Akame ga KiLL! Повесть о «Драконе»-Разбойнике.

Часть 1

1025 год от основания Империи. Июль.

Жаркое полуденное Солнце плыло над широкой дорогой, а душный, нагретый воздух, подернутый лёгкой рябью, окутывал, будто тяжелым меховым плащом, и даже слабое дуновение ветра не приносило избавления. В такой час, когда каждый вздох дается с трудом, а едкий пот застилает глаза, участи путешественников нельзя позавидовать при всем желании. Вот и шестеро мужчин, четверо из которых были в форме имперской военной полиции, в этот момент мечтали лишь о том, как бы добраться до города и залить усталость холодным пивом в одном из местных трактиров. Но, увы, до города было ещё около двух дней пути, а возможности остановиться и переждать полуденный зной у них тоже не было — перед отъездом они получили четкие указания доставить груз максимально быстро и с максимальной осторожностью.

Груз этот представлял собой ни что иное, как деньги; пять окованных железом сундуков, до отказа заполненных золотыми монетами, внутри тяжелой бронированной повозки, запряженной четвёркой крепких тяжеловозов. Вроде бы ничего необычного — такой транспорт повсеместно использовался казначейством Его Императорского Величества для перевозки налогов и других ценных грузов. Вот только сопровождение у них не в пример больше, и состоит из вооруженных до зубов гвардейцев, а перевозка осуществляется по известным, хорошо охраняющимся дорогам.

Время шло, тракт плавно свернул в небольшую дубовую рощу, так что эскорт, наконец, смог вознести хвалу Богам за хоть какое-то укрытие от палящего Солнца. В тени вековых деревьев было прохладнее, но в то же время как-то больше клонило в сон, да и ехать теперь приходилось медленнее.

Неожиданно, когда по роще оставалось проехать всего ничего, один из ехавших позади полицейских, молодой парень лет двадцати, встрепенулся и молча ткнул своего напарника под ребра. Второй полицейский, дородный мужчина лет сорока, недовольно зыркнул на него, но, проследив за взглядом юного товарища, в доли секунды закаменел в седле и побледнел.

— Это был он? — спросил он страшным шепотом.

Молодой полицейский кивнул и, ещё раз нервно оглянувшись, окинул пристальным взглядом парня, который сидел в тени у обочины дороги, привалившись спиной к стволу раскидистого дуба, прикрыв глаза и положив руки под голову. Незнакомец был обладателем растрепанной каштановой шевелюры и был одет в простую рубаху светло-бежевого цвета, темные брюки и простые охотничьи сапоги. Довершало образ старое, темно-коричневое кожаное пальто, небрежно накинутое на плечи. Повозка только что миновала его, но те двое, что ехали впереди, не обратили на молодого человека никакого внимания.

— Да, похоже он… — так же тихо откликнулся молодой. — Что делать будем?

— Что делать, что делать… — проворчал старший полицейский. Прослужив в Имперской полиции почти двадцать лет, мужчина обладал безусловными рефлексами, порожденными длительной практикой. — Брать будем…

— Ты что, сдурел?! — зашипел его юный напарник, сделав жуткие глаза. — Какое ещё «брать»? Нас четверо, не считая тех двух, — он махнул рукой в сторону повозки, где на козлах сидели двое гражданских. — Да он от нас мокрого места не оставит, тут и думать нечего. Нет, — с этими словами парень полез за пазуху и извлек наружу стеклянный шарик, наполненный прозрачной жидкостью. — За него что за мертвого, что за живого — одна награда, так что бомбу кинем, и хватит с него…

И, развернувшись в седле, он как следует размахнулся и запустил снаряд по крутой траектории в сторону спящего под дубом юноши.

Громыхнуло так, что ударная волна чуть не опрокинула повозку, а полицейские чудом удержались в седлах. К небу взметнулся исполинский огненный столб напополам с дымом.

— Ходу отсюда! Ходу! — гаркнул старший полицейский, и вся процессия мгновенно припустила с места в галоп.

Они уже не видели, как из пылающей преисподней, у них за спиной, на дорогу ступила высокая, закованная в серебристую броню, фигура.

— Хороший сегодня денёк, — произнес ехидный, преисполненный неприкрытого злорадства голос и в прорезях напоминающего оскалившуюся морду шлема сверкнули золотистые глаза с крестообразными зрачками, неотрывно глядя вслед беглецам. Пляшущие языки пламени отбрасывали кровавые отблески на пластины доспехов, не причиняя их владельцу ни малейшего вреда. — Урожайный…

Мгновение спустя солнечный свет померк для вырвавшихся из рощи на простор людей — повозку накрыла огромная черная тень…

***

713 километр, близ деревни Даггрхорн. Несколькими днями позже.

Генерал Имперской Военной полиции Огр, сощурив единственный глаз, оглядел опалённые и искорёженные останки бронированной повозки. Прочный сплав из стали, укрепленной алхимическими добавками, был способен выдержать прямое попадание пушечного снаряда, но характер повреждений ясно говорил о том, что нечто разорвало его, будто податливую плоть — в бортах виднелись сквозные рваные борозды, крыша отсутствовала напрочь, а груз, разумеется, исчез.

От сопровождения тоже не осталось практически ничего, кроме обугленных останков, и даже сейчас в воздухе чувствовался мерзкий запах палёной плоти. Некоторых полицейских, тех, что были помоложе и повпечатлительнее, вывернуло наизнанку сразу же, как только обгоревшие трупы попались им на глаза, но Огр за время службы навидался и не такого, тем более, что данный почерк был знаком генералу полиции очень хорошо. Как, собственно, и преступник, которому он принадлежал…

С трудом подавив неприятные воспоминания, генерал, грязно выругавшись, сплюнул на раскаленный полуденным Солнцем песок дороги.

— Ну вот скажи мне, Ривер, — процедил он обращаясь к пожилому, но сохранившему элегантность и военную выправку мужчине, который с невозмутимым выражением на лице стоял неподалёку и делал какие-то пометки в блокноте. — Долго ещё этот псих землю топтать будет, или мы с тобой всё-таки до пенсии дотянем, а?

— А хрен его знает, господин генерал… — ответил тот, не скрывая досады в голосе. — Больно шустрый он… Да и потом, на участке у меня что — сплошные охотничьи угодья, а «Ящер» в лесу — что зверь на воле…

— Ну, я надеюсь, ты, хотя бы, этих… Егерей там, лесников привлекал? — уточнил Огр, хотя вопрос этот был не более, чем формальностью, и на какой-то положительный ответ генерал не рассчитывал.

— Боюсь, как бы он сам их уже не привлек, — покачал головой Ривер и грустно усмехнулся. — Любят они его.

— Да за что его любить?! — прорычал Огр, перед этим, правда, на несколько секунд опешив от подобного заявления. Преступник, превративший четверых его людей в обгорелые куски мяса, был головной болью для всей имперской полиции уже не первый год, лучшие детективы и оперативники положили свои жизни, чтобы его изловить и передать в руки правосудия, а тут…

— А за что наши люди любят? — задал встречный вопрос Ривер, неопределенно пожимая плечами, но в его тоне прозвучали резкие ноты, напомнив Огру о былых днях, когда этот человек сам командовал полицией. — За удаль. Бесстрашие. Пренебрежение авторитетом власти…

— И ты любишь? — ядовито поинтересовался генерал, впившись в бывшего начальника подозрительным взглядом. Они, конечно, через многое прошли в прошлом, но если удастся выявить хотя бы малейший намек на его измену… В Столице давно уже искали повод избавиться от этого не в меру честного человека, потому как даже здесь, вдали от большого города, он не утратил ни прежней хватки, ни поразительной скрупулезности в своём беспрекословном следовании букве Закона…

— А мне, старый друг, по уставу лишь семью да Отчизну любить полагается, — усмехнулся тот, не купившись на очевидную провокацию, и бросил взгляд в сторону молодой девушки с белыми, как снег волосами — та как раз о чём-то спорила на повышенных тонах с молодым полицейским, судя по знакам отличия — майором. Этот парень был одним из немногих, кто воспринял жуткую картину места преступления совершенно спокойно, что уже говорило о многом. — И то и другое бесплатно.

Огр в ответ на это лишь фыркнул — семейные ценности и прочая чепуха его интересовали мало. Сам он женат не был, о детях не знал ровным счетом ничего, и из всей родни был более-менее привязан, разве что, к племяннице. Все же остальные его желания и стремления были сосредоточены исключительно на карьере в Столице, где ему приходилось из кожи вон лезть, чтобы удержать с таким трудом завоеванное место главы имперской военной полиции. А уж в свете последних событий это становилось по-настоящему трудно, и Огр со все возрастающим беспокойством ощущал недовольство вышестоящих особ. Арест или донос кому следует, на того же Ривера, конечно, помог бы ему несколько укрепить позиции, но этого законника даже обвинить было не в чем…

Погруженный в мрачные мысли, Огр запрыгнул в седло и дал знак своим людям следовать за ним. Всё равно на месте преступления ловить им было нечего, а зря терять день не очень-то хотелось. Вскоре отряд скрылся за поворотом дороги, направившись в сторону Фринды — провинциального городка, в котором Огр разместил временный штаб.

В то же время Ривер и его дочь направились в противоположную сторону, к деревне Даггрхорн, где они, до недавнего времени, были единственными представителями закона. Это тихое, непримечательное местечко стало им настоящим домом с тех пор, как они покинули Столицу, но теперь обоих одолевали дурные предчувствия, потому как с появлением Огра и его прихвостней привычный уклад жизни грозил измениться, и вряд ли в лучшую сторону …

— И чего, интересно, им здесь надо было… — произнесла девушка, оборачиваясь в седле и провожая отряд полицейских недобрым взглядом. Еще со времен работы в полиции, к сожалению или, может, к счастью, недолгой, она питала к столичным представителям закона глубокую неприязнь.

— Деньги потеряли, Наджи*, — спокойно произнес Ривер, но от Надженды не укрылось, что в глазах отца тоже промелькнуло что-то тёмное и недоброе. — «Дракон» отобрал.

— И много денег? — девушка как ни старалась, но тем не менее не смогла скрыть злорадства в голосе.

— Раз приехали, значит, много…

***

— Я не понимаю, господин генерал, почему Вы позволяете ему так с собой разговаривать? — обратился к Огру темнокожий парень с белыми волосами и шрамом в форме креста на лице. Сын действующего премьер-министра, Шура. Несмотря на молодость, он уже имел звание майора, хотя и был, по мнению Огра, слишком самонадеян и нетерпелив. Но, с другой стороны, от наследника второго, после Императора, человека в стране ожидать чего-то иного не приходилось.

— Много причин майор, не поймешь, — буркнул он недружелюбно. — Я под его началом ещё безусым лейтенантом бегал, пока его по ранению в эту глушь не перевели, — на миг перед его мысленным взором промелькнула вереница воспоминаний, но Огр быстро отогнал их прочь. — Ладно, давай лучше по делу, — сказал он, понизив голос. — Я так понимаю, в той повозке наш доход был?

— Наш, — кивнул тот с болью в голосе. У него, как и у генерала, были большие планы по поводу этих денег. — Двести тысяч.

— Блять… — Огру стоило немалых усилий не вцепиться себе в волосы. Хотя, возможно, масштаб трагедии не настолько уж велик… — Очень плохо. Ассигнациями?

— Золотом. — Одно ёмкое слово, сказанное безжизненным тоном, убило все надежды и тут же их похоронило.

Глава полиции матерился долго, изощренно и со вкусом. Этих денег должно было хватить как минимум месяца на три, и на расходы, и на взятки, и… Да и вообще такая куча денег открывает неисчислимые возможности, особенно в Столице, где буквально всё имеет свой эквивалент в золоте…

— Вот как «Ящер» про транспорт узнал? — спросил он, наконец, когда к нему вернулась способность выражать свои мысли нормальным языком.

— Да никак, — раздраженно проворчал юноша. — Мы опросили местных, так он оказывается в тот день всё, что движется на тракте грабил. Вот наши и напоролись.

— А другой дороги, конечно, не было? — только высокий социальный статус молодого майора помешал Огру сорвать на нём злость в этот момент.

— А кто ж его знал-то? — парировал тот, не скрывая язвительности. — Мы всё время так возим. В общем, — добавил он уже спокойнее, — Мы уже собрали спецгруппу, будем их с личностью преступника знакомить.

— Спецгруппа — это хорошо, — усмехнулся Огр, но тут же снова помрачнел. — Двести тысяч… Твою мать…

Часть 2

Северо-западная провинция Империи, город Фринда. Июль.

Город понемногу просыпался. Несмотря на ранний час, на лежащих внизу улицах появились первые прохожие, повсюду, куда ни взгляни, открывались ставни и звучали приветствия. Неподалеку ожил уличный рынок, и воздух наполнился призывными кличами — то радостными и бодрыми, то хриплыми и раздраженными. На нижнем этаже гостиницы звякнул дверной колокольчик, приветствуя первых посетителей. Его мелодичный звон напомнил Р-115, что уже пора выходить.

Поднявшись из-за стола, он, первым делом, потянулся, размял слегка затекшие шею и плечи, после чего собрал разложенные на столе бумаги в дипломат из темной кожи. Затем педантично заправил рубашку, поправил галстук, воротничок и манжеты, расправил и набросил на плечи лёгкое серое пальто — последний писк моды. Привычным движением подхватив со стола дипломат, он направился к двери, по пути, в последний раз оглядев себя в высоком зеркале на выходе из номера. В целом, Р-115 остался доволен увиденным: любой встречный принял бы его за секретаря из ратуши, либо заезжего юриста, либо за представителя иной, столь же скучной и непримечательной профессии — в общем, именно такого впечатления он и добивался. Максимально неброские костюм и внешность были гарантией того, что никто не заинтересуется истинными причинами его визита в этот городок.

