обложили ещё одним слоем кирпича. Узорчатые резные башенки заменили нормальными башнями, с «луковками». «Луковки» позолотили. Лишние двери и проходы замуровали и затёрли известью. Вырубили из дерева перильца для каменных расходящихся лестниц. Крышу покрыли надёжным брусом. Внутри дворца поставили печи. Первый этаж отвели под дровяной склад и кладовую для мочений и солений. Потом пристроили сбоку двухэтажную мыльню с парной баней. Иван Васильевич был счастлив, решил строить новый дворец в итальянском стиле. И построил. И стену вокруг него тоже построил.

Д.Ю. Хочу заметить, что экстремальная гонка модернизации в России – это когда кости трещат, люди воют, двадцать пять замесов в смену, эшелоны туда-сюда, истерика из-за невыполнения встречных обязательств, инфаркты, кровь из ушей и т. п., – она часто объясняется внешними причинами отставания, внутренними причинами развития и всё такое.

К.Ж. Думаю, что дело ещё в том, что любой властитель нашей Отчизны совершенно не уверен, что начатое им будет продолжено его преемником. Напротив, властитель отчего-то уверен, что продолжения его начинаниям не будет, а будут критика и ругань. Поэтому надо гнать и гнать. Ломать, разбирать, строить на живую нитку. Пока ещё жив, пока ещё можешь. Наслаждаться процессом быстроты, а не надёжности.

Д.Ю. Ну, а реальность российская – она свои коррективы вносит, конечно: кирпич там, брус, шпалы для бани. Извини, отвлёк, вернёмся в XVII век.

К.Ж. Да, вернёмся. Так вот, пока стоял вопрос о самом существовании Русского государства, было не до южных рубежей. Однако постепенно ситуация стабилизировалась, договорились со шведами, наваляли под Можайском полякам, вернули всё завоеванное. И конечно тут же Московское царство навострив мохнатые уши Иоанна Фёдоровича, внимательнейшим образом посмотрело на Юг.

Д.Ю. Со значением, да?

К.Ж. … что там такое?

Д.Ю. Как говорил Клинт Иствуд в известном фильме - "Что это вы там затеяли пидоры черножопые?"

К.Ж. И глядя туда, мы в первую очередь увидим торговый путь на юго-восток, это Великий волжский путь, который был важнейшей торговой артерией запада Евразии, т.е. Восточной Европы с IX-X века. И в зоне объективных экономических интересов Руси она была тоже с IX-X века, с чем связано, наверное, 90% военных и политических конфликтов с Хазарией и потом с Волжской Булгарией. Потому что именно из-за возможности свободно ездить и торговать в Каспийское море, в Персию, были связаны все эти конфликты, ну просто потому что это транзитная торговля и чудовищные деньги, просто чудовищные! Почему пришлось захватывать Казань, Астрахань? Так они нам этот путь то и перекрыли. И нашими воротами был Нижний Новгород – вот до него мы могли свободно доезжать, дальше уже всё. Т.е. ткани, самое главное – шёлк, потому что мы своего шёлка, понятное дело, не могли производить – у нас не было тутового шелкопряда. Это значит, шёлк, производные его – парча, тафта, бархат и прочее, атлас – оружие, железо, золото, серебро, драгоценные амальгамы в обмен на лён, который очень, очень ценился в Персии – льном шахи награждали своих подчинённых.

Д.Ю. Неплохо!

К.Ж. У нас-то лён был просто какая-то всеобщая бросовая ткань.

Д.Ю. Крестьянская, да.

К.Ж. Да, а у них хорошо выделанный лён была ценная вещь, ценный подарок, потому что у них он не рос, а в льне не жарко.

Д.Ю. Экзотик, да.

К.Ж. И ещё экзотик, потому что в шёлке-то все, а вот лен… Так вот, в обмен на лён, дерево, мёд, воск и, конечно, пушнину – вот всё это теперь поступало строго через татарское посредство.

Д.Ю. Ну они, как посредники, себе чего-то там отрезали, да, по всей видимости?

К.Ж. Естественно. Ну как – мы им продавали, они перепродавали, поэтому, естественно, они на этой марже неплохо наваривались. Они же нас не пускали туда торговать, они сами там торговали. Это всё, конечно, снижало общегосударственную норму прибыли. И именно Казань, когда стала центром самостоятельного ханства, стала ещё и центром ежегодной Волжской ярмарки, которая собирала в себя со всей округи…

Д.Ю. С какого года была эта ярмарка?

К.Ж. С 30-ых годов XV века.

Д.Ю. Она сразу называлась «ярмарка», или какое-нибудь «торжище»?

К.Ж. Честно говоря, не знаю, как она называлась. «Базар» наверняка какой-нибудь называлась по-восточному. Ну это просто мы эти слова «ярмарка» мы как-то понимаем, наверное, не очень правильно в силу инерции сознания, потому что для нас ярмарка – это там, где ходят клоуны на ходулях, смешные какие-то люди танцуют гопака, там продают мёд, сахарную вату и можно показаться на каруселях. Это не совсем так. Нижегородская ярмарка – это было место типа современной Фондовой биржи, где зарабатывались и оборачивались просто миллионы ежечасно, потому что нужно понимать, что от Реи и Багдада до Архангельска туда стекалось всё и все, это был центр мира просто.

Д.Ю. Мусульманское или все?

К.Ж. Все, все там были – наши, «все флаги в гости будут к нам», короче, от Архангельска до Багдада туда съезжались все, обменивались, торговали, обманывали, разводили друг друга, как чай в стакане, немножко шпионили, т.е. это было место, где можно было добыть денег, информации, ресурсов, купить, продать, обменять всё, что угодно. Именно там встречался Север с Югом и Запад с Востоком. Ну и само по себе то, что это было в руках татар, сначала, понятно в XIII – начале XV века это была просто Большая Орда, ну и в руках татар – и хорошо, просто это гигантская империя, с ними ссориться не просто опасно, это невозможно – кончится только плохо. И то, что они там владеют такой нормой прибыли, это нормально, потому что они это могут переварить. И они в конце концов всю эту территорию крышуют военной силой. Ну и потом, когда это уже была не Орда, когда это была просто Казань, то, что именно казанцы владеют ярмаркой и вообще этим торговым путём, это тоже было не критично абсолютно. Не то, что плохо, а просто некритично. Но то, что было некритично для Владимирского княжества, даже Великого Владимирского княжества, для Московского царства оказалось абсолютно неприемлемо, потому что Московское царство – это была не просто какая-то династия, которая правила какими-то землями, у которой вдруг аппетиты повысились. Мы когда-то недавно, когда говорили о трансформации русского военного дела в постмонгольский период, подробно остановились на центростремительных тенденциях, которые, собственно, и собрали повторно Русскую землю вокруг Москвы, так вот эти тенденции диктовали то, что все маленькие государства, которые находятся на периферии, должны или выбрать себе какого-то другого мощного сюзерена, другую мощную точку опоры, и опереться на него, или быть включёнными в состав Москвы.

Д.Ю. Со всей неизбежностью.

К.Ж. Со всей неизбежностью, потому что политический каптал в т.ч. может только возрастать или убывать и возрастать в другом месте. Как только Золотая Орда по объективным причинам разлетелась на куски, их капитал стал сдуваться, соответственно, где в одном месте убыло – в другом немедленно прибыло, стало прибывать в Москве, потому что Москва была ближайшим центром силы, которая стала собирать вокруг себя все эти земли. И это всё создавало, повторюсь, объективные предпосылки включения осколков Золотой Орды в орбиту Москвы – ещё одного осколка Золотой Орды. И вот что это были за осколки: на месте Улуса Джучи образовались Казанский Юрт, Астраханский Юрт, Большая и Малая Ногайские Орды, ну понятно, не совсем там, но всё равно политически оттуда проистекающий Крымский Юрт. Естественно, активно за этим всем наблюдала через Урал Сибирская Орда. И вот сами эти осколки имели друг к другу массу претензий – и политических, и экономических, потому что это то же самое было абсолютно, что было с Русью в эпоху феодальной раздробленности, потому что, имея отдельную власть на каждом клочке земли, эта власть заинтересована во впитывании прибыли под себя, а друг с другом делиться никто не хочет ни в коем случае, потому что это бы означало и потерю денег, и потерю политической власти и, естественно, потерю авторитета. Поэтому все эти прекрасные новообразования друг друга не любили ещё сильнее, чем Москву, как правило. Там они иногда объединялись, но это опять же было ситуативно и ненадолго. И вот они все переварить эту чудовищную торговую артерию, чудовищную прибыль не могли, просто у них рот так широко не отворялся.

Д.Ю. Однако!

К.Ж. И получалось, что эта прибыль как-то или неэффективно используется, или просто пропадает, или она просто могла быть ещё и больше. Так вот, больше она могла быть только в одном случае: если вся эта территория ложилась под нового игрока – под Москву. А другого-то не было, кроме, конечно же, Османской империи, которая далеко, напрямую никак не соприкасается – ну, где Россия, а где Турция – но через посредство Крыма Османская империя действовала по всей территории Дикого поля до, собственно, её православных пределов – до Нижнего Новгорода.

Д.Ю. Как же это всё не ново!

К.Ж. Ну, даже не представляешь себе, как это не ново, сейчас я перейду к этому «не новому». Так вот, поодиночке все эти описанные Юрты...

Д.Ю. А что такое «Юрт» по-русски, неизвестно?

К.Ж. Юрт – страна, кочевье. Там уже к началу XVI века соперничать с Москвой никак не могли, да уже и к концу XV века, что наглядно показал Иван Третий, разбив астраханских татар на Угре в 1480 году. Вот не могли они поодиночке соперничать с Москвой, и объединиться они тоже не могли, надолго, по крайней мере. С другой стороны, при постоянном турецком вмешательстве могли. Т.е. Русь не могла взять и завалить под себя все эти земли, ей этого просто не давали сделать, вот физически. Потому что Турции было выгодно контролировать Дикое поле через Крым посредством создания полунезависимых, или полузависимых, лимитрофов: они и между собой договориться не могли, таким образом, оставаясь зависимыми от турецкой через посредство Крыма помощи, и таким образом внутренняя нестабильность, постоянная конфронтация с Москвой подводила все эти Юрты под турецкую орбиту, с одной стороны, с другой стороны, не давали шагнуть конкуренту, России, на восток. Т.е. была выгодна постоянная внутренняя нестабильность, постоянный огонь войны или гражданской войны. Это турки поддерживали постоянно в течение всех этих лет. Подогревалось это состояние посредством династических браков и, конечно, религиозной риторики, потому что турецкие или про турецкие религиозные деятели или засылались напрямую, или воспитывались на местах в том духе, что Турция – это же главная опора ислама, все эти страны исламские, и поэтому там подогревался на очень хорошем уровне религиозный огонь и всегда готовность объявить газават. Вот в частности, знаменитый герой противостояния Москве сеид Кул-Шариф – это был выходец из Крыма, т.е. напрямую протурецки настроенный политический деятель, потому что Крым, напомню, это был вассал Турции. Что мы видим? То же самое, что теперь: только закрой один глаз, туда сразу набегут какие-нибудь алавиты и устроят тебе там…

Д.Ю. И глаз не закрывай – они уже здесь.

К.Ж. Вот в такой не простой политической обстановке, в 1619 г. после Рождества в Москву прибыли два посольства. Как ни странно оба от казаков. Только одно из них было зимовой станицей Войска Донского, а второе посланниками Петра Сагайдачного.

Д.Ю. Пётр Сагайдачный - это гетман войска Запорожского?

К.Ж. Самозваный гетман. Первым Ясновельможным паном гетманом всего Низового войска Запорожского, то есть пожалованным этим званием польским королем, был Зиновий Богдан Хмельницкий. Сагайдачный хотел бы стать гетманом, но так как помимо этого он ещё и требования возмутительные постоянно выдвигал: расширение казацкой территории; снятие запретов и ограничений на православное вероисповедание на Малой Руси; увеличение численности казацкого войска; признание со стороны Польши судебной и административной автономии Войска Запорожского и т.д. Поляки слушали, только пот ушанкой вытирали и говорили...

Д.Ю. Петя, прекрати!

К.Ж. Да-аа. Они, вообще-то, всю эту сволочь украинскую, считали своей кормовой базой. И тут вдруг эта кормовая база...

Д.Ю. Вы что себе позволяете?

К.Ж. Хулиганы. Наконец у запорожцев терпение лопнуло и в 1606 году, не спрашивая поляков, казаки выбирают гетманом Сагайдачного, который «объявил себя Гетманом обеих сторон Днепра и всего Войска Запорожского».

Д.Ю. А мы вот так! Что вы на это скажите? Товарисч.

К.Ж. Ну пока война с Россией, поляки терпели, но после окончания войны немедленно потребовали удалить из реестров всех казаков, записанных в них за последние пять лет. Число реестровых казаков устанавливалось в 3 тысячи, а все остальные должны были вернуться под власть польских помещиков. Ни о какой автономии, естественно и речи уже не шло. И Сагайдачный в очень не простой ситуации оказался, потому что тут либо соглашаться, либо воевать. А соглашаться нельзя, коллеги не поймут. И воевать нельзя, так как поляки сосредоточили значительные силы под началом Жолкевского на Поднепровье.

Д.Ю. Чтобы навести там порядок.

К.Ж. Чтобы навести уже конституционный порядок и призвать к ответу всю эту сволочь, возомнившую о себе невесть что. Тогда Сагайдачный посылает посольство уже в Москву, против которой недавно воевал, в составе польской армии.

Д.Ю. Интересно сложилось. А он же... Там же обязательства есть... Нет?

К.Ж. Потому, что это такой феодализм. Вот так оно выглядит. Твои интересы затронули, тут же фуражку поменял на будёновку, без колебаний. И вот глава посольства, полковник Пётр Одинец выразил готовность всего Низового войска Запорожского перейти на службу к царю за определённую плату и при условии сохранения казацких привилегий и признания Сагайдачного гетманом Войска Запорожского. Вот тут одного, конечно, Сагайдачный не учёл - совершенно крайне негативного отношения к запорожцам после Смуты. Их на Руси называли - Ордой.

Д.Ю. Было за что, да.

К.Ж. И им тут же высказали в Боярской думе, и за резню православных, и за разграбленные церкви, и за службу полякам - католикам. Чего Одинец вообще не понял...

Д.Ю. А чё такого?

К.Ж. Война же. На войне всякое случается. И вполне резонно заметил, что многие из присутствующих здесь бояр, в свое время присягали королевичу Владиславу, не посмотрев на его веру.

Д.Ю. На себя посмотрите, козлы. Вот ситуация хорошо иллюстрирующая фразу - "Царь то у нас хороший, бояре - сволочи".

К.Ж. И вся эта сволочь боярская, прямо в Грановитой палате поскидывали тяжеленные парадные ферязи, засучили рукава и не тратя времени даром, взялись за посохи. Пришлось звать стражу и особо буйных оттаскивать от послов.

Д.Ю. Безобразная сцена.

К.Ж. Безобразнейшая. Иоанн Фёдорович приказал взять послов под охрану, дабы никто не мог нанести им урону. Объявил, что благодарит за службу атамана Сагайдачного и Низовое войско Запорожское, однако же, объявляет всем свою волю, что желает жить со своими соседями в мире и братской любви, а потому никаких воинских людей брать к себе на службу, помимо тех, что уже есть, не изволит! Но пребывая в неизбывном расположении к атаману и его людям, жалует им от щедрот своих сто рублей серебром.

Д.Ю. Чтоб взбесить?

К.Ж. Именно! Пожалованная сумма была годовым окладом средней руки стольника и для человека, ставящего себя на одну доску с коронованными правителями, была просто унизительной. К тому же, Сагайдачного назвали не гетманом, а всего лишь атаманом. И если полковник Одинец сохранил самообладание, то его свита не смогла сдержать темперамент. И тут же к самому крикливому, некому казаку Грицко, подошёл князь Дмитрий Александрович Щербатов и вызвал на поединок.

Д.Ю. Дуэль получается? А почему его стража пропустила? О чём охрана думала?

К.Ж. Думать надо о хорошем, а мочить, кого прикажут. (двойной сатанинский хохот) Щербатовы вообще-то очень знатный род, младшая ветвь Оболенских, которые состояли в непримиримой оппозиции к Иоанну Фёдоровичу. Но сам князь Дмитрий Александрович был, что называется в фаворе у государя. Начинал службу в драгунах. Отличился во время бунта князя Телятевского, сумел вырвать из рук бунтовщиков и укрыть в безопасном месте маленькую Марту Лямкину – царевну Марфу. Напомню, что вся семья Лизаветы Лямкиной в ходе бунта была перебита, выжила только дочь государя. За что Щербатов был всячески обласкан, и пожалован в думные дворяне.

Д.Ю. Чин не малый?

К.Ж. Не маленький, скажу я вам. Вот небезызвестный Малюта Скуратов – Бельский, на пике своей карьеры был как раз думным дворянином.

Д.Ю. Не плохо!

К.Ж. Помимо этого князь Щербатов был женат на Алёне Вельяминовой, первой статс-дамы свиты царицы Катерины Карловны. Родной сестре тогда ещё окольничего, а впоследствии князя-кесаря т.е. главы правительства, Никиты Ивановича Вельяминова. Попробуй чё нить скажи такому, останови, ага.

Д.Ю. Натурально, жалует царь – да не жалует псарь.

К.Ж. На возмущённые замечания полковника Одинцова – «Мы, мол, послы», Иоанн Фёдорович изрёк – «Никто не упрекнет меня, что при моем дворе плохо обошлись с послами. Однако же полагая поединок делом рыцарским, не стану препятствовать ему, если нет иного способа разрешить конфликт без урона чести!»

Д.Ю. Вах! Щас красиво сказал!

К.Ж. Государь был большим ревнителем рыцарской чести, считался первейшим рыцарем Европы.

Д.Ю. А вот дуэли в то время, у нас как было, не было?

К.Ж. На тот момент дуэли не были распространены в Русском государстве, но существовала традиция судебных поединков, когда силой оружия и не только решалось, на чьей стороне Бог, а кто сутяжничает по наущению Врага рода человеческого.

Д.Ю. Это когда – вот вам раскаленный камушек в руку или в проруби посидите, у кого почки первого отстегнутся.

К.Ж. Именно, вот и эту схватку многие рассматривали как Суд Божий. Слишком памятны были жителям, пережившим Смуту, безобразия творимые запорожцами на службе у разного рода Самозванцев. Так что казаку никто не сочувствовал, скорее все желали победы молодому князю. Ну и в ходе схватки Дмитрий Александрович зарубил дипломата-казака Григория при полном одобрении окружающих.

Д.Ю. Поставил на место. Молодец.

К.Ж. К сожалению, довольно печальна судьба у князя Щербатова. Как то по дороге в своё имение наехал на разбойников и в ходе короткого боестолкновения получил пулю в сердце. Бандитов перебили конечно, а толку? Скончался на руках у молодой супруги. Такая трагедия.

Д.Ю. Так уж карта легла.

К.Ж. Да-аа. Как бы то ни было, после такого зачётного выступления запорожцев, с донцами никто даже разговаривать не стал. Послов зимовой станицы Войска Донского, атамана Епифана Родилова со товарищи просто погнали из столицы поганой метлой. При полном одобрении Фомы Кантакузена – посла турецкого султана. Тот так обрадовался, так обрадовался, что заслал царице богатые дары.

Д.Ю. А почему царице?

К.Ж. Видимо хитрый грек пришел к выводу, что это решение было принято под влиянием супруги государя.

Д.Ю. Ну, а Иван V такой - «В любом случае мы ничего возвращать не будем». (двойной сатанинский хохот).

К.Ж. Каково же было всеобщее удивление когда донские казаки того самого атамана Епифана Родилова внезапно или как говорили в то время изгоном взяли турецкую крепость Азов. Укрепления Азова начали возводить ещё генуэзцы, от которых осталась восточная часть крепости – Френк-хисар. Захватившие её османы пристроили к ней ещё несколько башен обнесенных стеной – Орта-хисар, и насыпали земляной вал вокруг пригорода – Топрак-кале. Этот вал оказался не слишком надежной защитой, поэтому турецкий губернатор Сенжван-паша приказал возвести каменные стены и вокруг Топрака, завершив, таким образом, строительство. В результате получилась квадратная в плане крепость, разделенная внутри на три неравные части с периметром наружных стен около версты. На всех крупных башнях стояли пушки, не слишком, впрочем, большого калибра. Тем не менее, для защиты этой артиллерии хватало с избытком. С северной стороны стены цитадели омывал Дон, а с трех других заполненные речной водой рвы.

Д.Ю. На Дзене есть ролик, съемки с дрона Азовской крепости. Там крепостной ров и кусок стены. Впечатляет. Даже сейчас впечатляет. Настолько серьезное сооружение.

К.Ж. И вот казачки Родилова это сооружение ценой одного штурма, в одну калитку считай. Вот просто взяли и взяли. Такого посягательства на земли собственно Турции никогда еще не предпринималось! И это настолько всех поразило, все так обалдели, что с тех пор, Войско Донское стало - Великое Войско Донское.

Д.Ю. Не удивительно.

К.Ж. Ну и конечно, некоторые околоистерические литературные деятели, назовем их так, немедленно обвинили государя Иоанна V в недальновидности и нежелание помогать казачкам в их священной войне с турецкой агрессией. В частности небезызвестный Б.Акунин в своей «Истории Российского государства» пишет, что взятие Азова в 1620г. есть характерный пример победы народа в войне вопреки своему правительству.

Д.Ю. Что-то у меня нехорошие ассоциации сразу возникают, когда читаешь такое.

К.Ж. Понятно, что когда Григо́рий Ша́лвович косплеил Карамзина, он совсем не заморачивался историческими источниками

Д.Ю. Зачем ему это? Исследования какие-то, источники, зачем? И так всё ясно.

К.Ж. Тем не менее, если взять например царские челобитные того времени, то очень много интересных фактов может открыться. Скажем, царское жалованье Донским казакам было определено 6000 рублей в год; 2000 четвертей хлеба; 100 пудов пороха, 100 пудов свинца и 100 ведер водки.

Д.Ю. Неплохо!

К.Ж. И вот накануне взятия Азова, атаман Родилов пишет царю челобитную, что этого не достаточно, а жалования денежного необходимо, каждому атаману по пяти рублей, а рядовому казаку по три. А всего пятнадцать тысяч восемьдесят рублей серебром!

Д.Ю. Губа не дурра, я смотрю.

К.Ж.Помимо этого сукна на зипуны сотню поставов, зерна – тысячу четвертей, крупы – триста, сухарей тако же, а свинца и пороха никак не менее чем триста пудов, а без того, государь, службу тебе править не мочно!

Д.Ю. Наглый.

К.Ж. Ну он прикинул – Азов брать надо и то и это и ещё вот столько. Ему конечно тут же сказали…

Д.Ю. Ефаня, приди в себя.

К.Ж. Понятно, что пятнадцать тыщ ему не дали, дали поменьше. Но уже наличие данной челобитной – чёткий показатель самой серьёзной подготовки к предстоящему походу. Следующая челобитная замечательна по сути своей. Подал её царю боярин Лыков – Оболенский, - «Свояк наш Федька Панин у нас на твоей государевой службе в Азове заворовался, откуда не токмо добра всякого привез, но ещё и девку черкесскую! Сказывает, у ногаев отбил, а ныне живёт с ней в блуде. Мы, холопи твои, всякими мерами его унимали, но Федька стал без ума, а нас не слушает. Вели, государь, девку ту взять и послать под начал в монастырь, чтоб нам от того воровства вперед от тебя в опале не быти».

Д.Ю. Так, так.

К.Ж. Тут надо пояснить - человека XVII века всегда контролирует государство, корпорация, община, род, семья. Человек обязательно входит в какую-то общность, и все окружающие воспринимают его вовсе не как самодеятельную личность, а как часть этой общности.

Д.Ю. Как Иван Васильевич, в известном фильме – «Ты, чьих будешь, холоп?»

К.Ж. Абсолютно верно. И семья, община и род просто вынуждаются «не проходить мимо» малейшего нарушения того, что считается нарушением обычая, порядка или общественной нормы. Вынуждаются вмешиваться, казалось бы, в самые что ни на есть частные дела людей, гласно обсуждать эти «разборки» и нести коллективную ответственность. Фёдор Панин – полковник драгунской кавалерии, у царя, что называется в чести.

Д.Ю. Не последний человек.

К.Ж. Очень не последний. Он кстати карьеру сделает в ходе Крымской кампании совершенно фантастическую. А ещё он член клана, вернее не клана, а рода. Кланы в Шотландии. Рода Романовых. Номинальный глава рода Михаил Фёдорович Романов – сын патриарха Филарета и как раз племянник боярина Лыкова – Оболенского, малолетний, 23 года ему было.

Д.Ю. Дебил?

К.Ж. Малолетний... да, малолетний дебил потому что им рулили постоянно старшие родственники, так вот они с Фёдором Паниным были женаты на сёстрах, в девичестве Лемешевых.

Д.Ю. И как я понимаю дело не в какой-то банальной ревности?

К.Ж. Нет конечно, вопрос-то этот не поднимался вообще, просто моногамная семья, как мы её знаем, это продукт, извините, пожалуйста, XIX века, только, до этого её просто не существовало вообще. Она была парная уже, да, но моногамная семья – это очень недавнее изобретение. Тогда это, с точки зрения моральной, в принципе не рассматривалось. Ревновать можно было и обязательно нужно было, это была прямая обязанность семьи, если он волок вместо её наследника какого-то постороннего подростка – вот тогда…

Д.Ю. Семья тревожилась, да.

К.Ж. Ну тогда семья в лице родственников обязательно тревожилась, т.е. вот это была железная обязанность. Более того, всем духом этого общества, всем строем жизни они просто вынуждаются действовать именно так. Ведь Федька, заворовавшийся на службе и забросивший свою семью, опасен не только для самого себя. Если сами Романовы не смогут его унять и превратить в полезного члена общества, то получится: это все Романовы такие! По крайней мере, всякий имеет право так думать, и треклятый Федька бросает тень на ведь род.

Д.Ю. Сволочь.

К.Ж. А когда унять Федьку «семейными средствами» оказывается невозможно, Романовы – тоже вполне мотивированно – обращаются к царю. Все правильно: раз род бессилен, нужно, во-первых, передать слово верховному арбитру во всех делах – царю, а во-вторых, необходимо отмежеваться от поведения Федьки. Чтобы никто не мог сказать, что «все Романовы такие», и чтобы царь не наложил опалу на весь род (о чем пишется, кстати, вполне откровенно). То есть кто-нибудь что-нибудь непременно да скажет, репутация рода все равно пострадает, но, если подать челобитную, все же репутация пострадает не очень сильно, ведь все видят, род принял меры, сделал все, что мог. И царской опалы на весь род тоже не будет…

Д.Ю. Чем дело кончилось?

К.Ж. Девушку эту, государь вовсе не в монастырь отдал, а велел выдать замуж, за иностранного специалиста Вацлава Попела, военного доктора, стоявшего у истоков полевой хирургии. Звали её Нахат из рода пши Камбулата. Пши – это князь по нашему. Кстати историк Иван Валерьевич Оченков – автор биографии Иоганна Альбрехта III Странника, пишет, что боярин Лыков оклеветал бедную девушку. Никаким блудом там и не пахло, а просто она какое-то время жила в доме Панина. И в ходе Крымской кампании она внезапно появляется – знаешь где? В свите Корнелия Михальского – главного чекиста Иоанна V.

Д.Ю. Ну, я догадался конечно.

К.Ж. Там был совершенно дикий виток интриг в процессе которых, владения Инал и бынхэр – потомка самого Светлого Инала - пши Камбулата, были… Сначала их подвели под протекторат, а потом просто присоединили к Русскому царству без затей. Иоанн V посмотрел так и сказал – «Это теперь будет моё». Всё.

Д.Ю. Неплохо.

К.Ж. Но это мы немного вперёд забежали. А так, что мы видим? В штурме Азова принимал участие служивый человек, полковник Фёдор Панин со своими драгунами. Было их, правда, не много двести человек. И оказаться они там могли только по прямому приказу царя. Оп-па!

Д.Ю. Ничего себе. Ну, это же международный скандал.

К.Ж. Не просто скандал, это натурально «casus belli». Почему общение с Черкасском – так называлась столица донских казаков шло через Посольский приказ. Помимо всего прочего, это для того, чтобы в ответ на претензии из Бахчисарая или Стамбула на бесчинства «степных рыцарей» разводить руками и с честными глазами говорить, что знать их не знаем, и вообще они ни разу не наши подданные! И вообще, если вы их сами уймете, то мы будем только рады. Эта игра никого не обманывала, но нам на наши жалобы турки и татары отвечали ровно то же самое. Дескать, степь большая, кочевников там много – разве за всеми уследишь? Напали на ваши рубежи? Негодуем вместе с вами! Ловите подлецов – мы вам слова не скажем. Ну и следует помнить, что буквально вчера, семь лет назад, в ходе Смуты – часть донских казаков воевала в первом ополчении у князя Трубецкого, часть поддерживала атамана Заруцкого, остальные, в том числе и запорожцы без затей воевали за круля польского Сигизмунда Вазу.

Д.Ю. Как-то в моем рабоче-крестьянском понимании тут же как-то вообще исчезает вопрос какой-то преданности, предательства. Какая-то херня. Все бегают из одной шайки в другую. Переназываются. Тут друг друга режем, тут лучшие друзья. Обалдеть.

К. Ж. Представляешь, как этим управлять всем было?

Д.Ю. Не представляю.

К.Ж. И вот вся эта дипломатия, конкретно в случае с Азовом, посыпалась как карточный домик. Так как стало понятно, что о чём бы вы ни договаривались с турками, какие бы дипломатические миссии туда-сюда не ездили, вот только что договор был нарушен так, и естественно, Иван V никак этому не препятствовал, что турки не смогут среагировать иначе, как объявлением войны, или, может быть, не объявлением войны, а просто сразу прямыми военными действиями – это уже было всё, за границами позволенного, потому что от Османской империи отпало сразу процентов 6 территории. С населением, с торговыми факториями, портами – вот раз, и нету.

Д.Ю. А самое главное – с деньгами.

К.Ж. Повторюсь, то, что казаки взяли Азов – это был натуральный шок. Их то послали турок палкой потыкать, то есть напасть, ограбить и быстро сделать ноги, что в порядке вещей. Но что бы вот так, причём казаки тут же, базируясь на Азов пошли в набеги на крымские и турецкие берега. И не только донские, но и запорожские тоже.

Д.Ю. Чё в стороне то стоять.

К.Ж. И Иван V, я думаю, что когда ему с утра сообщили, что знаете, у вас государство тут приросло… блин, как же это сказать-то – «Азовск наш!», он, наверное, некоторое время кидался в своих дипломатов ночной вазой, переполненной с ночи, крича: «Что же мы делать-то будем теперь с ними? Это ж война!» А потом взял себя в руки и сказал: «Ну ладно», оттёр их от фекалий, которыми измазал…

Д.Ю. Одеяльцем, да?

