Чеснокова Наталия

Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин

Глава 1. Шаманки и шаманы во всем многообразии

Наталия Чеснокова

Информация от издательства

Научный редактор Андрей Загорулько

Чеснокова, Наталия

Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин / Наталия Чеснокова; [науч. ред. А. Загорулько]. — Москва: МИФ, 2026. — (Страшно интересно).

ISBN 978-5-00250-751-1

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Моей семье

Введение

«Стоит оказаться в Корее, тут же услышишь где-то поблизости звяканье тарелок и удары в барабаны. А если пойти навстречу шуму, то увидишь женщину — обычно старую и страшную каргу, которая напоминает ведьму на картинках в детских книжках. Она танцует, принимает странные позы или ходит по кругу, в такт ритму барабанов и тарелок, в которые бьют двое или трое юных экзорцистов, — возможно, это даже ученики, они сидят на расстеленном перед ней коврике» — так описывал шаманское камланиекутврач и миссионер Эли Барр Лэндис (1865–1898) в 1895 году[1]. Трудно сказать, все ли шаманки похожи на ведьм из сказок, но в остальном он определенно прав, потому что до сих пор камлания часто проходят именно так.

Из этой книги мы узнаем, как развивался шаманизм на Корейском полуострове с древних времен и до наших дней, какие техники и инструменты используют шаманки и шаманы, а также как их образы отражены в корейской культуре, в том числе современной. Сразу оговоримся, что на Корейском полуострове не только шаманы и шаманки занимаются гадательными практиками, — есть, например, специалисты, которые предсказывают будущее и узнают прошлое человека по дате его рождения, чертам лица, пульсу или даже опираясь на западные карты Таро (если говорить уже о нашем времени). Эта книга — только о шаманках и шаманах, и лишь изредка мы будем затрагивать профессиональную деятельность других гадателей.

Шаманизм — это не только практики шаманов и шаманок, их инструментарий и образ жизни, но и все, что с ними связано: мифы, обряды и традиции, нормы поведения. Поэтому рассматривать шаманизм необходимо в контексте истории и культуры.

Шаманский веер

National Folk Museum of Korea

Согласно верованиям корейцев, после смерти душа человека отправляется в другой мир, который называетсячосын. Нет единого представления о том, что там: образчосынскладывался из народного фольклора, из буддийских воззрений о жизни после смерти, а позже — и христианских. Добраться туда самостоятельно сумеет лишь душа того, кто прожил счастливую жизнь и был милостив к другим людям. Всем остальным нужен проводник — шаман или шаманка, который поможет душе попасть в лучший мир. Это особенно важно, если человек ушел из жизни молодым, был убит, умер на чужбине или от болезни, не успел завести семью, детей, был несчастен и страдал. С помощью камланийкутшаманы помогают душе мирно уйти и найти дорогу вчосын. Также к шаманкам и шаманам обращаются, чтобы установить контакт с духами болезней, богатства и бедности, заручиться поддержкой предков или попросить прощения у покойных.

Первоначальная форма корейского шаманизма появилась на Корейском полуострове примерно в бронзовом веке: это X в. до н. э. — Х в. н. э. Скорее всего, еще в бронзовом веке корейцы (а люди бронзового века считаются предками современных корейцев) верили в духов природы — небесных светил, деревьев, скал, камней, рек, озер. В корейских мифах сохранились указания на то, что одними из самых значимых были духи солнца, рек и гор.

Курын-кори — сцена из шаманского камлания

The Academy of Korean Studies /

Позднее на развитие шаманизма повлияли и разнообразные местные верования, и пришедшие в первых веках нашей эры из Китая конфуцианство, буддизм и даосизм. Во многом именно благодаря глубокому сближению с буддизмом шаманизм смог сохранить свое влияние в периоды Корё (918–1392) и Чосон (1392–1897). В первой половине ХХ века, в 1910–1945 годах, когда Корея была колонией Японии, корейский шаманизм вобрал в себя элементы японского синтоизма.

Несмотря на то что шаманизм всегда оставался в тени, трудно представить, чтобы корейцы от него полностью отказались: шаманки лечили болезни, помогали упокоиться душам мертвых и упрашивали небо ниспослать дождь во время засухи. К шаманкам обращались и короли, и простолюдины. Шаманские песнопения, сохранявшие архаичные представления об устройстве мира, постепенно распространялись по Корейскому полуострову, оказываясь куда более устойчивыми к изменениям, чем письменное слово.

Шаманизм остается неотъемлемой частью современной корейской культуры: шаманки проводят ритуалы для крупных корпораций и частных клиентов, часто становятся героинями фильмов и книг, а некоторые шаманские обряды включены в Список шедевров устного и нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО.

Исследователи приходили к изучению шаманизма разными путями. Одним из первых о шаманизме в Корее упомянул голландский мореплаватель Хендрик Хамель (1630–1692), который вместе с командой судна Sperwer в 1653 году попал в кораблекрушение у корейских берегов и смог вернуться на родину только в 1666-м, тринадцать лет спустя. Хамель вел дневник — судовой журнал, ставший первым подробным описанием Кореи, известным на Западе. О шаманах Хамель не рассказывает в деталях, но упоминает о них.

В конце XIX века о шаманизме писали западные миссионеры и путешественники, чьи труды стали основополагающими для зарождения корееведения. Среди них — уже упомянутый Эли Барр Лэндис, Джеймс Гейл (1863–1937), Изабелла Бёрд Бишоп (1831–1904), Гомер Халберт (1863–1949), Гораций Андервуд (1859–1916) и другие. В Российской империи одна из первых подробных характеристик корейского шаманизма, которую подготовил тогда еще молодой историк и этнограф Николай Кюнер (1877–1955), встречается во втором томе справочника «Описание Кореи» (1900).

Изображенный на шаманской картине горный дух сансин

National Folk Museum of Korea

Следующая волна изучения шаманизма на Западе произошла только после освобождения Кореи от японского колониального правления в 1945 году. Хотя и в самой Корее, и в Японии корейский фольклор, в том числе история и культура шаманизма, изучался в 1920–1930-х годах, его исследования на Западе начались примерно с 1970-х, когда и расцвел интерес к традиционной корейской культуре.

Профессор-антрополог Ким Чхунсун предлагает выделять следующие группы англоязычных антропологов: 1) дети американских миссионеров, 2) бывшие военные, которые во время Второй мировой войны находились в Азии, 3) бывшие волонтеры Корпуса мира, 4) другие[2]. Например, Лорел Кендалл, один из наиболее ярких западных специалистов в области шаманизма, в 1970 году впервые оказалась в Корее в составе Корпуса мира и прожила там два года, а в 1972-м вернулась защищать диссертацию. После она неоднократно бывала и жила в Корее, на протяжении десятилетий поддерживала контакт с одной из шаманок, присутствовала на камланиях и регулярно вела записи.

В России же среди наиболее ярких специалистов по корейскому шаманизму и антропологии можно выделить замечательного этнографа-востоковеда Юндвигу Ионову (1924–2009), ее ученика Дениса Самсонова, а также востоковедов Юрия Смертина и Анастасию Погадаеву. В 2003 году Андрей Ефимов защитил кандидатскую диссертацию на тему «Роль и место корейского шаманизма в социальной истории Кореи: проблемы трансформации». Большое исследование корейских шаманских ритуальных песен опубликовано Марией Широковой. Все ссылки на научные работы вы сможете найти в конце книги.

Важно отметить, что шаманизм требует обширных полевых исследований: это и наблюдение за камланиямикут, и непосредственное общение с шаманами и шаманками, и глубинные интервью и беседы. Поэтому не так много специалистов занимаются историей корейского шаманизма.

Дух-генерал Солнца и Луны

National Folk Museum of Korea

Работая над книгой, я опиралась на труды отечественных, восточных и западных корееведов, описания миссионеров и путешественников конца XIX — начала ХХ века, корейскую художественную литературу. Это первая большая книга на русском языке, посвященная именно корейскому шаманизму. Надеюсь, она поможет читателю лучше разобраться в его особенностях.

Глухие согласные в начале корейских имен пишутся после фамилии без озвончения. Кроме этого изменения, запись корейских слов выполнена согласно правилам корейско-русской практической транскрипции Л. Р. Концевича.

Шаманские практики зародились на Корейском полуострове, по-видимому, в первом тысячелетии до нашей эры, но в первых веках нашей эры формировались под влиянием не только местных верований, но и буддизма, из которого, скорее всего, заимствованы трехчастная концепция деления мира на верхний, средний и нижний, а также некоторые божества. Корейцы верили, что существуют духи умерших людей, духи живой и неживой природы. Верили в то, что некоторые люди могут быть посредниками в коммуникации между мирами. Такими посредниками и стали шаманки и шаманы.

«Шаман — тоже маг и врачеватель: предполагается, что он излечивает, как всякий знахарь, и творит факирские чудеса, подобно современным или первобытным магам. Но, кроме того, он является проводником душ и может быть жрецом, мистиком и поэтом»[3]. Это цитата из книги известного религиоведа Мирча Элиаде (1907–1986), в которой шаманы представлены как уникальные специалисты, готовые решать и мирские проблемы, и дела духовные, сочиняя на досуге стихи и песни. Каким бы странным и несовместимым в одном человеке ни казался перечисленный набор практик, Мирча Элиаде абсолютно прав. Шаманы, а также шаманки — мастера широкого профиля.

Шаманы помогают людям обрести поддержку, заручиться одобрением невидимых сил и получить успокоение в сложные периоды жизни. Лечение болезней — как физических, так и психических — считается одним из главных умений шаманов. Они помогают душе человека пройти невидимую границу и перейти в иной мир, а также в силах передать послание оттуда в мир живых. Шаманы могут давать советы, опираясь на свою способность видеть прошлое и будущее[4].

На шаманах лежит большая ответственность. И помимо всего прочего, они являются еще и носителями традиций и культуры. Все шаманские ритуалы отражают нормы и этику общества, в котором проводятся. Они остаются хранилищем старых обычаев и устной традиции и помогают сберегать народную культуру: танцы, песни, быт, верования, суеверия и прочее.

Термин «шаман» происходит из тунгусо-маньчжурских языков. В строгом смысле слова шаманизм как комплекс конкретных практик и верований соотносится с регионами Сибири и Центральной Азии. Однако в наши дни стало уже привычным называть посредника между миром живых и миром мертвых именно так — шаман или шаманка, или дажеa shamanна английском, хотя у каждого народа может быть собственное исконное название для людей, которые общаются с духами.

Наша книга рассказывает о корейских шаманах и шаманках, но, прежде чем перейти к описанию их истории и деятельности, попробуем разобраться, как правильно шаманов и шаманок называть по-корейски.

Когда мы читаем что-то о шаманизме, то часто видим слова, которые начинаются со слога «му». Это прочтение иероглифа, его значение можно перевести как «шаман». Этот слог входит в разные слова, связанные с шаманскими практиками. Например,мудан— шаманка,муга— шаманские песни.Мугёв устах корейца означает, что он почитает шаманизм как отдельную религию. А вот простое словомусокдо сих пор не дает покоя исследователям, потому что обозначает целый комплекс шаманских представлений о духах и загробном мире и соответствующие им практики.

Танцующая шаманка

The Academy of Korean Studies /

Но также корейцы называют шаманов и шаманокмансин, танголь, пансу, тангорэми, симбани другими интересными именами, в которых нет слога «му». Как же в этом разобраться?

Все дело в том, что термины зависят от региона (север или юг), особенностей общения с духами (вхождение в транс или обычное состояние сознания), способа обретения шаманской силы. Шаманок в наши дни значительно больше, чем шаманов, хотя, вероятно, когда шаманизм только появился, все было наоборот. Поэтому сейчас при классификации шаманок и шаманов по группам основное внимание уделяют именно шаманкам и особенностям их работы. Стоит иметь в виду, что мы не знаем о положении шаманизма в современной КНДР и учитываем только сведения о Республике Корея.

Ниже в книге приведена система, которую разработал корейский специалист-теоретик по шаманизму, фольклорист Ким Тхэгон (1937–1996) и которая в наши дни считается одной из основных. Ким Тхэгон предложил выделить четыре группы шаманок и шаманов на основе частоты упоминания терминов, географического расположения региона и особенностей проведения ритуалов — камланий[5]. Так, ареал распространения шаманизма на Корейском полуострове можно представить как два больших географических блока: северная часть, где шаманки и шаманы могут впадать в транс и общаться с духами, и южная часть, в том числе остров Чеджудо, где шаманские знания передаются по наследству, но представители рода с духами не взаимодействуют.

Первая из четырех групп в классификации Ким Тхэгона самая многочисленная. Шаманки этой группы обычно именуютсямуданилимансин— «[управляющие] десятью тысячами душ», также могут быть шаманки пожилые —хальмом, хальмони, то есть «бабушки». Мужчины именуютсяпаксуилипхансу. Нередко это слепцы, они реже работают с духами и чаще толкуют судьбу человека по особенностям его внешности (физиогномике), пульсу и дате рождения. Слепцы полагаются на осязание и знание связи между судьбой человека и формой носа, щек, ушей, подбородка и прочего. Для толкований обращение к духам не требуется. Главной чертой первой группы является то, что в основном это не наследственные шаманы и шаманки, а заболевшие «шаманской болезнью». Можно услышать, что шаманка называет себя по имени овладевшего ею духа, — и таких шаманок именуютсон мудан. Так как первая группа напрямую взаимодействует с духами, это отражается в ритуальных практиках: танцах, песнях и соответствующих ситуации аксессуарах. Географически она соотносится с центральной и северной частью современной Республики Корея. В связи с тем, что представительницы первой группы многочисленны, частомуданиспользуют как общее название для всех корейских шаманок.

Вторая группа — этомёндув южных провинциях илитхэджув центральной провинции Кёнгидо и расположенных на западе полуострова провинциях Чхунчхон-Пукто и Чхунчхон-Намдо. Довольно редко встречается терминсэтхани— в северной части Корейского полуострова. Все эти названия относятся к шаманкам-чревовещательницам, которые общаются с духами через дух мертвого ребенка. Верят, что он вселяется в шаманку и что через него она может передавать послания в загробный мир и получать оттуда обратную связь. Ребенок обычно связан с шаманкой родственными узами.

Призраки таких детей называютсятхэджагви. Считается, что шаманка разговаривает с духом с помощью свиста или жестов, может выражать его волю в трансе через плач и завывания. Существует немало страшных историй о шаманках, которые специально морили детей голодом, чтобы сделать из них послушных духов.

Третья и четвертая группы географически связаны с югом Корейского полуострова и островом Чеджудо.

Для представителей третьей группы используется множество наименований, среди которыхтанголь, тансин, танголлэ, тангорэмии прочие. Это наследственные шаманки, которые веками продолжают семейные традиции. Они не впадают в транс, а используют в своей практике различные обряды. Так как у них нет прямой связи с духами, эти шаманки не могут предсказывать будущее.

Представители четвертой группы,симбан, тоже наследственные шаманки и шаманы, но они являются потомками тех, кто мог впадать в транс и общаться с духами. Они так же, как и третья группа, связаны с островом Чеджудо.

Так как классификация весьма условная, другие исследователи предлагают свои версии. Например, антрополог Лорел Кендалл считает, что словомуданможет обозначать шаманок и шаманов, родившихся в южной части Корейского полуострова, в то время какмансин— выходцы из северных провинций[6]. Это не противоречит изложенному выше, но дополняет наше представление о северном регионе.

Помимо этих названий, есть и другие. Например,мусогинипосаль. Мусогин— самоназвание для тех, кто соблюдает шаманские традиции и совершает соответствующие практики. Состоит из слов «шаманизм» —мусоки «человек» —ин. Посаль— шаманы и шаманки, которые поклоняются буддийским божествам. Так могут называть не только тех, кто практикует шаманизм, но и гадателей в целом. Их относят к подвиду гадателей-чомджэни. Причемпосаль— это именно женщины, а мужчин соответственно называютпопсан.

Самбуль-Чесок

National Folk Museum of Korea

Исследовательница Ким Соннэ предлагает свою классификацию, выделяя то, как шаманка или шаман начинает свою деятельность: путем наследования традиции(сесып-мудан)или вынужденно, из-за «шаманской болезни»синбён (кансин-мудан)[7].

Этот критерий позволяет следующим образом поделить территорию Корейского полуострова. Духи сами выбирают, кому быть шаманкой или шаманом, в бассейне реки Ханган, включая Сеул, центральную провинцию Кёнгидо и выше (не считая КНДР, так как у нас нет информации о состоянии шаманизма там в настоящее время); зато на юге, востоке и западе полуострова чаще встречаются шаманские семьи, где знания передают из поколения в поколение. Исключение — остров Чеджудо, где можно найти и наследственных шаманок, и тех, кто встал на путь шаманизма по желанию всемогущих духов, эгоистично заботящихся только о собственных интересах.

Хотя мужчин, которые занимаются шаманизмом, немало, все же эта сфера деятельности — женская. Возможно, из-за того, что женщины оставались за пределами конфуцианского мужского мира, подобно тому как шаманизм находился в изоляции и не признавался официальными религиями Корейского полуострова. Так и хочется представить корейских Ромео и Джульетту: Ромео — прилежный ученый-конфуцианец, а Джульетта — прекрасная шаманка-мудан, которая совершает магические практики и общается с духами. В современных фильмах и сериалах мы порой можем увидеть такую пару. Но, увы, подобных сюжетов в традиционной корейской литературе нет. Шаманки считались женщинами недостойными, и если раньше и появлялись в книгах, то только как картонные вспомогательные персонажи.

Печально, но историй о мужчинах-шаманах еще меньше. Хотя они, конечно, были и есть. «Шаманская болезнь» может случиться с человеком любого пола и возраста. А отчасти на появление новых шаманов-мужчин влияют традиции.

В некоторых регионах, например на юго-западе Корейского полуострова, существуют семьи шаманов, где тонкости общения с духами передаются не по женской, а по мужской линии. Соответственно, там среди шаманов больше мужчин, а не женщин. Но все же это исключение из правила.

Иногда во время проведения ритуалов мужчина-шаман может переодеваться в женскую одежду. Такая практика встречается в центральном регионе, в провинции Кёнгидо, и, вероятно, связана с демонстрацией женственности духам почивших. Возможно, это является и проявлением традиционного корейского представления о дуальном мире, разделенном на темное, холодное и сыроеым (инь)и светлое, теплое и сухоеян. Женщины в этой системе олицетворяютым, а мужчины —ян. Духи приходят из мира мертвых, наполненногоым. Шаманка-женщина изначально связана сым, а мужчине, чтобы не оттолкнуть духов и не вызвать их гнев, требуется добавитьымв свой облик.

Шаман в костюме Индры

National Folk Museum of Korea

Мужчин-шаманов обычно называютпансу, паксу, пхансу, кёк, кам, хварани другими именами. Они считаются синонимичными, хотя первые два употребляются чаще, чем прочие.

В основном в Корее посредниками между миром живых и мертвых были женщины-шаманки, поэтому далее в тексте мы будем говорить именно о шаманках, в женском роде. Женское лицо шаманизма — тема любопытная и многогранная. Существует немало научных исследований, в которых оценивается степень влияния шаманок на корейскую культуру и формирование представлений о независимой женщине. Почему же женщины-шаманки так волнуют ученых?

Привычный образ женщины в конфуцианской Корее — это заботливая мать и жена, почтительная дочь, так как «если она не замужем, то должна следовать указаниям отца, если замужем — то мужа, а будучи вдовой — сына»[8]. Шаманки не принадлежат к этой стройной иерархии и с подобным поведением никак не ассоциируются. Историк Дженис Ким говорит о современных шаманках так: они «представляют собой женщин, которые отказываются от привычного описания своей реальности, но становятся сильнее благодаря неприкосновенности. <…> Будучи религиозными практиками, они обретают духовный авторитет и светскую автономию, что еще более укрепляет их чувство самоценности. <…> А работа в качестве консультантов и предсказателей дает не только возможность межличностного общения, но и существенный заработок, поэтому шаманки часто доминируют в семье за счет материального вклада»[9].

Профессия шаманки стала вызовом всей системе — сначала патриархально-конфуцианской, теперь светской и религиозной. Но так ли легко в одночасье стать шаманом или шаманкой? Достаточно ли всего лишь заболеть «шаманской болезнью», как насморком, и через недельку-другую, совмещая шаманизм с основной работой или учебой, вдруг заявить всем, что отныне слышишь духов? Давайте попробуем разобраться.

Разобраться — это важно, но едва ли возможно. Сразу возникает проблема: трудно сказать, когда именно появилась первая шаманка и при каких обстоятельствах. Поэтому обратимся к народному творчеству и рассмотрим три корейских мифа о зарождении шаманизма.

Первые два — самые известные и любимые корейцами страшные и печальные истории: о самоотверженной принцессе Пари и о влюбленной принцессе Аван.

Случилось это давным-давно, в государстве Пулла, которым правил король Огу. Когда настала пора ему жениться, то во все уголки страны разослал он гонцов, чтобы те нашли ему достойную супругу. Выбор пал на прекрасную Кильдэ.

Как положено, перед свадьбой король обратился к предсказателю. Тот посмотрел на звезды, что-то посчитал в толстой книге и наконец молвил:

—Король, Небо благоволит вашему союзу. Да только жениться лучше через год. Если женитесь сейчас, будет в семье семь дочерей. А если женитесь на следующий год — трое сыновей.

Король был молод, он не поверил словам предсказателя. Как можно скорее хотел Огу жениться на скромной красавице Кильдэ, потому пренебрег он советом и велел в седьмой день седьмого месяца по лунному календарю — в день, когда встречаются на небосводе Волопас и Ткачиха, — сыграть свадьбу.

Зажили супруги душа в душу. Вскоре у госпожи Кильдэ округлился живот, и спустя положенный срок родилась дочь. Король не мог нарадоваться и все твердил, что первая дочь — его сокровище. Велел построить отдельный дворец для принцессы и найти для нее лучших служанок.

Через некоторое время у госпожи Кильдэ вновь округлился живот. И вновь родилась дочь. И король опять был счастлив и велел построить дворец и найти лучших служанок.

Год минул с рождения второй дочери, и госпожа Кильдэ снова зачала. И снова родилась дочь. И король вновь был горд и доволен, велел построить отдельный дворец для малышки и найти лучших служанок-кормилиц.

Затем родилась четвертая дочь, а затем и пятая, и шестая. Король велел для каждой строить отдельный дворец и выбирать достойных служанок, но все чаще вспоминал слова предсказателя и отчаивался: неужели действительно в их семье не будет наследника? Он любил своих дочерей, но надежда на рождение сына не покидала его. Когда живот госпожи Кильдэ вновь округлился, король едва мог есть и спать. С каждым днем он все больше мрачнел. Было тихо в королевском дворце: все ждали, кого же родит королева. Дни казались такими длинными, что и конца им не было. Но вот наконец пришел положенный срок.

В ночь перед родами супруги спали порознь, но видели один и тот же сон. Словно спустились с неба два дракона, желтый и синий, и прижались к госпоже Кильдэ, обнимая ее своими крыльями. А на колени забрались две черепахи, черная и белая. А за спиной королевы одновременно показались луна и солнце. Супруги поняли, что это сон о рождении особого ребенка, и решили, что теперь наверняка родится мальчик, достойный наследник престола.

Черная черепаха

National Folk Museum of Korea

Но когда из родильных покоев донесся детский крик, служанки не вынесли младенца королю. Остались лежать расшитые золотом и серебром одежды. Никто не ликовал. Отец был в негодовании и потребовал от служанок ответа, какого пола ребенок. Узнав, что снова родилась девочка, седьмая принцесса, король пришел в ярость.

Он повелел избавиться от младенца — выбросить прочь, отдать скоту. Никто не посмел ослушаться разозленного короля. Как слуги ни жалели малышку, но страх перед государем был сильнее. Поначалу они решили оставить новорожденную в конюшне. Но лошади вышли, едва спеленутый ребенок оказался на земле. Слуги удивились и перенесли девочку в хлев. Как и лошади, коровы тоже вышли во двор. Ни одно из животных не хотело причинять вред маленькой принцессе.

Королю сообщили об этом, но он остался глух к чудесам и мольбам придворных. Не послушал он и королеву, которая умоляла оставить седьмую дочь во дворце. Король хотел избавиться от ребенка как можно скорее, словно давая себе еще одну попытку рождения законного наследника. Согласился он лишь дать имя малышке. Он назвал ее Пари — «брошенка». Но считать частью королевской семьи отказался, потому и стали называть девочку Пари-теги, будто была она простолюдинкой или служанкой во дворце. Последним королевским даром новорожденной стал большой нефритовый сундук. Туда слуги поместили несчастную Пари вместе с шелковыми одеждами, на которых было вышито ее имя, и, заперев, вынесли прочь из дворца.

Слуги принесли сундук к реке и спустили свою тяжелую ношу на воду. Сундук закачался на волнах, но, едва отплыв, сделал круг и вернулся к берегу, словно ведомый чьей-то рукой! Слуги вновь столкнули его в воду. И вновь сундук вернулся на прежнее место. Только с третьей попытки удалось оттолкнуть сундук подальше, и он, подчиняясь течению, поплыл вниз по реке.

Спустя несколько дней сундук с маленькой Пари пристал к берегу рядом с небольшой деревушкой. Рыбаки вытащили его на сушу, но никак не могли подцепить крышку, чтобы открыть. И так пробовали, и сяк. Но ни сила, ни хитрость не помогли отпереть замок. Кто только не пытался! Собрались местные жители, каждый предлагал свой способ, но ничего не получалось.

Были в толпе и нищие супруги Пирикондок, они давно жили вместе, но детей у них не было. Односельчане и им предложили открыть сундук. И — о чудо! — едва прикоснулась к крышке старушка Пирикондок, как замок тотчас сам собой открылся. На дне сундука оказалась очаровательная малышка, и супруги приняли ее в семью как родную дочь.

Добрые односельчане решили, что Небо благословило бездетных супругов, и стали помогать пожилой паре. Они построили для них новый дом на краю деревни, делились с ними едой и все вместе заботились о найденной девочке. Так росла маленькая Пари в новой семье, окруженная теплом и постоянным участием. Не ленилась она, старалась всему учиться и с самого детства интересовалась, как живут другие люди. Выучилась ткать, ловить рыбу и даже читать, что в деревенской семье почиталось редким талантом. Супругов Пирикондок Пари любила всем сердцем и называла отцом и матерью.

Минуло шестнадцать лет. Во дворце тем временем король и королева отчаянно боролись с неизлечимой болезнью. Что только ни пробовали, но лекарства не помогали, и обоим лишь становилось хуже. Лекари разводили руками. В бессилии король решил обратиться за советом к придворному предсказателю, но и его слова были неутешительны. Ответил предсказатель, что единственное лекарство, которое может помочь королю и королеве, — чудесная вода из Западных земель под западными небесами.

А Западные земли под западными небесами — это и есть загробный мир.

Предсказатель объяснил, что лекарство от смерти может найтись только там, куда не ступала нога живого человека. Чтобы принести лекарство, нужно преодолеть расстояния в десятки тысяч ли и совершить невозможное: сначала попасть в загробный мир, а затем покинуть его. Не каждый такое сумеет.

А еще объяснил предсказатель, что болезнь короля и королевы — это жгучее чувство вины за то, что свою ни в чем не повинную седьмую дочь они оставили на произвол судьбы и выбросили из дома как ненужную вещь. Боль, вина, раскаяние с каждым годом становились все сильнее, и именно они были той самой причиной, по которой здоровье короля и королевы угасало день за днем.

Король принял ответ предсказателя молча: понимал, что тот говорит правду. А раз так, то и спасения от болезни нет. Ведь не пойдет же живой человек в загробный мир, чтобы найти там чудесную воду и принести ее назад в мир живых.

И все же попытаться стоило. Король и королева собрали всех дочерей, о которых заботились все эти годы, и рассказали им, что лекарство от болезни раздобыть можно только в Западных землях под западными небесами. Надеялись король и королева, что дочери захотят их спасти и согласятся отправиться в тяжелый путь. Но никто из принцесс на это не отважился. Страшил их даже не загробный мир, а сама мысль о том, что придется покинуть дворец и остаться без слуг и без чужой помощи. Ни одна из сестер не была готова рискнуть своей жизнью ради отца и матери, любивших их до беспамятства. Напротив, каждая уже задумывалась, как после смерти родителей получит свою долю наследства и будет счастливо и безбедно жить.

Король и королева понимали своих детей. Опечаленные, они не спорили и стойко принимали каждый отказ. Но перед смертью захотели узнать, как же сейчас поживает их седьмая дочь. Стала ли она счастлива за пределами дворца? Кто ее нашел? Чем она занимается? Им было стыдно, что все шестнадцать лет они не интересовались судьбой изгнанной принцессы. Король тайно приказал своим доверенным слугам разыскать Пари и привести ее во дворец.

Слуги отправились вниз по течению реки и вскоре нашли ту самую деревню, в которой все знали историю о загадочном сундуке с младенцем. Жители указали им на дом, где теперь жила Пари. Так в один день девушка узнала, что ее родители — королевская семья, а пожилые супруги, все это время ее воспитывавшие, лишь приемные мать и отец. Пари долго не могла поверить в это, но старушка Пирикондок показала ей ту самую шелковую одежду из сундука, на которой было вышито ее имя.

В слезах попрощалась Пари со своими приемными родителями и в сопровождении королевских слуг отправилась во дворец. Король и королева тепло приняли ее, но у них не было ни общих воспоминаний, ни общей жизни. Словно чужие люди, сидели они в королевских покоях. И все же мало-помалу рассказывала Пари о своей жизни, а состарившиеся король и королева — о своей и о шести сестрах юной принцессы. Много пролилось слез, много сказано было запоздалых слов. Пари не держала зла на своих родителей и сочувствовала им.

Так она снова стала принцессой, принцессой Пари.

Король и королева не хотели отпускать новообретенную дочь в Западные земли под западными небесами. Но Пари была непреклонна. Едва узнав, что болезнь родителей излечима и причина ее — боль и раскаяние, а не злой дух или раны, Пари тотчас решила идти. Король и королева пытались отговорить ее, упрашивая, чтобы она осталась с ними. Им было достаточно вновь обрести дочь, а долог ли будет срок их жизни, уже не имело значения. Но Пари не испугалась трудностей.

Она переоделась в мужскую одежду и затянула волосы в пучок. Собрала легкую котомку и обула прочные башмаки: туда, куда лежал ее неблизкий путь, нужно было идти налегке. Все жители дворца, кроме разве что шести принцесс, сочувствовали Пари и горько плакали. Каждый жалел несчастную девушку, которая снова должна была оставить родителей и в одиночестве отправиться в неизведанные края.

Ведь никто и никогда не возвращался из Западных земель под западными небесами. Не было такого, чтобы живой человек оказался там и затем вернулся в свой мир и рассказал, как туда дойти и что там находится. Только слухи да детские сказки — вот и все, на что оставалось полагаться.

Принцесса шла на запад — туда, где за горизонтом заходит солнце. Оно стало для Пари единственным провожатым, указывало путь и вело по лесам и горам, через зеленые равнины и холодные реки. Пари не боялась преград. Она смело шла сквозь чащу, поднималась по крутым холмам и отрогам гор, спала в полях и, высоко подняв над головой котомку, отважно пересекала реки по мелководью. Одежда девушки истрепалась, а обувь протерлась до дыр. Только вездесущие сороки и вороны сопровождали Пари, пока наконец она не вышла к огромную полю, которое пахал седой старик.

—Дедушка, знаете ли вы дорогу к Западным землям под западными небесами? — кланяясь, спросила принцесса Пари.

Старик спокойно кивнул:

—Знаю. Но расскажу тебе, только если ты мне поможешь.

Принцесса радостно поблагодарила его, но опешила, когда узнала, в чем заключалась помощь.

—Вспаши это поле, девочка, и тогда я расскажу тебе, где находятся Западные земли под западными небесами, — так отвечал старик, обводя рукой бескрайнее поле, которое тянулось и тянулось, словно не было у него конца и края.

Пари приняла плуг у старика и, налегая всем весом, погнала быка вперед. Она шла медленно, стараясь равномерно давить на плуг, чтобы глубина борозды везде оставалась одинаковой. Было тяжело, но девушка продолжала трудиться без отдыха. Девять дней и девять ночей пахала принцесса бескрайнее поле. И все же смогла выполнить свою часть уговора. Старик одобрил ее труды и направил дальше.

—Ступай, девочка, по этой тропе, через горы. Пройдешь девять перевалов — и увидишь ручей, где прачка стирает белье. Спроси у нее дорогу, и она подскажет.

Пари поблагодарила старика и снова отправилась в путь. Ступни и ладони девушки были покрыты кровоточащими мозолями, спина едва разгибалась, но Пари хотела как можно скорее помочь родителям и готова была терпеть любые лишения. За девятью перевалами в самом деле оказался ручей, в котором старушка-прачка полоскала белье. И было его так много, что напоминало оно самую настоящую гору.

Пари поклонилась старушке:

—Бабушка, знаете ли вы дорогу в Западные земли под западными небесами?

—Знаю. Но расскажу тебе, только если ты мне поможешь.

Принцесса с радостью кивнула.

—Выстирай это белье, — старушка указала на гору рядом, — но так, чтобы белое стало черным, а черное — белым.

Пари неуверенно посмотрела на гору белья, но делать было нечего. Девушка заняла место старушки у ручья. Девять дней и девять ночей она полоскала ткань в воде, выбивала грязь камнями. Руки ее заледенели и перестали чувствовать тепло и холод. Все тело ломило. Но Пари справилась: она перестирала все так, что белое стало черным, а черное — белым. И старушка, которая наблюдала за ней все это время, поблагодарила ее и тепло улыбнулась.

Шаманский веер с изображением духов

National Folk Museum of Korea

—Ступай, девочка, теперь по этой тропе — и впереди увидишь девять ручьев. За ними найдешь угольщика. Спроси у него дорогу, и он подскажет.

Вновь Пари отправилась в путь. Каждый шаг был труден, но приближал ее к заветной цели. Вот и девять ручьев, о которых говорила старушка. Пари перешла через них и увидела седого угольщика, который промывал уголь. Принцесса поклонилась и поздоровалась, а затем спросила:

—Дедушка, знаете ли вы дорогу к Западным землям под западными небесами?

—Знаю. Но расскажу тебе, только если ты мне поможешь, — кивнул угольщик.

На сей раз от принцессы требовалось отмыть уголь дочиста. Девять дней и девять ночей Пари отмывала уголь, пока с него не начала течь прозрачная, как слеза, вода. Угольщик улыбнулся ей и, поблагодарив, направил дальше:

—Ступай, девочка, теперь по этой дороге — и впереди увидишь девять полян, что заросли терновником. Там найдешь садовницу. Спроси у нее дорогу, и она подскажет.

И Пари отправилась искать следующего провожатого. За девятью полянами, сплошь заросшими бурьяном и терновником, увидела она пожилую садовницу. Та полола сорную траву. Пари поклонилась ей и спросила:

—Бабушка, знаете ли вы дорогу к Западным землям под западными небесами?

—Знаю. Но расскажу тебе, только если ты мне поможешь, — ответила садовница, как и все, кого раньше встречала Пари.

На этот раз задача оказалась понятной и знакомой: старушка попросила всего лишь выполоть все сорняки на полянах, и Пари взялась за дело с легкой душой. Спустя девять дней и девять ночей принцесса, довольная, смахнула пот со лба и поклонилась старушке.

—Молодец, девочка, — похвалила старушка Пари и протянула ей цветок. — Вот подарок для тебя. Храни его. А случится беда — он тебе поможет.

Поклонилась Пари садовнице и, поблагодарив, направилась дальше. Путь был далек: нужно было пройти еще двенадцать перевалов. Каждый приближал Пари к Западным землям. На перевалах жили души умерших, что не смогли найти дорогу в загробный мир.

Пари проходила через перевалы, а рядом с ней то и дело появлялись и исчезали не нашедшие покой души. Наконец стало их так много, что перегородили они путь принцессе и горько заплакали. Они умоляли Пари взять их с собой, потому что сами, без проводника, никак не могли попасть в Западные земли под западными небесами.

Пари сочувствовала им всем сердцем, но ничем не могла помочь. Прежде всего нужно было найти лекарство для родителей. Пари постаралась утешить несчастные потерянные души и, хотя еще не знала, как это сделает, пообещала, что поможет им обрести покой.

Вот и двенадцать перевалов позади. Осталась последняя преграда — река, которая отделяет мир живых от мира мертвых. Вот уже и виден загробный мир на другом берегу. Да только нет ни лодки, ни переправы. А в темных стылых водах тотчас на дно уходит все, даже крохотное перышко. Замерла Пари, боясь сделать шаг. Три дня и три ночи размышляла опечаленная принцесса, как ей быть. Вилась река непреодолимой границей-змеей, что опасна для всякого живого существа. Но вдруг вспомнила Пари о цветке, подаренном старушкой-садовницей. Бросила его в воду — и чудесный цветок обернулся сияющим мостом, что одним концом упирался в мир живых, а другим — в мир мертвых.

Ободренная, Пари почти побежала по этому мосту, ведь еще немного — и она сможет найти в Западных землях под западными небесами лекарство, что излечит ее отца и мать! Все было не зря — и испытания, и долгий путь. Принцесса перешла мост и ступила на берег загробного мира.

Но едва она это сделала, как из темноты перед ней возник великан. Такой высокий, что его голова почти упиралась в небо. Яркие темные глаза настороженно блестели.

—Живой человек? Здесь? — раздался его глухой и низкий голос. — Назовись!

Принцесса испугалась и решила обмануть великана:

—Я седьмой принц королевства Пулла. Мои родители тяжело больны. Слышал я, что здесь можно найти лекарство от их хворобы, вот и пришел. А как зовут вас?

—Смертный, значит? — еще раз переспросил великан. Он смерил принцессу подозрительным взглядом, но не понял, что перед ним девушка. Пари была в мужской одежде, и за время пути прекрасное лицо ее потемнело, кожа огрубела, а руки и ноги покрывали кровоточащие мозоли. — Меня зовут Муджан. Я бессмертный и охраняю вход в загробный мир.

Затем он протянул руку ладонью вверх, и Пари недоуменно наклонила голову.

—Плата, — подсказал Муджан. — Ты хочешь лекарство, а за него надо платить.

Пари почувствовала, как к глазам подступают слезы. Она прошла такой долгий путь и вытерпела так много, но и не подумала, что в Западных землях с нее потребуют оплату. А здесь оказалось еще одно испытание.

—У меня нет ничего ценного. Могу я послужить вам иным способом?

—Конечно, — спокойно согласился Муджан. — Служение так служение. Будешь три года дрова рубить, белье стирать и готовить. А через три года отдам я тебе лекарство и вернешься домой.

Глаза принцессы загорелись надеждой. Рубить дрова, готовить и стирать белье — легче и не придумать. Она делала все это в родной деревне, и если такова плата, то она невысока.

—Я справлюсь, — твердо сказала Пари. Радостный голос ее звоном разнесся по берегу. Муджан улыбнулся.

—А ну-ка подойди, — велел он. Пари повиновалась, снова испугавшись. Муджан оценивающе посмотрел на нее и захохотал. — Так ты не принц, значит. Принцесса? Голос у тебя не мужской, и ходишь ты легко и красиво даже в этих обносках. Если ты принцесса, то наш уговор будет другой.

Пари уже не могла сдерживать слезы. Отчаяние и страх переполняли ее душу. Даже здесь, в Западных землях под западными небесами, она оказалась не нужна. Была бы принцем — рад был бы отец, и родители остались бы здоровы, и даже если и пришлось бы идти в загробный мир, то с Муджаном удалось бы договориться. В горле встал ком. Неужели все зря?

—Какой уговор? — едва слышно произнесла Пари, сжав кулаки.

—Выходи за меня замуж, — пожал плечами Муджан. — Меня изгнали из мира бессмертных и отправили охранять загробный мир. Но если я женюсь на смертной девушке и воспитаю с ней трех детей, меня могут помиловать. Хороший уговор? Ты выходишь за меня замуж, и, когда у нас родятся трое детей, я отдаю тебе лекарство и отпускаю в мир живых.

