All inclusive
Дни первый-второй
– Добрый день, дамы и господа. Сегодня тридцать первое июля и с вами снова «Радио «Клуб»! Мы начинаем наше активити! – переводя дыхание, Себастьян глянул вниз и заметил, как поморщилась белокурая дама в парео, как раз проходившая мимо вышки ди-джея. Что делать, его русский язык оставлял желать много лучшего. Но абсолютного знания от Себастьяна никто и не требовал: достаточно было, чтобы отдыхающие в отеле русские туристы понимали, о чем идет речь. – Итак, в десять тридцать вас ждет…
Он сразу узнал ее. Она шла по мостику через бассейн, одетая в один из тех нелепых длинных балахонов, которые продавались в бутике на первом этаже отеля, сжимая в руке столь же нелепую панаму. Видимо, ей было абсолютно все равно, как она выглядит. Более того, в ее походке, жестах, во всей ее фигуре было что-то странно неуместное, неправильное: словно яркий солнечный свет, заливавший все вокруг, не касался этой девушки, не согревал и не радовал ее.
– В одиннадцать часов…
Вчера Себастьян видел, как она появилась в отеле: вошла в главный корпус со стороны моря, держа в руках свитер и рекламную брошюру «Long beach club hotel».
– Вам нельзя гулять по территории отеля, пока вы не зарегистрировались, – с улыбкой, но довольно строго сказал ей дежурный менеджер.
Он говорил по-русски. Девушка чуть склонила голову на бок:
– Pardon? – бросила она с ударением на первый слог.
Администратор понял свою ошибку и немедленно повторил фразу на предельно вежливом английском.
– Так зарегистрируйте меня, – ответила гостья, и Себастьян едва не присвистнул: жители туманного Альбиона были нечастыми гостями отеля.
– Да, конечно, – согласился между тем менеджер, провожая ее к стойке. – Позвольте ваш паспорт, мисс. Вы приехали через туристическую фирму? У вас есть багаж?
– Я прибыла сама, и багажа у меня нет. Но у меня есть деньги, – она положила на стол паспорт и кредитную карточку. – Одноместный номер на неделю. И я бы хотела, чтобы меня никто не беспокоил.
Менеджер проделал с кредиткой необходимые операции и, видимо, остался доволен результатом.
– Добро пожаловать, мисс Грейнджер. У нас вам обязательно понравится. На первом этаже есть даже небольшой торговый центр, – добавил он тихо, доверительно склонив к ней голову, – где вы сможете приобрести что-нибудь легкое и… купальный костюм.
Девушка медленно сняла большие черные очки, и Себастьян увидел ее совсем молодое (лет восемнадцать-девятнадцать, не больше) очень бледное лицо и припухшие карие глаза.
– Спасибо, сэр, – немного растерянно сказала она. – Кажется, я действительно забыла кое-какие мелочи...
Сейчас она медленно брела между пустых столиков бара, бездумно касаясь рукою спинок плетеных стульев, а Себастьян, закончив с русским, рассказывал программу дня на турецком языке и провожал ее глазами. Сзади раздалось вежливое покашливание. Себастьян обернулся: вчерашний менеджер многозначительно указал ему взглядом на девушку внизу.
– Смотрю, ты тоже ее заметил? По-моему, она немного не в себе… Управляющий просил тебя приглядеть за ней, хотя бы в первые дни. Всякое бывает… Знаешь, нам не нужны неприятности.
Себастьян знал. Как и то, что спорить с администрацией отеля – глупое и неблагодарное занятие. Поэтому он просто кивнул менеджеру и снова поднес микрофон к губам.
***
Найти ее на пляже оказалось неожиданно легко. Казалось, она и здесь как-то выделяется среди остальных гостей, останавливает взгляды. Так и не сняв свой балахон, она сидела на пирсе, прямо на досках, свесив ноги вниз и почти повиснув на толстых заградительных канатах. Она смотрела на море, причем, так внимательно, что Себастьян невольно тоже принялся разглядывать границу, разделявшую лазурь и синеву. Из задумчивости его вывел дежурный спасатель, ощутимо хлопнув по плечу.
Они перекинулись парой слов, выкурили по сигарете, и Себастьян засобирался обратно к отелю. Уходя, он бросил еще один взгляд на сидящую незнакомку и с удивлением увидел, что она плачет: слезы быстро-быстро бежали по ее щекам, по дрожащим губам, срывались и капали с подбородка, она закрывала глаза, с трудом переводила дыхание и снова устремляла взгляд в лазурную даль. И Себастьяну внезапно стало мучительно стыдно. «Черт возьми! Кажется, мы все засиделись на этом празднике жизни! Простое человеческое горе кажется нам едва ли не сумасшествием…»
***
…– И не забывайте, через десять минут вас ждет наша дискотека у пул-бара! – произнеся эту фразу в четвертый раз, Себастьян опустил микрофон и поймал за руку одного из аниматоров – красивого плечистого турка по имени Оскар.
– Начинайте без меня. Есть одно дело…
Парень удивленно поднял вверх бровь.
– О´кей, шеф.
– Сэбо, иди, переодевайся, – на сцену выглянула Мира, гроза и покровитель девушек из детской анимации. – Ты куда?
Но Себастьян уже не слышал ее, быстрым шагом направляясь к пляжу. Всю вторую половину вечернего шоу его снедало смутное необъяснимое беспокойство, которое теперь превратилось в острое ощущение беды.
Когда он увидел девушку, она уже поднималась на пирс. И их разделяло не меньше сотни метров! «Черт!» Он бросился вперед, на ходу срывая по частям свой ковбойский наряд. В воду они прыгнули практически одновременно.
Однако тонуть девушка явно не собиралась. По крайней мере, сразу. Легко вынырнув, она тряхнула головой и поплыла прямо на огни яхты, скользившей где-то впереди, на неразличимой линии горизонта. Себастьян прикусил губу и поплыл вслед за ней. Вода была теплой, спокойной, и такое ночное купание можно было бы считать настоящим удовольствием, если бы не эта странная англичанка, упрямо плывущая все дальше и дальше от берега.
Какое-то время они плыли молча. Наконец, она повернула голову и спросила:
– Вы меня преследуете?
– Скорее, охраняю, – возразил Себастьян, радуясь тому, что она уверенно говорит и дышит: значит, хорошо плавает, значит, все еще может обойтись…
– Мне не нужна охрана.
– Сомневаюсь, мисс. Купаться ночью в море опасно, скажу больше, – запрещено. И вовсе не зря.
– Но вы же не спасатель, – она снова посмотрела на него, и при ярком свете полной луны он увидел, что она усмехается.
– Я аниматор, мисс, а это значит, всего понемногу.
Она промолчала, продолжая плыть вперед, словно действительно собиралась добраться до далекой яхты. Он в два движения догнал ее и теперь плыл рядом.
– Вы что, так и будете со мной плыть?! – не выдержала она еще несколько минут спустя.
– Да. Правда, буйки нашего пляжа остались далеко за спиной, так что мне слегка неуютно.
– Так возвращайтесь!
– Не могу. Или с вами, или никак.
– А если я не собираюсь возвращаться?
– Значит, остается только второй вариант.