К.Ж. …и приказал готовиться к войне. Ну и конечно когда Иван V, в это самое время появился на съезде князей Нижне-Саксонского округа, то представители императора Фердинанда Штирийского: граф Хотек и архиепископ Фердинанд Баварский немедленно поздравили его со взятием Азова.

Д.Ю. То есть даже бобры уже были в курсе.

К.Ж. Ну конечно были в курсе, Габсбурги столько натерпелись от османов, что известие о Азовском взятии прямо бальзам на душу. Напомню, что только что, на Prázdné pole императорская армия под командованием графа Бюкуа и курфюрста Максимилиана разгромила протестантскую армию короля Богемии Фридриха Пфальцского.

Д.Ю. После чего католики Чехию благополучно примучили.

К.Ж. Абсолютно верно. И заинтересованные стороны лихорадочно заозирались – «А кто собственно следующий?» Иоанн Фёдорович, он и на съезд то заехал как фюрст германский, чтоб посмотреть, а что там происходит?

Д.Ю. Что вы там затеяли..?

К.Ж. И все на него с интересом посмотрели, а вы собственно за кого, молодой человек, за этих или вот за этих? Он конечно протестантским князьям – «Я за вас, за вас», а сам немедленно встретился с представителями императора Фердинанда Штирийского и предложил заключить союз, антитурецкий, понятно.

Д.Ю. Молодец!

К.Ж. Правда ему тут же сказали – «Вы так и так с турками воюете, а пока воюете, в германские дела вмешиваться не будете, очень хорошо. Продолжайте дальше».

Д.Ю. Чё то как то не заладилась дипломатия у Ивана.

К.Ж. Нет, ну на самом деле наша дипломатия была вполне адекватна тогдашней политической ситуации, потому что вот война с поляками. Кто против поляков? Шведы. Немедленно союз со шведами, ещё при Василии Шуйском заключён. А вот шведы и поляки замирились. И Иван Фёдорович моментально в противовес шведам договорился с датчанами. И даже выдал свою старшую дочь принцессу Марию Агнессу Клеменцию Мекленбургскую за принца Ульриха Ольденбурга, четвёртого сына короля датского Кристиана IV, с которым до этого конфликтовал. Ну а данный брак - залог мира между государствами. По свидетельству историка Иловайского Д.И. этот мирный договор и был главной целью появления государя на съезде князей Нижне-Саксонского округа.

Д.Ю. Получается, с остальными он только для вида разговаривал?

К.Ж. Ну а какой смысл? Ну допустим, заключили бы союз с Фердинандом Штирийским и что? Войска бы он в Крым отправил? Нет, не отправил. Деньги, так ему самому их не хватало. И видимо Иван Фёдорович, как нормальный немец, надев пенсне на нос на счётах чик-чик, всё посчитал, что можно с этих немцев взять. Оказалось ничего, кроме того, что нас сейчас втравят в стремительно назревающий общегерманский конфликт.

Д.Ю. В блудняк.

К.Ж. В религиозный блудняк тридцатилетний. Война между коалицией протестантских держав – Англии, Голландии, Дании, Швеции, которые опирались на протестантских князей Германии. И коалицией католических держав – Австрийской империей Габсбургов, Речью Посполитой, которые опирались, естественно, на католических князей Германии. При этом Франция, хоть и страна католическая, поддерживала страны протестантские. И слава богу, хватило ума не ввязываться в эту совершенно не понятную для нас войну. То есть понятно, почему воевал король Швеции Густав II Адольф, ему французы денег дали. Он в конце концов и погиб там на этой войне. Вот как люди деньги любили.

Д.Ю. Странно, а почему нам никто денег не дал?

К.Ж. О-оо, встреча европейской философской и политической мысли с Россией происходила довольно своеобразно. Ещё в 1617 году Англия посылает в Россию послов, они пытаются выступать посредниками в заключении мира с Польшей и Швецией, надеются на то, что Москва откроет им дорогу в Персию по Волге (а оттуда недалеко и до Индии…). Иван V в то время лихорадочно готовится к Можайской битве, поэтому отправляет на переговоры в Лондон знающего человека Степана Ивановича Волынского.

Д.Ю. В Лондон?

К.Ж. Да, в Лондон! Ну это там, где рыба, чипсы, дрянная еда, погода ещё хуже, Мэри «мать её» Поппинс! Посол Волынский имел четкую государственную инструкцию на крепком листе: «А раздобыть бы казны тысяч на 200 или на 100. Или, если сподобит, по самой последней мере и на 80 тысяч. Или на 70 тысяч. Если же и на 50 тысяч, то брать, а меньше 40 тысяч рублей не брать».

Д.Ю. Ну что, здраво. Хотите ездить – платите денежки.

К.Ж. С подобной четкостью мысли англичане столкнулись впервые. С Волынским говорил английский король Яков, потом с послом России говорил «королевич Чарлус». В конце концов сплавили Волынского к лорду-канцлеру. Лордом-канцлером Британии тогда трудился известный нам всем Френсис Бэкон, барон Веруламский, виконт Сент-Олбанский, основоположник европейского эмпиризма, ярый пропагандист индуктивной методологии научного исследования. А посол Волынский был человеком простым и храбрым. Постоянно в боях, походах, шрамы, огнестрельные раны, одно ухо, «глаз надорван», три пальца поляки отрубили, в спине татарская стрела. У него инструкция! Разговор Бэкона и Волынского не дошел до нас в полном виде. Трудно зафиксировать смысловые и эмоциональные нюансы беседы. То есть вот чувствуешь, что не очень они друг друга понимают в ряде аспектов добывания финансов, например. У одного рефлексия и малокровие, грамотность и плешь, а у второго счет до тридцати освоен во время осады татарами Рязани и шестопёр есть. Волынский отписал в доношении государю Ивану Фёдоровичу про разговор с канцлером Френсисом Бэконом всё честь по чести: «С канселером местным Фянцыбякиным трудов стоит говорить. Видно, что учен да выучен, а голос скаредный и никак не податлив на подарки, а взял и седло, и три кувшина из прибора».

Д.Ю. Интересно, то есть сам дарить ничё не стал, а седло и кувшины забрал, очень по европейски.

К.Ж. Не понятно, зачем ему седло татарское, у англичан свои были. Там посадка другая, переучиваться надо.

Д.Ю. Возможно украшено было дорого – бахато. Экзотик опять же.

К.Ж. Возможно. И вот сравните – Иран династии Сефивидов. Скажем на примере Макарьевской ярмарки, что становится масштабным явлением. А почему? Словно ручейки товаров и денег текут из разных концов страны, перекрещиваясь близ Макарьевского монастыря. Из Поволжья везут рыбу, выделанные кожи и соль, из Поморья – соль и деревянные изделия, из Сибири – пушнину и металл; из срединных областей России, где урожай удался, – зерно; из Новгорода и Пскова – полотна, из центров народного творчества – те самые гжель и Хохлому, из Серпуховского уезда и Устюга – изделия из железа. Но главное по Волге прибывают иноземные купцы – из стран Закавказья, из Персии, Средней Азии, Северной Индии. Давно ли Индия была страной невероятной и загадочной? Давно ли Афанасий Никитин открывал ее для нас? А вот теперь индийские купцы торгуют здесь же, на Макарьевской ярмарке, и, чтобы увидеть живого индуса, не надо «ходить за три моря». В XVII веке оборот Макарьевской ярмарки составлял 80 тысяч рублей.

Д.Ю. Ну, цифры-то чудовищные!

К.Ж. Неправдоподобно громадные по тем временам. Понятно, что внимание Ивана V было направленно на Иран. Ездили туда-сюда дипломатические миссии. Обменивались подарками. Заключили военный союз антитурецкий. Шахиншах Аббас I всячески демонстрировал расположение к России. Дал русским купцам привилегию беспошлинной торговли в Иране. Состоял в личной переписки с государем.

Д.Ю. Слона задарил.

К.Ж. Кстати, да. И вот сравните результаты переговоров: тут Макарьевская ярмарка, а тут седло и три кувшина. Ну как-то даже не смешно, скажу я вам.

Д.Ю.Не тот результат хотел!

К.Ж. Нет-нет-нет. Иван этого всего не знал, конечно, в тот момент именно. Потом он узнает – он будет в ярости, что вот так вот его англичане кинули. Но вернёмся.., хотя нет, стоп. Пару слов надо сказать о том, что творилось в окружающем нас мире – ближнем зарубежье.

Д.Ю. Так, так.

К.Ж. С поляками «Вечный мир», да им сейчас и не до нас. С турками рубятся из-за Молдавского княжества. Те в свою очередь с ними по той же самой причине. А турецкий султан как раз посылал в Москву посла, грека Фому Кантакузина. Султан Осман писал, что идет с войском на Речь Посполитую и зовет царя Ивана вместе воевать с Польшей. Мол, настал самый удобный момент для России отомстить полякам и закрепить дружбу с ним, с Османом. Султан обещал отдать нам Киев и – весьма неопределенно – другие города. По его словам, он специально послал в Московию человека греческой веры, чтобы ему верили и «на султана были надежны». Интересно, что Константинопольский патриарх был на стороне султана, помогал Кантакузину и хотел, чтобы Москва ударила на Речь Посполитую.

Д.Ю. Великолепно, просто замечательно, это христианские пастыри призывают одних христиан идти резать других христиан за интересы османского султана. Прекрасная наука – История.

К.Ж. Султан Осман II c большим войском занял Дунайские княжества. Никакой Румынии там пока что нет, и не предвидится, а на месте ее два вассальных от Блистательной Порты княжества. Валашское и Молдавское. Есть еще Трансильвания, тоже зависимая от турок, но большинство ее жителей даже не подозревают, что их потомки станут румынами, а искренне считают себя венграми. Правят в этих княжествах те, кого назначат из Стамбула. Обычно это греки-фанариоты, заплатившие в казну султана приличествующую случаю сумму, но бывают и выходцы из местных боярских родов, как например княживший не так давно Стефан Томша. Этого самого Томшу с престола в Яссах согнал польский магнат Потоцкий, усадив на него своего ставленника Александра Мовиле, или как его называли у нас Могилу. В Стамбуле подобную креативность, разумеется, не оценили и восстановили статус-кво. Правда, ненадолго, потому что Потоцкие тоже не успокоились, и конфликт стремительно набирал обороты.

Д.Ю. Мощно.

К.Ж. Так же стремительно в Германии назревал конфликт между двумя конфессиями – протестантизмом и католицизмом, который выльется в кровопролитную тридцатилетнюю войну, где в смертельной схватке сойдутся две идеологические системы, совершенно по-разному определяющие, что такое мир, как он устроен, каким должен быть человек в этом мире. Победа каждой системы означала, что она сможет устроить мир по своим представлениям, и в этом мире не останется места для носителей другой системы ценностей. До какой-то степени протестанты и католики были друг для друга «инопланетянами».

Д.Ю. Подробнее об этом смотрите в роликах посвященным «Религиозным войнам». Ссылка прилагается.

К.Ж. Следует добавить, что война была огромной и страшной для Европы, а для России оказалась фактором скорее удобным: прежние, устоявшиеся коалиции и привычные отношения заколебались, потеряли стабильность, и каждое государство пыталось искать новых союзников, больше всего опасаясь одиночества. Какие бы государства ни схватывались между собой между Балтикой и Адриатическим морем, Россия неизменно оказывалась у них в тылу, и все государства хотели бы себя обезопасить, обеспечить свой тыл с востока. В результате Россией интересуются, пытаются завязать с ней отношения, вовлечь в какие-то коалиции даже независимо от активности ее правительства.

Д.Ю. А наши как реагировали?

К.Ж. Очень по разному. В 1619 году приезжает французский посол Людвиг Деганс. Ведет он себя высокомерно до глупости, начав чудить уже в Новгороде: категорически отказался ехать слева от пристава. Мол, у него от короля специальный приказ – слева не ехать, выйдет ему и королю бесчестье. Пристав задал естественный вопрос: что же он, Людвиг Деганс, раньше не узнал, как полагается в Московии встречать послов? На это Деганс заявил, что обычаев московских он не знает; и «стал в телегах да и говорит, что ему учинен позор и что он за сей позор смерть примет». Как сочетается незнание обычаев с «приказом короля» – вопрос не ко мне. Ему – без государева указа его не отпустят обратно. Деганс: «Буду стоять где стою, корм покупать на свои деньги, а слева не поеду». Приставы нашли приличный выход – пусть Деганс едет между двух подвод: одна слева, другая справа… К счастью, он согласился и так и ехал до Москвы.

Д.Ю. Вот это зрелище – три телеги в ряд. Представляю, как народ обалдевал, когда мимо тебя такое ехало.

К.Ж. Москве посол стал решать важнейшие дипломатические вопросы – просил, чтобы ему подавали вина французского и рейнского. Когда дали, стал требовать, чтобы на представлении царю быть ему при сабле и в шляпе, идти на прием не пешком, а ехать в возке и так далее. Если же о деле: французский король предлагал Московии торговый союз, конкурируя с голландцами и англичанами, а также просил о беспошлинной торговле с Персией и о заведении католических церквей на Москве для французских купцов. Во всем этом было отказано, и посольство не имело никаких значительных последствий, но важно, что посольство это было!

Д.Ю. Вот как вышло-то!

К.Ж. Гораздо больше значимым событием, стало прибытие послов от калмыцкого тайши Далай-Батыра. Надо сказать, что отношения с калмыками у Русского царства складывались довольно напряженные. Сначала они попросились в подданство и еще при Василии Шуйском присягнули тому на верность, или, как принято говорить, «дали шерть». В общем и целом зависимость была довольно номинальной, и никаких неудобств не несла, но во время Смуты Россия ослабела, а калмыки, напротив, почувствовали себя сильными и Далай-Батыр решил, что он самостийный владыка и никаких сюзеренов над собой не знает, опричь великого Тенгри или как там их главный бог называется. На тот момент калмыки одни из лучших конных воинов, причем не лучников как татары или русские дворяне, а латные копейщики, вроде польских гусар, только числом много больше, а ценой подешевле. У всякого пусть даже самого бедного калмыка даже если нет лука – пика быть обязана. Сабли нет, лука нет, а пика – даже просто с обожженным и заточенным деревянным наконечником или с деланным из бычьего рога – по приказу тайшей есть всегда. И владеть ими они учатся с детства, отчего ловкость развивают необычайную в обращении с этим на вид простейшим древковым оружием. Драться им могут и кушируя, как рыцари, зажав пику подмышкой, а могут и сарматским хватом двумя руками. А как только враг норовит сбежать, не выдержав удара копейной лавы, тут же нагоняют, колют в спину, а тех, кто пытается отстреливаться с разворотом налево, сами бьют из луков. И нет от них никакого спасения в поле! Кроме конечно простейшей тактики - затвориться за возами вагенбурга или еще за каким укрытием и бить из пищалей, самопалов и пушек, нанося ойратским воинам серьезный урон, ибо куяшный доспех (общее название русских и восточных пластинчато-нашивных доспехов типа бригадины), который от стрел и сабельных ударов защищает хорошо, против пули и тем паче картечи не спасет. Случилось несколько набегов на наши пограничные городки, закончившиеся, впрочем, тем, что нападавших с большим уроном отбили, а затем нанесли ответный визит и разорили некоторое количество кочевий.

Д.Ю. Как говорил известный персонаж, горячо нами любимый: «На предоброе ответил презлым».

К.Ж. Тут еще, как на грех, нашлись сепаратисты и среди калмыков, не признававших главенства Далай-Батыра, и сумели нанести ему несколько чувствительных поражений.

Д.Ю. Привели в чувство.

К.Ж. В общем, глава «дербетов» решил откочевать в междуречье Волги и Дона. И тут калмыки с удивлением поняли, что времена опять переменились, и с русскими все-таки придется договариваться.

Д.Ю. Хотели, не хотели, пришлось.

К.Ж. Я думаю, там всё проще было, там к ним толкового человека подвели, который объяснил всем…

Д.Ю. Как дальше жить.

К.Ж. Да, а в это время тайши сидя в своих юртах решали: «С Москвой за транзит газа больше получим». После чего немедленно присоединялись к России. Десять, двадцать тысяч полностью готовых, дисциплинированных и отлично боеспособных едва ли не лучших на этот момент копьеносных всадников!

Д.Ю. Платить-то напряженно. Наверное, грабежи обещали?

К.Ж. Это вот, про грабежи извините. Это я потом остановлюсь. Это супер-важно, про грабежи. Ты хороший вопрос задал. Готовился, поди.

Д.Ю. Я все время думаю о главном. Запирайте этажи...

К.Ж. Запирать этажи было бесполезно, потому что сейчас я опишу главный калибр, который приехал под Азов. Это, так называемая, Кашпирова пушка. Пушка, отлитая мастером Каспером Ганусом. Он же Кашпар Ганусов. Это описание 1694 года, потому что орудие и через сто лет было прекрасно готово. Весил ствол 1200 пудов. Чтобы отлить это, нужен был специалист. Калибр был 660 миллиметров, ядро весило 20 пудов. 360 килограммом.

Д.Ю. Стивен Сигал бы перекрестился, увидев такое.

К.Ж. Только Чак Норрис бы остался. Это, кстати, к вопросу о том, что у нас никто не мог без рептилоидов ничего с места стронуть. Вон эту херню 900 километров протащили и обратно, и ничего.

Д.Ю. Стрельнули хоть разок?

К.Ж. Об этом поговорим обязательно, но позже.

Д.Ю. Рано, рано. Как там – «Бахнем, обязательно бахнем. И не раз. Но потом».

К.Ж. И вот как я уже говорил, Султан Осман II c большим войском занял Дунайские княжества. И вскоре примчавшийся в Москву гонец, привез грамоту. В сражении под Цецорой войска Речи Посполитой были полностью разгромлены. Большая часть воинов во главе с гетманом Жолкевским погибли, другие попали в плен, и лишь немногим удалось спастись. Казалось бы, перед османской армией открылась дорога в богатые земли Подолии и Малой Польши. Защищающие их крепости и замки вряд ли смогут устоять перед натиском отборных янычар и могущественной турецкой артиллерии, а татарские орды вот-вот хлынут мутным потоком на многострадальную землю, но султан Осман приказал с поляками замириться, а своему победоносному воинству готовиться к походу на Азов.

Д.Ю. А почему?

К.Ж. Да потому, что нельзя султану казачью дерзость спускать. Потоцкий всего лишь хотел своего князька на престол в Яссах подсадить. Но он глава богатого и знатного рода. Ему не впервые в большую политику вмешиваться и то, турки взбеленились. А тут казаки, тати, шишы придорожные целый город у султана отняли. И на своих стругах уже весь Крым и всю Туретчину обшарпали.

Д.Ю. Да, не хорошо вышло. Запереживаешь тут.

К.Ж. И государь Иван Фёдорович оказался перед не простым выбором. Идти ли на помощь донским казакам, которые сначала самозванцу служили, а потом Владиславу. Или не идти. Тем более глава приказа Большого Дворца дьяк Клим Рюмин и глава Земского приказа боярин Иван Никитич Романов были категорически против войны с османами.

Д.Ю. Не последние люди.

К.Ж. Очень не последние. Ну а как там дальше было поговорим в следующий раз.

Д.Ю. Очень круто, предки не перестают радовать. Спасибо, Клим Александрович.

К.Ж. Старались.

Д.Ю. А на сегодня все. До новых встреч.

Ну и самым терпеливым читателям и фанатам серии "Приключение принца Мекленбургского" небольшой бонус.

Глава 6 КРЫМСКАЯ КАМПАНИЯ II.

КРЫМСКАЯ КАМПАНИЯ II.

Использованная литература:

1.Оченков И.В. «Мекленбургский дьявол».

2.Пучков Д.Ю. Жуков К.А. «Разведопрос» Исторический.

3.Оченков И.В. «Азовский гамбит».

4.Джон Шемякин «Дикая история дикого барина».

5.Андрей Буровский «Правда о допетровской руси»

Д.Ю. Я вас категорически приветствую. Клим Александрович.

К.Ж. Добрый день. Всем привет.

Д.Ю. События разворачиваться.

К.Ж. Да. Мы как раз собирались говорить о том, как собрались все в крымский поход. Мы собрались... Как турки собрались... И что из этого... Как неловко получилось в итоге. Да. Крымская кампания. Как я и говорил, у нее был один важный... Одна важная черта была. Чуть не сказал ”бонус”. Такой хреновый бонус на самом деле. Черта, да, имела место. Она совершенно неожиданно для всех включила в себя какое-то нечеловеческое количество разных людей, которые, вроде бы, совершенно не причем. То есть, вообще. Ну ладно калмыки. Они крымчаков ненавидели и мечтали с ними, что ни будь ужасное сделать. То есть, они заинтересованы. А причем тут вообще-то черкесы закавказские и армяне? И тем более какие-нибудь греки? Вообще не причем. Про Италию молчу. Они тоже, как будто, не причем. Но так вышло, что турки у итальянцев в то самое время отчаянно брали в долг. Потом эти долги не отдавали. Итальянцы разорялись и страшно страдали из-за этого.

Д.Ю. Как я понимаю, это те самые итальянцы, что торговали славянскими рабами, да? Рабов везли, везли много, и даже специальная в Венеции есть пристань, которая называется «Славянская».

К.Ж. Конечно. Еще в XVI веке крымские татары набегами уводили людей в рабство. В. Н. Татищев называет цифру уведенных – 100 тысяч человек; С. М. Соловьев – даже 200 тысяч человек. До сих пор историки спорят, сколько именно людей прошли с арканом на шее по Перекопскому перешейку. Точно уже никто не скажет, называют разные цифры: от 100 тысяч до миллиона человек. В XV–XVI веках складывается поговорка, что турок только с отцом и начальником говорит по-турецки. С муллой он говорит по-арабски, с матерью по-польски, а с бабушкой по-украински. К этому стоит добавить, что людокрады не брали взрослых мужчин, особенно обученных войне. Не брали стариков и маленьких детей, которые наверняка не выдержали бы пути. А из детей 10–12 лет, которых все же брали с собой, до невольничьих рынков добиралась хорошо если половина. В основном продавали рабов в Турцию.

Д.Ю. Они потом перепродавали в Европу? Итальянцам всяким?

К.Ж. Были случаи, когда французы перекупали гребцов к себе на галеры, особенно это относится к первой половине XVII века, но такие случаи были, скажем, так, единичными. Но про итальянцев-то мы сегодня не собирались говорить. Сегодня мы собирались говорить про Крым. И вот Закавказье оказалось включено в Крымскую кампанию на какой-то момент. Ну, не скажу, что чуть более, чем полностью. Но весьма изрядным... И вот с черкесов я хотел начать. Потому, что есть одна красивая легенда. У нее даже есть некие материальные подтверждения. У этой красивой легенды. Черкесский князь-пши Камбулат владыка Инал и Бынхэр оказался... Ну, ему нужны были определенные союзные отношения с кем-нибудь. И он собрался договориться с крымским ханом Джанибеком Гиреем. Сын нурэддина Шакай Мубарека Гирея и семнадцатый хан из династии Гиреев, Джанибек-Гирей был больше известен как недурной поэт и философ, но не воитель. В походы он ходить не любил, к тому же их не часто можно было назвать удачными. Власть его в ханстве покоилась больше на поддержке осман, чем на личном авторитете. Известен по кличке «Гакыллы», что означает – «мудрый, справедливый».

Д.Ю. У нас был такой солдат по кличке “Справедливый“. Это было равносильно слову “Дурак“.

К.Ж. По поводу его кликух, это отдельно. Пока про легенду. Так вот. Как можно приехать договариваться и не привезти с собой, ну, хотя бы часть сокровищницы? Чтобы показать, что с тобой в принципе можно договариваться. Ну, конечно с пши Камбулатом приехала пара верблюдов, нагруженных драгоценными каменьями, шелком, золотом. И во время переговоров он раскинул это дело перед Джанибеком Гакыллы. И он немного воспылал... Как бы это сказать? Завистью. Да. Сильнее всего его насторожил рубин, размером больше голубиного яйца. Вот такой вот. Он конечно сразу себе захотел этот рубин. Прямо немедленно. Вот. Ничего не сказал. Пши приказал зарезать, а все забрал себе.

Д.Ю. Молодец, какой.

К.Ж. Чего с ним договариваться, если можно просто все забрать?

Д.Ю. Это не влекло никаких последствий?

К.Ж. Я же говорю. Красивая легенда. Но перед тем, как помереть, пши сообщил, что: “Не будет тебе счастья от моих драгоценностей. И в особенности от этого рубина, который, как я вижу, тебе страшно приглянулся. Проклятый он. И теперь проклятье на тебе будет лежать“. И вот что бы вы думали? Вот это... четырёх лет не прошло, как Джанибек Гакыллы был взят в плен «Мекленбургским дьяволом» в битве под Кафой.

Д.Ю. Как наш звонарь. Ведь знал, что нельзя смотреть на молодой месяц через левое плечо. А взял и посмотрел. Семи лет не прошло.

К.Ж. Упал с колокольни. А материальное подтверждение-то какое? А дело в том, что этот самый рубин Шахин-Гирей, о нём мы ещё расскажем, подарил Ивану V. И он теперь красуется в Алмазном фонде. Под названием “Рубин Шахин-хана“. Хотя это вовсе не рубин, а шпинель.

Д.Ю. В чем разница?

К.Ж. Просто разные минералы категорически.

Д.Ю. И цена разная?

К.Ж Нет. Настолько чистая, такого хорошего цвета красная шпинель стоит ничуть не дешевле изумруда. А учитывая, с какой она историей, она в принципе цены не имеет вообще. Потому, что она в самом деле... Она из Индокитая. То есть, как она попала к Шахин-Гирею не очень понятно. Возможно, просто ее подарили. В Иране. За какие-то там союзнические услуги. Или отнял.

Д.Ю. Ээ-э. Падарылы, слюшай!

К.Ж. А Иван V помог очень сильно Шахин-Гирею. И он ему подарил тоже эту штуку. И вот теперь она вместе со всей...

Д.Ю. Возле «Шах»-алмаза.

К.Ж. Это она прямо в середине находится. В царских регалиях. Вот здесь вот. В Алмазном фонде Московского кремля. Вот такой вот.

Какое-то время он болтался у царевны Марфы в качестве пуговицы на костюме. Там поэтому такая дырочка есть. В дырочку вставили маленький рубинчик. Красота.

Д.Ю. А он граненый?

К.Ж. Нет. Тогда гранить еще не умели. Только умели шлифовать. Судя по всему, он происходит из Бирмы. То есть, как его дотащили в итоге... И когда дотащили. Она же может быть античного времени.

Д.Ю. И сколько за ним трупов. Даже представить страшно. Три кладбища.

К.Ж. Учитывая впечатляющие... Все думали, что это рубин. Что шпинель страшно дорогая, тогда не очень понимали. А рубин уже понимали, что очень дорогой. Поэтому конечно три кладбища сзади осталось. Но это все легенда, которая просто связывает наглядным образом Россию и Крым. А также Иран. А вот связь там была такая, что нужно сейчас поговорить про Крым. Вот эти все... Красота. Солнечно. Вот в Крыму...

Д.Ю. В Пантикапее отличный акведук. Сохранился.

К.Ж. Там все сохранилось с римских времен. Прекрасно.

Д.Ю. Я по нему бегал. Впечатляет. Даже сейчас впечатляет. Настолько серьезное сооружение. Как они так ухитрялись? Угол держать надо. Транспортиры, наверное, какие-нибудь античные были.

К.Ж. Ну, транспортиры, отвесы. Как это называется, когда горизонтально уровень для кирпичей выставляют? Когда по ниточке вытягивают. И под ниточку закладывают кирпич. Так на мысе Ай-Тодор они построили крепость Харакс, меня поразила прачечная. Вот эта прачечная лучше нашего... Ну, то есть... Прачечная. Римская прачечная. Она такого размера. У нее приемный покой, где люди сидят и ждут... Она примерно... Сколько вот у тебя метров студия?

Д.Ю. Двести пятьдесят.

К.Ж. Так вот, наверное, метров 230. Так вот. Чуть поменьше. Это просто приемный покой. Там вот это прачечное отделение натурально промышленное. Вот только думаешь... Если такого размера прачечная в не самом большом городе, значит, дома сам никто не думал стирать.

Д.Ю. Какие услуги. Комбинат бытового обслуживания.

К.Ж. Вот именно. А там чаны. Потом... Каменные. Потом эти каменные терки. Кирпичи вот так положены. Закругленные. Чтобы можно было по ним возить это все. В общем очень круто. Такое вот культурное наследие. Все эти стены в римских граффити...

Д.Ю. Нецензурные, я надеюсь?

К.Ж. В обязательном порядке присутствуют. А, да, по поводу нецензурных надписей: это, правда, не совсем про Рим – это про Грецию. Есть в Крыму один город, который, не очень понятно, был ли городом. Ну т.е. что там стены, дома из камня, всё такое – это всё нормально, но был ли он полисом? Очень долго шли споры, полис или это просто колония, ну выселки, фактория дальняя. Всё решило граффити в общественном туалете, где было написано: «Я, матрос такой-то, сношал граждан города такого-то в жопу» - из чего стало совершенно точно понятно, что это полис, потому что не в полисе не может быть граждан.

Д.Ю. Ха-ха-ха! Отлично!

К.Ж. Пока я не уполномочен говорить, о каком конкретно городе речь, но есть такой факт.

Д.Ю. Научная дискуссия была завершена, да?

К.Ж. Научная дискуссия была завершена, но открывальщики встали в несколько неудобное положение, потому что, конечно, старший научный руководитель всего этого прекрасного археологического коллектива сразу начал прыгать и кричать: «Публикуем это завтра же! Завтра же публикуем!», на что ему сказали, что вы знаете, в таком виде это публиковать…

Д.Ю. Не комильфо.

К.Ж. Ну понимаете, нам надо подумать, короче говоря, как это, а там же не сказано: «сношал», там сказано совсем по-другому.

Д.Ю. Правдиво.

К.Ж. Правдиво, и если на русский перевести… Да! Ну, вот. В этом солнечном Крыму вокруг римских развалин... Посреди. В июне 1601 года, по приказу хана Газы Гирея, его гвардейцы застрелили на празднике Курбан-байрам нуреддина Девлета Гирея и ширинского бея Кутлу-Гирея, готовивших заговор против хана. Царевичи Махмед и Шахин Гиреи, младшие братья Девлета Гирея, бежали из Крыма в Турцию и в Черкесию. Газы Гирей стал также подозревать калгу Селямет Гирея в измене.

Д.Ю. То есть они все Гиреи были?

К.Ж. Да. Все близкие родственники, Чингизиды. Буквально одна семья. В сентябре того же 1601 года Селямет Гирей бежит из Крыма в Аккерман, а оттуда в Османскую империю. Крымский хан Газы Гирей потребовал от султана, чтобы он либо выдал беглеца в Крым, либо казнил его сам. Султан отказался, Селямет Гирей был отправлен в Анатолию, где в это время против султана подняли мятеж Кара-Языджи и Дели Хасан. Крымский царевич моментально присоединился к повстанцам. После разгрома восстания Селямет просит прощения у султана и получает помилование. Правда, следующие семь лет он провел в стамбульской крепости Еди-Куле.