—Но по нашим традициям я должна спросить разрешения родителей, — пролепетала Пари, которая совсем не ожидала, что великан посватается к ней.

—Ты спросишь разрешения. Но потом, когда вернешься. Тебе же нужно лекарство, ведь так? — Муджан скрестил руки на груди. Казалось, что спорить с ним бесполезно.

Пари поколебалась немного, но все же кивнула. Муджан ее не пугал, и перспектива жить в загробном мире казалась вполне достойной платой за лекарство, дарующее жизнь. Так принцесса и великан заключили взаимовыгодный договор и стали одной семьей.

Они обменялись клятвами и провели скромный свадебный обряд. Загробный мир стал их общим домом. Пари хозяйничала: готовила еду, стирала и собирала хворост. А Муджан заботился о ней и следил, чтобы у них всего было вдоволь. Пусть договор между ними поначалу и был лишь сделкой, со временем Пари и Муджан действительно полюбили друг друга. В браке у них родилось трое прекрасных сыновей. Пари была счастлива и не замечала, как бежит время.

Но ее родителям становилось все хуже, и однажды Пари приснился сон, что они умерли. Принцесса в страхе проснулась. Казалось, она прибыла в Западные земли всего пару дней назад, но сколько лет прошло на самом деле? Пари разбудила Муджана и сказала, что ей срочно нужно возвращаться в мир людей и отдать родителям лекарство. К ее удивлению, великан предложил отправиться всем вместе:

—Твои родители теперь — и мои родители тоже. Мы должны получить разрешение на брак.

Муджан привел Пари к колодцу на заднем дворе, и принцесса вдруг поняла, что эта самая обычная на вид вода и есть то самое лекарство, ради которого она ушла в Западные земли под западными небесами. Она набрала полную флягу и уже хотела идти, как Муджан взял ее за руку.

—Раз мы супруги, то я покажу тебе еще одно удивительное место — волшебный сад загробного мира. Лечебная вода не поможет, если твои родители уже мертвы.

Вместе они поднялись на холм за домом. На большой поляне пестрело разноцветье, но Пари не узнавала ни один из цветков. Муджан наклонился и сорвал три.

—Это живокост: он оживляет мертвые кости. А это животел: он годится для оживления мертвой плоти. А вот это — живодух: он возвращает дыхание умершему. Возьми их с собой обязательно.

Вместе с Муджаном и тремя детьми Пари поспешила назад, в мир живых. Благодаря волшебным силам Муджана они оказались в королевстве одним махом. Но уже издали Пари услышала печальные крики придворных, что оплакивали почивших короля и королеву. Пари вбежала во дворец, где уже шла церемония прощания. Одетые в белое, навзрыд рыдали сестры и горевали слуги. На носилках лежали тела короля и королевы. Пари упала на колени перед родителями. За ее спиной принцессы звали стражников и требовали прогнать ее. Забыв о трауре, они кричали, что она недостойная дочь, которая бросила родителей и вернулась только за своей долей наследства. Пари не слушала их. Все это для нее было не важно.

Пари положила подаренные Муджаном цветы на грудь отцу и матери. Живокост и животел заставили их тела ожить, а сердце — забиться. Живодух наполнил дыханием. Король и королева в одночасье ожили и, открыв глаза, с любовью и нежностью посмотрели на вернувшуюся дочь. Пари улыбнулась сквозь слезы и, поклонившись, на вытянутых руках преподнесла им флягу с лечебной водой. Король и королева испили из нее и исцелились в одно мгновение.

—Пари, наша принцесса Пари, — шептала королева, нежно гладя дочь по голове.

—Пари, мы в долгу перед тобой и никогда не сможем его оплатить. Ты простила, что мы оставили тебя. Ты отправилась ради нас в Западные земли под западными небесами. Ты вернулась с лекарством и спасла нас. — Король говорил, а по лицу его катились слезы раскаяния. — Скажи, что ты хочешь, и я все для тебя сделаю. Дворец? Королевство? Только скажи!

Пари смиренно поклонилась:

—Мне нужно лишь ваше разрешение на брак и согласие отпустить меня назад в Западные земли под западными небесами. Там я встретила множество неприкаянных душ, которые не могут перебраться в загробный мир и обрести покой. Я обещала проводить их.

Принцесса представила родителям своего мужа и детей и извинилась, что вышла замуж без их дозволения. Попрощалась с родными и приемными родителями и навсегда вместе с Муджаном и детьми ушла в загробный мир. Так она стала первой шаманкой — проводником для неприкаянных потерянных душ.

Принцесса Пари — одна из самых известных и почитаемых героинь корейской мифологии. Ее образ восходит к шаманской песне-понпхури. В разных регионах и даже у разных исполнительниц история может звучать по-разному. Иногда отличия небольшие — имена или последовательность событий. Иногда разница существенная. Пари удочеряет бездетная семья или старушка-вдова. В некоторых историях Муджан — всесильный великан, а в других — коварный волшебник. Он может отправиться с Пари в мир людей и познакомиться с ее родителями. А может бросить ее одну-одинешеньку с тремя детьми и вернуться в мир бессмертных налегке и без сожалений. В некоторых вариантах изложения упоминается Будда, он ведет Пари и помогает ей преодолевать препятствия.

Шаманка в костюме принцессы Пари

National Folk Museum of Korea

И все же, как бы ни были сильны различия, принцесса Пари, брошенная принцесса, считается самой первой шаманкой. Миф о ней был сложен, скорее всего, на острове Чеджудо, в общественной жизни которого женщины играют более важную роль, чем мужчины, и мы видим, что Пари действительно активная героиня. Она не пасует перед трудностями и борется за свое место в мире. При этом она стремится обрести любовь, испытывает глубокое сострадание и способна прощать. Пари становится шаманкой по своей собственной воле, выбирая этот трудный путь ради спасения других людей.

Другой миф представляет собой не менее драматичную историю — о любви принцессы Аван к генералу, которого звали Чо Тхон. Точно неизвестно, когда именно жила принцесса и кто был ее отцом, потому что существует много разных версий мифа. Одна из самых известных распространена на юге Корейского полуострова, в провинции Чолла-Намдо. По этой версии, принцесса Аван была дочерью короля государства Корё Синджона (1144–1204, годы правления: 1197–1204).

Однажды Аван издали увидела прекрасного мужчину, и сердце ее забилось от волнения. Принцесса любовалась статным незнакомцем, не в силах отвести взор. На ее щеках расцвел румянец. Будучи не робкого десятка, девушка решила разузнать, кто это. Одна из придворных дам, поклонившись, шепотом подсказала ей: «Это генерал Чо Тхон». Аван обрадовалась, ведь наверняка отец будет рад выдать ее замуж за доблестного воина. Поэтому она решила дождаться, когда генерал выйдет из тронного зала, и как бы случайно попасться ему на глаза в окружении своих верных служанок.

Принцесса едва справлялась с волнением, ведь так хотелось поскорее увидеть Чо Тхона вблизи. Он точно должен оценить ее красоту, манеры и изящество и сразу влюбиться. Не может же быть иначе! Аван постоянно поправляла складки на дорогой одежде и переспрашивала, в порядке ли ее прическа. Наконец генерал вышел из тронного зала, и принцесса поспешила обогнать его по боковым проходам в женской части дворца. Придворные дамы последовали за ней, и их юбки шелестели, как сухие осенние листья. Аван догнала Чо Тхона, и генерал, как подобает, поклонился королевской дочери. Стоя перед ним, она теряла голову от любви, ведь Чо Тхон казался ей совершенным. Красивое правильное лицо, насмешливые темные глаза, мягкая улыбка. Принцесса Аван, будучи избалованным ребенком, не могла и представить, что Чо Тхон, которого в мыслях она уже называла «мой генерал Чо Тхон», может быть с кем-то другим. Он должен принадлежать ей, и точка.

Однако генерал явно смотрел на нее как на самую обычную девушку. В его движениях и взгляде Аван не заметила той искры, которой ждала. Но принцесса решила, что это не важно. Главное — ее интересы.

Глядя вслед уходящему генералу, принцесса морщила лоб. Раз он не понимает, что она хочет за него замуж, придется идти к отцу и просить о разрешении на брак самой. Отец никогда ей не отказывает, должен согласиться и сейчас.

Картина с изображением духа-генерала

National Folk Museum of Korea

Но, едва услышав ее просьбу, король воспротивился. Он давно знал генерала и знал, что Чо Тхон счастливо женат и вместе с женой растит двух милых детей. Король совсем не был рад, что принцесса обратила внимание на генерала: жизнь военных чиновников непредсказуема и оборваться может в любой момент. Поэтому Аван ушла ни с чем, несмотря на слезы, просьбы и требования. Король только и отвечал, что отказывает ей ради нее же самой.

Отказ не остановил девушку. Она решила добиться Чо Тхона сама. Узнав от короля о планах принцессы, генерал поначалу подумал, что девушка еще совсем юна и ее внезапная блажь не продержится и недели, но Аван не отступала. Она преследовала генерала во дворце, постоянно старалась найти предлог, чтобы заговорить с ним. Наряжалась в новые платья, делала новые прически. Чо Тхон был смущен и даже напуган, ведь стоит кому-то подумать, что он поддался на уловки принцессы, как будет окончена его карьера и уничтожена семейная жизнь. Стыд и позор, а то и смерть по приказу короля.

Смешно сказать, но Чо Тхона принцесса Аван пугала больше, чем любой противник, с которым приходилось сражаться на границе! Поэтому он решил при первой же возможности покинуть столичный город Кэгён и вернуться на боевые рубежи. Король выслушал пожелание Чо Тхона и с облегчением и грустью приказал тому отправиться на северную границу.

Чо Тхон снова оказался на поле боя. Каждый день проходил в жестоких столкновениях с врагом, каждый день с обеих сторон были новые потери. Не щадила и погода: сильная стужа и ветер не позволяли солдатам отдыхать и накапливать силы. Многие крепкие мужчины заболевали и умирали. Чо Тхон старался быть примером для солдат и храбро рвался в бой в первых рядах, но однажды вражеский меч оказался быстрее. Генерал потерял левую руку и получил множество ранений. Его было невозможно вылечить в горах, да и местная медицина могла лишь продлить его агонию, потому Чо Тхону позволили уехать в родной город. Там он, изуродованный и больной, скончался.

Принцесса Аван ни о чем не догадывалась — лишь знала, что Чо Тхон снова где-то сражается. Она ждала его возвращения и строила планы, как сможет уговорить генерала взять ее в жены. Пусть она и будет второй женой, зато рядом с любимым. Шло время. Наконец принцесса услышала из разговоров придворных, что генерал погиб. От горя она заболела, и ей становилось все хуже с каждым днем.

Король отчаялся и отправил едва живую дочь на гору Намсан, где, как считалось, обитает могущественный дух. Там, в горном храме, принцесса денно и нощно молила духа об исцелении. Тот смилостивился, но наказал девушке бескорыстно заботиться о других людях. Только так она сможет излечиться и жить дальше.

Изображенный на шаманской картине горный дух сансин

National Folk Museum of Korea

Принцесса приняла это условие. Каждый день она трудилась в храме: подметала, мыла, делала подношения и молилась. Дух объяснял ей, как исцеляться самой и как лечить других. Король понимал, что, если горный дух выберет принцессу и позволит ей излечиться, она станет совсем другим человеком. Понимал, что вряд ли любимая дочь сможет когда-нибудь вернуться во дворец, ведь отныне ее дорога — та, которую укажет дух. Поэтому скрепя сердце король направил к храму гонца с запиской, где было начертано всего два слова: «Прими путь». Дочь догадалась, что это значит, и последовала назиданию отца. Исцелившись, она обязалась всю оставшуюся жизнь лечить других людей. Аван, уже не принцесса, а обычная девушка, покинула храм, села на лошадь, прикрепила записку отца к ее заплетенной гриве и позволила животному самому выбирать дорогу.

Сначала лошадь привезла Аван в город Чонджу, а затем снова направилась на юг и прибыла в волость Окквамён. Там она остановилась как вкопанная. Аван не стала спорить с судьбой и нашла приют в деревне. Она поселилась в доме кисэн[10], где помогала девушкам излечивать их болезни, а потом стала принимать и местных жителей. Аван объясняла, как предупредить хворь и как умилостивить духов, ее наславших. Она не делала различий между бедными и богатыми, юными и стариками. Всем старалась помочь.

Однажды Аван случайно узнала, что Окквамён — родной край ее любимого, генерала Чо Тхона. Она бросилась его искать, но нашла лишь могилу. Говорят, что Аван так и провела остаток жизни в Окквамёне, ухаживая за могилой генерала и передавая свои знания местным женщинам-шаманкам.

В волости Окквамён есть храм, который называется Храм генерала Чо(Чо чангун садан). В храме установлены два деревянных изваяния — мужчины и женщины. На их головах — шаманские шапки. Обе статуи — культурное наследие провинции Чолла-Намдо.

Третий сюжет о возникновении шаманизма на Корейском полуострове известен куда меньше. Это история Побу-хвасана — буддийского монаха, который встретился с великаншей — Владычицей Неба, Священной матушкой(Сонмо чхонван).

Вот уже несколько недель не было дождя. Было душно и жарко. Настоятель Побу-хвасан отчаянно хотел пить, поэтому, услышав журчание горной речушки, он пошел на звук. Веселый плеск воды привел его к горе Чирисан, по склону которой бежал необычайно быстрый и чистый поток. Побу-хвасан решил найти его источник и поднялся на вершину горы, на пик Чхонванбон, что значит Пик Небесного владыки.

Там его уже ждала великанша. Она назвалась Сонмо чхонван, духом горы Чирисан, и призналась, что специально вызвала ручей с помощью магии, чтобы Побу-хвасан поднялся к ней и сделал своей женой. Монах и дух горы поженились, и у них родилось восемь дочерей, которых Сонмо чхонван научила магическим ритуалам. Девочки выросли и разъехались по восьми провинциям Кореи, где стали практиковать шаманизм и обучать ему.

В некоторых шаманских алтарях и в наши дни висит изображение Побу-хвасана, которого почитают как духа-первопредка. В этой истории мы видим связь шаманизма с традиционными представлениями корейцев о женщине — хранительнице уникальных знаний, которая здесь одновременно была горным духом. Еще один главный герой сюжета — мужчина-буддист. Фактически этот миф объясняет, почему в шаманизме присутствуют и корейские традиции магических практик и общения с духами, и значительное влияние буддизма. Верования корейцев и буддизм, как заботливые родители, сформировали облик корейского шаманизма.

Существуют всего два способа стать шаманом или шаманкой. Первый — родиться в семье, где практикуют шаманизм, и выбрать путь самостоятельно. А какой же второй? Выше мы познакомились с историей безответно влюбленной принцессы Аван. В этом сюжете отражен как раз второй способ превращения в шаманку. Это болезнь, от которой нет лечения. Ее называютсинбён— «болезнь духов». Заболевший вынужден навсегда уйти от мирской жизни и стать помощником шамана или шаманки. В истории принцессы учителем юной шаманки стал горный дух; в наши дни, конечно, мы считаем, что знания передаются от человека к человеку.

Синбёнтакже могут называтьмубён, что дословно и означает «шаманская болезнь». Иногдасинбёнпереводят и как «умопомрачение» или «душевная болезнь».

В южных провинциях современной Республики Корея больше наследственных шаманок и шаманов, а в центральной и северных провинциях более распространен второй путь в шаманы — болезньсинбён.

Происхождение болезни и ее клинические проявления трудно охарактеризовать. На основе полевых исследований Ким Тхэгон предлагает следующее описаниесинбён[11]. Человек слабеет, становится заторможенным, не может и не хочет есть. Во снах ему могут являться духи. В состоянии бодрствования бывают галлюцинации. Главным признаком становится внезапно проявившийся пророческий дар: больной сообщает информацию, которая ранее ему не была известна, при этом она соответствует действительности. Состояние заболевшего остается стабильным либо ухудшается до тех пор, пока он не уходит в обучение к практикующему шаману или шаманке.

Хотя заболетьсинбёнможет каждый, считается, что духи выбирают тех, чья душа-маымуже начала расщепляться из-за пережитых трудностей или болезней. Таким образом,синбёндолжны предшествовать тяжелые жизненные ситуации: проблемы со здоровьем, череда крупных неурядиц, насилие в семье и прочее. Также бывает, что женщина становится шаманкой черезсинбёнпосле того, как по какой-либо причине теряет возможность реализовывать себя в привычном конфуцианском паттерне. Например, после потери членов семьи, затяжной болезни или неспособности иметь детей. То есть, если она не может проявить себя как хорошая дочь, жена и мать, она перестает быть значимой частью конфуцианского общества и вынуждена искать свое новое место в мире. В наше время положение кореянок уже не такое тяжелое, каким оно было в Средневековье или даже несколько десятилетий назад, однако женщина по-прежнему сильно зависит от мужчин в семье.

Мужчина также может быть избран духами, но это происходит реже, поэтому далее речь будет чаще идти о начинающей шаманке, а не шамане. Хотя длясинбённе имеют значения ни возраст, ни пол, ни социальный статус. Заболеть может и ребенок, и несчастливая мать, и зрелый мужчина с вредными привычками и сложным характером. Для духа важно ответное действие со стороны больного.

Дженис Ким описывает взаимодействие междусинбёни шаманкой как «взаимные, где сначала духсинбёнпленит человека, а затем человек через преодоление страданий во время исцеления отсинбёнсам учится призывать и контролировать духов»[12]. Поначалу больная, еще не зная причину хвори, перестает есть, часто впадает в пограничное состояние, в котором видит различных духов, и по мере прогрессированиясинбённачинает говорить с ними и получать от них информацию. Духи могут привести будущую шаманку в горы, часто — на место захоронения вещей умершей шаманки. Считается, что так упокоенная шаманка передает свой дар избранной ею наследнице.

Однако чтобы стать полноценной шаманкой, необходимо пройти обучение. Иногда оно нужно и тем, кто родился в семье шаманов (хотя чаще это все же не требуется). Окончив обучение, ненаследственная шаманка должна пройти инициацию, и только после инициации и единения с духом она получает право выполнять камлания и быть настоящим посредником между мирами.

Как и всем профессиям, шаманским практикам тоже следует учиться. Тем, кто родился в семье шаманов, проще, потому что они с детства наблюдают за подготовкой к ритуалам, могут знать наизусть многие песни. Тем же, кого выбрал дух, приходится немало потрудиться.

Обучение происходит в доме шаманки-наставницы. Поэтому, если у ученицы есть семья, ей придется жить на два дома.

Учение напоминает школу: есть и лекции, и практические занятия, и даже домашние задания[13]. Многие предметы связаны с музыкой — каждая шаманка хорошо танцует, поет, подбирая для каждого духа свою песню, а во время выступлений успевает обмениваться короткими фразами и междометиями с музыкантами, имитируя диалог. Шаманка и сама отлично играет на самых разных музыкальных инструментах — от барабана-чангудо флейты и гонга.

Малый гонг

National Folk Museum of Korea

Шаманка следит за своей физической формой: камлание включает в себя достаточно много сложных элементов, например балансирование на лезвии меча или на краях глиняного кувшина.

Также в программе обучения есть то, что можно назвать «уроками труда». Будущая шаманка учится кулинарии, кройке и шитью, ведь свой костюм она мастерит самостоятельно, как и многие аксессуары, — например, бумажные цветы для места, где будет проводиться камлание. Все блюда, которые шаманка подносит духам во время камлания и на домашний алтарь, она тоже готовит сама. Исключение — современные дары, способные, как считается, порадовать духа: крепкий алкоголь, сигареты, сладости и тому подобное.

Шаманке требуется многое заучивать наизусть — и тексты песен, и формулы обращения к различным духам, и каждый из элементов камлания. Ведь если что-то пойдет не так, то дух может не просто проигнорировать шаманку, а рассвирепеть из-за неуважения к нему.

Обучают и искусству коммуникации: как строить диалог с духом, впадать в транс, передавать сообщения и как выходить из транса без вреда для себя и духа; как удерживать внимание зрителя, как вести себя перед аудиторией. Каждое действие имеет значение.

Программа обучения достаточно обширна, и, хотя знать, как в школе, требуется все, специализироваться шаманка может на нескольких предметах. Например, прекрасно играть на музыкальных инструментах и грамотно складывать обращения к духам, чтобы те ее слышали, но при этом не слишком хорошо шить или готовить. Но учиться спустя рукава и на тройки в этой шаманской школе точно не получится. Если предметы не будут усвоены, старшая шаманка не проведет инициацию и не допустит ученицу до основных ритуалов. И не важно, идет речь о наследственной шаманке или пришедшей черезсинбён.

У шаманки могут быть помощницы (обычно это именно женщины) — старшая и младшая. Старшая обучает будущих шаманок домашним ритуалам, игре на музыкальных инструментах и готовке, потому что часто помогает с этим основной шаманке. Младшая занята повседневной рутинной работой.

Музыкальный инструмент, используемый в ритуалах на острове Чеджудо

National Folk Museum of Korea

На время обучения наставница и ученица становятся единой семьей, поэтому обучающую шаманку называют «духовная мать»,син-омони, а она сама своих последовательниц — «духовные дети»,син-эги. Также встречаются термины «духовная дочь»,син-тталь,и «духовный сын»,син-адыль. Духовные дети проводят с духовной матерью практически каждый день и могут уйти домой только под вечер. Но когда шаманка совершает камлание, ученики ночуют с ней в одном доме, а оно иногда длится до трех-четырех дней. Духовная мать может навещать своих подопечных и помогать им в организации домашних алтарей и обращений к духам, но чаще духовные дети приходят к ней сами. В дни, когда шаманка не проводит ритуал, ее ученики занимаются домашним хозяйством: готовят, убирают, стирают и так далее.

Когда будущая шаманка проведет достаточно времени за учебой, наставница может разрешить ей участвовать в камлании. Конечно, не в качестве основного исполнителя. Еще слишком рано для этого. Сначала ученица готовит место для камлания, занимается костюмами и декорациями. Сама же остается за кулисами. Со временем старшая шаманка может позволить ей попрактиковаться во время основных сцен, когда она сама будет отдыхать или готовиться к следующей сцене. Может разрешить петь вторым голосом припевы или подыгрывать на дополнительном музыкальном инструменте. Все это — небольшие шаги к тому, чтобы полностью принять свое состояние во время нисхождения духа и научиться с ним взаимодействовать.

Следующий шаг — инициация. Она называетсянэрим кути нужна в первую очередь тем, кто пришел черезсинбён, но может применяться и к наследственным шаманкам. Со временем отношения между шаманкой-учителем и ее подопечными становятся фактически семейными. Донэрим кутпроходит как минимум три года.

Во время камлания наставница договаривается с духами о том, кто из них берет новую шаманку под свою опеку, либо узнает, кто уже это сделал. Духа, который выбирает себе подопечную и первым спускается к ней для контакта, называютмомджуилимомджусин. Чаще всего это один из духов природы, например дух горсансин. Обычно он предстает в облике седовласого старца. Важно заметить здесь, что духи, с которыми взаимодействует шаманка, — это духи, соответствующие человеческой природе. В корейскую шаманку не может вселиться дух зверя, птицы или камня. Это обязательно будет дух-персонификация, который обладает всеми характеристиками человека вплоть до собственной мимики, речевых особенностей, уникальных черт характера, привычек, предпочтений в еде. Длямомджув доме шаманки устанавливают специальный алтарь, где ему подносят дары: это могут быть и общепринятые продукты (например, рисовые хлебцы), и что-то специфическое (определенные марки алкоголя или сигар).Момджуостанется с шаманкой до конца ее дней, но, что любопытно, не претендует на нее как на свою собственность. На протяжении всей жизни шаманки к ней могут спускаться и становиться ее проводниками до четырех различных духов-момджу. Такие случаи редки, но в исследованиях упоминаются не единожды[14]. Помимомомджу, шаманке предстоит работать с сотнями других духов, к которым потребуется свой подход.

Изредка встречаются шаманки, не прошедшие инициацию. Они могут гадать или предсказывать, но не имеют права проводить полные камлания. Таких шаманок называютчомджэнилибосон муданпо имени духа, который вызвалсинбён[15].

Прежде всего шаманка должна диагностировать проблему, с которой к ней приходит клиент. Поэтому первый этап называетсячом— гадание. Клиент описывает ситуацию, которая его тревожит.Чомможет быть открытым и на нем могут присутствовать другие люди, но может быть и приватным по желанию клиента. В таком случае в комнате не имеют права находиться даже помощницы шаманки и ее духовные дети. Беседа происходит тет-а-тет. Каждая шаманка проводитчомпо-своему, единых предписаний нет.

От этой беседы зависит, сумеет ли шаманка правильно определить причину проблемы и подобрать подходящий способ ее решения. Не всегда послечомследует камлание: порой шаманка ограничивается советами и клиент сам решает, будет он им следовать или нет. Если же дело серьезное и связано с мистическими силами, то шаманка должна определить, к какому духу следует обратиться.

Следующий этап — поднесение даров духу, которое называетсякоса. Оно проходит в специальном месте или в домашнем алтаре шаманки. Она может обращаться к духам за помощью, наставлениями и в знак благодарности за особые навыки. Как мы увидим далее, шаманские алтари могут быть довольно внушительными и отличаться друг от друга в зависимости от того, с какими духами общается шаманка.

Заручившись поддержкой духа, шаманка начинает подготовку к камланию. По-корейски оно называетсякут. Камлания отличаются в зависимости от ситуации. Корейский исследователь Пак Вон выделяет три основные цели обращения к духам[16].

Первый тип просьбы — о благополучии. Во времена Средневековья к духам могли обращаться с этим и простые люди, и аристократия. Второй случай — излечение болезни. Считалось, что ее вызывает вселившийся в человека дух, а потому лечение заключалось в его изгнании. И третья цель — проводы души в загробный мир.

Кутсостоит из нескольких сцен. Они называютсякори. Их число в разных камланиях не одинаково. Одни достаточно короткие и простые. Другие продолжаются несколько дней. Часто перед сложнымкутомпроводят дополнительно обряд очищения пространства —пуджон кори. Он нужен, например, чтобы избавиться от мелких неупокоенных духов-вредителей, которые называютсяпуджон. Обычно это духи тех, кто умер преждевременно: в результате катастрофы, от неожиданной болезни, был убит или погиб по другим причинам. Также это могут быть духи умерших, чьи могилы были осквернены или покой которых что-то нарушило. Иногдапуджонстановятся и духи места, но чаще всегокутвсе же нацелен не на них.

Во времякуташаманка может выполнять разные действия в различной последовательности, и среди них могут быть многие из списка ниже.

• Рассказ шаманки о просителе: как его зовут, каково его звание, должность.

• Рассказ о том, чего проситель желает от данного ритуала.

• Рассказ о том, как прошло подношение даров и вознесение молитв.

• Просьба о благополучии в новом году.

• Обращение к истории вызываемого духа, рассказ о нем через шаманские песнимуга.

• Развлечение духа с помощью песен, танцев, жонглирования, акробатики и прочего (некоторые танцы и хождение по острому могут быть не только развлечением, но и доказательством того, что шаманка достойна взаимодействовать с вызываемыми духами, обычно духами-генералами).

• Сообщение о том, как много хорошего уже сделал этот дух.

• Объяснение, какие подношения были совершены этому духу, где именно и когда.

• Песня, открывающая малыйкут.

• Песня, закрывающая малыйкут.

• Передача послания от духа к людям.

• Интерпретация предсказания через гадание.

• Проводы духа с благодарностью за его доброжелательность.

Эти действия могут входить в большойкут, но для малого выполнение всего перечисленного не требуется. Каждый раз шаманка оценивает ситуацию и выбирает, к какому духу и каким образом она обратится, что именно для этого нужно сделать. После обращений и развлечений дух входит либо в шаманку, либо в заготовленный для него предмет.

Традиционно шаманки не исполняют веськутв одиночку. Им ассистируют их духовные дети, помощники. Они не только помогают провестикори, но и сопровождаюткутигрой на музыкальных инструментах, а порой и танцем. Как в любой профессии, у каждой из шаманок есть своя специализация. Поэтому, есликутпредстоит сложный, шаманка просит помощи у коллег, и тогда разные этапыкутавыполняют разные шаманки.

Полная церемония может занять день, и это не много! Большойкутиногда длится до четырех дней. Хотя, как замечают исследователи, числокории срок проведениякутатяготеют к сокращению и ритуал упрощается. Нет указаний, как долго могут продолжаться танцы и песни, это определяется на месте, исходя из обстоятельств.

Глава 2. Проведение шаманского ритуала

Песни, которые шаманка исполняет во времякута, сейчас чаще всего называютмуга(), «шаманские песни». Это относительно новое слово. Впервые его упоминают в начале ХХ века японские ученые, собиратели шаманского фольклора. Другое название —синга(), «песни духов», — предложил Сон Чинтхэ (1900–1960), первый кореец, который систематизировал шаманские песни в формате сборника. В КНДР используют названиемудан сори— «шаманские звуки». Трудно сказать, когдамугапоявились и как именно они эволюционировали со временем. В исторических хрониках первые упоминания о неких шаманских песнях встречаются в XVII веке, а сами они были записаны только в начале ХХ века. В разных регионах одна и та же песня могла иметь особый колорит, отличаться манерой исполнения и даже содержанием.

Не все шаманки и шаманы исполняютмуга:у кого-то нет музыкальных способностей, а кто-то предпочитает зачитывать буддийские тексты. Для кого-то эти песни — только элемент шоу, который привлекает зрителей.

Но для исследователеймуга— сокровищница информации. Они помогают понять, что думали древние люди о происхождении мира, о населяющих его божествах и духах, о месте человека в нем. Вмугаесть свой собственный иерархический набор божеств и духов, частично воспринятых из народных верований, буддизма и даосизма, частично — из китайской и корейской истории (духи героев эпохи Троецарствия в Китае, корейских полководцев), но в большинстве своем эти персонажи песен выдуманы шаманками.

Шаманский головной убор

National Folk Museum of Korea

Существует два основных способа исполнения шаманских песен. Первый, более древний, — мелодекламация. В этом случае шаманка сама может играть на музыкальном инструменте. Обычно она поет монотонно, адресуя песню духам и не заботясь о том, чтобы произвести впечатление на публику. Другая форма — это песня-представление. Здесь уже задействованы помощники шаманки, которые играют на музыкальных инструментах, а она сама обращается к духам, чередуя пение с речитативом, и дополняет песню танцем, звоном бубенцов и движениями веера.

Что можно отнести к шаманским песням? После долгих дискуссий корейские исследователи предложили следующий список.

• Песни на корейском языке, которые называютсясасоль.

• Буддийские песнимугён, которые исполняют речитативом.

• Реплики, пояснения и замечания, которые шаманка и ее помощники используют, чтобы привлечь и удержать внимание публики, —чвадамиличедам.

• Откровения, которые сам дух передает через шаманку, —консуилинорым.

• Отдельные выкрики публики и шаманки во время выступления —сэджиль.

То есть фактически все, что бывает озвучено во время ритуала, можно отнести к шаманским песням. Четко установленных правил нет, и главная задача — получить от духов ответ на обращение к ним. В шаманских песнях много повелительных и просительных оборотов, изящных иносказаний и метафор. При этом часть текста едва поддается дешифровке: известно, что и сами шаманки не всегда знают, о чем поют, а потому могут заменять некоторые слова или фразы на более простые и подходящие к случаю. Зрители точно не воспринимают весь текст шаманских песен и чаще реагируют на отдельные фразы-выкрики, жесты.

Поэтому, если мы попытаемся найти в шаманских песнях какие-то кодовые слова, магическую абракадабру, которую может произнести каждый и обрести то, что хочет, мы потерпим неудачу. Шаманские песни — пространство свободы и творчества. Несомненно, для каждого ритуала требуется определенный набор историй и фраз, но их подача может сильно отличаться. Многое зависит от личного обаяния шаманки. Духи проявляются как живые люди, у которых легко меняется настроение. Порой они склонны сотрудничать. Порой, наоборот, едва явившись, требуют заботы и внимания. Шаманка всякий раз должна менять свою стратегию и реагировать на строптивость духа. Иногда его нужно развлечь и вдохновить. Иногда — приструнить, потребовать четкого выполнения обязанностей или напугать и заставить покинуть привычное место. Поэтому и форма исполнения шаманских песен в каждом регионе Корейского полуострова своя.

В зависимости от содержания выделяют танцевальныемуга (чхонсин муга), песенные(понпхури муга)и игровые(нори муга). С точки зрения структуры бываюттхонджан мугаичанджоль муга. Тхонджан мугаобычно длинные и не разделены на куплеты. В отличие от них,чанджоль мугаделятся на куплеты и могут иметь повторяющиеся строки.

Теперь попробуем разобраться, какими шаманские песни бывают в зависимости от цели исполнения.

Всего выделяют четыре типа: приглашение, откровение, просьба и благодарность.

Песни-приглашения нужны, чтобы вызвать духа и предложить ему участвовать в ритуале. Они называютсячхонбэ. Их исполняют каждый раз в начале камлания.

Песни-откровения,консу,— это зачастую сообщение, которое дух передает через шаманку или шамана. Если шаманку или шамана просили узнать, чем недоволен дух, вконсуон может подробно выразить свою жалобу или требование.

Песни-просьбы называютсячхугвон. Это послание от людей к духу, которое также передается через шаманку или шамана. Черезчхугвонможно выразить просьбу, вопрос, пожелание.

Заключительная часть контакта с духом, его проводы, сопровождается песнямиосин. В них шаманка или шаман выражают благодарность духу за сотрудничество и отпускают его.

Шпилька для волос

National Folk Museum of Korea

Но духи духам рознь. К духам-покровителям шаманка будет обращаться совсем иначе, чем к духам умерших, которых нужно проводить в загробный мир по просьбе их живых родственников. А уговоры или даже угрозы в адрес озлобленных духов будут совершенно не похожи на дифирамбы домашним духам-хранителям. Таким образом, выделяют четыре возможных адресата песенмуга:светлые мощные духи, которые отвечают за благополучие, благосостояние, удачу, защиту, счастье; духи умерших, которых нужно выслушать и проводить в загробный мир; вредные гости в теле человека, духи болезней; духи, благоволящие шаманке или шаману.

Давайте посмотрим на эти две песни[17]. Первая приводится в сборнике Сон Чинтхэ и адресована духам-драконам.

Очевидно, что это песня-прошение. Достаточно короткая, адресованная духам-защитникам. Обращение происходит «снизу вверх», оно выражено в виде просьбы.

Теперь посмотрим другой пример.

Текст звучит от лица духа умершего, который передает свою волю через шаманку. Мы видим, что песня адресована родственникам покойного и выглядит как послание поддержки и прощания. Соответственно, этоконсу— откровение духа.

Что касается структуры исполнения, то одна шаманская песня обычно состоит из следующих блоков: диалог между шаманкой и помощником, монолог шаманки и пение хором вместе со зрителями. Диалог шаманки и ее ассистента называетсямансубаджи. Обычно он исполняется в начале сцены —кори— при обращении к духам. Шаманка и ее помощник или помощница по очереди озвучивают строки песни, часто они повторяют друг друга. Торжественная песня шаманки,тхарён, — это обычно та часть, в которой она непосредственно обращается к духу, чтобы задобрить его и расположить к сотрудничеству. Исполнение хором вместе со зрителями называетсянорэ карак. Обычно это заключительный фрагмент, в нем подчеркивается важность и всемогущество вызываемого духа и значимость людей, которые обращаются к нему. Каждоекориимеет свой ритмический рисунок —чандан.

Шаманские песни в какой-то мере можно считать литературным жанром. Они пересекаются с корейскими мифами и легендами, сказками, песенным жанромпхансори. Сейчас в ряде случае уже трудно установить, что возникло раньше — народная песня или шаманская.

Песнипхансори— это «корейская опера», фольклорный эпический жанр. Он появился в Корее в XVIII веке и быстро распространился в южных провинциях полуострова.Пхансориисполняют чаще всего двое: певец или певицасориккуни барабанщиккосу. Переводитсяпхансорикак «площадка, где собираются люди» и «звуки, пение».

Обычнопхансори— это длинная песнячханс элементами речитативаанири, которая исполняется под звуки барабана. Такая песня-история называется такжемадан. Двое — певец и барабанщик — привлекают внимание зрителей благодаря своей харизме, энергии и непрерывному взаимодействию. Присутствующие могут поддерживать исполнителей одобрительными возгласами. Один из главных атрибутов представления — веер, который находится в постоянном движении.Сориккуноткрывает и закрывает его, давая указания барабанщику, представляя героев песни и отыгрывая каждую из ролей. Например, открытый веер возле лица символизирует женщину, но стоит исполнителю отодвинуть руку от лица, как толпа непроизвольно подастся вперед: открытый веер на вытянутой руке будет означать резкий поворот сюжета и кульминацию.

Если сравнить исполнениепхансории шаманское камлание, можно увидеть много общего. Прежде всего это характерная театрализованность. Выше мы говорили о том, что существует два способа исполнять шаманские песни: мелодекламация и представление. Если мелодекламация, судя по всему, наиболее ранний способ общения с духами, то со временем шаманки все чаще стали обращаться во время проведения ритуалов к своим помощникам, и так появился новый вариант исполнения — через взаимодействие. Помощник играл на музыкальном инструменте, а сама шаманка, развернувшись лицом к зрителю, дополняла и разнообразила песню жестами, меняла тембр голоса и скорость речи. Через некоторое время видоизменилась и сама песня. Монотонный ритм стал чередоваться с речитативом. Каждомукорисоответствовал (и соответствует) свой ритмический рисунокчандан. Это не только привлекало внимание зрителей и помогало выделять наиболее значимые фрагменты, но и позволяло шаманкам, на чьи голосовые связки ложилась большая нагрузка, перевести дыхание. Следующим этапом стали разъяснения между отрывками песен. Все это уже очень становилось похоже напхансори!

Некоторые из шаманских песен находили свое продолжение впхансори. Например, это касается истории верной дочери Симчхон. Существует шаманская песня о девице Симчхон(Симчхон кут муга)и песняпхансори«Песня о Симчхон»(Симчхон ка). Обе они рассказывают о Симчхон — юной девушке, идеальной конфуцианской почтительной дочери. Сюжет широко известен в Корее и знаком каждому, от мала до велика, хотя существуют несколько версий этой истории.

Симчхон — дочь очень бедных родителей. Ее мать умирает вскоре после рождения девочки, и слепой отец изо всех сил пытается заботиться о младенце. Ему помогают местные жители, в одной из версий Симчхон даже забирает на воспитание богатая дама. Но в дальнейшем во всех вариантах песни Симчхон и ее отец воссоединяются и затем снова расстаются: он узнает, что может вновь обрести зрение, если пожертвует в буддийский храм триста мешков риса, и дочь решает, что благополучие отца для нее важнее жизни. Симчхон передает ему рис, но сама отправляется на корабле с торговцами в качестве жертвы для морского дракона.

Торговцам жаль несчастную девушку, но дракон требует подношения. Симчхон безропотно принимает свою судьбу. Она оказывается на дне моря, в чертогах дракона. Тот восхищен ее красотой и дочерней преданностью и позволяет ей вернуться в мир живых. Он помещает свою пленницу в цветок лотоса, который находит рыбак и приносит во дворец королю.

Во дворце Симчхон выходит из лотоса, и король, пораженный ее красотой, влюбляется в нее и предлагает стать его женой. Симчхон счастлива, но скучает по отцу. Она просит супруга устроить пир для всех слепцов в государстве. После долгих приключений отец Симчхон все же приходит на пир, где встречается с дочерью и затем обретает зрение.

Хотя Симчхон не была шаманкой и известна прежде всего как верная и послушная дочь, иногда ее историю шаманки рассказывают во время камланий для исцеления слепых или слабых зрением людей.

Шаманские духи — жених и невеста

National Folk Museum of Korea

Взаимопроникновение шаманских и народных песен и легенд, изменение исполнительской техники в пользу театрализации не случайны. Очень часто шаманки взаимодействовали с бродячими актерскими труппами и музыкантами, шутами, акробатами и певцами. Все они принадлежали к сословиючхонмин— «подлый люд». Представители этой группы не имели иной возможности заработка. Им приходилось постоянно путешествовать по стране в поиске новых идей и способов самовыражения.