– Да какое вам дело до меня? – ее голос вдруг истерично взвился. – Вы готовы погибнуть из-за первой встречной?
– Что ж, значит, такова моя судьба.
– Судьба! – девушка так ударила по воде рукой, что во все сторону полетели брызги. – Что вы знаете о судьбе?
Себастьян отвернулся от нее и стал смотреть на яхту. Действительно, что он знал о судьбе? О жизни вообще? Семь лет назад покинувший родную страну сразу после школьной скамьи? Чего только не повидал, чем только не приходилось заниматься, чтобы заработать на хлеб. Да и до сих пор иногда приходится… Даже думать тошно.
– Простите, – вдруг тихо произнесла она. – Я не хотела вас обидеть.
– Не беспокойтесь, мисс.
Он перевернулся на спину и вытянулся на волнах, позволяя телу немного отдохнуть. Какое-то время девушка молча барахталась рядом, поглядывая на него с завистью.
– Послушайте, Себастьян, или как вас там, – снова заговорила она, и теперь ее голос звучал тихо и обреченно. Парень повернул голову: несмотря на всю сложность ситуации, он был удивлен тем, что она знает его имя. – Хватит изображать героя. Плывите назад, пока у вас еще есть силы. Я все равно уже не смогу вернуться…
Мертвенно-бледное, облепленное мокрыми волосами лицо, черные провалы распахнутых глаз… В лунном свете она похожа на испуганную русалку.
– Мисс Грейнджер, – Себастьян постарался вложить в свои слова всю силу убеждения, которой обладал, – позвольте мне помочь вам. Пока у меня еще есть силы спасти нас обоих.
Секунда тишины и свистящий шепот:
– Вы можете это сделать?
Ну, наконец-то!
– Просто положите свою ладонь мне на плечо и держитесь крепче. Я вас покатаю. Доверьтесь мне и ничего не бойтесь.
***
Силы оставили ее, когда они оказались на мелководье. Девушка просто отпустила занемевшее плечо Себастьяна и скользнула в волны прибоя. Молодой человек едва успел подхватить ее на руки. Она быстро пришла в себя.
– О, Мерлин мой, мы живы! – воскликнула она, на мгновение уткнувшись мокрым носом в шею Себастьяна, отчего по его телу вдруг пробежала дрожь, никак не связанная с легкой вечерней прохладой. – Спасибо вам. Я… Я виновата.
Усталый, но довольный Себастьян хотел что-нибудь возразить, сказать что-то простое и успокаивающее, но не успел. Девушка в одно мгновение оказалась на земле и бросилась на берег.
– Моя палочка! Я думала, что уже никогда… Надо ее найти!
Себастьян не торопясь вышел из воды, поднял красную ковбойскую рубаху, валявшуюся прямо у входа на пирс, подошел к девушке. У нее в руках действительно была тонкая деревянная палочка, которую она почему-то попыталась спрятать.
– Я… Простите, Себастьян, я наверное кажусь вам…
– Немного странной, – закончил он с улыбкой и протянул ей рубаху. – Накиньте на плечи, вы вся дрожите.
– Спасибо.
Она завернулась в одежду и снова села прямо на доски пирса. Он, не говоря ни слова, опустился рядом. Они долго сидели, глядя на темное море и слушая шорох волн. Юная англичанка умела молчать. Себастьян, которому приходилось говорить целыми днями, мог оценить это, как никто другой. Ему вообще было с ней неожиданно легко: плыть, говорить, молчать…
– Вы замерзнете, – вдруг заявила она и сняла рубашку. Он снова попытался возражать, но она нашарила в темноте свой балахон, стряхнула и натянула через голову. – Одевайтесь. Я уже заметила, какими холодными могут быть здесь ночи.
– Ну, думаю, они все равно не такие, как в Англии, – улыбнулся он, с удовольствием одевая рубашку, еще хранящую тепло ее тела.
– Вы хорошо говорите на моем языке, – серьезно похвалила она. – И акцент у вас необычный, в смысле, нетурецкий, нефранцузский. Откуда вы?
Он опустил голову и уперся взглядом в сцепленные пальцы рук.
– Из Румынии.
Совершенно неожиданно для него девушка не только удивилась, но и обрадовалась.
– В самом деле? У Рона, – она почему-то смутилась и замолчала на мгновение, – у моего друга старший брат работает в Румынии, изучает драконов… О! – маленькая ладонь прихлопнула рот. У Себастьяна внутри, что называется, екнуло: «Оп-па!» Секунду девушка в ужасе смотрела на него, а потом затараторила: – Ну, то есть он так говорит. Ну, врет, наверное, чтобы казаться крутым. Смешно, правда?
Себастьян оставил ее неубедительное хихиканье без ответа и, когда она прекратила, абсолютно серьезно сказал:
– Меня вырастила бабушка. Когда я был мальчишкой, она часто рассказывала мне сказки про драконов и про витязей, которые пытаются с ними совладать. Вы хотите сказать, что это правда? У меня на родине действительно есть драконы?
Она долго молчала. Потом встала на ноги.
– Пожалуй, уже поздно. У вас завтра рабочий день. Пойдемте спать…
Он поймал ее за руку и, требовательно глядя снизу вверх, повторил:
– Я не считаю вас сумасшедшей, мисс. Мне действительно надо знать. Это правда, насчет драконов? Они существуют?
Она отвернулась и через минуту тихо ответила:
– Да. Я сама видела четырех, даже пятерых, если быть точной.
Себастьян шумно перевел дух и… вдруг стал сам себе смешон. Решив оставить пока драконов в покое, он поднялся на ноги, и они медленно побрели обратно к отелю, по дороге собирая разбросанные детали ковбойского костюма.
– Можно, я спрошу вас, мисс Грейнджер…
– Гермиона, – она подала ему тяжелый кожаный ремень с кобурой. – Меня зовут Гермиона. И, раз уж вы спасли мне жизнь, может, перейдем на «ты»?
– Согласен! – Он улыбнулся как можно шире и протянул ей руку. Она пожала ее.
– Так что ты хотел спросить?
– Да так, ерунду. Как ты узнала мое имя?
Она посмотрела на него с удивлением.
– Кто же не знает «голос отеля Лонг Бич»? Да и после вечернего шоу ты ведь представил всю свою команду, а они – тебя.
– Ты была на шоу? И сразу после него отправилась… – то ли в шутку, то ли всерьез Себастьян спрятал лицо в ладони. – Все, мне пора на пенсию.
– Нет, ну что ты! – она робко коснулась его загорелого запястья. – Шоу было замечательным. Особенно танцы. Просто сегодня тридцать первое июля… Там собралось так много людей, все хлопают, смеются... У всех праздник! А у Гарри никогда не было настоящего Дня рождения. И теперь уже не будет… – голос ее внезапно сорвался, она судорожно втянула воздух и отвернулась, пряча лицо. – Простите, мне… мне пора идти.
Подхватив полы своего длинного балахона, она бросилась бежать и, мгновение спустя, исчезла в толпе гостей, направлявшихся в отель после окончания дискотеки.
Себастьян какое-то время тупо смотрел ей вслед, а потом тряхнул головой, решительно прогоняя непрошенные мысли. Право, он слишком устал сегодня, чтобы думать о чем-то серьезном!