Спустившись по лестнице на первый этаж, он мимоходом кивнул немногочисленным постояльцам в общей зале, приветливо улыбнулся девушке за стойкой и непринужденно протянул ей ключи от номера. Та робко улыбнулась в ответ и положила перед ним книгу регистрации. Молодой человек придвинул ее к себе и извлек из нагрудного кармана перьевую ручку. Через пару секунд он неторопливо направился к выходу, даже не оглянувшись. Девушка между тем убрала книгу обратно под стойку. Никто из посетителей не заметил, как в её изящной ладошке скрылся золотой червонец, вложенный между страницами. Графа же, в которой положено было расписываться постояльцам, как и накануне, осталась пустой. Тайным агентам Его Императорского Величества и Империи не положено оставлять, где бы то ни было, следы своего пребывания.

Спустившись по ступеням крыльца на мощеную булыжником улицу, агент Р-115 тут же примкнул к ручейку немногочисленных прохожих, тихий и неприметный, такой же как и окружающие спешащие по своим делам. Он шёл не торопясь, минуя мастерские, лавки, магазины и магазинчики, изредка поглядывая по сторонам и прислушиваясь к обрывкам разговоров — городские сплетни порой могли стать источником информации куда более ценным, чем зашифрованные письма или секретные документы… Но в практике Р-115 это было скорее исключением, нежели правилом, а потому он нисколько не огорчился, не почерпнув до конца пути никаких значимых сведений.

Главной новостью в городе было появление большого отряда имперской военной полиции — и это сильно обеспокоило многих, кому была известна репутация этого подразделения. Говорили, что возглавляет отряд лично генерал Огр, их новый главнокомандующий, известный своей жестокостью и свирепым нравом, что сразу же по прибытии его люди заняли ратушу, выставив оттуда городскую администрацию.… Ходили так же слухи о том, что несколько человек пропали без вести, либо же были схвачены прямо на улицах, и теперь город полнился слухами о доносах и ложных обвинениях, о жутких и изощрённых пытках которыми в совершенстве владели палачи из Столицы.… В общем, ничего нового — подобное Р-115 приходилось слышать довольно часто.

Впрочем, куда больше его мысли занимало собрание спецгруппы, прибывшей в этот регион из Столицы, и частью которой он неофициально являлся. В коротком письме главы 9-го Отдела при Департаменте внутренних дел, было сказано, что ему и ещё нескольким отборным агентам надлежит прибыть во Фринду инкогнито, в помощь силам имперской военной полиции. Стандартная практика, если бы не одно «но» — эта структура была противна Р-115 по своей природе. Возможно, полвека назад, когда Империя была на грани гражданской войны, это ведомство было совсем другим — в его ряды вступали идеалисты и люди с огнём в сердцах, которые клялись искоренять зло в любых его проявлениях, делали всё возможное, дабы не допустить междоусобицы и кровопролития. Но те времена давно ушли в историю, а чрезвычайные полномочия, вседозволенность и всякого рода привилегии для военных полицейских действовали и поныне. И теперь их некогда славные ряды стали прибежищем для негодяев самого разного сорта и толка.

В других обстоятельствах Р-115 отказался бы от этого задания под каким-нибудь благозвучным предлогом… Но его подкупили масштаб и сложность предстоящего дела: одного лишь беглого ознакомления с имеющимися материалами хватило, чтобы заинтересовать его настолько, чтобы любопытство пересилило отвращение. Он сообщил начальству о своем решении и за несколько дней преодолел расстояние, которое в обычных условиях он бы преодолел за несколько недель. Все же он был одним из лучших в 9-м Отделе, и это давало ему кое-какие особые преимущества.

Тем временем извилистая мостовая привела его на главную площадь перед ратушей. Высокое трёхэтажное здание из серого камня с пристроенной вплотную часовой башней, возвышалось над многочисленными палатками и лотками местных и заезжих торговцев, будто высеченное из цельного куска скалы. Оплот власти, воздвигнутый, вероятно, ещё при Первом Императоре, и он производил изрядное впечатление даже сейчас. Но прежде чем присоединиться к небольшой цепочке посетителей, робко ожидающих своей очереди в тени ратуши, Р-115 прошелся по площади, сделав два небольших круга — сперва следовало убедиться в отсутствии «хвоста».

Кто-то назвал бы это «паранойей», однако для него это был «должный уровень предусмотрительности». Власти города, частные агентства, организованная преступность… Мир, в котором жил Р-115, был преисполнен безжалостной конкуренции, и те агенты, что были недостаточно бдительны в лучшем случае пропадали без вести. Тем не менее, прямо сейчас всё был чисто, а значит — либо «хвост» потерял его, либо же местные шпионы превосходили его в искусстве смешиваться с толпой, в чём Р-115 искренне сомневался. Насколько он знал, многие агенты осваивали этот основополагающий навык годами, и лишь немногие достигали подлинного мастерства… Но к самому Р-115 это не относилось — у него был природный талант.

Убедившись в отсутствии слежки и спокойно пройдя мимо стражников у дверей, он при первой же возможности отделился от группы посетителей, и свернул в неприметный боковой коридор. Узкий проход, едва освещённый высокими, стрельчатым окнами закончился короткой винтовой лестницей, спустившись по которой Р-115 оказался в просторном подземном зале, выполненном в форме амфитеатра. Стены, сложенные из темного камня, были тускло подсвечены газовыми светильниками. Справа и слева вздымались ряды скамей, на них темнело множество человеческих фигур. Сидящие вполголоса переговаривались, занимая по большей части нижние и средние ряды. Их было человек тридцать–сорок, насколько он мог видеть. У дальней стены, на полукруглом возвышении расположилась широкая трибуна, рассчитанная на трёх человек, позади неё высокие кресла тёмного дерева, больше похожие на резные троны. По левую сторону от них, на стене — три портретных рамы в человеческий рост, но почему-то занавешенные серым холстом.

«Необычно, но не более того, — подумал Р-115, заострив внимание на последней детали. В остальном мрачное подземелье не производило впечатления — по долгу службы ему уже доводилось бывать в подобных местах. — Явно до недавнего времени здесь располагался зал суда. Учитывая, что тут собралось почти полсотни человек — это, пожалуй, единственное место, где можно провести совещание без помех. К тому же здесь только один вход, а само помещение расположено под землей, значит, всё сказанное так и останется в этом зале. Недурственные меры предосторожности, весьма недурственные».

Устроившись поудобнее агент извлек из внутреннего кармана блокнот и ручку, и замер в ожидании. До начала собрания оставалась совсем немного времени.

***

— Добрый день дорогие товарищи… — Нет, не так. — Здравия желаю благородные господа… — Тьфу ты, какие господа, да еще и благородные, куда им.… — А может так: приветствую, уважаемые коллеги. Для тех, кто со мной незнаком, представлюсь… Точно! — Шура ухмыльнулся и торжествующе щёлкнул пальцами. Свой доклад, для сегодняшнего собрания он озаботился выучить еще пару дней назад, но вот над приветствием пришлось конкретно так поломать голову. Вступления никогда не были его сильной стороной. — Подчеркивает статус, но звучит нейтрально, чтобы не задеть их самолюбие напрямую.

Довольный собой, он в последний раз окинул оценивающим взглядом своё отражение в зеркале. Будучи от природы наблюдательным, он быстро заметил, что среди военных полицейских внешний вид имеет большое значение для поддержания статуса. На тех, кто не следил за собой, смотрели косо — объективно это было признаком посредственного дарования и положения. Но уж кто-кто, а Шура знал себе цену и производить подобного впечатления не собирался. Всегда тщательно одетый, ухоженный, он не упускал случая напомнить окружающим, какая пропасть пролегает между ним и всеми иными-прочими. Когда твой отец — премьер-министр Империи это открывает доступ к таким возможностям которые и не снились простым смертным. Хотя, если дело было по-настоящему серьезным, он наоборот старался не приплетать имя отца — и вовсе не из-за родственных чувств, как могло бы показаться, а затем, чтобы его заслуги даже косвенно не имели к премьер-министру никакого отношения. Он намеревался прославить собственное имя лично.

— Господин майор, разрешите? — в приоткрывшуюся дверь кабинета просунулась коротко стриженая голова Флавиуса, его личного секретаря. — Агенты из Столицы изволили прибыть и ожидают в зале суда на первом подземном уровне. К началу собрания всё готово, ожидаем лишь вас.

— Отлично, сейчас буду. — Шура еще раз повторил про себя приветственную часть речи и развернувшись быстро зашагал к двери. — Что слышно от Огра? Он ничего не просил мне передать?

— Так точно, его превосходительство, господин генерал просили передать вам это. — сообщил секретарь с вежливым поклоном и протянул майору формуляр из темной кожи. — Здесь досье на восьмерых агентов 9-го Отдела при Департаменте внутренних дел.

Шура мысленно чертыхнулся — у него уже не было времени, на подробное изучение, но часть бумаг он мог бегло просмотреть и по дороге. Забрав у Флавиуса формуляр, он быстрым шагом направился по коридору, к лестнице на нижний этаж. Секретарь покорно последовал за ним, ожидая дальнейших распоряжений.

— Хорошо, — наконец кивнул майор, ознакомившись с парой личных дел, и обернувшись уже у лестницы. — Флавиус тебе нужно будет побеседовать в частном порядке с теми, кого я укажу после собрания. Стандартная процедура, как и всегда.

Секретарь поклонился и тут же исчез в ближайшем боковом коридоре ратуши — быстро и бесшумно, что было весьма необычно для человека его лет. Впрочем Шура даже не обратил внимания на это, продолжая знакомиться с личными делами, прибывших из Столицы агентов. Предполагалось что все они лучшие из лучших, но и задача перед ними была поставлена отнюдь не из простых.

***

Собрание началось ровно в девять часов утра, когда почти все места уже были заняты и больше никто не заходил. Последним в подземный зал вошел молодой человек, лет двадцати пяти, в серой, отутюженной форме военной полиции. Смуглый цвет кожи и собранные в хвост белые волосы выделяли его среди собравшихся, а когда он встал за кафедру и начал приветственную речь в бледном газовом свете стал четко виден глубокий шрам, пересекающий его лицо крест на крест.

Вступление Р-115 слушал в пол-уха, личность докладчика занимала его куда больше чем банальные слова приветствия. Он знал, что операцией руководит Огр, но присутствие Шуры, стало для него не самым приятным сюрпризом. С молодым майором он познакомился заочно, когда два года назад вел дело о «Мяснике из Джойю*», в котором сын премьер-министра, был одним из главных подозреваемых. Однако, еще на стадии предварительного расследования обнаружились железные свидетельства его непричастности, а глава 9-го Отдела, экстренно перевел Р-115 на новое задании в Кёроч, а затем и вовсе в провинцию Торридо, где он провел без малого полгода, прежде чем смог вернуться в Столицу…

— Преступник, с которым вам предстоит работать, так сказать… Не совсем обычный, преступник…

Эти слова, сказанные нарочито многозначительным тоном, вызвали изрядное оживление среди собравшихся, вернув Р-115 к реальности. К сожалению по их реакции он не мог заранее определить, кто из будущих коллег ознакомился с делом заблаговременно, а кому еще только предстояло узнать подробности. Впрочем, информацию, которую предоставило ему его собственное управление Р-115 оценивал как крайне скудную, граничащую с полным отсутствием достоверных фактов. В связи с этим любые сведения полученные сейчас, могли сказаться на ходе миссии положительным, либо же негативным образом.

Между тем Шура отошел от кафедры, и сдернул холстину с крайнего правого портрета, подсвеченного более мощными газовыми рожками.

— Знакомьтесь — Тацуми, сын Таргара, — представил он изображенного на картине молодого человека лет шестнадцати, который привольно развалился в кресле, и прищурив один глаз целился в кого-то из золотого револьвера. Невозможно было однозначно сказать, то ли он просто принял эффектную позу, то ли реально держит на мушке портретиста. — более известный по кличке «Ящер», некоторыми так же именуемый «Драконом», 1008 года рождения, потомственный разбойник. Его дед, Цуронн «Жестокий», грабил продовольственные эшелоны, в этом регионе и на Среднем Севере. Погиб во время восстания Хиротаки Сейки в 973 году — северяне-мятежники штыками закололи. Его отец, Таргар «Стрелок», возглавлял крупную бандитскую группировку в районе Большого Каньона близ Кёроч. Убит в перестрелке с органами правопорядка 15 июня 1008 года…

Удивительно, но едва взглянув на своего будущего врага, Р-115 обнаружил, что этот человек буквально излучает некую хаотичную ауру, это чувствовалось даже несмотря на то, что перед ним был всего лишь портрет. Что-то опасное и непредсказуемое таилось в его глазах, мимике и жестах… И глядя на него агент Империи окончательно убедился в том, что это дело может стать одним из самых сложных за всю его карьеру.

— Ну и наконец — наш клиент, — продолжал рассказывать Шура, вернувшись за кафедру. На миг его взгляд вернулся к бумагам перед ним, а затем он вновь оглядел зал. Вот только в это раз это был нехороший взгляд, пристальный и оценивающий.

Р-115 чуть-чуть повернул голову когда майор посмотрел в его сторону, чтобы свет от рожка мешал четко разглядеть лицо, и одновременно сам прошелся взглядом по рядам — на случай, если среди будущих коллег окажется кто-то знакомый.

Шура между тем продолжил доклад, даже не запнувшись:

— Как удалось выяснить, некоторое время работал в Столице в крупной финансово-инвестиционной компании "WhosYourDaddy". Вплоть до 1023 года господин Тацуми ничем особо выдающимся себя не проявил. Однако, 22 июня указанного года без каких-либо известных нам причин убил своего непосредственного руководителя, перевёл, при преступном посредничестве главного бухгалтера, все деньги компании на одному ему известный счет в заграничном банке и исчез в глухих лесах Северо-Западного направления…

***

Столица Империи, 3-е Кольцо, офис компании "WhosYourDaddy" в торговом квартале. 22 июня 1023 года, 22:33 вечера.

Господин Энкс, грозно насупившись, взирал на двух молодых людей напротив, отделенных от него полированной поверхностью стола. Первый — Раббак Ридерштейн — гордость экономического факультета Столичной Имперской Академии, главный бухгалтер компании. Второй — Тацуми — его, Энкса, правая рука и человек, который решает проблемы. Оба — его лучшие сотрудники… и одновременно его самая большая головная боль.