Порой между шаманками и актерами завязывались отношения и создавались семьи. В XIX веке словамубу(«муж шаманки») иквандэ(«шут, актер») могли даже использоваться как синонимы! Поэтому совсем неудивительно, что ряд профессиональных династий современных исполнителейпхансориведет свое начало с шаманов.

При помощи песен шаманки не только развлекают духа, но и часто рассказывают его предысторию, особенности жизни. Синониммуга, который используется широко на всем Корейском полуострове, —понпхури. Дословно это можно перевести как «развязывание основы», гдепон— «основа», апхури— форма от глаголапхульда(«освобождать», «распутывать»).Понпхурибыли предназначены, чтобы ублажить духа и завоевать его благосклонность, и для каждой ситуации подбиралось свое сказание. Сейчаспонпхуриассоциируются прежде всего с практиками шаманок острова Чеджудо, расположенного южнее Корейского полуострова. До наших дней сохранилось двенадцатьпонпхури.

Понпхуриобычно делят на три группы:

•ильбансин-понпхури, известные всем без исключения, — их исполняют все шаманы на всей территории острова Чеджудо;

•тансин-понпхури, которые характерны для конкретной деревни;

•чосансин-понпхури— песенные сказания, которые передаются внутри семьи или определенной группы шаманов.

Есть также пятьпонпхури, которые стоят особняком и не относятся ни к одной из групп.

Рассмотрим основныепонпхури.

• «Песенный сказ о Небесном владыке»(Чхонджи-ван понпхури)— космогонический миф, который известен только на острове Чеджудо и объясняет, как на небе появились одна луна и одно солнце, как были разделены живые и мертвые. Этопонпхуриуказывает на существовавший в Корее культ Неба и веру в Небесного владыку, или Нефритового / Яшмового императора. Если, согласно традиционным конфуцианским представлениям, Небо не имеет персонифицированной физической оболочки, то Небесный владыка, напротив, имеет и телесное воплощение, и плотские желания. Он живет в Небесном дворце, у него может быть семья и множество слуг в подчинении.

• «Песенный сказ о Самсын-хальман»(Самсын-хальман понпхури)повествует о появлении в мире людей богини чадорождения Самсын-хальман и ее противоположности — Чосын-хальман. Интересно, что в некоторых районах Чеджудо, гдепонпхуризародилось, шаманки могут именовать себясамсын-хальманилисамсин-хальман, поскольку их главная задача — помогать детям появиться на свет.

• «Песенный сказ об оспе»(Манура-понпхури), где дух оспы представлен в образе темпераментного и заносчивого мужчины. Далее мы поговорим о духе оспы и борьбе с ним, поэтому здесь не будем подробно на нем останавливаться.

• «Песенный сказ о богине судьбы»(Самгон-понпхури)посвящен истории девушки Камынджан, младшей из трех сестер, которую несправедливо изгнали из дома, потому что она считала, что, кроме матери, отца и Небесного владыки, ей следует благодарить еще и собственную судьбу. Родители были с этим не согласны, но в конце концов поняли, как глубоко заблуждались.

• «Песенный сказ о посланце»(Чхаса-понпхури)посвящен Канниму, посланнику между миром живых и мертвых. Он настолько храбр и безрассуден, что ради истины готов даже сразиться с владыкой загробного мира Ёмна.

• «Песенный сказ о Самане»(Самани-понпхури)рассказывает о Со Самане, который перехитрил отправленных за ним чиновников с того света и удлинил свою жизнь в сотню раз. Далее в книге мы рассмотрим шаманское камланиесальпхури, к которому относится этопонпхури.

• «Песенный сказ о богине злаков»(Сегён-понпхури)об удивительной девушке Чачхонби и ее сложных романтических отношениях. Хотя этопонпхурипосвящено героям — хранителям сельского хозяйства.

• «История двери в песенном сказе»(Мунджон-понпхури)объясняет, откуда взялись домашние духи — от духа двери до духа отхожего места, кем они были и какая история их объединяет.

• «Песенный сказ о стране Вончхонган»(Вончхонган-понпхури). В поисках родителей девушка по имени Оныль (переводится как «сегодня») встречает героев-страдальцев, которые делятся с ней своими горестями. После встречи с родителями Оныль узнает, как следует помочь каждому из героев, и восстанавливает гармонию.

Одно из самых известных и наиболее популярныхпонпхури— это история о брошенной принцессе Пари. Мы уже рассказали ее в начале книги. Седьмая дочь в королевской семье, Пари оказывается буквально выброшена на улицу, потому что ее отец ждал рождения мальчика, более ценного в конфуцианском обществе. Пари удочеряет бедная женщина (или бездетная семья), и многие годы девочка растет благодаря ее заботам. Затем король и королева серьезно заболевают, и спасти их может только живая вода из загробного мира. Сестры Пари отказываются идти, а Пари отправляется в путь и выдерживает тяжелые испытания. Но забрать воду в одночасье не получается: ей приходится выйти замуж за великана и родить ему детей. Спустя годы она наконец узнает, что живая вода — та самая, которую она берет из колодца каждый день. Наполнив бутыль, Пари отправляется в мир живых, как раз успевая к похоронам родителей. Пари воскрешает и исцеляет их, но отказывается жить в королевстве и возвращается в загробный мир, чтобы стать первой шаманкой и помочь душам умерших обрести приют.

Шаманка в костюме принцессы Пари

National Folk Museum of Korea

Миф известен под названиями «Принцесса Пари»(Пари конджу), «Брошенная»(Пари-теги), «Семь принцесс»(Чхиль конджу), «Очищение души умершего»(Огупхури), «Миф о прародительнице шаманок»(Муджо синхва)и другими. Шаманка исполняет эту песнюмугаво время проведениякутза упокой души усопшего. По форме это скорее песенный сказ, поэтому ее относят к типутхонджан муга.

Как мы уже говорили, хотя миф и широко известен, существует огромное множество его песенных вариаций. Расхождения могут быть незначительные: например, меняется содержание сна беременной королевы перед рождением седьмой принцессы, а удочерять Пари могут пожилые супруги, вдова или бездетная старушка. Но встречаются и существенные отличия. Например, Пари не просто кладут в сундук и отсылают неизвестно куда, а приносят в жертву дракону — королю четырех морей, и от гибели новорожденную спасает удивительная черепаха, которая доставляет сундук Будде, а тот уже передает девочку ее будущим приемным родителям. В такой версии Пари, отправляясь на поиски лекарства для родных отца и матери, не идет в загробный мир, а чудесным образом оказывается в Индии. Будда становится ее волшебным помощником, который рассказывает, где найти великана Муджана (в этом варианте он может называться иначе), и далее повторяется эпизод со служением ему.

Обычно мы говорим, что Пари сама выбирает свой путь и становится шаманкой по зову сердца, желая помочь несчастным душам найти покой, но это не совсем верно. Ведь есть и редкие песни о Пари, в которых она становится шаманкой не по своей воле, а в результате «шаманской болезни»!

В этой версии нет подвигов, нет великана и нет семейного конфликта. Пари растет в королевской семье, пока однажды не заболевает. Она начинает странно себя вести, и король с королевой отправляют ее сначала в монастырь на горе Намсан, а затем в храм в горах Кымгансан. Там Пари снится сон, в котором в ее рот влетают два журавля — зеленый и синий. Тогда она решает держать рот закрытым и вскоре беременеет. Через некоторое время у нее рождаются близнецы, а у каждого из близнецов впоследствии — четыре дочери. Они и становятся первыми шаманками и начинают учить шаманскому делу других женщин. Всего их было восемь — по одной в каждой корейской провинции.

Ширма с изображением духов восьми женских божеств

National Folk Museum of Korea

Принцесса Пари — действительно одна из самых популярных героинь корейской мифологии. Но из всех историй о ней наиболее известные связаны именно с ее дочерней почтительностью и безропотным служением великану.

Переосмысление песни о принцессе Пари мы видим в романе современного корейского писателя Хван Согёна«Пари-теги», написанном в 2007 году.

Героиню романа тоже зовут Пари. Ее семья — родители, бабушка и шесть старших сестер. Позднее оказывается, что у нее есть еще и дядя — брат матери. Пари рождается в маленьком пограничном городе в КНДР в 1980-х годах. Семья, по меркам этой страны, весьма зажиточная, живет в просторном доме. В какой-то мере ее можно назвать королевской семьей, как в оригинальном сюжете о принцессе Пари. Но к середине 1990-х в стране начинается массовый голод, который впоследствии назовут «Трудный поход». С 1995 по 1999 год из-за него умерло, по разным оценкам, до 15 млн жителей КНДР. Бедствие не могло не сказаться и на судьбе Пари и ее домочадцев. Произведение переосмысливает путь принцессы Пари, при этом сохраняя явные отсылки к понпхури и шаманским практикам в целом.

Как и принцесса Пари, маленькая Пари при рождении тоже вызывает гнев своего отца. В семье уже есть шесть девочек. Еще одна — это и лишний рот, и намек на несостоятельность главы семейства, у которого нет сыновей. Поэтому мать пытается избавиться от дочери и уносит ее в лес. От верной смерти новорожденную спасает хозяйская собака, которая находит ее и прячет в своей конуре. Позднее у собаки родятся семеро щенков, последний из которых станет любимцем Пари и будет назван Чхильсон — Большая Медведица. Понпхури о принцессе Пари маленькая Пари знает наизусть: его рассказывает бабушка по линии отца, которая тоже обладает шаманским даром. Передается оно, как становится ясно, по женской линии. Именно из уст бабушки мы узнаем многое о шаманизме и о судьбе принцессы Пари. Само имя Пари — Брошенка — тоже предлагает бабушка, потому что отец семейства не знал, как назвать седьмую дочь: «комплекты имен» уже были использованы для первых шести дочерей. Девочек нельзя было назвать любым именем, и существовали определенные списки. Подобные «комплекты» продумывались для трех, четырех и шести девочек. Они были связаны с «благородными цветами» — пионом, хризантемой, орхидеей и сливой, или высокими моральными качествами, которые стоит поощрять в девочках. Имена сестер Пари были Истина, Красота, Послушание, Мудрость, Милосердие и Добродетель. Седьмого имени в этом списке не предполагалось.

Пари внезапно обнаруживает в себе необычные способности: она может слышать мысли немой сестры, телепатически общаться с собакой. Вскоре после начала «Трудного похода» Пари начинает видеть души мертвых и разговаривать с ними.

В возрасте двенадцати лет Пари бежит с семьей в Китай, перейдя реку Туманган. А спустя несколько тяжелых месяцев, полных страха и страданий, становится сиротой. Члены ее семьи либо умирают, либо исчезают, и следы их теряются. Когда погибает и Чхильсон, девочка остается совсем одна. По дороге, уже в КНДР, Пари часто встречает неупокоенные души, многим она помогает перейти в загробный мир. Это обиженные души, которые продолжают чувствовать боль, поэтому Пари делится с ними едой — тем, чего не хватало им при жизни. Это символический ритуал кормления духов-предков, обращение к ним. Пари отдает им последнее, но не может найти своих родителей. Ей приходится вернуться в Китай, откуда затем она отправляется в долгий и сложный путь в Лондон — «Западные земли», почти как принцесса Пари в загробный мир, расположенный по традиции на западе. Там продолжается ее история служения.

Так традиционные корейские шаманские песни находят свое отражение в современной массовой культуре. Обращает на себя внимание, что роман Хван Согёна не содержит пояснений к действиям, которые совершает Пари, — очевидно, автор ожидает, что у читателя уже есть какие-то представления о корейском шаманизме, об истории принцессы Пари и шаманских ритуалах.

И он прав. В 2010-х годах первые места в рейтингах корейских интернет-комиксов занимал вебтун «Вместе с богами», или «В окружении богов»(Син-гва хамкке), полный черного юмора и актуальных для современной Южной Кореи реалий. Действие происходит в загробном мире, а в числе главных героев — дух-гонец Канним и владыка подземного царства Ёмна-ван. В 2012–2014 годах корейский вебтун адаптировали для японских читателей манги. В 2015 году по нему сняли мюзикл, а в 2017-м и 2018-м — два одноименных полнометражных фильма в жанре фэнтези.

Так что для современного корейца иметь базовое представление о шаманизме, загробном мире, шаманских атрибутах и камланиях вполне естественно. Познакомимся с ними и мы.

Ритуалы, которые проводит шаманка, можно классифицироватьв зависимости от их целей. Если делить их таким образом, получится три группы. Первая — культовые шаманские ритуалы, вторая — индивидуальные и семейные, третья — общинные.

Культовые ритуалы исполняют регулярно, весной и осенью. Шаманка или шаман обращаются к духам и просят защиты и покровительства в своей деятельности. К этой же группе относится камланиенэрим кутс просьбой о снисхождении духа к новичку, который проходит инициацию.

Цель индивидуальных и семейных ритуалов — защита и благополучие конкретного человека либо всех членов семьи, а также умиротворение умерших. Обычно ритуал проводят в доме заказчика.

Общинные ритуалы совершают с просьбами о богатом урожае, отведении болезней и изгнании злых духов. Бывают и местечковые ритуалы — просьбы о хорошем улове, обряды поклонения священному дереву и прочие.

Подношение во время шаманского ритуала

jeehoon / Shutterstock

Если же классифицировать ритуалыпо уровню сложности, то мы можем выделить также три значимые группы. Первая — «потирание ладоней»,писон; вторая — изгнание злых духов,косаилипудаккори; третья — камланиекут.

«Потирание ладоней»,писон,— самый простой, базовый ритуал. Его может исполнять даже не шаманка, а сама хозяйка дома, хотя порой для этого приглашают и шаманок. Цель ритуала — получить у духов поддержку и помощь на время путешествия, лечения или восстановления после болезни, решения семейных и личных вопросов. Перед проведениемписоннакрывают жертвенный стол для духов в главной комнате дома или на террасе и затем произносят обращение к духам, потирая при этом ладони.

Интересно, что историческиписонсвязывается не столько с шаманками и шаманами, сколько с гадателями-чомджэнив целом. Напомню, чточомджэнине впадают в транс и не могут практиковать полноценные камлания, то естьписон— это локальный ритуал, который не требует специальных знаний и посвящения.

Ритуалы второй группы, предназначенные для изгнания злых духов и защиты от них, делятся на два типа:косаипудаккори. Основное их различие — в сроках:косапроводят в период сбора урожая, апудаккориможно совершать в любой день года.Пудаккоризаказывают, когда человека или его семью преследуют беды и неудачи, ослабевает здоровье, приходят в упадок финансы или возникают проблемы в личной жизни. Подобная ситуация может быть вызвана гневом духов, и шаманку приглашают, чтобы задать им вопрос, узнать об их желаниях и умилостивить. Для проведения ритуала могут позвать сразу нескольких шаманок, но это не является обязательным. Как и дляписон, накрывают жертвенный стол. Затем шаманка исполняет определенные песни и танцы, обращаясь к духам. Но даже если получен положительный ответ и духи согласны помогать, в один день проблемы все равно не решатся. Поэтому, после того как шаманка покидает дом, члены семьи должны сами регулярно готовить жертвенные блюда и совершать подношения духам предков.

Третий тип шаманских ритуалов — камланиекут. Обычно именно его имеют в виду, когда рассказывают о шаманских выступлениях.Кутможно назвать своего рода спектаклем для духов (и зрителей, если они присутствуют). Это всегда яркое и эффектное зрелище, которое требует скрупулезной подготовки и высокого мастерства исполнения. Существуют специальныекутдля определенных целей, но отдельные сценыкоривнутрикути их последовательность в разных регионах различаются. Частокут— это групповое действие. Шаманке могут помогать ее ученики, духовные дети, а также приглашенные музыканты и даже акробаты.Кут— достаточно дорогое мероприятие, так как для него требуются музыкальные инструменты, бумажные цветы, изображения определенных духов, специальная жертвенная еда и прочее. Тем не менее некоторые ситуации требуют именнокут, простым потиранием ладоней дело не ограничится.

Например, камланиекутнеобходимо, чтобы провести инициацию шаманки или шамана, прошедших обучение и готовых начать самостоятельную шаманскую деятельность. Выше мы уже упоминали эти ритуалы, они называютсянэрим кут. Обычно они нужны тем, кто стал изучать шаманизм из-за «шаманской болезни» и теперь хочет получить полную инициацию. Обычно внэрим кутучаствуют двое: духовная мать — шаманка и ее духовный ребенок. После проведениянэрим кутдуховный ребенок становится самостоятельным и может проводить камланиякутбез помощи старшей шаманки.

Шаманское изображение духа-хранителя артистов. К нему обращались за успешными выступлениями и материальным благополучием

National Folk Museum of Korea

Другой важный ритуал —чэсу кут, популярное камлание с просьбой о благополучии и благосостоянии. Такие ритуалы могли проводить в деревнях в течение нескольких дней и чаще, чем раз в год. Или, напротив, между камланиями могло пройти и больше десяти лет. Все упиралось в финансовый вопрос: какую сумму жители деревни в состоянии были собрать, чтобы пригласить шаманку. Считалось, что благодарячэсу кутв общине будет достаточно продуктов и холста, жители будут здоровыми, а скотина — послушной и сытой. В дни, когда проводилсякут, в деревне устраивали и увеселительные представления. По натянутым канатам ходили акробаты, а артисты, чьи лица скрывали маски, разыгрывали на центральной площади потешные сценки.

Еще одно очень важное камлание — этонок кут, проводы души в загробный мир. Он называетсячосын. Мир живых —исын. После смерти человек, вернее его душа, должен перейти из мираисынв мирчосын, и самостоятельно с этим справиться может только тот, кто прожил счастливую жизнь и умер от старости в окружении детей и внуков. Во всех остальных случаях требуется помощь проводника — шаманки или шамана, который должен исполнить камланиенок кут, иначе потерянная душа рискует остаться между мирами. От этого может страдать не только сама душа покойного, но и его родные и близкие, особенно если душа будет продолжать испытывать зависть, обиду, гнев и другие негативные чувства. Хотя ритуалнок кутдостаточно популярен, особенности его проведения и отдельные сценыкорив нем могут отличаться в зависимости от региона.

Есть интересное различие между тем, как взаимодействуют с духами шаманы и шаманки, которые впадают в транс (например,муданилимансин), и те, которые в транс не впадают. В первом случае дух входит в тело шамана или шаманки и говорит через него. Во втором случае дух вселяется в специальный атрибут, для этого приготовленный. Например, бамбуковую палку или ветку ели. Присутствие в ней духа определяют по тому, что палка начинает раскачиваться.

Завершается ритуал символическими проводами души из мира живых в мир мертвых. На месте обряда расстилают полосы хлопчатобумажной ткани, символизирующие путь из этого мира в иной, а поперек них — полосы льняной ткани, обозначающие вход в иной мир. Шаманка танцует вдоль продольных полос и тянет за собой модель лодки, демонстрируя таким образом перемещение души.

Камлания, которые связаны с утешением души и ее проводами в загробный мир, также называютчиноги кут(иличиногви кут) иогу кут. Во время ритуала шаманка исполняет песню о брошенной принцессе Пари, которая стала первой шаманкой и заботилась о душах умерших. В разных регионах песнопения различаются.

Обратим внимание на камлание, которое также связано с проводами в загробный мир, —сситким кут, «камлание омовения». Этот ритуал символически призван «омыть» душу покойного, чтобы ей было легче преодолеть барьер между миром живых и мертвых. Одежду умершего оборачивают соломенной циновкой, завязывают веревкой на семь узлов и устанавливают вертикально. Сверху этого странного сооружения ставят миску с рисом, накрытую крышкой. Затем всю конструкцию поливают чистой водой.

Шаманская ритуальная миска для риса

National Folk Museum of Korea

Современный исследователь шаманизма Доминик Вроблевски усматривает всситким кутне только прямой смысл омовения и упокоения души покойного. По его мнению, на государственном уровнесситким кутсоотносится с поиском корейской идентичности[18]. Это связано с тем, что при включениисситким кутв список объектов нематериального культурного наследия Кореи выяснилось, что это камлание находится на грани исчезновения. Оно было распространено на острове Чиндо, расположенном южнее Корейского полуострова, а жившие там шаманы либо погибли во время Колониального периода и Корейской войны, либо мигрировали в КНДР. При включениисситким кутв список объектов нематериального культурного наследия проведение этого камлания стало возможным для ритуальной поддержки всех усопших корейцев, тем самым подчеркивая единство нации. Оригинальная формасситким кут, судя по всему, в результате претерпела изменения.

Здесь уместно поразмышлять о тяжелой судьбе корейского народа, который вынужден был подчиняться другим государствам (Китаю, Японии) и в середине ХХ века оказался разделен — не только по 38-й параллели, но и рассыпан, рассеян по странам земного шара. Неслучайно так популярна у корейцев история принцессы Пари и ее современное осмысление Хван Согёном.

При этом ссылки на шаманскую песнь о брошенной принцессе встречаются порой совершенно удивительные. Например, в книге «Диктант» (Dictee) кореянки Терезы Хаккён Чха (1951–1982), которая в детстве эмигрировала вместе с родителями в США, нет ни одного прямого указания на Пари, кроме… колодца. В «Диктанте» Тереза Хаккён Чха рассуждает о корейской истории, об идентичности мигранта и коллективной травме. Главные герои книги — женщины, среди которых сама Тереза, ее мать, активистка корейского движения за независимость школьница Ю Квансун (1902–1920) и другие. В последней главе показана сцена у колодца: неизвестная женщина дает напиться девочке, которая ищет лекарственные травы для больной матери. Помимо воды, незнакомка дает ей десять разных трав и просит спешить домой, не оглядываясь. Мы не знаем наверняка, жива ли девочка или мертва, жива или мертва женщина у колодца. Но глава заканчивается на том, что девочка приближается к родному дому и видит сквозь бумажные двери колыхание свечи. Не была ли та самая неизвестная женщина принцессой Пари, первой шаманкой? Нам остаются только догадки.

Обряды для живущих людей

К ритуалам, которые проводятся для благополучия живых людей, относятся следующие.

• Моления духам Самсин-хальмони (она же Самсин-хальман) и Семи звездам Чхильсон о ниспослании ребенка, о его здоровье и хорошем аппетите.

• Обряды исцеления от болезней: от оспы(манура пэсон), от болезней глаз(мэнин кут), от безумия(кванин кут и турин кут). Также использовались специальные ритуалы, например ритуал пустого погребения(ёнджанчхиги).

Платье невесты

The Cleveland Museum of Art

• Ритуалы, связанные с перемещением духасонджусинапри переезде из дома в дом или после того, каксонджусинпокидал дом. Считается, что этот дух уходит из дома из-за внезапных событий, как плохих (вроде болезни или смерти), так и хороших (свадьбы или рождения ребенка). Безсонджусинадом остается незащищенным от злых сил, и поэтому обязательно нужно проявить уважение и позвать его. Обряд может выполнить как хозяин дома, так и приглашенная шаманка.

• Свадебный ритуал. Проводится накануне свадьбы, чтобы предупредить духов о предстоящем браке и попросить у них счастья и благополучия для молодых. У этого ритуала есть интересная особенность: совершать его могут члены семей будущих супругов самостоятельно. Привлечение шаманки требуется лишь в том случае, если в истории одного из родов есть девушка, которая умерла незамужней. Чтобы дух, который при жизни недополучил любви и семейного счастья, не стал мешать молодым, потребуется провестинок кут.

• Общие ритуалы, направленные на защиту от злых духов и их влияния, от бедности и болезней. Корейские энциклопедии приводят огромное количество самых разнообразных вариантов таких практик: ритуалы для привлечения удачи, для обеспечения спокойствия семьи, ритуалы для духа горы, длясонджусина, семейный, новогодний ритуалы и так далее.

Изгнание духа

Перед тем как совершать ритуал изгнания, шаманка должна подготовиться и очистить свои тело и разум. Так, некоторое время она не должна делить комнату с мужем, и если при обращении к низшим духам раздельное проживание не продолжается дольше трех дней, то при обращении к высшим духам — духам-генералам — срок увеличивается до месяца и более. Все это время шаманка также не должна есть рыбу и мясо. При необходимости она может поголодать, демонстрируя свое почтение к духам. Но делать это нужно осмотрительно, чтобы не лишиться сил.

Место для обряда подбирают специально. Например, это может быть пространство перед священным деревом или алтарем, дом заказчика ритуала или одно из мест, где, по представлениям шаманов, пересекаются миры живых и мертвых: берег, дорога, склон горы.

Перед началом обряда шаманка сжигает заклинание и размешивает пепел в воде. Если камлание совершается в доме, то шаманка обходит его снаружи, разбрызгивая сначала воду, смешанную с пеплом, а затем чистую, чтобы получить одобрение от духа — хозяина дома, духа потолочной балки — и разрешение войти и провести ритуал. Если камлание происходит на улице, шаманка также должна заручиться поддержкой духа места.

Меч (алебарда) Зеленого дракона (чхоннёндо), используется во время шаманских камланий

National Folk Museum of Korea

Обычнокутсостоит из четырех частей: шаманка вызывает духа, развлекает его песнопениями и дарами, спрашивает причину его появления и в конце провожает. Если требуется изгнать духа из тела больного, то шаманка делает подношения этому духу, а затем при помощи острого меча или ножа разрезает его связь с человеком: «…Шаманки забрасывают больного объедками и грубым зерном, размахивают ножами и отсекают злые силы, а иногда приносят в жертву цыпленка. <…> Иногда над больным устраивают инсценировку похорон, чтобы обмануть злые силы, которые собрались, чтобы похитить его или ее душу»[19].

Что касается даров, то это чаще всего деньги, одежда, а также еда, например сладости, фрукты, бутылки с алкоголем. Часто можно увидеть подносимые в дар свиные головы.

Как пишет Лорел Кендалл, шаманка не отождествляет себя с духами, а воспринимает их как самостоятельные создания, которые временно используют ее тело, и переживает «их голод, скорбь и желания с непосредственностью, спонтанностью, непредсказуемостью, а иногда и игривостью, чуждой каноническим обрядам, совершаемым с точным воспроизведением ритуального сценария»[20]. Таким образом,кутможет содержать в себе элементы театральной постановки, взаимодействия с публикой, вольной реакции духа на подносимые ему дары и задаваемые вопросы.

Другой пример изгнания духа приводит путешественница, британская исследовательница Изабелла Бёрд[21] (1831–1904). Она наблюдала за работой мужчины-шаманапансу, который должен был изгнать духа болезни. Обратим внимание, что, хотя обычно ожидается, чтопансу— слепец, в данном случае он был зрячим. Для взаимодействия с духом шаман использовал деревянную палку.

Пансу приходит в дом и смело начинает изгонять нечистого духа. Процесс состоит из четырех этапов.

1. При помощи черепаховой гадательной коробки колдун определяет природу и характер демона, после чего ищет благоприятный час и делает приготовления для следующего этапа.

2. Далее пансу получает контроль над демоном. Он вооружается дубовой или сосновой палочкой длиной в полтора фута[22]. Помощника просят держать ее на камне в вертикальном положении. Магические формулы произносят до тех пор, пока палочка не начинает трястись и даже танцевать на камне, — это считается признаком того, что демон вселился в палочку. На этом этапе происходит беседа, чтобы проверить точность предсказания имени и природы демона, а также причины несчастья. Пансу управляет вопросами так ловко, что простое «да» обозначается движением палочки, в то время как «нет» выражается неподвижностью. На этом этапе демону предоставляется возможность тихо исчезнуть, но, если он упрямится, пансу приступает к его изгнанию.

3. Третий этап предполагает обращение к помощникам пансу. Берется специальный жезл, сделанный из растущего на восточной стороне персикового дерева, — персиковое дерево имеет хорошую репутацию в изгнании демонов, — и помощник держит жезл на столе в вертикальном положении. Пансу начинает зачитывать следующую часть ритуала, и его магическая сила проявляется в резких движениях жезла, несмотря на попытки удержать его неподвижно. Пансу обращается к чангуну — духу, которого призвали для помощи[23]. Тот обещает поймать злого демона. После того как сделаны приготовления и подношения, чангуна просят исполнить обещание. Человека, держащего жезл, тотчас тащит из дома сверхъестественная сила к месту, где находится злой демон. Затем чангун должен схватить его, после чего держатель жезла будет возвращен обратно в дом.

4. На пол ставят бутылку с широким горлом, а рядом с ней кладут листок бумаги с именем злого демона, полученным благодаря гаданию и переговорам. Бумага, к которой прикасаются волшебной палочкой, прыгает в бутылку, после чего ее спешно закупоривают и закапывают на склоне холма или на перекрестке дорог.

Глава 3. Духи в корейском шаманизме

Буддизм заметно повлиял на представления шаманов о загробном мире. Но шаманские практики во многом основаны и на верованиях, которые существовали на полуострове задолго до того, как в IV–VI веках туда проник буддизм. С древних времен и до наших дней истинно корейское и пришедшее из других государств (в основном из Китая) образует комплекс представлений, которые невозможно целиком отнести ни к одной из религий.

Высшая инстанция, которой поклоняются шаманки и шаманы, — это Небо. Оно персонифицировано, то есть с ним связывают некое существо. Называют его Сандже, что по сути своей — корейское прочтение китайского имени древнего добуддийского божества Шанди, которое позднее стали воспринимать как универсальное верховное божество. В корейской традиции Сандже также называют Окхван Сандже — Нефритовый владыка, и он может представать в трех ипостасях: Тхэчхонван (Великая чистота), Санчхон (Высшая чистота) и Окчхон (Нефритовая чистота).

Кореист Юлия Болтач, анализируя исторический источник «Оставшихся сведений о трех государствах»(Самгук юса)и особенности развития буддизма в Корее, восстанавливает связь Сандже с индийским небожителем, верховным божеством Индрой[24]. Давайте попробуем разобраться, в чем эта связь заключается.

В индуизме Индре поклонялись как громовержцу и царю богов. В буддизме же его стали рассматривать как почитателя Будды и защитника буддийской общины. Считалось, что Индра живет на небе.

А теперь самое интересное: Индра известен в корейских текстах также как Чесок или Чесок-чхон. Со временем его отчасти стали отождествлять с даосскими божествами: Чхондже и уже нам знакомым Сандже. Потому теоретически можно считать всех этих мифических персонажей одним. И корейский Чесок, и Чхондже, и Сандже — все это воплощения Индры. Более того, в народной мифологии он еще и небесное божество Ханыним.

Но не все так просто. Поскольку шаманские песни распространялись в устной форме и не существовало единой традиции, в разных регионах сложились разные представления не только о взаимосвязи между этими божествами, но и об их числе и качествах.

Например, Чесок. Мы выяснили, что он сопоставим с Индрой, высшим божеством. Но при этом он же во многих шаманских практиках — один из домашних духовкасин. Он отвечает за благополучие жителей дома, в основном материальное: питание и одежду. Как у домашнего духа, у Чесока есть свой символ — это глиняный кувшин, наполненный чумизой или рисом. Они находятся в кувшине весь год. Есть их ни в коем случае нельзя, и после сбора урожая их просто выбрасывают и заменяют новыми. Такой кувшин обычно накрывают белой бумагой и хранят в безопасном месте в углу кухни, и над ним часто можно увидеть подвешенные лоскуты материи.

Еще есть Самбуль-Чесок. Он олицетворяет «трех Будд» — Будду Амитабху и бодхисатв Авалокитешвару (у корейцев — Кваным) и Махашаму (у корейцев — Тэседжи). Словом, во всех версиях Чесок — важный дух, но трудно четко определить, кто он. В шаманских практиках Чесок может выступать в разных ипостасях и выполнять разные функции. Он может быть духом предковчосансин, покровителем урожаясегёнсин, покровителем деторождениясамсини многими другими.

Священное дерево, связанное с духом деревни

Республика Корея. Johnathan21 / Shutterstock

Шаманки обращаются к Чесоку в своих песнях, и их огромное количество. Известно более шестидесяти вариантов. Самые популярные — «Чесок-пхури», «Самтхэджа-пхури», «Тангым-эги тхарён». Давайте попробуем сравнить разные версии.

Герой первой истории — сам Чесок. Его отец был божеством, а мать — дочерью дракона. Это сразу определяло его как достойнейшего из достойных. Но, увы, родители Чесока рано скончались. Осиротев, он стал жить в доме своего дяди. Однажды, когда Чесок пошел в горы собирать хворост, он встретил монаха. Тот рассказал юноше о Будде и его учении и предложил поселиться в монастыре. Дядя Чесока не возражал, и вскоре тот стал одним из самых рьяных послушников.

В то время жила в Корее чудесная девушка, ее звали Тангым. Чесок узнал о ней и захотел взять в жены. Красота и добродетель Тангым привлекали многих, но девушка замуж не торопилась. Тем более за буддийского монаха. Тогда Чесок стал молить Будду, чтобы Тангым заметила его и полюбила. В те времена буддийские монахи ходили по дворам и просили подаяние для храмов. Чесоку выпала удача зайти во двор семьи прекрасной Тангым. Девушка не знала, что юноша влюблен в нее, но, передавая ему рис, отчего-то смутилась, и ее рука с плошкой дрогнула. Рис рассыпался. В смущении Тангым не знала, что делать. Чесок предложил ей собрать рис по зернышку. Плошка была не слишком большая, но наполнять ее заново Тангым пришлось долго. Наконец, когда она собрала весь рис и передала Чесоку, тот выбрал три рисинки и попросил Тангым их съесть. Та послушалась и чудесным образом зачала. Родители, узнав об этом, выгнали ее из дома. Тангым пришлось скитаться, пока наконец она не разродилась тройней под чужой крышей. Ее сыновья были до того хороши, что казались небожителями. Тангым пожелала найти монаха — единственного постороннего мужчину, который заходил к ней в дом. Вскоре она узнала, что зовут его Чесок и живет он в одном из горных монастырей. Тангым отправилась туда вместе со своими детьми, Чесок признал их и принял, потому что узрел в этом ответ Будды на его молитвы. Чесок и Тангым стали семьей и после смерти обратились в духов.

В других версиях Тангым встречается с монахом Сокка (или Шакьямуни), который либо тоже просит Тангым съесть несколько рисинок, либо обманом проводит с ней ночь. А Чесок — это ребенок, родившийся у Тангым от союза с Сокка. В некоторых песнях Сокка сразу признает своего сына, в других — просит у Чесока доказательств и устраивает испытание.

Еще в одном похожем сюжете Тангым рожает не одного, а трех сыновей. Они встречаются с отцом, и Тангым счастливо живет с Сокка до семидесяти лет, а затем супруги по небесной радуге восходят на небо. Их дети удаляются в горы Кымгансан, где посвящают дни познанию буддийского учения. После смерти сыновья Тангым и Сокка становятся духами Чесок, а люди совершают ритуалы в их честь, прося защитить от болезней и спасти от голода.

Во всех историях упоминаются Будда и буддизм, но детали отличаются в зависимости от региона. Сюжет мифа всякий раз одинаков. Тангым встречается с неизвестным монахом, который совершает некие особенные действия, и она зачинает одного или нескольких детей. Ее выгоняют родители, и Тангым рожает либо у чужих людей, либо одна в пещере. Затем она по своей воле или по просьбе детей находит монаха, и тот сразу или после испытания подтверждает свое отцовство. В одних версиях песни монах живет недалеко, в других детям Тангым приходится искать его в Индии.

Интересно, что в регионах восточного побережья сюжет обычно предполагает, что юноша имеет близкий контакт с девушкой — просит что-либо съесть, проводит ночь в ее комнате, спит в одной с ней постели или занимает постель вместо нее. А в версиях, распространенных на юго-западе Корейского полуострова и на острове Чеджудо, монаху достаточно прикоснуться к запястьям Тангым или погладить ее по голове.

Во всех вариантах мифа образ Чесока обычно ассоциируется с защитой, покровительством и сельским хозяйством.

Чесок остается загадочным духом, но и о Сандже, с которого мы начали этот раздел, представление у корейцев неоднозначное.

К Сандже обращаются с просьбами об урожае — успешных посевах и богатой жатве; о том, чтобы государство минула засуха, облетела стороной саранча и прочие вредители и не разливались излишне реки; чтобы жители были здоровы и не бедствовали. Соответственно, Сандже — это дух-защитник, который, как и Чесок, связан с безопасностью и благополучием.

Аксессуары для шаманской прически

National Folk Museum of Korea

Ранее мы выяснили, что Сандже — некое существо, олицетворяющее Небо. Скорее всего, такой образ божества возник благодаря даосским представлениям. Но возникает вопрос, как это произошло в Корее, где даосизм не был так популярен, как в Китае. В Корее, помимо местных верований, с первых веков нашей эры развивались и попеременно доминировали конфуцианство и буддизм, а даосизм не оказывал столь сильного влияния.

В конфуцианстве Небо — высший судья и высшая истина, оно обладает волей и намерением, но не предстает в образе человека. И напротив, Будда, хотя и изображается в человеческом обличье, не тождественен Сандже.

Поэтому Сандже, по-видимому, безусловная высшая сущность, которая может карать за несправедливость и поддерживать страждущих, но не связана с конфуцианским Небом. В конце XVIII века и в XIX веке в результате проникновения в Корею христианских книг и подпольной деятельности иностранных миссионеров Сандже стал ассоциироваться у корейцев и с христианским Богом.

Важно отметить, что когда к Небу обращался корейский правитель, то он имел в виду именно неперсонифицированное Небо как высшую справедливую инстанцию. Но если в государстве случалась засуха, эпидемия, голод или иное бедствие, то все население молило Небо, и здесь воедино сливались представления о Небе неперсонифицированном и о Сандже, живущем на Небе и помогающем людям. Поэтому неудивительно, что корейские короли поддерживали проведение ритуалов в честь Неба по всему Корейскому полуострову, а во дворцы допускали для молитвы о дожде буддийских монахов, шаманов и шаманок.

Кроме Небесного владыки, Сандже или Чесока, в шаманизме существует огромный пантеон самых разных духов.

…Демоны, по верованиям корейцев, наполняют землю, воздух и море. Они живут под каждым тенистым деревом, в каждом темном овраге, прозрачном ручье и горном ущелье. Они находятся на каждой крыше, потолке, в очагах и бревнах. Труба, навес, жилые комнаты, кухня полны ими. Они обитают на каждой полке, в каждом кувшине. Все углы корейского жилища подчинены демонам. Они сопровождают корейца во всех стадиях его жизни, и от умилостивления их зависит все его благополучие. Существует основание предполагать, что в доисторические времена для умилостивления этих духов приносились даже человеческие жертвы, но затем грубые и жестокие формы служения им постепенно смягчились.

В Восточной Азии человек постоянно окружен духами, и любой человек, от мала до велика, учится жить с их присутствием. Шаманы — это посредники между миром людей и духов. При этом многие духи совсем не хотят идти на контакт, а другие ловко увиливают от прямых ответов и требуют к себе особого отношения.

Можно классифицировать духов по силе их влияния. Тогда в самом низу окажутся духи покойных. Их делят на два или три типа.

Первый — это души людей, которые умерли своей смертью, не держат ни на кого зла и регулярно получают подношения от потомков: духи предковчосан, чосансин. Такие духи считаются добрыми и сразу после смерти человека отправляются в потусторонний мир.

Второй и третий типы относятся к категории озлобленных духовёнсан:«…Призракиёнсанумирали неженатыми или незамужними, без потомков, насильственной смертью или вдали от дома. <…> Эти несчастные души полны обиды и зависти, обычно направленной на живых братьев и сестер или на юную племянницу или племянника». Также это могут быть первые жены, которые навещают мужа и его новую жену.

Внимательные к деталям ученые предпочитают делить озлобленных духовёнсанна две группы:вонгвииволлён. Вонгви— блуждающие беспокойные духи. Чаще всего они злые и потому не могут попасть в загробный мир. Душа может статьвонгви, если человек умрет преждевременной, насильственной смертью или вдали от дома. После смертивонгвискитается по свету и способен вредить живым людям, но блуждает он не вечно — всего три года после похорон, а по истечении этого срока душа попадает наконец в загробный мир.