День третий
Они снова сидели вдвоем на пирсе и смотрели, как плещется море, залитое светом полной луны, огромной и яркой. Правда, было это уже глубокой ночью, после того, как Себастьян отыграл вечернее шоу и провел караоке-концерт у пул-бара. Причем его одобрительное «Ай-яй-я-яй!» звучало в этот вечер особенно весело и задорно, потому что Гермиона сидела в первых рядах, хлопала и даже смеялась.
А теперь, повернувшись спиной к пустынному пляжу, Себастьян рассказывал девушке о своей жизни: об интересных людях, с которыми был знаком, о необычных местах, которые видел. Так, в общих чертах, избегая скользких мест и неприятных событий. И все-таки, когда он закончил, она тихо вздохнула и сказала:
– У нас с тобой есть кое-что общее: оставив школьные стены, мы ни дня не были счастливы. Ты искал свое место в этом мире, а я…
– Что же делала ты? – Себастьян почти затаил дыхание, поневоле ожидая чего-то необычного. Ее простой и грустный ответ потряс его до глубины души.
– Я была на войне. В самом ее эпицентре. Я помогала человеку, который должен был спасти наш мир. И он это сделал. Ценой собственной жизни.
Она снова отвернулась, чтобы скрыть слезы. Себастьян испугался, что она захочет уйти, но нет, Гермиона продолжала сидеть рядом, только дыхание ее стало прерывистым и свистящим. Молодой человек держался, сколько мог, а потом аккуратно взял ее за плечи, привлек к себе и стал ласково баюкать, словно обиженного малыша. Она не сопротивлялась, и ее всхлипывания постепенно становились все реже и тише.
– Ты любила его? – осторожно спросил Себастьян.
Она покачала головой.
– Не-нет. Не знаю. Мы были школьными друзьями. Я всегда была рядом с ним, знала его, как никто другой. Он влюблялся, встречался, целовался, – меня это никогда не трогало. Я была уверена, что мое место все равно никто не займет. Только потом вдруг подумала: может быть, я просто боялась его любить, боялась признаться себе, что люблю его? Потому что всегда знала: однажды он…Знала, чем все кончится. Рон так прямо мне и сказал: мы, мол, всегда знали, что он готов погибнуть и это может произойти. Что он выполнил свой долг и нам остается только смириться.
– А ты?
– Я залепила ему пощечину.
– Но ведь… разве Рон был не прав? – этот разговор напоминал Себастьяну хождение по минному полю.
– Это уже не важно. Рон не должен был так говорить, тем более – мне. Кто угодно, только не лучший друг. Я не могу его простить.
Она высвободилась из объятий, встала и тяжело оперлась руками о канаты.
– Последний год Рон был моим парнем. Он даже хотел жениться на мне после войны. После войны… – Она запрокинула голову и надолго замолчала. – У нас почему-то не клеилось. То одно не так, то другое. Я чаще общалась с Гарри, чем с ним… А потом Гарри умирал у меня на руках, а Рон этого не видел, потому что скакал в другом конце пещеры и орал: «Мы победили! Наша взяла!» – Гермиона прижала ладонь к глазам. – Мы с Роном никогда больше не будем вместе. Наверное, эта наша плата за то, что остались в живых.
– Возможно,… ты слишком строга к нему?
– Да, возможно. Мне все так говорили, даже моя мама, но я не могу притворяться. Не могу читать его интервью в «Ежедневном пророке», видеть толпы народу, которые радуются своим спасенным шкурам, которые празднуют победу над величайшим темным магом всех времен и корчат фальшиво-скорбные рожи, говоря о Гарри! А чиновники министерства? А Мракоборцы? Им тоже немедленно понадобились подробности! Где они были, когда мы добывали крестражи, когда сражались с Пожирателями Смерти, когда нас убивали в том проклятом гроте?! – она выкрикнула последние слова и ударила кулаком по канату. В ее голосе было столько боли! Сердце Себастьяна сжималось от жалости. Он верил ей, он чувствовал, что она не лжет. Но то, что она говорила, было немыслимо, невозможно…
– Моя тетка отдыхала в этом отеле с детьми два года назад. Она дала мне брошюру и сказала, что здесь можно отвлечься, отдохнуть самой, посмотреть, как отдыхают маглы… – Гермиона тряхнула головой, словно отгоняя муху, – то есть обычные люди. А я подумала, что здесь меня никто не найдет из наших: ни друзья, ни враги, ни чиновники…
Она замолчала и, словно устранившись, снова стала смотреть вдаль, обнимая себя за плечи. Повисла давящая тишина, похожая на темный тяжелый полог. Себастьян встал, подошел к девушке и тихо спросил:
– Кто же ты, Гермиона? Инопланетянка?
Она грустно качнула головой и посмотрела ему в глаза.
– Я волшебница, Себастьян. Колдунья.
Он остолбенел на мгновенье, а потом с силой провел ладонью по лицу.
– Значит… – хрипло уточнил он вдруг, – ты действительно видела драконов?
Гермиона кивнула. Вид у нее был несчастный, даже виноватый.
Он закусил нижнюю губу и медленно отвернулся к морю, чувствуя, что сходит с ума. Она шагнула ближе, встала сбоку, заглянула в лицо.
– Волшебники живут среди обычных людей, но делают все, чтобы их существование оставалось тайной. Я знаю, в это непросто поверить. Когда мне пришло письмо из Хогвартса, я тоже не верила…
Себастьян в свою очередь оперся руками о канаты и опустил голову.
– Пожалуй, я бы сейчас выпил что-нибудь.
– Ну, если тебе это поможет…
Она слегка пожала плечами и достала ту самую деревянную палочку, за которую так волновалась прошлой ночью и которую теперь носила с собой в специальном чехле, пристегнутом к лодыжке. Даже купалась с ней.
– Что бы тебе хотелось? Виски, бренди, вино?
– Сотерн.
– О´кей, – она взмахнула палочкой, прямо из воздуха выхватила красивый фужер с прозрачной золотистой жидкостью и протянула Себастьяну. Какое-то время парень ошалело смотрел на него, потом все-таки взял и медленно поднес ко рту:
– Твое здоровье!
Вино оказалось потрясающим. Правда, сравнивать Себастьяну было не с чем, он ничего подобного раньше не пробовал, но, судя по прочитанным отзывам, это было как раз то, что он заказал.
Гермиона следила за каждым его движением.
– Ну, что? – робко спросила она, наконец.
Вместо ответа Себастьян вернул ей пустой фужер.
– Попробуй сама.
Немного сбитая с толку, она направила на фужер волшебную палочку. Секунду спустя он снова был полон. Гермиона осторожно пригубила, облизнулась и, в несколько глотков, допила вино.
– Здорово, – фыркнула она.
Просто и нереально!
– Наверное, глупо будет спрашивать тебя, как ты это делаешь?
– Конечно, глупо. Я же сказала: с помощью волшебства. Колдую, только и всего.
После этого веселого заявления она подбросила фужер высоко вверх. Себастьян рванулся было его ловить, но тот просто исчез в воздухе, осыпав парня сверкающими искрами. Гермиона звонко и заливисто засмеялась и указала палочкой на бейдж, висевший на шее Себастьяна.
