А молодого командира…

Глава 1

За бои в марте-апреле на наш полк опять вылился дождь наград. На моих погонах утвердилась вторая звёздочка, в временный статус комбата вовсю грозился стать постоянным. Беззубцев в госпитале застрял надолго. Как он писал, врачи нашли у него с дюжину разных болячек, которые мешали излечению и выздоровлению, так что проведёт он там месяца три, не меньше. Осторожно высказывал надежду, что в итоге все-же вернётся к нам. Хотя это вряд ли, редко когда у нас выздоравливающих отправляли обратно в свои части, все больше туда, где нужда в данный момент есть. Есть немалый шанс, что отправится наш капитан не то, что не в нашу 3-ю гвардейскую танковую, а вообще на другой фронт. Что интересно, комбат (я, да и все мы по привычке называли его так) написал не только общее письмо в адрес полка, но и мне лично. В основном, давал практические советы по управлению батареей, а главное, краткие, но точные характеристики тех офицеров в полку, с кем я еще мало был знаком. Это был невероятно ценный подарок с его стороны, все-таки командовать батареей я смогу, умений хватит, а вот всякие неформальные связи и отношения выстраивать – с этой его помощью будет куда проще.

И было там еще кое-что. Он очень округло и прозрачно напоминал о нашем разговоре, случившемся на его проводах. Дал он мне тогда жару. Я аж вспотел, как понял, что он за вопрос задал. Нихренашеньки себе, как говорится, прямо пулей в лоб! И где была вся моя успешная маскировка, спрашивается?

Я слово в слово помню весть наш тогдашний диалог.

– Ответь мне, Сергей, только, честно! Тебе сколько на самом деле лет, и в каком ты звании?

– Вот как… а откуда такой вопрос, товарищ капитан? – у меня как-то сам собой прорвался официоз.

Беззубцев не обратил на это никакого внимания, и заговорил быстро, захлёбываясь и запинаясь. Сильно, видимо, разволновался мужик:

– Понимаешь, какая штука… Историю одну надо рассказать сначала. Перед войной это было. Только не смейся, жил у нас в тайге старик один… местные народцы шаманом его звали, а бабки наши – старцем святым. А так, кто его знает, кто он такой? Говорили, что русский, из бывших, вроде как полковником царским был, а то и генералом. Но из военных точно, выправку издали видать. Высоченный, здоровый. В тайге жил, землянку там себе устроил, скит или как это называется… в общем, отшельником жил. Не трогал его никто почему-то – ни милиция, ни урки. Даже медведи с волками возле его землянки не появлялись. Но неважно, значит, возвращаюсь я как-то с охоты, и тут он навстречу, как из ниоткуда выходит. Остановил меня, да как зыркнет! Говорит мол, слушай...

…

Мир сузился до размеров лесной поляны, лес потемнел, а старший техник МТС Беззубцев застыл, как вкопанный и слышал только голос старца. Тот как будто засветился изнутри и говорил так, что каждое слово отдавалось в голове.

- Слушай, воин! Война большая грядёт, долгая, страшная. Пойдешь ты воевать, офицером станешь. Многие вокруг тебя падут, а ты жив будешь. Наказ тебе даю – душу заблудшую встретить ты должен. Из чужих времён душу, из другого мира. Будет юноша с душой мужа, он воин православный. Имя ему – Сергий. Встреть его достойно, и достойно проводи. Лишнего не спрашивай, что сам расскажет, того и довольно. Долг у него такой – землю Русскую защищать, в том и подвиг его. Как всё совершит, что должно – Господь его призовёт. А ты рядом будь и в памяти сохрани, людям потом расскажешь. Такой тебе урок. Выполнишь – слава Господу, не выполнишь – прости тебя, Боже.

Беззубцев сразу и не сообразил, что стоит так уже несколько минут, а старца как не бывало.

…

– Вот так и сказал. Я тогда не и понял ничего – ну война ладно, но долгая и страшная? Ну ты же помнишь: «если завтра война, если враг нападет …». А офицером стану – это как? У нас что, снова белые вернутся? Так они меня скорее расстреляют, чем офицером сделают. А юноша этот, а душа мужа-воина – что это? Бред какой-то, думаю. Из ума старик выжил совсем. Так бы и забыл, пока тебя не встретил. Тоже не сразу сообразил, но разговаривал я с тобой много за всё это время. И вот какая штука - вижу я перед собой зелёного пацана, а говорю с бывалым мужиком, как бы и не старше меня. Вот не бывает же так, не может так быть, никак не может. Что только не передумал. А потом старика этого вспомнил и его слова, как вчера он говорил. И не бред никакой, а всё, как есть – и война страшная третий год идёт, и я – офицер, и ты – юноша с душой старого воина. И Сергеем тебя звать. Понимаешь?