Д.Ю. Закрыли на крытаю.

К.Ж. В конце 1607 года умирает крымский хан Газы II Гирей. Ну, крупные крымские беи в Бахчисарае посовещались и подтвердили волю хана Газы, избрав новым ханом его сына Тохтамыша Гирея. Весной 1608 года крымское посольство прибыло в Стамбул, где известило султана Ахмеда I об избрании на ханский трон Тохтамыша и попросило утвердить его назначение. А османский падишах возьми да и откажись.

Д.Ю. А у меня другое мнение – сказал падишах. Кстати как правильно будет – султан или падишах?

К.Ж. Никак не правильно. Это европейская традиция называть султанами османских правителей. Ну, это же восток? Восток. Значит, будешь султаном или падишахом. В реальности же ничего подобного не было, и турки называли своих повелителей – Аскер Румийский. То есть Цезарь римский.

Д.Ю. Так, так.

К.Ж. Ну, потому что когда сельджуки отжали у византийцев кусок Малой Азии, они там что основали в первую очередь – Рим, который называли «Рум», но имелся в виду именно Рим, потому что они считали, что они…

Д.Ю. Римляне.

К.Ж. Да, ну, по крайней мере, хотелось бы, чтобы так было. Ну, они просто, когда из своей этой степи-пустыни вылезли, попали в те места, где римляне строили всякое, они так охренели…

Д.Ю. Надо повторить, да.

К.Ж. …что решили, что и мы, в общем, как нормальные люди, хочем так же. Понятно, что так как-то мы не очень знаем, как это всё было и как надо, но вот, однако, такая вот у них была инерция у римлян, чудовищная совершенно, что даже когда мы говорим о турках - сельджуках, это, чёрт возьми, это уже 11-ый век, Рима уже 600 лет как нету, однако, всё равно все хотели Рим, потому что Рим – это в первую очередь было объективное явление. И вот Аскер румийский не утвердил Тохтамыша Гирея крымским ханом.

Д.Ю. Как интересно получилось.

К.Ж. Да, Тохтамыша на фиг. Селямета на престол.

Д.Ю. А чего с Тохтамышем стало?

К.Ж.Хан Тохтамыш Гирей и калга Сефер Гирей, сыновья Газы Гирея, со своей свитой отправились в Стамбул. На берегу реки Южный буг Мехмед Гирей, племянник и соратник Селямета Гирея с янычарами напал на сыновей Газы Гирея, и всех убил.

Д.Ю. Я смотрю, там ни кто особо не стеснялся.

К.Ж. В апреле 1608 года 50-летний Селямет Гирей, отсидевший семь лет в темнице в Еди-Куле, был освобожден, доставлен в Стамбул, где султан Ахмед I объявил его новым крымским ханом. Селямет Гирей прибыл в Крым, в Бахчисарай, где утвердился на ханский престол. Крымские беи вынуждены были подчиниться султанскому указу. Селямет-Гирей назначил калгой своего племянника Мехмеда Гирея, а нурэддином стал другой, его племянник Шахин Гирей, прибывший в Крым с Кавказа. Вместе с Шахином Гиреем, в Крым вернулись царевичи Джанибек и Девлет Гиреи (сыновья Шакай-Мубарака Гирея) со своей матерью Дур-бике. И Селямет Гирей, седина в бороду – бес в ребро, немедленно женился на Дур-бике, а её детей объявил своими приёмными сыновьями. И это страшно не понравилось его племянникам Мехмеду и Шахину Гиреям. Это, в каком смысле вы их усыновили? Для чего это? И немедленно был составлен заговор, что дядю пора уже убивать.

Д.Ю. Ну скока можно терпеть? Явно зажился же.

К.Ж. Он уже очень старый человек для Средних веков, это ему уже лет как минимум 10 на кладбище прогул записывали. И вот 1609 год. Против Селямет Гирея зреет заговор. Причём, о заговоре он, в конце концов, узнаёт. Всем пришлось из Крыма быстро убегать. А Селямет-Гирей назначает калгой своего приемного сына Джанибек Гирея , а нурэддином его младшего брата Девлет-Гирея.

Д.Ю. А вот ты всё время говоришь калга, нурэддин – это что?

К.Ж. Это такая специфика крымского ханства, когда хан – это первое лицо, а калга – второе лицо и предполагаемый наследник. Нурэддин – третье лицо, причём это могли быть как сыновья, так и братья, ну или племянники хана. Кого сам хан выберет тот и будет.

Д.Ю. Очень удобно.

К.Ж. Но Селямет-Гирей помер в 1610 году и ханом, с подачи опять же турецкого султана становится Джанибек Гирей. По свидетельству современников, утонченная натура, сведущая в литературе.

Д.Ю. Всё. Пропала крымщина!

К.Ж. И вот эта утончённая натура в 1617 году ввязывается в междоусобный конфликт в Закавказье.

В ходе, которого убивают князя – пши Камбулата правителя земель Инал и Бынхэр. Не очень понятно, то ли с подачи Джанибека его зарезали, то ли он не причём. При этом прямая наследница пши Камбулата - дочь Салиха оказалась наложницей в гареме Джанибек-хана. Ну, вот, так вышло.

Д.Ю. Совпадение? Не думаю!

К.Ж. И у Джанибека немедленно рождается план – щас я на дочке то женюсь и земли эти заберу себе как любимый супруг. А девушка Салиха возьми да и откажи – «А я, между прочим – христианка» - сказала Салиха. И в магометанскую веру перейти отказалась. Опп-па!

Д.Ю. А это что-то меняет?

К.Ж. Ну просто в жены хан ее взять не смог. Потому что немедленно набежали всякие кади и улемы и сказали – «Имеешь рабыню христианку. На здоровье. Нынче все имеют в гаремах христианок. Но нельзя допускать, что бы на них женились. Это же аморально!»

Д.Ю. Представляю, как бесился Джанибек, выслушивая такое.

К.Ж. Самое обидное, девушку даже зарезать нельзя. Ну, потому, ты её грохнешь сгоряча. А тут же набегут всякие её дальние родственники с криком – «Теперь это всё моё. Спасибо!».

Д.Ю. Атас. Сумасшедший дом.

К.Ж. Вот такая не простая ситуация сложилась вКрыму перед известными событиями.

Д.Ю. Ну как обычно – все друг друга режут, душат, давят – идёт нормальная цивилизованная жизнь.

К.Ж. И вот султан Осман II, после разгрома войск Речи Посполитой под Цецорой, посылает под Азов порядка тридцати тысяч воинов, при двухстах пушках, под командованием сераскира Ибрагим – паши. Напомню, захват донскими казаками Азова – это совершенно особое дело! Такого посягательства на земли собственно Турции никогда еще не предпринималось! И Русское правительство изо всех сил старается лавировать между казаками и турками, откровенно боясь раздражать Оттоманскую империю.

Д.Ю. То есть от войны подальше.

К.Ж. Конечно. Ну кому это приятно, в конце концов. Особенно после Смуты и череды русско-польских войн. И Иоанн Фёдорович Мекленбургский сталкивается с неявным, но сопротивлением. Мол – давай государь казачкам денег дадим, пороху, свинца, пушек немного…

Д.Ю. Сто вёдер водки. (двойной сатанинский хохот)

К.Ж. Да. Это вот да. Первостепенно. Потому даст бог, отобьются казачки сами. А коли и не сдюжат, так урон не велик! Очень активно против военных действий выступало посадское, т.е. городское население нёсшее главную тяжесть военных расходов в виде налогов. И Ивану V посадские люди подали такую челобитную: «…а мы, холопи твои… питаемся на городех от своих промыслов, а поместий и вотчин за нами нету никаких, а службы твои государевы служим на Москве и во всех городех во все годы беспрестанни, и от тех твоих государевых служеб… многие люди оскудели и обнищали без конца; а будучи мы, холопи твои, на твоих государевых службах в Москве и во всех городех собираем твою государеву казну, за крестным целованием, с великою прибылью… А торжишка, государь, стали у нас гораздо худы, потому что наши торжишка на Москве и во всех городех отняли многие иноземцы, немцы и кизилбашцы (т.е. иранцы), которые приезжают к Москве и в иные города со своими великими торгами и торгуют всякими товары, а в городех всякие люди онищали и оскудели до конца от твоих государевых воевод… и мы, холопи твои и сироты милости у тебя государя царя просим, чтобы тебе, государю… в нашу бедность воззрить».

Д.Ю. Ратуйте православные, от понаехавших житья никакого нету.

К.Ж. Куда вы все лезете? Москва не резиновая. И они тут же начинали нести что? Убытки. После чего к царю отправилась петиция, что дорогой самодержец, вы понимаете, война войной, а бизнес страдает.

Д.Ю. Кому это понравится – бабла лишаться.

К.Ж. Никому не понравится. В конце концов, с этого бабла снаряжается царское войско, которое потом воюет. Потому и потребовался Новоторговый устав! Который регламентировал торговлю с иностранцами. Согласно этому уставу, иностранцы платили небольшие пошлины, но только если торговали оптом и в приграничных волостях. По мере продвижения вглубь страны и при переходе к розничной торговле пошлины вырастали очень сильно и становились совершенно непосильными. Эта система, во-первых, поддерживала русских купцов. Ведь именно русские купцы перекупали товары иностранцев оптом в приграничных волостях и перепродавали в глубине страны. Во-вторых, эта система поддерживала русские промыслы и производства, ограждая их от конкуренции. Такая система во всем мире называется протекционистской, а такая политика – протекционистской политикой (от латинского слова «protectio» – защита, покровительство). Эту политику, направленную на поддержку национального производства и торговли, проводило великое множество различных правительств в разное время, защищаясь от более сильных соседей.

Д.Ю. То есть, предки были не идиоты и разбирались в происходящих процессах.

К.Ж. Предки были далеко не идиоты и в отлично понимали в происходящих процессах. Необходимо пояснить, что все эти события произошли на фоне личной трагедии государя. Осенью 1620 года умирает царица Катарина Карловна супруга Ивана Фёдоровича.

Д.Ю. Она ведь, старше его была?

К.Ж. На десять лет. Да-а. Тридцать шесть лет. По тем временам женщина сильно в возрасте. Тяжёлые роды. Не перенесла. Такая трагедия.

Д.Ю. Сорок процентов женщин сгорали в родильной горячке. Ребёнок, кстати выжил?

К.Ж. Да. Девочка. Младшая дочь Странника. Утрату Иван перенёс тяжело. Не смотря на некоторую легкомысленность в отношении слабого пола, жену он всё-таки любил, впрочем, как и она его.

Д.Ю. Ревновала?

К.Ж. Тут своя специфика. Ибо ревность для царской семьи было неприемлемо в принципе: ты можешь ревновать сколько угодно и даже можешь скандалы закатывать, но будь добра это делать только приватно. Опять же, что значит ревность: извините, пожалуйста, это Средние века, ещё, в общем, в смысле верхушки, т.е. королей, герцогов, графов, это Средние века, король в это время не имел права быть моногамен вообще, потому что у него в любом случае должны быть дети мужского пола, во-первых, но если вдруг у тебя своих-то не получится, законных, по крайней мере будут бастарды, которые тогда смогут иметь какое-то право на престол – это во-первых. Во-вторых, если у тебя не будет много половых связей на стороне, тебя прозовут типа как Иоанна Безземельного, потому что, Иоанна Безземельного-то потом прозвали Безземельный, а при жизни-то его звали Мягкий Меч.

Д.Ю. Бедный.

К.Ж. Догадайтесь, почему – а потому что он не развратничал, не распутствовал, сожительствовал только с женой, и все говорили: «Что-то, по-моему, тётеньками…»

Д.Ю.Причина может быть только одна.

К.Ж. «…тётеньками не интересуется». В гомосексуальных связях не замечен, значит, Мягкий Меч – на фиг нам такой король?

Д.Ю. Болезнь, да.

К.Ж. Какой-то болезненный, наверняка, дохлый, хилый, ну потому что здоровый мужчина так вести себя не может, тем более, что король имеет возможности некие больше, чем все остальные, поэтому почему он не пользуется? Вот я бы пользовался, а он, почему не пользуется? Что-то с ним не то. Поэтому какая-то ревность – ну как, а вы, девушка, не знали, за кого замуж выходите? Это же царь, и он обязан.

Д.Ю. Ну, по-моему, они на эти вещи несколько иначе были вынуждены смотреть, что там мужик гуляет где-то – так он молодец.

К.Ж. Так и надо, это строго в плюс. Но как бы то ни было, царица умерла и, по мнению людей романтичного склада, Иоанн Фёдорович должен в бесконечной скорби, в постах и молитвах по безвременно ушедшей, окончить свои дни. А, по мнению людей циничных, Иоанн Фёдорович немедленно, как только позволят приличия, должен жениться во второй раз, что бы повторить приятный опыт.

Д.Ю. Не трудно догадаться, что правы, оказались именно вторые.

К.Ж. Да-аа. По меткому выражению думного дворянина Сергея Родионова, который, вскорости заедет в Германию с дипломатической миссией – «В Кремле Московском хозяйка ныне княгиня Щербатова, вдова князя Дмитрия Александровича».

Д.Ю. Того самого, который казачка зарубил на судном поле.

К.Ж. Да, а потом безвременно погиб в стычке с бандитами. Но это другая история. А мы сейчас о не простом выборе Иоанна Фёдоровича – воевать с турками, не воевать с турками? То есть сам для себя Иван V уже определился однозначно в пользу войны. К тому моменту был сформирован и отправлен под Азов Охотский драгунский полк.

Д.Ю. Поясняю – Охотский значит добровольческий.

К.Ж. Точно. По городам и весям, объявили о царской милости для всех, кто жил лихим промыслом, для беглых помещичьих крестьян, боярских холопов и иных прочих, запятнавших себя службой полякам. Обещали прощение всех обид и полное обеление, если верно выполнят службу. Пойдут охотниками на Азов, помочь казакам оборону держать супротив турок. Командовать ими поставили знающего человека, полковника Фёдора Панина.

Д.Ю. Тоже бабник известный.

К.Ж. Да-аа. Так же в Воронеже лихорадочно строили галерный флот порядка двадцати вымпелов. Для преодоления мелководья в устье Дона и выхода в Азовское море необходимы не корабли с большой осадкой, а легкие галеры и струги. Привлекались иностранный специалисты, такие как сапёр-инженер метр Жак Безе или военный лекарь Владислав Попел. Одним словом подготовка к войне шла полным ходом. Осталось только объявить об этом общественности.

Д.Ю. Которая воевать не хотела категорически.

К.Ж. Не вся, не вся. Часть служилого сословия, как раз была не прочь повоевать. И причина этому территория Приазовья и северного Причерноморья. Богатейшие и плодороднейшие земли.

Д.Ю. Кубань, Ставрополь, Ростовская область.

К.Ж. Да. Отвадить татар и немирных ногайцев. Ввести эти земли в хозяйственный оборот. Зажить южно-русским помещиком, это просто золотая мечта, для многих и многих дворян.

Д.Ю. Как там у Симонова: «Бывало, скажешь им: за степи, За Черноморье, за Азов! Вослед полкам тянулись цепи Переселенческих возов…»

К.Ж. Абсолютно верно. Подрайская землица. Истинный парадиз.

Д.Ю. Парадиз, напомню – это сельскохозяйственный район древне – персидского царства. В котором пашенное земледелие сочеталась со скотоводством.

К.Ж. Натуральный совхоз! (двойной сатанинский хохот)

Д.Ю. Это давало столько еды, что люди, которые там жили, никогда не голодали.

К.Ж. Райское же место. Вот. Потому в среде воинского сословия идея войны с турками была достаточно популярна. Но Иван Фёдорович, как истинный восточный деспот, очень не хотел терять поддержку и противников войны.

Д.Ю. Напомню – это представители посадского, то есть городского населения, и купеческого сословия, в руках которых была торговля, а значит – деньги.

К.Ж. Решение Ивана достойно древних мудрецов: - «А давайте не будем торопиться, давайте соберём Земской собор и на нём решим – быть войне с турками или не быть войне». И это решение очень всем нравится. «Отлично – говорили ястребы – Земской собор приговорит, тогда и повоюем». «Отлично – говорили голуби – войны не будет, по крайней мере, прямо сейчас».

Д.Ю. То есть Земской собор мог объявить войну?

К.Ж. Конечно. Земский собор 1566 года «приговорил» Ливонскую войну: Иван Грозный не начал военных действий без согласия «земли». Очень любопытная деталь: некоторые дворяне выступили против ведения войны, и они никогда не подвергались никаким репрессиям.

Д.Ю. Кто бы мог подумать?

К.Ж. На соборах шло активное и свободное обсуждение важнейших государственных вопросов. Не замечать это можно только в одном случае… Юристы называют такой случай «презумпция виновности». Все заведомо знают, что Земские соборы хуже и беднее парламента и что демократия русским не свойственна.

Д.Ю. А если факты противоречат этому, тем хуже для фактов!

К.Ж. Итак, Земские соборы были законодательными собраниями и совещательным органом при правительстве. Они с самого начала имели то, что британский парламент шаг за шагом отвоевывал в ожесточенной борьбе с королем: право создавать все более значительные законы. Земские же соборы изначально были созданы именно с такой целью: и царь, и правительство хотели опираться на мнение и волю всей «земли». И Иван V, вполне оправданно видел в них опору своей власти. А вот Боярская дума принимала менее важные решения.

Д.Ю. И опорой трону не являлась?

К.Ж. Нет, ну почему же? Опорой трону, она как раз являлась. Другое дело, что хотелось быть единственной опорой. А не получалось.

Д.Ю. И это бесило со страшной силой.

К.Ж. Конечно. Боярин Морозов как-то озвучил требования «боярской партии». «Иноземцев, не пожелавших в истинную веру креститься на Русь не пускать! Купчишек прижать, а то больно много воли взяли! Воевод назначать только из высокородных, ибо они – хребет государству! Черный народишко холопить! Земские соборы не созывать, а все дела решать в Думе! А собирать ее из лучших людей, а не из всякой рвани без роду и племени!»

Д.Ю. Всё как у братьёв Стругацких: - «благородныелюди могут прилично и скромно провести время, не стесняясь соседствомвсякой швали, рвани и ворья».

К.Ж. Один в один. Но все эти прекрасные стремления разбились об извечную проблему русских правителей – огромный кадровый голод. И когда, по свидетельству подьячего посольского приказа Григория Карповича Котошихина «Одни бояре на спрос государев, брады свои уставя, ничего не отвещали», то волей не волей, приходилось искать грамотных специалистов в других сословиях. В итоге, между князьями и горожанами существовали трения, потому что бояре с удивлением спрашивали, мы вас старше по месту, почему мы должны вас слушаться.

Д.Ю. Вы кто?

К.Ж. Придите в себя. И когда царь объявил, что вопрос войны с турками будет решаться на Земском соборе, это вызвало просто не прикрытую ярость боярской думы. Князь Сицкий в негодовании страшном орал – «Царь, де молодешенек, одни девки на уме! Окружил себя худородными и через то вековые законы наши попирает. Лучших людей слушать не желает да обиды нам чинит! На черный народ надеется, так он же его на вилы и подымет.» От подобного поведения даже патриарх Филарет обалдел – «Одумайтесь православные, вы же с царем говорите!»

Д.Ю. Что за конские предьявы!

К.Ж. И тут, как на заказ, происходят одно за другим, ряд событий которые, просто как лавина, с гор сошедшая, перемешала всю политическую систему Российского государства.

Д.Ю. Так, так.

К.Ж. Поводом для этого послужили очень страшные события, прямо скажем. И с одной стороны – страшные, с другой стороны, те события, которые крайне многообещающе начинались, потому что в 1621 году Иван V решается на войну с турками и собирает поход под Азов и далее в Крым. Это мероприятие, видимо, было сопоставимо с Можайским походом. Может быть немного меньше, но по крайней мере того же порядка цифр. А нужно понимать, что такого размера военное мероприятие - это серьёзное напряжение экономики страны, это тонны буквально бумаги, просто сундуки документации, это работают приказы, носятся гонцы во все стороны. И вот, Иван V выступает, с инспекционной поездкой под Тулу. Где обрусевший голландец Рутгер Ван-Дейк, честь по чести крестился в православие, стал тульским городовым дворянином Родионом Яковлевичем Вандеевым и завёл целых три мануфактуры, чугунолитейную, железоделательную и оружейную. В последней, было запущено производство новых ружей. Достаточно длинноствольные калибром в семь линий, но при этом сравнительно легкие и с батарейными замками французского типа и железными шомполами. Чего ни кто не делал, у всех шомпола были деревянные.

Д.Ю. Дорого потому что?

К.Ж. Именно. Там ещё и штык присобачили вместо багинета, что тоже на тот момент было уникальным явлением.

Д.Ю. А в чём различие, штык, багинет?

К.Ж. Багинет – это тесак заточенный, вставлялся в дуло ружья, превращая оное в пику.

Д.Ю. Уже не постреляешь.

К.Ж. Да, а как раз штыком можно пырять противника, периодически из ружья постреливая. Что очень повышало боеспособность, но и цену ружья конечно. Следующим городом, который посетил государь, был Серпухов. Несмотря на близость к столице, город этот довольно часто становился объектом нападений крымских татар, отчего в нем еще при Годунове был построен каменный кремль. С тех пор враги неоднократно подступали к его стенам, жгли посады, захватывали в плен не успевших укрыться обывателей, но сам Серпухов всякий раз оставался неприступным. Там назначили смотр дворянского ополчения и точку рандеву всех сил. Тут выясняется первая неприятная вещь: оказывается, что артиллерия – Большой царский наряд, то есть главная ударная сила на войне, потому что 90% войны – это осады и штурмы в это время (почему – я рассказывал, не буду повторяться), то есть без артиллерии просто никуда, отстаёт и не поспевает вовремя. Причём, серьёзно не поспевает. Естественно начинают разбирательство.

Д.Ю. В чём причина.

К.Ж. Что происходит? Потому что всем там очень заранее было известно во сколько и где мы встречаемся. Ну и как бы война, это не то место, куда опоздать можно, тем более, артиллерии, от неё всё зависит, прямо скажем. Выясняется, что дьяк, который занимался обеспечением провоза артиллерии, Казарин Дубровский занимался тем, что за взятки избавлял определённые местности от выставления тягла, которое тянуло бы эту самую артиллерию. То есть там не давали подвод, не давали лошадей, не давали посошные рати людей, которые могли бы обеспечить провоз артиллерии через определённые территории, поэтому приходилось их объезжать, например. Это всё затянулось. Конечно, как только это выяснилось, царь был не просто в бешенстве – он был в ярости. Началось следствие, Казарина этого самого Дубровского казнили, естественно в итоге.

Д.Ю. Репрессировали.

К.Ж. Естественно, репрессировали. Заметьте – по приговору суда. Его репрессировали и всех его подельников: кто давал взятки выяснили, кто брал взятки, кто именно не давал людей и тягла для провоза царёва наряда (т.е. пушек).

Д.Ю. Я смотрю, гнёт Ивана был настолько силён на российское тогдашнее общество, что какой-то, извините, вонючий дьяк мог поставить под угрозу исход военной операции.

К.Ж. Дьяк – это не вонючий, это министр.

Д.Ю. Всё равно!

К.Ж. Ну, вонючий министр, согласен.

Д.Ю. Как это, он не понимает, что он делает? Он не понимает, чем это закончится? Тут ты не задумываясь ставишь под угрозу военный поход. Думал, не найдут или что?

К.Ж. Он занимался тем, чем занимались все представители феодальной администрации во всех европейских странах – война, это же бизнес в первую очередь.

Д.Ю. Мать родна.

К.Ж. Мать родна. Он же сам-то воевать не будет, на этом просто можно невероятно заработать. Чем он и занялся. И вдруг, думали-то, что Иван-то хороший, а он оказался вона какой, в ходе расследования параллельно выясняется, что польско – литовская аристократия состоит в активной переписке с высшей аристократией Русского государства, которую всячески подбивает на восстание против Ивана V Мекленбургского.

Д.Ю. Что-то это мне опять напоминает.

К.Ж. И причём, эта переписка зафиксирована, известно, кто эти письма носил. Это носил бывший послужилец бояр Салтыковых Ивашка Козлов.

Д.Ю. Хорошая фамилия, говорящая…

К.Ж. Да. Ивашка Козлов носил эти письма, его выловили…

Д.Ю. Козлёнка.

К.Ж. Да, в том числе, переписывались почти все высшие аристократы, это Мстиславский, Лыков, сам Салтыков, который только что вернулся из опалы. И этот человек оказывается в переписке с прямым противником – с королём противной стороны.

Д.Ю. Как опять-таки говорил наш любимый персонаж, «на предоброе презлым ответил».

К.Ж. Да. Причём, Иван V, как отмечает, на мой взгляд справедливо, Оченков – биограф Иоанна Мекленбургского, не совсем сначала понял, что происходит, потому что вступил, от лица своих бояр, с Сигизмундом вступил в переписку. Знатно его на место поставил, потому что он королю, который писал Салтыкову и Лыкову с Мстиславским, от лица этих людей он говорил, «что за собацких людей у себя король набрал» или «злобесовых собак-людей»…

Д.Ю. Собацкие люди…

К.Ж. Или «злобесовых собак-людей понабрал», и дальше доходчиво ему объясняет, что, во-первых, ты приди в себя, молодой человек, ты к кому обращаешься… точнее, не молодой, он пишет, дожив до таких седин, ты не соображаешь, как вообще жизнь устроена? Пишет, что на измену подталкивать низко, так дела не делаются. И если уж собрались воевать, давайте воевать, ну уж так-то зачем. В общем, целое интереснейшее послание. Это невероятно интересно. Сигизмунд пишет о том, что было в самом деле: что Иван V занимался постоянно, как тогда говорили, «перебором людишек». В слове «людишки» нет ничего уничижительного, это просто уменьшение от «люди», то есть люди, меньшего, чем царь звания, по сравнению с царём все «людишки». Соответственно, по сравнению с Михайло Салтыковым «людишек» будет несколько меньше, потому что он ниже царя и соответственно, кто-то будет над ним, кто-то – вровень с ним, а те, кто ниже – все «людишки». А «перебор людишек» – это значит, что он занимался тем же, чем занимался (о, ужас!) Иосиф Виссарионович Сталин – он постоянно их ротировал на местах, не давая пустить корни на какой-то должности, заняться там хлебным бизнеском, взяточками. Наказывал, между прочим, если что вдруг. Того же самого Михайло Салтыкова – его только что вернули из ссылки, из опалы. И Сигизмунд обращается к этим боярам, князьям, в том числе Рюриковичам и Гедиминовичам, говоря, что «вы в бесчестии и неволе живёте, а я, отдайтесь мне – волю вам дам и почёт». И Иван ему отвечает, что «ты, король, думаешь, что по воле своей живёшь, а воли твоей вообще нет, воля вся твоя у панов твоих».

Д.Ю. У господ, то есть?

К.Ж. Да. У его княжеской феодальной аристократии, которая находится как будто под королём, но на самом деле, она им манипулирует, как (в английском языке, это ругательство) tool – инструмент, то есть кукла, когда ему в задницу вставляют руку и им говорят. Иван обращает внимание, что он – царь, то есть император, самодержец, а Сигизмунд – король, причём без своей воли.

Д.Ю. Вообще ни о чём.

К.Ж. Но переписка перепиской, а на самом деле, весьма информативно и много говорит о представлениях XVII века вообще о системе власти и о столкновении вообще представлениях, о системе власти в России и в Западной Европе, по крайней мере, в западной части Восточной Европы. Невероятно интересно. Но и второй момент – Иван ещё не совсем понимал, что происходит.

Д.Ю. Почему ты так думаешь?

К.Ж. А я просто в этом уверен, потому что он вместо того, чтобы заняться сразу же розыскными мероприятиями, он занялся тем, что принялся троллить Сигизмунда. Это конечно очень интересно и полезно, безусловно, это широкий политический жест, большого звучания, но заниматься нужно было не этим. Потому что ровно в это время, судя по всему, это видно из косвенных, к сожалению, только источников, потому что все прямые судебные книги того времени погибли, мы не знаем, как это происходило, был сформирован широчайший боярский заговор. И туда была вовлечена в общем масса людей, костяк заговорщиков был не менее 30 человек высшей аристократии, не менее. И вот, в это самый момент, царь в Серпухове, а в Москве вспыхнул бунт.

Д.Ю. Бессмысленный и беспощадный?

К.Ж. Непонятно. То ли это был первый этап выступления заговорщиков, то ли стихийное проявление недовольства москвичей переселенческой политикой Ивана V. Горожане нападали на иноземцев. Кукуй и Кремль были взяты в осаду.

Д.Ю. Понаехавших в Нерезиновою…

К.Ж. Немцы, чехи, голландцы, шведы. Чё им здесь? Православие не принимают, живут отдельно, непорядок.

Д.Ю. Пора уже потрогать их за мягкое…

К.Ж. Да, правосознание населения оставалось правосознанием времен гражданской войны, смуты, развала. Оружие или на худой конец кистень, имелся у каждого и как только начинались беспорядки, они без тени сомнения пускали его в ход. Но потом начинались погромы, и их непременные спутники пожары, после чего на народ внезапно снисходило прозрение. «Что же мы натворили!» Ну, потому что, хотя остро вспыхнувшее недовольство народа было направлено против иноземцев и беженцев в частности, главными пострадавшими как всегда оказались русские. У кого-то сгорел дом, кому-то разнесли лавку, третьего во время поисков всеобщей гармонии и справедливости ненароком проломили голову и так по всей Москве. Беженцы, кстати большей частью сумели уцелеть, затворившись на Кукуе и иных слободах, куда их разместили по прибытию.

Д.Ю. Как в анекдоте про Мазая: зайцы голодными остались и с ребятами такая фигня получилась…

К.Ж. Царь был вынужден временно прервать поход, который готовился, я повторяю, год может быть больше.

Д.Ю. Потрачены деньги.

К.Ж. Куда были потрачены чудовищные буквально средства.

Д.Ю. Даже средства на подготовку, вне зависимости от, были военные действия или нет.

К.Ж. Просто пока это войско шло от своих пунктов постоянной дислокации в пункт временной дислокации, они просто сожрали там на миллионы долларов.

Д.Ю. Ели, пили-жрали, сапоги изнашивали, в штаны пердели, ёлы-палы.

К.Ж. Лошади дохли. Я уж молчу о том, что одна пушка большая, которую везло штук 60 лошадей, сколько одна перевозка стоила… Вон, зайдите в Артиллерийский музей к нам, там есть пушка как раз из Большого государева наряда, посмотрите, как это выглядит, как вот этот ствол перевозить, сколько это стоит просто. И вот это всё Иван V вынужден прекратить и бежать обратно в Москву, в свою резиденцию, заниматься подавлением бунта и розыскными мероприятиями. Это удар был чудовищный просто.

Д.Ю. Да. Ничего хорошего.