– Вингардиум Левиоса!
Пластиковая карточка на шнурке медленно поднялась в воздух, освободилась от своего хозяина и плавно поплыла над пирсом в сторону моря. Себастьян успел поймать ее уже над заградительными канатами.
– Эй! Я-то так летать не умею!
– Прости, – Гермиона икнула и попыталась спрятать палочку обратно в чехол. – Я… Глупо получилось.
С невольной досадой вглядевшись в ее лицо, Себастьян понял, что на сегодня все разумные разговоры закончены: девушка была пьяна.
– Бог мой, Гермиона! Ты что, никогда раньше не пробовала спиртного? Тебе сколько лет?
– В сентябре будет девятнадцать… – она спрятала таки палочку и выпрямилась. – Знаешь, я хочу танцевать. Почему музыка не играет?
– Потому что скоро утро. Пора спать.
***
Спать Гермиона отнюдь не собиралась, поэтому путь от пляжа до отеля занял не меньше часа. Сначала девушка взахлеб рассказывала Себастьяну о том, как «танцевала на Святочном балу с лучшим ловцом в мире, Виктором Краммом из Болгарии», то и дело норовя присесть то на пустой шезлонг, то на скамью у дороги, а то и просто на каменный бордюр. Потом она пристала с вопросами к садовникам, поливавшим розовую клумбу, потом захотела искупаться в детском бассейне… Одним словом, когда Себастьян доставил свою подопечную к двери номера, небо уже светлело.
Потирая виски и зевая во весь рот, парень думал только о неприметном корпусе у дороги, где в маленьких комнатах по двое и по трое жили аниматоры. И где ему, как шефу, полагались отдельные мини-апартаменты с душем и очень удобной кроватью. Однако сюрпризы этого длинного дня еще не закончились: на пороге своего жилья Себастьян обнаружил одного из подшефных. Яго, худенький паренек с полными губами и необыкновенно выразительной физиономией, мирно спал, свернувшись калачиком и подложив ладони под щеку.
– Эх, видели бы тебя сейчас твои поклонницы!…
Себастьян достал ключ, аккуратно отпер дверь и толкнул ее вперед. Потеряв опору, Яго ввалился в комнату.
– Что? – ахнул Яго спросонья. – На сцену? Какой скетч? Я… А, Сэбо, ты вернулся. Кажется, уже светает? Смотрю, ты здорово провел время!
– Даже не сомневайся, – Себастьян закрыл дверь и присел на корточки перед незваным гостем. – А что ты делаешь на моем пороге?
– Ну, вообще-то меня послала Мира. Она просила передать – дословно – «Ты слишком увлекся, Сэбо. Одумайся».
«Ничего себе!» Тихо присвистнув, Себастьян сел на пол и в полном недоумении воззрился на Яго.
– Если тебе интересно мое мнение, – парень склонил голову на бок и поднял брови, – она немного… – три длинных пальца быстро изобразили лающую собаку.
У Яго имелся емкий жест для выражения практически всех сильных эмоций. Аниматоры давно выучили их наизусть.
– Ревнует? – Себастьян отмахнулся. – С какой стати? Она никогда не ревновала меня к гостям.
– Ну, наверное, раньше ваши отношения не внушали ей беспокойства. Это, конечно, не мое дело, шеф, но… Ты забыл первый принцип, который вколачивал нам в головы: «Берегите свой душевный покой!» Твоя новая знакомая уедет через четыре дня. Что ты будешь делать, если она увезет с собой твои жизненно важные органы? – Яго изобразил бьющееся сердце и то, как оно покидает грудную клетку. – Страдать от острой сердечной недостаточности?
Себастьян попытался скрыть улыбку: сердиться на Яго было просто невозможно!
– Это не твоя шутка, парень!
Яго пожал плечами и обижено нахохлился.
– Может, и не моя. Что с того? Если я говорю правду.
Себастьян ответил его же жестом, обозначавшим примерно: «Отвали, задолбал!»
– Ступай спать. А Мире скажи, что я сегодня плохо понимаю по-турецки. Особенно посредников.
– Ты несправедлив, Сэбо. Подумай, как бы она смотрелась на пороге твоей комнаты?
– По крайней мере, никто бы не усомнился в моих предпочтениях…
Яго сверкнул своими черными глазами, фыркнул и выскочил вон. Себастьян запер дверь и отправился в душ. Однако этот короткий разговор напрочь лишил его желания спать. Мира ни за что бы не стала так унижаться из-за пустяков. Но тогда… Неужели это так очевидно? Причем, для всех, кроме него самого? Так потерять контроль из-за какой-то малолетки?! Да к тому же еще не совсем… нормальной. Ничего подобного с ним не происходило лет с шестнадцати! «Да, не время для драконов… Мира, похоже, права, надо что-то с этим делать!»
День четвертый
Следующий день был для Себастьяна непростым. Во-первых, очень хотелось спать. Во-вторых, Гермиона, тоже заспанная, но удивительно милая и приветливая, все утро попадалась ему на глаза. Он стал избегать ее. К вечеру на душе было так погано, что шоу спасло, наверное, только то, что все его номера были отработаны до автоматизма. В конце концов, дважды перепутав имена, представляя зрителям участников программы, Себастьян пригласил всех гостей на дискотеку у пул-бара, пожелал «Lovely-lovely-lovely night for you!» и с громадным облегчением скрылся за кулисами. Вернее, кулис в этом маленьком амфитеатре не было. Просто за сценой отгородили небольшую зону прямо под открытым небом, где ребята переодевались и хранили громоздкий реквизит.
Себастьян достал сигарету и глубоко затянулся, привалившись плечом к стене. Мира неслышно подошла и обняла его сзади. Он промедлил в ее объятьях всего лишь мгновение, но этого оказалось достаточно: аниматоры, демонстративно глядя в разные стороны, торопливо свалили снятые костюмы в кучу и исчезли кто куда.
– Ты умница, Сэбо, – жарко прошептала Мира ему в затылок. – Теперь я горжусь тобой.
Он молча докурил, аккуратно разжал ее руки и стал стягивать с себя белую тогу. Да, наверное, так будет правильно и для него, и даже для Гермионы. Но почему же тогда так плохо?! Просто хочется кого-нибудь разорвать голыми руками…
Мира, словно почувствовав его настроение, благоразумно держалась в стороне. Переодевшись, они снова прошли на сцену… В пустом полутемном амфитеатре остался только один человек. Гермиона развлекалась тем, что перепрыгивала со ступеньки на ступеньку. В руках у нее был букет цветов.
Мира сделала движение, явно собираясь прильнуть к Себастьяну, но он предугадал ее замысел. В следующее мгновение он уже соскочил со сцены:
– Гермиона!
Она не улыбнулась. Просто протянула ему цветы: много-много маленьких махровых ромашек. Себастьян потерял дар речи. Ему никогда в жизни еще не преподносила цветов, хотя многие называли настоящим артистом и не скупились на комплименты. И, кроме того, он точно знал, что нигде в округе нельзя доставать подобный букет. Наверное, Гермиона снова… она создала его с помощью… волшебства?