Воллён, напротив, не в силах избавиться от своей злости и обиды даже через три года. Сами свою боль и ненависть они преодолеть не могут, поэтому шаманка или шаман должны помочь им найти покой.

На ступенях выше находятся духи самостоятельные, которые не являются душами людей. Обычно они сосуществуют с человеком и не требуют изгнания. Это духи-помощники, духи домашнего пантеона.

К ним шаманка относится с благоговением — задабривает, угощает, разговаривает с ними. Обычно в домашнем алтаре у шаманок и шаманов есть набор изображений этих духов, которым регулярно следует делать подношения. Причем, согласно полевым исследованиям, на современных алтарях могут быть не только традиционные рисовые клецки(тток), фрукты и корейский алкоголь, но и дорогие сигареты, импортный виски или коньяк, наборы косметики и прочее.

Шаманская картина с изображенным на ней духом-генералом

National Folk Museum of Korea

Самые важные в иерархии духов —чангун, так называемые духи-генералы, и их шаманка почитает особенно. Кроме них, в домашних алтарях можно увидеть изображения почивших шаманок рода или наставниц — духовных матерей, если они уже скончались. Дети, которые умерли от оспы или кори, в пантеоне шаманки становятся детскими духамитонджа, а почившая шаманка-наставница или старшая шаманка в роду — духомтхэсин. Такой дух заботится о рождении детей и является одним из самых сильных в пантеоне.

Для общения с духом любого ранга шаманка должна совершить камланиекут.

В корейском языке божества и духи обозначаются одинаково — при помощи иероглифа «син». Поэтому одно и то же словосочетание можно перевести и как «божество кухни», и как «дух кухни». Злых духов обычно именуютквисин, но не во всех случаях. В этой книге мы используем наиболее устоявшиеся словосочетания и называем духов духами всегда, если нет иного общепринятого наименования, напримерквисин. Важно, что, как мы уже говорили, в представлении корейцев духи выглядят подобно человеку, то есть в шаманку не может вселиться дух птицы или тигра, и даже дух болезни будет принимать образ мужчины или женщины.

Шаманка может проводить камлания как у себя дома, в специально отведенном для этого месте, так и на природе или в доме заказчиков ритуала. В корейских деревнях традиционно выделяли для ритуалов особое пространство — обычно около священного дерева, которое, по-видимому, символизировало мировое древо. На его ветвях развешивали лоскуты ткани, мешочки с зерном, а рядом устанавливали сложенный из камней алтарь —сонхвандан. К алтарю или дереву приносили дары, чтобы заручиться поддержкой духов в семейных или профессиональных делах, оградить дом и поля от напастей. Шаманки также могли здесь напрямую обращаться к духам.

Одна из первых классификаций духов в шаманизме принадлежит Эли Барру Лэндису и была составлена в 1895 году[26]. Согласно ей, выделяют три основные группы.

• Самые значимые духи — духи неба, земли, гор и холмов, драконов, духи — хранители округов и духи, связанные с буддийским пантеоном.

• Домашние духи — дух потолочной балки (он же дух конька), духи предметов мебели и обихода, дух династии Ли, дух кухни, помощники духа династии Ли, духи — служители предков, защитники и слуги духа династии Ли, духи — помощники акробатов, низкие по статусу духи движимого имущества, дух оспы, духи в зверином обличье, духи «шаманской болезни», духи Семи звезд Большой Медведицы, духи участка дома.

• Разные духи — вдохновляющие; живущие в деревьях[27]; заставляющие тигров пожирать людей; убивающие путников; причиняющие бедствия дому; заставляющие человека сбегать из дома, умирать в качестве замены другому; провоцирующие удушение или утопление, смерть во время родов, самоубийства, смерть в огне, смерть от побоев или падений, смерть от чумы или холеры.

От того, к какому типу духов принадлежал тот, к которому собиралась обратиться шаманка, зависел сам процесс камлания и подготовка к нему. Могли встречаться и другие духи: в корейской литературе упоминаются случаи, когда дух становился точной копией человека, заменял его в доме и вынуждал его самого скрываться.

Были и духи, появление которых было обусловлено историческими событиями. Например, в конце XIX века и в Колониальный период (1910–1945) корейцы верили в духа, которого называлиёбосан. Якобы это был дух злого японца, который в образе красного перца в сумерках обольщал кореянок. Учитывая фонетическую близость слов «перец» и «мужские гениталии» в корейском языке, можно предположить, чтоёбосанбыл не просто человекоподобным овощем.

Попробуем выстроить более подробную классификацию духов.

Самые старшие духи — те, которые находятся на вершине иерархии. Это духи, связанные с природой: духи неба, гор и холмов, духи воды, духи — хранители округов и духи, связанные с буддийским пантеоном.

В связи с особенностями ландшафта Корейского полуострова один из самых значимых духов — это дух горсансин. Его культ восходит еще к первым векам до нашей эры, а его изображения можно увидеть и сейчас в буддийских храмах Республики Корея. Традиционно в Корее у каждой горы был свой дух. Он мог быть воплощен и в образе мужчины, и в образе женщины; чаще всего духа гор представляют как старца верхом на тигре или рядом с тигром. Горный дух считается защитником корейцев. Более того, якобы в него превратился их первопредок Тангун. К горному духу обращались странники, дровосеки, охотники, собиратели женьшеня. Поднимаясь в горы, перед тем как начать работу, духу обязательно делали подношение.

Духов местности называюттходжисиниличонсин. Они обитают на склонах гор. Здесь важно отметить, что горные склоны, особенно южные, — это традиционные места захоронения покойных. Шаманки обязательно должны заручаться поддержкой духа, выбирая место и совершая погребение. Духа можно просить о помощи, если после похорон в семье покойного произошли резкие негативные перемены. Также к духам местности обращались путешественники, задабривая их и оставляя подношения. Николай Кюнер упоминает, что жители уездов раз в три года на свои средства устраивали празднество для духачонсин[28].

Изображение горного духа сансин

The Metropolitan Museum of Art

Другие значимые духи — духи водыёнсин. Их обычно ассоциируют с драконами и их «младшими собратьями»: змеями и ящерицами. Считается, что все водные духи подчиняются королю-дракону —ён-вану. К духам воды шаманки обращались, когда страна переживала засуху или, наоборот, затяжные ливни, которые угрожали посевам. Для духов воды не ставили специальных алтарей, но на берегах водоемов устраивали камлания для упокоения утопленников.

Вера в духа-дракона сохранилась до нового времени. Свидетельство тому — дневниковые записи русского писателя Николая Гарина-Михайловского (1852–1906)[29]. В 1898 году он присоединяется к северокорейской экспедиции (1898–1899) Александра Звегинцева (1869–1915) и совершает восхождение на гору Пэктусан. Это потухший вулкан, ныне самая высокая гора на Корейском полуострове. Корейские проводники поднимаются неохотно, опасаясь гнева дракона, который якобы живет в озере на Пэктусане.

Что-то словно дымится там, внизу, как будто заметалось вдруг озеро, вздрогнуло и зарябило, и с каким-то страшным ревом уже приближается сюда это что-то.

—К земле, к земле лицом, — кричит проводник.

Я пригибаюсь, но все-таки смотрю, пока можно: прямо со дна озера летит вверх облако, в котором все — и мелкие камни, и пыль, и пары, которые там, на озере, как в закипевшем вдруг котле пробежали по его поверхности. Нас обдало этим страшным паром-песком. А через мгновение еще и нежное белое облако уже высоко над потухшим кратером поднялось в небо в причудливой форме фантастического змея. Старик проводник поднял было глаза к облаку и сейчас же, опустив голову, сложив руки, начал качаться.

—Что такое?

Проводник вскользь, угрюмо бросил несколько слов.

—Молится, — перевел мне Н. П., — говорит, дракон это, не надо смотреть и лучше уйти. Рассердится — худо будет.

Шаманке часто помогают духи-генералы, иличангун. Они однозначно положительно расположены к людям. Трудно установить, сколько их всего: один ли это дух пяти сторон,обан чангун, или основных генералов пять — соответственно направлениям (центр, восток, запад, север и юг). Изображения духов-генералов часто украшают дома шаманок и места проведения камланий. Но также их можно встретить в наши дни и в обычных деревнях — это те самые высокие деревянные идолычансынсо страшными лицами, установленные вдоль дорог и у входа в селения. Духи-генералы считаются хранителями деревень и защитниками их жителей. Весной и осенью идолам делают подношения в виде овощей и фруктов.

Кчангунмогли причислять и реальных покойных генералов. Один из них — Чхве Ён (1316–1388), военный, советник правителя государства Корё (918–1392). Чхве Ён при жизни поддерживал шаманизм, и, возможно, именно поэтому после смерти его причислили к духам-помощникам. Среди корейских духов-генералов упоминают и китайского генерала Гуань Юя (? — III век), которого ассоциируют с защитой и честностью. По-корейски его зовут Кван Ю.

Ниже генераловчангунв иерархии находятся духисинджан. Их свыше 80 000, при этом у каждого из них могут быть в подчинении свои духи. Как пишет Николай Кюнер в конце XIX — начале ХХ века, «…алтари отдельным членам этой воинствующей армии встречаются часто в Центральной Корее, причем в каждом алтаре имеется ярко раскрашенная лубочная картина, изображающая гигантского воина с надписью: “Я, дух, обитаю здесь”»[30].

Шаманская картина с пятью духами-генералами

National Folk Museum of Korea

Среди духов природы самыми распространенными являютсятоккэби. Благодаря популярности южнокорейского сериала «Токкэби» (2016–2017) их название могут переводить и как «демоны» или «гоблины», но я предлагаю перевод не делать.Токкэбиеще называюттоккаккви— «одноногие бесы»,ходжу— «хозяева пустоты»,ымхоги— «духи тьмы и пустоты» и другими именами.

Внешнетоккэбитоже совсем не похожи на главного героя одноименного сериала. Во времена Средневековьятоккэбипредставляли как бесплотное и неосязаемое нечто, часто зеленого цвета, с красной бородой и рогом на голове. Считалось, чтотоккэби— это и мерцающие огоньки, и одноногие оборотни, великаны, четырехглазые чудовища и даже огромные рогатые животные. Никогда нельзя понять, какоготоккэбироста, потому что чем выше поднимаешь голову, тем выше становитсядух.

В корейском шаманизметоккэбичасто связаны с неупокоенными душами, поэтому их можно встретить на полях сражений, где они обитают большими группами. В корейском фольклоретоккэбиносят с собой топорик, который служит им как известная нам волшебная палочка: один взмах — и добрый человек получит вознаграждение, а злой будет наказан. Если верить устным преданиям и развлекательным средневековым корейским историям,токкэбиобитают в старых деревьях и иногда даже принимают их форму. В домах эти духи тоже появляются, потому что любая старая вещь, бывшая в употреблении, может статьтоккэби. Поэтому в одночасье и старый веник, и расколотый горшок, и кочерга или сито могут начать жить своей жизнью.

Иногдатоккэбисосуществуют с людьми и помогают им, но могут и проказничать, и вредить. Чаще всего их проделки напрямую связаны с поведением человека.

Интересный факт:токкэби— один из главных героев сказки корейского писателя-модерниста Ли Сана (1910–1937) «Бык и токкэби»(Хвансо-ва токкэби), написанной в 1937 году. В этой сказкетоккэбисовсем не кажется вредным и пытается сотрудничать с крестьянином.

Перейдем теперь к духам жилища —касиниликатхэксин. Здесь стоит отметить, что под жилищем понимаются не только жилые комнаты как таковые, но и само пространство, на котором располагался традиционный корейский дом со всеми постройками и внутренними комнатами.

Главный дух жилища —сонджусинилисонджу, дух домовой кровли. Обычно с ним ассоциируют верхнюю балку. Чтобы задобрить этого духа и попросить его поддержки, могут вызвать шаманку или шамана для проведения ритуаласонджу кут. Во время обряда к балке подвешивают бумажный мешок, в котором столько ложек риса, сколько лет дому. Ксонджусинуобязательно обращаются, если дом только построен или в нем сделали перепланировку или ремонт. Но такого духа нельзя призвать в любой момент — должна быть назначена специальная дата. Обычно это один из дней десятого месяца в году, когда хозяину дома исполняется 27, 37, 47, 57 или 67 лет. В некоторых регионах допускается также возраст 23, 33, 43 года и далее, но повсеместно подобное не принято.

Поройсонджусинможет уходить из дома, обидевшись или разгневавшись на хозяев — из-за их неподобающего поведения или беспорядка. В таких случаях шаманка привязывает большой лист бумаги к дубовой ветке и, держа ее над головой, отправляется искать духа-беглеца. Она может найти его как вблизи дома, так и далеко, но он в любом случае дает о себе знать, заставляя ветку трястись с такой силой, что ее трудно удержать даже нескольким людям. После этого шаманка просит дух вернуться в дом, где его встречают радостными криками. Бумагу складывают, заворачивают в нее несколько монет, обмакивают сверток в вино и вместе с некоторым количеством риса подвешивают к потолочной балке.

Шаманские флаги-обращения

National Folk Museum of Korea

Еще один важный дух дома —самсин, которого также называют бабушка Самсин(Самсин-хальмони), а на острове Чеджудо — бабушка Самсын(Самсын-хальмони). Это покровитель семьи и детей. Иногда его считают не одним, а тремя духами. Мы уже говорили о Самсын-хальман, оберегающей рожениц и младенцев. Имена похожи не случайно, да и роли у этих духов схожи. Почему же так получилось? Скорее всего, потому, что рождение представлялось как великое таинство, важное событие, требующее особого отношения. Детская смертность при этом была высока, поэтому в разных регионах придумывали своих хранительниц, и где-то они были связаны с конкретным домом и семьей, а где-то покровительствовали всем детям.

Тходжусин (чисин, тходжу тэджу, хутходжуим)— дух-защитник участка, на котором стоит дом. Он помогаетсонджусинуи живет в доме. По традиции в Корее длятходжусинаставили у задней стены кухни соломенную корзину, насыпали в нее рис и покрывали сверху лоскутами ткани. Подношения же делали каждый месяц — 1, 2, 3 и 15-го числа. Иногдатходжусинаизображали как горшок с рисом, иногда — как пучок соломы на трех палках.

Чосансин— дух предка, который защищает дом. Обычно это дух от прадеда и более старших в роду, то есть недавно умершие родственники живущих в доме не могли статьчосансин. Он покровительствует всем домочадцам, но в первую очередь — беременным и детям, особенно младше четырех лет, и это напоминает заботу Самсин-хальмони. Чтобы не навлечь гневчосансина, в домах, где находились беременные или недавно родившие женщины, вывешивали специальный знак, который призывал гостей воздерживаться от визитов. По этой же причине знатные женщины и их дети должны были прятаться от солнца до 100 дней, а простолюдинки — 21 день. Иногда пишут, чточосансинмогли меняться и что семья могла обратиться к шаманке с просьбой попросить другого родственника клана статьчосансин, если нынешний не справлялся.

Човансин— домашний дух, которого обычно представляют в виде женщины. Он связан с кухней и очагом.

Чхыксин— дух отхожего места, туалетный дух. Хотя он тоже относится к категории домашних духов, корейцы не считают нужным ему поклоняться. В честьчхыксиннет специальных ритуалов и поднесения даров. Да и отхожее место удалено от дома, а потому не входит в домашнее пространство. В одной из шаманских песен-понпхурипоется о том, что женщина, ставшая духомчхыксин, при жизни была злой, корыстной и жестокой, а потому работа ее в образе духа — не награда, а наказание. Традиционно духовчовансиничхыксинпротивопоставляют друг другу, что, по-видимому, отражает разделение кухни, где готовится пища, и уборной, связанной с нечистотами.

Опсин— дух богатства. Он единственный из всех духов, кто представлен в образе животного. Считается, чтоопсинпринимает обличье жабы или змеи, но может выглядеть и как млекопитающее, довольно крупное: ласка, собака или даже корова или бык.

Медальон с изображенными лошадьми — символ тайного государственного чиновника, который инкогнито путешествует по приказу правителя и следит за соблюдением порядка в стране

National Folk Museum of Korea

Мунсин— дух ворот, дух дверей. Также его называютсумунсин, мунгандэсин, мунвансин. Очень важный дух, который охраняет вход на территорию дома. Традиционный зажиточный корейский дом — это комплекс построек на одном участке, который обнесен оградой, и ворота запираются на ночь. В доме попроще ворота могут быть очень маленькие, а в бедняцком порой лишь одна-единственная дверь. Номунсинв любом случае защищает хозяев дома от разбойников, воров, дурных людей и даже злых духов. Обычно присутствиемунсинасимволизировало его изображение, прикрепленное к двери. Со временем его иногда стали заменять портретомхварана[31] Чхоёна из древнего государства Силла, известного тем, что он победил духа лихорадки. О Чхоёне мы поговорим в следующих главах. Для защиты могли использовать также имена известных генералов древности (в том числе китайских) — это больше было распространено среди аристократии, знакомой с китайской историей и литературой.

Умасин— дух домашнего скота. Его называют такжемабусин, свегуёнсин, мадэ чангун. Самый популярный в Корее скот — лошади и коровы. В отличие от России, в Корее пахали и на быках, и на коровах. Молоко в корейской традиционной кухне не использовали. Важно было вовремя вспахать поле и засеять его, поэтому болезнь скота могла серьезно сказаться на будущем пропитании семьи.

Интересно, что среди шаманских песен есть и обращение к коню, — вернее, к духу конямальсин. Его призывали во время королевских выездов, чтобы все прошло благополучно. Песня называется «Великий правитель военный конь»(Кунма тэван)и состоит из повторения слогов «ли», «ло» и «лу» в разной последовательности. Эта песня достаточно своеобразна, поскольку слоги не соответствуют специальным словам, а, скорее всего, связаны со звукоподражанием.

Дух колодца — это дух-драконён-ван, о котором мы уже говорили. Дракон в корейском шаманизме всегда связан с водой.

Для умиротворения домашних духов проводили специальный обряд —антхэк кут. Их просили предотвратить несчастье, излечить больных, даровать благополучие. Совершался он накануне 15-го числа первого месяца года.

Чхильсонсин — дух Большой Медведицы

National Folk Museum of Korea

Также духом, близким человеку, считают дух Большой Медведицычхильсон, чхильсонсин. Дословно его имя переводится как «Семь звезд» или «дух Семи звезд». К нему обращались за удачей, долгой жизнью и благополучием. До наших дней у корейцев сохранилась присказка о том, что созвездие Большой Медведицы напрямую связано с каждым человеком, потому что «отец дает кость, мать дает кровь, а Семь звезд дают жизнь». Считалось, например, что военачальник государства Силла Ким Юсин (595–673), один из легендарных героев Древней Кореи, был отмечен еще при рождении: семь родимых пятен на его спине означали, что он появился на свет под покровительством Семи звезд Большой Медведицы.

Выше мы говорили о современном романе «Пари-теги», где Чхильсон (в переводе — «семь звезд») — имя собаки, которая охраняла главную героиню. Дух Семи звезд — один из самых древних в корейской мифологии. Изображение ковша Большой Медведицы ученые находят на корейских дольменах бронзового века и в гробницах Когурё первых веков нашей эры. Вероятнее всего, изначально ковш ассоциировался с загробным миром: неслучайно даже в XIX веке в ритуале погребения сохранялись элементы, подчеркивавшие связь покойного с семью звездами. Например, в некоторых регионах Кореи в гроб под обернутое мешковиной тело умершего клали сосновую доску, в которой делали семь округлых отверстий(чхильсонпхан). Или использовали семь веток сливы, чтобы обозначить контуры могилы, перед тем как ее рыть. Согласно записям этнографов, доскичхильсонпханмогли заменять изображением семи звезд на бумаге, которую так же клали в гроб. Судя по всему, подобная традиция появилась в государстве Чосон, так как до этого, в Корё, ритуал захоронения был другим.

Доска чхильсонпхан

National Folk Museum of Korea

Корейцы верили, что дух Семи звезд решает судьбу человека, в том числе выбирает тех, кто может стать шаманкой или шаманом. Именно дух Семи звезд чаще других насылает «шаманскую болезнь»синбён.

В корейских деревнях открыто поклонялись духу Семи звезд вплоть до Колониального периода. Алтарь духа называлсячхильсонгак, его располагали снаружи жилого дома. Как символ присутствия этого духа использовали тыкву, которую наполняли лоскутами и обрывками бумаги. Обряд поклонения проводили осенью — в десятом месяце по лунному календарю, то есть ближе к ноябрю по календарю солнечному. Для совершения ритуала приглашали шамана. Перед алтарем выставляли дары для духа — чистую воду, рис нового урожая, рисовые клецкитток, вино, отрезы холста. Рядом с колодцем устанавливали семь горшков и корзин с дарами, после чего шаман обращался к духу и толковал будущее жителей дома. Когда он передавал волю духа, в горшки клали семь отрезов ткани, а перед воротами на бамбуковых шестах натягивали веревку и ставили два больших сосуда и один маленький, перед которыми также раскладывали угощение. К духу Семи звезд обращались с просьбами о благополучии живущих в доме, о богатстве, о здоровье.

В конце ХХ века поклонение духу Семи звезд сохранялось в отдельных регионах Корейского полуострова, но ритуал претерпел изменения. Теперь к духу можно обращаться 7, 17 и 27-го числа каждого месяца, то есть когда число оканчивается цифрой 7. В некоторых регионах молятся исключительно утром. В других, напротив, только по ночам. Очевидно, что строгого правила нет. Участницы ритуала в большинстве случаев — замужние женщины, хранительницы домашнего очага. Интересно, что изменилась и трапеза духа, — так, например, в провинции Чхунчхон-Пукто большое кормление происходит в ночь на седьмой день седьмого лунного месяца (примерно август) и в дар духу Семи звезд приносят два сосуда разного размера. В том, что поменьше, колодезная вода с крупинками риса, а в большом — рисовые клецкисиру-ттокс начинкой из красной фасоли или тыквы.

Многие корейские и даже некоторые китайские военачальники после смерти становились духами шаманского пантеона. Это духи-генералы, иличангун, прославившиеся своими подвигами и заслугами перед народом. Некоторые из них закончили жизнь раньше срока, и считалось, что из-за этого их души не могут быть упокоены.

Так, например, Чхве Ён, соперник основателя государства Чосон Ли Сонге, о котором мы говорили выше, стал после смерти одним из самых важных генераловчангун, и к нему обращались с просьбами о защите.

Известен любопытный эпизод, когда некий человек по имени Чон Хомён объявил, что в него вселился дух Чхве Ёна, пожелавший всколыхнуть народные массы и поднять восстание. Произошло это в 1688 году. Чон Хомёна поддерживало большое число людей, которые если и не верили в перерождение Чхве Ёна, то, во всяком случае, надеялись прийти к власти. В ближнем окружении «нового Чхве Ёна» оказались две шаманки; одна из них называла себя Священный Престол Сонджа, а другая — госпожа Дочь Дракона Ённё-пуин. Дочь Дракона была замужем за буддийским монахом, который утверждал, что скоро на землю придет Будда Майтрейя. Хотя Чхве Ён был военачальником, его «команда мечты» сделала ставку не на вооруженное восстание, а на непогоду. Согласно предсказаниям шаманок, со дня на день должен был начаться ливень, который якобы побьет посевы, затопит столицу Ханян и уничтожит все, что нажито нечестным путем. Предполагалось, что после этого Чон Хомён войдет в город и объявит о себе, провозглашая новую столицу и новую династию. Амбициозный план, однако, потерпел фиаско. Дождь так и не пошел[32].

Корейцы почитали также адмирала Ли Сунсина (1545–1598) — героя корейско-японской Имджинской войны (1592–1598), который не проиграл ни одной битвы.

Духи-генералы в шаманском пантеоне могут называться какчангун, так икунуниликунын. Чаще всего восхваляли героев, которые умерли насильственной смертью или пали на поле боя. Чхве Ён, например, был казнен, а Ли Сунсин убит в последнем сражении Имджинской войны. Но героическая смерть необязательна: после Корейской войны (1950–1953) некоторые шаманки стали использовать образ генерала Дугласа Макартура, который мирно скончался только в 1964 году. В Корейской войне Дуглас Макартур командовал военными силами ООН, и с его именем связывают Инчхонскую десантную операцию (1980), известную также как «Операция Хромит». Рискованный план привел к сокрушительному поражению северокорейских войск, поэтому до сих пор в Республике Корея генерал Макартур весьма почитаем.

Шаманская картина с изображением генерала Чхве Ёна

National Folk Museum of Korea

В классификации Эли Барра Лэндиса упоминаются некий дух династии Ли и его приближенные. К сожалению, мы уже не можем узнать, что послужило основанием для того, чтобы выделить отдельного духа целой династии и насколько это было характерно для всей Кореи. Учитывая, что Лэндис работал в Инчхоне и Сеуле, вера в духа династии Ли была, возможно, распространена в первую очередь именно в центральном регионе. Кто же этот дух? Это дух принца Садо (1735–1762), которого его отец, король Ёнджо (годы правления: 1724–1776), приказал казнить за неподобающее поведение. Принц вел себя действительно вызывающе: у него явно были психические проблемы, и с возрастом он становился все опаснее для окружающих, потому что гневался так, что приходилось тайком в ночи выносить тела мертвых слуг. Ёнджо выбрал мучительную казнь. Жарким июльским днем король велел сыну залезть в ларь из-под риса, после чего ларь заколотили. Там, в этом крохотном пространстве, принц Садо провел больше недели, медленно умирая от голода, жажды и удушья[33]. Поэтому его дух, по мнению шаманок и шаманов, не мог найти себе покоя и гневался на виновных в его смерти.

Вот как путешественница Изабелла Бёрд описывает в своих мемуарах действия шаманок, которые считали своим долгом регулярно делать подношения духу династии Ли, чтобы он не разгневался и не навредил людям.

В каждом районе мудан вызывают духа династии Ли раз в три года, используя заклинание, которое переводится так: «О хозяин и хозяйка нашего королевства, пусть вы всегда будете существовать в мире. Раз в три года мы призываем вас музыкой и танцами. О, сделайте этот дом мирным». Если этот злой дух приходит в дом, его можно умилостивить только смертью человека, быка или свиньи. Поэтому, если мудан узнает, что он пришел в дом или район, тут же убивают свинью, варят и приносят в жертву целиком. Заклинательница берет два ножа и танцует танец с мечом, доводя себя до «прекрасного безумия», после чего изготавливают коробку, в которую кладут корейскую чиновничью шляпу и одеяние, а также платье, подходящее для придворной дамы. Затем коробку кладут на семейный сундук для одежды. После этого коробке начинают делать частые подношения. Дух считается духом мятежного наследного принца, единственная цель которого — причинять вред всем, с кем он может вступить в контакт[34].

Шаманский костюм генерала армии

National Folk Museum of Korea

Почитали шаманки и почивших королей и принцесс. Прежде всего, конечно, тех, кто благоволил шаманизму. А также тех, чья жизнь была наполнена трагедиями: например, упоминают духов свергнутых королей Ёнсангуна (годы правления: 1495–1506) и Кванхэгуна (годы правления: 1608–1623). В числе женских духов королевской династии шаманки выделяют королеву Синдок (1356–1396), вторую жену основателя Чосона Ли Сонге, и зверски убитую японцами жену короля Коджона, королеву Мин (1851–1895).

Среди духов исторических деятелей почитают дух буддийского монаха по имени Мухак (1327–1405). Он был сторонником Ли Сонге, и с ним связано множество увлекательных преданий. Так, например, считается, что именно Мухак разгадал сон Ли Сонге, в котором генерал выходил из сарая с тремя деревянными балками на спине. Мухак объяснил, что Ли Сонге станет правителем —ваном(), ведь три балки символизируют три горизонтальные черты в этом иероглифе поперек вертикальной, роль которой во сне выполнял сам Ли. Это был знак правителя. Другая широко известная история объясняет, что именно Мухак выбрал место для основания Сеула, опираясь на совет странного крестьянина, который понукал осла и называл его неучем Мухаком. Словом, Мухак известен до сих пор и ассоциируется с сакральными знаниями.

Иногда исторические деятели вдохновляли шаманов на творчество. Так, в собрании шаманских песен провинции Чолла-Намдо я обнаружила одну, поразительно схожую с классическим стихотворением жанрасиджо, которое приписывается корейскому чиновнику-неоконфуцианцу Чон Монджу (1337–1392). Здесь я привожу его в известном переводе Аделаиды Троцевич.

Чон Монджу написал это стихотворение незадолго до смерти. По сути, его можно считать политическим заявлением: чиновник Чон Монджу этими строками объяснял, что хочет сохранить верность государству Корё (918–1392) и не будет поддерживать Ли Сонге как правителя нового государства Чосон. Таким образом, здесь восхваляется преданность Чон Монджу, который вошел в историю как идеал верноподданного.

Шаманская же песнямугас этими строками в одной из сценкорииспользуется во время камлания, связанного с умиротворением покойных, —сситким кут[35]. Как мы рассмотрели ранее, современныйсситким кут— по большей части воссозданный ритуал. Возможно, поэтому в разных регионах Кореи в его отдельных сценах могут использоваться народные песниминёили стихисиджо. Однако это достаточно редкое явление.

Изображенный на шаманской картине буддийский монах Мухак

National Folk Museum of Korea

Бывает, что в шаманских песнях обращаются к неким чиновникам, которых именуюттэгам. Выше мы говорили о том, что шаманки обычно почитают исторических деятелей, но это не тот случай.Тэгам— духи, связанные с богатством и удачей, но при этом они еще и самые корыстные во всем шаманском пантеоне! Чтобы даровать удачу, они требуют ярких костюмов, песен и выступлений — чем больше, тем лучше. Как свидетельствуют очевидцы, церемонии, связанные с обращением к духамтэгам, обычно одни из самых зрелищных и дорогостоящих.

Глава 4. Что требуется шаманке для ритуала

В своей диссертации о шаманизме, пока единственной в российском корееведении, Андрей Ефимов объясняет, что в средневековой Корее у наследственных шаманов и шаманок и у тех, кто приобщился к шаманским знаниям через болезньсинбён, инструментарий различался[36].

Наследственные шаманы и шаманки использовали барабаныпук и чанго, колокольчикиёрён. Есть упоминания о коробке для гадательных палочексантхон. О ней говорит Изабелла Бёрд Бишоп: практически во всех камланиях, которые она описывает, перед началом ритуала шаман проводит гадание.

В летописи «Истинные записи правящего дома Чосон»(Чосон ванджо силлок)упоминается чиновник Юн Чхуннён (1514–1567), которого, как считалось, посетил некий загадочный дух, после чего Юн стал вести себя как шаман: по ночам в одиночестве он проводил камлания, бил в барабан и танцевал. В конце концов Юн сошел с ума и умер[37].

У шаманов и шаманок, заболевшихсинбён, в распоряжении также могут быть и иные предметы.

Одни из них — веерпучхэ. На него могли наносить изображения Трех Будд(Самбуль, Самбуль-Чесок), Солнца и Луны(ирволь), восьми фей(пхальсоннё)и другие. Рисунок на веере определял его название. Например, веер с изображенными на нем Тремя Буддами называется «веер Трех Будд». В начале ХХ века в Сеуле был изготовлен редкий веер — полностью белый, без рисунка. Подобное скорее исключение, чем правило.

Колокольчики ёрён

National Folk Museum of Korea

Также во время камланий шаманки и шаманы могли использовать специальные сосновые шестысиндэ, по которым якобы нисходит дух. Иногда их оборачивали в белую бумагу. Подобная практика характерна для регионов, где шаманы и шаманки не впадают в транс, а обращаются к духам через подношения и заклинания. В ритуалах изгнания духа болезни шаманы применялисиндэиз ветвей персикового дерева: считалось, что оно отпугивает духов. По-видимому, посиндэуходили злые духи и на время камлания спускались духи-помощники.

Трудно представить шамана без так называемого ножа для духов —синкхаль. Эти ножи изготавливались из самых разных материалов и отличались по форме и размеру. Чаще всего нож был металлическим, со скругленным, поднимающимся вверх лезвием. Но, как пишет Андрей Ефимов, если камлание проводили для упокоения души умершего, мог применяться и нож из дерева жужуба[38]. Ножи могли быть с одним лезвием или двусторонние. Шаманы использовали их разными способами. Например, брали нож в руки, демонстрируя свою силу; гадали, подбрасывая и наблюдая, как он втыкается в алтарь; иногда наносили раны больному. Также ножи вставляли в специальную подставку, и шаманка или шаман в трансе ходили по лезвию. Взаимодействие с ножами было особенно важным, если шаманка вызывала дух генералачангуна.

Медные бубенчики (панульилимурён— шаманские бубенчики) — еще один популярный инструмент с давней историей. Внешне он напоминает длинную веточку рябины, на конце которой вместо красных ягод — округлые бубенцы, обычно семь штук. Чащепанульиспользовали шаманки, а мужчины предпочитали колокольчик на длинной ручке —ёрён. Сейчас это название практически не встречается. Шаманки могли привязыватьпанульк зеркалу или к ножнам. В камланиях шаманки и шаманы использовали бубенчики и колокольчик по-разному: кто-то отгонял злых духов и призывал добрых, кто-то в мелодичном перезвоне слышал их голоса. Некоторые верили, что в этом незамысловатом музыкальном инструменте обитает их покровитель.

Самментуиульсве— особые шаманские атрибуты, которые встречаются только на острове Чеджудо.Самменту— это целый набор, в который входят бубенчикипануль, ножисинкхаль, гадательные принадлежностисанпхан, зеркала и другие предметы. Что касаетсяульсве, то он состоит из крупной веревки и привязанных к ней зеркал. По мнению корейских ученых, практика работы сульсвев наши дни постепенно утрачивается[39].

Для шаманок и шаманов всегда были важны зеркала. На их обратной стороне делали гравировку: изображали созвездие Большой Медведицы или Солнце и Луну, наносили соответствующие небесным светилам иероглифы. Иногда, стремясь наиболее полно отразить шаманское понимание мироустройства, картину усложняли: Солнце, Луну и Большую Медведицу помещали внутри большого круга — Небесного дворцаЧхонгун.

Синкхаль

National Folk Museum of Korea

Шаманское камлание невозможно без звукового сопровождения и музыкальных инструментов. Шаманки и шаманы чаще всего использовали барабаныпукичанго, а также гонгчин. Но их помощники во время камлания могли играть и на бамбуковой флейтепхири, флейтечонттэи двухструнном инструментехэгым, похожем на скрипку. Это были дополнительные инструменты, а колокольчики и ударные оставались обязательными для камланий.

Обычно духовная мать передавала предметы шаманского культа своим духовным детям еще при жизни. Но если у шамана или шаманки не было наследников, то ритуальные инструменты уносили в горы и закапывали. Считалось, что их может найти тот, кого выберут духи и направят при помощи видений во времясинбён.

Во время камланиякутшаманкимуданили слепцы-шаманыпансуисполняют песни под ритмичный стук барабана, чтобы привлечь внимание духов.Кутможет проводить одна шаманка. Но бывает и так называемый большойкут (тэ-кут). В нем, помимо шаманки и ее помощников, участвует также группа музыкантов, чаще всего шестеро.

Шаманка выбирает для себя облачение в соответствии с одеянием духа, к которому она будет обращаться. Несмотря на то что духи невидимы, существует сложившаяся система их обликов и представлений о том, как духу надлежит выглядеть и в какие церемониальные одежды он одет. Чаще всего шаманка взаимодействует с тремя типами духов: значимыми историческими или религиозными деятелями, духами предков и так называемыми малыми духами, низшими по иерархии. Духи предков не обязательно родственники самой шаманки. Это могут быть предки заказчика ритуала, в том числе и женщины, которые по какой-либо причине испытывают негативные эмоции и не почитаются должным образом в домашних алтарях, — например, умершие на чужбине, в море, насильственной смертью.

Духи бесполы. Но их репрезентации могут быть мужскими и женскими. Исторические или религиозные деятели, как считается, предстают в ярких одеждах, чаще красного, синего, зеленого цветов. Шаманка надевает костюм, который повторяет цветовую гамму одежды духа и имеет характерные атрибуты, связанные с его статусом. Например, это может быть шляпа с бусинами или веер. Что касается духов предков, то они обычно появляются в традиционной корейской одежде. Эти две группы духов могут вселяться в шаманку и говорить через нее. Для их приглашения нужна значительная подготовка. Малых духов достаточно покормить и расспросить, и в шаманку они не вселяются.

Одежда шаманок отличается в зависимости от того, наследственная этомуданили избранная духом. Наследственные шаманки, как правило, имеют традиционный комплект костюмов и на одном камлании используют не более пяти. Избранные духом шаманки, напротив, за одинкутменяют до двадцати разных костюмов! Это объясняется тем, что в шаманок, которые получили свою силу черезсинбён, может вселяться несколько духов и для каждого требуется своя ритуальная одежда.

В домашнем алтаре шаманки и при проведении шаманских практик, когда она становится живым воплощением вызываемых духов, обычно присутствуют их изображения. Обычный размер такой картины — 60 на 100 сантиметров. Им делают подношения, перед ними раскуривают благовония. По-видимому, предполагается, что изображение духа привлекает его самого, а затем через шаманку он сообщает свою волю, намерения или предостережения. Духи помогают шаманке изгнать более низких по статусу злых духовквисин, очистить пространство, излечить больных, защитить от несчастий и так далее. Но все это возможно, только если все атрибуты ритуала будут идеальны, включая картину и одеяния. Иначе дух попросту не обратит внимания на камлание и призывы шаманки останутся без ответа. Визуализация духа помогает создать для него подходящую материальную оболочку, без которой он не может находиться в человеческом мире. Существуют также специальные камлания для того, чтобы установить связь между духом, шаманкой и картиной, они называютсямаджи кут. В разных провинциях они исполняются по-разному и в разное время.

Примечательно, что в домашних храмах шаманок могут уживаться рядом статуи и изображения Будд и изображения духов-генералов. Картины с изображением Будд называютсятхэнхва() (хотя современное прочтение соответствующего слова —чонхва), а с изображениями шаманских духов —мусиндо(). На одной стене в доме шаманки бывает до пятнадцати-двадцати картин. Считается, что духи, как и люди, могут недолюбливать друг друга. Если в одном домашнем храме оказываются изображения конфликтующих духов, они могут выражать свое негодование, устраивать споры и мешать шаманке работать.

Как пишет Лорел Кендалл, «…костюмы, которые шаманка надевает, когда обращается к духам во времякута, <…> а также ее барабан, веер, колокольчики и другие атрибуты — священны <…>, однако картины — это такое же священное пространство, через которое шаманка ежедневно общается со своими личными духами, маркер ее взаимоотношений с ними»[40].

Шаманские мечи, которые использовались при обращении к духу-генералу

National Folk Museum of Korea

Трудно сказать, как изначально выглядели корейские духи, так как собирать их изображения антропологи начали только в ХХ веке. Обычно после ритуала картины сжигали, так как они уже считались использованными, поэтому сохранились немногие.

Однако можно предположить, что многие элементы облика духов оставались неизменными достаточно долго, чтобы разные люди в разных регионах Корейского полуострова легко могли их опознать при проведении камланий. Например, дух горсансинобычно изображался в компании тигра, генерал Солнца и Луны(ирволь чангун)или старейшина Солнца и Луны(ирволь сонсин)— в центре картины между двух светил. Выдерживалась общая композиция — число духов, наличие или отсутствие их помощников, характерные атрибуты вроде лошади и меча для духа-генерала.

Несмотря на то что изображений сохранилось очень мало, до сих пор можно найти старые шаманские картины, которые передаются из поколения в поколение. Например, если запечатлен редкий дух, важный для конкретного шамана или шаманки и их последователей, тогда картина переходит от наставника к ученику. Иногда использованные изображения захоранивают в горах, тогда есть вероятность, что запечатленный дух захочет выбрать для себя нового посредника для передачи своих идей, обратится к какому-либо шаману или шаманке и призовет в горы на поиски захоронения. Такие случаи редки, но не единичны.