К.Ж. И вот, царь идет на столицу конно, людно и оружно, на ходу обрастая все новыми и новыми бойцами. Это дворянское ополчение - горящее желанием послужить государю и отечеству, уняв неведомо откуда взявшуюся крамолу. А почему? А потому что в правление Ивана V начинается подъем! И хозяйства, и общественной жизни. Судите сами: c 1615 года резко идут на убыль разбои, налаживается порядок в управлении. То есть прежней экзотики, ещё смутного времени, хватает – есть и волости, где разбойников больше, чем законопослушных жителей. Еще конные разбойники нападают на деревни – особенно в отдаленных губерниях. Не где-нибудь, а в Москве офицер гвардии фон Визен был убит и ограблен.

Д.Ю. Если говорить о самом преступном мире, то по своей организованности он может поспорить и с китайскими «триадами» и сицилийской мафией. Это я вам как бывший опер говорю.

К.Ж. Да, в Астрахани на рыболовецкие ватаги «наезжали» на двух карбасах разбойники числом до 50 человек, у которых были и пушки, и ружья, и порох. Ограбив артельщиков, разбойники говорили им, что будут грабить в открытом море. Кто сказал, что Русь не знала морского пиратства?!

Д.Ю. Вот где фильм – «Пираты Каспийского моря»? В который раз уже, в который раз... Ведь, главное, ничего придумывать не надо. Бери – снимай. Нет слов, просто.

К.Ж. Появление такого количества разбойников порождает новое их качество: становится непонятно, где тут шайка уголовников, а где – повстанческая армия? Аналогию я могу привести только одну – хунхузы в Китае. Там тоже на границы страны, в не населенные места бежало множество вполне приличных людей, просто вынужденных убегать от голодной смерти в разоренных деревнях и городках, где нет еще никакой промышленности, никаких возможностей прокормиться, если согнали с земли. Эти хунхузы грабят, двигаясь через страну, обкладывают данью захваченные волости, а в «ненаселенке», за пределами контролируемых правительством земель, порой ведут регулярное сельское хозяйство, – ведь они как были, так по своей психологии и по образу жизни остались в первую очередь крестьянами. Конечно же, такое явление, как «русские хунхузы», само по себе свидетельствует: что-то неблагополучно в России. Стоит ли удивляться, что это явление в годы правления Ивана пошло на убыль? Во-первых, правительство перестало выколачивать подати методами баскаков и татарских нашествий – то есть перестало воевать с собственным народом. И у любого человека появляется реальный шанс – заработать на жизнь честным трудом. Правительство перестает обесценивать плоды регулярного труда и приличного поведения. Во-вторых, устанавливается некий новый общественный порядок. Несправедливый, плохой, нечестный, неправильный… какой угодно! Но, тем не менее, это порядок, правила жизненной игры. Эти правила можно отрицать, не признавать, критиковать… но они существуют. Хаос сменяется каким-никаким – а порядком.

Д.Ю. Дисциплина, даже самая плохая, всегда лучше полного её отсутствия.

К.Ж. Потому, в 1613 году - даже тот, кто вообще-то был против избрания Ивана V, радовался, что Смуте пришел конец. Правительство посылает солдат на Волгу, ставит гарнизоны на больших дорогах. А кроме того, живущие в своих поместьях дворяне создают для разбойников очень плохую перспективу: это ведь вооруженные, привыкшие воевать люди, к тому же сплоченные и убежденные в своей правоте. Дворянские дома – это центры порядка, опорные пункты правительственной политики. И вот государь, во главе этих самых дворян подходит к бунтующей Москве, где немалое число горожан успевших сбиться в крупные, числом до нескольких сот бойцов шайки вовсе не желали прекращать столь прибыльное дело как разбой и уж тем более возвращать награбленное. Укрепившись в самой бедной замосковорецкой слободе, которую так и называли «Голутвенной» и подмосковном селе Семеновском, они соорудили по их окраинам нечто вроде баррикад и сели в крепкую оборону. Но дело даже не в этом, а в том, что сидевшая в Кремле высшая аристократия, костяк заговорщиков, внезапно сообразили, вдруг. Да что там, сообразили, кому-то показалось, что пока царь находится с войском в полной боевой готовности, с ним ссориться, мягко говоря, опасно, потому что совершенно непонятно, а вдруг он сейчас бутовщиков расколошматит, а что потом?.. Эти сволочи, побежали доносить друг на друга.

Д.Ю. Сильно.

К.Ж. Первейшее дело, которым они занялись – они побежали царю доносить друг на друга. И вдруг, царь, находясь буквально в пяти секундах от серьёзнейшего военного столкновения, выясняет, что только что он замечательно развлекался, переписывался со своими друзьями, как он писал «своим братом Сигизмундом», так вот, он только что замечательно развлекался и вдруг выясняется, что это ни хрена не развлечение, что вот сейчас он переступит через границу, всё его войско оторвётся от операционных баз, а в тылу будет восстание, причём, возглавленное высшей аристократией, людьми, выше которых, прыгнуть почти некуда. Чем это может закончиться? Это может закончиться только военно-политической катастрофой и в том числе, лично для него.

Д.Ю. Убьют, сомнений-то никаких.

К.Ж. Что такое заговор, Странник знал с детства, он жил среди заговоров, взаимных доносов, частных войн, прошу прощения. Это было то, среди чего он вырос, он знал, как это происходит. Тут же как раз собственно говоря начинаются репрессии против боярской Думы. Дума распускается. Всех бояр лишили чинов и мест. Само местничество запретили. Книги Разрядные отослали в Соловецкий монастырь на хранение. И предупредили, ежели кто вздумает местничать, то сразу же отправится вслед за ними! Помимо всего боярам провели строгий аудит и присвоенные в ходе смуты, поместья, отобрали в казну.

Д.Ю. Конфискация – это правильно. Многим и сейчас бы не помешало.

К.Ж. А кое-кто конфискацией не отделался. Михайло Салтыков признался в крамоле (то есть в бунте) и злоумышлении противу государя. Все вотчины и владения его – отписали в казну. Родню сослали в Сибирь – в Нерчинск. Самого судили и по приговору суда, казнили.

Д.Ю. Ну вот, а то я уже заволновался – где посадки, где зверства кровавого царского режима?

К.Ж. Причём – а кто такой Мишка Салтыков? А это, на минуточку, не только знатный боярин, но и близкий родственник Романовых. Тех самых Романовых, которые при Иване V Фёдоровиче добились гигантского карьерного роста. Просто взлёт ракетой. И вот Салтыков, племянник патриарха Филарета (Фёдора Никитича Романова) и Ивана Никитича Романова главы Земского приказа, или как его ещё называли наши зарубежные партнёры по опасному политическому процессу, канцлера Московского царства Русского государства. А так же двоюродный брат Михаила Фёдоровича Романова, который, на минуточку, глава рода Романовых, на тот момент в чине окольничего и уже примеряющего боярскую шапку, оказался замешан, в чём? В злоумышлении на жизнь помазанника божия!

Д.Ю. Как интересно получилось.

К.Ж. Да, в пору кричать, как не безызвестному гражданину Шпаку – «Всё!! Всё, что нажито непосильным трудом, всё же погибло!!» Иван Никитич Романов публично кается за допущенный бунт, что не остановил тех, кто по скудости ума своего противу государя злоумышлял. Не помогло. С Земского приказа его сняли, подвергли опале и отдали под суд. Правда семья его никак не пострадала, в отличии от Салтыковых.

Д.Ю. Какая там «Игра престолов», ёлы-палы…

К.Ж. Ну а во главе Земского приказа был поставлен Иван Тарасьевич Грамотин, по-своему очень незаурядный человек. Классический перескок Смутного времени. Выдвинулся еще при Годунове, заняв одно из самых видных мест, на какое только мог претендовать человек его происхождения, и став ни много ни мало старшим подьячим в Посольском приказе. Когда на Москву двинулся первый Лжедмитрий перебежал к нему и получил уже чин думного дьяка. После смерти последнего тут же присягнул Шуйскому, затем предал и его. Впоследствии он стал сторонником короля Сигизмунда, и даже какое-то время находился при польском дворе, однако после заключения мирного договора вернулся на Родину. Отличался тем, что вызывающе принял польский образ жизни, выучился их языку и даже вести себя старался, будто был природным шляхтичем. Поговаривали даже, что прогрессивный дьяк на чужбине тайно принял католичество, но это слухи только, доказательств не было.

Д.Ю. Э-ээ, да чё там. Человек-то хороший.

К.Ж. Да-да-да: «Вы меня не так поняли».

Д.Ю. Это другое!

К.Ж. Именно! Дьяк Иван Грамотин пристал к царёву обозу в Серпухове. Хорошо показал себя при сборе дворянского ополчения и в ходе подавления бунта. И был брошен на расследование причин оного. В кратчайшие сроки доложил, крамола завелась не на улицах, среди черного люда, а среди бояр, да в приказах! Это они там, в общем, устроили некие инициативы, с которыми потом пришлось как-то справляться.

Д.Ю. Это их гнилые черти мутят воду во пруду.

К.Ж. Да-да-да. Говорят по легенде, Иван Фёдорович спросил – «А как ты Иван Тарасич так ловко и быстро заговор то раскрутил?» На что получил ответ, по-моему, великолепно характеризующий личность дьяка – «А я ваше величество, сам был заговорщиком и с боярами уговаривался о бунте».

Д.Ю. Молодец, какой.

К.Ж. Как бы то ни было, по окончании следственных действий, Грамотина с Земского приказа снимают. И назначают руководить переселенческой программой, где он как знаток заграницы, занимался иноземцами и беженцами. И после этого, в приказных книгах, т.е. книгах где записывали кого на какую должность назначили, уже не упоминается.

Д.Ю. А больше, в данной саге, об этом человеке ничего сказано не будет.

К.Ж. А государь, с огромным облегчением разгоняет боярскую Думу.

Д.Ю. Всю эту сволочь.

К.Ж. Правда историк Иловайский Дмитрий Иванович, в своей пятитомной «Истории России» отметил избирательность репрессий Ивана V. Ну потому что в опалу, в глушь, в Саратов отправились патриархи, или как тогда говорили - большаки боярских родов.

Д.Ю. Старые пердуны.

К.Ж. Все эти ветераны Смутного времени. А молодое поколение сохранило и должности и звания, и спокойно продолжало нести службу. То есть, к примеру - Никита Иванович Романов, сын «канцлера» Ивана Никитича, Михаил Фёдорович сын патриарха, Фёдор Панин, Казимиж Мухальский – известный всем как Корнилий Михальский, все родственники Романовым в той или иной степени, все отлично себя чувствовали и продолжали соревнования. И патриарх Филарет должность сохранил.

Д.Ю. То есть кардинально ничего не поменялось?

К.Ж. Нет. Перемены то, как раз, были настолько мощные, что я даже не знаю с чем сравнить. Боярская дума. Ей оставили только представительские функции. Судебные и исполнительные отобрали и разделили между двумя разными ведомствами. Была сформирована судейская коллегия, судей назначал лично государь. А исполнительная власть перешла полностью в приказы, т.е. в министерства. Во главе поставили премьер-министра, по-нашему князь-кесаря. Им стал архангельский воевода Никита Иванович Вельяминов. Отлично показал себя при подавлении бунта. В схватках был ранен, но боевых порядков не покинул.

Д.Ю. Отважный был.

К.Ж. Да-аа. А по происхождению был из рода Годуновых, а потому Царю Иоанну Фёдоровичу служил не за страх а за самую совестливую совесть. Бояр же отличившихся в Смуту ненавидел лютой ненавистью. Иван V, поэтому доверял Вельяминову настолько, что дал ему полномочия местоблюстителя престола. То есть в отсутствии царя, был он царя в место, и распоряжался от его имени.

Д.Ю. Карьера удалась.

К.Ж. Да-аа, выше уже всё. Выше только царь. Ну и власть законодательная. Земские соборы. То есть они и раньше собирались, но от случая к случаю. Что-то случалось, надо эту проблему срочно решить всем миром. А теперь Земские соборы собираются регулярно с целью именно законотворчества, т.е. составлением писаных законов по которым работает и судебная и исполнительная власть. Причём работали они очень не спеша. Свод законов – Соборное уложение 1649 года, принят, как видно из названия в 1649 году.

Д.Ю. Двадцать восемь лет заседали, от жисть то кипела, я смотрю.

К.Ж.«Уложение, по которому суд и расправа во всяких делах в Российском государстве производится, сочинённое и напечатанное при владении Его Величества Государя, Царя и Великого Князя Иоанна Фёдоровича». Действовало почти двести лет, до 1832 года. Историческая реликвия – памятник русского права.

Д.Ю. Сурово, на века люди старались.

К.Ж. Не то, что нонешние. Тем не менее, данная система управления государством, оказалась настолько удачной, что просуществовала, с незначительными изменениями, до сегодняшних дней.

Д.Ю. Если схема рабочая, зачем что-то менять.

К.Ж. Ну а государь, смог вернуться к решению внешнеполитических вопросов, т.е. идти под Азов, бить турок.

Д.Ю. Внутри всех угомонили, но и снаружи надо тоже всех душить и склонять к своей пользе.

К.Ж. Вот да, правильно. Иван Фёдорович был один из мастеров удушения и склонения к своей пользе. Несколько слов надо сказать о численном составе русских войск. На тот момент в основе армии стояло поместное войско, т.е. дворянское ополчение. У нас, к сожалению, нет вообще никаких прямых данных о том, сколько войск и в каком количестве они участвовали в войне 1621 года. Сохранилась Разрядная книга, но Разрядная книга нам говорит имена командиров и примерно земли, которые участвовали во всём этом.

Д.Ю. А как твой любимый метод – с точки зрения… ?

К.Ж. А вот сейчас мы сосчитаем, да. Тут у нас, правда, есть ещё и с другой стороны метод, т.е. можно посчитать саму землю по количеству четей - четвертей земли доброй, угожей, с которой выставлялись всадники – мы помним нормировку Боярской книги 1550 года: 100 четвертей, т.е. примерно 52-56 га – 1 всадник на коне с вооружением. Но мы имеем же фактический материал от 1563 года от Полоцкого похода Ивана Третьего до верстания армии в 1651 году, т.е. за 100 лет, вот с тех самых примерно территорий, мы знаем, сколько выходило через 60, через 100 лет войск, по поместной системе свёрстанных. И если прикинуть себе динамику увеличения или уменьшения, или, наоборот, сохранения численности войск с тех или иных городов, которые выступали с 1563 по 1651, можно как-то экстраполировать данные на нужное время, т.е. на 1621-ый год. У нас есть основная ячейка, которая выставляла войска в поле в это время – это служилый город, т.е. город, вокруг которого и в котором непосредственно селились феодалы, которые были обязаны службой. Таких больших корпораций было 58 штук, это точно известно. Тут обязательно касательно Руси нужно говорить о трёх моментах: 1. Общая мобилизационная способность – сколько всего вообще возможно выставить людей с данной территории. 2. Сколько планировали выставить людей, потому что понятно, что вот все 58 городов совершенно не обязательно были посланы на войну. Сколько их выставляли по факту, сколько планировали выставить и сколько приехало по факту – вот есть такая 3-зубая вилка, между которыми есть огромные дельты, вот как они соотносятся. В Полоцкий поход 1563 года, мы знаем, служилые города – 49 штук выставили в общей сложности около 12,5 тысяч дворян и детей боярских, т.е. тех самых помещиков, и известное количество послужильцев, т.е. боевых слуг, холопов. В битве при Молодях 1572 года 41 город, 41 земля, выставили 7,5 тысяч человек, а вот в 1632 году 51 город из тех, которые мы имели в начале 16 века, в поход выходило 11000 человек, а к 1651 году 11800, т.е. примерно одни и те же цифры. Т.е. в среднем где-то получается 230-240 человек дворян на город. Я вот тут посчитал динамику развития городов за эти 100 лет приблизительно: какие города сохранили стабильный численный состав, приблизительно, с 1563 по 1651 г., у каких численность послужильцев и вообще служилого сословия падала, и где наоборот росла. Получается, что нету таких данных, чтобы можно сказать, что вот тут у нас было 50 человек, а через 100 лет их стало 150, потому что население увеличилось. Нет, есть вполне конкретный представительный состав городов, где падали воинские контингенты, иногда очень сильно. Но были и там, где росли, а всего с 53 служилых городов предельная численность дворян и детей боярских составляет около 16 тысяч человек.

Д.Ю. 4 армии по 60, да?

К.Ж. Да-да-да. Но это только конница, естественно. И тут нужно сказать, что мы точно не знаем, это только дворяне или дворяне и послужильцы. С послужильцами всё вообще непонятно, потому что у нас опять же из Боярской книги есть чёткое понимание, что вот есть дворянин, у которого 200 четей земли доброй и угожей, значит, он выезжает – 1 он, и у него 1 послужилец. Вот у нас есть прекрасная Новгородская земля, где С.Б. Веселовским насчитано в 3 пятинах 700 поместий. И есть некоторые поместья, которые меньше 100 четвертей, т.е. оттуда даже 1 человек не может выехать, не то что 2. Ну или 1 выехать, но в таком убогом состоянии, что его невозможно брать в далёкий поход – он просто не выживет: у него хреновая лошадь, причём, скорее всего, одна, а должно быть 2, у него хреновые доспехи, его просто некому обслуживать. Это значит, что призвать-то его можно, но скорей всего его призовут для гарнизонной службы, т.е. он не может в поход идти. Это не выборная рать, и таких вот убогих поместий 143 штуки из 700.

Д.Ю. Неплохо.

К.Ж. Т.е. вот как их можно считать? Т.е. некоторые из них, возможно, там 1 человек может выехать с них, а с какого количества не может? А ты представляешь, себе, что ведь там же ещё есть недоросли, которые просто ещё маленькие, а родители померли, и ехать некому. А есть вдовы, потому что это очень часто воюющее государство, и представителей воинского сословия часто убивают. Вдова тоже не может никого выставить. А были ещё нетчики, т.е. дезертиры, уклонисты, которые не являлись на призыв, их число, правда, на Руси было небольшое, потому что за это можно было очень серьёзно пострадать, и страдали, кстати. Т.е. без уважительной причины не явиться на смотр или тем более в поход – это был страшнейший залёт вообще! Потом начинали искать, и искали по-настоящему.

Д.Ю. Как карали?

К.Ж. Ну, как минимум, отнимали поместье и обхолапливали.

Д.Ю. А в чём смысл тогда – прогуливать поход?

К.Ж. Не убьют.

Д.Ю. Поделом, да.

К.Ж. На самом деле, служба у людей была такая, что иногда лучше было обхолопиться. Ну, им, конечно, виднее было у себя на месте. Так вот, даже при тотальном поместном верстании мы не знаем точно, сколько людей могло выехать, вот 700 поместий. А в Твери 302 поместья, а помещиков 412. При этом если рассчитать количество свободной земли, 38 тысяч четей, получается, что не больше 250 холопов можно выставить. Т.е. получается, что не у каждого помещика был боевой холоп. Я примерно считаю, что хорошо, если на 3 помещиков было 2 послужильца, если взять армию вообще. Конечно, были очень богатые люди, которые выставляли 5, 7, 10 человек с собой, но их было мало. Так вот, если мы посмотрим с учётом приведённых данных на количество корпораций, которые выставляли предположительно войска в кампанию 1621 года, нужно понять, что всего где-то около 16 тысяч человек конницы мог выставить Иван V. К примеру Рязань - это до 3 тысяч всадников, но в кампании 1621 года, судя по данным источников, рязанцы не участвовали вообще, т.е. их можно не учитывать. Или Псков, из Пскова 500-600 человек приехало всадников в это время. Татары касимовские…

Д.Ю. Наши люди!

К.Ж. Это очень приблизительно всё, это конкретно мои домыслы, просто их не могло быть много – около 1000 человек. Т.е. вот и считаем, что 16 тысяч конницы, да 500 псковской конницы, да 1000 татар – это 17500. Это получается 17500 человек, ну 18 тысяч – это общая мобилизационная способность, которая была использована в…

Д.Ю. Способность?

К.Ж. Способность, это совершенно не факт, что они все поехали воевать. Думаю, что тысяч 10 – 12 дворянского ополчения участвовало в походе. Плюс полк драгунской кавалерии и рейтарский полк. Т.е. от 1500 – 2000 элитной конницы. Это не считая союзных калмыков - десять тысяч полностью готовых, дисциплинированных и отлично боеспособных едва ли не лучших на этот момент копьеносных всадников! С началом боевых действий подтянулись кавказские черкесы, которые тут же поделились, часть за турок воевала, часть за наших.

Д.Ю. И как я понимаю, немедленно принялись резать друг друга?

К.Ж. Ну не только, у них было масса претензий к ногаям, крымским татарам и т.д. Три сотни джигитов привёл Шахин-Гирей младший сын хана Саадет-Гирея. Храбрый воин, жестокий к крымской знати, предавшей их с братом. Вот уже несколько лет, бывший нурэддин, а после на недолгий срок и калга, воевал на стороне шаха Персии Аббаса Великого. К слову, нашего союзника. Шахин изрядно отличился в закончившейся два года назад войне с турками и своими сородичами – татарами, в том числе безжалостно убивая всех попавших в его руки беев, мирз и прочую знать, вместе с тем спасая жизни попавших в плен рядовых воинов, о чем особо уговорился с самим шахом.

Д.Ю. Орёл.

К.Ж. Он тут же заявил - Джанибек-Гирей – узурпатор прав на трон не имеющий, его отец не был ханом, а потому он готов добывать ханский трон, принадлежащий ему по праву!

Д.Ю. А чё стесняться-то?

К.Ж. Правильно, зачем себя искусственно ограничивать? Понятно, что Иван Фёдорович обрадовался ему как родному – такой политический козырь. Пехота. Стрельцы Белгородцкого и Стременного полков, а также три солдатских полка. Мекленбургский из немецких наёмников и два отечественных.

Д.Ю. Это для них Родион Яковлевич Вандеев в Туле ружья со штыками делал?

К.Ж. Да, как раз для них. Таким образом 3000 - 3500 штыков. Ну и ещё 500 – 600 донских казаков на стругах, такая речная – морская пехота. Дальше – большой царёв наряд, т.е. артиллерия. Помимо осадных орудий присутствовала новинка – полевая артиллерия. Лёгкие чугунные пушки – «Грифоны». По двадцать орудий на каждый полк. При умелом взаимодействии с пехотой, т.е. под их прикрытием, просто сметали картечью пред собой всё. Всю живую силу противника, а укрепления разбивали ядрами. Ну и всё.

Д.Ю. Технология победы.

К.Ж. Да. Вот уж чего не отнять, Иван V как полководец умел выстраивать взаимодействие разных родов войск – конницы, пехоты, артиллерии, потом ещё и флот подтянули. И на выходе, соответственно получал победу.

Д.Ю. Ну не удивительно, если с детства в боях и походах.

К.Ж. Да-аа. А теперь о врагах. Присутствовали татары двенадцать чамбулов, а в каждом не менее тысячи поганых, да все с луками, одвуконь, многие в пансырях и мисюрках. Десять тысяч янычар, так же валашские, сербские, албанские и иные отряды подданных турецкого султана. Флот из двенадцати больших каторг – галер и малых судов без счёта. А всего у супостата было никак не менее тридцати тысяч воинов, при двухстах больших пушках. В историографии султана Османа II принято ругать, что неплохой полководец, но как политик совершенно никудышный. Вот вам пожалуйста, пока успешно воевал в Молдавии, Ваня Странник Крым то у него и отнял. Но товарищи дорогие, давайте не будем забывать, что султан Осман II воевал с коалицией Речи Посполитой и Священной Римской Империи Габсбургов за территорию придунайских княжеств. И больше всего боялся, что сейчас к ним ещё и русские присоединятся. А переговоры то велись, дьяк Клим Рюмин в Варшаву ездил и султан об этом знал. И когда ему доложили – «русские войска идут под Азов», он, не смотря на то, что правоверный мусульманин, просто перекрестился двумя руками.

Д.Ю. С криком – «Йё-Хо-оо!»

К.Ж. Да-аа, Именно так всё и было, я уверен. И вот он посылает тридцатитысячный корпус при двухсот пушек, а против кого? Гарнизон Азова насчитывал едва четыре тысячи донцов и тысячу их братов-запорожцев, плюс 800 штыков Охотского полка под командованием полковника Федора Панина.

Д.Ю. То есть, соотношение – ни о чём.

К.Ж. Там конечно ждали, что царь на помощь придёт. Но опять же, что такое Россия с точки зрения турок? Это государство, которое даже от их вассалов – крымских татар отбиться не может. Вот буквально вчера, 49 лет назад в 1571 году хан Давлет – Гирей сжёг Москву. Столицу царства, на минуточку. А Иван Грозный, несмотря на всю свою крутость, даже мечтать не мог о походе на Бахчисарай. Поэтому Осман II был абсолютно уверен, что его сераскир Ибрагим-паша щас даст всем по шапке и Азов обратно заберёт.

Д.Ю. Когда закончите – доложите о победе.

К.Ж. И не его вина, что с 1613 по 1620 годы Россия изменилась до неузнаваемости. И символом этих изменений стало решение Земского собора 1621 года – «…что страна будет стоять за православную веру и царя великого государя Иоанна Федоровича безо всякого сумнения, не щадя животов». Потому как с момента взятия Азова ни одного серьезного набега на Русь не было. Пока казаки сидят крепко на Азове, до Перекопа вся степь под их полным контролем. И сдать Азов туркам – это опять испытать на себе весь ужас татарских набегов, а этого никто не хотел. Поэтому, да. Вплоть до объявления войны туркам.

Д.Ю. А вот сам факт объявления войны – он зачем? Зачем именно объявлять надо?

К.Ж. Потому что воевали, как правило, коалиционно в это время, т.е. были довольно редкие случаи, когда есть один актор той или иной войны. Обычно это коалиционная война, тем более она тем более коалиционна, что это позднефеодальная эпоха, т.е. даже внутри твоей, казалось бы, монолитной корпорации есть много подкорпораций, которые, в общем-то, полунезависимы или напрямую независимы, как минимум, как конфедераты. Калмыки, например, касимовские татары. И вот публично объявляя войну, таким образом, ты объявлял о своих намерениях, гарантируя, что с темы не соскочишь в последний момент или посредине процесса. Т.е. ты вступал в войну и ты гарантировал всем своим союзникам, конфедератам и прочим, что ты будешь воевать вместе с ними. И тогда они говорили «да» и присылали свои войска тебе на помощь. И не прислать – это было, как минимум, некрасиво, а то могло быть расценено, как предательство, что уже было просто опасно. Поэтому факт объявления войны – это было очень важно.

Д.Ю. Обалдеть, как всё не просто.

К.Ж. Отправляясь в поход, царь взял с собой сына царевича Дмитрия Ивановича. Ситуация у Ивана Фёдоровича, напомню, была очень не простая. Только что задавили очередной боярский заговор против него, помноженный на бунт. Он мог опираться только непосредственно на близких ему людей, иностранцев или родственников. Сын, старший сын Дмитрий, наследник – вот он, пожалуйста, это его опора. Надёжа и опора. Он ждал, когда он хоть как то вырастет, в двенадцать лет этого мальчика послали воевать. Понятно, что воевал он не сам, а под присмотром. В одном из писем к своей старшей систре Марии Агнессе Клеменции Мекленбургской Дмитрий жаловался на Корнилия Михальского…

Д.Ю. Тоже опора трона.

К.Ж. Да-аа. В ходе какого то боестолкновения, хитрый чекист запер царевича в крепкой каюте на галеасе «Святая Елена» и не выпускал до самого конца боя. Чего Дмитрий ему потом до конца жизни не забыл.

Д.Ю. Корнилий был толковый, молодец.

К.Ж. И конечно тут же родилась легенда, что царевич Дмитрий на войну сбежал, вопреки воли своего сурового отца. Спрятался, понимаешь в трюме галеаса, где и был случайно обнаружен уже практически под Азовом. О чём нам очень красочно поведал не безызвестный романист Энрике Санкевич, в романе «Пан Храповицкий».

Д.Ю. What is галеас?

К.Ж. Галеас «Святая Елена» – большая галера. Трёх мачтовое судно, имеющее гребное и парусное вооружение. Плюс орудийная палуба – 32 пушки. Сделана на верфях Антверпена. Собрана и спущена на воду в Воронеже. Удалось протащить флот из двадцати галер и галеаса через низовья Дона в Азовское море, где он отлично себя проявил. Натуральная Wunderwaffe получилась. Турки все наплакались.

Д.Ю. То есть по мнению Санкевича, в этой вундервафле – проверка личного состава не велась? А приборка внутренних помещений? А Караульная служба тоже не велась? Пацана двенадцатилетнего нашли только под Азовом. Что за чушь?К.Ж. Ну конечно чушь, как вы себе это представляете? Юный аристократ, наследник престола, он не мог путешествовать один, чисто физически, от слова никогда, никак, совсем. Это перед ним бы ехал бы там пятнадцать глашатаев, которые сообщали бы, что едет, прошу прощения, сын царя.

Д.Ю. И расступайтесь все тут…

К.Ж. Да, во-первых разбегитесь все сразу там. И уже было понятно, какой постоялый двор или усадьба где он будет жить, т.е. у него маршрут был выработан. С ним бы ехало человек пятьдесят дворян – детей боярских, профессиональных воинов. Ну, чисто что бы развлекаться, если что. С одним скучно, а когда у тебя пятьдесят человек, можно найти кампанию, запросто. Тут же с ним ехали, обязательно там, пять, шесть, пятнадцать скоморохов. Которые кормятся при такой фигуре. То есть вся наша творческая интеллигенция, эти певуны ртом, они ж точно такие же, ничего не поменялось, нужно находиться у того кто даёт деньги. Царь, ну или царевич они дают деньги. Они бы просто к нему вот так вот собирались, он бы не смог избежать их общества. Они просто к нему бы сбегались отовсюду. Узнав, что это путешествующий царевич. То есть это был бы постоянный такой вот караван огромный, который двигается, становится на постой. Устраивает охоты. Это конечно было красиво и головная боль для всей страны, потому что путешествующий царевич, он просто вытаптывает округу. Ну потому что там человек сто, а то и триста едет одновременно. Их нужно всех кормить, им нужно женщин, опять же какие-то музыканты, вокруг драки естественно. Это выглядело именно так. А не то, что чумазый пацан в трюме затихарился до самого Азова.

Д.Ю. А как в реальности было?

К.Ж. В реальности, Иван Фёдорович, отправляясь в поход оставляет за главного Никиту Вельяминова.

Д.Ю. Вице-царя?

К.Ж. Князя-кесаря, ну во дворце старшей стала его сестра, княгиня Алёна Щербатова. Причём девушка была очень не простая. Ещё при жизни царицы Катарины Карловны занимала при дворе должность первой статс-дамы.

Д.Ю. То есть выше только сама царица?

К.Ж. Да, первая стстс-дама или обер-гофмейстерина. Стояла во главе придворного женского штата, в распоряжении которой находились гофмейстерина, 12 статс-дам и 12 фрейлин. В дальнейшем количество фрейлин постоянно возрастало. Так, в 1826 году насчитывалось уже 104 фрейлины.

Д.Ю. Ого!

К.Ж. Так вот, овдовев Алёна Ивановна удалилась от двора, но после смерти Катарины Карловны немедленно вернулась, взяв так сказать бразды правления в свои руки. Официально она занималась воспитанием дочерей Странника. Именно в её доме, тогда ещё жених, князь Дмитрий Александрович Щербатов прятал спасённую им от бутовщиков Марту Лямкину – царевну Марфу, во время бунта князя Телятевского. Так что для царской семьи люди были совсем не чужие.

Д.Ю. Это главное.

К.Ж. Да, ну а наследника государь взял с собой. И Дмитрий Иванович в качестве юнги на галеасе «Святая Елена» - флагмане русского флота тащил службу весь поход, под бдительным присмотром, конечно же. Говорят, именно отсюда пошла традиция у Никлотичей, когда старший сын непременно морской офицер.

Д.Ю. Это способствует укреплению связей, знакомства разные, понимание как жизнь устроена на самом деле. Правильный подход, я считаю.

К.Ж. Ну а в это время под Азовом как ни готовились, как ни ждали прихода турок, а они нагрянули неожиданно. Сначала перед Азовом появился османский флот. Почти одновременно с севера к Дону подошли татарские разъезды. Как выгрузились, турки сразу на штурм бросаться не стали, а поставили лагерь, как тогда говорили - зело велик и добрым порядком устроенный, впереди пушки, а во все стороны кроме моря рогатки, из опасения вылазок.

Д.Ю. Окапались, паскуды.

К.Ж. Тут же прислали парламентёров передали, чтобы казаки обороняться не смели, а отдали град Азов под высокую руку султана со всеми укреплениями, пушками и припасами. На что казаки ответели…

Д.Ю. С мягким знаком!!

К.Ж. Ага, держите в оби руки! При этом лихорадочно слали послания царю одно за другим, мол дело совсем худо, если ты государь не поспешишь на помощь, нас всех перережут.

Д.Ю.То есть иллюзий никто не испытывал, и чем может кончиться все отлично понимали.

К.Ж. Тем не менее, первый приступ казаки отбили с большими потерями для турок. Тогда турки возвели напротив Топракова города большую насыпь. Вал этот вырос за несколько дней выше городских стен Азова. И туда, выставив вокруг войска, начали затаскивать пушки, завозить огромные бочки с порохом. Стало ясно, что скоро тяжелая артиллерия начнет безжалостный и прицельный обстрел стен и башен крепости, а заодно и разнесет в щепы все здания внутри. Но к счастью в крепости присутствовал толковый специалист – метр Жак Безе. Под его руководством казаки подвели под турецкую насыпь контромину.

Д.Ю. И радостно потирая руки…

К.Ж. Гнусно хохоча, в самый ответственный момент подорвали её. Получившийся в результате подрыва камуфлет, не смог разрушить насыпь, но сумел сдвинуть её таким образом, что османские пушки вместе с расчетами и припасами рухнули вниз и покатились прямо к укреплениям гяуров. После чего казаки пошли на вылазку, перерезав ошеломленных и деморализованных турок. То есть орудийную прислугу и передовые отряды янычар. И утащили в крепость пушки. Ну, которые смогли, которые не смогли, заклепали.

Д.Ю. Как это заклепали?

К.Ж. В запальное отверстие вбивается толстый гвоздь, чтоб значит намертво. И всё, уже не постреляешь.

Д.Ю. А расклепать можно?

К.Ж. Можно, конечно. Но необходимо время и толковый специалист, потому что бестолковый просто испортит пушку в металлолом окончательно.

Д.Ю. Что тут скажешь? Коварству русских нет предела, чес слово.

К.Ж. Метр Безе – француз вообще то.

Д.Ю. Не важно… (двойной сатанинский хохот).

К.Ж.Несмотря на значительные потери, турки и не подумали опустить руки. Напротив, неудачи, только ожесточили их. Раз за разом янычары атаковали русские позиции. Топраков город несколько раз переходил из рук в руки и был разрушен почти до основания. Наконец, после одного особо ожесточенного штурма обороняющиеся были вынуждены оставить Топрак-кале. В одной из таких схваток погиб атаман Епифан Родилов. Но казаков это не сломило, тут же выбрали новым атаманом войскового старшину Исая Мартемьянова. И продолжили боевые действия. Правда после захвата Топракова городка положение осажденных резко ухудшилось. Большинство казачьих пушек стояло именно на его стенах и валах, и теперь вся эта артиллерия досталась туркам. Но османам не удалось развить свой успех. Янычары отказались идти на очередной приступ, и у стен старой крепости наступило затишье. Но затишье быстро закончилось, и турки снова попытались атаковать со стороны реки. Османские каторги стали подходить к стенам Азова, чтобы обстрелять их и высадить десант. И в этот момент навстречу им вниз по Дону подошла целая флотилия из галер и стругов, в центре которой возвышался большой корабль с высоко поднятыми надстройками на носу и корме.

Д.Ю. Это который галеас?

К.Ж. Да, флагман русского флота, галеас «Святая Елена». Первыми атаковали врага струги с набранными на Волге казаками. Брать на абордаж вражеские суда было для них делом привычным. В какие-то минуты все было кончено, растерявшихся турок рубили, кололи и тут же выбрасывали за борт. И пока наши галеры гонялись за кораблями осман, к песчаному донскому берегу разом подошли десятки стругов, полных воинов, началась высадка десанта. Развернув сотенные и полковые знамена, командиры построили солдат в боевые колонны, и под руководством офицеров двинулись вперед – на противника! Подойдя на дистанцию уверенного залпа, солдаты по сигналу командиров перестроились в линии и произвели один за другим три залпа, затем, примкнув штыки, быстрым шагом пошли вперед! Свою роль в общем деле сыграла и полевая артиллерия, поспевавшая идти в ногу с пехотой и бившая картечью по неприятелю. Тем временем в Азове, увидев, прибытие русских войск и немедленно атаковали турок со своей стороны. Первыми поняли, что всё плохо, специалисты степной войны, крымские татары с ногайцами, увидев высаживающийся русский десант, они просто развернулись и быстро ушли на запад, в безбрежные степные просторы Дикого Поля. Вернее попытались уйти, так как нарвались на калмыцких всадников. Сначала их передовые отряды сбив дозоры крымчаков захватили мирно пасущиеся в придонских степях табуны, а потом на ничего не подозревающие стойбища обрушилась развернувшаяся на ходу многотысячная лава ойратских всадников. Захваченных врасплох крымчаков кололи пиками, рубили саблями, топтали конями. Некоторые из них в тщетной попытке спасти свои жизни падали на колени, демонстрируя покорность, но калмыки пленных не брали.

Д.Ю. Плохая война.

К.Ж. Таким образом кольцо окружения замкнулось и начался разгром, вернее даже не разгром, а катастрофа, потому что турецкая армия буквально в одну секунду перестала существовать, как тактическая единица. Турки начали массово сдаваться на милость победителя, бросая оружие и поднимая руки. Спаслись только черкесы и кубанские татары с ногайцами. Вскочив на коней, они побросали свои шатры вместе со всем имуществом и как ветер умчались прочь, не дожидаясь, пока на их сторону переправятся калмыки.

Д.Ю. Чисто как Карпман: «Парни, вы как хотите, а я…»

К.Ж. Последнюю точку в сражении поставил флагман. Заняв позицию поближе к берегу «Святая Елена» одним своим видом распугала всех желающих продолжать сопротивление. Турецкий военачальник выкинул белый флаг.

Д.Ю. Победа!

К.Ж. Да, для своего времени, конечно, это было великое сражение и колоссальный разгром с очень показательными результатами. Сераскир Ибрагим-паша и большая часть турецкой армии – они все попали в плен. Огромное количество пленных, Вологодско-Пермская Летопись говорит о 5000 пленных и о 5 тысячах убитых. Про 5 тысяч убитых, конечно, враньё … А, нет, прошу прощения, Вологодско-Пермская Летопись говорит о 30 тысячах убитых. Извините.

Д.Ю. Ну понятно, да, тут любая цифра хороша. Чего их басурман жалеть.

К.Ж. Да-да-да. Нет, цифра убитых 5 тысяч человек тоже есть в летописании, но в 5000 пленных я верю, на самом деле – это, если их было около 5-6 тысяч человек, это каждый пятый получается, что для разгрома такого уровня это обычная история.

Д.Ю. Ну, т.е. ты считаешь, что всех остальных перебили, а этих…

К.Ж. От трети до половины войска в таких разгромных делах можно было потерять убитыми, ранеными и пленными, т.е. выбывшими из строя, как минимум.

Д.Ю. Обалдеть.

К.Ж. Так же захватили весь обоз, всю артиллерию, шесть больших каторг и почти два десятка судов поменьше! В обозе нам досталось, помимо прочего, три с половиной миллиона акче серебром.

Д.Ю. Не плохо!

К.Ж. Наши же потери составили порядка двух тысяч человек, в основном казаков из азовского гарнизона. Ну и, казалось бы – цели кампании достигнуты. Азов деблокирован. Можно по домам. Но тут стало известно, что султан Осман II начал наступление на поляков и увяз в Подолье и ему сейчас не до Азова. А у нас армия отмобилизована, и у турок часть флота отобрали. И все стали задумчиво так поглядывать в сторону крымского полуострова. А не сплавать ли нам…

Д.Ю. С внезапной проверкой!

К.Ж. Ну а о том, что было дальше, т.е. о самом непосредственно Крымском походе поговорим в следующий раз.

Д.Ю. Отвал башки, Клим Саныч, отвал башки. С нетерпением ждём продолжения.

К.Ж. Спасибо. Стараемся.

Д.Ю. А на сегодня всё, до новых встреч.

Глава 7 Крымская кампания III.

КРЫМСКАЯ КАМПАНИЯ III.

Использованная литература:

1.Оченков И.В. «Мекленбургский дьявол».

2.Пучков Д.Ю. Жуков К.А. «Разведопрос» Исторический.

3.Оченков И.В. «Азовский гамбит».

4.Джон Шемякин «Дикая история дикого барина».

5.Андрей Буровский «Правда о допетровской руси»

Дмитрий Юрьевич. Я вас категорически приветствую! Клим Саныч, добрый день.

Клим Жуков. Добрый день, всем привет, это самое.

Д.Ю. Наконец то…

К.Ж. Да, наконец-то, в беседе о Крымском походе Ивана Мекленбургского, мы в третьем ролике плавно и стремительно подошли, непосредственно к Крымскому походу Ивана Мекленбургского.

Д.Ю. Наше второе имя ”Стремительность”.

К.Ж. Конечно. И тут необходимо отметить, что оборона Азова, вместе с самим Крымским походом, оно было связано в первую очередь с политическими вопросами. Поэтому начнем с твоего позволения именно с них, с политических вопросов.

Д.Ю. Так. Геополитическая ситуация на тот момент. Да?

К.Ж. Да. Но я всегда всем говорю, что геополитическая она будет только, когда у нас космические корабли забороздят просторы космоса. И будет “астрополитическая” ситуация и геополитическая ситуация. Пока мы на Земле живем, у нас вся политическая ситуация “гео”. Гео, это же земля и есть, Гея. Так вот, геополитическая ситуация на тот момент такая. Султан Осман II, поняв, что Россия не присоединится к коалиции Речи Посполитой и империи Габсбургов, немедленно двинул армию на территорию Украины. 27 августа у крепости Хотин 120 тыс. турок встретились с 55 тыс. польско-литовско-казачьим войском. Там ещё была немецкая и венгерская пехота, а казаков привёл гетман Сагайдачный. Бои продолжались до 28 сентября и закончились с общим истощением сторон. Потери с обеих сторон, были настолько гигантские, что 29 сентября начались переговоры, которые закончились 8 октября Хотинским мирным договором, по результатам которого Речь Посполитая признала Османский контроль над Молдавией.

Д.Ю. Так, так.

К.Ж. В тоже время, в Богемии и Верхней Австрии вспыхнули крестьянские восстания. Подавлены войсками Валленштейна с невероятной жестокостью. После чего в Праге 21 июня на Староместской площади состоялась казнь 27 лидеров восстания чешских сословий. Обезглавили трёх дворян, семь рыцарей и 17 бюргеров.

Д.Ю. Натурально политические репрессии – 27 человек казнили, поотрубали головы.

К.Ж. Кстати, парни очень легко отделались, учитывая нравы и моды того времени в смысле человекоубийства публичного. На этом закончился первый этап Тридцатилетней войны, но никто не знал, что это продлится до 1648 года, и местами Германия будет вырезана и вымрет примерно на 30%, местами.

Д.Ю. По-европейски, да – местами уколы булавкой.

К.Ж. Да. Конечно, в первую очередь жертвы не собственно войны, а жертвы экономического крушения, которое войну сопровождало, т.е. это потравы пашен, эпидемии, голод, нарушение торговых связей. Вот далеко не вся, повторяюсь, локально, но местами на 30% население уменьшилось в Германии.

Д.Ю. Ну вообще, слушай, люди горя-то хапнули!

К.Ж. Не то слово!

Д.Ю. При всей этой кажущейся там благостности, процветании, и всё такое. Ужас!

К.Ж. Одновременно с этим, с севера, в Речь Посполитую заглянули шведы. 19 августа 1621 года шведская армия, состоявшая из 15,3 тысяч пехоты, 2,5 тысяч кавалерии и 375 орудий, высадилась под Пернау. Оттуда Густав Адольф выступил на крепость Дюнамюнде. В ходе месячной осады, 2 октября крепость пала. После этого шведские войска, из опасения перед атаками литовской кавалерии, двигавшиеся через леса и болота, вступили в вассальное Речи Посполитой герцогство Курляндия и Семигалия.

Д.Ю. Кто не в курсе – сегодня это Латвия.

К.Ж. Абсолютно верно. В начале января 1622 года шведы взяли Вольмар и другие ливонские замки, где расположились на зимние квартиры. И тут случилось самое страшное, что может только случится на войне. У Густава-Адольфа кончились деньги. На боевые действия в 1621—1622 годах было потрачено 1 миллион 397 тысяч талеров, в то время как доходы казны составляли 520 тысяч талеров. Понятно в Стокгольм был отправлен гонец с требованием, выделить финансы немедленно. Кроме того. Что такое Стокгольм? Стокгольм – это арсенал буквально набитый порохом и мощнейшей артиллерией. А в Стокгольме риксдаг - парламент Швеции, высший законодательный орган, они сказали: «Отставить эмоции, уважаемые. Сколько вам надо чего?» Ну, посчитали, что нужно на 60 тысяч талеров всякого разного. Ну, 60 тысяч – денежки-то небольшие, но ведь надо же... Понимаете, как это действует, товарищ солдат? Что вы так нервничаете? Мы, между прочим, не против, вам их дать, но это же казённое имущество, мы должны поставить вопрос на голосование и провести закон о 60 тысяч талеров в первом чтении. После первого чтения пройдёт обсуждение в Совете федераций, где, может быть, возникнуть какие-то поправки к выделению этих средств, после чего мы это спустим в интендантство, они, ну когда банк откроется, получат деньги, и мы вам их принесём». Он говорит: «Слышь ты, дурак?! Там война! Нам завтра...» - «Что вы так нервничаете? Мы же сказали: сначала мы выставим законопроект...» Ну, короче говоря, денег королю не дали.

Д.Ю. Да, отлично! Молодцы.

К.Ж. И пушек не дали, и вообще ничего не дали.

Д.Ю. А потом говорят, что у нас дураки, да?

К.Ж. Нет, ну вот так работает демократия на войне. Не, ну их тоже можно понять: вот сейчас они 60 тыс. талеров потратят – а спрашивать с кого будут? С них будут, поэтому сначала спросить...

Д.Ю. Не, ну всё понятно, но, в общем-то, ставки-то высоки, так сказать, чем это кончится? Я уже заёрзал.

К.Ж. Тем временем польный литовский гетман Христофор Радзивилл, собрал войско в 3000 сабель и, не вступая в сражения, блокировал большинство шведских гарнизонов, которые начали страдать от голода и болезней. Таким образом он очистил от шведов к 7 января всю Курляндию. 6 июля капитулировал блокированный гарнизон Митавы – столицы герцогства Курляндия. Многочисленные позиционные бои не принесли успеха шведам. И 10 августа 1622 года в Митаве обе стороны заключили перемирие.

Д.Ю. Да, нехорошо вышло. Что воевали, что радио послушали.

К.Ж. И тут важно понимать, что одновременно с боевыми действиями в герцогствах Курляндии и Семигалии разразился серьёзный правительственный кризис. Король польский Сигизмунд Ваза сказал своим вассалам - герцогам братьям Вильгельму и Фридриху Кетлерам, что время сейчас военное, а вы как то плохо справляетесь со своими должностными обязанностями. И поскольку по всей Курляндии стоят польские гарнизоны, не пора ли присоединиться к сильному и богатому королевству, чем и дальше оставаться независимыми.

Д.Ю. Молодец, какой. И что же братья?

К.Ж. А братья Кетлеры, высказались насчёт того, что, простите, а это, вообще-то, наше наследственное. Феодальное. Мы же феодалы, как и вы, между прочим, дорогой король, после чего Сигизмунд инициировал обсуждение данного вопроса, через одного своего сторонника, уже в курляндском ландтаге – земельном парламенте. А Вильгельм Кетлер, недолго думая, приказал его повесить.

Д.Ю. А мы вот так! Вилли был не промах…

К.Ж. Да-да-да, но надо же понимать, если бы его тайно, втихаря удавили или там, на дуэли проткнули, вот это было бы - да. А так скандал получился знатный. Во-первых, курляндские бароны не оценили подобной заботы своего суверена, здраво рассудив, что территориальная целостность это, конечно, хорошо, но вот берега терять, все-таки не стоит.

Д.Ю. Это сейчас его, а потом нас что ли? Вы что себе позволяете?

К.Ж. Во-вторых, король Сигизмунд, тут же воспользовался моментом и добился изгнания строптивого герцога. Все дело в том, Фридрих в отличие от брата был бездетен, и если лишить Вильгельма и его потомство прав на престол, туда вполне можно будет усадить младшего сына Сигизмунда – Яна Казимира! Оппа!

Д.Ю. Падите на хер!

К.Ж. Кетлеры подали жалобу в сейм, в Варшаве, чтобы попытаться отстоять права своей семьи, но не преуспели. Сенаторы Речи Посполитой, как и следовало ожидать, тоже не оценили казнь представителя рыцарского сословия, потому что это так всех выбесило, естественно…

Д.Ю. Вон!

К.Ж. Ну и конечно, такая яркая демонстрация, как католики наступают на права протестантов, привело к тому, что тут же нашлись союзники за границей. Оказалось, что царь Иван Федорович весьма обеспокоен намерениями польского короля лишить семью Кетлеров трона, принадлежащего ему по праву и готов протянуть их высочествам руку помощи!

Д.Ю. Потому что ну как-то одним бодаться – это же непонятно, к чему приведёт: а вдруг проиграем? Нужно каких-то хороших людей подпрячь под это дело.

К.Ж. И конечно, как только сложилась такая ситуация, и сейм, и королевская судебная плата оказались парализованы, потому что невозможно ничего сделать, потому что невозможно судить протестанта католическим судом – он просто туда не приедет, потому что: «Ну а что вы, поганые католики, меня насудите? Вы же меня уже не любите. Всё, я не поеду». А Сигизмунду сразу стуканули - «Вы знаете, что он против вас заговор организовал? Настоящий заговор – он собирается предать». А он в то время не собирался ещё никого предавать. И Вильгельму Кетлеру пришлось бежать из собственного поместья…

Д.Ю. Ловко!

К.Ж. …в панике. Поэтому он бежит куда – да к Ивану V! И в качестве полковника Русской службы, там он, по-моему, собрал с собой 80 человек военных, которые у него там при себе были, и привёл с собой кавалерийский эскадрон, который тут же развернул в кавалерийский полк, уже в России.

Д.Ю. Не маловато 80 человек, нет?

К.Ж. Ну это же офицерский состав. Потомки ливонских рыцарей. Да-аа. А рядовой состав набрали частично из германских земель – Вестфалии в основном, а частично из местных. Служба рыцарская, на коне, а потому многие дворяне – помещики охотно верстались в полк. Тем боле полковником там не хухры – мухры, а целый герцог взаправдашний.

Д.Ю. Поэтому туда все побежали служить.

К.Ж. И вот кавалерия Кетлера - кирасиры из немцев и русских. Кирасир тогда очень сложно стало отличать от рейтар, потому что если мы говорим про самый конец 16 века, там понятно: рейтар – это человек с пистолетом, кирасир – человек в доспехах и с копьём, т.е. рыцарь, условно говоря, функционально. В это время что-то всё перемешалось, потому что кирасир постоянно ездит с пистолетами, точно так же как рейтар.

Д.Ю. Утратив всякий стыд.

К.Ж. Да. При этом вот конкретно у Кетлера кирасиры вообще не носили копий, все ездили с пистолетами... ну, понятно, с аркебузами кирасиры не ездили – с пистолетами. А название то, какое прекрасное - «Полк Латышских конных стрелков». (двойное мерзкое хихиканье). Хотя ни одного латыша там и в помине не было.

Д.Ю. А зачем такое название? Оно какой-то смысл несло?

К.Ж. Нет, ни какого особого смысла не было, кроме разве того, что Вильгельм Кетлер был жуткий выпендрёжник. «Посмотрите, как нас много и какие мы красивые», таким образом, подчёркивая свою инакость, необычность. Потому что - вы все здесь вот такие, а я нет, я другой. Кто хочет меня потрогать?

Д.Ю. А как окружающие реагировали на такое?

К.Ж. А окружающим очень понравилось. Ну, потому что это же так здорово звучит. И все стали сперва неофициально, а потом и вполне официально солдатские полки называть по месту их формирования. Преображенский полк. Семёновский. Измайловский. 9-й пехотный Ингерманландский полк.

Д.Ю. Красиво, да.

К.Ж. Да. Но, тем не менее, дело то не в том, что один изгнанник пошел на службу к другому владетелю. Странник и сам свою карьеру так же начинал у шведского короля. Дело было в том, что с Вильгельмом в Москву приехал его сын Якоб Кетлер.

Д.Ю. Принц Яшка.

К.Ж. Принц Яшка – официальный наследник герцогств Курляндия и Семигалия. На тот момент одиннадцать лет ему было. Был представлен ко двору, вошёл в свиту царевича Дмитрия Ивановича. И объявил, что влюблён просто без памяти в девятилетнюю царевну Марфу.

Д.Ю. Удачно вышло.

К.Ж. Очень удачно. И немедленно была заключёна помолвка, а именно Марфа Никлотинг дочь Иоанна V была сосватана за будущего герцога Курляндского и Земгальского Я́коба фон Ке́тлера. Церемонию в присутствии и с благословления патриарха Филарета, провёл духовник царя Ивана Фёдоровича отец Милентий. Ректор Славяно-Греко-Латинской академии, на минуточку. Так же присутствовали иностранные послы и все сливки московской аристократии. И конечно торжества тут же, там слушай, денег ухлопали!

Д.Ю. Много!

К.Ж. Там непрерывно были пиры, пляски, скачки, фейерверки, ну, по сути, и было что праздновать. Целый регион у поляков отжали, считай без войны. То есть там шведы повоевали, а мы просто царскую дочку ловко замуж выдали. Оп-па-аа!

Д.Ю. Всё по известной формуле – «Пусть другие воюют, а вы счастливые Габсбурги заключайте браки!».

К.Ж. Да-аа! Повторюсь, праздновать там было очень даже что. И бедняга Вильгельм, ошалев от подобного расточительства, ну это же всё в его честь и его сына, и немножко возомнил о себе. Он же теперь царский свояк. А потому дайте мне: во первых, орден Андрея Первозванного (Иван Фёдорович в ходе Крымского похода, учредил орден Святого апостола Андрея Первозванного, который как раз в Крыму проповедовал), во вторых известную сумму на то, чтобы будущий герцог (и его охреневший папаша) могли содержать себя прилично своему новому статусу и в третьих в приданное несколько городов, управлять которыми до совершения таинства брака и получение Якобом короны Кетлеров, будет он. Конкретно Новгород и Псков были бы весьма уместны в этом качестве.

Д.Ю. Борзанул.

К.Ж. Да. Иван Фёдорович внимательно выслушал своего кузена, утёр пот шапкой Мономаха и сказал…

Д.Ю. Братец Вилли, ты себя не с кем не спутал?

К.Ж. Дорогой кузен, вы, конечно, мне родственник, но таких как вы у меня пол Европы вообще-то. И если каждому по городу отдавать, то так вообще ни каких городов не напасёшься. А потому я сделаю вам гораздо более ценный подарок. Ваш сын унаследует корону своих предков.

Д.Ю. Осетра урежьте!

К.Ж. Верно. То есть вот Курляндия и Земгалия, под моим патронажем конечно. Так же назначим соответствующее денежное содержание. Но никаких городов вам. И на этом всё.

Д.Ю. Так – так.

К.Ж. И когда Сигизмунд III Ваза предъявил претензии на курляндский престол и вообще на всё курляндское наследство, вдруг выяснилось, что некоторым образом русский царь тоже хочет Курляндию себе.

Д.Ю. Ну правильно тоже, да.

К.Ж. Ну как же.

Д.Ю. Раз бесхозная валяется.

К.Ж. Как – бесхозная? Что значит – бесхозная? Извините! Он женат, вернее дочка замужем…

Д.Ю. Моя!

К.Ж. Дочка замужем за наследником, «это не бесхозная, а моя», так-то, если что. Больше всех от подобного охренели шведы. Воевали мы, а Курляндия теперь ваша, что ли? Это вы чего это?

Д.Ю. Как это у вас так получается?

К.Ж. На что наши ответили – «Пардон! У вас говорят финансовые трудности, хотите хлебную привилегию?» На что уже шведы ответили – «А, ну раз вы так ставите вопрос, тогда мы согласные».

Д.Ю. Совсем другое дело!

К.Ж. И Густав-Адольф посылает в Москву посольство – дворянина Юрия Бенгардта и Александра-Любима Дементьевича Рубцова, человека из Западной Руси, который в Речи Посполитой пострадал за приверженность к православию, а король Густав-Адольф его освободил и взял на службу. С задачей купить 50 тысяч четвертей хлеба: мол, король шведский воюет с Речью Посполитой, и если поляки и «папежники» одолеют, то после разгрома шведов «станут искать погибели и русских людей и искоренения старой греческой веры.

Д.Ю. Знал король, какую струнку зацепить!

К.Ж. На следующий год Густав-Адольф так же шлет посольство, опять просит купить беспошлинно хлеба, при этом всячески соблазняет правительство Москвы идеей антикатолического союза – предлагает вместе воевать против Австрийской империи и Речи Посполитой в союзе с Османской Портой.

Д.Ю. Вот это поворот!

К.Ж. Но тут у него ничего не вышло, так как для нас союз с турками – это всё завоёванное в Крыму возвращать что ли? Извините! Тем не менее, антикатолический и антипольский пафос в Москве находит понимание, и шведам позволяют купить 75 тысяч четвертей ржи, 4 тысячи четвертей проса, смолы и селитры, «где и сколько сыщут», – все без пошлины.

Д.Ю. Это, получается, здесь покупали, а там – в Европах, продавали и как посредники, себе чего-то там отрезали, да, по всей видимости?

К.Ж. Естественно. Ну как – мы им продавали, они перепродавали, поэтому, естественно, они на этой марже неплохо наваривались. Там на выходе суммы настолько не душные получались, что Густав-Адольф спокойно с 1625 по 1629 год воевал в Польше, не обращая внимания на брюзжание ригсдага.

Д.Ю. Неплохо!

К.Ж. Ну это мы немного вперёд забежали, а пока государь стоит на побережье Азовского моря и задумчиво смотрит, куда-то в сторону Керчи.

Д.Ю. Готовый бросится как леопард!

К.Ж. Да, леопардовым скоком. Ну и вокруг него, понятно, его сподвижники подмигиванием, движением бровей и прочей мимикой всячески намекали – «Чего ждём? Армия отмобилизована, корабли в наличии».

Д.Ю. Чё стоим то, дурака валяем?

К.Ж. Тут же казачки азовские, по случаю победы, наряжённые в атласные шаровары и шёлковые зипуны…

Д.Ю. Портянки батистовые.

К.Ж. Оружие в серебре. Ах, красота!

Д.Ю. Джигит может быть оборванец, но оружие, чтоб в серебре, вах!

К.Ж. Да-аа. Вот полюбуйтесь, магнитик, в прошлом годе из Антальи привёз. Ну и наши солдатики, глядя на это великолепие, тоже стали задумываться. Ну, мол, Анталья – это вряд ли, но есть же поближе, что ни будь.

Д.Ю. Ялта, Коктебель.

К.Ж. Тоже курорт.

Д.Ю. Не хуже.

К.Ж. Ведро керосина в огонь тяжких раздумий плеснул и Шахин-Гирей младший сын хана Саадет-Гирея. Говоря, что вот, мол, какая замечательная победа – Азов. Но, откровенно говоря, что такое Азов? Это же фигня! Просто фигня! А вот Каффа (современная Феодосия), Бахчисарай, Ак-мечеть (Симферополь). О-оо! Кстати, ваше величество, вот рубин, ну который на самом деле шпинель.

Д.Ю. Толково! Шахин молодец!

К.Ж. И Иван Фёдорович командует - сигнал по эскадре «Корабли к бою - походу приготовить».

Д.Ю. А как в Крыму, ждали, не ждали? Готовились?

К.Ж. Ну тут можно совершенно однозначно ответить – Странника в Крыму никто не ждал. Да никому просто в голову не могло прийти, что русские полезут в Крым, в условиях полного господства турецкого флота в Чёрном море. Щас турки проливы перекроют, а Джанибек-хан укрепится в Перекопе и всё. Русская армия в мышеловке.

Д.Ю. Без еды, без воды.

К.Ж. А если ещё калга Давлет-Гирей с ордой вернётся из Подолии, ну тут уж точно всё.

Д.Ю. То есть - это была авантюра обречённая на поражение, которая, внимание – спойлер, почему то закончилась победой.

К.Ж. А вот здесь вопрос интересный – авантюра ли? В историографии почему-то сохранился образ царя Иоанна V Фёдоровича как такого любителя пожрать и выпить, а также дать кому ни будь в рыло, и по женской части, опять же был далеко не промах.

Д.Ю. Наш человек.

К.Ж. Ну как, помнишь, в 10-ой главе, кажется, «Евгения Онегина» про Михаила Сергеевича Лунина-то Пушкин писал: «Друг Марса, Вакха и Венеры».

Д.Ю. Красиво! У нас это несколько иначе называется: алкаш, блядун…

К.Ж. Да. «Тут Лунин дерзко призывал свои решительные меры и вдохновенно бормотал… Меланхолический Якушкин цареубийственный кинжал здесь будто тайно доставал, другой судьбы…»

Д.Ю. Это что-то из не вошедшего, да?

К.Ж. Нет, почему – это из 10-ой главы «Евгения Онегина».

Д.Ю. Ничего не помню. Лунина мы с тобой обсуждали, у меня «Воспоминания» есть – серьёзный был мужчина.

К.Ж. Так ё-моё, с 1805 года, кроме, по-моему, Аустерлица, прошёл все кампании против Наполеона, т.е. это до 1815 года.

Д.Ю. Крепок.

К.Ж. Вот. Короче говоря, вот Странник тоже был «друг Марса, Вакха и Венеры»- блядун, алкаш…

Д.Ю. Драчун.

К.Ж. …и драчун да, точно.

Д.Ю. Через «а».

К.Ж. Да, комик-драчун – это Джеки Чан.

Д.Ю. Как сказала одна моя знакомая на заре видиков: «Ой, слушай, я тут такое кино смотрела, там такой маленький чурка так прыгал и всех бил!» Это был Брюс Ли.

К.Ж. Я понял. Да, и поэтому, конечно, у него вот от распутства, бухла и при этом непрерывных вот этих вот физических упражнений у него, с детства был очень-очень скверный характер в итоге, у Ивана V. Живой, впечатлительный, подвижный, Иван Фёдорович легко терял самообладание, был вспыльчив и, по словам В. О. Ключевского, «легко давал простор языку и рукам».

Д.Ю. Прямо как наш Дементий.

К.Ж. Да. Иван V убивал, правда, всех со страшной силой в итоге.

Д.Ю. Дементий сейчас на пенсии.

К.Ж. Во время церковных служб царь ходил по церкви, зажигал и тушил свечи, учил православных священников, бывший лютеранин напомню, как надо правильно читать и петь, а если не умели, с бранью поправлял их, в том числе, бывало, с матерной бранью.

Д.Ю. Как русские патриоты такое переживут?

К.Ж. Раз в монастыре Саввы Острожевского царь праздновал память святого основателя монастыря и обновление обители в присутствии антиохийского патриарха Макария. На торжественной заутрене чтец начал чтение из жития святого обычным возгласом «Благослови, отче!». Царь вскочил с кресла и закричал: «Что говоришь, мужик, бляжий сын, „благослови отче“?! Тут патриарх; говори: благослови, владыко!»

Д.Ю. Как положено, да.

К.Ж. Казначей Саввина монастыря отец Никита в пьяном виде подрался со стрельцами, побил их десятника, проломив ему голову пастырским посохом, и выкинул за монастырский двор стрелецкое оружие и платье. Что это за солдаты, оружие целого десятка которых один монах может взять и выбросить «за монастырский двор», мне трудно уразуметь. Но царь очень рассердился, и написал отцу Никите такое письмо: «От царя и великого князя Иоанна Фёдоровича всея Руси, врагу Божию и богоненавистцу и христопродавцу и разорителю чудотворцева дома, и единомышленнику сатанину, врагу проклятому, ненадобному шпыню и злому пронырливому злодею казначею Никите. Да и то ты ведай, сатанин ангел, что одному тебе да отцу твоему диавлу и годна твоя здешняя честь, а мне, грешному, здешняя честь аки прах, и дороги ли мы перед Богом с тобою, и дороги ли наши высокосердечные мысли, пока мы Бога не боимся. На оном веке рассудит нас Бог, а опричь того мне нечем от тебя оборониться». И далее царь пишет, что будет просить милости у преподобного чудотворного Саввы, чтобы он оборонил его от злонравного казначея.

Д.Ю. Вот умели же люди, а. Какой стиль - «…злому пронырливому злодею», просто высший уровень владения пером. Получить от царя такое письмо – испытание не из легких.

К.Ж. Это примеры – только некоторые примеры из великого множества показывавших, как срывался, бесился, ругался, рукоприкладствовал царь, как рвались из него эмоции холерика. Но интересное дело! Когда было очень надо – во время военного ли похода, во время ли бунта или просто при вершении государственных дел, все эмоции как-то незаметно исчезали из обихода. Даже в самом малом – ох, до чего же ответственный царь сел на московский престол! Сохранилась маленькая записка, коротенький конспект того, о чем он предполагал говорить на заседании Боярской думы. Очевидно, что царь очень серьезно готовился к заседаниям Думы: он не только записал, какие вопросы надлежит обсудить, но и подготовился к собственному выступлению, записал кое-какие цифры, какие-то аргументы, свои суждения. И те, которые незыблемы, и те, от которых он готов отказаться, если бояре станут возражать.

Д.Ю. Немедленно вспоминается Цезарь Октавиан Август, который точно так же подходил к подобным вопросам и даже когда общался со своей женой Ливией, обязательно писал шпаргалки.

К.Ж. Да, как видим, в государственных делах царь действует до конца, трудолюбиво, методично и старательно. Соответственно и в военных походах никаких авантюр не допускалось. Действовали строго по плану, после тщательнейшей подготовки.

Д.Ю. И это, типа, он, это не эти, как их, не военачальники из-за спины ему объясняли?

К.Ж. Не, ну конечно, объясняли. Там великолепный полководец барон Кароль фон Гершов сражался, который командовал царской гвардией ещё при штурме Смоленска и во время Можайской битвы, и проч., у него была масса очень толковых военачальников, вот почти все герои Смоленской и Можайской войн там с ним вместе сражались. Капитан-командор Ян Петерсон, Фёдор Панин первый Российский адмирал, или как тогда говорили морской воевода, по-моему, ещё молодой был, по-моему, и только начинал свою карьеру, но тем не менее. Михаил Татаринов, будущий атаман кубанского казачества. Корнелий Михальский…

Д.Ю. Этот-то всем известен.

К.Ж. Ну мы, если честно, сейчас даже представить себе не можем, насколько это был жуткий мужчина, именем которого люди, напомню прошедшие горнило Смуты и не боявшиеся ни бога, ни чёрта пугали своих детей, натурально.

Д.Ю. Суров был.

К.Ж. Вот, почти весь цвет русского воинства был при царе, но, однако, Иван Фёдорович-то всё это организовал. Платил-то за всё это кто - он, поэтому, конечно, его назначили таким молодцом.

Д.Ю. Было за что, да.

К.Ж. Ну тогда, конечно, был собран военный совет, и люди придумали вообще офигенную стратагему, а именно: нужно дождаться ночи, когда будет непогода, там ветер, дождь, хмарь и утром, самое главное, в это время жирнейший туман выше человеческого роста. Вот в это время нужно прокрасться на трофейных кораблях, переодев команды янычарами, в Керчь и Тамань, т.е. с той стороны, где никто не ожидает. Ну понятно, подраться, конечно, придётся, это всё ясно, но сейчас мы вот так ловко замутим всё…

Д.Ю. Ниндзя-стайл.

К.Ж. Да, и всё будет нормально. Там главное что: у нас флот, галеры… да, лёгкие, как раз в этих портах забазируем, и мы получим контроль над Керченским проливом – во! Тем более выяснилось что, Ибрагим-паша увёл под Азов большую часть гарнизонов этих крепостей. То есть, воинов там почти нет, одна сторожа на воротах.

Д.Ю. Ну красота же!

К.Ж. Естественно, ну и «ди эрстэ колоннэ марширт, ди цвайтэ колоннэ марширт…»

Д.Ю. Это из романа «Война и мир», что-то?

К.Ж. Да, слова немецкого генерала на русской службе Пфуля, который в романе составлял план кампании, 1812г. против Наполеона и зачитывал его отдельные положения русским военачальникам. Ну а так как наш царь тоже из немцев, то мог вполне нечто подобное на военном совете повелеть. Так вот, первой, эскадрой, целью которой была Тамань, командовал Фёдор Панин. Помимо Охотского драгунского полка привлечены были арнауты Кирилле Габжиле, которых как раз и переодели янычарами.

Д.Ю. Это албанцы, получается?

К.Ж. Да, наёмники албанцы, Ибрагим-паша привёл их осаждать Азов, ну и те, увидев, что турки терпят поражение, тут же перебежали под знамёна герцога Мекленбургского.

Д.Ю. Вот тоже хороши, да.

К.Ж.Давай тут дальше сами, нам что-то как-то вся эта осада не очень нравится, и вообще мы за русских теперь. Внезапной атакой, захватив крепость-порт, арнауты тут же разложили на одной из башен сигнальный костер, уведомивший остальную эскадру, что путь открыт. На тот момент в Тамани постоянно проживало около пяти тысяч жителей, главным образом черкесов и татар, но встречались так же армяне, греки и турки. Имелось около сотни торговых лавок, да еще столько же лабазов в которые свозили товары из окрестностей, для перепродажи в Стамбул или Крым. Воск, мед, соленую и копченую рыбу и многое другое. Полковник Панин поначалу был настроен миролюбиво в отношении местных. Но вскоре выяснилось, что в городе содержались в неволе под две сотни русских рабов обоего пола, не считая прочих христиан. Все дома, где имелись невольники, были разорены, а хозяев без затей перевешали на воротах.

Д.Ю.Так тогда было принято?

К.Ж.Так делали поголовно все, это во-первых. Во-вторых, с 1537 года, это опять же эпизод маленький, это было сильно раньше до – хан Сафа-Гирей в январе 1537 года: «Вести приходят, что собирается татарский царь Сафа-Гирей с многими людьми с казанцами и иными ордами, с крымцами и ногаями, а помышляет идти на костромские места и на галичские». Сафа-Гирей, «уведав, что на Кострому и в Галиче великого князя стоят многие люди, из леса пришёл безвестно января в 15 день под Муром и посады пожёг, и к городу приступать начал. И великого князя воеводы не дали ему приступить, из пушек и из пищалей били их много», ну и т.д. «Около Мурома распустил облаву свою. А сам стоял в селе в Глядечем, за две версты от города, и стояв три дня, прочь пошёл, повоевав страну и полону поимав бесчисленно». Дальше: «Из-под Мурома Сафа-Гирей с татарским войском пошёл на Новгород Нижний, сёла и деревни пожёг, от Мурома и до Новгород воевал и под стенами Нижнего Новгорода простоял три дни. И у нижегородцев с татарами бой великий был» и т.д., «и пошёл царь в Казань мимо Новгорода Нижнего со срамом великим». Это вот можно читать, как… «той же зимой татары пришли к костромским местам и на галицкие, и волости и сёла многие воевали, а полон бесчисленное множество има, и галицкие места пусты учинили». Вот это вот буквально выписки из летописей – раз, два… у нас уже просто нет времени, я не могу их все перечислить – это 4 страницы, это только то, что было в царство одного хана. Вот это как называется – не геноцид, не холокост, а как?

Д.Ю.Видимо, нет.

К.Ж.Это, видимо, нет?

Д.Ю.Так было надо, это же русские, их можно.

К.Ж.Ну и не удивительно, что подобное поведение вызывало ответное действие, которое было сделано в ответ на такие татарские инициативы ценные. Причём, татарские инициативы начались, напомню, аж в 1237 году. Город Устюг, например, восстанавливали 7 раз, т.е. его уничтожали полностью. Как там с геноцидом устюжан было, интересно?

Д.Ю.Да-да-да, потому что за что ни возьмись, вы везде во всём назначаете виноватых русскими, которые вот просто исчадия ада. Что бы они ни делали, ничего подобного на планете Земля не было никогда, и это какие-то такие ужасы и геноциды, и бесчеловечное поведение, что хоть стой, хоть падай. За собой видеть не надо ничего вообще, знать не надо ничего вообще, сравнивать всё время надо боевые действия Ивана Грозного с благорастворением в Соединённых Штатах Америки образца 2013 года: вот посмотрите, как при демократии – а у вас что? И если в таком ключе всё обсуждать, ну да, да, конечно… Надо толстый том истории и бить по башке, как в известных органах справочником «Жёлтые страницы», пока в ум не придёт блин!

К.Ж.Но вернёмся в Крым, захватом крепости Герзет, т.е. Керчи занялись казаки во главе с есаулом Михаилом Татариновым. На двух трофейных галерах-каторгах подошли к крепости, где их встретил караул. На стенах Герзета тоже виднелись ратники, но сами ворота крепости по какой-то причине оказались открыты. Тем временем и вторая галера встала у причала и с нее начали спускаться на берег одетые в янычарскую форму казаки. И Татаринов решив, что дальше тянуть нет смысла, дал сигнал к атаке. Казаки с обеих каторг, доселе изображавшие из себя гребцов-невольников, похватали из под лавок сабли и с криком – «Сами мы не местные, поможите люди добрые!»…

Д.Ю.«Мы бедные мореходы с севера…»

К.Ж.Со всех ног ринулись к открытым воротам. Турецкие стражники и понять ничего не успели, как были перебиты. После чего казаки дали сигнал - дым над одной из башен. И к Керчи подошли основные силы русского флота во главе с царём. Заняв обе крепости – Тамань и Герзет – Керчь, тут же калмыцкое войско вместе с ними отряд конных донцов, Белгородский стрелецкий полк, посаженный на конь и конную батарею единорогов провели берегом моря до Сиваша и Арабатской стрелки, и перешли его вброд, там по жаре была розовая соль, а не вода. И сходу ударили на Карасубазар. Сейчас это город Белогорск. Часть сил после пройдёт мелким гребнем по всей восточной части Тавриды, сгоняя скот и побивая татар, освобождая христиан из неволи. А основные отряды пойдут на запад – к столице крымцев!

Д.Ю. Толково.

К.Ж.Ну а сам царь с основными силами двинулся в направлении Кафы. Так как с моря город очень хорошо охранялся, то штурмовать Кафу решили со стороны суши, откуда никто не ждал нападения.

Д.Ю.Для тех, кто не курсе, в XIII–XVII веках Кафа являлась генуэзской колонией и была не только довольно крупным по площади городом, но и главным рынком рабов на Черном море. Считается, что именно в Кафе на этом самом рынке рабов и была продана в рабство будущая жена турецкого султана Сулеймана Великолепного, которую мы теперь знаем под именем Роксоланы-Хюррем.

К.Ж. Да-да-да,— после того, как юная славянка, известная теперь всему миру под именем Хюррем, попала в плен к татарам, ее привезли на тот самый рынок рабов в Кафе. Кстати, везли ее с большой осторожностью и всю дорогу тщательно оберегали, видимо девица в глазах новых хозяев представляла большую ценность.

Д.Ю. Не удивительно, в гарем Настя-Александра попала достаточно грамотной. Более того, она знала несколько языков и хорошо понимала латынь. Что невольно вызывает ряд вопросов, - а не специально ли подготовили девушку к жизни при дворе султана? Но не будем отвлекаться.

К.Ж. Да, так вот, русская флотилия разделилась. Большая часть во главе со «Святой Еленой» пошла к Кафе, а меньшая из двух галер и десятка стругов на пол пути от Кафы, высадила на берег несколько отрядов казаков и стрельцов. В пятнадцати верстах от берега находилось родовое имение Ширинского бея, это вроде как князь удельный по-нашему. В этой усадьбе русская армия разжилась лошадьми, повозками, материалом для штурмовых лестниц, после выдвинулась уже непосредственно к столице Северного Причерноморья, одного из крупнейших городов Османской Порты – Кефе или как еще турки его называли за богатство и многолюдство – Кучук-Истамбул «Малый Стамбул»!

Д.Ю. Минуточку! Вот ты говоришь – пришли в усадьбу, нашли: лошедёв, повозки, лестницы. И сразу вопрос! А в каком смысле – нашли? А если бы не нашли? И что тогда? Поворачивай обратно, что ли? Я в недоумении.

К.Ж. Ты сейчас очень правильный вопрос задал, можно сказать ключевой, потому что, уже тогда все очень удивлялись, а как так вышло, что русских в Крыму не перерезали всех? То есть должны были всех убить, а не смогли. А почему?

Д.Ю. Колдовство?

К.Ж. Да-да, какое-то жутко не человеческое везение, явное колдовство. Мекленбургский дьявол!

Д.Ю. Урус-шайтани!

К.Ж. Именно, сейчас нам довольно сложно оценить степень подготовки к походу в Крым, т.е. понятно, что работа была проделана колоссальная. И особое внимание Иван V уделял разведке.

Д.Ю. Оперативная работа – основа всего.

К.Ж. Конечно, какие-то сведенья предоставил Шахин-Гирей. Но Шахин сам был изгнанник и многого просто не знал, по причине долгого отсутствия в Крыму. К тому же Иван Фёдорович отлично понимал, что Шахин-Гирейпреследует только свои интересы, и поэтому совершенно ему не доверял. Не доверял настолько, что даже пытался сохранить трон крымских ханов за Джанибеком. Правда, безуспешно, но тем не менее. Понятно, что у Ивана V была своя разведка.

Д.Ю. Кадры решают всё.

К.Ж. Абсолютно справедливо. Конечно же, русское войско целенаправленно пришло в усадьбу Ширинского бея. Где были сосредоточенны табуны племенных коней, стройматериалы, повозки и т.д. А привёл их туда Михаил Рожков из тульских боярских детей. Человек очень не простой судьбы. У него людоловы угнали сына в неволю, и он сам пошёл в Крым, попал в рабство, бежал, порядка трёх лет там провёл и сына таки отыскал. То ли выкупил, то ли выкрал. Выучил язык, изучил логистику крымскую, и в ходе Крымского похода проявил себя как незаменимый специалист, как переводчик и знаток местной специфики.

Д.Ю. Удачно вышло.

К.Ж. Об удачи тут и речи нет, так как свёл его с царём Фёдор Семёнович Панин, будущий адмирал Азовского и Черноморского флота.

Д.Ю. То есть он не только за девками черкесскими бегал?

К.Ж. Да-а, кстати о девушке этой по имени Нахат из рода Комбулат, мы обязательно поговорим. Там история совершенно замечательная была. Так вот, Рожков Михаил непонятно, был ли он подчинённым Михальского, скорее всего, нет, так как Михальский – это ФСО и ФСБ, а Рожков это именно что классический разведчик. Где, кто, у кого, сколько чего - каких материальных ценностей можно изъять. У него в оперативном подчинении был полк который и занимался перераспределением собственности, так сказать. Помимо военной разведки, понятно.

Д.Ю. Серьёзный мужчина!

К.Ж. Очень толковый был. Так вот, русская армия движется к Кафе. Первыми шли конные казачьи дозоры, следом двигался передовой отряд, опять же из донцов. За ними ехал царь вместе с охраной во главе с Корнилием Михальским. Основную часть войска, растянувшуюся в пеших порядках на несколько верст, составили солдатские и стрелецкие полки. С ними двигалась и батарея полевых гаубиц, которые раньше бойцам приходилось тащить самим, впрягшись в постромки. Теперь совсем другое дело. Артиллеристы получили полноценные упряжки в шесть лошадей. Вместе с полками, в задачу которых входит штурм стен Кафы, ехали и только что сработанные лестницы. Замыкал строй еще один казачий отряд. И приглядеть за тылами, и подобрать отставших.

Д.Ю. Надо отметить, что это ночью всё происходило. Ночной марш дело не простое, даже на знакомой земле, а уж на вражеской и подавно.

К.Ж. С рассветом вышли к Кафе. И выяснилось… Город спал. Лишь редкие огни сияли на башнях и кое-где среди домов. Тишина. Поразительная беспечность.

Д.Ю. Отличная ситуация.

К.Ж. Шаблонность мышления. Никто не ждал атаки с суши. Даже когда началась артиллерийская канонада, янычары первым делом побежали отбивать атаку с моря.Однако в заливе все спокойно, и тогда они кинулись к стенам, только поздно, на них уже лезли донцы и охотники Панина.

Д.Ю. Бардак.

К.Ж. К тому моменту пушки – четыре коротких полупудовых единорога, с дистанции ста пятидесяти саженей (это метров 320 будет) ядрами вынесли городские ворота, открывая проход нашей пехоте. Будь у турецкого гарнизона и жителей Кафы больше времени, они, конечно же, завалили проход бревнами или построили баррикаду, но в том-то и дело, что времени у них не было, и в разбитые ворота ворвались солдаты фон Гершова и бородатые стрельцы.

Д.Ю. Разрешите войти!

К.Ж. Спасибо! Какое-то сопротивление янычары попытались оказать возле своих казарм, но русские подтащили пушки на прямой выстрел и картечью расстреляли всех, не вступая врукопашную. Однако ворота главной цитадели оказались закрыты, асо стен раздались выстрелы. Прежде это был генуэзский замок, а до того античный город, вокруг которого в более поздние времена османы возвели свои постройки. Государь понятно осерчал, приказал – Артиллерию сюда!

Д.Ю. Последний довод королей! Это как раз в то время родилось?

К.Ж. Ultima ratio regum! Да, авторство приписывают герцогу Арман Жану дю Плесси, известному всем как кардинал Ришелье. И вот подтащили батарею и влупили ядро в правую створку ворот, выбив из неё целую тучу щепок. Но тут к государю подбежал Михаил Рожков с криком – «Что вы делаете, не стреляйте, вы ж щас всё порушите. Восстанавливай потом».

Д.Ю. Деньги, время.

К.Ж. Да, деньги, время, давайте лучше я с ними поговорю. И под белым флагом ушёл в воротную башню.

Д.Ю. Отважный!

К.Ж. Что он им там говорил – бог весть! Но турки, что характерно сдались. На условиях сохранения жизни.

Д.Ю. Михаил, голова. Молодец!

К.Ж. При чём, своего воѐннонача́льника – бейлербея Мехмет-пашу, который призывал «сражаться до последней капли крови», выволокли связанным и сдали царю.

Д.Ю. Давай сам тут воюй!

К.Ж. А сдал цитадель, Селим-ага местный градоначальник. Рожков его, кстати, очень нелестно охарактеризовал перед царём. Погань редкостная, взяточник и вор. Есть мнение, что ему тупо дали денег, он ворота и открыл.

Д.Ю. Ха-ха! Как там: крепость не может считаться неприступной, если в неё можно провести ишака, гружёного золотом.

К.Ж. Ну и сразу после взятия города наступил момент, который в поэтических кругах называют – «Созревший плод войны».

Д.Ю. Запирайте этажи…

К.Ж. Да. То есть, нет. То есть вот это вот – «Урки мои верные! В городе вино и бабы! Три дня гуляем!» Иоанн Фёдорович не любил. Ну потому что, вы все щас нажрётесь, говнюки, обязательно, что ни будь подпалите. Что-то сгорит, без всякой пользы. Кого ни будь зарежете. И ладно местных, вы ж друг с дружкой подерётесь по пьяни, конечно.

Д.Ю.Страшно.

К.Ж.Как это бывает на войне-то, я описал в моей книжке «Солдат императора», как раз про штурм Туниса, художественной строго…

Д.Ю. Высокохудожественной!

К.Ж. Ооо, sky high! (до небес) А потому чтоб вот такого не было: на площадях и перекрёстках устанавливаются блокпосты, вдоль улиц – усиленные патрули, на городские стены - дозоры. После чего на беседу приглашаются лучшие люди города.

Д.Ю. «Я смотрю, вы живёте богато …»

К.Ж. Да. Поэтому с вас миллион дукатов или десять миллионов акче.

Д.Ю. Акче – это?..

К.Ж. Мелкая серебряная монета весом 1,15г. Плюс реквизировались все запасы пороха, оружие и пушки. Все рабы в городе освобождались и за счет города их одевали, обували и снабжали сотней акче на дорогу. А до той поры, как соберут деньги, каждая семья даёт заложника. Сына старшего, или дочь. Короче орднунг унд дисциплинирен, унд арбайтен, шнеллер!

Д.Ю. 11,5 тонн серебра. Страшно представить.

К.Ж. Вообще-то три с половиной тонны, если в золоте. А если в серебре в десять раз больше! Понятно, что платили-то далеко не только серебром, платили так же натуральными какими-то показателями, в первую очередь шёлком, пряностями и т.д. Немедленно местные христиане выразили надежду, что контрибуция коснётся только мусульман.

Д.Ю. Там христиане были?

К.Ж. Не просто были, во всей Османской империи не было более отъявленных работорговцев, нежели здешние христиане, будь то армяне или греки! Только фиг они угадали на кого напрыгнули. Государь наш, как истинный европеец в данных вопросах был абсолютно толерантен. И заявил, что не потерпит ни какой дискриминации, ни по половому, ни по религиозному, ни по национальному признаку. А значит, контрибуция касается всех жителей вашего прекрасного города.

Д.Ю. Приготовьте бабки!

К.Ж. Приготовьте бабки! Ну и естественно, возникли, в первую очередь, конечно, из-за денег, столкновения, конкретно казаки были недовольны, что царские ратники их не допускают в Айоц-Берд. Это христианский квартал – Айоц-Берд, где по большей части жили богатейшие представители армянской, греческой и грузинской диаспор Кафы. По царскому приказу квартал был взят под особую охрану, казаков туда не пускали.

Д.Ю. От чего те прежестоко страдали.

К.Ж. Мол, воевали вместе, а добыча порознь. Нехорошо! Атаман Исай Мартемьянов в пьяном угаре кричал, что царские ратники под Азовом османскую казну с боем взяли, да все себе и забрали до полушки! Но то хоть и негоже, но все ж там царское войско верх одержало, а тут все вместе Кафу на меч взяли, так почто твои начальные люди забижают донцов? Но Иван Фёдорович отлично знал, как разговаривать с личным составом. И собрав войсковую старшину, объявил, что за ради великой победы, что мы одержали и крови, что вместе пролили, никого за поносные слова, на башку укорачивать не будет!

Д.Ю. По краю прошли казачки.

К.Ж. По очень тонкому краю. Государь Иоанн V Фёдорович хоть и был просвещённый и милостивый правитель, но было понятно и другое: что как только вы куда-то рыпнетесь – «ну посмотрите вот туда вот... не дай Бог ... посмотрите. Местных зорить паче меры не дам!» - вот так говорил Иван V.

Д.Ю. «Порядок на районе гарантирую!» - сказал Иван.

К.Ж. Именно. Правда, без эксцессов не обошлось. Некий турок Ахмед Кулетуссари был найден в собственном доме с перерезанным горлом. Очень уважаемый человек – работорговец. Был известен не только в Крыму, но и в Египте, Стамбуле, Италии. И вдруг такое. Скандал, одним словом.

Д.Ю. Ай-я-яй, какая неприятность. Убийцу не нашли?

К.Ж. Нет. Правда, Селим-ага глава местных мусульман, пытался пальцем показывать на Рожкова, который всех работорговцев люто ненавидел, аж кушать не мог. Но характер преступления говорил обратное, потому как у Михаила Рожкова на тот момент в оперативном подчинении находился целый полк головорезов – охотников. Он бы уж точно резать никого не стал, а просто мигнул и Ахмеда без затей повесели бы на собственных воротах. Так что, скорее всего это либо старые счёты свели, либо под шумок устранили конкурента.

Д.Ю. Ну собаке собачья смерть!

К.Ж. И сразу после захвата Кафы, вот как ясень Иггдрасиль, встал вопрос турецкого черноморского флота. Ну, потому что, сколько бы ты городов не взял, какую бы добычу не собрал, щас турки флот к проливам подгонят…

Д.Ю. Самим бы ноги унести, какая добыча, блин ещё.

К.Ж. Абсолютно верно. И Иван Фёдорович начинает действовать. Флот делятся на две части. Первая выдвигается к Синопу. Половина галер, а на них полк Фёдора Панина и казачий отряд Татаринова. Командовал кораблями капитан Селиверстов, общее руководство Фёдор Панин. Задача максимально разорить Синоп, оперативную базу турецкого флота. Так же в Синопе находились турецкие корабельные верфи и арсеналы. Сам государь со второй половиной флота и флагманом флота «Святая Елена» двинулся к Варне. В состав эскадры входили сам флагман, шесть галер и четыре фелюги. К Варне подошли под утро, когда на востоке уже светлело, но сам город в глубине залива был еще погружен во тьму.

Д.Ю. Знаешь, я вот человечишка недалёкий, но даже я понимаю насколько это не просто, от Кафы дойти до Синопа и до Варны.

К.Ж. Тут такой момент, лоцманов и других специалистов-мореходов предоставила греческая диаспора славная своими как рыбаками, так и морскими контрабандистами. В обмен на освобождение от выплаты контрибуции.

Д.Ю. Ясно. Так.

К.Ж. Очень в этом помог митрополит Готский и Кафийский Серафим. Так что кадровый вопрос в плане морских переходов удалось частично закрыть.

Д.Ю. Толково.

К.Ж. И вот подходит наша эскадра к Варне и внезапно выясняется, что помимо большого количества купеческих и рыбацких фелюг и прочей мелочи, посреди залива красовалась большая мавна, в сопровождении пяти каторг.Д.Ю. Мавна – это?..

К.Ж. Мавна – это турецкий аналог галеаса, скопированный восточными судостроителями у венецианцев. Говорят, что они были неповоротливы, но при этом несли больше крупнокалиберных пушек. В общем, серьезный противник. Ну а каторга – это галера. Венные корабли турецкого флота.

Д.Ю. Нарвались?

К.Ж. Ну не совсем нарвались, потому что у наших имелся козырь в рукаве. Три из четырех фелюг, были под завязку набиты бочками с маслом, смолой и другими горючими веществами, а также порохом. То есть Ивану V доложили, турецкие корабли точно в Варне. Отсюда родилась идея – внезапно атаковать их брандерами и сжечь нафиг, что б уж не маячили они перед глазами.

Д.Ю. Задача: набежать, навалять и убежать, да?

К.Ж. И ограбить попутно конечно. Но, не смотря на внезапность, при появлении наших кораблей турки так обалдели…

Д.Ю. Вы чё тут делаете?!

К.Ж. Да. Но не смотря ни на что, профессиональных навыков они не утратили. А потому атака брандеров сорвалась. Цели достиг только один брандер, сцепившийся с одной из ближайших каторг. Остальные спокойно прошли мимо расступившихся турок, не причинив тем никакого вреда. После чего турки атаковали сами, причём так удачно, что в ходе артиллерийской дуэли ранили самого царя. Вражеское ядро ударило в борт галеаса, и деревянная щепа пропорола ногу государя. От кровопотери он свалился прямо на палубе. И всё могло бы закончиться довольно печально, но тут один из оставшихся брандер всё-таки достиг цели, проникнув в акваторию порта. Где корабли стояли как сельди в бочке, и огонь перекинулся сначала на один корабль, потом на другой и скоро полыхнуло, мама не горюй. Скопившиеся на ее рейде торговцы горели так, что пожар охватил сперва порт, а потом и сам город. Ну и турки в одну сторону, мы в другую…

Д.Ю. Воевать не могли, приняли управленческое решение - бежать.

К.Ж. Итог сражения: две турецкие каторги сгорели, а трем удалось уйти. Наши потери одна галера, одна из тех, что была захвачена под Азовом.

Д.Ю. Ну ещё кучу мирняка пожгли в гавани. Чувствую, что по очкам то я веду, нет?

К.Ж. Тут вопрос то очень сложный, кто выиграл, кто проиграл. Потому что как говорил капитан-командор Ян Петерсон – «Османские корабли лучше маневрировали, лучше стреляли, их матросы лучше обучены. Сказать по чести, я удивлен, что им удалось потопить только одну нашу галеру». Так что если бы не пожар ещё неизвестно чем бы всё закончилось.

Д.Ю. Немедленно вспоминается фильм «Роб Рой». Когда в шотландский замок, где происходит фехтовальная вечеринка, заходит Тим Рот.

К.Ж. Да, да, да. И у него случается конфликт с местным мега – чемпионом, который всех лупит. Ну, потому что тут же сразу было высказано предположение, почему его матушка выгнала из дома молодого человека – «Что, спутались с неправильной девицей или может быть, вы предпочитаете мальчиков». «Хо-хо-хо. Я в последний раз имел дело с мальчиком довольно давно, в своё оправдание должен сказать, что в тот момент я думал что это девочка». (двойной сатанинский хохот).

Д.Ю. Это Тимофей так ловко выступил в ответ!

К.Ж. Да! Да! Ну и тут же ему замечает шотландский остряк, что у многих англичан это проблема проскальзывает, что два отверстия путают. Ну, всё. Картель составлен – эти начинают, значит фехтоваться. Тиму Роту выдают рапиру, этот берёт свой бродсворд и получает ужасных звездюлей от Тима Рота. Который как запрыгал вокруг него, как принялся в него тыркать, так вообще красота.

Д.Ю. Вот это вот отлично получилось, тока что был хи-хи, ха-ха расслабленность какая то и вдруг как прыгнет, как вцепица, неожиданно совершенно, свирепое как насекомое. Вот не смотри, что пидор столичный…

К.Ж. Москвич, практически.

Д.Ю. А раздал всем таких люлей. Повторюсь - отлично показано, отлично.

К.Ж. При этом какая-то правда жизни во всём этом есть. Почему? Потому что, вот эти вот аристократы пидарские, вот при том, что они пидарские аристократы они представляли очень такую отличную от нуля военную силу всегда просто, потому что их с четырёх лет, неважно пидарский ты не пидарский, вас всех дрючили воевать. Возили с собой на охоту. Заставляли убивать зверей собственноручно. Там это, крови стакан махануть, что бы привыкал к зверствам. Ко всяким. Тут же глисты заведутся замечательные, вот такие вот. (показывает руками какие).

Д.Ю. И ты уже настоящий охотник!

К.Ж. Да! И вот, их если всех выгнать в одном месте, в самом деле, они, вот там какой ни будь крестьянин пробегает который только дрова в самом деле рубил. Ну а ты как никак лет двенадцать-то, тринадцать-то тренировался, у тебя сразу есть некое преимущество почему-то. И всех дворян конечно нужно было, тем более всяких, это же не просто дворянин, это же элита. Там у них самые лучшие учителя фехтования, опять же не смотри что пидарок, а с простым человеком может сделать что ни будь этакое интересное.

Д.Ю. Ну, начиная с того что их с детства хорошо кормят…

К.Ж. Да, лучше некоторых.

Д.Ю. …И они вырастают просто мясистые, этот весит 80 кг. Этот 45. Чё с ним драться-то, не понятно. И плюс тебя учат драться, так это вообще, с тем кто не умеет, лучше не связываться. Это же как любой спортсмен, я не знаю, не важно чем человек занимается. Бадминтоном или боже упаси фехтованием. Вот против человека, который ничем не занимается, это даже не смешно. Их даже бить то как то совестно всегда. (двойной сатанинский хохот) Не ушибся?!

К.Ж. Не ушибся?! (двойной сатанинский хохот) Да, это я когда-то, когда был на первом курсе, я умный, я поэтому пошел на физкультуру, у нас на кафедре физкультуры плаваньем заниматься. Чтоб купаться. Причём в среднюю группу.

Д.Ю. Чтоб чистым всё время быть.

К.Ж. Да-аа. Причём в среднюю группу же пошел, потому что слабую группу задалбывают потому что они слабые, сильную потому что сильные, а на среднюю всем насрать. Что и требовалось. Меня и так били каждый день, там, то на карате, то на фехтовании. То лошадь копытом лягнёт. Мне нужно было отдохнуть. Вот. И вот соревнование студентов первого курса. Я значит такой, мне сказали, что зачёт автоматом поставят, ну я конечно попёрся на соревнования, потому что нужно было просто проплыть. Я встал на тумбочку и только там диктор и говорит – «Клим Жуков – первая дорожка. Исторический факультет, первый курс 17 лет». «Вторая дорожка – Иван Повидло финансово-экономический факультет, первый курс, 30 лет, мастер спорта международного класса». Там – «Павел Говнюков – третья дорожка, какой ни будь психологический факультет, 28 лет, заслуженный мастер спорта».

Д.Ю. Как это ты так попал, блин?

К.Ж. Так на соревнования всегда выставляют, этих самых флагманских мускулов, которые там просто числятся, все первокурсники, с такими усами. Они ка-аак прыгнут, я даже ещё в воду войти не успел…

Д.Ю. Сразу к тому бортику!! (дикий хохот)

К.Ж. …а они уже финишируют. Я только смотрю, чтоб меня волной не ушибло о край бассейна. А мои тупорылые друзья, чтоб воспитать в себе мужество, пошли на бокс. И тоже попали на соревнования студентов первого курса.

Д.Ю. Та-аак! (дикий хохот) И были прежестоко отпизжены.

К.Ж. Там первый вышел, только это гонг сделали – бе-ээмм! И его уже головой по ступенькам как неразумную гориллу уносят.

Д.Ю. Поволокли. (дикий хохот)

К.Ж. Двое других сказали – «На хер нам эти ваши зачёты автоматом. А я на лечебную физкультуру. (дикий хохот) Я весь больной».

Д.Ю. Вот это выступили.

К.Ж. Поэтому да, совершенно справедливо, что на вопрос государя «Что делать?» Ян Петерсон ответил – «Все то, что вы уже делаете, ваше величество. Строить корабли, плавать по морям, учить людей и придет время, когда и у вас появится настоящий флот».

Д.Ю. Важный момент. Вот нужны люди, обученные, что характерно. А их нет. А когда ещё будут? А нужны уже сейчас. Результат на лицо – два корабля у турок утопили, четыре своих потеряли (три фелюки и одну галеру). Как то это всё не в нашу пользу.

К.Ж. Вот поэтому Иван Фёдорович, мало что от раны страдал, ещё и дико нервничал и ждал, что нагрянет сейчас остальной турецкий флот со всеми своими тяжкими силами и будет его убивать. Но к счастью вместо турок при подходе к Кафе царская эскадра соединились с эскадрой Панина. Который пока государь воевал под Варной, ловко избежав столкновений с турецким флотом, совершенно спокойно достиг Синопа, страшно его разорил и сжёг, и сам город и верфи. Фёдор Панин был мастер ведения осад и малой войны, он терпеть не мог больших сражений, он вообще считал, что это что-то из ряда вон выходящее и форс-мажорное, там можно всё потерять. Война – это чтобы награбить и взять территорию. Все эти ваши героические выходки – зачем они нужны?

Д.Ю. Трезво рассуждал.

К.Ж. Вот, а они с казаками есаула Татаринова просто занимались тем, что грабили территорию. Если почитать турецкие источники, которые изданы в большом количестве, а особенно переписку, мы увидим, что турки постоянно жалуются, что Панин избегает сражений вообще, у него просто вот эти отряды ходят по территории, всё грабят, собственно, всё, никакой вот такой настоящей войны, в нашем понимании, вроде, как и нет.

Д.Ю. Да, ну правильно делает: личный состав бережёт, задач достигает.

К.Ж. Да, и самое главное – деньги зарабатывают в ходе этого, а не тратят.

Д.Ю. А не ерундой какой-то заняты.

К.Ж. Да. Что вы ерундой болтаете? При этом вывез он из Синопа все захваченные корабли в количестве тридцати четырёх штук. Девять их них были военные, остальные крупные торговые парусники. На вёсла посадил освобожденных из рабства пленников. Также забрал всех кораблестроителей. А чтобы не скучали разом забрал и семьи со всем скарбом для поселения в том же Азове или новых городах по берегам Меотиды. Вывез и часть ремесленников вместе с инструментом и семьями. В корабли погрузил канаты, парусину, дельные дерева на мачты и реи. Пушки со стен и из запасов арсенала вниз вместо балласта. Порох, свинец, ядра и дроб в трюмы. Из товаров первым делом специи и ткани. Ковры, кожи, зерно и масло. Ну и городскую казну конечно. Чем немедленно доставил богу сердечную радость…

Д.Ю. А войску веселье!

К.Ж. Иван Федорович был очень доволен. Сделал Панина кавалером ордена «Святого апостола Андрея Первозванного» недавно им учреждённого. Назначил командующим Черноморским и Азовским флотом с подчинением ему крепостей Керчь, Тамань и порта Таганрог. Так Панин стал первым Российским адмиралом, или как его писали в приказных книгах морским воеводой.

Д.Ю. А флот?

К.Ж. А что флот?

Д.Ю. Ну турецкий. Две галеры сожгли, а остальные чего?

К.Ж. А тут вступила в действие диалектика войны. Под Варной, потерпев тактическую неудачу, стратегически целей своих мы достигли, спалив дотла оперативную базу турецкого флота. Ну потому что самая главная была проблема любого мореплаванья, того архаичного, это вода. Потому что человек, который тяжело и много трудится…

Д.Ю. Как раб на галере!

К.Ж. Да. Должен выпивать, а тем более на жаре, он должен выпивать минимум литра три воды в день, это просто минимум. Потому что если меньше с ним плохо сделается. А вот где ты возьмёшь, скажем, на шестьдесят человек по три литра, повторяюсь – это минимум. Три литра воды на сутки. То есть это триста литров воды в сутки всему этому творческому коллективу. На одну не самую большую галеру. За десять дней триста литров превратятся в три тонны. Ну и дальше, дальше и дальше, а причём у них нет холодильников, вода будет тухнуть. То есть через какое-то время её возможно уже нельзя будет пить. Какая ни будь дизентерия вспыхнет или ещё что ни будь, ну это просто смертельно опасно, в силу отсутствия антибиотиков. И это только вода. А ещё нужна еда, боеприпасы – порох, ядра.

Д.Ю. Дерево специально обработанное, для ремонта, канаты для такелажа.

К.Ж. А ничего этого нет, поскольку все сгорело синим пламенем в Синопе и в Варне. Ну, турки подумали, подумали и ушли в Мраморное море. И обратно вернулись только после того как восстановили эти самые базы.

Д.Ю. А это дело не быстрое.

К.Ж. Год, полтора не меньше. Поэтому государь Иван Фёдорович вернувшись в Кафу чувствовал себя вполне уверенно, не смотря на ранение. Тем не менее, ранение серьёзное, пришлось лечиться. Поселившись во дворце паши, где телохранители и слуги быстро освоились. Подьячие, определились с трофеями и, оставив лишь необходимое для жизни, отослали остальное транзитом через Керчь в Азов, чтобы потом перевезти в Москву. Кстати ухаживала за государем, помимо врачей ирландца Пьера О´Конора и чеха Вацлава Попела, некая девушка по имени Юлдуз-хатун дочь хана Селямет-Гирея. Того самого которого Шахин-Гирей с братом попытались убить но их заговор раскрыли и они были вынуждены бежать. Ну и сводная сестра действующего хана Джанибека. Была неплохо образованна, знала русский и турецкий языки. Тут же завязался военно-полевой роман, окончившийся тем, что государь забрал девушку с собой в Россию.

Д.Ю. Блин, и ведь не побоялся, что зарезать может или отравит?

К.Ж. Повторюсь, Крымский Юрт не был монолитным соединением. Потому что чингизид Шахин-Гирей воевал за нас в этой войне опять же. Потому что это сложные феодальные отношения – кто кому сюзерен, кто кому вассал. На тот момент – это такой террариум единомышленников, куда там «Вестеросу». Братьев родных режут, сестёр душат, всё в полном ассортименте присутствовало.

Д.Ю. Шла нормальная цивилизованная жизнь.

К.Ж. Это же феодализм, тем более, позднесредневековый феодализм, т.е. во главу угла лишь собственные интересы и мы сейчас их будем защищать любыми средствами. Там были такие мастера интриг и заговоров, в общем, молодцы со всех сторон! И вот царь во дворце, донцов и запорожцев отправили шарпать крымский берег до самого Гезлева. Так и они при деле и людям спокойнее. А в городе, кроме солдатских и стрелецких полков остались охотники Фёдора Панина и казаки есаула Татаринова. Так же Михальский к тому времени сформировал ертаульный полк порядка двух тысяч сабель (т.е. полк лёгкой конницы сформированной на время военной кампании для разведки и походного охранения основной части армии) из союзных черкесов и дворянского поместного ополчения, которых в Крым привёл тульский воевода Иван Бобрищев-Пушкин. Калмыцкие всадники в тот момент шли по Арабатской стрелке и ждали приказов. И государь командует - готовьте войско к походу на Бахчисарай! Столицу Крымского Юрта.

Д.Ю. Бей по голове, остальное само развалится.

К.Ж. Но внезапно к Кафе подошла пятнадцатитысячная орда, во главе с ханом Джанибеком-Гиреем. Впрочем, появившееся под стенами Кафы татарское войско ни размером, ни выучкой не поражало. В принципе, ничего удивительного в этом нет. Из числа самых боеспособных войск одни к Азову ушли, да там и сгинули, остальных калга-султан Девлет-Гирей увел в армию султана Османа к Хотину, а в Крыму остались по большей части старики, да безусая молодежь.

Д.Ю. Тем и воюйте.

К.Ж. Татары наскочили, да не тут-то было. Ворота успели затворить и угостили их картечью! Государь собирает военный совет. Татар в полтора раза больше, плюс колоссальное преимущество в коннице. Барон Кароль фон Гершов тут же предложил – а чё сидеть то? В атаку! Несмотря на численный перевес, в открытом сражении мы их раздавим! Ему тут же объяснили, что в открытом сражении они тут же сменят явки и разбегутся как крысы по району.

Д.Ю. Ищи их потом по всему Крыму.

К.Ж. А помалкивавший до сих пор Рожков доложил, что хан Джанибек-Гирей, воевать не хочет, а наоборот готов предложить выкуп в три миллиона акче, за уход из Крыма. Ну, вы ведь за деньгами пришли? Так? Вот. Берите и уходите. И уходите быстро.

Д.Ю. Получается почти три с половиной тонны серебра, не плохо!

К.Ж. Да, до этого момента мы всё время платили татарам выкуп за пленных, именуемый ими данью. А тут вон оно как вышло. Федор Панин немедленно стал кричать, что быстро никак не выйдет, одних полоняников освободили восемь тысяч. Переправить их в Азов, сколько времени надо. Плюс добыча колоссальная, награбленная, вернее честно отобранная.

Д.Ю. Созревший плод войны.

К.Ж. Да-аа. Короче необходимо в Кафе вставать на зимние квартиры, здесь и дома хорошие, и припасы есть, и стены крепкие. И конечно все на него посмотрели как на редкостного идиота, ну потому что сам царь раненый, не солоно хлебавший из под Варны вернулся, а ты тут своей добычей синопской хвастаешь.

Д.Ю. Что за неуважение?

К.Ж. Да, вот куда тебе с суконным рылом в калашный ряд? Короче совещание окончилось ничем. И напомню, что у царя серьёзное ранение, он страдал, не мог больше ездить на коне сам, его приходилось возить в паланкине или носить на носилках. Врачи ирландец Пьер О´Конор и чех Вацлав Попел, которые друг друга терпеть не могли, но тут оба выступили единым фронтом и добились соблюдения режима лечения и полного покоя. И вот царь болен, татары под городом, что будет, никто не понимает, то ли биться будем, то ли не будем, то ли переговоры вот, вот. Все на нервах. И появляются послы хана Джанибек-Гирея. Возглавлял посольство мурза ходжа Юсуф-бек.

Д.Ю. Ходжа, кто не в курсе – человек который в свое время совершил хадж, то есть паломничество в Мекку.

К.Ж. Знаменитый возмутитель спокойствия - ходжа Насреддин как раз из таких.

Д.Ю. «За десять лет непременно кто-то помрёт. Или я, или эмир, или ишак!»

К.Ж. «Разбирайся потом, кто из нас троих лучше знал богословие». (двойной сатанинский хохот) И вот посольство заходит во дворец паши – резиденцию государя. А навстречу им Корнилий Михальский, бывший лисовчик, ставший главным чекистом при особе Ивана Мекленбургского. Они немного поговорили, после чего Корнилий, не говоря худого слова, кладёт всё посольство великого хана Джанибек-Гирея, просто кладёт их мордой в пол.

Д.Ю. Всем лежать! Работает ОМОН!

К.Ж. После чего ратники Михальского, хватают всех посланцев и оттащив их во двор, где стащили с них шубы и дорогие халаты с шелковыми рубахами, по очереди растянули на деревянной скамье и хорошенько отходили батогами. Потом послов полураздетых и окровавленных, охраняющие дворец стрельцы довели до ворот Кафы, и выпихнули в малую калитку наружу к ожидавшим их там нукерам.

Д.Ю. Вот как вышло то! А за что он их так?

К.Ж. Совершенно не понятно. Тут и скандал дипломатический и оскорбление на международном уровне. Есть правда мнение, что Михальский выполнял приказ самого государя, мол, выгони их, а то щас они меня увидят больного, немощного и сразу нападут. И этот приказ наложился на вековую ненависть литвина к крымчакам. Что и привело к подобному результату. Но лично у меня в это веры мало, так как, причём здесь Михальский? Ну во первых, татары как раз и атаковали нас, смертельно оскорбившись за своих послов. Во вторых, это работа дипломатического корпуса – подьячих «приказа Большого дворца». Вот они то и могли спокойно, без особых эксцессов, указать на дверь кому угодно – «при всём уважении, приходите завтра. У нас обеденный перерыв».

Д.Ю. «Царь трапезничать желает!»

К.Ж. Да, а Михальский на тот момент, помимо должности главы ФСО и воеводы ертаульного полка, возглавлял так же конницу союзных калмыков. То есть под его командованием находилось до трети всей армии. Впоследствии царь пожаловал его думным дворянством и генеральским чином. И посылать такого человека выгонять кого-то? Ну не знаю, не знаю. Вот в то, что они случайно встретились и поссорились, в это охотно верю.

Д.Ю. Чё! Посол? Кого ты на хер посол?

К.Ж. Да-да-да.

Д.Ю. Нет, по-моему, как-то всё не серьёзно. В отрыве от окружающих это выглядит каким-то вообще абсурдом и полным сюрреализмом. В царской резиденции. Накануне решающей битвы. А давайте друг друга на хер пошлём и морду набьем. Один генерал, другой высокопоставленный дипломат. Не серьёзно.

К.Ж. Тут такое дело. Как я уже говорил ранее, с момента завершения Смуты, интерес к нашей стране резко повысился, а послов за это время понаехало столько, что всех и не упомнить. Из Швеции, Персии, Англии и, конечно же, множества немецких княжеств. Так вот в каждом иностранном посольстве творились какие-то несусветные причуды. Не то чтобы при пересечении государственной границы забугорные дипломаты массово сходили с ума от впечатлений, предоставляемых нашей Родиной. Но какие-то подвижки в сознании видимо происходили. И если почитать ярыжские сказки (милицейские протоколы) просто волосы дыбом. Шведы, например, завели себе в посольстве медведей, которых стали ещё и разводить. Австрийцы принялись подделывать «ефимки с признаками», завладев старым штампом для перечеканки. Французы крали коней.

Д.Ю. Однако!

К.Ж. В 1616 году сотрудники персидского посольства, располагавшегося на р. Неглинной у Зелёного (Народного) моста, сели покурить. «…Через полчаса дом пылал. Пламя распространилось с чрезвычайной быстротой и вскоре охватило многие деревянные здания на берегу Неглинной и Гостиный двор. Пожар продолжался восемь часов и истребил все здания от Зелёного моста до церкви Вознесения». Всего сгорело тогда 10 % деревянной Москвы. Многие погорельцы стали искать эвакуировавшееся персидское посольство, которое спрятали в монастыре. Данилов монастырь пришлось, потом заново святить. По результатам пожара в городе ввели государственное нормирование продажи продовольствия: 16 видов товаров народного потребления – от мёда до гречи. Не успели пережить иранскую народную дипломатию, как 6 июня 1617 года на крыше дома, стоявшего между царским дворцом и помещением, занимаемым посольством Бранденбурга, нашли мину в виде горшка, набитую порохом и горючими материалами. К горшку прилагался запал.

Д.Ю. Ого! Это уже не просто поджог, тут теракт форменный намечался.

К.Ж. Полиция и служба Михальского стали петрушить подозреваемых. Только вышли на сотрудника посольства курфюрста бранденбургского по фамилии Ранке, только стали думать, как бы его скрасть для беседы, как 24 июля окрестности посольства Бранденбурга полыхнули с двух концов. Было это в районе Миллионной. Горело до Неглинной, до Москвы-реки, до Царицына луга. Дипломат Ранке исчез. Его потом во Франции за шпионаж повесят.

Д.Ю. Концы в воду.

К.Ж. Глядя на французов с конями, австрийцев со штепселем, персов-поджигателей и террористов-немцев, другие посольства не отставали. Англичане не отставали больше всех. Они повадились стрелять из окон посольства. Не очень целясь по прохожим, но регулярно. Глядя на англичан, постреливать в домах стали и коренные москвичи.

Д.Ю. Ах, вы суки!

К.Ж. Под перекрёстным огнём из английского посольства и обывательских домов полиция ловкими скачками бегала по городу за конокрадами из французского посольства, следя искоса за притихшим посольством Бранденбурга. Персидское посольство из монастыря давно попросили, и оно расположилось шатрами у Летнего сада, там было легче прокормить посольских верблюдов, обросших в России дополнительной шерстью. У москвичей стали изымать огнестрельное оружие. Опубликовали объявление: «Чтобы впредь никто, кроме иностранных послов, посланников и прочих министров, в домах своих ни из какого ружья, как по обязанности, так и для забав, не смел стрелять». Посольствам стрелять из окон не запретили – неудобно. Но установили перед посольствами первый в истории дипломатии «явный караул», который гонял жителей столицы от посольств. Не успели перевести дух, подало о себе весть посольство Польши: разбили огороды перед резиденцией боярина Грабиенки. Голландское посольство завезло коров. Всё это в двух шагах от Кремля. Рядом с огородами построили полицейскую караульню. Понаблюдав за развитием событий, полиция к караульне пристроила и небольшую тюрьму, ставшую на долгое время центром хитровской культурной жизни и наложившей некоторый отпечаток на облик хитровского жителя. После к тюремке пристроили мертвецкую. И всё это из-за каких-то поляков с голландцами. Целый район Хитровку выстроили, ландшафт вручную изменили. Испанцы из окон своего посольства спекулировали мартышками. Всё бы ничего, но ожесточённая мартышечная торговля и прочие эффекты от процесса мартышечного размножения и взросления происходили напротив резиденции московского архипастыря Иеринея. Мартышки часто убегали из своего испанского концлагеря и искали убежища у православных. Полиция ловила мартышек. Мартышки скакали по подворью между богомольцами, выбрав свободу. Богомольцы разносили по всей Руси доподлинные сведения о том, что видели в Москве живых чертей.

Д.Ю. Сумасшедший дом, натурально.

К.Ж. За это богомольцев служба Михальского крутила и отправляла на восток. Посольство Ганновера вербовало среди неустойчивых москвичей рекрутов для продажи в Англию и последующей отправки в американские колонии. Вербовка происходила по кабакам, рекруты приходили в себя, в кандалах уже на пути в Гамбург. Полиция ввела запрет на совместное распитие спиртных напитков подданных русского царства и иностранцев. Пить с иностранцами могли только те, у кого на изнанке кафтана стояла специальная печать «земского приказа», так называемое «доброе клеймо». Это помогало не очень. Ганноверцы сбивали с пути и проверенных бойцов невидимого фронта. Однажды на корабле в Гамбург очнулись агенты сыска Михайло Шишлаков, Игнатий Толкачёв и Михайло Мальцев, о котором в именном списке Земского приказа говорилось «грамоте и по латыни знает, токмо шумен, вор и пьяница».

Д.Ю. Хорошие у нас были парни.

К.Ж. Шишлаков сбежал уже в Гамбурге, потом пробирался год с лишним к своим. Толкачёв отправился служить на острова Карибского моря, потом дезертировал к испанцам, и следы его теряются на Кубе. А Мальцев организовал в Лондоне контору по проведению собачьих боёв, был впоследствии сотрудником английской полиции, боксёром-профессионалом, сидел на цепи в тюрьме, а закончил жизнь в Италии библиотекарем кардинала Пиориззи.

Д.Ю. Жизнь-то покидала!

К.Ж. И вот они все, таким образом, развлекались, в столице, напомню. А отвечать кому?

Д.Ю. Известно кому. Почему не предотвратили безобразие? Куда милиция смотрит?

К.Ж. Неудивительно, что Михальский всю эту дипломатию в целом и всех этих дипломатов в частности ненавидел так, что аж кушать не мог. Ну и увидев в резиденции государя очередного дипломата, да ещё крымчака… Не сдержался, короче.

Д.Ю. Как же весь этот ужас на нас-то отразился?

К.Ж. Ну а царь Иван с этого дела сильно удивился. Ну, тогда он, через Михаила Рожкова он предложил Джанибеку-Гирею переговоры, попытаться как-то договориться, потому что такое – выпороть ханских послов? Это выпороть самого хана.

Д.Ю. Вы, что себе позволяете, да?

К.Ж. Ну а в это время будущий крымский хан Шахин-Гирей подпрыгивал неподалёку и орал: «На что вы смотрите, какие переговоры?! Мочите всех!»

Д.Ю. Сволочей!

К.Ж. И тут уже хан Джанибек-Гирей пошёл на принцип, сказав, что простите, пожалуйста, вот с этими отморозками я договариваться не буду, буду воевать.

Д.Ю. Джигит.

К.Ж. Не смотря на все старания медицины, рана у царя продолжала болеть, и это вызывало нешуточное беспокойство у всех. Доктор Попел, высказался в том смысле, что видимо после удаления щепки, глубоко засевшей в царском бедре, в ране могли остаться мелкие занозы и теперь они постепенно выходят наружу, отторгаемые молодым, крепким и здоровым организмом государя. Главное, на чем все медики сошлись, хорошо, что рана не гноится, что у пациента нет высокой температуры, слабости и прочих нехороших признаков. Но при этом для полного выздоровления необходим покой. А потому в предстоящие сражение государя решили не допускать. И медики, и генералы, выступив единым фронтом, сказали – «Ваше величество – мы сами». И государь занял место на одной из башен, где был устроен навес, под которым находились также царевич Дмитрий с митрополитом Готским Серафимом и несколько придворных. Чуть ниже, горнисты, а еще ниже у коновязи ожидали распоряжений вестовые. В общем и целом, командный пункт получился достаточно комфортным, откуда можно было наблюдать, как фон Гершов выводит из города нашу армию.

Д.Ю. А почему фон Гершов?

К.Ж. Ну, потому что формально командование перешло к барону Каролю фон Гершову, кстати, Гершов был человеком совсем другим, чем Панин, если Панин до последнего возражал против сражения, потому что, повторюсь, это, во-первых, опасно очень, а во-вторых, Панин вообще был противником сражений. Он рассчитывал выиграть у крымчаков манёвром и удачным выбором времени. А фон Гершов – это был полководец риска, он всегда всё ставил на карту и знал одну стратегию: нужно очень быстро наступать и атаковать всеми силами, а уж что там получится – Бог его знает.

Д.Ю. Тоже молодец, да!

К.Ж. Он, кстати говоря, действовал так, как действовал Наполеон во многом, только не так, как ему приписывают – эта идиотская фраза, что нужно ввязаться в бой, а там посмотрим. Фраза, которая, в самом деле, принадлежит Наполеону, звучит совершенно не так: «Начинаем бой по всей линии и действуем по обстановке» - вот так вот, т.е. сначала посмотреть, что происходит вообще, а посмотреть, что происходит, можно только одним способом – вступив в бой, чтобы точно знать возможности противника ну или по крайней мере получить представление материальное об их возможностях и потом бить в слабое место. Вот фон Гершов был полководец такого же направления мысли. И он собирает армию и выдвигает её на позицию. Первыми выдвинулись казаки Татаринова. Три сотни посаженных на коней донцов. Следом в поле вышли две роты немцев, большая часть из которых были мекленбуржцами, при четырех единорогах. Отойдя на сотню саженей от ворот, они остановились, выставив перед собой рогатки и развернув орудия, прикрывая выход остальной армии. Ертаул Михальского развернув знамена под призывные клики труб, двумя потоками через соседние ворота выметнулся в поле, разворачиваясь на ходу и образуя сплошную, непроницаемую для врага завесу. Пока войска выходили и строились, казаки продолжали гнаться за крымчаками, время от времени настигая их, и тогда вспыхивали жаркие схватки, яростно звенела сталь и гремели выстрелы. Татары превосходили донцов как лучники, но против огненного боя устоять не могли и либо бежали, либо падали на пыльную землю, орошая ее своей кровью.

Д.Ю. Бедолаги.

К.Ж. Пока они так «развлекались», в поле вышла наша «морская пехота», то есть, Охотницкий полк кавалера Панина. Тот, напомню, до последнего возражал против сражения. Зачем? Мы внутри укреплённого города. Татары с наружи, осадной артиллерии у них нет. Пехота - секбанов да конных сейменов примерно с тысячу. Янычарская орта с Ор-Капу (крепость Перекоп) снятая. Это еще три-четыре сотни. С ними восемь малых пушек. И всё. И он там, тут же прыгал возле уха государя и говорил – «Нельзя их атаковать, ни в коем случае. Пускай сами атакуют!»

Д.Ю. «Ты меня заставь!»

К.Ж. Да. Ты меня заставь. А тут же моментик опять один есть. Когда ещё пытались наладить какой-то диалог с татарами, через Михаила Рожкова и тот, вернувшись, доложил помимо прочего, что крымчаки так торопились под Кафу, что они вообще не запасли еды. И у них еды дня на три – четыре…

Д.Ю. Надо всего лишь подождать.

К.Ж. Нужно просто обложить их со всех сторон, вот где калмыцкая конница с казаками бы пригодилась, и просто подождать. Хорошо не три дня, а неделю. После этого им деваться будет некуда, они ослабеют и вынуждены будут сдаться или выйти в поле воевать, что тоже хорошо. Тем более, что они ослабеют. И на военном совете в ночь с … на …, раздавались вполне разумные голоса, что ни в коем случае нельзя идти воевать, ни в коем случае. Обложим и будем ждать пока они все перемрут. И тут дальше идёт легендарная некая фраза, что как раз полковник Якоб фон Лебов (офицер мекленбургской гвардии) сказал что это, это бесчестно. Вызовем их на бой – сто наших, сто крымчаков. Кто победит, к тому значит, благоволит бог. Я поведу нашу сотню. Тут на него все посмотрели как на идиота и говорят – слушайте, а если они победят?

Д.Ю. Да, красиво выступил, да.

К.Ж. А если они победят, то что? Отпускать их, что ли теперь? Нет, пойдём воевать! Ну, тут то как раз Фёдор Панин сообщил, что воевать то вы, конечно, пойдёте, но в этом бою сколько мы народу потеряем? И тут прозвучал опять трезвый голос Панина – «Не надо ни с кем воевать, просто подождите неделю». Но командующий фон Гершов и фон Лебов сообщили – «А нет, нет. Что вы? Уморить голодом – это же покрыть себя бесчестьем. Мы завтра утром строимся и идём в атаку!»