– Сэбо, прости, но у пул-бара сейчас начнется дискотека… – строго начала Мира.
– Да, я знаю, – не оборачиваясь, ответил он. – Иди, я скоро.
– Идите. Гости будут беспокоиться, если не услышат «голос отеля Лонг Бич», – немного неестественным голосом, гордо вскинув голову, сказала Гермиона.
– «Идите»? – переспросил он, не в силах справиться с обидой. – Мы вроде перешли на «ты»?
– Это было до того, как вы стали прятаться от меня, – язвительно парировала она. – Не стоит так беспокоиться. Я не причиню вам зла. Прощайте.
Она повернулась, чтобы уйти.
– Сэбо! – Мира стояла у входа, внимательно наблюдая за происходящим. – Дискотека…
– Уйди, Мира! – рявкнул он и схватил Гермиону за руку.
Она резко высвободилась и сделала странное движение, словно решила вдруг почесать ногу. «Черт! У нее ведь там эта ее палочка!» Себастьян вскинул руки, сдаваясь.
– Выслушай меня. Пожалуйста.
Она демонстративно сложила руки на груди. Он сделал маленький шажок к ней.
– Я не хотел от тебя прятаться. Просто… Пожалуйста, не обижайся…
– Я не обижаюсь. Все правильно. Я могла догадаться заранее, что вы станете меня бояться. Порядочному маглу не стоит связываться с ведьмой.
«Вот какое объяснение она нашла!.. «Порядочному…» кому?».
Она стоит очень близко, тонкая и напряженная, как стрела на тетиве. Голова запрокинута, густые каштановые волосы рассыпаны по плечам, большие карие глаза смотрят вызывающе. В них нет слез. В них просто холод. Могильный холод. Даже хуже, чем тогда, ночью в море… И Себастьян понял, что должен делать, что на самом деле было правильно с самого начала и осталось таким сейчас!
– Ты решила, что я тебя испугался? – тихий смешок, покачивание головы. – Нет. Я простонемного устал сегодня. После бессонной ночи. Сплю на ходу. Знаешь, что мы сделаем? Мы сегодня пойдем спать, а завтра я возьму выходной и покажу тебе кое-какие интересные места в окрестностях. Хочешь?
Она смотрела на него во все глаза. Он видел, как ей хочется ему поверить, как она борется со своими сомнениями, как постепенно исчезает ее враждебность. Наконец она робко улыбнулась.
– Хочу. Ты, правда, не собирался от меня избавиться?
Он снова покачал головой. Ее улыбка стала шире и ярче.
– Тебе нравятся цветы?
– Очень, – он потрогал пальцем головки ромашек, похожие на маленькие солнышки. – Мне никогда еще… Почему ты решила подарить мне их?
– Ты был добр ко мне, спас меня… – она смущенно отвела взгляд. – Мне хотелось сделать тебе приятное, пусть и напоследок.
Ему вдруг мучительно захотелось поцеловать ее! Юного полудикого зверька, привыкшего держать оборону, нападать и защищаться. И вместе с тем, такого ранимого и беспомощного. «Пусть и Мира, и ребята думают, что хотят. Какая разница, что будет с моим сердцем через четыре дня, если в эти дни я смогу отогреть и успокоить ее сердце?»
Со стороны бара послышалась музыка.
– Скорее! – воскликнула Гермиона.
Они взялись за руки и бросились бежать мимо турецкого ресторана, темного детского клуба, мимо кальянной, по высокому мосту через бассейн. Еще минута – и Себастьян влетел в будку ди-джея, выхватил микрофон из рук Оскара. «Ай-яй-яй-яй! – посыпалось сверху в толпу гостей. – «Лонг Бич клуб отель», руки вверх!»
Он танцевал, выпрыгнув на крышу бара, а Гермиона махала ему рукой и пыталась повторять понравившиеся движения. Они улыбались друг другу, и никакая темнота не могла скрыть объединявшую их радость.
День пятый
На следующий день, наскоро позавтракав, они отправились в маленькую контору по аренде машин и, после получасового азартного торга, очень недорого арендовали роскошный байк. Водителем Себастьян был совершенно отчаянным. Гермиона, отбросив смущение, держалась за него руками и ногами, громко взвизгивая на резких поворотах.
Они катались по побережью, посещая ближайшие достопримечательности.
– Перед вами древний амфитеатр, рассчитанный на 20 000 зрителей, поддерживаемый арками и колоннами, построенными прямо на склоне холма, – громко повествовал Себастьян, прогуливаясь среди развалин самого знаменитого исторического памятника Сиде. Это был уже третий город, который они навестили за утро. – Когда-то Сиде служил местом встреч Антония и Клеопатры. Небольшой очаровательный городок, окруженный великолепными длинными пляжами, которые простираются вдоль побережья до самой Алании, обладающий уникальной яркой атмосферой и древними постройками подарит вам неповторимый отдых, полный приятных сюрпризов.
– Как у тебя здорово получается! – восхитилась Гермиона.
– Ну, я же говорил уже: аниматор – это всего понемногу, – усмехнулся он. – Ладно, просто я не все еще забыл. Как-то целый год работал гидом.
– А почему бросил?
– Денег больше предложили, да и надоело мотаться по стране, если честно. А что?
– Ничего. Просто ты сейчас совсем не такой, как в отеле: спокойный, веселый, открытый. А там ты словно все время в маске, – Гермиона широко расставила ноги, вскинула одну руку высоко вверх, другую с воображаемым микрофоном прижала к самым губам, запрокинула голову и произнесла низким голосом нараспев: – Dj! Club dance!
Себастьян внимательно смотрел на нее исподлобья.
– Да-а, похоже. Яго меня точно также изображает. Это плохо выглядит?
– Да нормально это выглядит! Дело в другом: ты всегда, ВСЕГДА делаешь и говоришь это одинаково!
«Вот те на!» Себастьян не знал, ругаться ему или смеяться.
– Мы танцуем клубный танец перед обедом и после вечернего шоу – два раза в день. Каждый божий день, Гермиона! Уже три с половиной месяца. Я делаю это на автомате! Как хожу, как плаваю, как здороваюсь с каждым, кто смотрит мне в лицо… Это просто работа. По-твоему это неестественно? Смешно?
– Смешно? Нет, – она покачала головой и задумалась. – Но и не скучно. Просто доверия не внушает. А смешно то, что делает Яго. Он вчера в обед ходил по ресторану, просто кричал «Ал-ло!», и все смеялись.
– О, это его фирменная фишка, как и набор жестов, – неожиданно для себя самого Себастьян прижал ладони к груди, потом к губам и резко раскрыл их навстречу девушке, словно выпуская птицу. На языке Яго это означало «Люблю!», но Себастьян пояснять ничего не стал. – Благодаря всем этим прибамбасам он получает в месяц на 20-30 долларов больше, чем остальные аниматоры. Яго далеко пойдет.
– Так же далеко, как ты?
– Думаю, даже дальше. При определенных условиях, конечно. Ну а обо мне ты что еще думаешь?
– То, что ты напрашиваешься на комплимент, – Гермиона отвела глаза и слегка покраснела.
– Да, напрашиваюсь, – он улыбнулся и встал перед ней поперек тропинки. – То, что я ношу маску, которой нельзя доверять, понятно. А еще?