Не далее как сегодня днём он велел обоим задержаться после работы и явиться к нему в кабинет в половине одиннадцатого. Разговор предстоял конфиденциальный и назрел довольно давно — во всяком случае сейчас он уже не мог закрывать глаза на то, что они делают.

— В сложившейся финансовой ситуации — прежде всего! — вы должны направить все усилия для пользы нашей компании! — начал господин Энкс без длительных вступлений и блуждания вокруг да около. Если уж эти двое так любят честность — что ж, в этом случае он тоже собирался быть с ними предельно честным. По обыкновению свою речь он сопровождал бурной жестикуляцией, зажав при этом в правой руке половину большого сэндвича, которым ему приспичило перекусить прямо перед их приходом. — Мы обязаны использовать все плюсы назревающего Кризиса…

Пока начальник разглагольствовал, Раббак и Тацуми как-то странно переглянулись — так, во всяком случае, могло показаться со стороны. На самом же деле, за два с лишним года, которые прошли с тех пор, как Ридерштейн подобрал на улице простодушного деревенского паренька, приехавшего на заработки в Столицу, и предложил ему работу — они с Тацуми научились понимать друг-друга лучше, чем некоторые родные братья. Вот и сейчас, всего за один краткий миг между ними произошёл безмолвный диалог, но господин Энкс, поглощенный собственным красноречием, этого не заметил.

— …И избежать минусов! Мы — волки-оборотни! Кстати сказать, сегодня полнолуние… Вгрыземся в глотки нашим конкурентам! — гремел он, всё больше и больше расходясь. Однако несмотря на праведное негодование дыхания ему уже не хватало и он был вынужден прервать свою речь, чтобы отдышаться. Тут-то и напомнила о себе половина сэндвича, от которой он не преминул откусить большой кусок. И не дав себе труда прожевать его до конца, Энкс продолжил распекать подчиненных, которые всё ещё сидели в креслах напротив него с непроницаемыми лицами. — И сделаем то, ради чего появились на этот свет! Понятно, придурки?!

Последний его возглас оборвался с резким вдохом — большой кусок сэндвича попал ему не в то горло, и он, захрипев, повалился грудью на стол, тщетно пытаясь откашляться.

Тацуми и Раббак, тем временем, не торопясь, поднялись со своих мест и спокойно, даже как-то вальяжно, обошли стол, остановившись у задыхающегося начальника за спиной и игнорируя его безмолвные призывы о помощи.

— Хорошо, ты всё сказал, — задумчиво произнес Тацуми, пока его друг бесцеремонно шарил по карманам начальника в поисках ключа от сейфа. — Только вот последний абзац — напрасно.

С этими словами он ухватил Энкса за затылок и несколько раз ударил его головой об стол со смачным хрустом. На столешницу брызнула кровь, вперемешку со слюной, остатками трапезы и выбитыми зубами. Грозный директор компании в одно мгновение превратился в хнычущее, пускающее кровавые сопли, жалкое существо, в отчаянии вжимающееся в кресло.

— Ты имеешь в виду то, что касается «придурков»? — спросил Раббак, который в это время уже возился с содержимым сейфа, вываливая на пол папки и бумаги в поисках необходимых им документов.

— Я имею в виду призвание, — протянул Тацуми всё тем же отстраненным тоном, приматывая едва живого начальника к креслу извлеченной из-за пазухи пеньковой веревкой. — Вот какое у тебя, друг мой Рабба, призвание? Настоящее призвание?

— Я его за язык не тянул, — огрызнулся главный бухгалтер. Вот честное слово — не разделял он сейчас философских настроений Тацу, его мысли занимали куда более приземленные и насущные вопросы, напрямую касающиеся их дальнейшего будущего. Нужные бумаги обнаружились на самом дне сейфа, под бухгалтерской отчетностью за прошлый год. Чертыхнувшись, Раббак поднялся на ноги и бросил на стол перед Тацуми две папки — чёрную и красную.

— Порядок, — сообщил он с некоторым облегчением. — Вся информация у него вот здесь.

Последовал еще один безмолвный диалог, после которого Раббак ухватил кресло за спинку и подлокотник с одной стороны, Тацуми — с другой, и они вместе, резким движением, подтащили скулящего от ужаса Энкса поближе к окну.

— Ты ведь, как вице-президент, имеешь право подписи? — уточнил Раббак, просто на всякий случай.

— Имею, — кивнул Тацуми, паскудно ухмыльнувшись.

Мгновение, и по кабинету разнесся звон бьющегося стекла, а затем до них донесся мокрый хруст и громкий треск.

— Ну, здравствуй, настоящая жизнь, — всё так же ухмыляясь промолвил Тацуми, глядя сквозь выбитое окно на ночные огни Столицы. Рядом с ним Раббак во всю отплясывал какой-то диковатый, буйный танец. — Какие запахи…

***

— Доподлинно известно, что все преступления «Ящер» совершал вместе с бывшим главным бухгалтером финансово-инвестиционной компании, — Раббаком Ридерштейном 1005 года рождения, по кличке «Счетчик» или, по-иному, «Счетовод»… — на этом месте Шура, ненадолго прервался чтобы открыть следующий портрет.

Изображенный на нем парень с зелёными волосами казался расслабленным и жизнерадостным, но руки держал в карманах, а в его взгляде, который передал неизвестный художник, была настороженность и холодный расчёт, как у змеи перед броском. Контраст между ним и Тацуми был поразителен, но Р-115 был готов побиться об заклад на счет того, что лучшей «правой руки» не было ни у кого из известных ему преступных боссов. Опасность предстоящей миссии росла в геометрической прогрессии…

С трудом, но Р-115 заставил себя отставить в сторону дальнейшие рассуждения и сосредоточиться на конспектировании доклада. Шура уже возобновил его, и агент изо всех сил старался не упустить ни единой мелочи. Обдумать всё это он сможет и позднее.

— … Однако, несмотря на имеющейся у преступников капитал, «Ящер» отнюдь не стремился по примеру себе подобных скрыться за рубежом и вкусить, так сказать, всех преимуществ жизни в достатке. Значительную часть средств они пустили на приобретение необходимого для их рода деятельности оборудования…

***

Окраина Столицы, торговый квартал. 26 июня 1023 года. 12:33 дня.

На обнесенном невысокой стеной пустыре за складом их ожидали не меньше дюжины ящиков без маркировки и иных опознавательных знаков, а так же приторно улыбающийся торговец, в сопровождении шести бритых мордоворотов, у которых, в отличие от хозяина, не слишком-то получалось изображать радушие.

— Нет, ну ты только глянь, они нам не рады. — вполголоса отметил Раббак толкнув друга локтем. — Могли бы хоть постараться для приличия, учитывая какой заказ мы сделали пару дней назад.

Тацуми в ответ неопределенно пожал плечами — в отличие от Раббака ему было откровенно плевать на то, с каким выражением лица его встречают. Спрыгнув с козел крытой повозки на жесткую, утрамбованную землю он направился прямо к грубому подобию прилавка, который судя по всему соорудили пять минут назад. Там как раз для них был подготовлен эксклюзивный товар, приобретение которого было обговорено заранее.

— Как же я скучал по тебе, веселая железяка… — протянул Тацуми с широкой улыбкой, извлекая из ножен короткий обоюдоострый меч из черной стали. Среди прочих причудливых вещей, выставленных на продажу, этот клинок приглянулся ему больше всего, какой-то внутренний голос шепнул ему, что это именного его оружие. И странное, родственное чувство, появившееся в тот миг, когда он взялся за рукоять меча, говорило то же самое…

— Между прочим, тейгу, — маслянисто улыбнулся продавец, в предвкушении потирая руки. То, что имперский артефакт приглянулся клиенту, сулило значительный куш. — Его мы недавно умыкнули из одной частной коллекции. А вот эти, — он провел рукой над другими тейгу, — достать было куда труднее, ради них пришлось обчистить один из арсеналов… — мужчина на миг замолк, видя, что его похвальба не производит должного впечатления, но чтобы хоть как-то поддержать беседу, задал вопрос, не дававший ему покоя ещё во время предварительных переговоров. — Только вот зачем вам столько взрывчатки и оружия? Да ещё и артефакты?

— Чтобы грабить и убивать, — беззаботно ответил Тацуми, заинтересованно проведя пальцем по лезвию меча. В то же время Раббак, оставив повозку посреди двора, тоже подошел к прилавку и теперь увлечённо вертел в руках объемистую катушку с тонкими, серебристыми нитями. — А вас что-то смущает?

— Да нет, — усмехнулся торгаш. — Мы их, собственно, для того и свистнули. А кого убивать? — поинтересовался он, как будто невзначай, и одновременно подавая своим людям знак быть наготове.

— Кого душа моя, мятежная, захочет, — пояснил Тацуми, даже не повернув головы в их сторону. Его голос был все таким же беззаботным, будто они просто беседовали на отвлечённые темы. — Но сначала — дураков и предателей.

Что-то серебристое со свистом рассекло воздух и голова торговца кувыркнулась с плеч, а из обрубка шеи брызнул кровавый фонтан. Его телохранители машинально схватились за оружие, но мгновение спустя их постигла та же участь. Семь обезглавленных тел рухнули почти одновременно, в нос ударил резкий металлический запах свежей крови.

— Тц, — неодобрительно прищелкнул языком Тацуми, с сожалением оглядывая кровавые пятна на недавно купленном дорогом костюме. В кои-то веки решил приобрести качественную одежду, и вот пожалуйста… — Ну, а это ещё зачем? — спросил он, обернувшись к Раббаку, который с невозмутимым выражением на лице наматывал окровавленные нити обратно на катушку.

— Ты же сам сказал — «дураков и предателей», — пожал плечами тот. — Да и потом, дружище, ты что, серьёзно собирался им заплатить?

— Да, «Счетчик», — покачал головой Тацуми. — Оружие — это не твоё, ты слишком с ним красивый. И уладил бы ты свои семейные рефлексии — напиши невесте наконец…

Раббак в ответ беззлобно посоветовал ему «идти лесом» и принялся грузить в повозку ящики с оружием и боеприпасами, то и дело ворча себе под нос, что дескать, «не твое это дело Тацу» и «сам с этим разберусь»…

***

—…В течение последующих нескольких недель «Ящер» совершил ещё ряд убийств без какой-либо логической связи между ними. — Шура на мгновение прервался, чтобы глотнуть воды, а затем продолжил как ни в чем не бывало. — В частности им был разорван на куски известный на всю Империю маньяк-убийца — Занк «Головорез»…

***

Город N, провинция Барстен. 13 августа 1023 года.

Машинально вытирая руки полотенцем, Тацуми как-то пропустил момент, когда у соседней раковины появился здоровый, крепко сложенный мужчина в коричневом кожаном пальто и со странной штукой посередине лба, чем-то напоминающей третий глаз.

— Скажите, уважаемый, а что это за штука у вас на голове? — поинтересовался он из чистого любопытства.

— Это тейгу, а не штука, малой, — незнакомец повернулся к нему оскалив зубы в неестественно широкой ухмылке. — А тейгу — это круто, чтоб ты знал. Их имеют те, кто имеет всех! — И он захохотал, довольный собственным остроумием.

— Лучше и не скажешь, — рассмеялся в ответ Тацуми, теперь уже припоминая гончие листы, которые он видел не далее как пару часов назад на доске объявлений у входа в трактир. Там так же говорилось что-то насчёт «особо опасен», «разыскивается живым или мертвым» — словом, всё то, что в скором времени будут писать и про него самого. — Да Вы, господин Занк, прямо поэт.

— Да, я поэт, — ухмылка бывшего палача стала шире. — Можно сказать, великий жрец искусства! И моё искусство при моём авторитете авторитетно важно, — он шагнул вперёд, его рука легла Тацуми на плечо в дружественном на первый взгляд жесте. — Как и моё тейгу. И мои золотые часы. И моё кожаное пальто с золотыми револьверами. Ну и, конечно, как моё авторитетное прозвище. Ну что, малой, — поинтересовался он, сдавливая плечо Тацуми железной хваткой, — что-нибудь ещё спрашивать станешь?

— У вас какой размер? — невинно поинтересовался Тацуми, и расплылся в улыбке, демонстрируя собеседнику два ряда заостренных иглоподобных зубов…

***

Хозяин трактира никак не ожидал, что войдя в уборную он поскользнется, не сделав и пары шагов. Однако ругательства застряли у него в глотке как только он увидел на чем именно он поскользнулся — вся комната была залита кровью, причем не только пол, её брызгами были заляпаны и стены, и потолок… На полу валялись разорванные кишки и фрагменты других внутренних органов, а в дальнем углу было свалено… нечто, потому что назвать человеком груду изорванного мяса и перемолотых костей у него бы язык не повернулся…

Кое-как преодолев подкатившую к горлу тошноту, трактирщик раскрыл было рот, чтобы позвать на помощь… и поперхнулся воздухом, обнаружив, что он в уборной не один. Рядом с уцелевшей от погрома раковиной стоял юноша лет семнадцати в окровавленном кожаном пальто, и со сосредоточенным видом отмывал под струей холодной воды от крови что-то напоминающее драгоценный камень.

— Вы, наверное, хотите… у меня о чём-то поинтересоваться? — спокойно спросил он, смерив трактирщика пристальным, холодным взглядом.

От одного этого взгляда у него душа ушла в пятки, но он все же нашёл в себе силы подняться на ноги и встать более-менее прямо.

— П-полицию через с-сколько вызывать? — уточнил он дрожащим голосом.

Осмотревшись, Тацуми с задумчивым видом сунул отмытый от крови артефакт Занка во внутренний карман пальто и извлёк из другого кармана золотые часы на цепочке.