Кореевед Сергей Курбанов в своих мемуарах вспоминает, как посетил дом шаманки и с согласия хозяйки получил уникальную возможность рассмотреть ее домашний алтарь. Перед алтарем следовало совершить поклон на буддийский манер. Привожу далее с сохранением орфографии список изображений, которые Сергей Курбанов там увидел[41].

Левая стена.

1.Самсин дэван— Великая государыня Трех духов, или Самсин хальмони — Бабушка Трех духов. Женский дух-покровитель, отвечает за рождение детей. В руках у Великой государыни Трех духов веер, на котором изображены три фигуры — очевидно, символизирующие этих Трех духов.

2.Обан синчжанним— защитники четырех сторон света. Изображены в виде воинов с мечами в руках.

3.Сонгван тхоса санин— дух горы.

Западная стена.

1.Хогу пёльсан— функции духа уточнить не удалось[42].

2.Пукту чхильсонним— дух созвездия Большой Медведицы; согласно шаманским представлениям — дух-защитник.

3.Сансин— дух горы.

4.Ёнгон дэван— функции духа уточнить не удалось.

5.Чучжан дэсин— дух мертвых, выступает в мужской ипостаси.

6.Мэхва бугин— функции духа уточнить не удалось.

Правая стена.

1.Чири тхоса— функции духа уточнить не удалось; возможно — покровитель земли[43].

2.Ёнгон дончжа— дух — «сын шаманки».

На самом алтаре располагались предметы, которые используются в шаманских ритуалах: слева стоял цветок лотоса, посередине — роза, а справа — сосуд с рисом вместе ссиндэ— «метелкой духов». Слева и справа от розы, чуть впереди — две свечи. Ближе всего располагалась курильница, справа от нее — «ножи духов»синчжанкхаль.

К настоящему времени вокруг изображений духов, необходимых для проведения ритуалов, сложилась целая инфраструктура. Существуют специальные художественные мастерские, где занимаются только изготовлением картин для камланий. Есть мастерские или отдельные специалисты, которые изготавливают ритуальные предметы — искусственные цветы, мечи, подставки и прочее. Некоторые художники специализируются на том, чтобы писать образы духов в их парадных облачениях. Создание такой картины невозможно без консультации с шаманом или шаманкой, которые будут использовать это изображение. Качество работы определяется успешностью камлания: если дух не вошел в шаманку для выражения своей воли или вообще не спустился, значит, атрибуты изготовлены неудачно, и она даже может вернуть их в магазин и потребовать компенсацию.

В современной художественной корейской литературе встречается чрезвычайно разнообразный шаманский инструментарий, но не всегда этот набор и его описание соответствуют реальности. Помимо перечисленных выше предметов, в сумке шаманки может оказаться холодное оружие и силки для ловли духов. В young adult «Юная шаманка Пом» Раймонда Чо шаманка-школьница носит с собой компас, кнут и мел, а также тетрадь, куда записывает красным карандашом имена своих обидчиков. Корейцы действительно избегают писать красным и используют этот цвет только для имен покойных в родовых книгах. (Поэтому ни в коем случае не нужно подписывать красной ручкой или карандашом открытки, подарки и прочее!) Что касается остальных неожиданных предметов, которые юная Пом носит в школьном рюкзаке, то они явно отражают некий микс восточных и западных представлений о взаимодействии с духами.

Глава 5. Шаманизм в Трех государствах и Объединенном Силла (I в. до н. э. — X в. н. э.)

Прежде чем погрузиться в историю шаманизма на Корейском полуострове, давайте разберемся с хронологией. Период Трех государств — это промежуток с I в. до н. э. до VII в. н. э. Некоторое время все три государства развивались параллельно: Когурё (37 г. до н. э. — 668 г. н. э.), Пэкче (18 г. до н. э. — 660 г. н. э.) и Силла (57 г. до н. э. — X в. н. э.). Затем Когурё и Пэкче были захвачены и Силла стало единственным корейским государством на полуострове. Соответственно, период доминирования государства Силла в VII–X веках называется периодом Объединенное Силла.

Шаманы определенно существовали во всех первых корейских государствах. В Когурё их называлисаму, в Силла —ильгван, в Пэкче —ильча.

Первые упоминания шаманизма в корейских письменных источниках встречаются в «Исторических записях Трех государств» (Самгук саги, XII век). Это многотомное сочинение, которое описывает развитие государств Когурё, Пэкче и Силла с I в. до н. э. и до конца их существования. В истории Когурё описано следующее событие.

В девятнадцатом году (1 г. до н. э.).

Осенью, в восьмом месяце, сбежала свинья, [предназначенная] для жертвоприношения. Ван повелел Тханни и Саби поймать ее. [Они] обнаружили ее в болотах Чаноктхэк, перерезали ножом жилы на ногах. Узнав об этом, разгневанный ван сказал: «Как [они] посмели ранить животное, [предназначенное] для жертвоприношений Небу?» Затем бросил их обоих в яму и убил.

В девятом месяце ван серьезно заболел, и прорицатель сказал: «Это мстят духи Тханни и Саби». Когда ван повелел умилостивить их, наступило облегчение[44].

Здесь упоминается ритуал задабривания злых духов, в которых превратились после смерти Тханни и Саби. Ритуал вполне традиционный для шаманских практик. Но любопытнее упоминание свиньи, — по-видимому, животное действительно было священным в Когурё.

В период Трех государств и, судя по всему, и раньше крайне важную роль играли жрецы, толкователи знаков и знамений, знатоки духов людей и животных. Скорее всего, первые правители выполняли в том числе и жреческую функцию — были посредниками между мирами и следили за гармонией мироздания.

Одним из свидетельств в пользу гипотезы о правителе-жреце считают корону, обнаруженную в гробнице на территории государства Силла, которую так и назвали — Гробница золотой короны(Кымгванчхон). До сих пор не установлено, прижизненное это было украшение или посмертное. Корона представляет собой обруч, по бокам которого закреплены вертикальные стойки в виде оленьих рогов, а между ними, в центре, посередине лба, возвышается золотое дерево. И дерево, и рога украшены золотыми и нефритовыми подвесками. Если дерево на короне отсылает нас к мировому древу, то оно может являться и символом шаманского мирового дерева. Кстати, оленьи рога на головном уборе, хотя они выглядят и иначе, исследователи находят и у некоторых групп шаманов в России.

Золотая корона из гробницы Кымгванчхон

National Museum of Korea

В собрании «Оставшиеся сведения о трех государствах»(Самгук юса), составленном буддийским монахом Ирёном (1206–1289), есть прямое указание на то, что второй правитель Силла был шаманом.

Государь Намхэ-косоган также титуловался как «чхачхаун». Это название уважаемого старейшины, и так именовали только этого государя. <…> Ким Тэмун сообщает, что чхачхаун — это местное слово, которое означает «шаман». Мирские люди с помощью шаманов служили демонам и духам, благоговейно совершая жертвоприношения. Поэтому, боясь и почитая этих шаманов, люди затем стали называть всех уважаемых старейшин словом «чачхун»[45].

Как следует ожидать, родители Намхэ тоже были непростые. Отца, основателя государства Силла, звали Хёккосе, и родился он из упавшего с неба пурпурного яйца. Мать Намхэ, Арён, появилась на свет из левого бока петушиного дракона близ колодца Арён-чон, которому и обязана своим именем. Само собой, родившийся в такой семье Намхэ должен был обладать уникальными данными. Ирён также пишет, что в период Корё кое-где сохранился обычай почитания жены Намхэ — «совершенномудрой матушки Унджесан-сонмо, ей молятся при засухе и получают помощь»[46].

Существует интересная версия происхождения фамилии правителя-шамана государства Силла — почти шарада, построенная на начертании иероглифов. Уточню, что иероглиф — это изображение, у которого есть прочтение, а есть значение. Иероглифы бывают шести типов: указательные, изобразительные, пиктограммы, составные идеограммы, фоноидеограммы и фонетические заимствования. Одно и то же сочетание звуков может быть записано разными иероглифами, и, соответственно, у каждого из них будет свое значение. Любой иероглиф состоит из нескольких элементов. Многие корейские шарады построены на восприятии иероглифа как целого, состоящего из нескольких частей. То есть иногда, чтобы понять иероглиф, нужно разобраться, что значат его отдельные элементы и почему.

Рассмотрим пример Хёккосе, юноши из пурпурного яйца. Скорее всего, когда он жил (если он жил), фамилии у него не было, а было прозвание. Но к XII веку прочно утвердилось представление, что местные жители дали ему фамилию Пак. Соответствующий иероглиф записывается как, и означает он «тыква». Основная версия происхождения фамилии — внешнее сходство того самого пурпурного яйца и тыквы-горлянки. А теперь давайте попробуем разбить иероглиф «тыква», то естьпак, на части.

Удобнее всего разделить его на две вертикальные половинки — левую и правую. Левая часть станет иероглифомсо значением «дерево», что может отсылать к мировому древу и силласким коронам, иерархии духов. Значение же правой половинки — «гадание». Поэтому вполне возможно, что первый правитель государства Силла был славным гадателем-шаманом, что и нашло отражение в его фамилии.

Хотя основная версия все же связывает «тыкву» Пак с солярным культом, который присутствовал во всех государствах Корейского полуострова еще в первых веках до нашей эры. Тыква круглая и оранжевая, то есть напоминает солнце. В разных культурах правитель часто ассоциировался именно с солнцем и солнечным светом; в Корее одним из ярких «детей солнца» считается основатель государства Когурё Чумон. Если верить «Историческим записям Трех государств», разница в возрасте между Чумоном и Хёккосе — пара десятилетий, поэтому вполне возможно, что и происхождение фамилии Пак связано с популярным тогда солярным культом.

В первых веках нашей эры на Корейский полуостров проникают конфуцианство, буддизм и даосизм. Последний не получил в Корее широкого распространения, а вот конфуцианство и буддизм вскоре стали основными религиями. Да, для корейцев конфуцианство — религия, а не просто этическое учение. Буддизм утвердился как государственная идеология в Когурё и Пэкче в IV веке, а в Силла — в VI веке. Важно, что шаманизм при этом оставался популярен и успешно сосуществовал с новыми религиозными воззрениями. Для корейцев религиозный синкретизм, то есть сочетание и смешение различных учений, абсолютно естественен, и взаимопроникновение конфуцианства, буддизма и шаманизма продолжалось вплоть до конца XIX века. Даже если одна из религий выходила на первый план, от остальных полностью все равно не отказывались.

Похоже, что даже буддийские храмы в государстве Силла строили в местах, уже связанных с какими-либо ритуалами. Возможно, это было отражением не только стремления искоренить небуддийское начало, но и ожиданий людей, их верой в чудесное. Например, на горе Тхохамсан, которая упоминается во многих мифах и имеет культовое значение в системе традиционных корейских верований, был сооружен монастырь Пульгукса.

Одежда шаманки

National Folk Museum of Korea

Или, например, в «Оставшихся сведениях о трех государствах» в истории о монахе Адо есть перечень особых земель: «Роща небесного зеркала», «Слияние трех рек», «К югу от драконьего дворца», «К северу от драконьего дворца», «Хвост песчаной реки», «Роща, где прогуливаются духи» и «Выпрошенное затем поле». Эти названия явно намекают, что придуманы они задолго до появления буддизма и связаны с уже устоявшимися ритуалами.

Также в буддийских храмах устраивали места поклонения духам, не имевшим никакого отношения к буддизму: духу Семи звезд Большой Медведицы, горному духу и другим. Кстати, в некоторых храмах мы можем это до сих пор увидеть.

В 2018 году я обнаружила крохотный зал для поклонениясансинув буддийском храме, построенном в XVIII веке. Это был храм Поптокса, где проводили церемонии ради упокоения духа убиенного короля Танджона (годы правления: 1455–1457), которого разжаловали в принцы и казнили по приказу его собственного дяди, бывшего регента, короля Седжо (годы правления: 1455–1468). В храме Поптокса Танджон восседает на белой лошади, которую ведет под уздцы старец. Король одет в желтые имперские одежды, и изображение совершенно не соответствует правилам, установленным для портретов королевских особ. Что же касается старца, то вполне возможно, что он — еще одно воплощение горного духасансина.

Андрей Ефимов в своей диссертации упоминает об увиденных им в КНДР во время полевых исследований 1998–2002 годов своеобразных часовнях — местах поклонения духамчхильсон, сансини духу волкатоксин. Как пишет ученый, «они расположены отдельно <…> и образуют единый комплекс, образно выражаясь вжатый в скалы»[47].

Когда говорят о шаманизме в государстве Силла, часто упоминаютхваранов. Дословный перевод — «цветущие юноши», «цветочные юноши», «юноши-цветы». Юные и красивые талантливые воины перед сражениями наносили макияж и умели понимать знаки природы.

Хотя традиционнохвараныассоциируются именно с периодом Силла и Объединенного Силла до X века, иногдахваранаминазывают шаманов. Во времена позднего Средневековья люди, именовавшие себяхваранами, участвовали в шаманских празднествах и выступали как специалисты по боевым искусствам. При этом, что интересно, в более ранний период, в VI веке, среди них были и девушки. Но в «Исторических записях Трех государств» мы можем найти логичное объяснение, почему силласцы отдали предпочтение исключительно мужским отрядам.

Весной впервые стали поддерживать [организацию] Вонхва (Воплощенная краса). Так как раньше государь и его слуги страдали из-за незнания людей, решено было собирать [молодых] людей для совместных развлечений, чтобы можно было наблюдать за их поведением и затем соответственно отбирать их для использования [на государственной службе]. Затем были отобраны две красивые девушки, одну из которых звали Наммо, а другую — Чунджон, и вокруг них собиралось более трехсот [молодых] людей. Между двумя девушками началось ревнивое соперничество в красоте, и однажды Чунджон повела Наммо в свой дом, силой напоила до полного опьянения, а затем поволокла ее к реке и утопила. Чунджон [за это] была казнена, а утратившее согласие собрание [молодых] людей распустили. После этого [государство] снова стало отбирать мальчиков с красивой внешностью, наряжать и содержать их под названием «хваран» (цветущие юноши). Во множестве собиралась молодежь, чтобы толковать о смысле веры, развлекаться пением и музыкой или совершать увеселительные прогулки по горам и рекам, и не было [поэтому] отдаленных мест, где бы они не побывали. Таким образом узнавали и пороки, и достоинства этих людей, чтобы лучших из них отобрать и представить правительству…[48]

То есть, по-видимому, в основе сообщества были девушки, а юноши, которых стали набирать позднее, играли их роль. Причем речь не идет о каких-то увеселительных целях — по приведенному отрывку видно, чтохвараныдолжны были совершенствоваться, чтобы быть представленными первым лицам государства. Кореевед Александр Соловьев объясняет, что различные «гулянья»хварановв «Исторических записях Трех государств» — это социально-ритуальные практики, направленные на раскрытие талантов и личного потенциалахварана, а также на достижение гармонии в мире в целом[49]. При этом в идеологиихварановне прослеживалось четко выраженной религиозной доктрины — скорее напротив, воедино смешались конфуцианские представления о иерархии, вера в Будду грядущего — Майтрейю, даосские практики и шаманские обряды. Разделить их трудно, да и в этом нет смысла: за века догматы разных религий закостенели и стали единым целым.

Ритуальный аксессуар в форме шляпы

National Museum of Korea

Тем не менее, судя по описаниям в «Исторических записях Трех государств» и «Оставшихся сведениях о трех государствах»,хваранывыполняли функции жрецов. Они должны были следить за установлением гармонии в мире. Достигать этого они могли как военным путем, так и мирным, а также при помощи ритуалов и песенных заклинаний —хянга.

Хянгадословно переводится как «песни родной страны» или «песни на родном языке». Записывались они китайскими иероглифами, но с соблюдением актуальных для того времени правил чтения на корейском. Первое собраниехянгадатируется 888 годом, однако до наших дней оно не дошло. Поэтому, если мы хотим почитатьхянга, придется обратиться к буддийским памятникам периода Корё — «Житие Кюнё» (Кюнё джон, 1075 год) и «Оставшимся сведениям о трех государствах». Всего сохранилось 25 песен.

Хянгапредставляет собой небольшое поэтическое произведение, вписанное в определенный событийный контекст. Прямой перевод может показаться крайне странным, но такова форма заклинания, которое должно укрепить облик так называемого старшего[50], исправить его неверный облик или изгнать врага. Поэтому рассматриватьхянганужно исходя из определенной логики. При анализе обязательно учитывается контекст, событийная рамка, в которой герой сочиняетхянга. Следует принимать во внимание время года и время суток, расположение героевхянга, их действия или отсутствие оных. Глубочайшие исследования в областихянгапровела советский и российский кореевед Марианна Никитина (1930–1999). Сейчас мы познакомимся с несколькимихянгаи попробуем понять базовый алгоритм их составления.

Рассмотрим двехянга, первая из которых укрепляет облик старшего, а вторая — исправляет. Первая называется «СлавлюхваранаКипха»[51]. Читая, обратите внимание, как именно происходит ритуальное движение вхянга.

Лирический герой находится на берегу. Первое, что он делает, — поднимает голову. Стоит ночь, но на темном небе сияет луна. Она не скрыта облаком, недвижима и спокойна. Затем лирический герой опускает взор. Стоя на берегу реки, в отражении темных вод он видит все ту же яркую незамутненную луну. Здесь она — одно из олицетворенийхваранапо имени Кипха, и соответствие луны на небе ее отражению в воде является доказательством истинности облика Кипха. Второй объект, с которым лирический герой сравнивает старшего,хваранаКипха, — это кедр, которому не страшен иней. Кедр относится к семейству сосновых, то есть он спокойно переживает разные времена года, не меняя цвет и не теряя хвою. Это важно: хвойные деревья, особенно кедр и сосна, в Корее почитались как символ благородного человека, который в любое время остается верен своему пути и долгу.

Соответственно, в этойхянгамы видим, как лирический герой убеждается (скорее всего, не в первый раз) в истинности обликахваранаКипха, человека явно незаурядного и талантливого. Теперь рассмотрим обратную ситуацию вхянга«Песня о кедре».

Ситуация, в которой была сложенахянга, такова. VIII век, период Объединенного Силла. Благородный мужчина по имени Синчхун, явнохваран, раз он складываетхянга, дружен с государем Хёсоном (717–742; годы правления: 737–742). Они часто играют в шашки в дворцовом саду под кедром, и Хёсон постоянно говорит, что его привязанность к Синчхуну так велика, что если и случится так, что забудет он о друге, то изменится даже кедр. А как мы уже знаем, кедр — хвойное дерево, зимой и летом — одним цветом. Но, увы, Хёсон слово свое не сдержал и, когда награждал подданных, о Синчхуне совсем забыл. Зато о данном государем обещании помнил Синчхун: он сложил приведенную вышехянгаи прикрепил к кедру. Дерево тут же пожелтело и зачахло, словно и в самом деле свидетельствуя, что правитель не сдержал своих слов. Хёсон узнал об этом, смутился и наградил Синчхуна и титулом, и жалованьем. После этого кедр снова ожил.

В этойхянгаСинчхун намекает, что его правитель изменился и перестал соответствовать надлежащему идеальному образу старшего. С точки зрения структурыхянгаснова, как и вхянгаохваранеКипха, прослеживается движение снизу вверх. Лирический герой смотрит снизу вверх на старшего, при этом тот ассоциируется с кедром. Предложена характеристика кедра: он не вянет осенью, остается неизменным. А значит, неизменными должны оставаться и нравственные качества старшего. Тем не менее правитель не сдержал обещание и изменил свой облик, на который подданный смотрел снизу вверх. Он перестал быть подобен кедру.

Затем лирический герой смотрит вниз: он глядит в воду, которая неспокойна и мутна, и отражение луны в ней толком не разглядеть. Если мы сравним этухянгас предыдущей, охваранеКипха, то поймем, что образ Хёсона подчеркивает несостоятельность старшего как образца для подражания. Более того, из-за изменений в облике старшего нарушается и гармония в мире.

Чтобы подробнее разобраться в структурехянга, я советую прочесть книгу Марианны Никитиной «Древняя корейская поэзия в связи с ритуалом и мифом». Нам же сейчас важно то, чтохваранысоставлялихянга— заклинания, которые могли влиять на окружающий их мир и изменять его. При этомхвараныне становились проводниками для незримых духов, а выполняли определенный ритуал. Это, кстати, согласуется с делением шаманов по регионам: для южного региона, который исторически связан с государством Силла, характерны ритуальные практики, а не транс и прямой контакт с незримыми духами. Интересно, что есть ихянга, где лирический герой взаимодействует с буддийскими божествами: например,«Песня о Кваным», сложенная по наущению матери слепым ребенком и адресованная изображению Кваным — бодхисатвы Авалокитешвары, которого в Китае и Корее представляли в женском обличье.

Здесь мы снова видим движение снизу вверх: стоя на коленях, ребенок обращается к изображению бодхисатвы. Судя по тексту, который следует далее, Кваным услышала его и помогла обрести зрение.

Танец Чхоёна в иллюстрированной летописи ыйгве

“”CC BY,/

Еще одна замечательнаяхянга, которая часто упоминается и которая имеет прямое отношение к шаманизму, — это «Песня Чхоёна». Она относится к категориихянгадля изгнания врага. Монах Ирён в «Оставшихся сведениях о трех государствах» называет Чхоёна одним из семи сыновей дракона из Восточного моря. Дракон и его дети вышли на берег во времена правления короля Хонгана (875–886), который построил в честь дракона буддийский храм. Как пишет Ирён, «восхваляя добродетель, дракон с сыновьями представил танец и исполнил мелодию»[52]. Когда дракон и шестеро его сыновей вернулись в морское государство, Чхоён остался при дворе короля Хонгана и стал помогать ему в управлении. Хонган женил Чхоёна на красавице и пожаловал ему звание чиновника девятого ранга. Но девушка очаровала не одного Чхоёна — дух лихорадки (или дух морового поветрия) тоже возжелал ее. Обратившись человеком, он тайно разделил с ней ложе. Чхоён обнаружил это и, как подобает волшебному существу, сложилхянга, дабы прогнать духа.

Чхоён исполнилхянгаи танец, а после отступил. Дух лихорадки не смог более сохранять человеческий облик. Обратившись, он преклонил колени перед Чхоёном и покаялся. Более того, он также обещал, что впредь не войдет в ворота того дома, где будет изображение Чхоёна. Поэтому в деревенских домах лик Чхоёна часто вешали на ворота, особенно в начале года. Кореевед Лев Концевич пишет также, что позднее Чхоёна стали ассоциировать с воплощением Рахулы, старшего из шестнадцати последователей Будды, «ибо он обладал качествами бодхисатвы терпения», и индийским демоном Раху[53].

Хотя все случилось в приватной обстановке,хянгаи танец Чхоёна стали широко известны.Хянгавошла в «Оставшиеся записи…» Ирёна, а танец Чхоёна, который называетсячхоёнму, в 2009 году даже был включен в список Нематериального культурного наследия ЮНЕСКО в Республике Корея. Согласно описанию, он относится к «придворным танцам и является единственным танцем среди придворных, исполнение которого происходит в образе человека». Также танец называютобан чхоёнму— «танец Чхоёна по пяти направлениям».

Исполняют танец в маске, изображающей лицо Чхоёна. На голове его шапкасамос цветком пиона и веткой персикового дерева, отгоняющего злых духов. В одном ухе — крупная серьга. Маска представляет Чхоёна смуглым, с большими глазами, мясистым носом, с усами и бородой. Подобную внешность редко встретишь у жителей Кореи. Конечно, это можно объяснить тем, что Чхоён был сыном дракона Восточного моря и носителем энергииян. Но некоторые исследователи предполагают, что прототип Чхоёна — араб, приплывший в Силла по морю благодаря Великому шелковому пути. Корейский полуостров в силу географического положения оставался в стороне от основных торговых путей, однако археологические находки подтверждают, что контакты были.

Современный танец Чхоёна

Yeongsik Im / Shutterstock

Так или иначе, вчхоёнмуобычно участвуют пять человек, каждый из которых носит маску Чхоёна и одеяние одного из пяти цветов: желтого, зеленого, красного, белого и черного с длинными белыми рукавами. Цвета выбраны не случайно. Желтый связан с центром, зеленый — с восточной стороной, красный — с южной, белый — с западной, а черный — с северной. Длинные белые рукава — распространенная деталь шаманской одежды.

Открытым остается вопрос о связи Чхоёна и дракона, да и в целом о многообразии драконов в историях о Трех государствах. По-видимому, на Корейском полуострове их культ возник задолго до появления буддизма и конфуцианства и распространялся с юга благодаря австронезийцам. Позднее древний культ дракона слился с уже давно вошедшим в буддийский пантеон образом этого существа как одного из восьми охранителей учения Будды. Поэтому драконов в корейской мифологии достаточно много и функции у них могут быть абсолютно разные. Они могут встречаться и в буддийских историях. Например, в «Жизнеописаниях достойных монахов Страны, что к востоку от моря» (Хэдон косын чон, XIII век) в биографии буддийского настоятеля Вонгвана из Силла присутствуют морской дракон и девушка-дракон из Западного (Желтого) моря. Давайте рассмотрим интересный отрывок из жизнеописания[54].

Девушка-дракон из Западного моря постоянно следовала за Вонгваном и внимала его наставлениям. Тогда была большая засуха, и наставник сказал этой девушке: «Тебе надлежит ниспослать дождь на земли в пределах страны». Та ответила: «Небесный государь не дозволяет этого, и если я тайно от него вызову дождь, то непременно окажусь виновна перед Небом, и тогда не о чем будет молить». Наставник сказал: «Моя чудесная сила может избавить тебя от небесной кары». Тотчас над южными горами собрались утренние облака, и все утро лил дождь. В это время с неба ударил гром, которым Небесный государь хотел покарать девушку-дракона, и она сказала наставнику, что находится в опасности. Наставник спрятал ее и стал толковать сутру. Прибыл небесный посланец и доложил: «Я получил повеление Небесного государя. Вы, наставник, являетесь укрывателем беглянки. Если мне не удастся исполнить приказ, то что же мне тогда делать?» Наставник указал на грушевое дерево посреди двора и сказал: «Она превратилась в это дерево. Тебе следует ударить в него». Тогда посланец поразил молнией грушу и ушел. Девушка-дракон затем вышла из своего убежища и с поклоном поблагодарила Вонгвана. Поскольку дерево приняло вместо нее наказание, девушка протянула руку, погладила его, и дерево тотчас ожило.

Мы видим, что буддийский наставник оказывается сильнее, чем девушка-дракон, и даже способен обмануть Небесного посланца. Конечно же, не из эгоистичных помыслов, а во имя милосердия — спасая сначала родину от засухи, а затем девушку-дракона от кары за ее доброту.

История Вонгвана достаточно занимательная и помимо этого эпизода: до встречи с девушкой-драконом он повстречал невидимого всесильного духа, который спустя годы все-таки явился… в образе черного облезлого кота! Судя по корейским буддийским историям, божества нередко выбирают именно такие нестандартные формы, чтобы проверить, насколько чисты помыслы верующих.

Глава 6. Шаманизм в государстве Корё (918–1392)

Период Трех государств закончился в VII веке победой Силла и захватом территорий, ранее подчинявшихся Когурё и Пэкче. Поэтому отрезок времени с VII до конца IX века называют периодом Объединенного Силла.

В конце VIII века центральная власть перешла к временщикам, а потому через пару десятилетий государство оказалось объято хаосом и разрухой. К концу IX века тут и там стали возникать повстанческие отряды; наиболее значительные силы были сосредоточены на западе, на территории бывшего Пэкче, и на севере, в бывшей южной части Когурё. По их расположению и получили свои названия сепаратистские государства — Позднее Пэкче (900–935) и Позднее Когурё (901–918).

В изучении шаманизма период Поздних государств нам не поможет. Хотя замечу, что основатель Позднего Когурё слыл большим оригиналом. Звали его Кунъе (годы правления: 901–918). Он объявил себя побочным сыном одного из правителей Объединенного Силла и на этом основывал свое право прийти к власти. Кунье был буддистом и к концу жизни считал себя олицетворением Будды на земле. Вот как о нем говорится в «Исторических записях Трех государств».

Провозгласил себя Майтрейей — Буддой грядущего, на голове носил золотую корону, а на теле — монашескую накидку. Старшего сына он назвал Чхонгван-посаль (бодхисатва Чистого света), а младшего — Сингван-посаль (бодхисатва Божественного света). Когда он выезжал, то всегда садился на белого коня, грива и хвост которого были украшены разноцветными шелковыми [лентами]. Он приказал, чтобы перед ним шли мальчики и девочки с флагами, зонтиками, благовониями и цветами, а также чтобы двести монахов, сопровождая его, пели буддийские гимны. Он сам написал более двадцати квонов[55] буддийских сутр, но слова их были лживы, и рассказывали они о делах неканонических. Время от времени, сидя в строгой позе, он сам толковал их[56].

Кунье правил в свое удовольствие целых семнадцать лет, пока его не убили его же люди. Этому предшествовало предсказание, которое подробно описано в «Исторических записях Трех государств».

В Чхорвоне жил приехавший ранее из тан[ского Китая] торговец по имени Ван Чанцзинь. Однажды, на четвертом году эры Чжэнь-мин, году муин (918), [он] увидел на рынке некоего крепко сложенного совершенно седого человека необычайной наружности, носившего древнее платье и шапку. В левой руке [этот человек] нес фарфоровую чашку, а в правой — старое зеркало. Странник обратился к [Ван] Чанцзиню: «Не купите ли у меня это зеркало?» И [Ван] Чанцзинь сразу же расплатился с ним рисом. Странник же раздал рис нищим детям, просившим милостыню на улицах, а потом исчез неизвестно куда. [Ван] Чанцзинь повесил зеркало на стену [в своем доме], и, когда лучи солнца упали на него, [на зеркале] вдруг проступила тонкая надпись, которую можно было прочесть как древние стихи с таким кратким содержанием: «[Верховный владыка] Шан-ди ниспошлет сына на земли Чин и Ма, чтобы сначала схватить курицу, а потом поймать утку. В год Змеи появятся два дракона — один скроется в синем (зеленом) дереве, второй проявится в черном железе на Востоке»[57].

О предсказании доложили Кунъе. Он вызвал лучших толкователей и велел разъяснить, что к чему. Посовещавшись, те единогласно решили, что речь идет о гибели Кунъе и восшествии на престол его помощника Ван Гона. То есть два дракона — это Кунъе и Ван Гон. «Схватить курицу» — захватить управление в Силла, которое называли также Керим (в переводе — «Петушиный лес») — по одному из сакральных пространств государства. «Поймать утку» — дойти до реки Амноккан на севере Корейского полуострова. Здесь объяснение совсем простое: первый иероглиф в названии реки означает «утка» или «селезень». Сообщать Кунъе об опасности не стали, уж очень боялись его гнева, да и в целом правитель с манией величия был человеком ненадежным.

Предсказание исполнилось. Кунъе был убит, а Ван Гон (годы правления: 918–943) провозгласил государство Корё (918–1392). Вскоре новый король расширил владения, присоединив оставшиеся земли Объединенного Силла и территории Позднего Пэкче. Последним в Корё вошел остров Тхамна, ныне его знают как Чеджудо, крупнейший остров Республики Корея.

Вспомним, что в первой главе мы говорили как раз о том, что южная часть Корейского полуострова и особенно остров Чеджудо — это регионы, где издревле процветал наследственный шаманизм. Поэтому, начиная с периода Корё, можно говорить о столкновении северного и южного путей развития шаманизма и разных форм взаимодействия с духами. Хотя обозначить четкую хронологическую границу едва ли возможно.

Важно, что основной религией в Корё был буддизм. Он играл ключевую роль, несмотря на то что конфуцианство сохранялось как этическое учение. Буддийские монастыри владели обширными угодьями, не облагались налогами, имели право выпускать собственные книги. Во времена засухи, мора и прочих напастей в буддийских храмах шли моления. Существовало даже такое понятие, как «буддизм, защищающий государство»(хогук пульгё). Поэтому его влияние прослеживалось во всем, в том числе в церемониях, которые проводили при дворе. Хотя отпечаток шаманизма тоже сохранялся: например, во время засухи, крайне опасной для аграрного государства, молились не только Буддам, но и королю-дракону и даже жене легендарного правителя Силла Намхэ. Буддисты совершали ритуалы в храмах, а шаманки и шаманы обращались к духам предков, гор и рек. Моления были массовыми, и часто для того, чтобы воззвать к духам о дожде, шаманок даже приглашали во дворец. Такие камлания называлиськиудже.

В Корё сохранил влияние и даосизм. Впрочем, он никогда не был основной религией и упоминаний о нем немного. Тем не менее в XII веке в Корё построили даосский храмовый комплекс Погвонгун (он же Погвонган), где проходили службы для почитания даосского Небесного владыки, Яшмового императора. В корейских ритуалах он упоминался еще в период Объединенного Силла, и, вероятно, либо тогда, либо уже в Корё Яшмовый император вошел в систему шаманских верований, представая как высшее божество, живущее на небе. В начале книги мы о нем уже упоминали — это тот самый загадочный Сандже, верховный владыка.

На территории Погвонгуна находилось несколько храмов и два зала для проведения ритуалов. Храмы назывались Сингёкчон, Самчхонджон, Тхэильджон, а залы — Зал девяти светил(Куёдан)[58] и Зал Небесного владыки(Чхонхвандан). До наших дней они не сохранились, но их описания есть в «Истории Корё»(Корёса). Известно, что в Сингёкчоне в XIII веке проводили и буддийские церемонии. Некоторые правители Корё сами принимали участие в ритуалах.

Шаманская картина с изображением духа-генерала, помогающего в определении подходящего места для строительства или захоронения

National Folk Museum of Korea

На стыке буддизма, даосизма, конфуцианства и представлений о «хороших» и «плохих» землях в Корё получил распространение и государственную поддержку корейскийфэншуй— теорияпхунсу чири соль(«географическая теория ветров и вод»). Для краткости мы будем называть еепхунсу:слово записывается теми же иероглифами «ветер» и «вода», что и китайский фэншуй. Действительно, в основе теориипхунсулежат китайская философия о пяти элементах, концепцияинь — ян, их связи со сторонами света и особенностями ландшафта. Нопхунсуотличается от фэншуй, поскольку ландшафт достаточно гористого Корейского полуострова отличается от китайского. Основателемпхунсув Корее считается буддийский монах Тосон (827–898). Практиковалипхунсутоже в основном буддисты. В обязанности специалистов попхунсувходил поиск места для постройки жилого дома или сакрального сооружения, а также для захоронения. Еще их приглашали, чтобы выбрать дату переезда, свадьбы, похорон, отправления подарков, в том числе и на государственном уровне! В таких случаях толкователи опирались не столько на географию, сколько на дату рождения человека, учитывая год, месяц, день и час и соответствующие им стихии(саджу пхальча). В деревнях некоторые функции мастеровпхунсувыполняли шаманки и шаманы, например подбирали даты или места.

Изображение рядов геомантического компаса, нужного для определения хороших и плохих направлений с точки зрения пхунсу (фэншуй)

National Museum of Korea

В альбоме шаманских картин ХХ века, который попал ко мне в руки, есть изображения специалиста по географиичири тоса, или генераласинджана, который занимался изучением знаков земли и небес —чири чхонмун синджан. Также есть портрет генерала-предсказателя, который именовалсяюккап синджан, он сидит за столом в окружении книг. Оба одеты как конфуцианцы. В руках у первого труд по географии (название нельзя различить), у второго — посох и компас. Кроме того, второго чиновника сопровождает помощник. Таким образом, можно сделать вывод о том, что шаманки и шаманы даже в ХХ веке считали важным обращаться за помощью к духам-генералам для выбора места или подбора нужной даты.

В 2024 году на экраны вышел фильм ужасов «Проклятие: зов могилы» (режиссер — Чан Чэхён). Главные герои, которые борются с проклятьем, — шаманы и специалист попхунсу. Фильм интересен в том числе тем, что показывает разные профессиональные подходы к проблеме.

Роль монаха Тосона, который «разработал» для Кореи свой фэншуй, трудно переоценить. И даже не потому, что отныне все стало строиться согласно законам гармонии между человеком и пространством, а потому, что Тосон, если верить легендам, предсказал восшествие Ван Гона на престол и якобы оставил тому таинственные указания о грамотном управлении страной. Ван Гон изложил их в своем «Десятичастном наставлении»(Хунё сипчо), своеобразном политическом завещании для потомков[59]. Там, например, говорилось: «В великих делах нашего государства и семьи необходимо опираться на силу покровительства и защиты всех Будд…»

Так буддийские монахи в Корё получили карт-бланш на толкование знамений и советы правителю. Однако следом, во втором наставлении, Ван Гон предостерегал потомков:

Все храмы [должны] открываться и учреждаться, отталкиваясь от гаданий о податливости и непокорности гор и рек [монаха] Тосона. Тосон сказал: «[Если] вне мною нагаданного и определенного [пространства] неразумно добавить [земли] и учредить и построить [на ней монастыри], то испортится и оскудеет земляной ток <…>, дело престола не будет вечным.

Политическое завещание Ван Гона показывало, как высоко правитель ценит Тосона, его знания о стране и земле. Хотя, конечно, не стоит забывать, что увеличение числа буддийских храмов было опасно и для государственной казны, потому что храмы оставались одними из наиболее крупных землевладельцев в Силла и Корё.

Что же до народных культов и верований, то буддизм не заменял поклонения местным духам. Пример тому — еще один пункт из «Десятичастного наставления».

Все то, к чему Мы стремимся и на что уповаем, заключено в [праздниках] йондын () и пхальгван (). Йондын — то, чем [можно] служить Будде, а пхальгван — то, чем [можно] служить небесным божествам и [духам] пяти пиков известных гор, духам драконов великих рек. В последующих поколениях предложения порочных чиновников о преумножении или преуменьшении [этих практик] все следует запретить и остановить. Мы также в начале поклялись [всем] сердцем, что дни [этих] праздников не должны попирать [дни] государственного траура, в совместном веселье правителей и сановников стоит [действовать] в соответствии с уважением и следованием этому пути.

Праздникйондын(илиёндын, ёндынхве) — это праздник фонарей, который устраивают в день рождения Будды. Апхальгван (пхальгванхве)— это «моление о восьми [предостережениях]» или «ритуал Восьмичастного воздержания», древний буддийский ритуал, который существовал в Китае еще в V–III вв. до н. э. Традицию переняли в Силла — одно из первых молений было связано с почитанием павших силласких воинов. Кунъе, как выходец из Силла, также сохранил этот праздник. Соответственно, Ван Гон представилпхальгванхвекак отдельный государственный ритуал, с помощью которого можно служить небесным божествам и духам пяти горных пиков, духам драконов рек.

Шаманская картина с изображением жены и дочерей дракона

National Folk Museum of Korea

Шаманизм же, хоть и незримо присутствовал в каждом дне корёсцев, все же отходил на задний план. Правители Корё стремились избавиться отмудани выдворить их из столичного региона. Интересный пример — попытка изгнать шаманок и шаманов в 1131 году. Она не удалась, так как, по сведениям в «Истории Корё» (Корёса, XV век), шаманы дали взятку серебром. Здесь любопытно, что инициатором изгнания был король Инджон (1109–1146; годы правления: 1122–1146), который между тем верил в теориюпхунсуи чуть было не перенес столицу из Кэсона в Пхеньян из-за того, что, согласнопхунсу, Пхеньян был более удачно расположен. Впрочем, это совсем другая история — о борьбе властных придворных группировок. Что касается шаманизма, то полностью запретить его было едва ли возможно — сегодня запретим, а завтра моления о дожде проводить будет некому, — поэтому ограничивали отдельные его проявления. Например, в 1295 году не разрешили совершать камлания на реке Ханган, в 1311-м — на горе Камаксан. В 1395 году власти велели выселить шаманок и шаманов из столицы, Кэсона.

Среди аристократии Корё были и те, кто поддерживали шаманов, и те, кто открыто препятствовали их деятельности: уничтожали имущество, кумирни, мешали проведению ритуалов.

До наших дней не дошли источники Корё, в которых подробно рассказывалось бы о положении шаманизма и особенностях камланий. Упоминания есть в «Истории Корё» и художественных произведениях. Одно из наиболее ранних описаний камлания в корейской литературе относится лишь к XIII веку. Это стихотворение чиновника Ли Кюбо (1168–1241) «Песнь о старом шамане»(Ному пхён)[60].

Ли Кюбо написал его после того, как шаманы были в очередной раз изгнаны из окрестностей столицы. Это самый ранний дошедший до нас источник, где мы встречаем описание деятельности шаманок и шаманов Корё. Опираясь на него, можно заключить, какие шаманские практики бытовали в столичном регионе, как действовалимудани во что верили. Стихотворение и предыстория к нему входят в антологию «Собрание сочинений первого министра Ли Восточного государства» (Тонгук Ли сангук чип, 1241 год). Ниже приводится отрывок, так как стихотворение достаточно объемно[61].

К востоку от того места, где я живу, стоит дом старого шамана. Каждый день там собираются мужчины и женщины. Оттуда доносятся непристойные песни и глупые разговоры. Я был недоволен, но достойной причины прогнать их у меня не было, пока не вышел приказ выслать всех шаманов за пределы столицы. Я не только рад, что в нашем восточном районе не будет больше ужасных вещей, но и надеюсь, что с исчезновением шаманов из столичного региона будут восстановлены древние обычаи, люди станут искренними, а мир — простым. Потому я написал эти стихи.

Разве изгнали бы из столицы людей, будь они бесхитростны и просты? Если станут они винить кого-либо, следует указать им на самих себя — положившихся на недостойных шаманов. Это то же самое, что служить кому-либо. Если служишь правителю со всей искренностью, то не будет в том ошибки. Если же обманываешь людей неблаговидными делами, то непременно будешь наказан.

Я не только радуюсь тому, что непристойные и чудовищные вещи, похоже, исчезли из восточного района, но и надеюсь, что мир опустеет, а люди станут наивными и что древние обычаи будут восстановлены благодаря исчезновению подобных собраний в столице.

В древние времена был удивительный гадатель.

Разрешал сомнения людей в обмен на специи и рис[62].

После того как он поднялся на небо, кто угодно мог стать его преемником.

Уже тысяча лет прошла, никто не сравнится.

Путь к священной горе семерых шаманов

Далек и труден.

Потому тут и там верят в духов,

Предаются распутству и разврату, лгут.

К востоку от моря [в Корее] эти обычаи не исчезают.

Женщины становятся кёк (), мужчины — му ()[63].

По их словам, в их тела спустились духи.

А я от слов этих только смеюсь и вздыхаю.

И похоже не на тысячелетнюю крысу в норе,

А на девятихвостую лису в чащобе.

Шаман из восточного селения очаровывает многих,

Лицо морщинистое, волосы с проседью — пять десятков лет.

Мужчины и женщины, как облака, толпятся во дворе.

Выходят — трутся плечами; входят — сплетаются шеями.

Тихая речь льется из горла, как птичья трель.

Медленная ли, снова быстрая — невнятное бормотание.

Из множества слов удачным будет одно,

Но глупые мужчины и женщины лишь усерднее почитают.

Сам наполняет живот кисло-сладким вином,

Кружится и прыгает, головой касается балки дома.

<…>

Далее Ли Кюбо саркастично описывает поведение шаманов и их быт: ритуалы в окружении изображений различных духов, провозглашение себя вместилищем духа, изгнание злых духов при помощи ножей.

Есть и другое стихотворение, в котором Лю Кюбо объясняет своему псу, как себя вести в случае явления людей нечестивых и опасных: «Кусай старого шамана и бесстыжую шаманку, если те постучат в дверь и попросят, чтобы их приняли. Это на них таращат глаза, косятся на их танцы с превращениями, влекущие за собой явление духов и тем самым вводящие в заблуждение и морочащие»[64]. По стихам Ли Кюбо можно понять, что интеллектуалы в период Корё шаманизм не жаловали.

Благодаря скудным упоминаниям в исторических памятниках и художественной литературе Корё мы знаем, какие музыкальные инструменты использовали шаманки: флейту, барабан и пустой кувшин или высушенную тыкву (судя по всему, для извлечения звуков; подобное практиковалось и позднее). Скорее всего, они применяли и зеркала — традиционный шаманский инструмент для коммуникации с духами.

Бумажные фигурки, используемые в ритуалах на острове Чеджудо

National Folk Museum of Korea

Судя по редким дошедшим до нас именам шаманок и шаманов в периоды Корё и Чосон, это были не настоящие имена, а псевдонимы. В них использовались иероглифыпок— счастье,кым— золото,э— любовь,рён— дракон,по— драгоценность и аналогичные им. Вероятно, имена заменяли, чтобы обезопасить себя от злых духов. Но нельзя исключать и человеческий фактор: шаманка Золотая Жемчужина кажется более опытной, чем шаманка с простым корейским именем Минджи.

По сведениям из сохранившихся письменных источников мы можем узнать и о духах, которым поклонялись шаманки и в которых верили люди. Судя по всему, в период Корё или ранее сложилось представление о божестве шаманского пантеона по имени Чесок, который обитает на Небе. Часто в Корё его ассоциируют с индийским божеством Индрой и небесным правителем Хванином из мифа об основателе первого корейского государства Тангуне. Ранее в книге мы уже говорили о Чесоке. Интересно, что сторонники шаманизма как религии почитают Тангуна как первого шамана, хотя доподлинно его статус неизвестен.

Вот что мы можем узнать из «Оставшихся записей о трех государствах»[65].

…В «Книге [Поздней] Вэй» говорится, [что] за две тысячи лет до [этой династии] жил [государь] Тангун Вангом, [который] установил столицу [в местности] Асадаль. <…> Основав государство, [он] назвал [его] Чосон. [Этот государь жил в] одно время с Яо [2333–2233 гг. до н. э.].

[В] «Древних записях» говорится, [что в] старину жил побочный сын Хванина <…> [по имени] Хванун, [который] непрестанно помышлял [о земле] под небесами [и] жадно стремился [отправиться в] людские пределы. Отец узнал помыслы сына. [Он] посмотрел вниз [на горы] Самвитхэбэк [и понял], [что] так можно принести пользу миру людей. Тогда [он], вручив [сыну] небесные бирки-печати — три штуки, повелел [ему], отправившись [в земной мир], править им. [Хван]ун возглавил трехтысячную свиту [и] спустился на вершину горы Тхэбэк-сан <…> под чудесное алтарное дерево. [Хванун] назвал это [место] городом Син-си. Этот [правитель и] назывался небесным государем Хванун-чхонваном. [Он] повелевал [тремя духами]: Пхунбэком, Уса [и] Унса, [а] также распоряжался злаками, распоряжался судьбами, распоряжался болезнями, распоряжался наказаниями, распоряжался добром [и] злом — [в] общем, распоряжался тремястами шестьюдесятью [с] лишним делами мира людей. Пребывая [в земных] пределах, [он] упорядочивал [и] преображал [нравы народа].

[В то] время жили одна медведица [и] одна тигрица, [которые имели] общую пещеру и [в ней] обитали. [Они] постоянно [обращались с] мольбами к духу [Хван]уну, желая изменить [свой облик и] стать людьми. Тогда дух, даровав [им] один стебель чудесной полыни [и] двадцать штук чеснока, сказал:

—[Если] вы оба съедите это [и] не [будете] смотреть [на] солнечный свет сто дней, [то] тотчас обретете человеческий облик.

Медведица [и] тигрица получили и съели это, [после чего хранили] воздержание трижды [по] семь дней. Медведица обрела женское тело, [а] тигрица не сумела [соблюсти] воздержание и не обрела человеческого тела. Что до девушки-медведицы, то [она] не имела с [кем] заключить брак. Поэтому [она] постоянно заклинала у подножия алтарного дерева, желая зачать дитя. [Хван]ун тогда временно превратился [в человека] и женился [на] ней. [Она] забеременела [и] родила сына. Прозвание [его] было Тангун Вангом. На пятидесятилетнем году [со дня] вступления [на] престол Яо, [правителя владения] Тан, [в год] металла-тигра <…>, [он основал] столицу [в] городе Пхёнъян-сон <…> [и] впервые назвал [государство] Чосон. Еще [он] перенес столицу в Асадаль, [что на] горе Пэгак-сан, [ее] также именуют горой Кун <…>, также Кыммидаль. [Он] правил страной одну тысячу пятьсот лет. [После] вступления [на] престол чжоуского государя У-вана, [в год] земли-зайца [1122 г. до н. э.], [этот государь дал] Цзицзы удел в [земле] Чаосянь / Чосон. [Государь] Тангун тогда переселился в столицу Чандан-кён, [а] потом вернулся [и] скрылся в Асадаль, став горным духом. Возраст [его составлял] одну тысячу девятьсот восемь лет.

Миф о Тангуне впервые был записан в «Оставшихся сведениях о трех государствах» в XIII веке. Упоминания Чесока как такового в этом мифе нет, но, по-видимому, среди корейских шаманов его культ формировался как раз в период Корё и связывался с Индрой — тем самым отцом Хвануна, который жил на небе и отпустил сына на землю. Чесок уравнивался с Индрой и Буддой-Татхагатой. Шаман из стихотворения Ли Кюбо тоже называет себя Чесоком, главой всех духов. Поэтому можно предположить, что у шаманов Корё вера в Чесока была особенно сильна.

Портрет Тангуна. Чхэ Ёнcин (1850–1941)

“”CC BY,/

В период Корё большую роль также играет культ Неба. Интересно, что в представлении конфуцианцев корейский правитель мог получить Небесный Мандат на управление страной только с одобрения китайского императора. Однако в период Корё монархи строили собственные алтари Неба — Вонгудан. Что касается мировоззрения шаманов, в их картине мира, помимо Чесока, на небе обитали различные духи, среди них дух Семи звезд Большой Медведицы(чхильсон), дух Солнца, Луны и пяти звезд-планет[66](ирвольсонсин)и души покойных.

Что касается духа горсансин, столь почитаемого в шаманизме, то в период Корё единого представления о нем еще не было. Поклонялись духам четырех гор — Токчоксан, Пэгак, Сонъак и Мокмён. Во время празднований в их честь славили и правителя. Об отсутствии единого духасансинможет свидетельствовать мистический эпизод из вымышленной биографии предков основателя Корё Ван Гона, записанный в XIII веке[67].

В давние времена жил один человек по имени Хогён. Некогда он переселился с горы Пэктусан в одну из долин гор Пусосан, взял себе жену и построил дом. Жили они в довольстве, только детей у них не было.

Хогён метко стрелял из лука и часто отлучался на охоту. И вот однажды он и девять односельчан отправились в горы Пхённасан ловить соколов. Стало смеркаться, и пришлось им заночевать в пещере. Вдруг у входа в пещеру появился тигр и страшно зарычал.

—Тигр хочет нас сожрать, — сказали они друг другу. — Давайте-ка бросим ему наши шапки. Чью шапку он схватит, тому и выйти с ним сразиться.

Так и сделали, а тигр сразу схватил шапку Хогёна. Пришлось тому выйти из пещеры, чтобы вступить с тигром в бой, и вдруг он исчез, и тотчас обрушилась пещера. Девять человек так и не смогли из нее выбраться. Хогён вернулся домой, обо всем рассказал жителям округа Пхённагун и снова отправился к пещере, чтобы похоронить односельчан. Сначала он провел ритуал жертвоприношения божеству горы, и божество явилось Хогёну:

—Я вдова и хозяйка этой горы. Нынче мне посчастливилось встретить совершенного мудреца, и я хочу стать вашей супругой, чтобы вместе управлять божествами. Дарую вам звание великого властителя этой горы.

Только она кончила говорить, как тут же исчезла вместе с Хогёном, и больше он нигде не появлялся, а жители округа стали его величать Великим государем, возвели алтарь и начали приносить жертвы его духу. Поскольку те девять человек погибли на горе Пхённасан, ее решили назвать Курёнсан — Гора девяти драконов.

Мы видим, что в мистической истории о Хогёне, дальнем предке Ван Гона, у конкретной горы есть свой дух. Более того, этот дух — женщина, у которой есть или была семья, есть облик, есть цели и планы. Дух близок к человеку и похож на него. Неслучайно и появление тигра: первый слог имени Хогёна — «хо» — соответствует также прочтению иероглифа «тигр». Тигр как посланник приходит за Хогёном, чтобы устроить его встречу с духом горы.

Таким образом, традиционное представление о духе горсансинкак о старце с тигром в данном случае ошибочно. Легенда была записана в XIII веке, но возможно, что она возникла в Корее намного раньше и соотносилась с другими действующими лицами.

В период Корё сохраняются корейские культы, популярные в период Трёх государств: вера в могущественного духа-дракона, властителя вод; в духов природы — рек, озер и лесов; духов ветра и молнии. К сожалению, сведений об их почитании почти не сохранилось.

Несмотря на то что шаманизм не был придворной религией, к шаманам и шаманкам часто обращались для проведения различных культовых церемоний. Чаще всего их просили совершить ритуал в честьвана. Назывались такие молениякиынилипёлькиын. Также шаманов собирали при дворе, чтобы во время засухи они обратились к духам и вызвали дождь. Такой обряд называлсякиудже.

Шаманские инструменты для гадания

National Folk Museum of Korea

К шаманам и шаманкам обращались и с просьбами об излечении. По-прежнему был популярен образ Чхоёна, который танцем и заклинанием одолел духа лихорадки, и при дворе нередко устраивались церемонии для укрепления здоровья правящей династии. В процессе лечения шаманки и шаманы могли установить, что на больного воздействует неупокоенный злой дух, — тогда требовалось найти причину его недовольства, загладить вину перед ним и убедить его уйти. Это влияло и на события при дворе. Например, король мог пересмотреть свои указы о наказаниях, помиловать приговоренных, построить пагоду в священном месте или, наоборот, снести строение, которое мешало духам.

Также шаманы и шаманки гадали, предсказывали будущее, спрашивали совета духов. Хотя не только они этим занимались — распространены были и гадания по лицу (физиогномика), их могли выполнять и не связанные с потусторонним миром люди, часто слепцы.

Шаманок и шаманов порой нанимали, чтобы навести порчу, а также для увеселения знати. Но информации об этом в исторических хрониках немного.

Глава 7. Шаманизм при династии Ли (1392–1910)

Династия Ли находилась у власти в королевстве Чосон (1392–1897) и империи Тэхан чегук (1897–1910), поэтому мы объединим оба периода. Чосон основал военачальник Ли Сонге (годы правления: 1392–1398), и все последующие правители этих государств — его потомки. С приходом династии Ли буддизм постепенно уступил место неоконфуцианству, которое распространилось в Корее уже с позднего XIII века. С XV века общество все более «конфуцианизировалось». Хотя буддизм оставался популярен в народе, да и некоторые чосонские правители его поддерживали, многие храмы закрывались, их территории отходили государству, а самих монахов подвергали критике. Сохраняла свои позиции географическая теорияпхунсу чири соль, на основе которой выбирали места для дворцов, сакральных сооружений, жилых домов и захоронений.

Важным периодом в истории Чосона стал конец XVI века: в 1592–1598 годах шла корейско-японская Имджинская война и весь полуостров превратился в поле боя. Ценой колоссальных потерь корейцам удалось одержать верх. Немалую роль сыграл и Китай, где правила династия Мин (1368–1644), который также отправлял свои войска для обороны Кореи на правах «старшего государства».

В XVII веке династия Мин пала, и на смену ей пришла маньчжурская династия Цин, провозгласившая новую империю (1644–1912). В XVII–XVIII веках отношения между Чосоном и Цин были напряженные и в Корее господствовала идеология «Малого Китая», согласно которой Чосон позиционировал себя как последнее истинно правильное конфуцианское государство на Дальнем Востоке. Чосон добровольно отказался от иноземных контактов и превратился в «королевство-отшельник» (hermit kingdom). В XVI–XVIII веках среди корейской интеллектуальной элиты все чаще говорили о том, что экзаменационная системакваго, на основе которой отсеивали кандидатов на государственные должности и которая преимущественно опиралась на воспроизведение конфуцианской классики, не подходит для справедливого отбора чиновничьих кадров. Конфуцианство считали закостеневшим пережитком прошлого и вместо него хотели видеть в системе образования науки о сельском хозяйстве, экономику, математику. Эта идея позднее получила названиесирхак— «реальные науки». Ее сторонники критиковали не только конфуцианство, но и буддизм и, конечно же, шаманизм.

В конце XVIII — начале XIX века на полуострове стало распространяться христианство. Оно конфликтовало с конфуцианством, и это привело к массовым гонениям на христиан, казням и ссылкам. Кроме того, позиция «королевства-отшельника» ослабила корейскую экономику и не позволяла стране конкурировать с Китаем, Японией и западными державами, которые в XIX веке обратили на полуостров свое внимание. В 1876 году Японская империя подписала с Чосоном неравноправный Канхваский договор, предполагавший открытие границ для торговли. Вскоре и другие государства заключили с Чосоном аналогичные соглашения. Так корейцы вступили на шаткую дорожку модернизации, слишком поздней и быстрой; простой народ, конечно же, не мог понять, что происходит, и продолжал цепляться за традиционные верования и просить духов о помощи. В конце XIX века, после открытия границ, на Корейский полуостров хлынул поток западных миссионеров, они основывали школы, сиротские приюты, больницы. В 1897 году король Коджон (король с 1863 по 1897 год, император с 1897 по 1907 год) принял решение об изменении статуса государства, и королевство Великий Чосон стало Великоханской империей — Тэхан чегук.

Во время правления династии Ли шаманизм, как и буддизм, популярен не был. При этом из-за того, что еще в период Трех государств на полуострове распространился буддийско-шаманский синкретизм, в период Чосон все труднее стало различать границы между разными традициями в обрядово-ритуальной системе.

Даосизм также не пользовался популярностью. Храмовый комплекс Погвонгун уничтожили еще в период Корё, и лишь Согёкчон и Самчхонджон были восстановлены в период Чосон в 1396–1402 годах. Интересно, что они оказались в числе первых построек новой династии — наравне с дворцом Кёнбоккун, конфуцианским святилищем в честь королевской семьи Чонмё и Алтарем земли и злаков Саджик[тан], построенными в 1395-м. С 1466 года Согёкчон стали называть Согёксо. Именно там проводили все даосские ритуалы. В храмах сохраняли изображения Изначального небесного владыки(Вонсичхонджона), Верховного достопочтенного владыки(Тхэсандогуна)и Лао-цзы. Считают, что среди них был и владыка ада — Ёмна-ван. Конфуцианцы стремились укрепить свое влияние в государстве, поэтому порядок проведения ритуалов и обязанности монахов в храме были упорядочены и регламентированы в ключевом своде законов Чосона — «Великом уложении по управлению государством» (Кёнгук тэджон, XV век). Несмотря на это, многие конфуцианцы все равно не одобряли проведение даосских церемоний и требовали запретить их. Согёкчон и Самчхонджон окончательно закрыли ближе к концу XVI века.

Какие же моления устраивали в даосском храме? Чаще всего это были просьбы о дожде и о ниспослании здоровья действующему правителю. Помимо даосского храма, взывали к предкам и просили о здоровье в святилище Чонмё и у алтаря Саджик. Также там, обращаясь к горам и горным духам, молились семи светилам, «Великому пределу» и другим божествам.

Большую роль продолжала играть теорияпхунсу чири соль. И если раньше ее адептами в основном были буддийские монахи, то теперь ее практиковали конфуцианцы, обычно из «срединного сословия»чунъин:оно нередко пополнялось за счет внебрачных детей аристократов, которые не могли претендовать на те же должности, что и официальные дети. Специалисты попхунсу, чигваны, занимались поиском благоприятных мест для строительства храмов, сакральных сооружений, захоронений. Но в деревнях эти функции выполняли шаманки и шаманы, которые, в отличие отчигванов, опиравшихся на знания географии и компас, общались с духами и спрашивали их совета.

Но на государственном уровне деятельность шаманов не поддерживалась. Ли Сонге, основатель Чосона, распорядился не предоставлять земли в столичной провинции Кёнгидо потомкам шаманов и буддийских монахов, а также певичкам-кисэн. Сын Ли Сонге, Тхэджон (годы правления: 1400–1418), приказал, чтобы шаманские ритуалы проводили только дважды в год — весной и осенью.

Женская ипостась духа Солнца и Луны — достаточно редкая, чаще дух представлен мужчиной-старцем

National Folk Museum of Korea

Но похоже, что распоряжения не действовали, потому что в 1435 году король Седжон (годы правления: 1418–1450) снова потребовал выселить шаманок и шаманов из Кёнгидо. И опять неудача. Не увенчалась успехом и попытка пересчитать всех шаманок и внести их в реестрмуджок. В 1447 году Седжон был вынужден издать жестокий «Указ о запрете проведения недостойных церемоний»(Ымса кымчипоп). Согласно этому указу, если человек обращался к шаманкам, чтобы совершить поминальный обряд, его признавали «непочтительным ребенком»(пульхёджа). Но в конфуцианстве быть «почтительным ребенком»(хёджа)считалось обязательной добродетелью для каждого, независимо от происхождения! Каждый должен прилагать все усилия, чтобы заботиться о своем родителе и других старших родственниках, а обращение к шаманке раньше как раз и воспринималось как забота о теле человека или его духе. Через статуспульхёджаСеджон указывал, что поддерживать старших нужно иным способом. Но и этого оказалось мало: если кого-то уличали в том, что он пользовался услугами шаманок, то Седжон велел наказывать и нарушителя, и главу семьи и конфисковывать сделанные шаманкам подношения. Кроме того, шаманок продолжали насильно выселять из столичного региона.

Реестрмуджокбыл своеобразной переписью всех шаманов и шаманок. Внесенные в этот список называлиськунму— «государственные шаманы». Далеко не все были пересчитаны: чтобы подтвердить свою деятельность, нужно было явиться в управу, а многие шаманы жили в горных районах, за пределами городских поселений и деревень.

Но после смерти Седжона, к приходу к власти его правнука Сонджона (годы правления: 1469–1494), оказалось, что вся борьба с шаманками и шаманами не принесла результатов. Они возвращались в столичный регион, где строили свои кумирни и проводили ритуалы. Аристократы —янбан— продолжали обращаться к ним, чтобы успокоить души почивших предков и помочь им перейти в загробный мир или попросить совета. Получили распространение и шаманы-хваран, которые переодевались в женскую одежду и так проводили камлания.

Поэтому неудивительно, что в летописи «Истинные записи правящего дома Чосон»(Чосон ванджо силлок)мы встречаем упоминания и других указов, запрещавших деятельность шаманок, — в 1509, 1536, 1623, 1688, 1720, 1765, 1766, 1777 и 1896 годах. Боролись с ними не только из-за желания правителей воспитать подданных в духе конфуцианской нравственности, но и банально по экономическим причинам. Каждое камлание стоило дорого, порой в качестве оплаты аристократия даже отдавала своих рабов —ноби. Поэтому шаманки и шаманы были достаточно богаты, что могло в дальнейшем сделать их крупными землевладельцами и влиятельными политическими и экономическими игроками. Соответственно, указы требовали не только расселять шаманское сословие, но и лишать подаренных рабов и других ценностей. Кроме того, шаманки и шаманы облагались специальным налогом —мусе. Взимали его тканью или рисом. Со временем, однако, это только способствовало обогащению шаманок: зная, сколько налога придется отдать, шаманки поднимали цены на камлания или проводили их чаще, чем обычно.

Впрочем, шаманизм в период Чосон — это не только борьба. Шаманки и шаманы участвовали в государственных церемониях для вызова дождя, могли работать в приютах-лечебницах для простолюдинов. К шаманизму благоволили некоторые короли Чосона: например, Ёнсангун (годы правления: 1495–1506) и Кванхэгун (годы правления: 1608–1623), — мы уже отмечали, что их почитают и современные шаманки. У Кванхэгуна был доверенный шаман Поктон, а Ёнсангун сам принимал участие в камланиях и надевал маску Чхоёна. Но в обоих случаях это увлечение считалось порочным, да и обаванабыли свергнуты по разным причинам.

Бронзовое ритуальное зеркало с изображением звездного неба

National Museum of Korea

Несмотря на гонения и отрицательное отношение власть имущих, в период Чосон шаманизм неизменно присутствовал в жизни корейцев. Исследователь Андрей Ефимов считает, что дело даже не в том, что придворные и простой люд поддерживали шаманизм: к периоду Чосон он настолько слился с буддизмом и конфуцианством, что их трудно было разделить.

Изабелла Бёрд сообщает, что в конце XIX века услуги шаманок обходились Корее в 2 500 000 долларов в год! Впечатляющая сумма. Причем гонорары значительно превышали все остальные затраты на организацию ритуалов. Почему же корейцы не могли отказаться от шаманизма, даже когда страна встала на путь модернизации? Прежде всего из-за страха. Простой народ боялся неизвестного: людей пугали болезни, нарушение привычного хода жизни, гнев безликих и невидимых сил. Шаманки со своими барабанами и колокольчиками, яркими платьями и острыми ножами, эффектными танцами и песнями казались воплощением силы и опорой. Той самой незыблемой опорой, которая существовала на протяжении всех веков, пока на полуострове шли войны, менялись династии и религии.

Это хорошо заметно на примере обращений к шаманкам во время болезни близких. Несмотря на постоянные гонения, шаманизм считался основным средством лечения недугов, ведь они казались ничем иным, как проделками злых духов. Давайте рассмотрим подробнее, как обстояло дело в период Чосон с медициной и почему шаманки сохраняли свое влияние веками.

Обращение к шаманам для лечения в период Чосон

О строении человеческого тела и причинах заболеваний известно было мало. Это сейчас каждый из нас может вспомнить, где находится печень, а где сердце. В средневековой Корее внутреннее устройство человека оставалось покрыто завесой тайны.

Книги о медицине периода Корё не сохранились: в начале периода Чосон их планомерно уничтожали, считая еретическими. Опираться следовало на китайскую литературу, а не на собственные измышления. Поэтому вплоть до XVII века корейцы использовали китайские трактаты о медицине и представляли организм как вместилище «полых» и «плотных» органов, которые пронизаны каналами с текущей по ним энергиейки(китайскоеци).

«Полыми» органами считались желудок, желчный пузырь, мочевой пузырь, толстый и тонкий кишечник и весь пищеварительный тракт. Эти органы ассоциировали с энергиейяни считали, что через них организм поддерживает связь с внешней средой. К «плотным» относили сердце, легкие, печень, почки и селезенку. Их ассоциировали с энергиейым(китайскоеинь), и они отвечали за гармонию внутри организма. Кроме того, каждый из органов был связан с одним из пяти элементов — металлом, водой, деревом, огнем или землей. Взаимодействие между элементами называлиохэнь. Соприкосновение одних элементов друг с другом считалось положительным, а других — отрицательным. Следовало всякий раз понимать, каких элементов слишком много, а какие выражены слабо и как можно компенсировать избыток или недостаток элемента. На этом и строилось лечение.

При дворе находились специалисты по акупунктуре, фармацевты и травники. Но полного представления о человеческом организме и его внутреннем устройстве ни у кого из них не было. Вскрытие или операции не практиковались: доминировавшее в период Чосон конфуцианство требовало соблюдать целостность тела. Поэтому даже к преступникам лишь в крайних случаях применяли пытки каленым железом или отрубание частей тела. Только за особо опасные преступления — убийство, заговор против короля или члена королевской семьи, измену или мятеж — могло следовать подобное наказание или казнь. В остальных случаях ограничивались публичной поркой или колодками — так тело человека повреждалось, но оставалось целостным.

Не было медицинского образования, не хватало врачей и особенно врачей-женщин, медсестер. Конечно же, существовали медицинские исследования, и самым важным из них считается «Драгоценное зерцало восточной медицины»(Тоный погам)корейского ученого Хо Чуна (1539–1615). Он не только представил классификацию болезней и способы их лечения, но и сделал упор на отход от китайских практик и трав в пользу собственных, корейских. Однако несмотря на грамотные объяснения Хо Чуна и рекомендации по лечению, эпидемиологическая ситуация в Корее оставалась тяжелой. Например, во время одной из эпидемий 1750 года за месяц погибло более 124 000 человек — и это только зафиксированные данные.

Шаманская картина с изображением духа-травника

National Folk Museum of Korea

Не соблюдались санитарные нормы, не было представления о должной гигиене, не существовало специальных лекарств, кроме трав, отваров и примочек. Из-за этого корейцы тяжело переносили эпидемии холеры в XIX веке, когда она впервые пришла на полуостров из Китая. За период с 1821 по 1835 год население Чосона сократилось почти на миллион, а за один только 1859 год от холеры скончались 400 000 человек. С падением численности населения уменьшалось и количество обрабатываемых полей, и объем урожая. Голод неизбежно становился спутником любой эпидемии.

При этом часто трупы захоранивали спустя недели, поскольку погребение нужно было согласовать с гадателем. Он выбирал сначала место, а потом день и час для церемонии. Бедняки же порой не имели средств на достойное захоронение, и человеческие останки могли гнить недалеко от жилья, становясь пищей для бродячих собак и тигров.

У человека три души. Одна после смерти идет на небо (ханыр); ее несут три ангела (бывшие души праведных) в прекрасный сад (син-тён). Начальник сада Оконшанте спрашивает ее, как жила она на земле, и в зависимости от греховности или чистоты жизни, чистосердечности передачи всех грехов определяет: или возвратиться ей обратно на землю в оставленное тело, или оставаться в прекрасном саду, или переселиться в тигра, собаку, лошадь, осла, свинью, змею.

Есть души, обреченные на вечное переселение: это убийцы и разрушители династий.

Вторая душа остается при теле и идет с ним в землю (ее несут тоже три ангела), в ад, к начальнику ада, Тибуану.

Третья душа остается в воздухе, близ своего жилья, — ее несет один ангел.

О первой душе забота живущих заключается в том, чтобы дождаться распоряжения начальника сада на случай, если он возвратит душу назад в тело. Это может случиться через три дня, пять, семь — всегда в нечетные дни.

Шаман, или вещун, или предсказатель — тоин, или просто составитель календаря счастливых дней и празднеств саат-гуан в точности называют этот день похорон. У богатых не хоронят иногда до трех месяцев. Тело тогда кладут в парадную комнату фанзы, кладут туда же и пищу и замуровывают эту комнату. Вообще торопиться с похоронами не следует — это неприлично, это неуважение к памяти усопшего.

Заботы о второй душе — душе тела — заключаются в том, чтобы выбрать телу счастливую гору. Корейские горы представляют из себя множество отдельных вершин, холмов. Найти счастливое место — большой труд. По нескольку раз приходится вырывать тело и переносить его на новое место. Вчера в дождь и в непогодь мы встретили по дороге таких мучеников, несших уже сгнившее тело. На двух жердях они несли тело, обернутое в корейскую, маслом пропитанную бумагу. От трупа невыносимо разило.

—Почему вы несете его на новое место?

—В нашем доме заболел ребенок, и шаман приказал перенести тело его деда, умершего шесть месяцев назад, на другое, более счастливое место. А сегодня именно тот счастливый день, когда назначен перенос.

Счастливая гора, выбранная для покойника, дает все — счастье, удачу, служебную карьеру. Он богат, потому что выбрал удачную гору отцу, он министр по той же причине.

Есть святые горы. Кто умеет найти их для своих предков, в роду того когда-нибудь будет богатырь.

Забота о третьей душе никогда не прекращается: то ее надо покормить, и шаман назначает зарезать свинью, сварить рису и нести на гору, где стоят молельни — кучи камня под навесом, то тот или другой предок обиделся, и опять надо его умилостивлять той же свиньей (чушкой) и вареным рисом. Вообще эти души воздуха — беспокойный народ, и возни корейцу с ними выше головы.

Из этого отрывка понятно, что даже в конце XIX века среди корейцев бытовало множество суеверий относительно захоронения покойных. Требовалось выбрать нужную дату и нужное место, причем нередки были и случаи, когда могилу переносили. Как в этом примере, причиной могла быть болезнь кого-то из членов семьи или разорение, карьерные неудачи. Интеллектуальная элита Чосона осуждала подобные суеверия, но если в столичном регионе к ней прислушивались, то за его пределами весь уклад подчинялся вере во всесильных духов.

В провинции почти не было медицинских учреждений, где больные могли бы получить помощь. Лечебницы работали только в столичном регионе. При дворце действовало Внутреннее медицинское ведомство(Нэыйвон), а горожанами и простолюдинами занималось Ведомство по спасению людей(Хваринсо). Для бедняков существовали бесплатные больницы — Ведомства на благо народа(Хеминсо). Шаманки и шаманы порой работали в Хваринсо и Хеминсо, помогая несчастным добровольно или в виде наказания.

Вплоть до конца XIX века корейцы продолжали считать болезни проделками злых духов. Одни духи вселялись в тела людей, другие насылали симптомы и медленно мучили, сводили с ума — из мести или просто по злому своему характеру. Иногда доставалось одному несчастному, иногда гибли целые деревни. Не только неграмотный люд, но и аристократы и порой даже короли верили в могущество шаманок и шаманов.

При этом они не всегда сразу брались за изгнание духа. Порой, как терапевты, советовали изменить питание или больше бывать на свежем воздухе. Но подобные советы вызывали недоверие у знати и простых людей, ведь они считали, что проблема в злом духе, а не в лишней порциикимчхи. К примеру, в 1684 году к королю Сукчону обратились чиновники с просьбой покарать шаманку, которая вместо изгнания духа посоветовала королеве есть меньше жирной и тяжелой пищи.

Дух генерала на белой лошади

National Folk Museum of Korea

Основным шаманским ритуалом для излечения былсальпхури (сальпхури кут). Он предназначался для изгнания злого духа, который вселялся в тело больного. Перед совершением ритуала могли провести дополнительное гадание о судьбе человека, и если оно было благоприятным, то проводилисальпхури. Если же результат гадания не внушал уверенности, тосальпхуридополняли ритуалами, которые должны были обмануть духа. Например, проводили ложные похороны(ходжан)или «хоронили» самого духа(ёнджан).

Сальпхурипо своей сути — это задабривание духа из загробного мира. За больным приходили посланцы —саджа— или сам владыка загробного мира Ёмна-ван. Для них ставили семь столов, на которых раскладывали рисовые клецки-пирожкитток. Иногда их называютсиру-тток, пхат-ттокилипхатсиру-тток. Из соломы делали чучело и наряжали в одежду больного. В специальный бутафорский гроб клали лук и двадцать одну стрелу — похоронные принадлежности. Во дворе готовили кашу из чумизы и риса и рассыпали солод. Также заранее готовили рисовое вино для подношения.

Во время камлания шаманка подносила вино трем духамсаджа, которые приходили за больным: считалось, что это поможет отговорить их забирать человека в загробный мир. Одновременно она передавала слова духов всем присутствующим. Далее шаманка перевоплощалась в четвертого духа и выводила больного во двор. Но захоранивали вместо него соломенное чучело, а родственники могли горько плакать для пущей убедительности, чтобы запутать четвертого духа и заставить его уйти. Шаманка то удалялась в кумирню, то читала заклинания, разбрасывая по сторонам кашу и отпугивая злых духов. Далее следовала кульминация: сначала шаманка стреляла из лука по четырем сторонам, а затем больного клали на солод, и она ножом изгоняла духов из его тела. Позднее, вернувшись домой, она проводила дополнительный обряд в кумирне и угощала другихсаджа, которые должны были прийти за больным.

Элементы этого шаманского ритуала мы можем найти в «Песенном сказе о Самане»(Самани-понпхури), который устроил для трехсаджапир и тем самым заслужил их расположение и продлил себе жизнь в сто раз — с 30 до 3000 лет. В современном романе «Пари-теги» Хван Согёна девочка Пари делитсяттокамис неупокоенными душами, позволяя им насытиться и перейти в другой мир.

Для разных болезней существовали разные ритуалы. Шаманки боролись с духами лихорадки, пищеварительной системы, заболеваний глаз, нарушений психики. Помогали роженицам разродиться и очищали колодезную воду. Но самым страшным духом, который победить казалось невозможным, был дух оспы.

Дух оспы —мама сонним, сонним— считался одним из самых значимых духов болезней —ёккви— в средневековой Корее. Поэтому, когда у больного появлялись симптомы оспы, устраивали празднество. Конечно, не потому, что хотели принести несчастного в жертву. И не потому, что населения было слишком много. Напротив, сознавая опасность, корейцы пытались задобрить духа и показать ему свое радушие, чтобы он проявил милость и не гневался.

Оспенную болезнь корейская медицина того времени отличала от прочих, от «мора»онёк. Конечно, можно было верить в то, что соломенная кукла, обернутая в платье и брошенная у дороги, обманетмама сонним, но полагаться на это не стоило. Из корейских сказок мы знаем, что дух оспы отличался суровым нравом и вспыльчивостью и за обман мог жестоко наказать. Поэтому к лечению, вернее к приему невидимого гостя, относились со всей серьезностью.

Вера во всемогущество духа оспы была настолько велика, что вплоть до начала ХХ века, несмотря на возможность делать прививки, в деревнях сохранялись традиционные ритуалы. Женщины и мужчины мыли головы, накрывали в сенях или у дверей дома столы с угощениями, совершали жертвоприношения, коленопреклоненно молились, исполняли песни. Готовили кушанья для всей семьи, причем использовали только новые кружки и тарелки. А воду для мытья старались раздобыть морскую: считалось, что она более действенна. На столы ставили фрукты, рисовые лепешки, вино. Если была возможность, в жертву приносили домашний скот. В дверях дома, где находился больной, протягивали веревку и втыкали сосновые ветки или обмазывали двери глиной, чтобы не заходили посторонние и не тревожили духа. Даже просили соседей работать пореже и поменьше, лишь бы его не прогневать! Больной же ребенок — а чаще всего заболевали именно дети — почитался как носитель уникальных даров, ясновидения или яснослышания. Поэтому ему тоже подносили подарки, но это было скорее подношение якобы вселившемуся в него духу оспы. Говорили с больными детьми с подчеркнутым уважением, использовали специальные вежливые слова и выражения.

Когда оспины начинали подсыхать, это означало, что дух намеревается уйти. В среднем это случалось через двенадцать дней после появлениямама сонним. Отдохнувшего гостя следовало проводить со всем полагающимся почетом: приглашали шаманов, накрывали стол, созывали родственников и соседей. Для духа изготавливали лошадь из соломы и уносили ее прочь из деревни, оставляя подальше от человеческого жилья. Могли вместо лошади смастерить и куклу, ее наряжали в одежду больного и клали рядом с ней сандалии и деньги, то есть символически откупались. Обязательно желали духу хорошей дороги и благополучно вернуться к себе домой.

Интересно, что, хотя вакцинация коровьей оспой на Корейском полуострове началась уже в 1880-х годах, королевская семья отказалась прививаться. Когда в апреле 1903 года заболел сын Коджона Ли Ын (1897–1970), Коджон пригласил во дворец шаманок. Чтобы задобрить духов и Небо, он также отправил дары в буддийские храмы и на девять дней запретил забивать скот. Во дворце нельзя было заниматься шитьем или заколачивать гвозди, не дозволялся ввоз и вывоз товаров. Ли Ын болел почти месяц — и в мае остановили на три месяца общественные работы. Пока принц не поправился, не открывали дворцовые ворота, а Коджон не давал аудиенций. Когда же наконец оспины стали подсыхать, Коджон отправил вместе с приглашенными шаманками лошадей, груженных едой и ценными подарками.

Другие ритуалы, которые проводили шаманки и шаманы в период Чосон

Как и в Корё, в Чосоне сохранялись ритуалы в честь гор и рек —санчхондже. Причем проводили их постоянно, и не только во дворце, но и за его пределами, в том числе на острове Чеджудо. Почитание гор и рек полуострова было настолько важно, что от него не отказывались даже правители, которые боролись с шаманизмом. Поклонение представляло собой просьбу о помощи, чаще всего во время болезни монаршей особы или засухи, когда молили о ниспослании дождя.

Санчхонджемогли проводить по всей стране одновременно, для чего рассылали специальный указ. Одно из последнихсанчхонджеустраивали в 1904 году для укрепления здоровья матери императора Коджона.

Горам поклонялись не только ради здоровья, но и для удачи на охоте. При этом четкого представления о едином духесансинвсе еще не возникло. Люди поднимались на «знаменитые горы» —мёнсани там делали подношения.

Как и в Корё, в Чосоне существовал религиозный синкретизм — трудно было отделить шаманизм от буддизма и даже от конфуцианства. Поэтому порой моления о дожде проходили у известных важных гор, а порой — в буддийских храмах и даже во дворце. Иногда короли приказывали, чтобы в ритуале участвовали и чиновники-конфуцианцы, и буддийские монахи, и слепцы, и дети.

В средневековой Корее считалось, что дождем ведает дракон. Поэтому часто совершали подношения его изображению или фигурке из дерева или глины. Но если дракон не отвечал и на небе не собирались тучи, корейцы

переходили к угрозам. Дети ловили ящериц и либо помещали их в наполненный водой глубокий чан, оставленный на солнцепеке, либо сажали в свои миски и по команде чиновника начинали бить по ним палкой. Ящерицы считались потомками дракона, и подобные мучения — жара, шум, тряска — должны были вызвать у него сочувствие. Упоминается и поднесение дракону, хозяину вод, отрубленной головы тигра — это, судя по всему, отсылка к традиционному противостоянию дракона и тигра как хранителей востока и запада, восхода-«жизни» и заката-«смерти».

Известные в Корё церемонии —пхальгванхеиёндынхве— в Чосоне уже не поддерживались, но проводился собственный ритуал, который называлсянаре. Обычно его устраивали на Новый год и за ним наблюдала вся королевская семья, чиновники и гости.

Наре— церемония изгнания демонов перед Новым годом. Корейский двор заимствовал ритуал из Китая еще в XI веке, но особую популярность он получил в период Чосон, хотя отдельные элементы ритуала изменились под влиянием традиционных корейских верований и шаманизма[68]. Как свидетельствует летопись «Истинные записи правящего дома Чосон», каждый из правителей устраивалнарехотя бы единожды.

От китайской версии корейский ритуалнареотличался периодичностью: в Китае его проводили трижды (весной, осенью и зимой), а в Корее — на Новый год и весной.

Церемония обычно проходила в темное время суток. До ее начала зажигали фонари и стреляли из пушек, чтобы отогнать злых духов. Корейский исследователь Син Мёнхо иронично добавляет, что, помимо духов, у яркого и шумного зрелища была и другая аудитория — гости из вассальных государств, например из Японии, которых нужно было впечатлить и поразить размахом военной мощи Чосона.

Трезубец для шаманского ритуала

National Folk Museum of Korea

После того как фейерверки затихали, начиналась пора игр. Участникинаре, часто — мальчики-подростки, надевали маски львов и бегали по столице, отгоняя злых духов. Главным героемнаребыл заклинатель Пансанси (Пансан-сси) — хороший дух, который ловил злых.

Четверо одеваются как Пансанси и закрывают лица золотыми масками с четырьмя глазами. На головах у них медвежья шкура, в руках — копья, которыми они непрерывно стучат. Этих добрых духов сопровождает толпа. Пять генералов в масках. Они одеты в красное, на их головах фетровые шляпы с рисунками. Пять судей, одетых в синее и также с фетровыми шляпами на головах. Четверо олицетворяют духа кухни — они тоже одеты в костюмы и шапки-покту. У них в руках длинные и узкие деревянные таблички, а на головах — маски. Те, кто будет изгонять духов, одеты в красные и синие женские платья и держат в руках длинные шесты. На их лицах маски двенадцати животных-духов. Например, «дух-мышь» часин в маске Мыши, а «дух-бык» чхусин — в маске Быка. Их сопровождают музыканты, в руках у них метелки из ветвей персикового дерева. Десятки детей, которых собрали по всей столице, одеты в красное. Они будут изгонять духов.

Лидер группы отдает приказ схватить всех злых духов, а дети-участники обещают это сделать и под звуки барабанов и гонгов спешат к дворцовым воротам в город. Среди перечисляемых злых духов — природные, рожденные с человеческим лицом и четырьмя ногами, духи несчастий и болезней, различные мифические духи; многие из них относятся к китайскому, но не корейскому фольклору.

Немного другое описаниенареприводится в «Истории Корё»[70].

Избирают 28 мальчиков в возрасте от 12 до 16 лет, их одевают в красную одежду, облачают в маски и дают им в руку по кнуту. В одежды из красной ткани одевают и 28 чиновников из Музыкальной палаты. Главные действующие лица, изгоняющие духа болезни, помимо маски с четырьмя золотыми глазами, надевают еще и медвежью шкуру, а также темно-красную одежду и красную юбку, В правой руке они держат копье, а в левой — щит; 4 певца, 4 барабанщика, 4 человека с бубенчиками, 4 человека, играющие на флейтах, которые сжимают палицы. Они тоже носят красную одежду.

4 чиновника соунгван (буквально — «наблюдающий за облаками») после приветствия публики первым делом режут петуха [готовят его] и водружают на [церемониальный] стол вместе с вином. Затем они под громкий стук барабанов входят во дворец со стороны ворот Кынджон, ведя ряженых-наджа. Ряженые же Пансанси и чинджа ходят вокруг дворца, выкрикивая: «Капчак, Пхильчу и другие двенадцать духов изгоняют злых духов, они вас зарежут и вашу печень вместе с мясом вырежут, так что если не уйдете, то 12 духов вами пообедают». После окончания вновь громко бьют в барабан и выходят через ворота Кванхвамун, затем, разделившись на четыре группы, выходят через городские ворота.

Посленарепроводили также шаманский ритуалчхоён-нори, главным героем которого был силласкийхваранЧхоён, который сложилхянгаи освободил жену от духа лихорадки.

Шаманы, шаманки и «черная магия»

Средневековые корейцы были крайне суеверными людьми. Тут и там их окружали духи, и, конечно же, неопознанное и таинственное представляло собой главную угрозу. Так, например, описывает трудности жизни обычного корейца миссионер Джеймс Гейл в своих мемуарах[71].

У кули[72] нет явного страха перед таким же человеком, как он сам. Его враги — это квисин и токкэби, названия которых можно перевести как «маленькие дьяволята». Он считает, что все неприятные условия жизни под контролем этих существ. Та искренность, с которой он ловит этих «маленьких дьяволят», запечатывает в бутылке и хоронит глубоко под землей, оставляет на лице кули такое множество тревожных морщин, которые никогда не возникали из-за обычных тревог или страха перед смертным человеком. Большая часть личных доходов кули уходит на оплату пансу (слепых гадателей) и мудан (колдуний), которые приходят, танцуют и кричат, стуча в цимбалы, барабаны и гонги — достаточно, чтобы напугать любого дьявола. Я наблюдал за колдуньей, когда она изгоняла какого-то духа. Она, казалось, находилась в состоянии экстатического возбуждения, кружилась и поворачивалась, и, глядя на ее, я сам едва не терял равновесие и уже не видел причин, почему бы мне не присоединиться к кругу и не начать вальсировать.

Джеймс Гейл, конечно же, смотрит свысока на жизнь корейцев конца XIX века и старается показать их суеверия и отсталость, но даже из такого юмористического изложения мы видим, насколько большую роль играли в корейском обществе шаманки и шаманы.

И конечно же, их боялись, несмотря на пользу, которую они, как предполагалось, приносили. Шаманов считали опасными и злыми, способными на любую подлость. Они казались могущественными и загадочными, и от них старались держаться подальше. Потому так много в средневековой художественной литературе историй о коварстве шаманок. Например, шаманка и ее соратница-гадалка желают извести Хон Кильдона — героя одноименной фэнтезийной корейской повести XVI века. Хон Кильдон убивает их, но читатель не видит в этом ничего предосудительного, ведь и шаманка, и гадалка — герои отрицательные.

В повести «Жизнеописание королевы Инхён» (Инхён-ванху джон, XVIII век) неизвестный автор подробно описывает, какими именно методами наложница пыталась добиться болезни или смерти своей соперницы — королевы. Скорее всего, это воображение писателя, но оно могло опираться и на бытовавшие представления о действиях шаманов.

С западной стороны своего флигеля соорудила она [наложница] часовню, смастерила из кусков шелка чучело, усадила его в часовне и прикрепила к нему табличку с именем королевы, годом, днем и часом ее рождения. Потом повесила на стену часовни ящик для молитв и бросила туда обращение к нечистой силе с призывом погубить королеву. Она вешала в часовне портреты королевы и велела служанкам три раза на дню стрелять в эти портреты из лука. Тех, кто попадал в цель, она хвалила и награждала шелками. А испорченные портреты закапывала на берегу реки <…>. Всяческими неправдами они [наложница и жена ее брата] добыли человеческий скелет, обрядили его в пятицветные шелка и глубокой ночью закопали под окнами королевы — они верили, что после этого королева непременно умрет <…>, добыли другой скелет, смололи его в порошок, зашили этот порошок в подкладку платья и повезли платье королеве в подарок[73].

В результате всех этих злодеяний Инхён умирает, но наложница недолго празднует победу: призрак королевы приходит к королю и все ему рассказывает. За обращение к колдовству, повлекшее за собой смерть королевы, наложницу казнят.

Сюжет «Жизнеописания…» отсылает читателя к реальным историческим событиям конца XVII века и в художественной форме передает драму, развернувшуюся во дворце, когда король Сукчон (годы правления: 1674–1720), у которого не было наследников от законной жены, королевы Инхён (1667–1701), по совету чиновников приблизил к себе придворную даму Чан (1659–1701). Она родила Сукчону сына, но для обеих женщин история закончилась трагично: королева Инхён умерла в мучениях от болезни, которая больше года терзала ее тело, а наложницу Чан по приказу Сукчона казнили. Соперницы покинули этот мир одна за другой с разницей в пару месяцев.

Повесть «Жизнеописание королевы Инхён» показывает, что болезнь и даже смерть часто приписывали коварству шаманок. Порой было даже не важно, действительно ли человек прибегал к помощи магических сил.

Часто обращение к шаманкам — реальное или ложное — становилось поводом, чтобы расправиться с неугодными людьми. Достаточно было обвинить кого-то в сговоре с шаманкой — и рушились карьеры, обрывались жизни. Можно было и сфабриковать магические обряды, ведь в умелых руках все становится оружием.

Например, для наведения порчи изготавливали безликих кукол из соломы или тряпок, которым придавали сходство с нужным человеком. Таких кукол именоваликакси— девушка. Так называли и незамужних девушек, и неупокоенных женских духов. Иногда использовали останки живого существа — животного и даже человека. Как раз в повести «Жизнеописания королевы Инхён» мы можем видеть сразу три таких примера: чучело из кусков шелка, одетый в шелка скелет и истолченные в порошок кости покойного, зашитые в подкладку одежды[74].

Для перекладывания порчи с одного человека на другого использовали монеты или иные ценности. Сначала шаманка заговаривала предмет, который принадлежал заказчику, затем выбрасывала его — чаще всего у дороги. Тот, кто поднимал заговоренную монетку, принимал на себя и порчу.

В «Истинных записях правящего дома Чосон» немало примеров допросов и приговоров, где упоминаются магические действия, которые якобы совершали по чьему-либо наущению шаманы и шаманки. Например, в 1613 году сделана запись примечательного допроса слепого шамана: его обвиняли в пособничестве одному из заговорщиков, хотя не было доказательств даже того, что шаман посещал дом заговорщика и действительно что-то делал. Но король Кванхэгун настаивал на том, что на территории дворца зарыты останки множества животных, которые были прокляты, и требовал продолжать допрос. Чиновник отвечал, что этот человек и другие шаманы умерщвляли крыс, собак, жаб и голубей, разрывали их на части и проводили над ними ритуалы. Из этого мы точно можем сделать вывод, что в Корее велась охота на ведьм.

Пять духов генералов-синджан

National Folk Museum of Korea

Есть в традиционной корейской культуре такое понятие, как «продажа ребенка» духу. Название страшное, но само назначение ритуала, напротив, вполне мирное. Цель его в том, чтобы заручиться поддержкой духа. Если он соглашался, то ребенок в дальнейшем жил под его защитой и добавлял к своему имени имя духа-хранителя. Подобная практика шла вразрез с официальной религией, поэтому чаще всего ее использовали для больных детей либо в семьях, которые поддерживали шаманизм.

Ниже приведено описание «продажи духа» в конце XIX века в мемуарах Изабеллы Бёрд[75].

Еще одна функция мудан — это организация «продажи детей» духам, и осуществляется эта практика в очень больших масштабах. Корейский отец желает процветания и долгой жизни для своего мальчика (девочка не имеет такого значения), и «продажа ребенка» духу, по его мнению, является наилучшим способом достижения этой цели. Когда решение о так называемой продаже принято, отец советуется с мудан относительно того, когда и где она будет совершена. Обычно выбирают валун недалеко от дома, и там ребенок «посвящается» духу. Процессом управляет мудан при помощи специальных обрядов. С этого времени в 15-й день первой луны и в 3-й день третьей луны совершается поклонение и жертвоприношение валуну. После состоявшейся «продажи» имя духа становится частью имени мальчика. Также в порядке вещей, если ребенка «продают» самой мудан, которая может «забрать» его себе как доверенное лицо своего духа, если магический обряд подтвердит, что она может это сделать. Свидетельством «продажи ребенка» является миска для риса, ложка и кусок хлопчатобумажной ткани, на котором записаны сведения о ребенке. Все это хранится в доме мудан, в комнате, посвященной духу.

Есть известная мудан, живущая прямо за южными воротами Сеула, в доме которой я была. Там много таких отрезов ткани, их обычно размещают на столах под нарисованными изображениями духов. В особых случаях их используют как знамена. На празднествах регулярно приносят подношения от имени этих детей, которые, хотя и живут со своими родителями, почитают мудан как духа и считаются ее детьми.

Напоследок хотелось бы упомянуть и о мошенниках, которые прикрывались образом шаманок и шаманов. Например, в «Истинных записях правящего дома Чосон» читаем такую интересную историю[76].

Чиновничий сын Ли Ёнсок назывался шаманом, получившим откровение от духов, обманывал толпы странными словесами так, что мужчины и женщины спорили между собой, кто даст ему монеты и холст[77]. После похорон отца он переоделся в женское платье, скрылся и стал вести странный образ жизни. Просим дать разрешение на его поимку и арест.

Король дал согласие.

Эти слепые колдуны начинают свое ремесло с самого юного возраста. Колдовство для них зачастую служит единственным, но выгодным средством к существованию. Насколько выгодно это ремесло, видно из того, что родители слепорожденных детей считаются счастливыми, так как заработок этих будущих пансу вполне обеспечивает их старость.

Слепые, поступающие в корпорации пансу, обязаны, прежде принятия их в число членов, пробыть на испытании три года, в течение которых их посвящают во все тайны колдовства; они изучают всю традицию шаманства, устно передаваемую из поколения в поколение уже более 4000 лет и касающуюся природы и свойств демонов, их отношений к людям, способа заклинания их при помощи магических обрядов, результатов этого заклинания и других подробностей последнего. Колдун, сверх того, должен знать обычаи, привычки и слабые стороны всех классов корейского общества, чтобы уметь обращаться со всеми своими клиентами. Требуется также некоторое знакомство с учением Конфуция, дабы придать ученый оттенок своей речи. Больше всего, однако, поступающих в число пансу заставляют изучать все улицы и переулки города, так что со временем слепые колдуны чрезвычайно быстро находят даже такие дома, куда их призывали всего один раз. Они обыкновенно ходят двое-трое вместе и особым криком извещают о своем присутствии тех, которые нуждаются в их услугах. Услуги же эти оказываются нужными при всех важнейших событиях жизни корейца и в особенности во всех постигающих его бедствиях и несчастьях.

Глава 8. Шаманизм в ХХ веке

С 1910 года Корея стала колонией Японской империи. Японцы боролись с шаманизмом, считая его пережитком прошлого, который мешал развитию экономики, здравоохранения и в целом препятствовал формированию у человека веры в собственные силы. У японцев были достаточно веские причины: например, немногим ранее, в конце XIX века, корейские шаманки подожгли дом доктора Чи Согёна, который пытался бороться с эпидемиями оспы на Корейском полуострове с помощью прививок. Известно, что к концу периода Чосон многие шаманки и шаманы, а также певички-кисэнбыли достаточно богатыми и независимыми людьми.

В ХХ веке одним из наиболее ярких произведений о шаманках и их месте в мире стал «Портрет шаманки»(Мунёдо)крупнейшего корейского писателя Ким Тонни (1913–1995). Написан роман в 1936 году, в Колониальный период, когда японское правительство активно пыталось насаждать синтоизм на корейской земле, чтобы сделать из корейцев настоящих японских подданных. Ким Тонни, уроженец провинции Кёнсандо, был хорошо знаком как с официальными религиями, так и с шаманизмом, популярным в регионе. Автор романа размышляет над религиозным будущим страны на примере одной незаурядной семьи, представленной шаманкой по имени Мохва, ее старшим сыном Уги и младшей глухонемой дочерью Нани.

Ханбок для шаманских камланий

National Folk Museum of Korea

Мохва утверждала, что Нани была воплощением госпожи подводного царства по имени Цветок[78].

Родилась Нани после того, как Мохва встретила во сне морского царя и съела персик, который он дал ей. По ее словам выходило, что Нани — двенадцатая дочь морского царя. Первой дочерью была госпожа Луна, второй — госпожа Вода, третьей — госпожа Туча, а Нани — двенадцатой; и выдали их замуж за сыновей горного духа: госпожу Луну — за господина Солнце, госпожу Воду — за господина Дерево, госпожу Тучу — за господина Ветра, так по очереди выходили сестры. Но последней дочери, госпоже Цветок, не терпелось приобрести любимого, и она, не став дожидаться своей очереди, вышла замуж за господина Птицу, который был назначен в мужья одиннадцатой дочери, госпоже Плод. Обманутые госпожа Плод и господин Мотылек, горько рыдая, пожаловались морскому царю и горному духу, морской царь в гневе лишил госпожу Цветок слуха и выгнал из царства. Госпожа Цветок превратилась в красный цветок персика, весной расцветала на берегу рек и у подножия гор, прилетал господин Птица, садился на ветви, и, как он ни щебетал, она, глухая и немая, не могла ему ответить.

Уже из этого абзаца видно, что Ким Тонни предлагает читателю свою собственную, очень печальную сказку с аллюзиями на цикл перерождения. Придумывает ли эту историю автор, либо сама Мохва сочиняет ее для успокоения Нани и соседей, мы не знаем. Но уже с первых страниц читатель испытывает к Мохве сочувствие: она предстает как малообразованная простая женщина, которая ходит по кабакам, не следит за хозяйством, любит своих детей и искренне верит в то, что все вокруг нее — это духи.

…Свиньи, кошки, лягушки, черви, рыбы, бабочки, дерево хурмы, сливовое дерево, кочерга, кувшин, каменная ступенька, соломенные лапти чипсеги, ветки жужубы, ласточки, облака, ветер, огонь, рисовая каша, воздушный змей, черпак-пагаджи, плетеная корзина, чугунный горшок, ложка, керосиновая лампа… Со всеми Мохва общалась, как с людьми. Они смотрели друг на друга, звали, разговаривали, ненавидели, завидовали, сердились друг на друга. И ко всем она общалась, прибавляя слово «господин».

Уги, сын шаманки, в девятилетнем возрасте пошел учиться в буддийский храм, оттуда уехал с пастором в США и после десяти лет на чужбине наконец вернулся домой. В его руках — Библия, в душе — искреннее желание строить новый мир, более цивилизованный и современный. Но его воодушевление сталкивается со страхом матери: Мохва считает, что в сына вселился злой дух.

Мохва сжигает Библию и смертельно ранит Уги, когда тот пытается спасти книгу. После смерти сына шаманка подготавливает свой последнийкути уходит под воду. Ее немую дочь Нани забирает отец — владелец торговой лавки на побережье. Кажется, что со смертью Мохва исчезает и весь флер чуда вокруг Нани, ее происхождения и немоты.

Но все неоднозначно: читатель до конца не может сказать, кто победил в этой смертельной битве. Уги мертв, но дело его живо: строится христианский храм, а значит, религия будет распространяться и дальше. Мохва исчезла, сгинула в пучине вод, но ее дочь сохранила портрет матери. А шаманские картины — это визуальное воплощение духа. То, что изображение шаманки уцелело, намекает на то, что ее дух остается здесь и, возможно, еще проявит себя, ведь шаманизм в семье явно передается по женской линии. Да и Нани вдруг начинает говорить… Это ли не чудо?

Шаманские ритуальные принадлежности

National Folk Museum of Korea

Ким Тонни выбрал тему шаманизма не случайно: для него важно сохранить и передать корейскую самобытную традицию, знакомую ему с самого детства. Кёнсандо, расположенный на юго-востоке Корейского полуострова, — тот самый регион, где распространен наследственный шаманизм и практики общения с духами через ритуалы.

В Колониальный период, несмотря на притеснения японских властей, шаманизм стал популярной темой дискуссий корейских и японских интеллектуалов. Неслучайно множество антропологических исследований в области шаманизма и шаманских практик было проведено японцами именно в этот период. Одной из задач японской антропологии в Корее было выявление наиболее архаичных черт корейской культуры, которая считалась японцами предковой для культуры японской. Шаманизм представлялся отличным полем для поиска «утерянных» корней и общих культурных элементов.

Неудивительно, что среди корейских интеллектуалов предметом крайне оживленных дискуссий стало сходство корейского и сибирского шаманизма. Камнем преткновения оказался вопрос, должно ли камлание непременно сопровождаться трансом или нет. В 1927 году сразу несколько видных корейских специалистов, в том числе знаменитый просветитель Чхве Намсон (1890–1957), выдвинули гипотезу о прямом родстве корейского шаманизма с сибирским. Предполагалось, что в Корею шаманизм пришел из Сибири, а значит, и там и здесь он должен обладать сходными характеристиками. А транс был ключевой особенностью шаманского взаимодействия с духами. На Чеджудо практики транса могли быть утрачены, но исконно шаман должен уметь это делать.

Вкупе с утверждениями о том, что корейский язык относится к группе алтайских языков, а протокорейцы в первых тысячелетиях до нашей эры мигрировали на полуостров с севера, дискуссия о сходстве сибирского и корейского шаманизма стала еще одним звеном в цепочке корейских рассуждений националистического толка. А этот аспект был крайне важен для корейцев в начале ХХ века, особенно после того, как в 1910 году Корея стала японской колонией. Установление связей между корейской культурой и культурой северной части материка укрепляло положение корейцев как отличных от японцев, как нации, обладающей собственной культурой и историей. В этот же период активно исследовали миф о Тангуне как основателе первого корейского государства в 2333 г. до н. э.

В 1920–1930-е годы корейские и японские ученые проявили интерес к корейскому шаманизму как к уникальному культурному наследию. Именно в этот период были собраны сохранившиеся до наших дней шаманские песни и описания многих шаманских ритуалов. Так как Корея была японской колонией, корейские шаманские песни часто переводили на японский язык. Конечно же, сами шаманы к этому имели мало отношения: тексты собирали либо непосредственно корейские исследователи (например, Сон Чинтхэ), либо корейцы, состоявшие на службе у японцев (полицейские, школьные учителя, местные чиновники).

В 1945 году, после освобождения Кореи от японского господства, на севере Корейского полуострова временно находились советские войска, а в южной части — американские. Деление проходило по 38-й параллели. Соответственно ему в 1948 году были провозглашены Корейская Народно-Демократическая Республика и Республика Корея. В 1950–1953 годах произошла Корейская война — масштабная гражданская война, которая привела к колоссальным потерям с обеих сторон, но почти не изменила территориального деления между государствами.

Шаманизм после освобождения Кореи и при разделении полуострова также претерпевал сложный период. Социалистическое правительство на севере и прохристианское правительство на юге не принимали местную религию, которая считалась пережитком прошлого. Во время Корейской войны, когда царил хаос и сотни тысяч людей покидали привычные места ради спасения своих жизней, шаманки и шаманы тоже были вынуждены переселяться и искать новые безопасные районы. Это приводило к изменениям в местной культуре, взаимообмену и объединению традиций разных регионов. К примеру,муданиз северных провинций Кореи, где шаманизм клеймился как враждебное, позорное занятие, стремились на юг — и среди наследственных семей шаманоксесып-муданпоявлялиськансин-мудан, те, кто стал слышать духов благодаря «шаманской болезни». Это различие проявлялось в ритуалах, танцах, песнях, взаимодействии с духами.

С распространением христианства в Республике Корея с 1960-х годов можно было ожидать, что шаманизм полностью уйдет на задний план и станет частью истории. Все шло к этому. Так, в 1950-х годах первый президент Республики Корея Ли Сынман (руководил страной с 1948 по 1960 год) провозгласил Движение за новую жизнь —Син сэнхваль ундон. В числе его целей было восстановление государства после войны, поднятие экономики и повышение уровня жизни населения с укреплением государственного контроля над ним. Помимо прочего, Движение за новую жизнь уничтожало многие деревенские святыни и объекты поклонения.

Пак Чонхи (занимал пост президента с 1962 по 1979 год) продолжил подобную политику, учредив Движение за новую деревню —Сэ маыль ундон. Правительство проводило кампании, призванные разъяснять, что шаманизм и вера в духов не более чем суеверие, которое не могут разделять жители современной Кореи.

Современная почтовая марка с изображением танцующей шаманки

National Folk Museum of Korea

5 декабря 1968 года была опубликована «Хартия народного образования», в которой использовались такие выражения, как «дух первооткрывательства», «дух сотрудничества», «гражданский дух», «возрождение нации», «антикоммунистический демократический дух», «разделенное со всем человечеством процветание», «общественная польза и порядок», «будущее объединенного Отечества», «развитие возможностей». Все было ориентировано на создание общества нового порядка, где нет места суевериям. Положение шаманок и шаманов становилось все более шатким, но современные вызовы требовали современных решений.

Еще в 1950-х годах гадатели, шаманы и шаманки образовали альянс, который в 1960-х представили как «Союз Кёнсин»(Кёнсин хве), а в 1971 году переименовали в «Корейскую ассоциацию Кёнсин [для] победы над коммунизмом»(Тэхан сынгон Кёнсин ёнхапхве)[79]. Помимо борьбы с коммунизмом, они объявили своей целью исследование, развитие и сохранение традиционной шаманской культуры. Предлагали создавать исследовательские институты, выстраивать горизонтальное сотрудничество, открывать центры поддержки для шаманов, наладить международный обмен и создать собственный печатный орган.

Эта инициатива появилась как ответ на поиск корейской идентичности в народной культуре и истории. После долгого подчинения Китаю и колониального периода требовалось заново пересмотреть, что является исконно корейским, своим, а что привнесено извне. Прежде всего внимание было обращено на переосмысление истории и роли исторических деятелей. В 1961 году Пак Чонхи утвердил Культурно-просветительский отдел(Мунгёбу), который руководил всеми процессами, связанными с корейским культурным наследием: его изучением, отбором, описанием, реставрацией, сохранением и популяризацией. В том числе, как это ни покажется сейчас странным, Культурно-просветительский отдел имел полномочия определять, что есть «корейское» и что есть «национальная культура Кореи», и зачастую предпочтение отдавалось «монументальному, грандиозному, редкому или эстетически впечатляющему». В 1962 году Пак Чонхи издал закон о сохранении корейского наследия.

Соответственно, оставалось лишь добиться того, чтобы Культурно-просветительский отдел признал корейский шаманизм в качестве национального достояния, что и произошло в ближайшие годы. Уже в 1965 году Бюро по сохранению культуры при Министерстве культуры и информации Республики Корея стало издавать коллекции корейских шаманских песен. Корейские ученые приступили к изучению шаманизма. Любопытно, что первыми регионами, с которых началось исследование, оказались во многом противоположные друг другу южный остров Чеджудо и северные провинции на материке — Пхёнандо и Хамгёндо. Как мы помним, шаманизм на севере и юге Корейского полуострова сильно различается: в плане роли шамана, его действий, возможности выхода в транс или совершения традиционных ритуалов без транса. Таким образом, с самого начала научного исследования ученые могли видеть различия в основных шаманских практиках, сравнивать их друг с другом. Северные провинции на тот момент уже входили в состав КНДР, но сбор информации стал возможен благодаря многим шаманкам и шаманам, которые переселялись в Республику Корея после освобождения Корейского полуострова от японского владычества в 1945 году.

Шаманское святилище

National Folk Museum of Korea

С 1970-х годов шаманские практикимусокстали восприниматься как часть корейской народной культуры,минджун мунхва. Это значило, что теперь шаманизм превращался в нематериальное культурное достояние, которое следовало защищать и сохранять в первозданном виде. Шаманы стали хранителями —поюджа,или же, позднее, с 1980-х годов, более официально, «человеческими культурными ценностями» —инган мунхвадже. Тогда же появились студенческие постановкимадан кык. Дословно это можно перевести как «шаманский театр» по аналогии с традиционным наименованием камланиямадан кут. К концу ХХ века шаманские ритуалы все чаще встречались в театральных постановках и перформансах.

Почему же после продолжительных гонений на шаманизм правительство Республики Корея признало его ценность и стало охранять? Прежде всего потому, что шаманизм стал ассоциироваться с собственной корейской религиозной традицией. Этому способствовал сразу ряд причин.

Во-первых, шаманизм и его практики описывали первые западные миссионеры, которые прибыли в Корею в конце XIX века. В своих статьях и дневниках чаще всего они характеризовали шаманизм как корейское суеверие, пережиток прошлого. Хотя были и исключения. Например, уже упомянутый врач Эли Барр Лэндис одним из первых подробно рассказал о шаманских практиках. Его описания шаманизма и шаманских духов легли в основу первых представлений на Западе о корейском мистицизме.

Во-вторых, к шаманизму обращались корейские националисты начала ХХ века. В своих трудах они, как просветитель Чхве Намсон, анализировали сходство корейского шаманизма с алтайским, тем самым подчеркивая различия между корейской и японской культурами и корейскую идентичность, нетождественность Японии.

Кроме того, после Освобождения были восстановлены шаманские сакральные сооружения. В Колониальный период на месте прежних шаманских святилищ строили японские синтоистские храмы. Но с избавлением от японского владычества и утверждением корейской идентичности, частью которой представлялся и традиционный шаманизм, японские храмы снесли и шаманские святыни вернулись на свои места.

Во второй половине ХХ века в Республике Корея появилось много шаманок и шаманов, которые стали носителями национальных культурных ценностей. Одна из них — широко известная в том числе и за рубежом Ким Кымхва (1931–2019). На ее примере можно рассмотреть путь корейской шаманки ХХ века. Ким Кымхва родилась на территории современной КНДР. С 11 лет она страдала от «шаманской болезни»синбён. В 13 лет ее выдали замуж. Муж жестоко обращался с молодой женой, Ким сбежала от него и вернулась к родителям.

Шляпа для шаманского ритуала

National Folk Museum of Korea

Когда Ким Кымхва исполнилось 17 лет, ее бабушка по материнской линии провела для нее инициациюнэрим кут, а с 18 лет юная шаманка стала самостоятельно проводить камланиетэдон кутс просьбой о хорошем улове. После разделения Кореи и тягот Корейской войны, когда Ким постоянно подвергалась опасности из-за ее профессии, девушка переехала в Инчхон — крупный город западнее Сеула.

В 1972 году 41-летняя Ким Кымхва приняла участие в Национальном фольклорном конкурсе, где исполнила часть камлания о хорошем улове. Улов действительно оказался выдающийся — на шаманку обратили внимание корейские этнографы и антропологи. С 1980-х годов она начала выступать и для зарубежных исследователей, гастролировала по западным странам и снималась в документальных фильмах.

Многие другие шаманы также сотрудничали с западными учеными или описывали свою жизнь и быт в книгах. Все чаще стали появляться картины, на которых изображали шаманок.

В 1980-х годах шаманизм стал той частью корейской культуры, которую власти открыто продвигали в мир, чтобы показать, насколько корейские корни самобытны и отличны от культур Китая, Японии и других стран. Если всего лишь пару десятилетий назад корейские шаманы и проводимые ими камлания позиционировались как нечто отсталое и страшное, то теперь, напротив, делался акцент на визуальной привлекательности зрелища.

Тогда же в Республике Корея появились почтовые марки, на которых были изображены шаманки, исполняющиекут. В церемонии открытия Олимпийских игр в 1988 году и инаугурации президента Но Тхэу (управлял страной с 1988 по 1993 год) были включены элементы шаманских камланий. Шаманок и шаманов стали считать символами корейской традиционной культуры и даже борцами за демократизацию общества.

В конце 1980-х годов камлания часто исполняли в качестве театрализованных действий. Шаманизм позиционировался как фундамент сохранения корейской культуры, причем того ядра, которое было свободно от внешнего воздействия и сохраняло самобытность. Было важно демонстрировать, что у корейского шаманизма глубокие корни, тем самым правительство страны хотело подчеркнуть продолжительность и непрерывность корейской истории. Поскольку истоки шаманизма стоит искать в веках до нашей эры и до появления первых государств, это было оправданно. С другой стороны, официально признанная театрализация и контроль со стороны государства приводили к тому, что «правильными» стали считаться только определенные формы камлания, и это лишало шаманок спонтанности, которая раньше присутствовала в исполнении отдельных фрагментовкута.

Шаманское святилище

National Folk Museum of Korea

Несмотря на то что многие корейцы были готовы принимать шаманизм только как пережиток прошлого, пусть яркий и эффектный, все же вера в чудодейственные возможности шаманок сохранялась. Подтверждением тому стал 1997 год, когда разразился Азиатский финансовый кризис. Для Республики Корея это было масштабное потрясение: внутренних валютных резервов не хватало на покрытие долгов, на 7% сократился ВВП, каждый двадцатый трудоспособный житель страны лишился работы, и уровень безработицы вырос с 2% в 1996 году до 6,8% в 1998-м. Увеличилось число самоубийств, разводов, усилилось разделение на богатых и бедных. Казалось бы, при чем здесь шаманы? В эпоху потрясений люди хотят иметь надежду и опору. Как пишет Лорел Кендалл, в 1997–1998 годах основными клиентами шаманок стали «…те, кто уже потерял или рисковал потерять работу, бизнес, инвестиции; те, кто не мог платить; те, кто погряз в кредитах; те, кто подвергался домашнему насилию из-за проблем с деньгами в семье». «Экономическая нестабильность помогла миру шаманов возродиться», — заключает она.

С 2008 года список Нематериального культурного наследия ЮНЕСКО в Республике Корея начал пополняться шаманскими ритуалами и их элементами. Так, в том же году в него вошлипхансории праздникКаннын танодже.

О связи шаманизма ипхансоримы уже говорили, аКаннын танодже— это праздник по случаютано, пятого дня пятого лунного месяца, который отмечается в городе Каннын. Справедливости ради надо сказать, чтотано— праздник общекорейский, важный в годовом сельскохозяйственном и обрядовом цикле, и его широко отмечали еще с глубокой древности в начале лета, между уборкой ячменя и высадкой рассады риса. Но в список ЮНЕСКО внесено именно празднованиетанов городе Каннын провинции Канвондо, так как там ритуал сохраняет элементы шаманских, конфуцианских, буддийских и даосских традиций. В частности, во время праздника происходит обращение к горному духусансин, а также мужскому и женскому духам — хранителям деревень.

В 2009 году список культурного наследия пополнился другими шаманскими практиками. Это танец в маскахчхоёнму, ритуальные хороводыканган суллэ, шаманское камлание в честь духов ветра, дождя и моря Чеджуёндын кут.

Этнографическая деревня Хахве маыль, где до сих пор работает мастерская для изготовления стражей деревни

Фото Наталии Чесноковой

Очхоёнмумы говорили, когда впервые обсуждали загадочную историю с четырьмя ногами и духом лихорадки. Что касаетсяканган суллэ, то это многочасовые ритуальные хороводы, которые исполняли незамужние девушки юго-западного региона Кореи. Родинойканган суллэсчитают провинцию Чолладо, современную Чолла-Намдо. Хороводы сопровождались пением и музыкой, а проходили в полнолуние в дни важнейших традиционных корейских праздников: на новый годсоллаль, в деньтанои в праздник урожаячхусок(15-й день восьмого лунного месяца).Канган суллэизвестны многим за пределами Корейского полуострова благодаря проекту «Почувствуй ритм Кореи» (Feel the Rhythm of Korea), который был реализован в 2021 году.

Чеджуёндын кут— это двухнедельный (!) шаманскийкутв честь духов ветра, дождя и моря. К ним обращаются с просьбами о хорошем улове и спокойной рыбалке.Ёндын куттрадиционно исполняли в рыбацких деревнях на острове Чеджудо в конце зимы — начале весны, а сейчас его проводят в алтаре Чхильморидан в городе Чеджу.

В список Нематериального культурного наследия ЮНЕСКО в Республике Корея входит также значительное число театральных практик и танцев, которые напрямую с шаманизмом не связаны, но, скорее всего, имеют общие с ним корни.

Первый Корейский музей шаманизмаХангук мусок панмульгваноткрылся 3 марта 1990 года. Как ни странно, появился он не в столичном регионе, а в крупном, но все же удаленном от главных туристических троп городе Тэгу.

Основал его Квак Тонхван. Он родился в 1941 году и в 1970-х годах, на волне поиска корейской идентичности, увлекся шаманизмом и корейскими народными верованиями. Собранная им за десятилетия коллекция и стала основной экспозицией музея.

В 1992 году музей был зарегистрирован в Министерстве культуры и туризма. На тот момент в нем насчитывалось порядка 3000 шаманских предметов. Среди экспонатов были принадлежности для ритуалапёльсин кут;около пяти сотен изображений и предметов, связанных с духами — хранителями различных деревень и семей; свитки с заклинаниями наханмуне— кореезированной форме древнекитайского языка вэньянь; около сотни глиняных идолов и восьми сотен изображений горного духасансин;порядка сотни медных зеркаломгёндэ, служивших для перехода умерших в потусторонний мир. Также были представлены шаманские картины, одежда, музыкальные инструменты, книги с предсказаниями и прочее. Тем не менее просуществовал музей недолго: в 2003 году его закрыли. Сохранились каталоги постоянной экспозиции и временных выставок.

В 2002 году сеульский коллекционер шаманского изобразительного искусства Юн Ёльсу открыл Музей Кахве(Кахве панмульгван; с 2007 года —Кахве минхва панмульгван). Среди прочих экспонатов представлена уникальная коллекция портретов шаманов периода Чосон, а также изображения духов. Как мы уже знаем, картины использовали во время ритуалов для призыва духов и после зачастую сжигали. Поэтому в Музее Кахве мы не найдем «рабочих» изображений. Там представлены картины буддийских монахов, которые писали духов природы и размещали их рядом с буддийскими храмами для людей низших сословий.

Один из самых известных сейчас музеев — Музей шаманизма(Сямонизм панмульгван). Он был открыт в Сеуле в 2013 году. Сейчас расположен рядом с местом проведения камланий, в зале Кымсондан. Музей, согласно слогану на сайте, позиционируется как «место, где можно встретиться с историями тех, кто связывает небо и землю». Основатель музея — Ян Чонсын, которого корейские СМИ назвали «наполовину ученым, наполовину шаманом». Примечательно, что до этого он был куратором Национального этнографического музея(Куннип минсок панмульгван). Ян Чонсын имеет научную степень по антропологии, что добавляет веса его исследованиям в области шаманизма, которыми он занимается почти всю сознательную жизнь.

В Музее шаманизма представлено около 30 000 экспонатов. Среди них шаманские картины, костюмы и разнообразные инструменты шаманок: зеркала, колокольчики, веера, ножи, копья, бытовая утварь, подсвечники, курильницы, вырезанные вручную бумажные цветы и украшения, инструменты, предметы для гадания, амулеты и прочее. Также есть библиотека, где, помимо книг, представлено множество видеофайлов и фотографий.

Конечно же, предметы, связанные с шаманизмом, есть и в Национальном этнографическом музее Республики Корея(Хангук минсок панмульгван), расположенном в Сеуле. Там представлено многообразие шаманских картин, элементы одежды шаманок, инструментарий для камланий — ножи, бубенцы, веера и прочее. Также есть коллекция изображений шаманов и шаманок — это не только фото, но и, например, статуи.

Заключение

Сейчас шаманки и шаманы активно продвигают свои услуги — и персональные, и для компаний, очно и онлайн. И запись идет на месяцы вперед! Можно купить билет и стать зрителем театрализованного камлания. Например, в августе 2024 года состоялось большое выступление на площадке под открытом небом —2024 Сеул нори мадан конён.

Появляются художественные книги о шаманках. Чаще всего, конечно, в жанре young adult, но и в серьезной литературе нет-нет да и мелькнет упоминание камлания или сюжет шаманской песнимуга. Множатся корейские сериалы и фильмы, где шаманка — одна из главных героев. Например, мне очень понравился «Отель “Дель Луна”», где собраны практически все элементы, присущие корейскому шаманизму. Ну разве что адаптированные к современным реалиям: на тот свет души отправляются в комфортабельном автомобиле, а в ожидании личного водителя могут шиковать в роскошном отеле.

Шаманки все чаще появляются в телевизоре, хотя не всегда в позитивном ключе: достаточно вспомнить нашумевший импичмент женщине-президенту Пак Кынхе (руководила страной с 2013 по 2017 год), которую обвиняли в связях с шаманами. Что, кстати, не совсем верно: речь шла о подруге Пак, Чхве Сунсиль, которая была дочерью религиозного лидера. Летом 2024 года разгорелся другой скандал, на сей раз с генеральным директором компании ADOR Мин Хиджин, которая якобы консультировалась с шаманками при подборе айдолов. В частых контактах с шаманами обвиняют и президента Юн Согёля (руководил страной с 2022 по 2025 год).

С другой стороны, осенью 2025 года вся Республика Корея следила в новостях за проведением шаманского моления о дожде для города Каннын, который страдал от засухи. И буквально через пару дней дождь действительно пошел! Поэтому вера в шаманизм и его безграничные возможности по-прежнему не уменьшается даже среди современных корейцев.

Отмечу, что в крупных корейских городах существуют места, где можно получить предсказание своего будущего без участия шаманки. Хочешь быстро и дешево — добро пожаловать в палатку на шумной улице, едва прикрытую тканью. Хочешь комфорта и уюта — заходи в специальное кафе с мягкими диванами, где сделают предсказание по дате рождения и за отдельную плату предложат напиток на выбор. А если дело серьезное, то можно обратиться в фирму. Все эти гадатели не говорят с духами. Кто-то использует Таро, кто-то — корейскую систему предсказания на основе даты рождениясаджу пхальча(она очень похожа на китайскую системубацзы). В редких случаях делают предсказание по чертам лица. Хиромантию в Корее мне встречать еще не доводилось, но не удивлюсь, если и ее практикуют.

Изображенный на шаманской картине горный дух сансин

National Folk Museum of Korea

В 2013–2018 годах я проводила полевое исследование гадательного бизнеса в Корее и несколько раз брала интервью у сотрудников и владельцев подобных салонов. У многих из них есть высшее образование, но совершенно в другой сфере. Например, одна моя респондентка училась на искусствоведа, но на пенсии решила обратиться к эзотерике. Впрочем, некоторые гадатели посвятили обучению десятилетия и подробно объясняли, как какие элементы в карте рождения связаны между собой и что из этого следует. Правда, таких влюбленных в свою профессию знатоков были единицы. Самое, пожалуй, интересное место для гаданий располагалось рядом с пунктом обмена валюты, и обе услуги оказывал один и тот же хмурый мужчина в серой толстовке.

Но это не шаманы, это гадатели-чомджэни. Они всегда были на втором плане, но, похоже, сейчас становятся столь же популярны, как и шаманки. Хотя и шаманизм не теряет своих позиций.

Как корейская музыка, корейские фильмы и еда, корейский шаманизм получает признание за рубежом. В 2016 году в Европе появилась первая западная шаманка, которая прошланэрим кути теперь практикует корейский шаманизм! Ее зовут Андреа Каллф, она немка, анэрим кутдля нее провела сама Ким Кымхва.

Выходит, корейская традиция и вера в духов смогли пережить и смены династий, и мировые войны, и даже экономический кризис и появление интернета! Это удивительно, не так ли?

Собирая материал для этой книги и читая много корейской художественной литературы о шаманках и шаманизме, я пришла к выводу, что глубокие корни современного шаманизма, пусть он и изменился со временем, лежат в человеческом желании верить в бесконечность пути и знать, что ты не одинок. Возможно, секрет кроется в образе хрупкой и сильной Пари — принцессы и шаманки, которая отказалась от дворца и безбедного существования ради того, чтобы сопровождать тех, кто в ней нуждается. С точки зрения корейцев, человек окружен духами — до рождения, во время жизни, после смерти. Он не проходит свой путь в одиночку, потому что даже в загробном мире Пари ведет его за руку, указывает дорогу, дает с собой рисовые клецки-ттоки помогает выйти к новому миру — почти такому же, как оставленный.

Вера в духов помогала корейцам проживать каждый день с надеждой на будущее, в трудный час отпускать своих близких и принимать собственный путь, доверять чудесному и полагаться на магическое сознание, которое приходит на помощь, когда не справляются логика и рациональное мышление. Шаманизм, странный пережиток прошлого, оказался подобен волшебной шкатулке, где сохранились самые ценные корейские представления о мире, несмотря на тридцать пять лет колониального режима, насаждение чуждых ценностей и строительство нового мира на обломках устаревших истин.

Глоссарий

Аван-конджу(принцесса Аван; Ваннё-консим; Ахван Ёён) — легендарная принцесса, которую почитали шаманки юга Корейского полуострова. Иногда ее ассоциируют с Эхуан, одной из двух дочерей древнекитайского правителя Яо, которых он выдал замуж за будущего добродетельного правителя Шуня. В других мифах она упоминается как одна из первых шаманок. Наиболее распространен миф о том, что принцесса стала учиться шаманизму и затем учить шаманок из-за неразделенной любви.

Антхэк кут— шаманский ритуал, который призван укрепить благоденствие и процветание семьи. Его главные адресаты — домашние духикасин: тходжу, сонджу, чован, човансин и другие. Обряд совершался накануне 15-го числа первой луны.

Арён— дословно переводится как «душа ребенка». В шаманизме арён — дух умершего до помолвки мальчика. Обычно это были дети до 7 лет. Согласно традиционным представлениям, такие духи обладали огромной силой, поэтому шаманки и похищали их для собственных целей. Важно не путатьарёнс девицей Арён, женой основателя государства Силла Хёккосе.

Вонгви— злые духи людей, которые умерли насильственной смертью.

Ёксин(мама-сонним, сонним) — дух оспы, один из самых сильных и властных духов болезни.

Ёмна-тэван(Ёмна) — владыка (или один из владык) Загробного мира. В шаманизм пришел из буддийской мифологии, где также представал как правитель подземного царства. Восходит к индийскому Яме.

Ёнван(ён-ван, Ён-ван, ён-син, Ён-син, Ёнсин) — правитель драконов, король драконов. Живет в подводном мире. Относится к водной стихии. Главный из водных духовмульквисин. По-видимому, один из самых старых духов корейской мифологии. Обитает в морях, реках, прудах и иных водных пространствах. В каждом из четырех морей (восточное, западное, северное и южное) также могут быть свои драконы. У дракона обычно есть семья: женаён-пуин, дочь / дочериёнгун-агассиилиёнгун-конджу, военачальникиён-чангун, чиновникиёнгун-тэгамиёнгун-тэсин.

Ёнгви(мимёнгви) — злые блуждающие духи. Духи людей, которые погибли внезапной, в том числе насильственной смертью (кораблекрушение, укус животного, эпидемия и так далее). Кёнгвитакже относят духи незамужних девушек (сонгакси), неженатых юношей (торёнсин), молодых бездетных вдов и вдовцов (муджагви). После смерти такие духи не получают успокоения и пытаются, воздействуя на живого человека, получить то, что им не хватает.

Ёнго— шаманский ритуал Пуё в первых веках нашей эры. Проводился в последний день года. Сейчас следы ритуала сохраняются в камланиимаджи кут.

Ёндын маджи(ёндын нори, ёндын кут) — шаманский ритуал, обращенный к божеству ветра и дождя (бабушке Ёндын, Ёндын-хальмони). Проводился в первый день второго лунного месяца. Традиционное место проведения — провинция Кёнсан-Пукто.

Инмульгван парымунним(«Господин, управляющий ветром») — в шаманской мифологии дух ветра, который дует с горы Халласан на острове Чеджудо. Считается духом-защитником селения Согвибо. Описывается как великан, у которого «на голове шишки величиной с кулак, глаза сверкают, как у феникса, борода торчит клином вверх».

Ипчхун кут— шаманский ритуал, который проводили, чтобы встретить весну.

Кансин-мудан(кансинму) — шаман или шаманка, которые стали шаманами через шаманскую болезнь. Обычно были связаны с северной частью Корейского полуострова. В настоящее время — с центральной провинцией Кёнгидо.

Касин(катхэксин) — общее название для домашних духов. К ним относятся хранитель домасонджосинилисонджусин, покровитель земельного участкатходжусин, дух урожая и одеждыседжонсин, хранительница кухничовансин, защитник воротмунсин, дух богатстваопсинилисачхансин, покровитель детейсамсинилиСамсин-хальмони, хранительница отхожего местачхыксин, хранитель конюшнимабусин, покровитель беременности и детствачансин,дух предковчосансин, который защищает сыновей и внуков четырех поколений, и другие.

Квансан— физиогномика, гадание по лицу (цвету кожи, пропорциям, другим характеристикам внешности).

Квисин— 1) дух покойного, который не может перейти в загробный мир и остается в мире живых; 2) общее название для различных духов, среди которых выделяют духов святых и буддсонбульсин, духов стихиичаёнсин, духов животныхтонмульсин, духов людейинчхесин, домашних духовкасин, духов болезнейчильбёнсин, разнообразных злых духов (токкэби, чапсин, чапкви).

Кемён кут— шаманский ритуал, который проводится, когда шаман или шаманка навещает своих клиентов. Во время таких встреч шаман или шаманка просит духов о благополучии дома, а хозяева оплачивают труды шаманки продуктами или деньгами.

Кимбу-тэван(Кимбу) — в шаманской мифологии дух одного из последних правителей Силла, Кёнсуна (правил 927–935), который, как считается, после смерти стал помогать последующим правителям государств.

Киудже— ритуал моления о дожде в период засухи. Мог проводиться на самом высоком государственном уровне, во дворце.

Коллип— один из популярных духов низшего разряда. Может быть как мужского (нам-коллип), так и женского пола (ё-коллип). Выполняет поручения домашних духовкасин, может быть посыльным между духами и внешним миром. Его присутствие в доме обозначается с помощью соломенных туфель, веревки с нанизанными на нее старыми монетами, чистыми лоскутами материи у входа.

Консу— сообщение из загробного мира либо из мира духов, которое передает шаман.

Кори кут— шаманский ритуал. Проводится шаманами на открытой местности и сопровождается кормлением и обращением к духам, которые собрались во время ритуала. Как и обряд поминовения и упокоения духов, может проводиться друзьями или близкими родственниками покойного на улице во время прохождения траурной процессии.

Коса— ритуал, во время которого просят духов о помощи и благополучии.

Косуре— традиция, согласно которой во время принятия пищи на открытом воздухе (в горах или полях) требовалось поделиться ею с духами местности.

Куксадан— алтарь, который был построен в 1396 году в Сеуле. Впоследствии стал ключевым местом сбора всех корейских шаманов и шаманок. С 1973 года является частью Национального этнографического наследия Республики Корея.

Кунгви— душа умершего, который не смог обрести счастья в загробном мире. Квисин.

Кунун— в шаманской мифологии общее название духов погибших полководцев и героев войны.

Кут— общий термин для шаманского ритуала, камлания, во время которого шаманка или шаман обращаются к духам с вопросами или просьбами и делают им подношения. Компонентамикутявляются песенный сказ под аккомпанемент музыкального инструмента (барабана, флейты, колокольчика, бубна и других) с ритуальными плясками и молениями. Песни, которые исполняются во времякут, — основной источник шаманской мифологии, они сохраняются и передаются в основном в устной форме. Варианты песен и элементовкутразличаются в разных регионах и даже у разных шаманов.

Куткори— шаманские выступления-сцены, которые исполняются во время ритуалакут.

Кыне тхэуги(«качание качелей») — традиционный ритуал, который проводился перед строительством дома. В нем участвовали будущие владельцы дома и строители. Хозяева садились на будущий конек крыши, а строители делали вид, что толкают его, прося у духов благополучия и денег для семьи.

Ман-а(«забывать о себе») — транс, в котором шаманы или шаманки входят в контакт с духами.

Мансин(«десять тысяч духов») — иное название для шамана или шаманки, распространено в центральном и северном регионах Корейского полуострова. Также это уважительное обращение к шаману или шаманке.

Мёнбусин— дух, который ведает делами загробной жизни. Относится к десяти буддийским великим правителям. Считалось, что после смерти душа покойного тут же становится в очередь в Павильон десяти великих правителей, где над покойным будет вершиться суд. Тот, кто совершал хорошие дела при жизни, отправится в рай. Кто совершал дурные — в ад, где подвергнется вечным мукам и испытаниям.

Мёндо— зеркало, которое олицетворяет духа-хранителя шамана или шаманки.

Мубён(синбён) — шаманская болезнь.

Мубок— одежда шамана или шаманки для проведения ритуала.

Муга— шаманские песни, которые исполняются во время камланиякут.

Мугё— шаманизм, который воспринимается как религия, а не просто комплекс практик и верований.

Мудан— наиболее часто употребляемое слово, которым обозначают шамана или шаманку.

Мунсин— дух-хранитель ворот дома. Относится к домашним духамкасин.Один из наиболее значимых домашних духов.

Мусиндо— картина или картины с изображениями шаманских духов. Могут храниться в домашнем алтаре шамана или шаманки, а также использоваться во время ритуалов для призыва определенных духов.

Мусок ымак(муак) — шаманская музыка.

Наму сиджип понэги(«выдавать дерево замуж») — народный ритуал для обильного урожая, в ходе которого украшали избранное дерево лентами, обрывками тканей, красивыми камнями и так далее.

Ноин сонсин(«дух звезды старца», Сусосин) — дух звезды долголетия. В шаманской мифологии считается одним из главных добрых духов.

Нэрим кут— шаманский ритуал инициации. Проводится обычно для тех, кто болен шаманской болезнью, чтобы этот человек мог стать полноценным шаманом или шаманкой и выполнять камланиякут.

Обан чангунилиобан синджан(«генерал пяти направлений») — один из наиболее сильных духов в шаманском пантеоне, к которому шаманка обращается за помощью. Пять направлений — это север, юг, восток, запад и центр. Точно неизвестно, один это дух или пять разных. Если духов пять, то они расположены следующим образом: Верховный дух зеленого цвета (Чхондже) находится на востоке, Верховный дух красного цвета (Чоксе) — на юге, Верховный дух белого цвета (Пэкче) — на западе, Верховный дух черного цвета (Хыкче) — на севере, а в центре находится Верховный дух желтого цвета (Хвандже).

Окхван сандже(«Нефритовый владыка», «Нефритовый император») — высшее божество в шаманской мифологии. В народной мифологии ассоциируется с Небесным божеством Ханынимом или Хананимом. Также ассоциируется с Чесоком, Индрой, Чхондже.

Паксу(пансу, пакса) — шаман-мужчина.

Пёльсин кут— шаманский ритуал, который проводили раз в несколько лет рыбаки восточного побережья Корейского полуострова для богатого улова.

Побу-хвасан— в шаманской мифологии дух-родоначальник шаманизма в Корее.

Пари-конджу(Пари-теги, Пари сеги, принцесса Пари) — мифическая седьмая принцесса, которая стала первой шаманкой. Пари помогает душам покойных перейти на тот свет.

Пугундан— государственный алтарь поклонения духам.

Пэсонан— дух-хранитель лодок и кораблей. Чаще воспринимается как женщина.

Сальпхури кут— шаманский ритуал для изгнания злых духов. Может быть способом лечения больного.

Сансин— горный дух. Один из наиболее важных духов-хранителей в Корее. Во времена средневековья у каждой горы был собственный дух.

Сансингак— алтарь горного духа.

Сансиндо(сансин кырим) — изображения горного духа. Обычно он предстает как старец с тигром. Изображения могут висеть в алтаре горного духа либо в буддийских храмах.

Сесып-мудан(сесыпму) — шаман или шаманка, которые получили свой дар от старшего родственника по наследству. Название часто используется в южных провинциях Кореи.

Сиван— Десять королей загробного мира, которые судят покойных.

Симбан— шаман или шаманка. Термин, популярный на острове Чеджудо.

Синави— шаманская инструментальная музыка. Исполняется как аккомпанемент во время ритуалов (например, сальпхури).

Синбён(мубён) — шаманская болезнь.

Син-адыль— духовный сын. Термин встречается редко. Ученик шаманки или шамана.

Синнэрим— состояние, когда люди оказываются под влиянием духов. Дословно означает «дух спустился». Большинство тех, кого выбрал дух, в дальнейшем становятся шаманками или шаманами.

Син-омони— духовная мать. Шаманка, которая воспитала духовных детей, передала им свои знания и (часто) совершиланэрим кутдля них.

Син-тталь— духовная дочь. Ученица шаманки, часто была выбрана духами и прошла через шаманскую болезнь.

Сиру-тток— рисовые клецки-тток, которые готовятся на пару. Сиру-тток упоминаются еще в первых веках до нашей эры как блюдо, подносимое духам. Практика существует до сих пор.

Сонандан— храм, посвященный духу-хранителю деревни или селения.

Сонандэ— дерево, в котором живет дух-хранитель. Поклонение такому дереву особенно распространено в южных провинциях Кореи.

Сонджу кут— шаманский ритуал для почитания домашнего духа. Часто исполнялся в новых, только что построенных домах для приглашения домашнего духа.

Сонджусин(сонджосин, саннянсин) — «дух балки под коньком крыши». Один из самых влиятельных домашних духовкасин. Может также ассоциироваться с хранителем земельного участкатходжусином. Его символизирует глиняный горшок с ячменем или рисом, который ставят в углу главной комнаты.

Со-нори-кут(«кут игры в быка / корову») — ритуал, который традиционно встречался в центральном и северных регионах Корейского полуострова. Исполнялся мужчинами, которые ходили из дома в дом в костюме быка (коровы), а хозяева угощали гостей вином и закусками. Ритуал совершали, чтобы хорошо плодился домашний скот.

Сситким кут— шаманский ритуал для умиротворения духов усопших.

Танголь— 1) регулярные клиенты шаманки в средневековой Корее. Проживают с ней в одном городе или селении. В редких случаяхтангольмогут жить далеко от шаманки (в случае переезда, выхода замуж и др.). После свадьбы жена обращается к шаману или шаманке, к которой обращалась ее семья; 2) название для шаманов или шаманок на юго-западе Корейского полуострова.

Тандже(тондже) — ритуал кормления, поднесения даров духу-хранителю деревни.

Тансан— обиталище хранителя деревни.

Тансан наму(тансанмок) — дерево, в котором обитает хранитель деревни.

Тансин-понпхури— шаманские песни на острове Чеджудо, в которых рассказывается о духах-хранителях местных деревень.

Токкэби— духи (на русский язык часто переводят как «гоблины», «демоны» или «черти»), которые могут околдовать человека. В Корее традиционно связаны с лесом.Токкэбимогут предстать в виде трухлявого пня, великана, странного животного или старого дерева. Могут помогать добрым и наказывать злых. Могут безобразничать.

Тхэджагви(«дух наследника престола», мёндо) — дух, которым становится душа ребенка, который умер от оспы. Чаще — девочка. Очертаний не имеет, но о его присутствии говорит громкий человеческий крик, который раздается в воздухе. Считается, чтотхэджагвизнает все о том, перед кем является: его прошлое, настоящее и будущее. Используется шаманкамимёнду.

Тходжусин— хранитель земельного участка под домом. Относится к домашним духамкасин. В обязанности входит безопасность и охрана территории. В доме представлен в виде небольшой бутылки с рисом, прикрытой соломой и поставленной в углу кладовой или на заднем дворе. Шаманки обращаются ктходжусину, чтобы он позволил провестикутна территории дома.

Тэгамсин— дух богатства и удачи. Для проведения связанного с ним обряда шаманки надевали форму высшего военного чиновника. Также слово «тэгам» могли использовать как вежливое уважение к иным духам. Например, вместо «тходжусин» можно говорить «тходжу-тэгам», вместо «сонджусин» — «сонджу-тэгам» и так далее. Хотя зачастуютэгаммог означать и дух чиновника, который злоупотреблял своими полномочиями.

Умуль кут— шаманский ритуал, который должен был помочь очистить колодец и наполнить его водой.

Чаби— музыкант-аккомпаниатор, который помогает шаманке во время ритуалов.

Чансын— духи, которые защищали поселения от зла. Представляют собой пару деревянных тотемов, которые ставились у входа в селение либо монастырь, на обочине или развилке дорог. Обычно один изчансыновассоциируется с мужчиной, а другой — с женщиной.

Чесок(Чесоксин) — доброе божество шаманского пантеона. Один из самых сложных для классификации духов, так как в разных шаманских практиках упоминается в разных ипостасях. Чесока ассоциируют с Хванином (дед Тангуна), с одним из домашних духовкасин, а также с буддийскими божествами — Буддой Амитабха и бодхисатвами Авалокитешварой и Махашамой. Чесок может упоминаться как покровитель урожая, дух деторождения и долголетия. Может ассоциироваться с божествами Сандже и Чхондже.

Чиноги кут(он же чиногви кут) — шаманский ритуал для проводов души усопшего человека.

Чиок— ад в буддизме и шаманизме.

Чипчикхими(каджонсин) — дух-хранитель дома.

Чобый— бесполые существа, невидимые обычному глазу. Предположительно, крошечные и белого цвета. Постоянно присутствуют вокруг и летают, как мотыльки. Могут проникать в тело человека, вызывая различные болезни. Шаманки могут увидетьчобыйи изгнать.

Чован(човансин) — дух шаманского пантеона, управляет кухней. Относится к домашним духамкасин.

Чосан(чосансин) — духи предков. Относится к домашним духамкасин.

Чосын— загробный мир.

Чханбу— мужчина, который исполняет песни и танцует. Часто так же называют мужей шаманок, которые во время ритуалов играют на музыкальных инструментах.

Чханбу кори— один из двенадцати актов-сцен шаманского ритуала. Посвящен духу, который поддерживает артистов.

Чхоёнму— один из наиболее известных шаманских танцев. Исполняется для благополучия и изгнания злых духов. В танце участвуют пять артистов, лица которых закрывают маски, напоминающие облик Чхоёна, легендарного избавителя от лихорадки.

Чхильсонсин(«дух Семи звезд») — дух созвездия Большой Медведицы.

Чхонджи-ван(Небесный владыка) — в шаманской мифологии владыка неба и земли.

Чхыксин(чхыккви, «пучхуль-какси» — «девица доски пола в уборной») — дух-хранитель отхожего места. Относится к домашним духамкасин.

Чэсу кут— шаманский ритуал для привлечения благополучия.

Библиография

На русском языке:

Болтач Ю. В. Индийские небожители в древней Корее (на материале «Оставшихся сведений [о] трех государствах») // Письменные памятники Востока, том 17, № 2 (вып. 41). 2020. С. 41–51.

Гарин-Михайловский Н. Г. По Корее, Маньчжурии и Ляодунскому полуострову. Корейские сказки. М.: Художественная литература, 2022.

Гилев А. А. Путешествие в чосын и культ Семи звезд в Корее // Российское корееведение. Альманах. Вып. 4. М.: Муравей, 2004. С. 194–209.

Ефимов А. В. Роль и место корейского шаманизма в социальной истории Кореи: проблемы трансформации: дис. … кандидата исторических наук: 07.00.03 / Моск. гос. ун-т им. М. В. Ломоносова. Ин-т стран Азии и Африки. — М., 2003.

Записки о добрых деяниях и благородных сердцах / Пер. с корейского и ханмуна А. Ф. Троцевич, Д. Д. Елисеева, Г. Е. Рачкова; составитель Г. Е. Рачков; предисловие А. Ф. Троцевич; примечания Д. Д. Елисеева, Л. Н. Меньшикова, Г. Е. Рачкова. Л.: Художественная литература, ЛО, 1985.

Ионова Ю. В. Обряды, обычаи и их социальные функции в Корее. Середина XIX — начало ХХ в. М.: Наука, 1982.

Ионова Ю. В. Шаманство в Корее (XIX — начало ХХ века) // Символика культов и ритуалов народов Зарубежной Азии. М.: Наука, 1980. С. 20–34.

Ирён. Оставшиеся сведения о трех государствах (Самгук юса) / Пер. с ханмуна, вступительная статья, комментарий и указатели Ю. В. Болтач. СПб.: Гиперион, 2018.

Какхун. Жизнеописания достойных монахов Страны, что к востоку от моря (Хэдон косын чон) / Исследование, пер. с ханмуна, комментарий и указатели Ю. В. Болтач. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2007.

Ким Бусик. Самгук саги. Летописи Когурё. Летописи Пэкче. Хронологические таблицы / Изд. текста, пер., вступит. статья и коммент. М. Н. Пака; отв. ред. Л. Р. Концевич. М.: Вост. лит., 1995. (Памятники литературы народов Востока. Тексты. Большая серия. I, 2).

Ким Бусик. Самгук саги. Разные описания. Биографии / Изд. текста, пер., вступит. статья, коммент., прилож. под общей ред. М. Н. Пака и Л. Р. Концевича. М.: Вост. лит. 2002. (Памятники литературы народов Востока. Тексты. Большая серия. I, 3).

Ким Бусик. Самкук саги. Летописи Силла / Изд. текста, пер., вступит. статья и коммент. М. Н. Пака; отв. ред. А. П. Рогачев. М.: ИВЛ. 1959. (Памятники литературы народов Востока. Тексты. Большая серия. I, 1).

Ким Су Джин. Пхансори как особый вид корейского народного моноспектакля // Театр. Живопись. Кино. Музыка. 2014. № 1. С. 45–57.

Ким Сынэ, Ким Енсук. Введение в корейский традиционный танец // Корееведение в России: направление и развитие. 2022. Т. 3. № 2. С. 35–48.

Ко Сон Бэ. Большая книга корейских монстров. От десятихвостой лисицы Кумихо до феникса Понхван / Пер. с корейского Саши Будеевой; науч. ред. Наталия Чеснокова. М.: МИФ, 2024.

Концевич Л. Р. Корееведение. Избранные работы. М.: Муравей, 2001.

Концевич Л. Р. Корейская мифология // Мифы народов мира. Энциклопедия. В 2 т. / Гл. ред. С. А. Токарев. Т. 1. М., 1988.

Курбанов С. О. История Кореи: с древности до начала XXI в. / С. О. Курбанов. 5-е издание, переработанное и дополненное. СПб.: Санкт-Петербургский государственный университет, 2024.

Курбанов С. О. С блокнотом по Корее. Версия 2.0: [очерки, рассказы]. СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 2020.

Курбанов С. О. Типы, порядок совершения и сущность церемоний жертвоприношений духам предков // Вестник Центра корейского языка и культуры. Выпуск № 2. СПб.: Санкт-Петербургский государственный университет, 1997. С. 160–173.

Кюнер Н. В. Описание Кореи. Т. 2. СПб., 1900.

Ли Кёндок. Корейские мифы. От Небесного владыки и Принцессы Пари до королей-драконов и духов-хранителей / Пер. с корейского Лидии Азариной; науч. ред. Наталия Чеснокова. М.: МИФ, 2022.

Наставление царю цветов: высокая проза Кореи XI–XVIII веков / Пер. с кит. СПб.: Гиперион, 2010. (Серия «Золотой фонд корейской литературы», 5).

Никитина М. И. Древняя корейская поэзия в связи с ритуалом и мифом. М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1982.

Панова И. Б. Корейский шаманизм в XXI веке (на основе материалов полевых исследований 2010–2011 гг.) // Вестник Центра корейского языка и культуры. Вып. 14. СПб.: СПбГУ, 2012. С. 157–162.

Погадаева А. В. Корейские шаманские песнопения и жанр «пхансори» в корейском фольклоре // Вестник Московского государственного лингвистического университета. Сер. Языкознание. Вып. 551. М., 2008. С. 173–181.

Погадаева А. В. Корейские мифы о возникновении шаманизма // Вестник Центра корейского языка и культуры. Вып. 16. СПб.: Издательство СПбГУ, 2014. С. 251–261.

Погадаева А. В. Шаманка Ким Кымхва — национальное достояние Кореи // Традиционная культура. № 1. Москва, 2022.

Понкратова Е. А. Нечистая cила «токкэби» в рассказе Ли Сана (1910–1937) «Вол и Черт» (Хвансо-Ва Токкэби) // Вестник Московской международной академии, № 2. М., 2019. С. 136–142.

Понкратова Е. А. Художественное осмысление традиций в современном южнокорейском вебтуне «В окружении богов» (Син-ква хамкке) // Инязовские чтения Совета молодых ученых Московского государственного лингвистического университета: Сборник научных статей II Международной научно-практической конференции, Москва, 2–4 марта 2023 года. М.: Московский государственный лингвистический университет, 2024. С. 166–172.

Похолкова Е. А., Понкратова Е. А. Южнокорейский вебтун «В окружении богов» как образец поликодового текста: вербальные, визуальные и лингвокультурологические особенности перевода. М.: Вестник Московского государственного лингвистического университета. Гуманитарные науки, № 11 (879), 2023. С. 65–71.

Симбирцева Т. М. Владыки старой Кореи. М.: Российский государственный гуманитарный университет, 2012. 646 с. (Orientalia et Classica: Труды Института восточных культур и античности).

Солдатова М. В., Пак К. А. Современная литература Кореи: Учеб. пособие. Владивосток: Изд-во Дальневосточного университета, 2003.

Соловьев А. В. Игры, в которые играли хвараны: категория ю () и ее интерпретация в «Самгук саги» Ким Бусика // Корееведение в России: направление и развитие. 2023. Т. 4. № 2. С. 73–84.

Суслина С. С., Самсонова В. Г. Единение против напасти. Республика Корея в Азиатский финансовый кризис 1997–1998 гг. // Россия в глобальной политике. 2021. № 1 (107). С. 201–211.

Тихонов В. М., Кан Мангиль. История Кореи: В 2 т. Т. 2: Двадцатый век / Корея: 1905–1945 гг. (Тихонов В. М.); Южная Корея: 1945–1992 гг. (Кан Мангиль) / Ред., пер. с корейского, индексы, сост. хронол. табл. Симбирцевой Т. М.; под общ. ред., примеч. Тихонова В. М. (Orientalia et Classica: Труды Института восточных культур и античности). М.: Наталис, 2011.

Чеснокова Н. А. Политика и мистицизм в современной Республике Корея: кейс Ли Джэмёна // Проблемы Дальнего Востока. № 6. М.: 2023. С. 97–110.

Чеснокова Н. А. Оспа, холера и сифилис: меры по борьбе с эпидемиями в позднем Чосоне / Эпидемии, уединение, дистанцирование. Многовековой путь Востока / Сост. И. А. Царегородцева. М.: Издательство НИУ ВШЭ, 2023. С. 52–79.

Чеснокова Н. А., Колнин И. С., Глазунова В. В. «Десятичастное наставление»(Хунё сипчо, 942 г.?): комментированный перевод. Восток (Oriens). 2023. № 1. С. 242–258.

Чо Раймонд. Юная шаманка Пом / Пер. с корейского А. А. Тимошенко, Е. А. Похолкова. М.: АСТ, 2023. (Хиты корейской волны).

Чудесная жемчужина. Рассказы о необычном. Корейские предания, легенды и сказки / Пер. с ханмуна; сост., предисловие и комментарии А. Ф. Троцевич. СПб.: Гиперион.

Широкова М. Д. Корейские шаманские ритуальные песни // Вестник Корейского центра языка и культуры / Под ред. А. Г. Васильева. Вып. 5–6. СПб., 2003. С. 179–230.

Элиаде М. Шаманизм и архаические техники экстаза / Пер. с фр. A. A. Васильевой, Н. Л. Сухачева. Зеленоград: Ладомир, 2015.

На английском языке:

Bird I. L. Korea and Her Neighbours: A Narrative of Travel, With an Account of the Recent Vicissitudes and Present Position of the Country. Charles E. Tuttle Publishing, 1986.

Cha Theresa Hak Kyung. Dictee. California: University of California Press, 2001.

Dictionary of Korean Art and Archaeology / ed. Roderick Whitfield. Seoul: Hollym, 2004.

Deuchler, Martina. The tradition: women during Yi dynasty. In Virtues in Conflict: Tradition and the Korean Woman Today. Seoul: the RASKB, 1977.

Gale J. S. Korean Sketches. Chicago: Fleming H. Revell Company, 1898.

Grayson J. H. Myth and Legends from Korea: An Annotated Compendium of Ancient and Modern Materials. Curzon, 2001.

Howard K. Why should Korean shamans be woman? // Korea: The Past and the Present (2 vols). Brill, 2008. P. 325–335.

Howard K. Korean Shamanism today. Korean Shamanism, Revivals, survivals, and change / ed. Keith Howard. 1998. P. 1–14.

Kendall L., Yang Jongsung. What is an animated image? Korean shaman paintings as objects of ambiguity // Hau: Journal of Ethnographic Theory. Vol 5 (2). 2015. P. 153–175.

Kendall L. Shamans, Nostalgias, and the IMF. South Korean Popular Religion in Motion, Honolulu: University of Hawaii Press, 2010.

Kendall, L. Of hungry ghosts and other matters of consumption in the Republic of Korea: The commodity becomes a ritual prop // American Ethnologist, Vol. 35, No. 1, 2008. P. 154–170.

Kendall, L. Wives, Lesser Wives, and Ghosts: Supernatural Conflict in a Korean Village // Asian Folklore Studies. Vol. 43, Issue 2. Nanzan University, 1984. P. 215–225.

Kendall, L., J. Yang, and Y. S. Yoon.Gods Pictures in Korean Contexts: The Ownership and Meaning of Shaman Paintings.Honolulu: University of Hawai’i Press. 2015.

Kim Choong Soon. Anthropological Studies of Korea by Westerners. Seoul: Yonsei University, Institute for Modern Korean Studies, 2000.

Kim Janice. Processes of Feminine Power: Shamans in Central Korea. Korean Shamanism, Revivals, survivals, and change / ed. Keith Howard. 1998. P. 113–132.

Kim Seong Nae. Problems in Defining Shaman Types and Local Variations. Korean Shamanism. Revivals, survivals, and change / ed. Keith Howard. 1998. P. 33–44.

Kim Tae-gon. What is Korean Shamanism? Korean Shamanism. Revivals, survivals, and change / ed. Keith Howard. Seoul, Seoul Press, 1998. P. 15–32.

Kim Taegon. A Study of the Process of Change in the Korean Shaman System // Korean Folklore. Vol. 1. 1969. Р. 53–85.

Landis, E. B. Notes on the exorcism of spirits in Korea. Chinese Review XXI-6. 1895. P. 399–404.

Park Won. Traditional Korean Thought. Inha University Press, 2006.

Shin Myung-ho. Joseon Royal Court Culture: Ceremonial and Daily Life / trans. Timothy V. Atkinson. Paju, 2004.

Sîntionean Codruţa. Heritage Practices during the Park Chung Hee Era. In Key Papers on Korea: Essays Celebrating 25 Years of the Centre of Korean Studies, SOAS, University of London. Brill, 2014. P. 253–274.

Wróblewski Dominik. Korean Shamanism — the Religion of Harmony in Contemporary Korea // Acta Asiatica Varsoviensia. No. 30, 2017. P. 157–173.

Yang Jongsung. Korean Shamanism: The Training Process // Folklore Forum. Vol 21, No l, 1988. P. 20–40.

На корейском языке:

Ким Тхак. Чон Кам нок: сэ сесаныль ккумккунын минджундыр-е еонсо [Чон Кам нок: народное пророчество о ожидаемом новом мире]. Саллим чхульпханса, 2015.

Ким Хонсон. Чеджудо мугу «самменту»-ва «ульсве»-ый чонсынджок ёнгу [Исследование перехода самменту и ульсве с острова Чеджудо] // Сэнхваль мунмульёнгу, № 6. Куннип минсок панмульгван, 2002.

Ли Кёнёп. Муга мунхак ёнгу [Филологическое исследование шаманских песен]. Пакиджон тосо чхульпхан, 1998.

Со Ёндэ, Ли Кёнёп, Ли Ёнбом, Хо Ёнхо, Хон Тхэхан. Мусок, син-гва инган-ыль итта [Шаманские практики, связывающие духов и людей]. Кёнинмунхваса, 2011.

Хван Согён. Пари-теги [Принцесса Пари]. Пхаджу, 2024.

Хон Тхэхан, Пак Утхэк. Хангук-е мусиндо [Корейские шаманские картины]. Минсогвон, 2008.

Чан Чугын. Чеджудо мусок-ква сосак муга хангук синхва-е минсокхакчок ёнгу [Исследование чеджуских шаманских практик и корейской мифологии в шаманских песнях]. Минсоквон, 2013.

Онлайн-ресурсы:

«Наполовину шаман, наполовину ученый». Ян Чонсын, PhD («Пан-мудан, пан-хакча». Ян Чонсын-пакса). KBS нюсы. URL: https://www.news.kbs.co.kr/news/pc/view/view.do?ncd=1183221 (на корейском языке).

«Музей шаманизма» (Сямонизм панмульгван). URL: https://www.shamanismmuseum.org (на корейском языке).

Art & Magic: Shaman Paintings of Korea with Dr. Laurel Kendall. URL: https://www.youtube.com/watch?v=PXbvj4tg7TM (на английском языке).

Neff R. Imperial Prince Yeong’s Childhood, part 1: Small Pox Sorcery. 2021. URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/opin-ion/2021/05/721_309581.html (на английском языке).

Pansori epic chant — intangible heritage. URL: https://www.ich.unesco.org/en/RL/pansori-epic-chant-00070. (на английском языке).

Wroblewski Dominik. Folklore Policy in South Korea. https://www.youtube.com/watch?v=HQ6x3Zx3EPs&ysclid=m3qc46i3q1892468983 (на английском языке).

Ли Кюбо. «Собрание сочинений первого министра Ли Восточного государства» (Тонгук Ли сангук чип). Оцифрованная версия. Публикация 1980 г. URL: https://db.itkc.or.kr/dir/item?itemId=BT#/dir/node?dataId=ITKC_BT_0004A (на корейском языке).

Ури ёкса-нет (Наша история-net). URL: https://contents.history.go.kr (на корейском языке).

Хангук минджок мунхва тэбэкквасаджон (Энциклопедия корейской народной культуры). URL: https://encykorea.aks.ac.kr (на корейском языке).

Хангук минсок тэбэкквасаджон (Энциклопедия корейского фольклора). URL: https://folkency.nfm.go.kr (на корейском языке).

Чосон ванджо силлок (Истинные записи правящего дома Чосон). URL: https://sillok.history.go.kr (на корейском языке).

МИФ Культура

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/kultura-letter

Все книги по культуре на одной странице: mif.to/culture

#mifbooks

Над книгой работали

В оформлении обложки использованы изображения по лицензии Shutterstock.com

Руководитель редакционной группыНадежда Молитвина

Ответственный редакторОльга Степанянц

Арт-директорМаксим Гранько

Литературный редакторПолина Синёва

БильдредакторЛада Комарова

ЦветокорректорАндрей Сапронов

КорректорыЕлена Сухова, Дарья Ращупкина

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги — ООО «Вебкнига», 2026

Спасибо за чтение

Вернуться к книге