– Ты очень хорошо танцуешь, – она покраснела еще сильнее. – И я думаю, что ты – бабник.
– Что?
Она взвизгнула, ловко ускользнула от его рук и бросилась бежать, заливаясь звонким смехом. Он догнал ее, подхватил на руки и закружил.
– Вот что значит – напросился! Бабник! Прекрасно. Выходит, нечего стараться сохранить лицо? Обойдемся без церемоний. Я немедленно отведу тебя на рынок, и мы купим тебе что-нибудь легкое, красивое и сексуальное – не побоюсь этого слова. А свой балахон ты сегодня же выбросишь в мусорное ведро.
Гермиона от подобной наглости на мгновение лишилась дара речи. Зато в следующий момент… Разбирательство было коротким, но бурным. Однако завершилось полной победой Себастьяна. Казалось, в какой-то момент девушка просто поняла, что за нахальным выпадом скрывается искренняя забота – и смущенно умолкла.
Когда спустя два часа они мчались по дороге в Аланию, на Гермионе был легкий цветной сарафан с открытой спиной и широкой юбкой до колена, которая вздувалась от ветра, а на плече болталась небольшая гобеленовая сумка, украшенная традиционным турецким орнаментом. Главным назначением сумки было хранение волшебной палочки и снятого с ноги чехла.
***
Пока они поднимались на холм, Себастьян рассказал Гермионе все, что он помнил об Аланийской крепости. Однако сведений было немного, поэтому экскурсионная группа, которую они встретили почти у самого начала осмотра, оказалась очень кстати. Вежливость Гермионы и ее английский язык быстро расположили гида в их пользу, и они побрели по гулким коридорам вместе с группой.
Метрах в двухстах от входа в одной из стен обнаружился проход, забранный запертой на замок решеткой. За толстыми ржавыми прутьями виднелась каменная узкая лестница, уходившая вниз. Туристы заглядывали в проход и быстро проходили дальше, не оборачиваясь. Но Гермиона несколько минут внимательно и тревожно вглядывалась в темноту за решеткой, а потом нагнала гида.
– Мисс, простите, а что это за лестница?
Дама пожала плечами.
– Насколько я знаю, она вела в подземелье… Но ей редко пользовались, а в последнее время там, кажется, обвалился потолок или раскрошились ступени. Одним словом, ходить по ней стало опасно.
– Спасибо, мисс, – она позволила группе пройти вперед и дернула Себастьяна за руку. – Иди за ними. Если спросят про меня, что-нибудь придумай. Я быстро.
Не успел он и рта раскрыть, как она уже пошла к запертому проходу, доставая из сумки свою палочку.
Вернулась она минут через десять, встрепанная и покрытая не то пылью, не то паутиной.
– Уф! Непросто пришлось.
– Да что ты делала? – Себастьян принялся отряхивать ее, закрывая собой от любопытных глаз двух отставших от группы туристов. – Зачем тебе понадобилось лезть в этот проход?
– Он опасен для обычных людей, а справиться с этой опасностью им очень сложно. Понимаешь, – она сделала замысловатое движение рукой, и в ней появилась щетка для волос, – это не просто лестница в подземелье. Это что-то вроде «коридора-предателя» или места казни. Человек входит в коридор, начинает спускаться в темноту, а кто-то у него за спиной незаметно сдвигает рычаг и вместо ступенек впереди открывается люк. В эти самые подземелья. Высота – метров 20. Каменный сырой пол, – девушка поежилась. – У этого люка механизм, видно, от времени вышел из строя, потому лестницу и закрыли. Ну, и без красных колпаков, конечно, не обошлось. Они обожают подстраивать ловушки. Надеюсь, никто не успел погибнуть.
– Красные колпаки? – Себастьян чувствовал, что голова снова идет кругом. Видимо, привыкнуть к тому, что она говорила, было просто невозможно.
– Ну, это такая мелкая магическая нечисть. Еле их разогнала. Им там самое раздолье: видно люди в этих подземельях и на лестнице умирали в свое время сотнями. Крышку люка и то проще было на место поставить.
– И тебе не… не страшно?
– Ну, колпаков я не боюсь, у нас был хороший учитель, который объяснил, как с ними справляться. А вот сам этот люк… Чего только не придумывают маглы, чтобы лишать жизни друг друга!..
– Стоп! Ты опять произнесла это слово. Вчера ты назвала так меня.
– Маглом? – уточнила Гермиона немного смущенно.
– Вот именно. Мне, если честно, не понравилось. Звучит как-то оскорбительно.
Она очень удивилась.
– Магл – это всего лишь не волшебник, обычный человек, вот и все. Что в этом может быть обидного для тебя? Вот когда так называют меня…
– То есть? Ты же как раз и есть волшебница?
– Ну да. Только мои родители – маглы, а значит и я, по мнению некоторых, – второй сорт.
Лицо ее внезапно потемнело, тонкие пальцы принялись теребить ремешок сумки. Хладнокровная и бесстрашная воительница, которую Себастьян видел перед собой минуту назад, исчезла, вновь уступив место задумчивой и печальной девушке с пляжа отеля «Лонг Бич». Парень ласково погладил ее по плечу.
– А ты этих «некоторых» ко мне посылай! Я с ними быстро разберусь, – ее губы тронула робкая улыбка. – Подумать только! А я-то решил, что у вас почти идеальный мир. Если какие проблемы – взмахнул палочкой и…
Она грустно покачала головой и убрала расческу в сумку.
– Волшебством всех проблем не решить, Себастьян. Более того, оно порою само по себе – проблема.
Себастьян взял ее руку в свои, поднес к губам и поцеловал прямо в центр ладошки.
– Не думай сейчас о плохом, Гермиона. Вот мы здесь, все хорошо, и слава Богу.
Чуть приоткрыв губы, она следила за тем, что он делает с ее ладонью, и Себастьян был готов поспорить на арендованный мотоцикл, что нашел самый действенный способ отвлечь ее от неприятных мыслей. Правда, еще мгновение спустя он понял, что, продолжая в том же духе, сам рискует забыть, где они и зачем они здесь.
Группа ушла уже далеко вперед, и, выбравшись на свежий воздух, Себастьян и Гермиона решили побродить по крепостным стенам самостоятельно. Поднявшись на самую вершину башни, девушка вскочила на парапет между высокими зубцами стены. Перед ней далеко внизу лежал опаленный солнцем город, и до самого горизонта простиралась бескрайняя морская гладь. Себастьян с замиранием сердца следил, как она балансирует, стоя на узком камне. Ветер трепал ее волосы и юбку: казалось, она сейчас взлетит.
– Я люблю тебя, Турция! – закричала девушка, обращаясь к горам и морю, к небу и городу.
– А я люблю тебя, Гермиона, – вдруг сорвалось с губ Себастьяна.
Он произнес эти слова по-румынски. Какое-то мгновение девушка продолжала смотреть вниз, потом повернула голову и улыбнулась ему. Но ничего не сказала. Себастьян привалился спиной к стене и с трудом убедил себя, что снова может дышать.