— Минут через десять… — произнес он после недолгого раздумья, после чего покинул уборную, насвистывая под нос что-то веселенькое. Трактирщик готов был поклясться, что в какой-то момент у парня мелькнул и скрылся под полами пальто серебристый чешуйчатый хвост…

***

-…Теперь немного о других подельниках «Ящера». — С этими словами Шура сдёрнул полотно с последнего портрета, на котором был изображён мужчина предположительно лет сорока, огромного роста и могучего телосложения. Его лицо закрывала белая маска-противогаз, а на плече у него небрежно лежал тяжелый кузнечный молот. — Господин Борс, 985 года рождения. В прошлом командир и, по совместительству, лучший боец Ликвидационного Отряда или, в простонародье, «Чистильщиков». Ныне — сподвижник «Ящера», его кличка — «Вулкан». Органам правопорядка стал известен после того, как расплющил кузнечным молотом администрацию сталелитейного завода, где работал, с 1015 года, после расформирования «Чистильщиков». А именно: директора завода, главного инженера и начальника охраны. Злодей-пролетарий, таким образом, выразил свой протест — на днях его уволили с завода, по сокращению штата…

***

Где-то в лесу. Провинция Барстен. 27 октября 1023 года. 01:33 ночи.

Высоко в ночном небе, над лесной дорогой плыла полная луна, в её ярком свете неспешно бредущий мужской силуэт, огромного роста, казался почти черным. Человек шёл по дороге, еле переставляя ноги и волоча за собой огромный, под стать хозяину, кузнечный молот.

— Бесконечно колоритный персонаж, — протянул Тацуми подъехав ближе, когда в лунном свете наконец стали видны бурые пятна на одежде незнакомца, и чёткий след, оставленный стекающей с молота кровью. — Есть в нём что-то настоящее и извечно паскудное.

Незнакомец шёл медленно, так что Тацуми на своей телеге, через какое-то время поравнялся с ним. Он придержал лошадь, и пару минут они двигались вперед молча, не пытаясь обогнать друг-друга.

— Прохожий, а Вы водки с соленым огурцом не хотите? — Спросил, наконец, Тацуми, когда молчание совсем уж затянулось. Несмотря на то, что он сидел на козлах, а его собеседник шёл пешком, их лица оказались почти на одном уровне.

— Нет, не хочу, — глухо откликнулся тот, даже не повернув головы. Тацуми только сейчас заметил, что лицо мужчины закрывает маска. В ней было что-то знакомое, но он никак не мог вспомнить где же он мог её видеть раньше.

— А чего хотите? — спросил он с искренним интересом.

— Не знаю, — последовал абсолютно равнодушный ответ. — Я в полицию иду, с повинной. Сдаваться.

— Бесконечно уважаю Ваше решение, — абсолютно серьёзно произнес Тацуми. Все же это был поступок сильного духом человека. Другой вопрос, что с его персональной точки зрения это была откровенная глупость, свойственная людям, которые мало что понимали в том, как сейчас устроена правоохранительная система Империи. — Но, может быть, Вы, для начала, вступите в нашу… банду? Тоже на добровольной основе.

— А чего делать будем? — В голосе незнакомца впервые с начала диалога появилась слабая заинтересованность. Тацуми усмехнулся про себя — всё же новый знакомый оказался не совсем безнадежен, а это уже какой-никакой успех. Теперь главное его закрепить.

— Грабежи, насилия, убийства, — принялся перечислять Тацуми, спокойно и обстоятельно. В отношении своих планов на будущее ему скрывать было нечего. — Я вам молоток с карбоновой ручкой куплю.

— Да насрать, мне этот нравится, — раздраженно прорычал мужчина, крепче стиснув пальцы на рукояти своего орудия.

— Мне тоже бесконечно импонирует ваш молоток, — серьезно кивнул Тацуми, принимая эту информацию к сведению. Нравится — значит нравится, стало быть никаких проблем. Грозное оружие, которое уже доводилось пускать в ход, да и в кузнечном ремесле вещь полезная…

— Отцовский. Хотели ему в гроб положить — я не дал, — голос из-под маски теперь звучал печально, разговор явно свернул на болезненную для гиганта тему. — Вещь должна работать.

— Невероятно сентиментально, — снова кивнул Тацуми. Впрочем, без осуждения, каждый волен скорбеть об ушедших близких по-своему. — Так что насчёт банды?

Молчание затянулось. Какое-то время тишину ночного леса, нарушили лишь звук шагов, цокот конских копыт и скрип колес. Тацуми молча следовал за собеседником ожидая его решения.

— Да насрать, — отозвался мужчина минут через пять раздумий. — Что полиция, что банда… все равно с работы уволили… Опять…

— Тогда полезайте на телегу, — сразу же предложил Тацуми, уже не скрывая улыбки. Мысленно он сделал себе пометку непременно отметить сегодняшний успех. — Только осторожно, там много хрупких предметов.

Незнакомец, представившийся Борсом, уперся ногой в ступицу переднего колеса и, крякнув, забрался на воз, где не без труда утроился среди почти что дюжины ящиков. Тацуми щёлкнул вожжами, и телега не спеша покатила по дороге, — вперед, неизвестно куда. Борс же, устроившись поудобнее, ради любопытства вскрыл один из ящиков и невольно присвистнул, при виде новеньких, начищенных автоматов.

— А куда едем? — спросил он, извлекая на лунный свет один из них и передергивая затвор.

— А вы сами что бы на это ответили? — донеслось с козел.

Удивительно, но Борс даже не успел задуматься над вопросом, как ответ сам собой сорвался с языка.

— Да насрать…

— Вот! — расхохотался Тацуми и, щелкнув вожжами, заставил лошадь перейти на быструю рысь. — Вы даже дорогу знаете…

***

— Последней к банде примкнула некая молодая особа, — в этом моменте Шура позволил себе многозначительную ухмылку, вызвав среди собравшихся заметное оживление, а кое-где редкие смешки. Р-115 этот намек смешным не показался. — Самое интересное, что об этой девушке неизвестно практически ничего: ни имени, ни года рождения, да и описания очевидцев от раза к разу разнятся — то она в розовом бальном платье и заплетает волосы в два хвоста, то носит откровенные наряды, преимущественно сиреневого оттенка и неизменное украшение в виде заячьих ушек. Всё, что нам на данным момент известно, это её кличка — «Прима» — которая вроде бы как-то связана с её прежней работой — не то актрисой, не то оперной певицей — и то, что она, как утверждают наши источники, примкнула к банде «Ящера» не по своей воле…

***

Город N, провинция Барстен. Художественный театр имени П.М. Рикардо. 18 ноября 1023 года.

— Господа! Господа, представление уже началось, пожалуйста дождитесь антракта! — пожилой капельдинер бросился на колени, едва заметив в фойе театра трех вооруженных людей, умоляя не прерывать спектакль. Такая преданность своему делу определенно заслуживала вознаграждения.

Тацуми кивнул в ответ на вопросительный взгляд Раббака, и тот, не замедляя шага, аккуратно подвесил старика на своих нитях под самым потолком, лишь слегка шевельнув рукой. С учетом их дальнейших планов, более безопасного места в театре было просто не найти.

От сильного удара ногой двери зрительного зала широко распахнулись, и вся троица ворвалась в партер — семнадцатилетний парень в потрёпанном коричневом пальто, юноша лет двадцати в зелёном плаще и с автоматом в руках, и настоящий гигант в маске-противогазе, вооруженный странным агрегатом, в котором некоторые с ужасом узнали артефактный огнемет Рубиканте. По залу и сцене прокатилась серия панических воплей — почти все узнали «Ящера» и его сообщников — но вопли тут же оборвались, стоило «Счетчику» дать в воздух очередь из автомата. Замерли все — и зрители и актеры, так и не успевшие закончить какую-то романтическую сцену.

— Дамы и господа, это ограбление! — радостно возвестил Тацуми, широко улыбаясь и хлопая в ладоши. Широким шагом он прошел между рядами мягких кресел и одним прыжком оказался на подмостках. Раббак и Борс, тем временем, заблокировали выход из зала, держа на мушке всех, кому не посчастливилось купить билет на злополучный спектакль. — Не стоит волноваться, здание заминировано! С учетом возраста здания гарантирую тем, кто не погибнет от взрыва — удушье от пыли! Вот такой вот у вас драматический путь в искусстве нарисовался. Итак, — обратился он к партеру уже со сцены, — любое несогласие означает смерть или того хуже… Хотя, с другой стороны… — добавил он задумчиво. — Что может быть хуже?

Никто в зале не проронил ни звука, зрители хранили гробовое молчание. «Счётчик» под присмотром «Вулкана» принялся собирать с почтенной публики деньги и драгоценности — «подоходный налог», как он любил это называть, а сам предводитель банды неожиданно развернулся к декоративному балкону, на котором застыла стройная девушка в пышном розовом платье.

— Мамзель, — обратился он к ней элегантно поклонившись. В отличие от грубого командирского тона, с которым он обращался к заложникам, сейчас его речь была чувственной и проникновенной. — Я вам чрезвычайно симпатизирую. Пойдемте вместе со мной по жизни.

Актриса вздрогнула будто от нерешительности, но затем её глаза сверкнули, а на лице проступило решительное и суровое выражение. И когда она заговорила, её ответ прозвучал неожиданно дерзко для беспомощной жертвы.

— Увы, господин разбойник, но я помолвлена, — она даже позволила себе небольшую нотку ехидства, глядя «Ящеру» прямо в глаза.

Тацуми пожал плечами и, вскинув револьвер, безошибочно пальнул в затылок мужчине средних лет в театральном костюме, который соскочил со сцены и пытался незаметно пробраться к выходу между рядами. Он рухнул ничком на полпути к двери, даже не успев толком осознать, что его убило.

— Уже нет. — сказал Тацуми с теплой и ласковой улыбкой, которая никак не вязалась с хладнокровным убийством секундой ранее. — Начинайте плакать. За каждую слезинку — по бриллианту, по пути сюда я ограбил ювелирную лавку.

— Ну раз так… — Девушка язвительно ухмыльнулась и отработанным движением откинув за спину роскошные розовые волосы, собранные в два хвоста, начала спускаться по лестнице вниз, к Тацуми — То знайте, господин «Ящер», — как минимум минут двадцать я буду безутешно рыдать…

***

— Скорее всего, — счел нужным уточнить майор. — «Прима» этого не говорила… Но легенда есть легенда. Так или иначе, она примкнула к банде и проявила себя, как талантливый и жестокий преступник…

***

Город N, провинция Барстен. Банк «Greed is Good». 10 декабря 1023 года. 02: 44 ночи.

После череды гулких ударов, от которых казалось дверь вот-вот слетит с петель, двое охранников всё же решились приоткрыть её и выглянуть наружу. Они ожидали увидеть какого-нибудь двухметрового амбала, но вместо этого их взгляду предстала миловидная девушка в розовом платье и с каким-то странным устройством в руках, подозрительно напоминающим …

Додумать мысль ни тот, ни другой не успели — оба стражника растворились в ослепительной, белой вспышке. Вместе с дверью банка и изрядным куском стены.

— Ой… — только и произнесла Мэйн — она же «Прима» — и виновато покосилась на Тацуми, который, выйдя из-за угла вместе с Раббаком и Борсом, взирал на нее со смесью удивления и некоторой досады. — Я, кажется, забыла сказать «Руки вверх»!..

***

— Таким образом, — резюмировал всё вышесказанное Шура, — пред нами совершенно новый образец, давно и незаслуженно забытого типа homo-latronem — человека-разбойника. Главный герой, того самого бунта — бессмысленного и беспощадного. И главный, основополагающий концепт его стратегической установки… — он сделал многозначительную паузу. — «Ноль стратегии». Ничего, что написано в учебниках. С этим, господа, вам предстоит работать. Все свободны.

Гул разговоров наполнил помещение моментально, — полицейские поднимались со своих мест и, негромко переговариваясь, продвигались к выходу из зала. Р-115 подождал пока большая часть коллег покинет зал, а затем спустился к кафедре, где Шура собирал бумаги в небольшой формуляр из темной кожи. У него было к майору несколько вопросов на счет его доклада…

— Ага, вот и вы, — кивнул Шура как только он подошел, и на миг оторвавшись от своих бумаг, едва слышно добавил: — Будьте так любезны пройти со мной, генерал Огр хотел бы переговорить с вами в частном порядке…

Часть 3

Се­веро-за­пад­ная про­вин­ция Им­пе­рии, го­род Фрин­да, ратуша. И­юль 1025 года, 11:35 утра.

— Знакомьтесь, генерал военной полиции — Огр, — представил своего начальника Шура, когда они вошли в кабинет.

Агент сдержанно кивнул, чуть задержавшись на пороге, и пробежался по помещению быстрым взглядом. От его внимания не ускользнули ни снятые со стен картины, ни сложенные в стопки книги, ни обитый зеленым бархатом диван, сдвинутый в дальний угол кабинета. Чуть дольше взгляд агента задержался на подробной, во всю стену карте провинции, испещренной множеством булавок с разноцветным головками, и на обширной картотеке, занявшей почти всё место на книжных полках. Лишь после этого он переступил порог кабинета вслед за майором.

— Господин генерал, это наш новый помощник из родственных структур… — продолжил Шура, придерживаясь положенного церемониала. Он обратил внимание как быстро агент сориентировался, проанализировал обстановку и подстроился к ситуации. Видно было, что человека им прислали незаурядного, и внутренний голос подсказывала ему, что с ним следует быть осторожным. — Кстати, а как Вас зовут?

Вопрос был провокационный — и Шура, и Огр уже успели ознакомиться с личным делом агента, где кроме послужного списка, рекомендаций и характеристики имелось его кодовое имя. Нет, целью вопроса была проверка характера — по реакции можно было быстро определить, что собой представляет тот или иной «человек-тень». Некоторые отвечали раздраженно и резко, другие холодно и официально, но все без исключения ссылались на правила Девятого Отдела, запрещающие агентам разглашать свои настоящие имена.

— Это не важно. — ответил Р-115 вежливо и спокойно, но обращаясь при этом к Огру. Не к Шуре. Молодого майора агент не удостоил даже взглядом.

— Ну, не важно, так не важно. — Огр испытующе глянул «новому помощнику» в глаза, но тот выдержал его взгляд без особого трепета. — Лишь бы результат был, товарищ… — генерал запнулся, видимо не зная как обратиться. — Может, хотя бы звание?

— Это тоже не важно. — бесстрастно ответил Р-115 и, не дожидаясь приглашения, уселся на стул напротив Огра. — Для удобства можете называть меня «агент Р» или «Сто пятнадцатый».