Д.Ю. В степь, пешком?

К.Ж. Да, идём в атаку в любом случае. Потому что иначе мы покроем себя не смываемым позором. Вот это всё – некая легенда. Которая из наратива явствует, что вот видимо что-то такое было сказано. И в самом деле, видимо что-то такое и было сказано. И все, говорят, что какой вот Иоанн Мекленбургский - образец рыцарства.

Д.Ю. Ой дурак!

К.Ж. Ой дурак! Ну как это вообще такое возможно? Тут и сам царь, и наследник, а если вас щас там убьют?

Д.Ю. То что?

К.Ж. Вы даже может быть, сражение то выиграете, но вас всех убьют или возьмут в плен. То есть всё. Династия закончится после этого. А что будет с Россией?

Д.Ю. При таких-то раскладах.

К.Ж. Ну тут же мы опять критикуем Иоанна V и говорим «ой дурак!», совершенно не понимая, в каком он был контексте. Вот контекст у него был – не позавидуешь. У него был ровно один шанс, на что он вообще-то всё поставил. То есть что бы все, вообще все были здесь и видели, как мы победим векового своего врага. И более того сами в этом участвовали. Вот тогда он будет законный царь, который привёл нас к победе.

Д.Ю. За Родину! За Сталина! Разумно, да.

К.Ж. Да, именно так. Опять же если вы попытаетесь их уморить, это вот щас мы говорим словами Якоба фон Лебова - «что это бесчестно и плохо». И в самом деле, эти слова не только могли, но и я уверен прозвучали, учитывая, что это XVII век. Это время когда рыцарские идеалы превратились из некоего условного, скажем так, императива к действию в нечто обязательное. Потому что у Ричирда Лвиное Сердце в XII веке все эти истории про то, что там – честие, бесчестие и они спокойно набрасывались вдесятером на одного и убивали. Потому что в это время рыцарь был совсем не тот что он был в XVI, XVII веках, это были просто дикие мужики в кольчугах и с мечами. Их только, только начали цивилизовавать. А это осень средневековья, когда все эти сказки, а это натурально сказки, воспринимались не просто за чистую монету, а как у нас учебник физики. Делать надо только так и не как по-другому. Поэтому все эти слова конечно звучали. И они были вполне действенной силой, потому что владели умами масс. Но не это было главное, то есть вообще. Мы щас говорим – да, все эти сказки, весь этот рыцарский бред воспринимался всерьёз. Но не это было главное, я убеждён. Самое главное - есть уровень аристократии, которой царь не шибко доверяет потому что она только что доказала делом, что им всем доверять не очень-то можно. Конечно не каждому подряд, но в целом эта аристократия крайне подозрительна. А вот щас мы на этаж ниже перепрыгнем. Кто двигает всеми умами в войске? Царь, бояре, воеводы? Да, конечно же, нет! Рядовые солдаты, причём все в полном объеме. Солдаты, стрельцы, казаки, калмыки т.е. все. Которые завтра пойдут в бой. Или не пойдут, если вы их не пустите. А зачем они все сюда пришли? Вы им не платите. А если платите, то не всем и самый минимум. Они пришли туда грабить! И брать пленных за выкуп! И та же калмыцкая конница или казаки, если вы их не отпустите, они отпустят себя сами, но не воевать, а домой. И у вас войско за неделю может уменьшится в половину.

Д.Ю. Ну потому что, на фига это надо? Ни какой прибыли нет.

К.Ж. Когда они все перемрут, и не будет боя. Тем же казакам нечего будет грабить. Потому что они уже победили, в смысле они, царевы люди и всё заберут себе. Они и так-то большую часть заберут, но так даже шансов не будет. Поэтому казаки просто разъедутся, И конечно Иоанн V, он сам был солдат, постоянно, подчеркнуто ходил в рейтарском мундире, он чувствовал нерв войска. И нерв войска был в том что – вот пока мы все собрались, нас реально много, нужно… разрешите крикнуть – «Дуче – брось нас в огонь!» и бросить их в огонь. Это будет единственный шанс использовать всё это войско в совокупности. Дальше, непонятно что будет. Скорее всего, ничего хорошего. Крымские татары на своей территории и их и так-то больше, и вот, вот подойдёт калга Давлет-Гирей с остальной ордой. Поэтому они будут воевать, а значит и нам нужно тоже. Поэтому я прошу не критиковать Иоанна V, просто потому, что вы бы поступили гораздо умнее. Ну, вы бы поступили гораздо умнее, я в этом вообще не сомневаюсь!

Д.Ю. Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны.

К.Ж. Да. Но при этом стал формироваться некий план. Если постановили биться, нужно биться по умному. Весь строй армии повторял подкову, обращенную к противнику своими «рогами». Вот как раз в ее основании – на позиции главного удара врага и предстояло драться «охотникам» Панина. Если враг сможет прорвать не слишком-то плотный строй, считай, нам конец. Рассекут надвое и амба. Потому следом за вчерашними разбойниками катили двадцать шесть трофейных пушек самого разного калибра и целый обоз с рогатками и габионами, а еще дальше шел резерв – гребцы-матросы его эскадры, добровольцы из числа освобожденных в Синопе и сотня арнаутов. На правом фланге встал сам фон Гершов с двумя тысячами мекленбуржцев и десятью орудиями, по пути прихватив и вышедшие первыми две роты. Левый фланг достался полуполковнику Фролову с еще двумя тысячами стрельцов и солдат русских полков. При них также имелось десять единорогов. Промежутки между боевыми порядками заняли частью моряки с галеаса и галер, а частью новонабранные сотни. Задача их была предельно проста. Стоять за линией рогаток и телег, стрелять, драться и держаться, во что бы то ни стало!

Д.Ю. Ни шагу назад.

К.Ж. И ни шагу вперёд. Наступать им тоже запретили. А то вы шас вперёд побежите, и будет как при Гастингсе, когда конница развернулась и растоптала потерявшую строй, наступающую пехоту. Потому – стоять, ни с места. В этот время донские сотни под командованием Татаринова, отогнав от стен Кафы татар ,продолжали их преследование, пока не достигли вражеского лагеря, из которого уже выходили передовые отряды крымчаков. И обстреляв татарский авангард, рванули назад. Храбрые воины степей, видя, что нахальный враг отступает, бросились в погоню, на ходу разворачиваясь в лаву. И попали под фланговый удар пяти хоругвей Михальского. Не тратя времени на стрельбу, одоспешенные ратники вломились во вражеский строй, выставив перед собой пики. Ни луки, ни сабли, которыми так хорошо умели владеть степняки в данном случае помочь им не могли. Длинные кавалерийские копья протыкали их насквозь или сшибали с седел. А шедшие во второй и третьей шеренгах русские воины добивали уцелевших, щедро раздавая направо и налево удары сабель и шестоперов. Тем же, кому удавалось увернуться или отбиться доставались пистолетные выстрелы в упор. В какие-то минуты все было кончено, авангард татар был уничтожен. Эскадроны Михальского и Бобрищева-Пушкина, покончив с противником, тут же слаженно развернулись и отошли к своей пехоте, а вот черкесы бросились собирать трофеи и гоняться за уцелевшими крымчаками и только некоторые, повинуясь сигналу горна, нехотя последовали за главными силами. Расплата не заставила себя долго ждать. Шедшие за передовым отрядом ханские нукеры сначала осыпали отставших врагов целыми тучами стрел, а потом бросились вперед и смяли их. Лишь половине горцев, вовремя сообразивших, что ситуация изменилась, посчастливилось уйти под защиту главных сил.

Д.Ю. Увлеклись.

К.Ж. Смяв увлекшихся грабежом черкесов, татарская лава покатилась вперед, пока не достигла успевших развернуться в плотные шеренги охотников Панина. Казалось, еще чуть-чуть и конная волна растопчет беззащитные ряды пехоты, но тут ратники расступились и двадцать шесть заряженных картечью орудий на узком участке, это безнадежно.

Д.Ю. Классическая артиллерийская засада.

К.Ж. Да. Однако те, кому посчастливилось уцелеть, сомкнули ряды и продолжали рваться вперед. Крымская лава была уже перед самим наскоро сооруженным русским укреплением, когда по ним разрядили свои пищали бойцы первой шеренги. Тем не менее, татары, прорвавшись почти к самому гуляй-городу, спешились и, выхватив сабли, с криком «Алла» кинулись вперед. Ухитрившись проскользнуть мимо пик, принялись рубить охотников. Те же, отбросив в сторону ставшие бесполезными пики, взялись за тесаки, и завязалась кровавая сеча. И кто знает, как бы обернулось дело, но пока часть охотников рубилась, отошедшие назад стрелки смогли перезарядить свои пищали, и по команде выстроившись в шеренгу, смело шагнули вперед и дали еще один залп почти в упор по врагу. В тоже время всадники Михальского и Бобрищева-Пушкина успели привести в порядок свои ряды и перезарядить пистолеты. Медленно переходя с шага на рысь, русские кавалеристы приблизились к татарам практически в упор, после чего все кто был в первых шеренгах, выхватили карабины или пистолеты и разрядили их во врага. И тут же пришпорив своих коней и, выхватив сабли, бросились вперед. Расстроенные стрельбой татары попытались отбить атаку, но Михальский и его люди, шли вперед, окончательно сломив сопротивление крымчаков, которые бросились бежать, совершенно расстроив основные порядки своего войска.

Д.Ю. Молодцы, какие!

К.Ж. Джанибек-хан, видя, что управление битвой полностью потеряно, не смог придумать ничего лучше, кроме как, обрушить свой большой полк на наш левый фланг. Основу отряда Фролова выстроившегося на левом фланге составляли стрельцы, усиленные батареей единорогов. И вот Джанибек-Гирей приказал атаковать. И многотысячное войско крымчаков пришло в движение. Беда была лишь в том, что русские пушкари тоже это видели. Как только вражеская кавалерия приблизилась, единороги дали залп и в сторону атакующих полетели полупудовые ядра, проделав в конной лаве изрядные просеки. Впрочем, и это не остановило ханское войско. Мчащиеся вперед татары и ногайцы лишь стиснули зубы и снова сомкнули свои поредевшие ряды, и в этот момент грянул еще один залп. На этот раз тяжелой картечью. Сотни чугунных шаров каждый весом, в половину гривенки, врезаясь в тела лошадей и людей сбивали их с ног, отрывая конечности и головы, разом превратив первые ряды в мешанину из мяса, крови и грязи. И прежде чем татарам удалось достичь стрелецкого строя, русские артиллеристы сумели еще раз выпалить теперь уже почти в упор легкой картечью, коей в залпе десяти орудий вышло больше тысячи пуль разом, и тут же, не теряя ни минуты, принялись откатывать свои орудия назад под защиту занявшей их место пехоты. А крымские всадники оказались перед рогатками, ощетинившимися во все стороны заостренными кольями, за которыми успевшие выстроиться русские стрельцы, дали первый залп из своих мушкетов.

Д.Ю. Удобно ли так стрелять?

К.Ж. Ну они выходят вперёд, постреляют, потом уходят на место, ну чтобы просто элементарно - чтобы конница могла проехать, не повредив стрельцам. Ну, возможна и другая интерпретация - что 3 линии есть, в самом деле, а потом, когда нужно, они просто...

Д.Ю. Перестраиваются.

К.Ж. ... перестраиваются, и вперёд выходит кавалерия. Может быть, так, может быть, этак. И в этот момент командовавший сражением фон Гершов приказал своим войскам наступать.

Д.Ю. И чисто «Храброе сердце», все помчались вперёд, да?

К.Ж. Они помчались вперёд со скоростью 70 шагов в минуту, удерживая пики на плечах, мушкеты на плечах, внимательно смотря на правофлангового, чтобы, не дай Бог, не сбиться с ноги и не сломать линию – вот так мчались вперёд в 17 веке: ту-туру-туру-ту-ту-ту...

Д.Ю. 70 – это очень медленно.

К.Ж. Флейта, барабан, отсчёт шагов в обязательном порядке, потому что вся эта масса, как только кто-то пойдёт быстрее, всё сломается, это придётся тут же останавливать, чтобы офицеры их равняли алебардами, снова выравнивали по отвесу, как кто стоит, потому что если они в беспорядке дойдут до противника, ну в общем, можно было уже никуда не ходить – их там просто... всех. А скорее всего, даже и не дойдут, потому что, увидев расстроенные полки, в атаку пойдёт конница, которая уж точно расстроенные полки тут же просто размечет. Повторюсь: это не огромные терции времён битвы при Павии, там, по 5-6 тысяч человек, где конница просто пропала бы вообще. Тут хорошо, если человек 500 в одной баталии стоит, я имею в виду – пикинерской. Т.е. тут нужно было очень чётко держать равнение. Мекленбуржцы и русские солдаты, мерно шагая, двинулись вперед, наступая в сторону татарского лагеря. И как впоследствии оказалось, фон Гершов не ошибся. Значительной части, татар и ногайцев после того как была отбита их атака пришлось отступать практически вдоль линии полков нового строя. В итоге быстрое отступление крымчаков тут же превратилось в избиение. Панин и Фролов также получили приказ генерала фон Грешова идти вперед и атаковать сомкнутым строем отступающих татар. Понеже те не примут боя, следовало, заняв позицию перед вражеским лагерем, выдвинуть единороги и открыть огонь по составленным в табор арбам, за которыми стояли, так и не успевшие к большой драке секбаны и янычарская орта. И вот на этом, собственно, для татар всё хорошее закончилось.

Д.Ю. Дело дошло до триариев, да?

К.Ж. Дело дошло до триариев. Собственно, в атаку пошла конница Михальского и смяла фланг ордынского войска. Одновременно с тыла подошли калмыцкие всадники, замкнув кольцо окружения. И они сразу после этого, немедленно, прямо с марша атаковали крымских татар. Вот эти самые ордынцы, лучшая лёгкая конница в мире, оказываются без разгона перед пиками ойратов, которые просто растаптывают всех этих крымцев и режут их, режут, режут, опять же, не беря никого в плен. Лично Джанибека-хана, который бросился в последнюю атаку на ойратов, свалили с коня, и спас его только вездесущий Михаил Рожков, потому что убили бы и хана, причём почти без вариантов, ну потому что, что это? Кто это, чего он на нас напрыгнул? Вот, его лично Рожков спас, за что государь пожаловал его пятьюстами четвертей земли в вотчину и сына его Николая определил в свиту к царевичу Дмитрию. А Джанибека-Гирея просто взяли в плен. Хуже всех пришлось секбанам и янычарам. Пешие воины оказались брошены и забыты. Поняв, что расклады совсем не в их пользу, они отступили обратно в лагерь и засели там, отстреливаясь. Им предложили сдаться на условиях почётной капитуляции. Секбаны – пехота крымского юрта, набираемая местных жителей христиан, сложили оружие. А вот янычары сдаваться категорически отказались. И были перебиты.

Д.Ю. Чё, смотреть на вас теперь, что ли?

К.Ж. Преследование и избиение врага шло до самого вечера, и только усталость лошадей остановила дело, заставив конников вернуться к Кафе. И среди остальных трофеев калмыки тайши Дайчин-Хошучи, притащили потомка Потрясателя Вселенной, чингизида Джанибек-Гирея, Владыку Крымского Юрта, «Повелителя двух материков» и всего Дэшт-и Кыпчака, семнадцатого крымского хана из династии Гиреев.

Д.Ю. Вот как вышло-то.

К.Ж. Государь объявил, что хан мой гость, и он рад видеть его за своим столом. И на пиру усадил его рядом с собой праздновать одну из славнейших побед, одержанных русским войском! И немедленно предложил ему сохранить за ним ханский титул, заключить договор о вечном мире и союзе против турок и прочих врагов. Потребовал клятвы за себя и потомков не искать вреда России, и отречься от служения оттоманской порте. Со своей стороны выразил готовность признать независимым Крымское ханство. Таким образом, за нами остаются Керчь, Тамань и весь Таманский остров, а на западе Крыма – Балаклава, Инкерман, Ахтиярская бухта и вся долина до речки Бельбек по старой границе турецкого санджака. Земли вокруг Азова, не только те, что допрежь за турками были, но и на 60 верст на восток и юг – до реки Ея и на запад триста с гаком верст до самой реки Молочной и от нее дальше на север до Днепра. Но Джанибек-хан взял и отказался рушить дружбу великим домом Османов.

Д.Ю. Вот это да! Вот это выступил. На все деньги практически. Не понятно о чем думал, когда вот так от ханства отказывался.

К.Ж. А Шахин-Гирей не отказался.

Д.Ю. И стал новым ханом.

К.Ж. А Джанибек заехал на кичу. Правда, не в яму, обложенную со всех сторон кирпичом, с решеткой сверху. А в почётное заточение согласно его статусу.

Д.Ю. С вином, павлинами и распутными женщинами?

К.Ж. С гаремом. Ему там ханский двор на Москве устроили, на охоту возили, под охраной конечно, но свободу особо не стесняли. Иван V как бы намекал Шахин-Гирею, если что так вот тут готовый претендент на престол.

Д.Ю. Ведите себя прилично.

К.Ж. Шахин-Гирей по этому поводу страшно переживал и постоянно писал в письмах к государю – «Ох что-то зря мы его кормим…»

Д.Ю. Сколько можно, елы-палы.

К.Ж. «Давай уже секир-башка делать». Однако Иван V никому не позволил Джанибека-Гирея обидеть, и на расправу его не отдал. Ну а под знамёна Шахин-Гирея встали попавшие в плен ногаи. К тому же, как только прошел слух, что вернулся сын Саадет-Гирея, многие татары поспешили присягнуть ему на верность. Набралось порядка трёх тысяч сабель.

Д.Ю. Серьёзно.

К.Ж. И вот, погрузив на корабли татар вместе с лошадьми, с конвоем из галер и «Святой Елены» государь взял курс на запад. Спустя два дня с рассветом вышли к цели плавания. Справа – узкое горло балаклавской бухты и полуразваленная генуэзская крепость Чембало на горе, слева ахтиарская бухта, называемая по мелкой рыбацкой деревеньке, расположившейся в глубине ее. Со временем здесь возникнет город, порт и крепость – Севастополь.

Д.Ю. Атас.

К.Ж. Дождавшись окончания высадки, государь соединился со своим войсками, которые под командованием фон Гершова и Михальского шли пешим порядком. Путь до Бахчисарая прошли почти прогулочным маршем. Шахин-Гирей, ушедший со своими джигитами далеко вперед, прислал вестника, сообщившего, что город подчинился воле нового хозяина. Этому изрядно поспособствовали и калмыки, и головорезы Михальского, успевшие дотла выжечь Карасу-Базар, Эски-Кырым и Ак-Мечеть (будущий Симферополь) – резиденцию калги Девлет-Гирея, ныне все еще воюющего под Хотином с поляками. Потому татарские беи и мирзы, поразмыслив над сложившейся ситуацией, пришли к выводу, что лишний поклон спину не переломит, и изъявили Шахин-Гирею полную покорность. Тут же собрали курултай, на котором избрали нового хана, которого со всей торжественностью, ухватившись за края белой войлочной кошмы, подняли над своими головами. Так что встречал он государя уже в новом статусе. Сходу подписали и новый договор между Москвой и Бахчисараем, под которым вслед за Шахином поставили свои подписи представители всех кланов. Ну и на этом война фактически закончилась, Иван V праздновал победу. Всячески награждал своих сподвижников.

Д.Ю. У нас этот деликатный момент называется – «раздачей слонов».

К.Ж. Но внезапно разразился новый скандал в благородном семействе, опять центральной фигурой которого оказался Джанибек-Гирей.

Д.Ю. Да, ты я смотрю, не уймешься…

К.Ж. Да, государю доложили, что бывший хан, то есть, Джанибек-Герай, челом бьет. Дескать, у него женку умыкнули. И теперь бывший хан требует выдачи девушки и наказания похитителя. А хан даже если он бывший, все равно хан. Реши государь его казнить, никто слова не сказал бы, но поскольку Джанибек помилован, более того, велено к нему относиться с всевозможным почтением, спустить дело на тормозах нельзя! И вот царь в сопровождении Шахин-Гирея, Михальского, Панина и Рожкова прибывает на место преступления. Где выясняет, что девушку действительно похитили из гарема и держат в лазарете у доктора Вацлава Попела. И похитила её та самая девушка Нахат, которую Фёдор Панин из первого своего азовского похода приволок, за что был всячески порицаем своей роднёй. Вплоть до челобитной – доноса к царю от боярина Лыкова – Оболенского.

Д.Ю. Тут на тебя один уважаемый человек телегу накатал, якобы ты морально разлагаешься. Разобрался бы ты со своими бабами. (двойной сатанинский хохот)

К.Ж. Да-да-да. Именно так царь Панину говорил, я уверен. Похищенную звали Салиха дочь пши Камбулата.

Д.Ю. Пши – это князь?

К.Ж. Абсолютно верно. И тут Салиха – княжна поведала, что ее украли из родного дома и силой выдали замуж за старого хана! Она ненавидит его и не хочет оставаться с ним!

Д.Ю. Вот это поворот!

К.Ж. И Иван Фёдорович оказался в некотором затруднении. С одной стороны девушку надо возвращать иначе позор и бесчестие. С другой стороны она этого не хочет и что делать не понятно. Тут же вмешался Шахин-хан говоря, что он вообще не видит здесь больших сложностей, оставьте меня наедине с моим братом, а потом забирайте себе хоть весь овдовевший гарем. На что царь ему сказал…

Д.Ю. Это не наш метод!

К.Ж. Да-аа. Молчавший до этого Рожков пояснил, что Салиха дочь пши-князя Камбулата владыки Инал и Бынхэр, земель в Закавказье, зарезанного во время очередной междоусобицы. А она, стало быть, наследница. И к тому же христианка. А хану Джанибеку она ни какая не жена, а наложница, то есть рабыня. И по указу государя должна быть немедленно освобождена и отправлена на Русь вместе с иными полоняниками. И государь сразу воспрял.

Д.Ю. Как всё сложилось то удачно.

К.Ж. Нет, он сперва спросил, конечно – «Уважаемая княжна, а что бы вы сами хотели?» А Салиха, не будь дуррой – «Я бедная сирота, оставшаяся совершенно одна на всем белом свете. Нет у меня ни родни, ни друзей, ни защитников. Я вся в вашей власти, великий северный царь. Как вы решите, так все и будет!»

Д.Ю. От бисова дивка!

К.Ж. И государь высочайше соизволил взять её под своё покровительство. Ну и земли те немножко тоже, да-аа. Тут же туда был направлен знающий человек, а именно полковой голова Михаил Татаринов. На основе полка, которого впоследствии было сформировано новое казачье войско. Кубанское!

Д.Ю. Повторюсь, как всё удачно сложилось, как по нотам, прямо.

К.Ж. Главное само собой. Ни кто ведь, ни каких усилий то не прикладывал, оно само так вышло.

Д.Ю. Ну дураки так до сих пор и думают. А какая там предварительно работа была проделана, это даже подумать страшно.

К.Ж. Ну а пока, суть да дело, пришла весть, что Девлет-Гирей идет с ордой назад, в Крым. Немедленно двинули флот с войском к Перекопу. Калмыки Дайчина, ертаул Михальского и Шахин-Гирей со своими татарами пошли степью. Пехоту с артиллерией разместили за укреплениями Ор-Капу, а конницу хана оставили в резерве. Ойратов тайши вывели в Ногайскую степь и поставили к востоку от основной позиции нашей армии, преградив крымскому войску путь к Сивашу. А ертаул Михальского остался при особе государя.

Д.Ю. Правильное решение, в общем-то.

К.Ж. Впрочем, битвы так и не случилось. После первой крепкой стычки, татары задумались и предпочли пойти под власть нового хана. Девлет-Гирей сумел сбежать, а Шахин-хан послал за ним погоню. На том закончилась Крымская компания 1621 года. Часть войск ушла на север, к новой засечной черте, остальные встали гарнизонами в Керчи, Тамани и Азове. Флот пока большей частью переместился к строящемуся Таганрогу, куда уже давно прибыли и греки-корабелы, взятые Паниным в Синопе. Там же поселились мастера из Воронежа.

Д.Ю. Хорошо.

К.Ж. А сам государь отправился в обратный путь. С остановкой в Азове, где его дожидались несколько пышных посольств. Благодаря двум девушкам - Нахат и Салихе из рода Камбулат, у нас появился приличный такой кусок территории на Кавказе.

Д.Ю. Я с твоего разрешения на карту посмотрю.

К.Ж. Такой треугольник – Новороссийск, Майкоп, Сочи.

Д.Ю. Солидно.

К.Ж. А потому прибыли соседи - горцы кавказские, с выражением почтения и просьбой о принятии в подданство. Оно, конечно, ничего не значит толком. Так, номинальный вассалитет, однако, и то хлеб.

Д.Ю. С чего-то надо начинать.

К.Ж. Помимо этого прибыл кахетинский царь Теймураз Давидович Багратиони, который два года назад уже присылал в Москву посольство и слезно просил защитить от персов. Теперь же он собрался лично просить государя о покровительстве и военной помощи. Кстати у него в столице было мощнейшее лобби в лице патриарха, который царю всю плешь проел, и даже покойную царицу Катарину на свою сторону привлек, дескать, надо помочь бедолагам. Вон, мол, как за Христа страдают. На что царь отвечал – что Иран единственный надежный союзник против Османской империи и к тому же один самых важных торговых партнеров. А от грузин то какая польза? Никакой.

Д.Ю. В корень смотрел.

К.Ж. Тем не менее, Иван Фёдорович принял Теймураза Давидовича очень радушно, всячески демонстрировал своё к нему расположение, пировали вместе, беседовали. Однако воевать за грузин государь отказался напрочь. Зато разрешил купцам грузинским торговать. Причем, не только в России, но и в Германских землях. Известно так же что Федор Панин переда Теймуразу трофейное турецкое вооружение в немалом количестве.

Д.Ю.За деньги надеюсь?

К.Ж. Бог весть. Могли и за так отдать, хотя не в характере Панина было такое. Результатом всех этих дипломатических переговоров стал договор о дружбе и сотрудничестве, с большой помпой, подписанный высокими договаривающимися сторонами. Хотя реального значения этот документ не имел. Ну да лиха беда начало.

Д.Ю. Тонко, блин!

К.Ж. Примерно такие же ни к чему не обязывающие договоры были заключены и с черкесскими князьями. Они, конечно, при первой же возможности забыли обо всех своих благих намерениях, но… архивы все помнят! По такому случаю устроили пир горой. С участием целого списка знатных и царственных особ. Горские князья-иналиды, кахетинский царь, ойратский тайша, к ним до кучи пусть и бывший крымский хан, но и теперь все равно чингизид, ну и генералы в количестве двух штук и пока единственный адмирал. Погуляли хорошо. Дорогие гости клялись в вечной дружбе, казачья старшина в вечной же преданности.

Д.Ю. Все, как водится, наврали с три короба, но что поделаешь?

К.Ж. Да-аа. Ну и оставив Федора Панина за главного, государь с компанией пошёл вверх по Дону. С ними ехали и Джанибек с семейством и обширной библиотекой, и бейлербей кафинский. Ну и Юлдуз-хатун в Азове тоже не осталась. И вот её присутствие в царском обозе вызвала некоторое оживление в Вене. Ну так как царь вдовец, щас возьмёт на ней и женится.

Д.Ю. На ченгизидке?

К.Ж. Да ещё мусульманке. Кардинал Мельхиор Клеслем писал из Рима Максимильяну I Баварскому, что данный брак сделает возможным союз Швеции, России и Оттоманской Порты, направленный против империи. Священной Римской, понятно. А потому необходимо немедленно, превентивно женить Иоганна Альбрехта III Странника на любой христианской принцессе. Даже протестантке. Удалось привлечь на свою сторону и Кристиана IV Ольденбурга датского, который спал и видел как бы разорвать русско – шведский союз. А потому предложил пристроить в русские царицы свою племянницу Маргариту Стюарт шотландскую принцессу, дочь короля Якова VI и Анны Датской, (от автора: Маргарита Стюарт умерла во младенчестве, но у нас ведь альтернативка, поэтому будем считать, что она жива и ей двадцать два года). И даже уговаривал, через епископа Шверинского, маму нашего царя герцогиню Клару Марию Брауншвейг-Вотльфенбюттельскую поспособствовать в этом вопросе.

Д.Ю. Сурово. Вот это клубок! Так-так.

К.Ж. Натурально, террариум единомышленников. Правда ничего у них не вышло, ну потому что в Кремле крепко сидела вдовая княгиня Щербатова в девичестве Алёна Вельяминова. Сестрица полудержавного властелина Никиты Ивановича Вельяминова, князя – кесаря, местоблюстителя трона. Ну а в резиденции Джанибека-Гирея, в ханском шатре пела грустные песенки Юлдуз-хатун сестра крымского хана, подыгрывая себе на сазе – девятиструнной восточной балалайке.

Д.Ю. То есть она там ещё и не одна?

К.Ж. О-оо. И в Новодевичьим монастыре в качестве воспитанницы обитала черкесская княжна Салиха и тоже время от времени строила царю глазки.

Д.Ю. Не просто, я смотрю, всё было в русском царстве.

К.Ж. Ну а если ещё вспомнить, что возглавляла Новодевичий монастырь игуменья Ольга, в девичестве Ксения Борисовна Годунова – внучка Малюты Скуратова на минуточку.

Д.Ю. Ох обложили Ваню, со всех сторон обложили.

К.Ж. И все четверо внимательно так поглядывали на государя…

Д.Ю. Со значением!

К.Ж. Что он в конце концов заозирался так тревожно– «А что братцы – войны щас никакой нету?» На что сподвижники ему тут же – «Да как же это нету, кормилиц. Поляки прямо заедают. Валеннштайн на саксонском шляхе безобразничает».

Д.Ю. «Как же вы допустили?!»

К.Ж. «Садись, пиши. Царский указ! Приказываю. Послать войско, выбить Валеннштайна с саксонского шляха». (двойной сатанинский хохот) На самом деле всё конечно было не совсем так. Вернее совсем не так. А вот как оно на самом деле было, мы возможно, поговорим в следующий раз.

Д.Ю. Караул вообще, караул просто! Как обычно, т.е. меня больше всего в рассказах твоих радует – это то, что предшествует стрельбе: как понакручено, как понаверчено, кто где стоял, кто как сидел, про что думал, куда плыли, как выбирали, и всякое такое. Финал уже как-то это... Крещендо, конечно, но...

К.Ж. Да. Ну нам всё-таки наспойлерили уже, мы точно знаем, что крымчаки проиграли, поэтому ну что делать? Приходится как-то выворачиваться драматургически, а именно – рассказывать как, куда они ездили...

Д.Ю. Так, а без этого ничего не понятно, да.

К.Ж. Это естественно!

Д.Ю. Спасибо Клим Саныч.

К.Ж. Стараемся.

Д.Ю. А на сегодня все. До новых встреч.