День шестой
На шестой день, утром, пробираясь с миской овсянки и стаканом сока к маленькому столику в углу террасы, где они собрались вместе позавтракать, Гермиона увидела, что Себастьян о чем-то беседует с менеджером, который регистрировал ее в отеле. Заметив девушку, администратор быстро откланялся.
– Уверена, вы говорили обо мне, – заметила Гермиона, садясь за стол. – Чего он хотел?
– Удовлетворить свое любопытство, – Себастьян поперчил яичницу и порезал ее на куски. – Почему-то считает, что мне прилично задавать тебе вопросы, а ему – нет.
Гермиона опустила ложку и внимательно взглянула на парня.
– А ты считаешь иначе?
Себастьян медленно поднял на нее глаза.
– Я считаю, что никто не вправе ни о чем тебя спрашивать. Ты приехала сюда отдыхать.
Она благодарно улыбнулась ему.
– Ты – вправе. Так что там были за вопросы?
Себастьян опять уставился в тарелку, чувствуя себя очень странно. Отмахиваться от всего непонятного было все-таки намного проще, чем снова и снова пытаться понять его суть.
– Например, – нехотя начал он, – почему к тебе каждый день прилетают совы?
– Каждое утро, – уточнила Гермиона, даже слегка разочарованная таким простым вопросом, и снова занялась овсянкой. – Они приносят мне газету. Я слежу за последними событиями в моем мире. А еще по совиной почте можно заказать самые разные вещи. Вот, смотри, – она достала из новой сумочки небольшую книжку и положила ее на стол.
Надпись на яркой обложке гласила «Волшебный путеводитель по Турции». Впрочем, достаточно было взглянуть на фотографии, украшавшие обложку, и заглавие становилось просто лишним: амфитеатр Аспендоса, храм Афины в Трое, мертвый город Перге, пейзажи Каппадокии и Памуккале. Однако Себастьян смотрел на знакомые картинки как завороженный. Потому что они – двигались! Складывалось впечатление, что древние достопримечательности стремились показать себя зрителю в самых разных ракурсах. – Я успела прочесть за утро всего пару глав, но уже убедилась, как плохо знаю зарубежную магическую историю.
Себастьян с трудом отвел взгляд от книжки, и Гермиона спрятала ее обратно в сумку.
– О чем он еще тебя спрашивал?
– Ну, – надо было как-то справляться с собой, и Себастьян попробовал вернуться к остывшей яичнице, – у него чисто профессиональная проблема: как ты могла пройти через всю территорию отеля так, что на тебя никто не обратил внимания?
Девушка небрежно передернула плечами.
– Да я почти и не была на территории. Я ведь стремилась к морю: открыла в брошюре фото пляжа и трансгрессировала прямо на берег.
Себастьян едва не подавился куском яичницы и положил вилку от греха подальше.
– Тран… Что сделала?
Гермиона, как ни в чем не бывало, проглотила очередную ложку каши и заговорила с оттенком наставления.
– Трансгрессия – это один из видов магического транспорта. Я считаю его самым удобным: быстро и нет риска, что тебя увидят. Просто думаешь о том месте, в которое тебе надо попасть, делаешь шаг – и ты там. Но вообще-то, это дело вкуса. Гарри, например, больше всего любил летать на метле, а Рон предпочитает летучий порох: перемещается из камина в камин.
Себастьян всеми силами старался не показывать своего потрясения. «Сколько еще у тебя таких сюрпризов, Гермиона?!»
– Летать на метле? – с трудом переспросил он после паузы. – Ты сказала…
Она улыбнулась, глядя на его растерянное лицо, и ласково погладила теплую мускулистую руку.
– Я, конечно, не так классно летаю, как Гарри, но мне бы очень хотелось покатать тебя на метле. Ты любишь скорость и ветер, тебе обязательно понравится.
– Договорились, – тихо ответил он, накрывая ее пальцы своей ладонью.
Это было всего лишь слово. Игра. Но какой искренней радостью и надеждой вспыхнули ее глаза! И Себастьян почти представил себе, как было бы здорово действительно взмыть в воздух на сказочном транспорте… «Я все же верю ей…Верю в драконов. Или еще нет? Сэбо, Сэбо, ты мерзавец. Неисправимый, по уши влюбленный мерзавец!»
***
День промелькнул, как одно мгновение. После обеда аниматоры нарядились кто бандитами, кто полицейскими и гонялись друг за другом по территории отеля, развлекая гостей. Яго долго и упорно ловил Себастьяна, а, поймав, отконвоировал прямо на пляж, где, спрятавшись от солнца под зонтиком, Гермиона увлеченно изучала свой путеводитель. Себастьян, размалеванный и одетый в лохмотья, выглядел очень живописно, да и Яго, в форменной рубашке и фуражке, с черными усами в пол-лица был ему под стать. Увидев их, Гермиона не удержалась от смеха.
– Ничего смешного, мисс, – оскорбился Яго, сопроводив слова выразительным жестом: длинные пальцы словно брызнули в девушку водой. Потом развернулся и без церемоний ткнул шефа в спину полицейской дубинкой.– Ты! Переведи даме, что я скажу.
Себастьян очень убедительно поежился и кивнул.
– Нам донесли, мисс, что этот негодяй украл курицу, – грозно и абсолютно серьезно начал Яго. – Но у меня есть подозрение, что его вина намного тяжелее, – Себастьян покосился на парня, но перевел с турецкого все, что тот сказал, слово в слово. – Он последнее время увивается вокруг вас, мисс. Проверьте, все ли ценное у вас на месте. И серьезно допросите его. Я буду недалеко, – Яго показал улыбающейся Гермионе свисток. – Если что – сразу свистну.
Закончив свою речь, Яго закинул на плечо дубинку, развернулся, и, чеканя шаг, отбыл в направлении отеля.
– У тебя замечательные друзья, – заметила Гермиона.
Себастьян сел на песок у шезлонга девушки и взял ее за руку.
– Я скучал, – тихо сказал он. – А добрый Яго ловит чужое настроение, как локатор.
Она смотрела на него долгим глубоким взглядом и молчала. Потом раскрыла путеводитель и показала страницу, которую рассматривала. Себастьян увидел большую фотографию Аланийской крепости, причем, той самой башни, на которую они поднимались вчера. Сердце парня стукнуло, и замерло в невольном предчувствии.
– Т’юбеск, – произнесла она очень точно, внимательно глядя ему в глаза, и сердце Себастьяна пустилось в бешенный галоп. – Что означают эти слова?
– Это по-румынски, – ответил он еще тише. Она невольно подалась ближе: длинные каштановые пряди скользнули по его лицу. – Тебе нужен точный перевод?
– Да…
– «Я люблю тебя», – он коснулся пальцами ее щеки. Распахнутые карие глаза казались огромными и бездонными. – Я сказал, что люблю тебя, Гермиона. И это правда.
Она склонилась еще ниже, он потянулся к ее губам…
Выскочив, словно чертик из бутылки, Яго принялся свистеть, что было мочи.
– Ишь чего удумал! Задержанный, в камеру! В камеру! – сопровождая слова действием, хрупкий Яго неожиданно легко поднял Себастьяна на ноги и показал на часы. Через десять минут «голосу отеля» положено было «выходить в эфир» с вышки ди-джея.