В кабинете повисло тяжелое молчание. Генерал полиции владел собой достаточно хорошо и лишь слегка напрягся, демонстрируя раздражение. Шура же глядел на шпиона с откровенной неприязнью. Р-115 знал в чем дело: не каждому понравится, когда его таким вот образом поставят на место, но они сами затеяли эту игру. Пришлось напомнить им, что у военной полиции нет над ним власти. Девятый Отдел был создан как отдельное подразделение и подчинялся напрямую Сайкю, министру внутренних дел Империи.

— Нам, собственно, всё равно, как называть. — процедил Огр подчеркнуто официальным тоном, пытаясь таким образом замаскировать бессильную ярость. — Лишь бы…

— Результат был. — докончил за него Р-115 и улыбнулся, вежливо и доброжелательно. Точки над «i» были расставлены и затягивать конфликт у него не было ни малейшего желания. Это не имело никакого смысла, не говоря уже о том, что дальнейшая конфронтация могла негативным образом сказаться на ходе расследования.

— Совершенно верно. — кивнул Огр и посмотрел на агента уже благосклоннее. Было в этом человеке что-то, что неведомым образом вызывало расположение, несмотря на недавнюю дерзость.

— Будет. — кивнул Р-115, настроившись на продуктивную беседу. По обыкновению, высокое начальство всегда знает больше, чем сообщают рядовым подчиненным, и он не видел причин почему данный случай должен стать исключением. Устроившись поудобнее, он достал из кармана пальто блокнот и ручку. — Расскажите про «объект». Упрощать не надо, докладывайте что знаете.

Огр бросил быстрый взгляд на Шуру, и майор понял, что начальник оставляет роль докладчика ему. И хотя он совершенно не горел желанием объяснять что-либо этому выскочке, возомнившему о себе невесть что, этого требовали как служебный долг, так и здравый смысл. Чем быстрее он удовлетворит любопытство этого шпика, тем быстрее они с Огром от него отделаются.

— Упрощать не буду. — сказал Шура, не скрывая язвительности. Он уселся в кресло по правую руку от Огра, всем своим видом давая понять, что новый «коллега» нравится ему всё меньше и меньше с каждой секундой. — Господин Энкс, директор крупной строительной компании «WarpTen», где работал «объект», серьезно проворовался, и решил свалить всю вину на главного бухгалтера компании и своего заместителя. Для этого он нанял через начальника службы охраны компании наемного убийцу — безработного гражданина Борса. Однако, директор не учёл тот факт, что начальник охраны приходился шурином главному бухгалтеру. Директор об этом просто не знал.

***

Столица Империи, угол Главной улицы и 81 Кольцевой, кафе «Домашний Уют». 22 июня 1023 года, 11:33 утра.

Небольшой двухместный экипаж завернул за угол и, проехав еще метров двадцать по булыжной мостовой, остановился напротив летнего кафе.

— Прибыли, Ваша милость! — сообщил возничий, обернувшись через плечо.

— Отлично. Жди здесь. — его пассажир, молодой человек аристократичной внешности, ловко спрыгнул на брусчатку и в подкрепление своих слов бросил вознице серебряную монету. А сам запахнул плотнее полы зеленого пальто и, оглядевшись по сторонам, зашагал к дверям кафе.

***

— Добро пожаловать, господин! — поприветствовала Раббака энергичная официантка в наряде горничной, но он, вопреки обыкновению, жестом остановил девушку, показывая что не нуждается в столике или меню. Официантка, кажется, огорчилась, но Раббаку было не до того — закусив губу, он осматривался, скользя по залу напряженным взглядом, пока, наконец, не заметил знакомую растрепанную макушку за дальним столиком у окна.

Немедля больше ни секунды, он поспешил к Тацуми, не обращая внимания ни на что другое, и уселся напротив него как раз в тот момент, когда друг отхлебнул кофе.

— Тацу, старик, это конец! Мы пропали! — сходу заявил он, не утруждая себя приветствиями или пожеланием «приятного аппетита». Всё это сейчас казалось несущественным — важно было, чтобы друг его выслушал.

— У меня через двадцать минут тренировка. — спокойно ответил Тацуми, глянув на Раббу исподлобья, и снова поднёс чашку к губам. — Так что давай — коротко и по делу.

Его как будто совершенно не смутил ни растрепанный вид товарища, ни его состояние, которое было близко к панике — Тацуми вообще мало что могло смутить или взволновать.

«Тем лучше. — подумал Раббак уже чуть спокойнее. — Вся надежда сейчас на твое здравомыслие, дружище».

— Нас заказали! — сообщил он страшным шепотом, перед этим убедившись, не подслушивает ли их кто. К счастью, девушки обслуживали гостей в другом конце зала, а других посетителей поблизости не наблюдалось. — Реально заказали! Энкс уже нанял киллера…

— Откуда знаешь? — невозмутимость Тацуми не смогла поколебать даже такая шокирующая новость. Вместо того, чтобы поперхнуться или нервно оглянуться по сторонам, как сам Раббак за секунду до этого, он наколол на вилку последний кусок яичницы, положил его в рот и принялся тщательно жевать. Разве что в глазах у него промелькнула тень, да и в целом он теперь казался серьёзнее, чем в начале разговора.

— Мне шурин сказал. Он для Энкса и нанял киллера. — ответил Раббак и мрачно усмехнулся. — Жестокого человека, двести килограммов чистого мяса. Он дал ему ружье, четыре патрона и триста червонцев.

— Давно? — спросил Тацуми, допивая кофе.

Раббак наморщил лоб, припоминая время, затем полез во внутренний карман и достал золотые часы на цепочке.

— Сорок минут назад. — сказал он быстро и безошибочно подсчитав время в уме.

— И как зовут этого «жестокого человека»? — Тацуми поднялся из-за стола, пошарил по карманам и выложил на скатерть две серебряных и дюжину медных монет. Раббак тоже поднялся, прихватив из блюдца несколько кусочков темного сахара, и зашагал следом за другом к выходу.

— Не знаю. — ответил он, нагнав Тацуми у самых дверей. Вслед им донеслось дружное «До свидания, господа! Приходите еще!». Не удержавшись, он обернулся и махнул на прощание «горничным», одарив их ослепительной улыбкой, чем заработал новую порцию восторженных восклицаний. — Знаю, что он должен быть в ресторане «Катрина»…

— Тогда поехали. — выйдя на улицу, Тацуми сразу же заметил ожидающий Раббака экипаж и быстрым шагом направился к нему.

— Куда? — ошеломленно спросил Раббак упавшим голосом. Глядя в спину Тацуми, он снова ощутил это гнусное чувство безысходности — как всегда, когда друг затевал очередную авантюру.

— Облегчим жестокому человеку с четырьмя патронами задачу. — серьезно сказал Тацуми, глядя на Раббака с верхней ступеньки экипажа. Возничий обернулся было, выпучив глаз, но не успел и рта раскрыть, как Тацуми сунул ему под нос золотой червонец. — Или ты хочешь, чтобы он нажрался там вина и приехал с этими патронами к тебе на дом?

***

— Что за чушь? — нахмурился агент Р-115. Как и ожидалось, он мгновенно обратил внимание на несоответствия между докладом на общем собрании и тем, что Шура рассказывал сейчас. — Почему на служебном совещании вы предлагаете своим сотрудникам совершенно иную версию? Какие-то предки-разбойники… К чему всё это вранье?

— Ну почему же сразу вранье? — широко ухмыльнувшись, Шура откинулся в кресле, с трудом подавив желание закинуть ноги на стол. Всё же они были в кабинете Огра, а не в его собственном. Да и сам этот жест, при ближайшем рассмотрении, показался майору чересчур показным. — Я своим сотрудникам предлагаю именно ту версию, которая, по мнению наших аналитиков, сделает их работу более осмысленной.

Агент на это ничего не сказал, лишь слегка приподнял брови, изображая вежливое недоумение. Шура был к этому готов и был рад возможности отыграться за задетую ранее гордость.

— Вообще, версий много. — снисходительно пояснил он. — Более трёхсот. Есть бытовые, есть мистические… Есть научно-фантастические. Вам я предложил средне-статистическую. В цвет костюма, так сказать…

***

Столица Империи, квартал Красных фонарей, 76-я Кольцевая улица, Ресторан «Катрина». 22 июня 1023 года, 13:25 дня.

— Тацу, это одна из самых безумно-идиотских идей, о которых я когда-либо слышал. — прошипел Раббак, несмотря на то, что гул толпы и без того мешал любому постороннему человеку подслушать о чём они говорят. — Я не понимаю, на что ты рассчитываешь? У этого громилы ружье с четырьмя патронами, а ты даже никакого оружия не взял…

— Оно нам не понадобится. — бросил Тацуми через плечо, проталкиваясь мимо прилавка со специями. — Для начала я просто хочу с ним поговорить.

Они шли по кварталу Красных фонарей, тому району Столицы, где ни днем, ни ночью не гаснет свет, а бодрые зазывалы предлагают товар и увеселения на любой вкус. Возничего им пришлось отпустить, поскольку проехать в экипаже по забитым народом улицам было невозможно.

— С чего ты вообще решил, что он будет с нами разговаривать? — задал резонный вопрос Раббак. — А если нет, то что тогда?

— Будем импровизировать.

— Великолепный план, Тацу. — Раббаку стоило немалых усилий сдержаться и не вцепиться себе в волосы на глазах у всех. — Просто охуенный, если я правильно понял. Надежный, блядь, как мои часы…

— Тише, мы уже на месте.

Ресторан «Катрина» немного выбивался из общего восточного стиля квартала, но в то же время был известен своей кухней и музыкальными вечерами, которые проводились дважды в неделю. Столичные дельцы нередко назначали здесь встречи и проводили переговоры, так что порой и Тацуми, и Раббаку доводились посещать это заведение.

Не тратя времени на раздумья, Тацуми поднялся по мраморным ступеням и решительно толкнул двойные двери. Раббак прошел внутрь вслед за ним, хотя и не разделял настрой товарища. Риск был велик с какой стороны ни посмотри. Оставалось только надеяться, что Тацуми и вправду сумеет как-нибудь отбрехаться.

***

Войдя в зал, Тацуми с удивлением обнаружил, что нанятый Энксом киллер даже не пытается скрываться — белокурый гигант сидел за столиком в дальнем углу и спокойно уминал похлебку. Солидное двуствольное ружье лежало у него на коленях, как пить дать заряженное, да и к тому же, Раббак отнюдь не преувеличивал, когда описывал этого человека. В других обстоятельствах Тацуми дважды подумал бы, прежде чем связываться с таким типом.

— Удачи. — шепнул Раббак ему на ухо. — Если что, попытайся задавить его авторитетом. Или интеллектом.

С этими словами он уселся на высокий стул у стойки и сразу же потребовал стакан виски. Тацуми же без долгих колебаний широким шагом направился к наемнику, зная, что если дело пойдет скверно, Раббак придет ему на помощь.

— У вас свободно? — спросил Тацуми и не дожидаясь приглашения уселся напротив наемника, наблюдая за его реакцией.

— Незанято. — буркнул тот, на миг оторвавшись от миски с похлебкой и взглянув на Тацуми, правда, без особого интереса. А затем снова вернулся к еде, видимо, посчитав, что разговор окончен. Тацуми тоже не торопился поддержать беседу — поигрывая вынутой из кармана золотой зажигалкой он, пользуясь случаем, рассматривал собеседника, одновременно прикидывая различные варианты того, как с ним можно управиться.

— Ну что, полицию уже вызвали?

Вопрос наемника застал Тацуми врасплох, но он быстро сориентировался и ответил предельно честно.

— Не думаю. — сказал он, покачав головой. — Во-первых, если человек вот так спокойно с ружьем приходит в ресторан — у него на то должны быть веские основания. Во-вторых, тут полно в округе театров, могли решить, мол: «Во время антракта перекусить забежал»…

— Мне что, в потолок пальнуть? — усмехнулся гигант, впервые за время разговора глянув Тацуми в глаза. Лицо у него было на редкость приятным, взгляд по-отечески добрым и ясным. Тацуми не видел ничего в его внешности, что могло навести на мысль о хладнокровном убийце. Но, с другой стороны, за время, проведенное в Столице он не раз убеждался в том, что внешность может быть обманчива.

— Не стоит. — Тацуми откинулся на спинку скамьи и ухмыльнулся. — Береги свои четыре патрона.

— Точно, четыре. — Наемник отложил ложку и взглянул на него уже более заинтересованно. — А ты откуда знаешь?

Беспечно поигрывая зажигалкой, Тацуми выдержал драматическую паузу и ухмыльнулся ещё шире.

— Так два на меня выдали…

Тишина, густая и напряженная, окутала столик будто по мановению чьей-то руки. Наемник пристально смотрел на него где-то с минуту, затем сунул руку в карман и извлек помятый листок со схематичным рисунком. Тацуми присмотрелся и всё же с некоторым трудом узнал в этом изображении себя. Еще минуту или даже две убийца разглядывал рисунок, то и дело поднимая взгляд на Тацуми и сверяя изображение с реальным человеком.

— Не врешь. — заключил он наконец.

— Не вру, — кивнул Тацуми. — Не практично. А ещё я курить бросил.

— Хороший ты парень. — Улыбнулся наемник, и в его голосе прозвучало искреннее сожаление, мол: «я все понимаю, но работа есть работа». Тацуми чертыхнулся про себя, понимая, что с таким типом дальнейшие переговоры ни к чему не приведут. Убийца между тем полез под стол и достал оттуда бутылку с водкой. — Бахнешь перед смертью?

Тацуми украдкой бросил взгляд в сторону стойки. Как выяснилось, Раббак уже успел приговорить десятый стакан виски. И вдобавок к нему активно клеилась какая-то фигуристая блондинка. «Отлично. Просто замечательно. — подумал Тацуми, чувствуя закипающую в душе злость. — Вот ни раньше ни позже, а?»…

— С обычными преступниками не пью. — Сказал Тацуми четко и громко, рассчитывая привлечь внимание друга.

— О как. — веско сказал наемник, но несмотря на добродушный тон, Тацуми обратил внимание на застывший в его глазах холод. — Так я не обычный. Я — бывший «Ликвидатор».

«Зашибись. — только и подумал Тацуми, когда осознал, что это значит. — Ну, Энкс, первостатейная ты скотина, это где же мы с Раббой так нагрешили-то, а?».

— Ну, если «Ликвидатор» — бахну. — сказал он вслух, от всей души надеясь, что Раббак этого не слышал. Пусть и дальше думает, что по их души отправили обычного громилу. «Блажен не ведающий», как говорится.

— Вот жизнь пошла, — рассуждал между тем наемник, откручивая крышку бутылки и наливая Тацуми стакан. — Убийца по улицам шастает, а полиции днем с огнем не сыщешь…

Это была чистая правда. Стражи порядка, если и наведывались в квартал Красных фонарей, то лишь затем, чтобы спустить жалование в игорных домах, либо борделях, реже — чтобы получить взятки от владельцев здешних заведений. А на творящиеся здесь преступления военная полиция предпочитала закрывать глаза.

— Ну что, за нас? — убийца поднял бутылку, обозначая тост. — Пусть земля тебе будет пухом.

И он одним духом выпил обжигающий напиток прямо из бутылки, словно это была обыкновенная вода. Тацуми тоже опустошил свой стакан залпом — водка жаром разлилась в желудке, обостряя чувства и разжигая жажду боя. Он застыл, напрягшись, впился взглядом в лицо наемника, а тот подобрался, стиснув в пудовом кулаке ружье и положив палец на спусковой крючок. Оба готовили атаку и выжидали подходящий момент…

— Эй, парень, ты часом ничего не попутал! — разнесся по ресторану пьяный возглас.

«Ну, конечно. — подумал Тацуми, срываясь с места и отбивая в сторону ружье, которое на него направил вскочивший со скамьи убийца. — Я как знал, что этим кончится».

Краем глаза он заметил, что заряд картечи, с которой ходят на опасных монстров, превратил спину сцепившегося с Раббаком мужчины в кровавое решето. Очевидно, это был спутник той блондинки, приревновавший свою пассию к богатому незнакомцу. Жаль, конечно, но так уж звезды легли.

А наемник уже снова целился в него. На этот раз Тацуми нырнул под стол — и вовремя! Грохнул выстрел, и спинка скамьи, на которой он сидел, разлетелась в щепки. Однако стол тоже оказался ненадежным убежищем — наемник просто отшвырнул его с дороги и ударом приклада отбросил Тацуми вглубь быстро пустеющего зала. Удар был столь силен, что у него перехватило дыхание и он едва успел отползти за колонну, чтобы его не растоптали. После второго выстрела посетители и персонал ринулись к выходу, в панике топча друг-друга и сметая всё на своем пути.

Когда Тацуми пришел в себя, их осталось трое — он сам, наемник, который, разломив ружье, шарил по карманам в поисках оставшихся патронов, и Раббак, который переждал погром, укрывшись за барной стойкой. Видя, что убийца отвлекся, он выскочил из своего укрытия и с разбега прыгнул на наемника, разворачиваясь в прыжке и ногой метя ему в голову…

И тут случилось невероятное. На глазах у Тацуми наемник протянул руку, ухватил Раббака за лодыжку и, резко крутанувшись, швырнул его через весь зал. Отчаянно матерясь, Раббак врезался в стеллаж за стойкой и, разломив его, исчез под кучей досок и бутылок с дорогим алкоголем. Увы, у Тацуми не было времени, чтобы ему помочь — убийца перезарядил ружье и ему вновь пришлось уклоняться от выстрелов. К счастью, его противник почти не целился, так что Тацуми удалось подобраться к нему вплотную невредимым. Походя схватив валяющийся стул, он размахнулся и сильнейшим ударом выбил ружье из рук противника. Однако, наемник был опытным бойцом — откинув Тацуми ударом в грудь, он зашагал обратно в угол, где сидел, но в это время…

По ресторану раскатился грозный рык, и мешанина из битого стекла и сломанных досок за барной стойкой пришла в движение. Мгновение, и из-под нее показался Раббак — мокрый, растрепанный, лицо и руки в порезах от осколков… И вместе с тем — учащенное дыхание, лихорадочный блеск в глазах, губы растянуты в свирепом оскале… Оглядевшись по сторонам, он схватил чудом уцелевшую бутылку коньяка и, завопив как дьявол, ринулся в бой.

Следующие пять минут выдались крайне опасными — несмотря на то, что Раббак разбил ему об голову бутылку с коньяком, наемник всё-таки дошел до лавки, схватил с неё шестипудовую кузнечную кувалду, и неизвестно чем бы всё закончилось, если бы после очередного удара она не застряла между досками в полу. Но и тогда убийца голыми руками отражал атаки Тацуми и Раббака, которые пустили в ход всё, что только было под рукой — ножи, вилки, бутылки, стулья… Но минуты шли, а наемник по-прежнему твёрдо стоял на ногах, словно не чувствуя ни боли, ни усталости.

Развязка наступила неожиданно, причем для всех участников — вот только что Раббак вонзил наемнику в ногу вилку, а Тацуми огрел его по голове ведром из подо льда, но в следующее мгновение уже наемник схватил Тацуми за горло и принялся душить, не обращая внимания на его боксерские удары в голову и в корпус. Раббак подскочил к нему сзади и набросил на шею удавку из скрученной в жгут скатерти, но через секунду стало ясно, что убийца таки удушит Тацуми, прежде чем задохнется сам, а этого Раббак допустить не мог. В отчаянной попытке спасти друга, он, во внезапном озарении, крикнул:

— Дай ему на десять золотых больше!

Возможно, ему лишь показалось, но наемник как-то странно дернулся и его хватка вроде бы ослабла…

— Я дам тебе… на… десять золотых… больше… — прохрипел полузадушенный Тацуми.

И — о чудо! — руки наемника разжалась сами собой и Тацуми рухнул на пол, судорожно хватая ртом воздух. Раббак, повиснув у наемника на спине, всё ещё не торопился снимать удавку, но того, судя по всему, это нисколько не смущало.

— Борс. — неожиданно представился он, протягивая Тацуми руку — то ли для рукопожатия, то ли для того, чтобы помочь встать.

— Тацуми. — ответил тот, потирая шею, и, ухватившись за руку наемника, поднялся на ноги. — Рад знакомству.

***

— Вы хотите сказать, — теперь агент Р-115 говорил нарочито медленно и с расстановкой, будто обращался к ребенку, причем недалекому. — Что они перекупили его за десять золотых?

— Совершенно верно. — ответил Шура, скривив губы в язвительной усмешке.

***

Столица Империи, квартал Красных фонарей, 76-я Кольцевая улица, ресторан «Катрина». 22 июня 1023 года, 13:55 дня.

— А скажи, друг мой любезный, — спросил Тацуми, с трудом усаживаясь на стул и смахивая со своей части стойки щепки вместе с осколками стекла. — Ты действительно полицию ждал?

— Надеялся. — пожал плечами Борс, и, крякнув, выдернул из дыры в полу свой молот. Он действительно рассчитывал, что кто-нибудь сообщит полицейским о страшном типе с ружьем, его арестуют и ему не придется выполнять заказ. — Вы сами приперлись.

— А ты стрелять-то хоть умеешь? — съязвил Раббак, разливая еще одну чудом уцелевшую бутылку коньяка по найденным на кухне стаканам. На троих.

— Обижаешь. — ответил Борс и, усевшись слева от Раббака, положил перед ним ружье. — У меня дядька егерь. Мне даже в детстве над кроваткой вместо погремушек гильзы вешали. Да и потом ведь — картечь. — с этими словами он толкнул двустволку по стойке в сторону заинтересовавшегося Тацуми. — Вместо прицела компас привинчивать можно.

— Замечательное знание вопроса. — в голосе Раббака было столько желчи, что если бы словами можно было кого-то отравить, он бы уже это сделал. Правда, эффект был несколько подпорчен из-за того, что он ощупывал языком десны на предмет выбитых зубов.

Воцарилось неловкое молчание. Никто не знал, как продолжить разговор, да и что могут сказать несостоявшиеся жертвы своему несостоявшемуся убийце?

— Я это… деньги за вас взял… — наконец решился Борс. Этот вопрос его очень беспокоил, ведь последние шесть лет он жил с мыслью о том, что ему больше никого не придется убивать. Он бы ни за что не согласился принять подобный заказ, но обстоятельства сложились так, что у него и выбора-то не было…

— Вон ему отдай, он бухгалтер. — посоветовал Тацуми, кивнув в сторону Раббака. Но прежде чем Борс успел открыть рот, тот лишь отмахнулся, как бы говоря: «не надо, оставь себе».

— Спасибо. — тихо сказал он, радуясь, что Тацуми и Раббак не из тех, кого заботят исключительно деньги. Всё же ему было бы очень неловко объяснять новым знакомым, что большую часть награды за их головы он уже отправил в деревню жене и дочке. А уж перспектива объяснять супруге, почему она должна вернуть деньги, и вовсе казалась Борсу крайне зловещей. «Как и то, что меня с работы выгнали…» — с тоской подумал он, глядя на опустевший уже стакан.

— Так мы же тебе работу и предлагаем. — неожиданно заметил Раббак, и Борс, погруженный в собственные мысли, с удивлением обнаружил, что про «работу» он, оказывается, сказал вслух.

— Убийцей?! — тут же вскипел он, вспомнив, как сразу же после обмена рукопожатиями Тацуми предложил убить господина Энкса — его прошлого нанимателя, как выяснилось позднее. За ту же сумму плюс десять золотых. Тогда Борс ничего не ответил, посчитав, что его молчание было весьма красноречиво. Хватило ему десяти лет в «Ликвидационном отряде»…

— Хуже. — перебил его Тацуми, не дав разразиться возмущенной тирадой. — Гораздо хуже. Но! — он сделал особенный акцент на этом слове. — Зарплата выше. Премиальные. Отпуск летом.

Борс молчал долго. Отчасти потому, что одна его часть в открытую протестовала против новых убийств, но в тоже время другая, более прагматичная его часть, подсказывала, что работа эта не хуже другой, условия Тацуми более чем приемлемые, да и жене вовсе не обязательно знать о том, чем он на самом деле занимается. Разве что сперва необходимо было прояснить пару моментов.

— Баб, детей и стариков убивать не буду. — категорично завил он тоном пресекающим дальнейшее обсуждение вопроса. Это табу он установил для себя ещё восемь лет назад, когда «Ликвидационный отряд» расформировали.

— А и не надо. — Ухмыльнулся Тацуми и подмигнул повеселевшему Раббаку, а у Борса от этих слов словно гора свалилась с плеч. — Не пригодится.

***

— Директор — идиот-растратчик. — пока Шура ненадолго прервался, чтобы глотнуть воды, агент Р-115 принялся рассуждать вслух. — Шурин, начальник охраны, нанимает киллера… Киллера перекупили… Так не бывает…

— Ну предложите Ваш вариант… — развел руками Огр. Он так же прекрасно понимал несостоятельность этой версии, но что поделаешь — это был самый распространенный и самый логичный вариант. Остальные были, мягко говоря, безумными и не выдерживали никакой критики. — Лишь бы результат был.

— Будет. — повторно пообещал агент и тяжело вздохнул. — Что, по вашим сведениям, было дальше?

— Дальше они втроем отправились в загородное поместье господина Энкса, — продолжил рассказ Шура. — И расправились с ним…

***

Пригороды Столицы, центральная провинция. 22 июня 1023 года, 16:45 дня.

— Вы только прислушайтесь, какие запахи, — сказал Тацуми, полной грудью вдыхая загородный воздух, в котором, по-правде говоря, преобладали запахи дыма, жженой травы, крови и палёного мяса. За спиной у него со скрипом покачивались в петлях оплавленные остатки ворот, которые Борс прожег своим артефактом, а справа и слева вповалку лежали трупы охранников поместья.

— Ничего особенного. — пожал плечами Раббак и резким взмахом руки добил очередного охранника, перерезав ему горло нитями. — Траву где-то жгли.

— Это тебе ничего особенного. — парировал Тацуми, пока они втроем шли по засыпанной гравием дорожке к трехэтажному особняку из бежевого кирпича. — А мне семь раз на соревнованиях нос ломали. Я целый год жил по законам трех «Г» — не обонял ничего кроме газа, говна и «Гутччи». Даже когда курить бросил.

На это Раббаку возразить было нечего. Год назад Тацуми действительно участвовал в «соревнованиях», а если точнее — подпольных боях без правил, и выжил там только за счёт нечеловеческого упорства. И хотя последний бой так и не состоялся, Энкс, пославший их туда, остался доволен, поскольку им удалось под шумок вынести деньги из призового фонда. Но Тацуми всё равно пару месяцев приходил в себя после тех событий, так что, поднимаясь по ступеням крыльца к дверям особняка, Раббак мысленно сделал себе пометку припомнить Энксу ещё и это.

Долго искать хозяина поместья им не пришлось — не успели они войти, как из-за застекленных дверей гостиной справа от парадной лестницы раздался хриплый, надсадный возглас:

— А ну стоять! Я тебе покажу «художественные принципы», блядь подзаборная!

Судя по голосу, это был Энкс, причём он явно был в стельку пьян и угрожал кому-то. Раббак и Тацуми, не сговариваясь, рванули в гостиную, Борс поспешил следом за ними. Подтверждая их опасения, послышался глухой звук удара, звон бьющегося стекла и истошный женский крик. Понимая, что времени почти нет, Тацуми высадил застекленную дверь ударом ноги… и все трое застали довольно неприглядную картину — господин Энкс со спущенными штанами замахнулся булавой на сжавшуюся у его ног девушку в несколько откровенном наряде.

Появление подчиненных, да ещё в сопровождении Борса, застало его врасплох. Сначала он ошалело уставился на Тацуми и Раббака, затем перевел мутный взгляд на Борса. Рот у него раскрылся, оттуда вырвалось нечто нечленораздельное…

— Кто пустил? — побормотал, наконец, Энкс, видно решив, что вся троица ему мерещится с пьяных глаз. Но поскольку секунды шли, а никто из нежданных гостей не торопился исчезать, до него начала понемногу доходить суть происходящего.

— Вульфыч! — гаркнул он, рассчитывая что телохранитель тут же появится перед ним и отчитается за то, что не предотвратил вторжение. — Кто приказал.?!

— Нет больше Вульфыча. — спокойно произнес Тацуми, широким шагом проходя мимо бывшего начальника. Главный телохранитель Энкса был первым, кого они убили в стычке у ворот поместья. — Свёл счеты с жизнью. Совесть замучила.

— У Вульфыча — совесть? — опешил Энкс, провожая Тацуми дурным взглядом. Его заместитель молча скрылся в примыкающей к гостиной столовой и, судя по звукам, принялся копаться в буфете. Энкс потряс головой: невооруженным взглядом было видно, что мыслительный процесс дается ему с трудом. — А… А Деррик?

— А у Деррика тоже совесть была. — пропел Раббак с ласковой улыбкой, которая с каждой секундой все больше походила на злобный оскал. — Ты зачем нас убить хотел?!

Грязный, измазанный кровью, он наступал на Энкса, сверкая глазами, цедя каждое слово и изо всех сил стараясь не сорваться на бешеный рёв. От страха у Энкса сердце ушло в пятки, он обронил булаву, попятился, запутался в спущенных штанах и упал, судорожно дернулся, пытаясь отползти…

— Г-господин Рабба, ну ч-что за ерунду Вы несете? — пролепетал он дрожа, бледнея и заикаясь. — Что Вы в-вообще имеете ввиду?

— А я имею ввиду вот этого вот товарища! — прорычал Раббак, ткнув пальцем в Борса, который встал посреди гостиной, блокируя Энксу пути к отступлению как через дверь, так и через окно. Что было как нельзя кстати, ибо тот уже начал понимать, в каком переплете оказался и чем ему это грозит. — Которого твой начальник охраны, а по совместительству мой шурин, нанял, чтобы нас убить!

— Бред… Сущий б-бред… — покачал головой Энск и, ухватившись за подлокотник кресла, с трудом поднялся на ноги. Теперь он говорил уверенно и спокойно, но Раббак видел как бегают у него глаза и как он зыркает то на дверь, то на окно. — Меня подставили…

В зеленых глазах Раббака заплясали безумные огоньки, он откинул голову и разразился жутким, совершенно сумасшедшим смехом. И тут же внезапно подскочил к начальнику, схватил его за грудки и как следует встряхнул.

— ШУРИН НЕ МОГ! — завопил он безумным голосом. Его буквально душила ярость, неодолимое желание разорвать ублюдка голыми руками. — У НЕГО ВООБРАЖЕНИЯ НЕТУ!

Энкс ничего на это не ответил. Ему было достаточно заглянуть в глаза главного бухгалтера, чтобы жалкие остатки храбрости и самообладания совершенно покинули его. Бормоча нечто невразумительное, он обмяк и ноги у него подкосились. Брезгливо скривившись, Раббак отпустил его и отступил на несколько шагов.

В этот момент из столовой вернулся Тацуми — довольный, со стаканом виски в одной руке и почти пустой бутылкой в другой. Отхлебнув янтарного напитка, он с презрительной усмешкой смотрел как его работодатель с трудом поднимается на ноги и неловко подтягивает штаны.

— Давай на чистоту. — сказал он, подходя поближе. — Заказал, паршивец?

Энкс затравленно огляделся, однако не увидел ни малейшей возможности для бегства. Но с другой стороны, его не убили сразу, так что ещё оставался крошечный шанс на то, что увидев его «искреннее» раскаяние, Раббак и Тацуми сменят гнев на милость.

— Ребята, — обреченно и с долей вины в голосе начал Энкс. — Ну, поймите меня правильно…

ХРЯСЬ!

Что-то хрустнуло, и Энкс упал ничком, а вокруг его головы стало быстро расплываться темно-красное пятно. Повисло неловкое молчание, а затем Раббак, Тацуми и Борс одновременно повернулись к…

— Ой… — только и сказала девушка, которой Энкс угрожал расправой. Окровавленная булава выскользнула из её внезапно ослабевших пальцев и с тяжёлым стуком упала на пол.

Картина вырисовывалась прозрачная — воспользовавшись тем, что все присутствующие про неё забыли, недавняя жертва подобрала брошенную Энксом булаву и, как только мучитель повернулся к ней спиной, со всего размаха опустила её ему на голову.

Реакция, хоть и запоздавшая, получилась весьма разнообразной — Раббак выругался и отвернулся, Борс неодобрительно покачал головой, а Тацуми присел на корточки рядом с покойником и придирчиво осмотрел вмятину у него на затылке.

— Однако, мадам, — сообщил он тоном заправского сыщика. — Вы ему теменную кость проломили. Разговора не получится…

— Ой… — повторила девушка дрожащим голосом, но тут же, опомнившись, поспешила объясниться. — Это была самооборона! Он меня изнасиловал! В смысле — пытался…

Выслушивая сбивчивые объяснения, Тацуми воспользовался моментом, чтобы повнимательнее рассмотреть новую знакомую. Она и вправду была привлекательна — это было первое, что бросалось в глаза: тонкая талия, длинные ноги, большая, но не слишком грудь. К тому же, редкий темно-лиловый цвет глаз и сиреневые, коротко стриженные волосы. Она была создана, чтобы блистать на сцене или подиумах, и сводить мужчин с ума.

— Ну… — сказал он, поднимаясь. — При вашей красоте это вполне объяснимо…

— Подождите! — вопреки ожиданиям девушка не смутилась и не отвела стыдливо глаза, нет — она шагнула к Тацуми, пылая праведным негодованием. — Меня зовут Космина, я оперная певица! Он просто позвал меня петь!

— Пить? — уточнил Тацуми, решив, что ему послышалось. Покойный Энкс, конечно, был любителем разного рода увеселений, но камерная музыка не входила в их число. Да и наряд Космины, состоящий из заячьих ушек, топика, короткой юбки и высоких (до колен) сапог, больше подходил официантке в тематическом кафе, но уж никак не оперной диве.

— Петь! — настойчиво повторила Космина. Подойдя вплотную, она отобрала у Тацуми бутылку и одним духом выпила всё, что в ней осталось. — Неужели так сложно допустить, что когда женщина приходит к мужчине в дом, то их отношения необязательно сводятся к постели…

— Ну, да. — язвительно рассмеялся Раббак. С его точки зрения, подобная наивность граничила со слабоумием, и была достойна лишь жестокого порицания. — Позвал в загородное имение — петь!

— Ну, а что? — решил вмешаться в разговор Борс. Он, в отличии от остальных, не терял времени даром: выпотрошил несколько ящиков, разбил старинную вазу, перевернул кресла и опрокинул комод — в общем, всячески заметал следы, чтобы максимально усложнить задачу полицейским. — Ко мне, например, гимназистка одна ходила в трубу смотреть.

— В какую трубу? — не понял Раббак.

— В подзорную. — терпеливо пояснил Борс. — Я тогда на последнем этаже заводского общежития жил, так она приходила, звезды считала…

Он не стал уточнять, что через два года эта же гимназистка согласилась выйти за него замуж, а ещё через год они стали полноценной семьёй. Тем более, что Раббак аналогию не оценил.

— Бред какой-то. — скривился он и заметался по гостиной, словно дикий зверь. — Вы вообще понимаете, что здесь двадцать три трупа и довольно… деликатная ситуация складывается?!

Тацуми на это презрительно фыркнул, Космина закусила губу, Борс пожал плечами. Вот и вся реакция. Как будто им за это ничего не будет.

— Нас всех в тюрьму посадят! — повысил голос Раббак, чувствуя себя единственным здравомыслящим человеком из присутствующих. — Где некоторых без всяких песен изнасилуют! — добавил он, кивнув на Космину.

Девушка от этих слов побледнела, но не упала в обморок и не залилась слезами перед лицом столь мрачной перспективы. Невзирая на внешнюю хрупкость, в ней чувствовался несгибаемый стержень и сильная воля. И не только Раббак это заметил.

— Не знаю как ты, а я себя чувствую превосходно. — Тацуми упал на диван, раскинув руки и с наслаждением потянулся. — Да и ничего не поделаешь, так звезды легли…

Раббак закатил глаза и принялся копаться в ящиках и шкафчиках застекленного серванта. У Энкса должен был остаться хотя бы какой-то алкоголь, а ему надо было успокоить нервы.

— Да, и почему обязательно в тюрьму? — осторожно спросила Космина, присев на краешек дивана рядом с Тацуми. — Мне лично совершенно не хочется в тюрьму…

— Нет, ну всё через жопу, а! — выругался Раббак, выбрасывая одну пустую бутылку вслед за другой. Большинство из них были из-под вина, хотя попадался иногда коньяк, виски и даже ром. Роясь в серванте, Раббак поймал себя на мысли, что никогда в жизни не пробовал ром. Наконец, его поиски увенчались успехом — в одном из шкафчиков, у самой стенки нашлась бутылка с ликёром. Не предел мечтаний, но хотя бы что-то.

— За границу надо бежать. — заявил он, откручивая крышку и отпивая терпкий напиток прямо из горла. Это был единственный надежный вариант, по его мнению. Так уж сложилось, что Энкс был крепко связан как с полицией, так и с преступными группировками, причем теснее всего с «Аристократами» и «Гадючьим гнездом». А это уже само по себе было поводом бежать без оглядки и залечь на дно где-нибудь на краю света.

— Я не хочу за границу, за границей скучно. — сразу же пошел в отказ Тацуми, как будто не понимая, что по их души придут люди пострашнее Борса, и сразу же как станет ясно, что именно они причастны к смерти Энкса. А даже если и не станет — Раббак не сомневался, что главный бухгалтер и зам-директора «WarpTen» все ровно должны будут исчезнуть, так как слишком много знают.

— А я к дядьке на дальний кордон уйду. — предложил свое решение Борс. То, что после сегодняшних событий им всем нужно будет на время скрыться, он понимал прекрасно, а потому густые леса и непролазные болота на северо-западе Империи казались ему самым подходящим местом. К тому, же какая-нибудь безымянная топь станет отличной могилой для покойника, которого он аккуратно завернул в ковер из звериных шкур. — К егерю.

— Пожалуйста, возьмите меня куда-нибудь за границу! — тут же встрепенулась Космина, глядя то на Раббака, то на Борса глазами раненой серны. — Или к егерю.

— Дядька-то хороший? — спросил Тацуми, бросив быстрый взгляд на Раббака. Тот едва заметно покачал головой и сделал страшные глаза.

— Да, хороший. — усмехнулся Борс, хотя под маской этого видно не было. — Старый только, глухой… Но егерь отличный.

— Поедешь к егерю? — Тацуми уже не скрывал ехидства и всем своим видом давал понять, что вопрос уже решен.

— Я — к егерю? — с издевкой переспросил Раббак. На миг у него возникло острое желание напомнить Тацуми, кто здесь неотесанная деревенщина, а кто четвертый сын Вильгельма Ридерштейна — далеко не последнего человека в Империи. — А что я там делать буду?

— Деньги считать. — ухмыльнулся Тацуми. Он был знаком с Раббой не первый год и прекрасно знал, чем его можно заинтересовать.

— Какие деньги? — насторожился Раббак, нутром чувствуя подвох. Когда Тацуми что-то предлагал, такое случалось постоянно.

— Награбленные. — протянул Тацуми и его ухмылка стала шире. — Много денег.

Раббак размышлял долго. Даже несколько раз прикладывался к бутылке с ликером. Выбор дался ему нелегко, он знал, что возможно будет сожалеть о нём… Но всё же он нашел в себе силы, глубоко вдохнул, выдохнул и сказал:

— Нет, Тацу, не поеду я к егерю… Я за границу лучше… Мне это как-то, знаешь… По-спокойнее…

С этими словами он развернулся и вышел из гостиной нетвердыми шагами, прихватив с собой остатки ликера.

— Невесте напиши! — крикнул Тацуми ему вслед.

***

Выйдя на крыльцо, Раббак уселся на верхнюю ступеньку, привалившись к перилам и некоторое время сидел так, не реагируя ни на что. Голова нещадно болела, что, в принципе, было неудивительно после такого дерьмового дня. Вот только… то, что творилось у Раббака в душе было в сотню, если не в тысячу раз хуже. Его бросало то в жар, то в холод, беспросветное отчаяние сменялось задором и бесшабашностью. Последнего, кстати, он явно набрался от Тацуми. Друга, который шел к цели без плана, напрямик, не задумываясь о последствиях. Раббак даже не мог сосчитать, сколько раз он вытаскивал Тацуми из неприятностей. Но ведь и Тацуми выручал его каждый раз, когда всё шло не по плану, и они вместе выбирались из немыслимых передряг, преодолевая все препятствия на чистом нахальстве…

Однако, теперь они ввязались в игру посерьезнее, чем все прошлые аферы и махинации. Их пытались убить, им пришлось убивать в ответ, и каждое действие раскручивало конфликт всё дальше и дальше в неизвестном направлении. Они объявили войну преступному миру Империи и военной полиции вдобавок — противникам, тягаться с которыми было бы трудно даже крупным, хорошо подготовленным организациям. Раббак хотел верить, что ещё не поздно, что ещё можно бросить карты и выйти из игры… Но Тацуми никогда бы не пошёл на это. Он бы не отступил даже перед лицом смерти.

А ещё была Надженда. Милая, прекрасная Надженда, которую он полюбил с первого взгляда. Он не уехал с ней после того злополучного теракта, он остался в Столице, надеясь заработать денег, доказать, что способен позаботиться о ней, обеспечить ей спокойную, счастливую жизнь. А в результате по уши увяз в нелегальных сделках, аферах и денежных махинациях и был вынужден писать любимой длинные, подробные письма о тяжелых рабочих днях и долгих заграничных командировках, наполненных незабываемыми впечатлениями. В действительности же он даже не покидал пределов Столицы и просто тянул время, избегая личной встречи. Он знал, что Надженда мгновенно распознает фальшь, что увидит его таким, какой он есть, точнее — каким он стал за эти годы, а потом… О том, что будет потом Раббак не хотел даже думать.

Вот так из-за всех этих мыслей и тревог Раббак не сразу сообразил, что трое крадущихся к дому полицейских — вовсе не алкогольная галлюцинация…

***

— Я же говорил — пожалеет. — констатировал Тацуми, наблюдая в окно гостиной, как Раббак, дико матерясь, удирает от полицейских по всему приусадебному парку. То ли он недостаточно выпил за день, то ли протрезвел, когда на горизонте замаячила перспектива загреметь в камеру, но убегал он весьма проворно, перескакивая через клумбы и живые изгороди. Только вот это не могло продолжаться вечно.

— Чего делать будем? — мрачно поинтересовался Борс. Перспектива тащить вместе с Энксом ещё три трупа его отнюдь не радовала.

— Ну как чего — выручать подельщика. — пожал плечами Тацуми и направился к выходу, но неожиданно остановился.

— Мадам, а Вы стрелять-то умеете? — спросил он у Космины просто на всякий случай.

— Попробую. — серьезно заявила девушка, решительным жестом поправляя прямоугольные очки.

***

Разгоряченные погоней полицейские не сразу заметили, что один из них отстал, а когда заметили — было уже поздно — Борс крепко держал их товарища за шиворот, а Тацуми целился ему в голову из его же револьвера. Да и Космина, вооружившись ружьем Борса, держала под прицелом то одного, то другого полицейского, изо всех сил стараясь выглядеть грозно.

Увидев друзей, загнанный в угол Раббак повеселел, но так и не опустил «розочки», которую сделал из бутылки. Сейчас всё зависело от их умения вести переговоры.

— Господа офицеры, — объявил Тацуми громко и четко. — Выбор у вас ничтожный — либо «руки вверх!», либо панихида по месту жительства. Нас — больше. Терять нам — нечего. Убедительно?

— Кто ж ты, такой убедительный? — спросил старший из полицейских, судя по знакам отличия — сержант.

— Я? — казалось этот вопрос на миг озадачил Тацуми, но затем его губы растянулись в широкой, не предвещающей ничего хорошего усмешке. — Разбойник. Просто разбойник…

***

— И что было дальше? — спросил Р-115, критически перечитав последнюю запись. Больше всего написанное походило на сюжет фантастического романа, чем на рабочую версию.

— Дальше они исчезли. — пожал плечами Шура. — Потом начались грабежи.

— И это всё? — уточнил агент.

— На данный момент всё.

— Исчерпывающая информация. — покачал головой Р-115. Вторая версия хоть и была в чем-то логичнее предыдущей, к сожалению, не отвечала ни на один из его вопросов. Зато у него появились новые, и что-то подсказывало агенту, что искать ответы ему придется самостоятельно. — Хорошо хотя бы известно, как они выглядят…

— Это вы про портреты? — мрачно усмехнулся Огр. — А как же. Сам принес.

— В каком смысле «сам»? — в какой-то момент рассказа Р-115 пообещал себе ничему не удивляться, но оказалось, что это не так-то просто. В конце концов, где это видано, чтобы преступник совершенно не скрывал свою внешность?

— Мы тогда гончие листы разослали с его фотороботом. — пояснил генерал полиции. — А ему, видите ли, не понравилось. Вот он и заказал портреты в художественной мастерской. А потом принес их в участок. По старому месту прописки.

— Арестовать не пробовали? — спросил Р-115, уже не скрывая презрения к Огру и всей его команде. В былые времена, когда военная полиция ещё что-то из себя представляла, такого преступника, как «Ящер», изловили бы и казнили меньше, чем за неделю.

— Ну почему же, пробовали. — Огр скривился как от зубной боли, очевидно, вспомнив нечто неприятное. — Но не получилось.

— Он тогда заодно всю оружейку обчистил — полсотни автоматов. — добавил Шура, бросив на начальника преисполненный ехидства взгляд. — И автограф дежурному дал — тот сам попросил.

— Ясно. — Р-115, закрыл блокнот и встал. — Дальше сам разберусь. У вас есть свидетели по какому-нибудь особо шумному делу «Ящера»? — спросил он, прежде чем уйти.

— Да полно. Все больницы и тюрьмы забиты. — ухмыльнулся майор и, оторвав от какого-то свитка клочок пергамента, быстро написал несколько строк. — Но с двумя из них вам нужно в первую очередь пообщаться.

Р-115 мельком просмотрел записку — ни адреса, ни имена ему ничего не говорили, но это было не критично. Из соображений безопасности эти люди могли скрывать свои настоящие личности, а сориентироваться он мог и на месте. Перед уходом он задал ещё несколько вопросов насчет дорог и ближайших населенных пунктов, вежливо попрощался и, наконец, покинул кабинет.

***

Несколько минут после ухода шпиона прошли в молчании — Огр разбирал какие-то документы на столе, а Шура размышлял, глядя на дверь, которую только что закрыл за собой агент «Р». Впервые за долгое время он встретил человека, который смотрел на него свысока, пускай их и разделяла пропасть общественного положения. Однако, куда больше Шуру беспокоило другое — от отца он знал, что два года назад кто-то в Девятом Отделе под него копал, причем довольно серьёзно. И хотя господин Сайкю лично заверил его, что в отношении «Мяс­ни­ка из Джойю» не проводилось никакого расследования, у Шуры не было никаких оснований верить на слово министру внутренних дел. Он в принципе не доверял никому, и полагался исключительно на самого себя.

Мог ли Р-115 быть тем самым агентом? Шура не исключал такой возможности. Но и весомых доказательств у него не было, так что пока оставалось только ждать и собирать информацию. Пусть шпион занимается делом «Ящера», в конечном счете ему это будет только на руку…

— Слушай, майор, — вопрос Огра оторвал Шуру от размышлений, вернув к реальности и насущным делам. — А того… Ну, которого перед этим присылали, как звали, не помнишь?

— Да тоже как-то… не по-людски. — проворчал Шура, даже не потрудившись вспомнить позывной предыдущего агента. — И зачем они такие имена берут?

— Для конспирации — веско и со знанием дела пояснил Огр. — Адепты плаща и кинжала, хреновы. Я вот тоже не могу понять — что им потом на могильном камне пишут?

— Вот заодно и узнаем… — обронил зловещее пророчество майор.

Интерлюдия 1

Где-то в лесу. Провинция Барстен. 17 октября 1023 года.

Налет на кортеж столичного чиновника был назначен на следующий день. И, поначалу, этот осенний вечер ничем не отличался от других. Они сидели на поляне перед старой охотничьей хижиной у разведенного костра и каждый спокойно занимался тем, что считал нужным. Тацуми небрежно привалился спиной к раскидистой ели и вырезал что-то ножом на деревянной дощечке. Борс сидел на ошкуренном бревне рядом с костром, поджаривая молодого кабанчика, которого сам же принес из леса, ближе к вечеру. Космина, устроившись на широкой сосновой чурке, глядела в огонь с мечтательным выражением на лице. Мэйн, вооружившись целым набором разномастных тряпочек, щеточек и баночек со смазкой, разложила Калландор, придирчиво протирая, полируя и смазывая каждую деталь артефакта. И при этом, её совершенно не смущал тот факт, что она занимает большую часть свободного места за столом.

— Я тут вот что подумал: нашей банде нужно название. — неожиданно сказал Раббак, привлекая внимание товарищей. Идея пришла к нему спонтанно, пока он сосредоточенно корпел над картой региона, отмечая на ней пути для бегства и места, где можно укрыться от облавы. — Судите сами — клички у нас уже есть, гончие листы с объявлением о награде тоже. Все, что осталось, так это название…

— Ну и зачем оно нам? — спросила Мэйн, протирая льняной тряпочкой цевье Калландора. — Мы ведь можем действовать независимо друг от друга и не подвергая риску остальных. Какой смысл оповещать всю Империю, что мы работаем вместе?

— Видишь ли, если мы собираемся всерьез заявить о себе, — пояснил Раббак, кивнув в сторону Тацуми, — то без названия нам не обойтись. Так уж сложилось, что в преступном мире у любой мало-мальски влиятельной группировки есть название. Оно может быть со смыслом, указывая на какую-нибудь особенность банды: так, «Джокеры» заведуют игорными домами, а «Аристократы» — сплошь выходцы из знатных семей. А может не значить ровным счетом ничего, как у «Любимцев Судьбы», или «Пятерки Баклажан». Но если уж «Большая Восьмерка», самый могущественный синдикат в Империи, зовется в миру «Гадючье гнездо» — то чем, спрашивается, мы хуже?

Он глянул по сторонам, не без удовольствия отметив, что полностью завладел вниманием товарищей. Мэйн призадумалась, в глазах Космины зажегся огонек энтузиазма, и даже Борс выглядел заинтересованным. На поляне ненадолго воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в костре, но Раббак не торопил, понимая, что сходу придумать название для банды не так-то просто.

— Ну, если так подумать… Живем мы, значит, в лесу. — сказал Борс, глянув в сторону заросшей мхом и плющом хижины. — Людей от худа оберегаем, всякую нелюдь укокошиваем… Может быть, «Егери»?

— Ага, а ты знаешь, сколько по стране таких «Егерей»? — не сдержавшись фыркнул Раббак. Предложение Борса хоть и не было лишено смысла, но на его вкус отдавало деревенской простотой, так себя назвать могла любая шайка бандитов. — Да и не звучит совсем. Нам нужно что-то такое, что будет вселять трепет в сердца наших врагов, например… — Он задумался, подыскивая подходящее сочетание, а затем щёлкнул пальцами. — «Ночной Рейд»!

— Ну уж нет! — вмешалась в разговор Мэйн. — Я отказываюсь работать в банде с таким названием.

— Эм… А почему? — осторожно спросил Раббак, старая говорить максимально нейтральным тоном. За последние несколько месяцев он успел убедиться в том, что спорить с Мэйн не только бесполезно, но ещё и себе дороже, учитывая её крайне вспыльчивый характер.

— Потому что оно звучит так, как будто мы группа «ночных бабочек». — проворчала Мэйн, немного покраснев.

«Боги свидетели, я этого не хотел… — подумал Раббак, изо всех сил пытаясь сдержать рвущийся наружу ехидный смех. — Нет, это сильнее меня. Я об этом точно пожалею, но чёрт возьми — эта миниатюрная стерва в розовом сама напрашивается»…

— Тебе-то откуда знать? — спросил он, с многозначительной усмешкой. — Или ты у нас.?

— Дурак!

Раббак едва успел уклониться — метательный нож, выхваченный неведомо когда, просвистел в опасной близости от его виска и, срезав прядь зеленых волос, вонзился в стену хижины. Тацуми удивленно присвистнул, Космина ахнула, Борс укоризненно покачал головой, а Раббак, стряхнув секундное оцепенение, вскочил из-за стола:

— Ты нормальная вообще! — рявкнул он, прожигая Мэйн яростным взглядом. — Шуток, что ли, не понимаешь?!

— Ещё раз так пошутишь и останешься без уха. — отрезала та ледяным тоном. Теперь она сидела к Раббаку вполоборота, держа наготове второй нож. — Я тебя предупредила. В следующий раз не промахнусь.

На едва уловимое мгновение все замерли — «Счетчик» и «Прима Театра» сошлись в безмолвном противостоянии, скрестив взгляды, будто мечи. В этом поединке каждый стремился подавить соперника, одновременно испытывая нрав друг друга… И всё же, Раббак первым отвел глаза и сел. Феноменальная меткость Мэйн распространялась не только на тейгу, и некий внутренний голос подсказывал ему, что если продолжать конфликт, она наверняка осуществит свою угрозу.

— Ладно, твою позицию я понял. — сказал он сухо. — Но, от своего варианта я тоже отказываться не собираюсь. Ещё предложения будут?

— Я хотела предложить «Дикую Охоту»… — раздался мягкий голос у него над ухом, и в тот же миг шею и плечи Раббака оплели тонкие, но, вместе с тем, сильные руки — Космина с чисто женской хитростью воспользовалась моментом, чтобы подобраться к нему сзади. Он рванулся было, но куда там — хватка у «Примы Оперы» была поистине железная. — Но, раз уж Мэйн у нас за «Егерей», то я голосую за вариант Раббака. Он милашка.

Мэйн на это ничего не ответила, лишь презрительно фыркнула и демонстративно отвернулась. Впрочем, Космине уже было не до того — заключив Раббака в объятия, она прижималась к нему всем телом, целиком отдавшись этому занятию.

— Эй, полегче! — всполошился Раббак, тщетно пытаясь вырваться из ее цепкой хватки и чувствуя при этом спиной нечто округлое и мягкое. — У меня так-то невеста есть…

— Она ни о чем не узнает… — томно протянула Космина, но именно в этот момент Раббак, извернувшись змеей, всё-таки выскользнул, оставив у неё в руках своё зелёное пальто.

— Это не аргумент! — выпалил он, предварительно позаботившись, чтобы их с Косминой разделял хотя бы стол, исключая возможность повторного захвата. Флирт — флиртом, но у Раббака всё же была определенная граница, переступить через которую он не мог. Да, подобные заигрывания ему в какой-то мере льстили, но Надженда все равно была для него на первом месте, и ради неё он должен был во что бы то ни стало противостоять любым соблазнам. Другое дело, что с Косминой это, иногда, бывало действительно непросто.

— Ну дети и дети. — вздохнул Борс, поворачивая вертел. — Давайте уже решим, как назвать банду и будем ужинать. А то как бы мясо не пережарить…

— В точку. Тацу! — позвал Раббак, радуясь возможности сменить тему. — Твой голос решающий, что скажешь?!

— Ну, а что тут можно сказать? — пожал плечами Тацуми и, критически осмотрев плод своей работы, развернул дощечку. — Мне нравятся оба варианта.

Борс пересел поближе, Раббак, Мэйн и Космина встали и подошли, чтобы получше разглядеть изображение. В свете костра проступил тщательно вырезанный знак в виде чёрной совы — грозного хищника девятой категории, хозяина северо-западной тайги, а под ним резкие, угловатые буквы:

«НОЧНЫЕ ЕГЕРЯ»