Мда, вот так живёшь-живёшь, попадаешь непонятно куда, а о тебе напророчено, оказывается. Мистика прямо. Да еще и как прямо – как совершу, значит, свой подвиг, так и призовёт Господь. Не дожить мне до конца войны, получается. Ну что же, ладно, хоть бы только ребята дожили, а мне помирать уже не привыкать. Но сейчас-то что делать? А и ладно, скажу правду, хоть и не всю. Ведь мужик давно понимал, что со мной не так, а не сказал никому.

– Понимаю, что ничего не понимаю. Но так скажу – не совсем твой старик неправ… Всей правды не выложу – не поверишь просто. Скажу лишь, что лет мне сорок шесть, а звание – подполковник. Танкист я, командир отдельного батальона.

– Вот, значит, как… тогда понятно… А звать-то тебя как?

– Сергеем и звать. Отчество и фамилия другие, конечно, но это неважно.

– Так ты значит, оттуда? – Беззубцев махнул здоровой рукой куда-то кверху – Один вопрос еще, разреши? Скоро война кончится?

– Да нет, такой же человек с Земли, как и ты. Время другое, это правда. Там, у себя, воевал и здесь на войну попал. А война девятого мая сорок пятого закончится. Берлин чуть раньше возьмём. Но это не точно, может, и еще раньше теперь.

– Больше года еще, долго… Эх, и спросил бы тебя, да старик не велел. Ты и так больше сказал, чем я спрашивал. Ладно, пойдем, уже и машина до госпиталя скоро будет. А потом в штаб зайдешь, оформят тебя, как положено. Знаешь, не буду я с тобой прощаться, если старик тот правду сказал, значит свидимся еще с тобой и послужим.

Вот он мне и напомнил в письме об этом, написав, что собирается в полк вернуться всеми правдами и неправдами, хоть командиром машины под моё начало.

Беззубцева тогда посадили в машину со всеми почестями, строго наказали из госпиталя писать. Комбат-один Табаченко просил передавать привет всем медсестричкам, а хорошеньким – особенно. Загрузили его в кузов с карабином и подарками, на мешках устроили с комфортом. Кроме нашего «термоса», ему от имени полка тоже вручили пару свёртков. Эх, надо было еще один вещмешок ему дать или ранец фрицевский, у нас их много, да умная мысля приходит строго опосля. Ну да он мужик сообразительный, найдет себе что-нибудь.

Как и обещал, Беззубцев из госпиталя письмо прислал, а мне даже персональное. Я-то до того никаких писем не получал, не от кого было. Родных у реципиента не осталось, а девушкой мы с ним так и не обзавелись. Он как-то и не думал об этом, а мне некогда было, да и сложно у меня – я же вроде как женат. Будет ли это супружеской изменой, заводить подругу после смерти? Хотя, вдовцам вроде как жениться не запрещено, а не только я для жены умер, но как бы и она для меня. Дилемма, как говорили мои дочери. Ладно, специально себе ППЖ искать не буду, а сведет с кем судьба – так тому и быть.

Глава 2

Ну вот, накаркал себе. Почтальон заставил-таки меня сплясать еще раз. Вручил треугольный конвертик аж из Москвы. И не от кого-нибудь, а от известной мне «К. Лобовой»! Кому-то это имя, может быть, ничего и не скажет, но я-то прекрасно помню, с кем и как переписывался Малешкин.

«Ну что же посмотрим, что ты за штучка» - мысленно повторяю я слова Сани.

– Ого командир, второе письмо! От кого, если не секрет? – спросил Домешек. Он тоже писем давно не получал, хотя родители его, как мне известно, живы. Где-то в Казахстане, в эвакуации. Живут так себе, есть какие-то проблемы. Мишка им деньги время от времени посылает, хотя какие у него деньги? Я пару раз предлагал помощь – отказался, говорит, пока хватает. Впрочем, нам наградные выплатили за уничтоженные танки – жить можно.

– Не поверишь, Миша – от девушки, которая Сане Малешкину писала.

– Не от той, что аттестат денежный у него выцыганила? Ты не вздумай, командир – Мишка скалится в широкой улыбке.

– Нет, от другой, которая после этой вертихвостки писала. Не помнишь? Успел ли ей Саня ответить?

– Слушай, дай вспомнить, он от какой-то чудачки письмо получил перед самой Кодней, а потом мы сразу в бой. Нет, не помню, чтобы он кому-то писал.

– Ну вот та самая чудачка теперь мне пишет. Посмотрим, что там.

– А ты разве не читал еще? – Домешек как-то странно на меня посмотрел.

Упс. Кажется, я опять прокололся. Ну, верно, откуда же мне можно знать, кто там Сане письмо присылал, на несколько дней до гибели. С ним его возможно и похоронили. Хотя вряд ли, личные вещи изымаются и отсылаются родственникам. Вот и ответ – похоже, кто-то из штаба нашёл письмо и написал Лобовой про Саню, и вероятнее всего, про меня тоже.

– Да почтальон у нас наблюдательный, адрес с фамилией запомнил. Вот и сказал, что Малешкину от той же самой барышни письмо было.

– А, ну понятно тогда, читай командир, может свадьбу сыграем, – засмеявшись, он хлопнул меня по плечу.

– Только после вас, Михал Самуилыч! – отплатил я ему той же монетой.

Усевшись на самоходку, я вскрыл конверт.

«Здравствуй, боевой далекий, незнакомый друг Сергей. Я раньше писала Шуре Малешкину, но мне ответили, что он геройски погиб в бою, а вместо него теперь командуете вы, и тоже отлично бьёте фашистов. Если можете, напишите мне, расскажите о Шуре. И о себе расскажите, я с радостью буду с вами переписываться. А после войны, возможно, сможем встретиться. Я вас заранее в Москву приглашаю. Вы простите, я собиралась выслать фото Шуре, а теперь посылаю вам. Я живу в Москве с мамой, работаю на заводе, а мой папа тоже погиб на фронте. С дружеским приветом, Катя»

С фотографии на меня смотрела симпатичная молодая девчонка. Не жгучая красавица, но определённый шарм в ней был. На мою младшую чем-то похожа, взгляд такой же серьёзно-озорной. Как будто только старается напустить на себя серьёзности, а у самой смешинки в глазах. Видимо, в хорошем настроении фотографировалась. Старше только, моей в том времени было четырнадцать, а этой Катерине на фото – лет восемнадцать. Как раз для местного Сергея пара.

Надо, пожалуй, не откладывая ей ответить, а то замотаюсь, забуду, а девчонка ждёт. Обещать ей ничего не буду, думаю теперь, что не доживу я до Победы. Но хотя бы эпистолярный роман мы с ней написать сможем. Жалко, конечно, девчонку. О, идея! А давай-ка Мишку подключим к этому делу. Парень он молодой, симпатичный, умный, может, и сложится у них что. А чтобы он выжил в этой войне, я и так все усилия прилагаю. Так что пусть Мишка тоже напишет. Вот о Малешкине сначала и напишет, он-то его как бы лучше знает.

Остальных подключать – для Осипа она пигалица сущая, а Щербак, хоть и улучшил свой моральный облик, все равно слишком несерьёзен. Хотя, а и пусть. Возьмем шефство над девушкой всем экипажем, всё у девчонки шансов больше будет одной после войны не остаться. Дам им идею. – а там пусть сами решат.

«Здравствуйте, дорогая Катя! Сашу Малешкина мне, к сожалению, лично знать не пришлось, но выпало мне служить в его экипаже, на его же машине, на поэтому он мне, как брат. За храбрость и мужество он стал Героем Советского Союза, Вы можете им гордиться по праву. Фотографию Саши я вам обязательно вышлю, как только найду. Наша самоходка теперь носит его имя и бьёт фашистов и за него тоже. Про Сашу я попрошу написать нашего наводчика, Михаила, он хорошо его знал. Михаил хороший парень, и образованный – пошёл на фронт прямиком из университета. Вы можете и с ним переписываться, если хотите. Он тоже обязательно станет командиром. Если война позволит – мы обязательно встретимся, я с удовольствием приеду в Москву. К себе домой, в Ленинград я вряд ли смогу Вас так скоро пригласить. Дом наш разбомбили, и надо многое восстанавливать. И знайте, если вдруг я не приеду, то в этом будут виноваты только фашисты.

Всегда ваш друг, Сергей.»

Я сложил письмо не заклеивая. Осталось подождать сбора экипажа, чтобы не повторяться трижды. Мишка находился при самоходке, Бянкин пошел проведать своего земляка, должен был вернуться где-то через час. Гришку я отправил в техчасть, разрешив по пути заглянуть и на кухню. В идеале, они с Бянкиным должны там и встретится и вернуться вместе, но это уж как получится. Я строго приказал опоздавшего не ждать и тащить обед как можно скорее. Был соблазн отовариться дважды, но наш Никифор этого не позволит никогда, пока не накормит всех. Вот потом у него можно получить добавку. Обложит он, правда, тебя при этом такими выражениями, что удивишься, как не белый свет появился, будь ты комбатом, будь ты заряжающим. Я, честно говоря, за ним даже записывал иногда, петровские морские загибы для него, что детская считалка. Уважал он только командира полка, замполита да помпохоза.

После обеда, я показал письмо ребятам.

– Значит так, орлы. Есть предложение – взять над девушкой «шефство». Только уговор, если кто жениться на ней пожелает, да взаимность будет, пусть остальные не мешают. Ну и без излишнего интима.

– Ну ты командир как скажешь, так хоть падай. Это ж надо, свою, чтоб не сказать, невесту, экипажу предлагаешь по-братски – Щербак закашлялся от смеха.

– Без пошлостей, Григорий! Девчонка она хорошая, это видно. Просто, знаешь, обидно за неё будет, если она, к примеру, со мной одним начнёт переписываться, а не дождётся, по известным причинам. А так у нее шансов в четыре реза больше.

– Ты знаешь, командир, куда ты, туда и мы. Если что, всех нас в одной могиле хоронить будут – философски заметил Бянкин – мне это неинтересно, у меня в деревне невест не счесть. Не люблю я городских, а тут аж целая москвичка. Если надо – могу черкнуть ей пару строк и всё.

– Нет, Васильич, дело добровольное, не хочешь – не надо. Я просто по-честному предлагаю.

– Меня тоже вычёркивайте, я жениться не собираюсь – Щербак – а переписки мне эти до лампочки. Я невесту себе и так найду. Тут в каждом селе невесту найти можно.

– Пошлый ты человек, Гриша, нет в тебе ни романтики, ни чувства меры, – осудил водителя Домешек. – Знаешь, командир, с одной стороны ты правильно говоришь, но с другой цинично как-то. Я так не могу.

– А вот с тобой, мой друг, разговор особый. Для тебя это дело добровольно-принудительное будет. Замуж не берёшь, так хоть про Саню напиши. Кто у нас бывший филолог? И не одно письмо, а два-три хотя бы. А там как пойдет.

– Ну раз приказ такой, кто я, чтобы его не выполнять? – стоически согласился наводчик – дай хоть еще раз фото посмотреть.

Домешек взял фотографию, рассмотрел ее вблизи, потом вытянул руку вперёд и прищурился.

– Ну не крокодил какой, и то хлеб. Но смотри командир, твоё слово. Если она за меня замуж захочет – чур, не обижаться!

Принял Мишка вызов. А ему еще невдомёк, что я из него командира собираюсь сделать. Как я уже упоминал, для сержантов и старшин есть лазейка стать офицером без училища через полное кавалерство ордена Славы. Две Славы у Мишки уже есть, лычки старшего сержанта он носит уже третий месяц, осталось сделать его старшиной, а потом и на третий орден представить. Надеюсь, выгорит. Я уже втихомолку побеседовал с Бондаренко, он одобрил план. Ему тоже не улыбалось отдать неизвестно куда хорошего наводчика, но идея вырастить в своём кругу грамотного командира машины нашла полное понимание. Учитывая сложные отношения Домешека с офицерскими училищами. А ведь Мишку у нас чуть было не украли, когда он пополнение натаскивал, преподавательский талант у него есть, не отнимешь. Вот он и приглянулся корпусному начарту. Еле отбили, а Мишка просто сбежал. Сел в машину вместе с новичками и был таков. Начарт потом ругаться к нам ездил. Мы сделали морду кирпичами, а Мишка на голубом глазу заявил, что ему и здесь хорошо, и никаких рапортов он писать не будет. Если многие бы сказали, что он дурак, что год в училище – это гораздо лучше, чем на передовой, то они не знают Мишки.

Он и в самом деле несовместим с училищем. Был у нас такой курсант, отчислили его со скандалом после третьего курса, что вообще небывалое событие, а он возьми, да подпиши контракт. Сначала сержантом, а потом и прапорщиком стал. И оказался на своём месте. Я с ним еще в Чечне не раз пересекался. Оператор-наводчик он от Бога, птурсы клал буквально в копеечку. Мишка ему по виртуозности уступает, хотя тоже талант. Впрочем, неизвестно что тот выдал бы на нашей СУшке, и что бы Мишка смог на «Свири» или «Сосне-У».