Гермиона протянула руку, провожая его, он послал ей воздушный поцелуй и, уворачиваясь от дубинки Яго, побежал переодеваться и приводить себя в цивильный вид.
В груди у него все пело.
Объявив расписание вечерних развлечений и отыграв свою партию в дартс, Себастьян сделал то, что ему в рабочий день было строжайше запрещено: снял бейдж, сменил аниматорские шорты и футболку на обычную одежду, накрыл голову широкополой шляпой, а лицо спрятал за большими черными очками. Его не узнала даже Гермиона, бесцельно бродившая по берегу.
– Девушка, у вас найдется немного времени для бедного румына? – шепнул он, остановившись прямо за ее спиной.
Она обернулась, он взял ее за плечи.
– Ты самая красивая, самая загадочная, самая замечательная девушка на свете, – тихо произнес он по-румынски. – Я благодарю бога за то, что познакомился с тобой.
Он произносил полузабытые слова родного языка и видел, как искрятся счастьем карие глаза. Ей больше не нужен был перевод: она не просто слышала и понимала, она всем сердцем чувствовала его. Это было впервые. И это было прекрасно.
Они обнялись, тесно прижавшись друг к другу, и медленно побрели вдоль прибоя мимо соседних отелей, чужих пирсов и незнакомых зонтиков. Навстречу заходящему солнцу…
***
Вечернее шоу, однако, никто не отменил, и конкурс среди гостей на лучшее исполнение танца живота Себастьян тоже провел «от звонка до звонка». Гермиона стояла у стойки бара и смотрела на него не отрываясь, почти не мигая. Следить за конкурсантами и конкурсантками, хвалить, подбадривать, шутить – одним словом, работать, чувствуя этот взгляд, было невероятно сложно. Никогда за все годы в анимации Себастьян так сильно не желал, чтобы все вокруг, все, кроме нее, исчезли к такой-то матери. Когда смолкли последние аккорды и гости не торопясь потянулись в отель, он чувствовал себя так, словно разгрузил машину арбузов или подрался с тремя-четырьмя подонками.
***
Они сидели на берегу, бросив на песок снятый с шезлонга матрас. Себастьян, попросив у Гермионы разрешение закурить, дымил второй сигаретой подряд и молчал, понурив черноволосую голову.
– Когда я поднялась в номер перед ужином, – изредка поглядывая на него, без всякого выражения рассказывала Гермиона, – меня там ждала сова. Письмо из Хогврартса. Из моей школы. Я ведь ее бросила, недоучившись… Мне предлагают закончить курс или сдать экзамены на ЖАБА экстерном. Надо полистать книги, посмотреть экзаменационные задания и решить, стоит ли возвращаться за школьную парту. Но диплом, конечно, получить надо в любом случае.
Себастьян кивнул, достал третью сигарету и прикурил ее от второй. Он не вслушивался в ее слова: достаточно было общего смысла. Волшебница Гермиона строила планы на будущее. Еще неведомое и непонятное ей самой мирное будущее, в котором, однако, для него, магла Себастьяна, румынского аниматора из турецкого отеля, место не предусматривалось… Что с ним? Как это случилось? Два часа назад они читали мысли друг друга, почему же теперь он чувствует себя таким чужим и ненужным?
– Я очень тебе благодарна, – она робко коснулась его руки. Он услышал, как дрогнул ее голос, и быстро поднял голову. Губы Гермионы чуть дрожали, в глазах блестели слезы. Другие слезы, еще незнакомые ему. – Если бы не ты, я бы ни за что не поверила, что снова смогу радоваться жизни. Меня бы вообще, – она потупилась и тихо вздохнула, – уже не было в живых.
– Гермиона… – он покачал головой, протягивая к ней раскрытую ладонь и одновременно прикрывая другой рукой глаза, как от солнца. Девушка рассмеялась сквозь слезы.
– Я видела, как Яго делал сегодня на конкурсе точно также, когда его нахваливало жюри. Это опять его жест?
Себастьян тоже улыбнулся.
– Да, мы уже повторяем их, не замечая. Этот означает «Благодарю за теплые слова, пожалейте мою скромность».
– Ладно, больше не буду. Но я должна была тебе это сказать. Я не знаю, что будет завтра…
– Мы обязательно увидимся, – Себастьян сделал все, чтобы его голос звучал бодро, отчего тон стал совершенно искусственным. – Номер надо освободить в двенадцать часов, так что впереди еще все утро. А потом… Багажа у тебя почти нет, автобус в аэропорт ждать не надо. Сдашь ключи на ресепшене, спрячешься на запасной лестнице, подумаешь о своем туманном Лондоне, сделаешь шаг вперед и… – он внезапно замолчал, зажмурился и закрыл лицо руками. Недокуренная сигарета тлела между пальцев, серый пепел упал в темноту.
Гермиона сидела, не шевелясь. Ее колено касалось его бедра. Он чувствовал ее вопросительный взгляд, ее напряженное, взволнованное ожидание и понимал: простая мысль о том, что будет с ним завтра, в 12.05 по полудни, оказалась для него совершенно невыносимой. Яго был прав на все двести процентов!
– Не уходи, Гермиона, – хриплым шепотом произнес он, наконец, не опуская рук. – Если я тебя завтра отпущу, то никогда больше не увижу, ведь так? И не найду, даже если переверну вверх дном всю Англию. Потому что твоя Англия скрыта от глаз таких, как я. Не уезжай!.. Господи, боже мой! – он вскочил на ноги и отбежал от нее в темноту, кусая губы и продолжая держаться за лицо. Он сам себя ненавидел. Сколько раз на этом самом пляже он клялся в вечной любви заезжим искательницам приключений. Они знали, что он врет, но им было приятно, а ему – не трудно. И вот теперь он не знал, что сказать этой необыкновенной девочке с серьезными глазами. Чтобы она поняла. Чтобы поверила. Чтобы осталась с ним.
Она тихо подошла и ткнулась лбом ему в спину. Он быстро обернулся, обнял ее, зарылся лицом в пышные каштановые волосы.
– Хочешь, я сниму тебе квартиру здесь неподалеку? У меня есть немного денег… А хочешь, – у него почти совсем сел голос, – хочешь, я пойду с тобой? Возьми меня в свой мир! Не знаю, что я буду там делать… А что я делаю здесь? Придумаю что-нибудь. Мне просто необходимо, чтобы ты была где-то рядом, чтобы мы могли видеться и разговаривать, хотя бы иногда.
Гермиона прижалась к его обнаженной груди, вдохнула запах горячей кожи. И ей безумно захотелось довериться этим сильным загорелым рукам, сжимавшим ее так крепко и бережно, и поверить в то, что счастье, ее собственное маленькое личное счастье все-таки возможно. Уютный домик на берегу моря, телефон на каминной полке, рядом с компьютером – совиная клетка, на рабочем столе вперемешку пергаментные свитки и машинописные листы, шариковые ручки и гусиные перья, а в гараже – метла и мотоцикл.
И дети. Мальчик и девочка. Такие же яркие, красивые и отчаянные, как отец, такие же умные и серьезные, как мать… Если бы только эта мечта могла осуществиться! Если бы… Если бы.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге