Пьесы болгарских писателей

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Пьесы болгарских писателей

Орлин Василев

ТРЕВОГА

Драма в трех действиях

ПереводА. Бородина.

Литературная обработкаВ. Поступальского.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

С л а в к а — прачка, бывшая учительница.

Б о й к о — ее сын, студент-медик.

С а в а  В е л и ч к о в — архитектор.

В и т а н  Л а з а р о в — майор запаса.

Р а й н а — его жена.

Л и л и — их дочь, пианистка; жена Величкова.

Б о р и с — их сын, офицер.

Действие происходит в Софии в 1941—1944 гг.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Жилая комната при прачечной Славки. В центре, в глубине сцены, дверь. Когда она открыта, видна вторая дверь, со звонком, ведущая на улицу. По обе стороны от первой двери стенные полки, в центре, ближе к зрителю, большой стол, приспособленный для глаженья.

Слева окно во двор, через которое видна стена соседней постройки. Перед окном покрытый скатертью стол; на нем груда книг и портрет Пастера в настольной рамке. Рядом, на маленьком столике, радио; дальше кровать, завешенная со стороны прачечной вышитой занавеской.

В глубине сцены, левее двери, вторая кровать и комод с расставленными на нем портретами; между комодом и дверью простая, прибитая к стене вешалка; на стене портрет отца Бойко. Справа, в углу, большая печь с котлом; ближе к зрителю у стены — корыто на козлах, возле него — второе поменьше.

Тазы, корзина для белья, рамы с вбитыми в них гвоздями, на которые укрепляются при утюжке кружевные занавески и покрывала, протянутые веревки с висящим на них бельем, электрический утюг со шнуром, другие принадлежности прачечной и предметы домашнего обихода.

При поднятии занавеса  С л а в к а  стирает. Раздается звонок.

С л а в к а(поспешно смывая с рук мыло). Сейчас! Сейчас!(Открывает дверь.)

Входит  Б о й к о.

Это ты, Бойко!

Б о й к о(целуя мать). Здравствуй, моя непоседа.

С л а в к а. Здравствуй, непутевый… Где это ты пропадал столько времени? Я уже беспокоиться начала.

Б о й к о. Совершал марафонский бег по улицам Софии. Прямо с ног валюсь.

С л а в к а(улыбаясь). Ничего тебе не сделается, — ты у меня двужильный… Ну как с квартирой для Савы? Нашел?

Б о й к о. Квартир много, но надежных…(Пожимает плечами.)Надежную квартиру можно получить только во дворце.

С л а в к а. Во дворце? В каком?

Б о й к о(серьезно). Во дворце царя Бориса.

С л а в к а. Бойко!

Б о й к о. Да-да! Разве ты не знаешь? Как только его величеству доложили, что наш гениальный архитектор, коммунист Сава Величков подвергается гонениям со стороны полиции, так он сейчас же направил в Центральный Комитет партии своего обер-гофцеремониалмаршала. Ну, тот явился и говорит: «Вы, пожалуйста, товарищи, не беспокойтесь! Его величество приказал отвести для вашего уважаемого подпольщика лучшие свои апартаменты».(Хохочет.)

С л а в к а. Что это ты у меня сегодня такой веселый?

Б о й к о. Смеюсь, чтобы не заплакать, как сказал великий Бомарше.(Кивнув на подпол у большого корыта.)Сава тут?

С л а в к а. Где же ему еще быть? Совершенствуется в типографском искусстве. У Лазаровых был?

Б о й к о. Нет, видел только их садовника — дядю Васила.

С л а в к а. Разве Лили еще не выпустили?

Бойко: Нет еще, но обещали. Старик Лазаров с ног сбился, хлопоча за нее.

С л а в к а. Подумать только! Майор запаса гвардии его величества… Зять — подпольщик, дочь арестована и даже садовник — коммунист!.. Хорош «Земной рай» — нечего сказать.

Б о й к о. Майор прямо с ума сошел. К премьер-министру явился, самому царю писать хотел…

С л а в к а. А как Райна?

Б о й к о. Ослепла от слез.

С л а в к а. Всегда она такая была. Еще когда мы вместе с ней учительствовали, приедет, бывало, инспектор на ревизию — плачет, объяснится ей кто-нибудь в любви — плачет. А этот майор уже и вовсе в ничто ее превратил.(Помолчав.)Нашли у них что-нибудь при обыске?

Б о й к о. Ничего. Сава не из таких… А книги все-таки забрали.

С л а в к а. Ну что ж! Пускай просвещаются.

Б о й к о. Постучу ему, что я здесь…(Подходит к корыту, стучит в пол.)

Пауза. Снизу слышны в ответ два глухих удара.

Два раза!

С л а в к а. Значит, еще не кончил.

Б о й к о. «Архитектор в подземелье»! Или нет!.. «Тайная типография под корытом прачки»! Чем не заглавия для приключенческих романов! Найдутся ли только в Болгарии писатели — воспеть эти чудеса.

С л а в к а. Смейся, смейся. Из него со временем отличный наборщик выйдет.

Б о й к о. Да, если только не задохнется к тому времени.

С л а в к а. Ну, не так уж страшно. Отдушина-то все-таки есть.

Б о й к о. Отдушина! Гроб с вытяжной трубой!..(Обращаясь к портрету Пастера.)Товарищ Пастер!.. Объясните, пожалуйста, этой невежественной женщине, какое огромное значение имеет для человеческого организма чистый воздух…

С л а в к а. Слушай-ка ты, просвещенный муж. Оставь в покое своего Пастера да принимайся развешивать занавески.

Звонок. С л а в к а  идет отпирать, закрыв за собой дверь. Бойко настороженно прислушивается, подходит к столику и включает радио. Раздается простая веселая музыка. Он снимает с вешалки передник и, надев его, начинает натягивать занавески на рамы.

Б о й к о(подмигнув портрету). Да-да, товарищ Пастер. Это вам не операционный зал. Это — прачечная, самая обыкновенная прачечная.

С л а в к а(возвращаясь). Клиент… За бельем приходил. Эй, эй! Ты поосторожнее. Это как-никак кружева. Если порвешь…

Б о й к о. Если порву, так сам и заплачу́.

С л а в к а. Да, как же! Дождешься от тебя.

Б о й к о. А что ж такого? Только, разумеется, из твоего фонда зарплаты.

С л а в к а. Изволь. Только, разумеется, за твой счет.

Б о й к о. Ну, это уже просто несправедливо! Какую экономию я сделал для твоего предприятия! Сколько лет ты мне ни гроша не платишь.

С л а в к а. Ты еще, может быть, в суд жаловаться пойдешь?

Б о й к о. А что же? Если добром не уплатишь…

С л а в к а. Ладно, давай посчитаемся. Сколько я денег потратила тебе на книги? А плата за право учения и университете? Это что — не в счет?

Б о й к о. Конечно. Все родители обязаны заботиться о своих детях — учить их, воспитывать.

С л а в к а. Разве я не старалась сделать из тебя врача.? А если тебя из университета исключили, так в этом я уж не виновата.

Б о й к о. А кто из меня коммуниста сделал?

С л а в к а. Это совсем другое дело.

Б о й к о. То есть как это — другое? А за что меня из университета исключили? Разве не за это?

С л а в к а. Так это же дело поправимое: возьми да и подай заявление о приеме в фашистскую партию. Они тебя не то что врачом — профессором сделают.

Б о й к о. А я и так профессор.(Принимает важный вид.)Господа! Еще со времен великого и премудрого Пастера мы знаем о существовании таинственных и незримых микроорганизмов, именуемых бациллами. Записали? Одна из них, в просторечье именуемая «красной бациллой», а пользуясь научным

Славка смеется.

Прошу аудиторию вести себя серьезно!.. Да! Так вот, если такая штука заберется в мозг человека — все пропало! Ждать от него, что он падает заявление о приеме в фашистскую партию, — дело абсолютно безнадежное!

С л а в к а(кивнув на портрет мужа). Вот к кому тебе следует обращаться с этими претензиями — к твоему отцу.

Б о й к о. Понимаю. Наследственная болезнь!(С улыбкой.)А все-таки, мама, и ты тут не без греха.(Серьезно.)Ты должна гордиться: я тоже боец, боец Великой Армии…

С л а в к а(взволнованно). Мальчик мой!(Прижимает к себе его голову и нежно перебирает его мягкие, шелковистые волосы.)Ты у меня всегда был таким…

Б о й к о. Мама! Что ты? Слезы?

С л а в к а. Ничего, сынок, ничего. Очень уж ты напомнил мне твоего отца.(Вытирает слезы.)Вот и он тоже в двадцать третьем году поклялся… «Когда партия призывает народ к восстанию — мы все до единого должны выполнить свой долг»… Постоял минутку у твоей постельки, поцеловал тебя и ушел… Ушел, чтобы больше никогда не вернуться.

Б о й к о. Мама, не надо!..

С л а в к а. Не буду, сынок. Не буду.

По радио передают позывные, предшествующие германским военным сводкам. Бойко выключает репродуктор.

Нет, включи. Послушаем.

Б о й к о. Да что слушать-то? Очередное сообщение главной квартиры фюрера о том, что из пяти тысяч русских самолетов сбито уже десять тысяч?

С л а в к а. Включи, включи.

Бойко включает.

Г о л о с  д и к т о р а. …стремительно приближаются к Москве. Наши передовые части невооруженным глазом видят уже башни Кремля — этой твердыни большевиков…

Б о й к о(резким движением включает радио. Молчание). Скажи, мама, — ты веришь в то, что Москва выдержит? Веришь?

С л а в к а. Верю, Бойко! Там Сталин, там сумеют защитить сердце мира.

Из-под пола доносятся три удара. Они повторяются еще раз.

Б о й к о. Отозвался!

С л а в к а  торопливо идет в прачечную. Бойко стучит в ответ Саве два раза по три удара; затем отодвигает стойку с корытом и выжидательно смотрит на дверь. Доносится звук открываемой и закрываемой входной двери. Возвращается С л а в к а.

С л а в к а. Все спокойно, можешь открывать.

Бойко приподнимает крышку люка, ведущего в подпол, потом извлекает плоский, наполненный песком и пригнанный точно по крышке ящик с ручкой посередине — своего рода глушитель звука.

Б о й к о(наклоняясь над люком). Эй ты, мученик! Выходи!

Из люка появляется голова  С а в ы.

С а в а. Фу-у!.. Чуть не задохнулся.

С л а в к а(подходя к люку). Давай сюда.(Берет из рук Савы кипу прокламаций и принимается быстро и ловко связывать их в пачки.)

С а в а(выбравшись с помощью Бойко из люка). Голова кружится…

Б о й к о. Это от газовой лампы…(Закрывает люк и водворяет на место корыто.)

С а в а(расправляя грудь и глубоко вдыхая воздух). Ты виделся с Петьо?

Б о й к о. Да. Все в полном порядке.(Помогает матери уложить пачки прокламаций в корзину, Славка закрывает их сверху глаженым бельем). Ты будешь временно скрываться на бульваре Евтимия, шестьдесят четыре, пятый этаж, у художника Пенчева.

С а в а. Пенчев?.. Знаю. Рисует людей, а выходят орангутанги?

Б о й к о. Это не важно. Зато среди тех орангутангов, которые его окружают, сам он — настоящий человек. Ты должен быть у него не позже половины третьего. Он будет ждать тебя.

С а в а. Пароль?

Б о й к о. Ты скажешь ему: «Не продаете ли вы свои картины?» А он тебе ответит: «Нет, не продаю, потому что некому покупать».

С а в а. Это Петьо придумал такой пароль?

Б о й к о. Не знаю. Для художника, у которого ни гроша за душой, — пароль вполне подходящий.

С а в а. Бульвар Евтимия, шестьдесят четыре, пятый этаж. Так! А что у нас дома? Узнал что-нибудь о Лили?

Б о й к о. Ее должны освободить сегодня утром. Майор обращался к самому премьер-министру.

С а в а. А садовник? Дядя Васил? Его не арестовали?

Б о й к о. Пока нет. Я с ним и говорил.

С а в а. Так, значит, — Лили…

Б о й к о. Ее, наверно, уже выпустили. Бедняжка. Воображаю, как она чувствовала себя в полиции.

С а в а. Да, для нее это, конечно, тяжело.

С л а в к а (разглядывая одну из прокламаций, Саве). Посмотри-ка ты, приятель! Разве это печать? «Правительство брос… брос…» Что это за «брос»?

С а в а(заглянув через плечо). «Бросило».

С л а в к а. Ах, «бросило». А вот здесь тоже не разберешь.

С а в а. Где?(Читает.)«Оно ведет предательскую политику…»

Б о й к о. Тише!

С а в а(тише). «…по отношению к братскому русскому народу…». По-моему, все ясно.

С л а в к а. Ну, хорошо ли, плохо ли, а уж если напечатано, надо пускать в ход.(К Бойко.)Бери корзину, отправляйся, я сейчас тебя выпущу.

С а в а(к Бойко). Постарайся достать побольше восковки. А то я экономил, экономия, вот и оскандалился.

Бойко смотрит на свои карманные часы с брелоками.

Сколько?

Б о й к о. Без пяти десять.

С а в а. Что это у тебя за часы?

Б о й к о. Это память об отце. Ему подарил их один пациент. У него умирал ребенок, а отец спас ему жизнь.(Глядя на часы.)Великолепные часы… Верные.

С а в а(кивнув на часы). Золото?

Б о й к о. Да.(Пряча часы.)Свои-то я заложил, вот и пришлось забрать у мамы.

С а в а. Ну, что нового?

Б о й к о. Несколько новых концлагерей.

С а в а. Это не ново.

Б о й к о. В Родопах и на Пирине появились первые партизанские отряды.

С а в а. Вот это действительно новость! Значит — начинается!

Б о й к о. Начинается, Сава. Пора и нам с тобой лапти готовить.

С а в а. Теперь фашисты совсем озвереют. Им необходимо очистить свои тылы.

Б о й к о. Посмотрим еще кто будет чистить их тылы. Прошлой ночью одна наша диверсионная группа подожгла крупную фабрику военного обмундирования.

С а в а. Где?

Б о й к о. Здесь, в Софии. Ворвались, арестовали стражу, облили все бензином, подожгли — и готово! Фабрика вспыхнула как спичка.

С а в а. Жертвы?

Б о й к о. Наши успели убраться. А пожарные и сейчас тушат.

Слышен звонок, потом восклицание Славки.

С а в а. Подожди-ка!..(Окидывает взглядом комнату, отходит к кровати за занавеской, достает браунинг.)

Пауза. Оба продолжают напряженно прислушиваться.

Б о й к о. Какая-нибудь клиентка…(Подходит ближе к двери, слушает, потом ставит на пол корзину и тревожно оглядывается на Саву.)Голос Лили!

С а в а. Что она делает! Как можно было приходить сюда!..

Появляется  С л а в к а, за ней — Л и л и.

С л а в к а. Это Лили.

Л и л и(не видя мужа). Здравствуй, Бойко!..

Б о й к о. Здравствуй, Лили… Входи!

Л и л и(заметив мужа и бросившись к нему). Сава!..(Обнимает его.)Сава!..

Б о й к о. Мама, пойди, пожалуйста, проверь.

С л а в к а  уходит.

Л и л и(взглянув Саве в лицо). Что с тобой? Почему ты так холодно меня встретил?.. Что случилось?

С а в а. Нет… Ничего… Ну садись, рассказывай.

Б о й к о. Как обошлось в полиции? О чем тебя спрашивали?

Л и л и. Меня спрашивали о Саве.

Б о й к о. Ну и ты?

Л и л и. Я заявила, что не знаю, куда ходит

Б о й к о(Саве). Смотри какая!

С а в а. Отлично!

Б о й к о. Тебя не били?

Л и л и. Нет. Ведь папа же за меня вступился.

Входит  С л а в к а.

С а в а. Тебя только что выпустили, и ты не нашла ничего лучшего, как явиться прямо сюда?

Л и л и. Я беспокоилась о тебе… И потом… ты же сам сказал мне — поддерживать связь со Славкой…

С а в а. Да… но нужно было действовать осторожно, Лили.

Л и л и. Я не прямо из полиции… Я заходила домой…

С л а в к а. Проста, Лили, но ведь ты не ребенок. Здесь типография, а за тобой могли следить.

Л и л и. Но я ехала трамваем… Потом пересела в такой, объехала несколько улиц, приглядывалась, нет ли слежки. Меня никто не заметил.(По-детски виновато улыбается, переводя взгляд с одного на другого; заметив на лицах выражение сдержанного недовольства, вдруг разражается слезами.)

С а в а. Ну полно, девочка. Что же ты плачешь?

Б о й к о. Радуйся, дурочка! Это твое боевое крещение. Для начала ты неплохо отделалась.

Л и л и. Я не потому… не потому, что меня арестовали. Я… я поссорилась с папой. Ушла из дому… Совсем.

С л а в к а(участливо). Иначе говоря, этот твердолобый майор тебя выгнал? Так?

Л и л и. Ах нет!.. Вовсе нет.(Всхлипнув.)Я ушла сама.

С а в а(мягко). Ну расскажи, что у вас вышло.

С л а в к а. Ты идешь, Бойко?

Б о й к о. Сейчас, сейчас.

С л а в к а. Не задерживайся; пока на улицах еще не так людно.

Б о й к о. Минуточку, мама! Рассказывай же, Лили!

Л и л и. Ну вот… Вчера вечером, после того как Сава ускользнул у них из-под носа, — меня арестовали, посадили в машину и свезли в полицию…

Б о й к о. И там?..

Л и л и. Ничего особенного. Утром пришел пала, и меня освободили. Всю дорогу он молчал, а когда мы пришли домой, начал ругаться, кричать на меня… Нет!.. Я не могу больше!.. Я не вернусь, Сава. Мне душно там без тебя… Душно и мрачно.

Б о й к о. Зато здесь так светло, так уютно… Вот корыто… Будем делить с тобой мой заработок, который мама никогда мне не выплачивает.(Берет корзину.)Квалифицированные прачки — хирург и пианистка!(Берет ее руку.)У нас с тобой такие тонкие, чуткие пальцы… Как раз для кружевных занавесок…

С л а в к а. Да иди же наконец, Бойко!

Б о й к о. Иду, иду… Вот непоседа! До свиданья!(Целует на ходу мать; к Лили.)Если я случайно не вернусь сегодня, пошли своего отца утром прямо в полицию. Замолви ему за меня словечко. Скажи, это добрый болгарин, врач — по воле, прачка — поневоле!(Направляется к двери.)

С а в а. Бойко! Будь осторожен.

Б о й к о(кивнув головой в знак того, что понимает предупреждение). Да-да!.. Все будет хорошо.(Улыбается, шутливо раскланивается со всеми, уходит.)

С л а в к а  идет вслед за ним. Пауза.

Л и л и(тихо). Сава!.. Что же нам теперь делать?

С а в а. То, что уже давно решено. Ты останешься дома, будешь работать, давать концерты и(улыбнувшись)ждать меня.

Л и л и. Не шути, Сава… Скажи… Ты не можешь еще в последний раз обдумать все… пересмотреть свое решение? Никак не можешь?

С а в а(нежно). Лили, родная!.. Разве ты сама не понимаешь — мы не можем быть вместе… Сейчас это просто невозможно.

Л и л и. Я понимаю… Но ведь ты же слышал — я поссорилась с отцом, ушла из дому. Как же мне теперь жить у него? И как мне играть? Ведь музыка, Сава… она же исходит из человеческого сердца… А мое сердце…

С а в а. Ты должна найти в себе силы. Для меня — выбора нет. Я солдат. Партия ваяла курс на вооруженную борьбу. Я мобилизован, как и все мои товарищи.

Л и л и. Но подумай же хоть немного и обо мне. Ведь я человек. И я люблю тебя.

С а в а(нежно улыбнувшись). И я люблю тебя. Очень люблю.

Л и л и. Сава, милый! Ты погубишь и себя и меня.

С а в а. Тебя — нет. Да и сам я вовсе не собираюсь погибать. Не все же гибнут!

Л и л и. Не все гибнут! Но в тебя уже стреляли! Какая-нибудь доля секунды, какой-нибудь сантиметр — вот что отделяло тебя от смерти. Как же я буду жить без тебя? И как я буду играть? Вот смотри…(Показывает свои руки.)Они у меня словно одеревенели. Как я буду ими играть?

С а в а. Нужно играть, Лили! Именно теперь!.. Да, теперь, когда смерть бродит по всему земному шару. Пойми же! Сейчас я нуждаюсь… нет, не я — мое дело нуждается во всех моих силах. Я не могу раздваивать их!

Л и л и(с грустью). Я… я так виновата перед тобой.

С а в а. В чем?.. Уж если кто из нас виноват, так это я. Нельзя было так необдуманно входить в ваш дом.

Л и л и. О нет!.. Я, только я всему виной. Я не сумела стать для тебя настоящим другом, хотя и… Ах, ты не знаешь, как я тебя люблю.

С а в а(гладя ее волосы). Верю, верю. Но видишь ли… Любить — разве это не значит идти рука об руку к одной общей цели?

Л и л и. Да-да! Теперь я это понимаю… Вот ты, Сава, идешь по страшному пути, а я… я не имею смелости пойти вслед за тобой… Рядом с тобой… Но тогда что же нас соединяет? Почему мы зовемся мужем и женой?

С а в а. Ты только сейчас задаешь себе этот вопрос?

Пауза.

Л и л и. Как странно устроен человек. Вот моя жизнь с тобой была так полна счастьем, что у меня не оставалось даже времени спросить себя: кто же, в сущности, он — мой муж? Что еще волнует и влечет его кроме моего искусства и моей любви? Чем еще живет этот человек — такой близкий и такой далекий?

С а в а. Я говорил тебе — и даже много раз.

Л и л и. Может быть, ты и говорил… Ну конечно, говорил… Но я, должно быть, не прислушивалась к твоим словам. Политика и искусство — это так далеко одно от другого!

Сава пожимает плечами.

По крайней мере мне так казалось. И потом — папа… Наши разговоры с ним… Его доводы мне всегда казались такими убедительными…

С а в а. Ты слишком легко верила ему.

Л и л и. Может быть, потому, что я его так сильно любила. Не виновата же я в том, что люблю вас обоих.

С а в а. Нет, конечно. Я же сказал тебе — это я виноват во всем. По сто раз на день я упрекал себя за то, что согласился поселиться у вас. Рояль, комфорт, уют — я не решился лишить тебя всего этого. А надо было решиться! Надо было сразу же вырвать тебя из этой привычной обстановки, из этой среды…

Л и л и. Я не знаю, что мне сказать… Я совсем растерялась. Не знаю, не вижу!.. Нет-нет!.. Не

С а в а. Да-да! Конечно!

Л и л и. Вот я смотрю на Бойко. Ведь перед ним открывались такие возможности. Он так любил свое дело, так хотел стать хирургом… Он мечтал бороться со смертью, вырывать из ее рук людей. Его исключили из университета перед самыми экзаменами! Исключили за его убеждения. И что же? Он не пал духом. Он стирает белье, живет в нищете и все же находит в себе силы смеяться, шутить, быть бодрым…

С а в а. Конечно, ему тяжело. Но тяжело не только ему.

Л и л и. Да-да! Тяжело очень, очень многим. Да вот и тебе тоже. Я знаю — из тебя вышел бы талантливый архитектор. И возможно, талантливый пианист… Но ты, как и Бойко, лишился любимого дела…

С а в а. Любимого дела?..(Улыбнувшись.)Нет, Лили, — мы оба как раз им-то и занимаемся. Бойко… Разве он сейчас не ведет борьбу со смертью? И еще более сильным оружием, чем скальпель. А я… я строю… или, вернее, учусь строить.

Л и л и. А я вот не могу. Как только я переступила порог полиции, мне показалось, что я падаю в какую-то пропасть, что со мной все кончено, что я никогда больше не увижу ни тебя, ни маму, ни свой рояль.

С а в а. Тебе, наверно, пришлось спать там на голом полу?

Л и л и. Голый пол — это пустяк… А вот я почувствовала себя там страшно униженной. Мне все вспоминался один музыкальный критик… Ну, помнишь, тот, который назвал меня «гордостью Болгарии»…

С а в а. И «гордость Болгарии» — на голом тюремном полу?..

Л и л и. Да разве только это!.. В полиции меня допрашивал какой-то агент… высокий, худой, с громадной головой…

С а в а. Гешев.

Л и л и. Да-да, Гешев!

С а в а. Зверь. Садист.

Л и л и. Он стучал по столу, рычал… Он грозил, требовал, чтоб я порвала с тобой… «Если ты не отречешься от него, вот здесь, сейчас же, — мы так обломаем тебе пальчики, что ты и во сне не прикоснешься к своему роялю!»

С а в а. Он не преувеличивал. Они действительно заплечных дел мастера.

Л и л и(тихо, с ужасом). Ты знаешь, Сава: всю ночь откуда-то снизу доносились глухие стоны, крики…(Спрятав лицо на его груди.)Это же страшно, Сава!

С а в а. Да, Лили. Наша борьба — не игра.

Через открытую дверь слышен возбужденный голос Витана: «Она здесь!.. Вы ее прячете!.. Она моя дочь!.. Что ж, мне с полицией ее разыскивать?»

Л и л и(взволнованно). Отец!

С а в а. Спокойно, Лили.

Входит  С л а в к а.

С л а в к а(закрывая за собой дверь). Витан! Он угрожает полицией.

С а в а. Он один?

С л а в к а. Да.

С а в а(после короткого раздумья). Пусть войдет.

Славка колеблется.

Впусти, впусти его. Иначе он может взбеситься и натворить глупостей.

С л а в к а(широко распахивая дверь, подчеркнуто любезно). Милости просим, господин майор!

В и т а н(входит. У него военная выправка; слегка прихрамывает. Сейчас он находится в состоянии крайнего возбуждения и, видимо, не считает нужным себя сдерживать). Ну разумеется, — так и есть! Они здесь! Оба!

С а в а(пододвигая стул). Орошу!

В и т а н (отодвигая ногой стул). К черту!.. Нечего сказать, дожил! Бегать по городу и разыскивать свою дочь то в полиции, то в чужом доме.

С а в а. Почему в чужом? Вы с тетей Славкой старые знакомые, а для меня она — вторая мать.

Л и л и. И для меня тоже. Она меня на руках носила.

В и т а н. Ты оставляешь родную мать умирать от слез, а сама бежишь разыскивать себе другую.

С л а в к а(входя). Ты случайно агентов-то с собой не привел?

В и т а н. Я не доносчик!

Л и л и. Тетя Славка!

С л а в к а. Я только спрашиваю.

В и т а н. Сейчас мой черед спрашивать. Мой!

С л а в к а. Спрашивай. Тебе ответят.

С а в а. Дядя Витан, успокойся. Ведь жили же мы до сих пор без ссор.

В и т а н. Без ссор! Глупец я был!.. Все ждал — авось как-нибудь наладится, водворится какой-то порядок…

С л а в к а. Весь мир перевернулся, а ты хочешь, чтобы только в твоей усадьбе царили тишина и покой. Недаром ты и вывеску-то над ее воротами повесил: «Земной рай». Тоже, Адам нашелся!

В и т а н. Мир, мир!.. Меня твой мир не интересует, а в своем — я хозяин! Я, а не ты. И, вообще говоря, тебе лучше не совать нос дальше своего корыта. Это наши семейные дела, тебя они не касаются.

С л а в к а(спокойно). Ты у меня в доме и потому потрудись держать себя прилично. Рыцарь!

С а в а. Дядя Витан! Поговорим спокойно. Я полагаю — ты оставил свой «Земной рай» и спустился на машу грешную землю не только затем, чтобы поднимать крик и шум. Ведь правда? У тебя, наверно, есть для нас еще что-нибудь в запасе?

В и т а н(слегка поостыв). Да! Много. Целый час я обдумывал.

С а в а(мягко улыбаясь). Значит, вопрос только в том, сколько времени тебе понадобится, чтобы высказаться? Так?(Остальным.)Садитесь. Садись, Лили.(Проходя мимо Славки, тихо.)Тетя Славка, дверь заперта?

С л а в к а. Да.

С а в а. Тогда к делу!(Садится.)

В и т а н. Хорошо. Ну так вот что… С этим безобразием нужно покончить раз и навсегда! Немедленно! Сейчас же!

С а в а. Говоря, говори. Выкладывай.

В и т а н(садится). Ну так вот. Еще молодым офицером, подпоручиком, я выработал себе здравые, ясные и непоколебимые убеждения. Принципы.

Славка усмехается.

Да-да, принципы. Я сказал себе: господин подпоручик! Вы офицер. И, как офицер, вы не должны соваться в политику. Вы должны рыцарски служить только вечным идеалам своей родины и ничему больше! Политика — это дело власть имущих, а они меняются: сегодня одни, завтра другие…

С л а в к а. Да, и одни почище других!

В и т а н. Опять ты со своим языком!.. Займись лучше бельем.

Л и л и. Папа! Это…

В и т а н. А ты — своей музыкой!

С л а в к а. Ну конечно. Мне белье, ей музыка, а ты один будешь решать судьбы людей. Видали, какой турецкий султан!

В и т а н. Вы будете меня слушать?

С а в а. Говори, говори, дядя Витан.(Взглянул на ручные часы Лили.)

В и т а н. Да!.. Как вам известно, меня постигло несчастье: я упал с лошади и повредил себе ногу. Эта случайность помешала моей дальнейшей карьере. Блестящий гвардейский офицер, победитель на скачках в Париже, адъютант его величества!.. И со всем этим пришлось расстаться…

Л и л и. Папа, мы все это слышали, и уже много раз.

В и т а н. Ничего. Напомнить не мешает, иначе будет не вполне ясно дальнейшее. А что важно! Итак, я был вынужден выйти в отставку по болезни. Но, оставив армию, я не изменил своих взглядов, не отступил от своих принципов — не вмешиваться в политику. Я купил себе небольшую усадьбу; сделался сельским хозяином: пчелы, фруктовый сад, цветы, кролики… Я огородил прочной стеной не только мою

С а в а. Короче — «Земной рай».

С л а в к а. Земной рай среди ада войны!

В и т а н. Да-да! Земной рай! Именно так я и назвал свою усадьбу, — это счастливый остров среди обезумевшего мира.

С л а в к а. А потом война взяла да и опрокинула вверх тормашками весь твой эдем.

В и т а н. Война меня не касается! Люди воюют много тысяч лет и будут воевать вплоть до конца света. А мне дана только одна жизнь! Моя! Неповторимая!.. Нет!.. Не война разрушила мое счастье и отняла у меня покой…

С л а в к а. А кто же?

В и т а н. Вот он.

С а в а. Я?

В и т а н. Да, ты, господин архитектор Величков. Ты, моя первая и самая страшная ошибка!

Л и л и. Папа, прошу тебя — остановись!

В и т а н. Нет! Я скажу все, до конца! Пусть все будет ясно как день.

С а в а. Ничего, Лили, пусть говорит.

В и т а н. И скажу!.. Вот вы все занимаетесь тем, что спасаете человечество. А к своим близким вы безжалостны, люты как волки.

С а в а. Ты ошибаешься, дядя Витан. Именно жалость к людям заставляет нас быть иногда безжалостными.

С л а в к а. «Милосердный к злодеям — злодей для милосердных».(Махнув рукой.)А впрочем, ты же все равно этого не поймешь!

В и т а н. Да, я вас не понимаю! Но, может быть, вы меня поймете.

С а в а. Мы-то тебя отлично понимаем.

С л а в к а. Уж не такая ты сложная и загадочная натура.

В и т а н. Нет! Я именно сложен. Сложен и последователен. Итак — являешься ты… красивый, образованный молодой человек. Признаюсь, ты мне понравился. Талантливый архитектор, да еще умеющий бренчать на рояле, разбираться во всяких там симфониях. Я порадовался, но потом увидел, что…

С а в а. Жестоко ошибся?

В и т а н. Да! Ошибся! Я думал, мы станем друзьями, начнем строить вместе…

С а в а(подсказывая). Жилые дома на кооперативных началах…

В и т а н. А почему — нет? Кооперативные или государственные предприятия… Для семьи нужна прочная основа! Нельзя наступать, не обеспечив материальной базы.

С л а в к а. Выходит, ты надеялся получить в зятья кооператора, а получил, конспиратора?

В и т а н. Откровенно говоря, я знал, что он красный… Что-то вроде коммуниста. Но я не думал, что это будет помехой.

С а в а. Тогда чем же я провинился?

В и т а н. Да тем, что ты полез в политику! Вот чем!

Сава и Славка смеются. Лили смущенно опускает глаза.

С л а в к а. Ха-ха-ха! Коммунист вне политики! Это просто умилительно! Эх ты — святая простота!

В и т а н. Посмотрим еще — кто будет смеяться последним! Германская армия под Москвой!

С л а в к а. А-а! Так вот где зарыта собака.

В и т а н. А я в политику и не вмешиваюсь! Пусть себе дерутся сколько влезет. Меня это не касается. Я забочусь только о своих близких, о своей семье.

С а в а. А родина?

В и т а н. Родине я дал моего сына. И — клянусь честью! — он будет достойным заместителем своего отца. Это ради него я пришел сюда! Это его я защищаю здесь!

С а в а. Кто же из нас ему угрожает?

В и т а н. Ты!(Славке.)И ты!(К Лили.)И ты! Да-да, ты! — его родная сестра. Ты навлечешь на его голову несчастье.

Л и л и. О каком несчастье ты говоришь?

В и т а н. Ты не понимаешь? Да ведь если полиция еще раз нагрянет к нам и схватит Саву, мой дом будет скомпрометирован как дом, где живет…

Л и л и. Папа!

В и т а н(не слушая). …да-да!.. — где живет коммунист…

Славка оглядывается на дверь.

…и Бориса могут выбросить из армии! И тогда, скажи мне, как я буду жить? Ради чего?.. Но нет! Я не отдам его вам! Не отдам!

С а в а. Дядя Витан, ты напрасно волнуешься. Полиции больше нечего делать в вашем доме. Я его оставил.

В и т а нг. Оставил! А она все-таки здесь, у тебя. Но и ее я вам не отдам! Хоть вы и увели ее от меня тайком.

Л и л и. Никто меня не уводил! Слышишь ты? Никто! Я не ребенок, чтобы меня могли увести.

В и т а н. Ну вот что!.. Ты должна принять решение сейчас же, немедленно! Здесь, в этой прачечной, или там, дома, — но немедленно. И бесповоротно!

Л и л и. Какое решение? Сава мой муж. И я люблю его!

В и т а н. Этого мало, нужно, чтобы и он тебя любил.

С а в а. И я люблю ее.

В и т а н. Ты ее любишь? И это у вас называется любовью? Нет! Тот, кто действительно любит свою жену, не бросит ее, чтобы гоняться за какими-то… химерами!

С а в а. Химерами? Нет, дядя Витан, ты ошибаешься. Наша борьба — не химера. Это великое народное дело. Химерами занимаешься ты, а не мы. Что ты делаешь? Ты укрылся да стенами своего «Земного рая» и не видишь, не хочешь видеть, что творится на всем земном шаре…

В и т а н. Вот как! Стало быть, я плох, потому что хочу охранять покой и счастье моей семьи? Хочу, чтобы ты вышел из борьбы, отошел в сторону, пока пройдет эта буря?

С а в а. Иначе говоря, ты хочешь, чтобы я дезертировал?

В и т а н. Да какое же это дезертирство?

С а в а. Самое настоящее. Ты хотел, чтобы буря миновала твой дом, хотел отсидеться за его стенами?(Со все возрастающей силой.)И когда? Когда гибнет народ, когда гибнут миллионы людей: поляков, сербов, чехов!.. Пусть гибнут?! Пусть сумасшедший фельдфебель утверждает на земле тысячелетнее тевтонское царство?! Пусть пылают печи Освенцима и Майданека?! Какое нам дело! Ангорские кролики Витана Лазарова дают теплую шерсть для гитлеровских убийц! Так будем же разводить кроликов! Превратимся сами в политических кроликов и дадим фашистам драть с нас шкуру! Ну нет! Я не поверну обратно! Я буду бороться. Трезво, расчетливо, хладнокровно. Я буду бороться за нечто неизмеримо большее, чем твой кроличий рай! Можешь отсиживаться за его стенами, но меня в нем не удержит никакая сила! Никогда!

С л а в к а(взволнованно). Сава, сынок мой! Кому ты это говоришь? Разве он может тебя понять!..

В и т а н. Не понимаю. Не могу и… не хочу понимать!

С л а в к а(с болью). Эх, Витан! Мы детей своих в жертву приносим… От сердца их отрываем… А ты…

В и т а н. И я! Я тоже. Разве я забочусь не о своих детях?(Саве.)В конце концов, ты можешь делать все, что хочешь, — бороться, погибать, но дочь мою…

С а в а(по-прежнему спокойно). Говори до конца. Чего ты от нас добиваешься?

В и т а н. Развода! Моя дочь должна сейчас же начать дело о разводе.

Л и л и. Папа! Ты не имеешь нрава!

В и т а н. Имею! Ты моя дочь!

Л и л и. Дочь, но не рабыня.

В и т а н. Когда отец видит, что его дочь гибнет, он должен сделать все для ее спасения!

Л и л и(в волнении бросается к мужу). Сава! Умоляю — не

С а в а. О нет! Он вполне последователен.

Л и л и. Нет! Нет! Это же нелепость!

С а в а. Спокойно, Лили! А ты, дядя Витан, если уж не можешь быть… гражданином, так будь хоть отцом. Лили останется с вами. Только не терзай ее. Дай ей время прийти в себя, взвесить, обдумать… И тогда — пусть решает сама.

Л и л и(горячо). А я уже решила! Я остаюсь с тобой!

С а в а. Где? Тут? Нет, Лили.(Оглянувшись на Витана; тише.)Я должен переменить квартиру. Мне нужно уйти отсюда, как можно скорее… Если ты действительно хочешь мне добра, сделай так, как я сказал.

Л и л и(обнимая его). Сава! Значит, мы…(Не решается сказать.)Так?

С а в а. Временно — так. Прощай.(Целует ее. Берет пальто и шляпу.)Мужество, Лили!(Быстро, решительно выходит.)

С л а в к а  уходит вслед за ним.

Л и л и(с отчаянием). Сава!..

В и т а н(подходит к ней, обнимает, нежно гладит ее волосы). Пойдем, моя деточка! Пойдем! Подумай, что делается с мамой… Как она тревожится о тебе!.. Ну успокойся же!..

Л и л и. Как же я буду теперь? Одна?..

В и т а н. Будешь жить! Будешь жить, как жила до сих пор!..(Бережно ведет ее под руку к двери.)

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Гостиная в усадьбе Лазаровых, обставленная уютно, но разностильно: венские стулья, два-три кресла в стиле модерн, круглый стол. Небольшой рояль Лили выделяется своим блеском и новизной. По стенам и на двух этажерках многочисленные снимки конских состязаний. В левом углу, на столике, конная группа из черного металла. Две вазы и другие призы, обычно выдаваемые за спортивные победы. На стене, прямо против зрителя, большой портрет Витана Лазарова, во весь рост, верхом на коне. Второй портрет, масляными красками, — Лазаров в форме гвардейского офицера, с кивером на голове. Правый угол, где стоит диван, убран народными вышивками. Ближе трюмо и небольшой сервант. Двери — одна в прихожую, две другие — в соседнюю комнату и в сад.

При поднятии занавеса  Л и л и  сидит за роялем и с деловой сосредоточенностью, но как-то механически, без волнения и радости, разучивает новую пьесу с очень сложными пассажами. Раздается звонок. Лили встает и идет в прихожую. Из-за двери слышен ее радостный возглас: «Тетя Славка!..» Затем она возвращается, вводя  С л а в к у, которая заметно осунулась, похудела, стала молчаливее, строже. В волосах прибавилась седина. В глазах глубоко спрятанное тяжелое горе.

Л и л и. Наконец-то! Боже мой! Сколько же времени я тебя не видела?.. Два с лишним года!.. Как я рада!.. Ну садись же! Нет, вот сюда, на диван. Здесь удобнее.

С л а в к а(оглядываясь по сторонам не столько в поисках перемен, сколько из осторожности). У вас все так же уютно, тихо… Словно нет ни войны, ни бомбардировок…

Л и л и. Да!.. «Земной рай» папы. Дом в стороне, и мы теперь даже не прячемся во время тревоги, хотя первое время и я и мама очень трусили…

С л а в к а. Ну как мать? Буфетчик станционный сказал мне, что утром видел ее с Витаном…

Л и л и. Да, они уехали в город повидаться с Борисом и кое-что купить.

С л а в к а(все еще продолжая оглядываться). Значит, ты одна в доме?

Л и л и. Совсем, совсем одна.(Поглядев ей в лицо.)Почему же ты ничего не скажешь о Саве? Он здоров? На свободе?

С л а в к а. Да.

Л и л и(прильнув к ней). Я так измучилась в этом одиночестве, без него, без всех вас… Я так скучаю!.. И все жду, жду… Мне все кажется — вот сейчас отворится дверь и он войдет…

С л а в к а. А как ваш садовник — дядя Васил? Я не нашла его в саду.

Л и л и. А разве ты не знаешь? Его арестовали. Он в тюрьме.

С л а в к а. Давно?

Л и л и. С полгода.(Помолчав). Я изредка посылаю ему деньги — немного, я а папиросы. Ах, как я рада тебе!.. Ты ведь побудешь со мной? Я понимаю — тебе не хочется встречаться с папой? Но я сама скажу тебе, когда нужно будет уйти… Хорошо?(Смотрит на нее.)А ты почти не изменилась… Только похудела сильно и в глазах какая-то грусть… Тебе и сейчас приходится скрываться?

С л а в к а(не глядя ей в глаза). Нет. После того как я побывала в лагере, меня больше не трогают.

Л и л и. Я почему спросила… Вяжу, ты какая-то странная, настороженная, что ли…

С л а в к а(слегка улыбнувшись). Это оттого, что я… не одна.

Л и л и(радостно). Неужели Бойко?..

С л а в к а(помрачнев). Нет, не Бойко.

Л и л и. Ну, кто бы ни был, зови его сюда!

С л а в к а. Хорошо… Он в саду… Я вошла первой, узнать — можно ли…

Л и л и. Зови, зови, пожалуйста.

С л а в к а  уходит в сад. Лили, проводив ее, подходит к зеркалу, поправляет волосы. Она стоит спиной к двери в сад. Оттуда неслышно входит  С а в а, худой, загоревший; в черных волосах — серебряная прядь. Он останавливается у порога и молча, с улыбкой счастья смотрит на жену. Лили замечает его в зеркале и, тихо вскрикнув, без чувств опускается на ковер.

С а в а(бросаясь к ней). Лили…(Поднимает ее на руки и бережно относит на диван. Становится перед ней на колени.)Девочка моя!.. Что с тобой?.. Это я!..

Л и л и(приходя в себя и не веря своим глазам). Сава! Боже мой… Сава!..

С а в а. Я испугал тебя…

Л и л и. Нет-нет… Я увидела тебя в зеркале, но не могла поверить… Ты! Ты! Какое счастье!(Обнимает его, целует, прижимает к груди его голову и плачет счастливыми слезами.)

С а в а(сам еле сдерживая слезы). Успокойся… Не надо…

Л и л и. Постой! Дай посмотреть я а тебя!.. О!.. Седые волосы…(Целует их.)

С а в а(улыбаясь). Стареем, Лили. Ведь целых два года, как мы…

Л и л и. Два года и пять месяцев!

С а в а. Как ты точно помнишь.

Л и л и(усаживая его возле себя на диван). Я считала не месяцы и не дни, а часы, минуты!.. Первое время от тебя доходили весточки. Они были вот такие крохотные, но я жила ими. А потом… Вот уже семь месяцев я ничего не знаю о тебе. Я боялась, что ты… Это было бы так ужасно!.. Страшно подумать.

С а в а. Как видишь, жив. Хотя многие я были бы рады…

Л и л и(перебивая). Да, Сава… я знаю — многие.(Оглянувшись.)А где же тетя Славка? Ушла?

С а в а. Нет. Она там, в саду. Как и всегда — на посту.

Л и л и. Конечно, Сава, надо быть очень осторожными. Папа сказал — тебя усиленно разыскивает полиция.

С а в а. Разыскивать — это ее профессия.

Л и л и. Сава! Береги себя! Пожалуйста, береги!

С а в а(с улыбкой). По мере возможности.

Л и л и. А Бойко?.. Что с ним? Он тоже скрывается?

С а в а(уклончиво). Не знаю…

Л и л и. Ведь от был в концентрационном лагере. Писал мне оттуда, через одного знакомого. И все такой же шутник. Пишет: «Нахожусь на курорте… Лечусь грязью… Усовершенствуюсь в прачечном искусстве. Достиг такой степени мастерства, что могу без мыла отмывать добела любые лохмотья». Я наизусть помню.

С а в а(глядя в сторону). Да… он был в лагере…

Л и л и. Но это было давно!.. Год тому назад. Хоть бы матери-то дал знать о себе.

С а в а. Но ведь Славка тогда тоже была в лагере, только в другом.

Л и л и. Ах, да!.. Верно.(Помолчав.)Бойко, милый, веселый Бойко!.. А наша прачечная!.. Ведь это там мы в первый раз встретились с тобой.

С а в а. От прачечной осталась только большая воронка. Американская бомба упала прямо возле дома.

Л и л и. Бедная тетя Славка. Что она теперь будет делать?

С а в а. О ней, Лили, тоже ни с кем ни единого слава!

Л и л и. Но ведь после того как ее выпустили из лагеря…

С а в а(невольно понижая голос). Ее не выпустили… Она бежала.

Л и л и. И теперь тоже скрывается?

С а в а. Да.

Л и л и. Не представляю — как можно жить все время в таком постоянном напряжении!.. А там, у вас в горах, наверно, еще страшнее. Все время под угрозой смерти!.. Как вы можете?

С а в а. Мы просто привыкли.

Л и л и. Легко сказать! А сколько людей гибнет?

С а в а. Да… Страна — в огне.

Л и л и. В газетах каждый день фотографии расстрелянных. Боюсь взглянуть…

С а в а. Враг те дремлет. Это война, Лили.

Л и л и. Ах, скорее бы все кончилось!..(Другим тоном.)А знаешь, Сава, я вчера слушала Москву. Как быстро двигаются русские!.. Они уже перешли Днестр, вчера освобождена Одесса. Был салют, двадцать залпов.

С а в а(улыбаясь). О-о!.. Я вижу, ты стала заниматься политикой.

Л и л и. Да, Сава. Теперь радио стало для меня дороже рояля. Я целыми днями слушаю станцию «Христо Ботев», а вечерами — Москву.(Бежит к роялю и негромко наигрывает позывные Москвы.)

С а в а. Позывные Москвы!..(Подходит к ней, ласково.)Стало быть, ты все это время была совсем близко от меня?.. Мы говорили друг с другом… через Москву?

Л и л и. Да, Сава.

С а в а. А твой отец? Как он тебе это позволяет?

Л и л и. А я с ним все время сражаюсь! Наслушаюсь Москву и пускаюсь в бой. Так возьму его в тиски, что ему поневоле приходится сдаваться. Ты бы послушал только, что он теперь говорит.(Подражая голосу отца.)«Черт бы побрал этих немцев! Из-за них и мы можем вылететь в трубу! А этот наш царь Борис такой же немец, как и его отец». Ты знаешь — он даже царский портрет снял со стены. А ведь на нем была высочайшая собственноручная подпись!

С а в а(улыбаясь). Чудеса!

Л и л и. И еще какие! Но вот о коммунистах слышать спокойно не может. Тут как-то собралось у нас несколько человек гостей…

С а в а(обрадовавшись этой теме). У вас, значит, и гости бывают? Офицеры, должно быть?

Л и л и. Да, приятели Бориса. Папа их все приручает…(С шаловливым кокетством.)Женихи!.. Авось кто-нибудь мне понравится… Все еще думает, что я могу тебя забыть.

Доносится далекий зловещий вой сирены.

Л и л и(подходя к окну, спокойно). Тревога.

С а в а. Где вы укрываетесь?

Л и л и. Нигде. Здесь не опасно. София далеко.

С а в а. «Земной рай»?

Л и л и. Да!

С а в а(посмотрев на часы). Теперь ваши, наверно, скоро вернутся: тревога выгонит их из то рода.

Л и л и. Ну что ж, пусть возвращаются! Я никогда не боюсь. Ты мой муж. И я тебя столько времени не видела…

С а в а. Мне хотелось бы поговорить с тобой…

Л и л и(с отчаянием). Сава!.. Неужели ты можешь уйти?

С а в а(беря ее руку). Лили! Пойми: я не принадлежу себе. Если я решил прийти сюда, так это потому, что у меня было очень важное, неотложное дело… Ты слушаешь меня?

Л и л и(продолжая думать о своем). Да… Говори.(Отошла от него, села.)Говори!

С а в а(подойдя к ней). Я пришел сюда выполнить одно важное поручение. Меня прислала к тебе… партия.

Л и л и(приходя в себя, удивленно). Партия? Ко мне?

С а в а. Да. Для тебя это большая честь, но и большая ответственность… Речь идет о человеческих жизнях…

Л и л и. О человеческих жизнях?

С а в а. Слушай. Один из наших отрядов окружен в горах. Против него стянуты три дивизии, жандармские и полицейские части, горные пушки… Это кольцо нужно разорвать. Наши люди должны быть спасены.

Л и л и. Подожди!.. Дивизии, жандармерия, пушки… А что же я могу?(Смотрит на свои руки.)Что я могу сделать?

С а в а. Представь себе — очень многое.

Л и л и. Не думаешь же ты, что я могу стать партизанкой?

С а в а. Нет, конечно… Видишь ли, нам стало известно, что твой брат…

Л и л и. Борис! С ним что-нибудь случилось?

С а в а. С ним — ничего… Но он адъютант генерала Стоянова.

Л и л и. Да. И что же?

С а в а. А Стоянов — командир того самого соединения, о котором я тебе говорил. Борис не может не быть в курсе того, что у них готовится. Штабные офицеры его друзья. Вот Генчев. Он — начальник штаба Стоянова, приятель Бориса и, верно, часто бывает у вас…

Л и л и. И все-таки я не понимаю…

С а в а. Подожди!.. Дослушай меня. Ты могла бы поехать в Саранцы к Борису?

Л и л и. К Борису? Когда? Зачем?

С а в а. Лучше всего сегодня же. Ты могла бы сказать, что тебе надоели эти воздушные налеты, что здесь тебе скучно, что тебе захотелось навестить брата… Мало ли какой предлог можно придумать…

Л и л и. Сава!.. Чего ты хочешь от меня? Что я должна буду сделать?

С а в а. Ты должна помочь нам добыть кое-какие сведения.

Л и л и. Сведения?

С а в а. Да. Расположение частей, их численность и главное — план операции и день, на который она назначена…

Л и л и(растерянно). Сава!.. Я…

С а в а. Знаю, Лили, знаю. Наперед знаю все, что ты можешь мне сказать… Трудно? Да, трудно. Но пойми: это война. Война за счастье нашего народа, за будущее нашей родины. Хочешь ты нашей победы? Или ты хочешь, чтобы мы были разбиты, уничтожены?

Л и л и. Боже мой!.. Конечно, нет!

С а в а. Так помоги нам! Тысячи лучших людей Болгарии, и прежде всего — именно женщины, делают сейчас то же самое, что предстоит делать тебе. Эти люди помогают нам раскрыть планы врага.

Л и л и. Я не смогу, Сава! Этого сделать я не смогу!..

С а в а. Разве ты не болгарка? Разве ты не жена бойца?

Л и л и(все еще не в силах принять решение). Сава!.. Не принуждай меня!

С а в а. Меньше всего я хочу тебя принудить к этому. Я хочу только открыть тебе глаза. Я хочу, чтобы ты сделала свободный выбор. Но выбор сделать ты должна — или с нами или против нас.

Л и л и(после долгого молчания, тихо). А если я не сумею?.. Ведь это же вовсе не так просто — сделать то, что ты говоришь. Тут нужен опыт, смелость нужна.

С а в а(радостно). Сумеешь, Лили! Уверяю тебя — это вовсе не так сложно. Да и смелости у тебя хватит.

Л и л и(приняв решение). Хорошо, Сава!.. Я попытаюсь. Скажи еще раз, что я должна делать.

С а в а. Вот тут у меня…(Достает небольшой листок.)На этом листке записаны вопросы, которыми тебе предстоит интересоваться. Действуй осторожно, применяясь к каждому отдельному случаю.(Передает ей листок.)

Она хочет спрятать его.

Нет! Выучи наизусть, а листок — в огонь. Понимаешь?

Л и л и. Да… Кажется, понемногу начинаю понимать.

С а в а. Ты будешь расспрашивать, но так… между прочим, не выказывая интереса. Не нужно нажимать на педали, если чувствуешь, что человек не склонен говорить… А главное — все время вслушиваться, вслушиваться, не упуская даже мелочей: иногда мелочи имеют громадное значение. Научись меньше записывать и больше запоминать. Все сведения будешь передавать через одного из товарищей, — он сам тебя найдет.

Л и л и. Как же я узнаю, что это именно он?

С а в а. Он спросит тебя: «Сударыня! Не согласитесь ли вы дать концерт в пользу Красного Креста?»

Л и л и. Понимаю.

С а в а. Самое лучшее, если бы тебе удалось добыть план их ближайших операций у твоего брата. Он должен привезти его на утверждение главного штаба.

Л и л и(вскакивая). Нет! Нет, Сава!.. Что хочешь, только не это!

Пауза.

С а в а. Лили! Ты знаешь — я никогда не любил громких слов. Но речь идет о сотнях и тысячах человеческих жизней. Среди окруженных — юноши, девушки, матери с детьми. Там есть люди, жизнь которых для нашего дела много дороже, чем моя или твоя жизнь.

Л и л и. Сава!.. Не посылай меня!

С а в а. Не я. Тебя посылает народ.

Л и л и. Но подумай и ты: ведь на Бориса может пасть подозрение!.. Я могу его подвести, погубить! Ведь это же мой родной брат!

С а в а. А если этот брат — враг твоей родины?

Л и л и. Борис — враг?! Он же еще почти мальчик.

С а в а. Этот мальчик — офицер. И он служит в жандармерии.

Л и л и. А что он там такое? Какой-то подпоручик.

С а в а(глухо). Он адъютант генерала Стоянова.

Л и л и. А что такое адъютант? Рассыльный с офицерскими погонами, и только.

С а в а. Да!.. Ты не понимаешь… или не хочешь понять.

Л и л и. Сава, я сделаю все, что ты сказал, но только не Борис!

Пауза.

С а в а(тихо). У меня нет больше времени. Простимся, Лили!

Л и л и. Нет-нет! Подожди!.. О чем-то я хотела спросить тебя и вот — забыла. Да! Ты же мне так и не сказал о Бойко. Где он, наш Бойко.

С а в а. Бойко… Видишь ли, мы со Славкой не хотели тебе говорить…

Л и л и. Что случилось?

С а в а(нехотя). Он был схвачен и… расстрелян. Точнее — убит.

Л и л и. Убит!..(Опустившись на стул, глухо рыдает.)Убит…

Молчание.

С а в а. Мне пора. Прощай, Лили.

Л и л и. Нет! Сава! Подожди… Не покидай меня так! Боже мой! Бойко!..(Снова разражается рыданиями.)

С а в а. Он до конца выполнил свой долг.

Долгая пауза.

Л и л и(порывисто). Да!.. Теперь я… теперь я от Бориса узнаю все, что ты мне сказал. Так! Что мне нужно? Ах да!.. Листок… вопросы… Их нужно запомнить…(Бережно прячет листок, данный ей Савой; задумалась, глядя прямо перед собой.)Бойко!.. Мы были с ним товарищами по школе еще с первого класса. Он всегда защищал меня… дарил мне переводные картинки… А позже… позже полюбил меня, но ни разу ни единого слова не сказал мне об этом… Он весь был какой-то светлый. Словно в душе у него всегда горел огонек.(Смолкает.)

Сава берет свою шапку.

Ты уходишь, Сава?

С а в а. Да, родная. Нужно.

Л и л и. Да! Нужно! Нужно!.. Нужно!..(Лихорадочно обнимает его.)

С а в а(поцеловал, мягко освободился от ее объятий). Лили!..

Л и л и. Нет!.. Еще минуту!.. Дай мне прийти в себя, собраться с силами…(Пауза.)Иди! Иди, любимый!

Гудок приближающейся машины. Из двери в сад появляется  С л а в к а.

С а в а(спокойно). Кто?

С л а в к а(так же). Вернулись Лазаровы. Что предпримем?

С а в а(мгновенно принимая решение). Ты — гостья. Забежала укрыться во время тревоги. Лили! Я спрячусь в нашей спальне.

Лили делает движение, он жестом останавливает ее.

С а в а. Садись к роялю! Играй!(Быстро уходит налево в соседнюю комнату.)

Лили играет один из прелюдов Скрябина. Славка садится на диван, взяв со столика газету. Спустя некоторое время из прихожей доносятся голоса приехавших. Входят  В и т а н  и  Р а й н а  с покупками в руках.

В и т а н(увидел Славку, неприятно удивлен). А! У нас гости!..(Проходит в комнату направо.)

Р а й н а(радостно). Славка!.. Прости, я сейчас…(Освободившись от покупок и подходя к Славке с раскрытыми объятиями.)Ну вот и отлично сделала, что пришла.(Расцеловавшись с ней, всхлипнула.)Целую вечность не виделись!.. Лили! Почему же ты ничем не угостила тетю Славку?

Л и л и. Сейчас, мама. (Подходит к серванту, достает вазу с яблоками, бутылку вина и ставит на стол.)

В и т а н(возвращаясь). Просто не понимаю, — как я мог забыть свой портсигар…(Ищет.)Где я его оставил?..(К Лили.)Кажется, перед отъездом я заходил к тебе?.. Может быть, там…(Идет к левой двери.)

Л и л и(застыв на мгновение). Подожди!.. Я видела его в столовой!.. Сейчас!(Быстро уходит.)

Р а й н а(у стола, Славке). Садись, садись!..

С л а в к а. Пожалуйста, Райна, не надо, не возись с этим. Я на минутку…

Р а й н а. Ничего, ничего. Попробуй яблоки — это из нашего сада… Где же ты пропадала столько времени?..

С л а в к а. Как тебе сказать… Много где пришлось побывать.

В и т а н(не в силах сдержаться). Ну да!.. Еще бы!.. По лагерям, по тюрьмам…

Р а й н а. Витан!

В и т а н. Что — Витан? Я говорю то, что есть.

Л и л и  возвращается с портсигаром, смотрит на отца. Тот, резким движением взяв портсигар, выходит в сад, хлопнув дверью.

Р а й н а(пытаясь замять неловкость). Эти воздушные тревоги хоть кого с ума сведут… Мы все так изнервничались… А тут еще в городе не повезло.(К Лили.)Знаешь, Бориса мы ведь так и не повидали.

Л и л и(живо). Неужели? Значит, он сюда не заедет?

Р а й н а. Мы уже подходили к зданию военного министерства — вдруг сирена. Хотели в убежище — оказывается, штатских не пускают… Пришлось уехать. Отец все-таки успел написать Борису несколько слов. Какой-то офицер обещал передать.

Л и л и(снова, с повышенным интересом). А что папа ему написал?

Р а й н а. Написал,

Л и л и. Да-да.(Взволнованно подходит к окну, смотрит.)

С л а в к а. А этот офицер… он не забудет передать записку?

Лили резко поворачивается от окна, смотрит на мать. В и т а н  входит. Останавливается у двери.

Р а й н а(посмотрев на обоих, поняв их по-своему и желая успокоить). Возможно, конечно… и потом Борис, вероятно, задержится… Господи, какая суматоха поднялась в городе — ужас! Страшные времена!.. Просто не знаешь, что господь бог решил сделать с этой несчастной землей.

С л а в к а. Какой ее люди сделают, такая она и будет.

В и т а н, круто повернувшись, уходит.

Р а й н а. Это верно. От людей многое зависит. Да, прости! Я забыла тебя спросить…

Л и л и(догадываясь, что мать хочет спросить о Бойко). Мама! Заставь же тетю Славку выпить глоточек вина.

Р а й н а. В самом деле, Славка… по случаю нашей встречи…

Из сада опять появляется  В и т а н  и молча, с вызывающим видом остается стоять у открытой двери.

Л и л и. Папа! Или входи, или уходи. Сквозняк.

Витан, хлопнув дверью, проходит на авансцену. Неловкое молчание.

С л а в к а(Райне). А я, знаешь ли, шла мимо вас, и вдруг завыли сирены. А тут Лили увидела меня в окошко — входи да входи! Ну вот я и…

Л и л и. Да-да! Вижу — стоит около дома и ни с места. Насилу затащила.

Р а й н а. Ну и отлично сделала.

В и т а н. Вот как! Значит, проходила мимо, и сирены завыли?

С л а в к а. Да. Проходила мимо, и сирены завыли.

Р а й н а. Витан, ты же не давал корма кроликам. С самого утра ничего не давал.

В и т а н. Так!

Р а й н а. Витан! Ну дай же нам поговорить. У нас свои, женские дела.

В и т а н. Так-так!

Л и л и. Папа! Кролики-то ведь не виноваты.

В и т а н. Так! Кролики!

Л и л и(берет его под руку). Пойдем, пойдем вместе.

В и т а н(вырывая руку). Не-ет! Когда хозяину нужно выметать из дома мусор, кролики могут побыть голодными!

Р а й н а. Витан! Ну что ты говоришь! Выдумал какой-то мусор!

В и т а н. Да, мусор!.. И, откровенно говоря, сегодня я его окончательно вымету.

С л а в к а(спокойно). Это, случайно, не меня ли ты принял за мусор? Или, может быть, мусор завелся у тебя в голове?

В и т а н(кричит). Да, тебя! Ты была троянским конем, благодаря которому враг проник в мою крепость!

Л и л и. Папа! Перестань же ты наконец!

В и т а н. Ведь я же сказал ей не появляться у нас! Что ей здесь нужно! Что?

Р а й н а. Витан, я просто не узнаю тебя!(Славке.)Ради бога, не обращай на него внимания. Он позволяет себе говорить так потому, что мы все здесь свои.

В и т а н. «Свои»! Скажите на милость! Школьная подруга жены. Вдова! Хоть и расстрелянного бунтовщика, но все-таки — вдова. Несчастная! Жертва!

Р а й н а. Замолчи! Что она тебе сделала?

В и т а н. Она заманила к себе мою дочь. Это в ее паршивой прачечной моя дочь…

Л и л и(кричит). Папа!

В и т а н. Да-да! Это там твой муж…

Р а й н а. Успокойся, Лили!

Л и л и(отцу). Довольно с меня! «Твой муж», «Твой муж!» Довольно! Я горжусь своим мужем, слышишь, — горжусь!

В и т а н. Гордишься! Ты хоть бы узнала — жив ли он.

Л и л и. Да! Да! Жив! Знаю — жив!

В и т а н. Ах вот что!(Славке.)Это, значит, ты принесла новости?

Л и л и. Она мне ни слова о нем не говорила.

В и т а н(Славке). Так-так! Может быть, ты еще листовки сюда притащила? Прокламации? Вон из моего дома! Сию же минуту — вон!

Райна и Лили бросаются к Витану.

Л и л и. Отец! Опомнись!

Р а й н а. Ты с ума сошел!

В и т а н. Оставьте меня!(Бросается к двери и распахивает ее.)Вон!

С л а в к а(невозмутимо). Райна! Лили! Оставьте его! Пусть бесится и свое удовольствие.

В и т а н. Без разговоров! Вон из моего дома!

С л а в к а(так же). Уймись! Сейчас воздушная тревога, и никто не вправе выгнать меня на улицу. Таков приказ.

В и т а н. Этот приказ не относится к поджигателям! А ты хуже, чем поджигательница. Ты можешь отнять у меня все самое дорогое!

С л а в к а(слегка повысив голос). А именно?

В и т а н. Не прикидывайся дурочкой. Ты отлично знаешь — за тобой всегда по пятам таскаются агенты. Я требую, ну… я прошу, наконец, уйти из моего дома! Ты отняла у меня дочь. Так оставь же мне хоть сына! Не губи его! Из-за тебя он может очутиться в тюрьме. Пусть там сидит твой неудачник, а мой сын…

Л и л и(вне себя). Не смей! Бойко мертв!.. Его убили!

Райна закрывает лицо руками. Славка сидит неподвижно, с окаменевшим лицом. Витан смотрит на нее; пораженный, отступает на два-три шага.

Р а й н а. Боже мой! Славка!.. Неужели это правда?

С л а в к а(поднявшись, глухо). Его схватили в селе… в Саранцах… Он задержался, перевязывая раненого товарища… Вывели на окраину, отобрали вещи, раздели донага…

Р а й н а. Господи!

С л а в к а. Убийца револьвером выбил ему глаз… Потом приставил дуло к виску — и в упор…

В и т а н. Довольно!

С л а в к а. Замолчи! Святоша, райский житель!

В и т а н(кричит). Я прошу тебя об одном… Уйди, уйди!

С л а в к а(перекрывая его голос). Убийца…(тише)отрезал ему голову и положил ее в мешок… За голову моего сына было обещано пятьдесят тысяч левов. Фашистский Иуда получил их сполна.

Р а й н а. Боже мой! Кто же он? Кто этот зверь?

Славка выпрямляется, становится как будто выше. Глаза всех обращены на нее. За окном слышен звук быстро приближающегося мотоцикла.

С л а в к а(Райне). Твой сын!

Г о л о с  Б о р и с а(снизу). Ма-ма-а!

Все поворачиваются к входной двери. Райна падает в обморок. Витан и Лили бросаются к ней. С л а в к а  идет направо к двери, ведущей в другую комнату.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Та же обстановка. В и т а н  и  Л и л и  приводят в чувство лежащую на диване  Р а й н у. Быстро входит  Б о р и с.

Б о р и с. Мама!(Подходит, наклоняется к ней.)Что случилось? Что с ней?

В и т а н. Отойди, Борис.

Борис, недоумевая, отходит в сторону. Л и л и  выходит, быстро возвращается со стаканом воды и подает его Райне. Та, выпив глоток, снова в изнеможении закрывает глаза. Витан стоит возле нее, ему, видимо, страшно взглянуть на сына.

Б о р и с. Лили! Объясни мне, что здесь произошло? Ей-богу, ничего не понимаю. Я тебя спрашиваю… Почему ты молчишь?

Л и л и(проходя мимо него). Это из-за тебя…(Уходит в спальню.)

Б о р и с. Из-за меня? Почему из-за меня?..(Растерянно смотрит на отца. Пауза.)Почему из-за меня? Папа! Что случилось? Скажите же мне наконец, что с ней такое?

В и т а н. Давай выйдем. Мне нужно поговорить с тобой. Идем.(Идет к двери в сад.)

Р а й н а(очнувшись, слабым голосом). Нет-нет, Витан! Останьтесь…

В и т а н. Райна!

Р а й н а. Останьтесь.(Закрывает глаза.)

В дверях спальни появляется  Л и л и.

В и т а н(безнадежно махнув

Борис, нервно передернув плечами, кладет на стол рукавицы и полевую сумку; садится, исподлобья поглядывая на всех, стараясь разгадать по их лицам причину происходящего. Долгое, томительное молчание.

В и т а н. Разденься.

Б о р и с. Не стоит. Я на минуту.

В и т а н. Тебе, значит, передали нашу записку?

Б о р и с. Да. Капитан Стойков.

Пауза.

В и т а н(бросив взгляд на жену). Ты ел что-нибудь?

Б о р и с. Нет. Я не голоден.

В и т а н. Пойдем на кухню. Закусим.

Б о р и с. Право же, мне не хочется. И потом я не могу задерживаться.

В и т а н(к Лили). Приготовь ему что-нибудь поесть. Ты слышишь, что я говорю?

Лили не двигается с места.

Р а й н а. Останься, Борис.

Б о р и с. Извини, мама, но я должен ехать. У меня, право, нет времени.

Р а й н а. Останься.(С усилием поднимается.)Лили, покорми его.

Лили стоит неподвижно.

Иди же!

Л и л и, с удивлением взглянув на мать, уходит.

В и т а н. Все нервы!.. Эти налеты проклятые. Женщинам не легко их переносить.

Б о р и с. Ах, так вот в чем дело!(Направляется к матери, протягивая ей обе руки.)Мамочка! Ну можно ли так волноваться? Право же, все это не так страшно.

Р а й н а(глядя на него). Ты думаешь?

Б о р и с. Ну конечно. До чего ты дойдешь, если будешь так бояться за меня, так мучиться из-за каждого налета, из-за каждого выстрела.

Р а й н а. Из-за каждого выстрела?..

Б о р и с. Разумеется.

Р а й н а. Разве у вас так часто… стреляют?

Б о р и с(улыбаясь). Случается, конечно. Но мы к этому давно привыкли. Было бы смешно портить себе нервы из-за пустяков.(Посмотрев на часы.)Ладно, посижу полчасика — не велика беда!(Снимает плащ, вешает на вешалку.)Не забывай, мама, — ведь я офицер. Мне по службе то и дело приходится сталкиваться со всякого рода опасностями. Война, сражения, орудия, пулеметы, револьверы — это мое ремесло. Но и вы здесь, в своем «Земном раю», тоже не гарантированы от опасностей. Теперь мы все живем под вечной угрозой. Человеческая жизнь в наше время стоит не больше ломаного гроша.

В и т а н. Довольно об этом!

Б о р и с. Пардон!(Подходит к роялю. Наигрывает и, слегка фальшивя, напевает популярную немецкую песенку «Лили Марлен».)

Входит  Л и л и  держа в руках поднос с тарелками.

Л и л и. Оставь в покое мой рояль!

Б о р и с(шутовски). Ах, пардон! Я забыл — это же святыня! Обыкновенному смертному к ней прикасаться нельзя!(Подходит к столу.)О!.. Котлеты! Шарман! Шарман!(Идет к буфету, достает графин водки и усаживается за стол, потирая руки.)

В и т а н. Холодные… С утра.

Райна приподнимается, садится. Лили отходит к роялю.

Б о р и с(принимаясь за еду и выпивку). Лили! Сегодня вечером все наши офицеры собираются слушать по радио твой концерт.(С набитым ртом, отцу.)У нас замечательный немецкий приемник: если закрыть глаза, кажется — сидишь в самом зале.(Ест.)М-м! Котлеты — объедение! Ничего, что холодные… У нас в офицерской столовой отлично кормят, но такого мастера по кулинарной части, как мама, нигде не сыщешь.(Продолжает есть.)

Все безмолвно смотрят на него. Пауза.

В и т а н. Лили, дай еще яблок.

Л и л и  уходит.

Б о р и с(вслед ей). Райских, райских, Лили! Покрупнее!

В и т а н(жене). Тебе, может быть, лучше прилечь?

Б о р и с. В самом деле, мама…

Р а й н а(глядя в упор на сына). Нет. Я хочу… посмотреть на тебя.

Б о р и с. Мама, а ты помнишь, когда я был еще совсем мальчонкой, мне запала в голову дурь стать вегетарианцем?(Хохочет.)Помнишь?

Р а й н а(с дрожащими губами). Помню.(Смотрит на него, все еще не в силах свыкнуться с мыслью, что ее сын — убийца.)Ты… был совсем маленький, бегал в бархатных штанишках, до колен…

Б о р и с. Верно — в бархатных! Значит, ты действительно помнишь. Начитался тогда всякой чепухи… Как это там? «Кем нужно быть, чтобы перерезать горло невинному ягненку, который только что весело резвился на зеленой полянке».

Л и л и  входит, неся в руках крупные румяные яблоки, и кладет их в вазу.

А! Яблоки! Какая прелесть!(Берет и сочно надкусывает.)Я, помню, почитал эту штуку и целую неделю не мог к мясу прикоснуться — все кроткие глаза этого самого ягненка мерещились.

Райна отворачивается, чтобы скрыть волнение и слезы.

В и т а н. Детство!..

Б о р и с. Мерси. Сыт по горло.(Взглянув на часы.)Ого!(Идет к вешалке.)

Р а й н а. Борис!

Б о р и с(резко поворачивается). Что, мама?

В и т а н. Пусть едет, ему пора.

Р а й н а(не обращая внимания на слова мужа). Посиди еще минутку.

Б о р и с(подходя к ней). Право же, мама, я… Ну хорошо…(Садится около матери.)

Р а й н а. Скажи мне, как ты себя чувствуешь?

Б о р и с. Как видишь — великолепно.

В и т а н(все еще надеясь предотвратить бедствие). Ты опоздаешь, Борис.

Р а й н а(сыну). У тебя много работы?

Б о р и с. Да. Сейчас мы готовим новую операцию против партизан. На этот раз мы их стукнем как следует.

Лили настороженно слушает.

Я потому так и тороплюсь…(Похлопав по полевой сумке.)Везу последний приказ главного штаба.

В и т а н. Тебя никто не спрашивает, зачем ты едешь и что везешь.

Б о р и с. Ну, папа! Что тут особенного? Я же…

В и т а н(взрываясь). Болтуны! Вояки безмозглые! О ваших военных тайнах всегда вся Болгария знает! Весь народ!

Б о р и с. Ну и пусть знают. Это для них острастка. Уж очень голову поднимать стали. Обрадовались, что русские наступают. На днях в Саранцах, прямо у нас под носом, ограбили большой склад оружия. Совсем обнаглели.

В и т а н. Довольно об этом.

Б о р и с. Они нам за все заплатят! Мы сейчас подтянули целых три дивизии… Танковая часть… Дня через два выступаем. Будь покоен: цыпленок и пискнуть не успеет, как очутится на сковородке.

Л и л и  молча выходит в дверь, ведущую в спальню.

В и т а н. Да перестань же ты, наконец!(Кивнув головой на дверь, за которой скрылась Лили.)Только женщин тревожишь своей болтовней.

Б о р и с. Я знаю, за кого она волнуется, но… сочувствовать ей не могу.(Поднимаясь.)Ну, дорогие мои…

Р а й н а. Подожди! Скажи, Борис, значит, у тебя все идет отлично? Ты всем доволен?

Б о р и с. А чего же мне еще?

Р а й н а. Может быть, у тебя плохо с деньгами? Жалованья тебе хватает?

Б о р и с(криво усмехнувшись). Ну какое там жалованье у подпоручика? Гроши.

Р а й н а. Стало быть, тебе не хватает? Да?

Л и л и  входит. С этой минуты она напряженно следит за каждым движением брата.

Б о р и с. Разумеется… Но ты не беспокойся, нас хорошо кормят, дают полное обмундирование. Это тоже кое-что значит.

Р а й н а. Позволь! Откуда же эти подарки? Отцу — перстень, золотые часы, Лили — дорогие вышивки… И мне…(Снимает с шеи золотое ожерелье с крестом.)Ведь все это стоит очень больших

Витан смотрит на свой перстень.

Б о р и с(смутно догадываясь, к чему клонится разговор). То есть, как — откуда? Жалованье…

Р а й н а(пораженная этой ложью). Жалованье?..

Б о р и с. Командировки…

В и т а н(достав из кармана часы и нервно перебирая в руках брелоки). Какие, к черту, командировки! Из Саранцев в Софию и обратно? Это же предместье столицы. Мать спрашивает: откуда у тебя все это? Вот этот перстень? Эти часы?(Кладет на стол часы. Снимает перстень, кладет рядом с часами.)Откуда они?

Б о р и с. Откуда? Часы — личная награда генерала Стоянова.

В и т а н. За что? За какие подвиги?

Б о р и с. Ну… За усердную службу царю и родине.(Пауза.)Но вы…(Вглядывается в лица Витана и Райны.)Я не понимаю… К чему эти расспросы? Как достал? Откуда достал?(Надевает плащ.)Я не ребенок, чтобы задавать мне такие вопросы…(Берет со стола сумку и рукавицы.)

Р а й н а(подходит к двери и загораживает ему дорогу). Борис!

Лили становится у двери в сад.

Б о р и с. Что — Борис?.. Дай мне пройти!

Р а й н а(в лицо). Убийца! Мародер!

В и т а н(в ужасе). Райна!..

Б о р и с(некоторое время стоит неподвижно, словно оглушенный; потом — злобно, сквозь сжатые зубы). Ноги моей больше не будет в этом доме!(Дрожащими руками берет со стула свой пояс с висящим на нем револьвером. Направляется к двери.)

В и т а н. Стой!.. Стой, я тебе говорю!

Борис останавливается, не поворачиваясь к отцу.

Ты не можешь оставить мать в таком состоянии. Ты должен дать ответ! Слышишь?

Б о р и с(зверея). Отец! Берегись!..

В и т а н. Что? Ты будешь в меня стрелять? Ну что ж! Для вас это дело привычное.

Б о р и с(истерически). Вы все сошли с ума! Что я вам сделал? Я не могу понять — что случилось?

В и т а н. Посмотри мне в глаза!(Подходит к нему вплотную.)В глаза смотри!

Б о р и с. Ну, смотрю…

В и т а н. Верно ли, что ты продал голову Бойко?

Борис, вздрогнув, отворачивается, но Витан за подбородок поворачивает к себе его лице.

Гляди прямо в глаза! Так! Теперь отвечай: верно ли, что ты мародер?(Хватает его за плечи и трясет.)

Борис не может произнести ни слова, его губы дрожат.

Говори, щенок, или…

Б о р и с(резким движением вырывая плащ из рук отца). Что я должен тебе сказать? Откуда ты выдумал эту чепуху? Ничьей головы я не продавал! Никакого Бойко я и в глаза не видел!

Л и л и. Лжешь, подлец! Все это краденое!

Б о р и с(овладевая собой, злобно). Кто вам сказал? Отвечайте. Кто посмел меня оклеветать? Ну, говорите! Кто?

В и т а н. Кто?(Идет к двери в другую комнату.)

Л и л и(бросаясь за ним). Папа! Не надо! Папа!

В и т а н(распахнув дверь). Войди!

Спокойно входит  С л а в к а. Останавливается у двери.

Б о р и с. А-а! Вот что? Ах ты…

В и т а н. Молчать!

Б о р и с(осекшись). Ну, да… теперь мне все ясно…

В и т а н. Славка, скажи нам…

Л и л и. Папа! Не нужно!

В и т а н. Подожди, Лили. Я должен разобраться…

Л и л и(с отчаянием). Неужели тебе и так не ясно?..

С л а в к а. Спокойно, Лили!

В и т а н(Славке, торжественно). Славка! Твое тяжелое обвинение ложится пятном на наш дом… На нашу честь. Ты должна рассказать, вернее, доказать… Откуда это обвинение? Кто дал тебе такие сведения?

С л а в к а. Я знаю только одно: мои сын убит!

В и т а н(радостно, удивленно). «Только»?

Славка замечает лежащие на столе часы сына, не отрываясь смотрит на них. Пауза. Витан с возрастающей надеждой переводит взгляд с одного на другого.

Б о р и с(Славке). Ага! Молчишь? Как же ты осмелилась утверждать… Клеветать на меня? Тебе все мало!.. Тебе мало того, что ты искалечила жизнь моей сестры, ты хочешь искалечить еще и мою жизнь!..

С л а в к а(взволнованно, тихо). Замолчи!

Б о р и с. Я замолчу. Я замолчу, но тебя… тебя мы заставим говорить! В комендатуре тебе развяжут твой змеиный язык!(Кричит.)Мы всех, всех вас сотрем с лица земли!(В исступлении потрясает перед Славкой своей полевой сумкой.)Вот здесь, в этой сумке, — смерть твоим партизанам!

С л а в к а  бросает короткий взгляд на Лили; та, встрепенувшись, выходит.

Ни один из них не уйдет! Ни один! А ты… Ты выйдешь отсюда вместе со мной! Слышишь? Ну, поворачивайся!(Берет ее за плечи и грубо толкает к входной двери.)

Р а й н а. Оставь ее! Ты не смеешь! Она в моем доме.

В и т а н. Подожди, Райна! Надо же разобраться: пусть ее допросят в комендатуре. Не беспокойся, я сам пойду с ними. Я доведу все это до конца!..

Б о р и с(опоясывается ремнем, поправляет кобуру; Славке). Ну, марш! Вперед!

Славка стоит, не двигаясь с места.

Тебе говорят — вперед!(Отстегивает кобуру.)

Р а й н а. Борис!

Дверь резко отворяется, и в ней появляется  С а в а  с револьвером в руке. За ним — Л и л и.

С а в а(спокойно, властно, Борису). Руки вверх!

Р а й н а. Сава!

В и т а н. Он здесь!

Борис поднимает руки, роняя на пол сумку.

С а в а. Негодяй!

Б о р и с(растерянно и злобно). Папа! Папа!

С а в а. Поздно звать на помощь.

В и т а н(хватаясь за голову, в отчаянии). В моем доме! В моем доме!

С л а в к а. Успокойся, Витан!

Л и л и(возле матери). Мама! Не волнуйся! Мама!

В и т а н(делая движение к Саве). Сава! Остановись!

С а в а. Спокойно, дядя Витан! Тетя Славка! Быстро!

С л а в к а(проворно достает из кобуры Бориса револьвер; ощупывает задний карман и извлекает из него еще небольшой браунинг). Целый оружейный склад!(Отходит к окну и проверяет оба револьвера.)Заряжены!

Борис делает едва заметное движение к двери.

С а в а. Ни с места! Сядь!

Борис садится.

Опусти руки!

Тот опускает.

Дядя Витан! Прошу вас — сядьте и вы.

Витан повинуется.

Ну вот. Теперь мы можем поговорить спокойно.

Р а й н а. Боже мой! Вот при каких обстоятельствах нам пришлось встретиться…

С а в а. Что же делать! Эти обстоятельства сложились не по моей вине… Я хотел бы узнать у этого молодого человека, почему он сейчас пытался взять на себя обязанности полицейского? Может быть, это бравый генерал Стоянов обучил его сражаться с безоружными людьми?

В и т а н(вскакивая). Сава!

С а в а. Спокойно, дядя Витан!

Витан снова садится.

В и т а н. Сава! Пойми же меня… Моему сыну брошено в лицо страшное обвинение. Я должен знать все. Ты слышал, что здесь говорила Славка?

С а в а. Да, слышал.

В и т а н. Ты должен меня понять. Бесчестье сына — мое бесчестье, бесчестье всей семьи. Я — старый солдат. У меня есть свои принципы…

С а в а. Короче! Мне пора.

В и т а н. Всего два слова! То, что говорила Славка, верно?

С а в а. Верно.

Райна со стоном закрывает лицо руками.

Л и л и(обнимая ее). Мама! Мама!

Б о р и с. Ложь! Ложь! Клевета!

С а в а. Говори что хочешь, только не

Б о р и с. Вы можете меня убить… Но вы поплатитесь за мою смерть!

Л и л и. Ты и так мертв, Борис.

Славка, отойдя к столу, берет в руки часы, внимательно разглядывает их.

В и т а н. Скажи, Сава, верно ли, что у Бойко, перед тем как его убили, отобрали вещи?

С а в а. Возможно.(Кивнув на Бориса.)Ведь у них убийца имеет право на добычу.(Смотрит на Славку, которая перебирает в руках брелоки часов.)

Р а й н а. Боже мой! Какой позор! Какой ужас!

С а в а. Тетя Славка! Что у тебя в руках?

С л а в к а. Часы.

С а в а. Ты знаешь, чьи это часы?

С л а в к а. Это часы моего сына.

С а в а(Борису). Вот твой приговор, убийца!

В и т а н(выпрямляясь во весь рост, сыну). Подлец!

С л а в к а(Витану). Какие замечательные плоды ты вырастил в своем «Земном раю», Витан. Любуйся! Вот он сидит перед тобой, твой сын, твоя надежда, твоя гордость!

В и т а н(глухо). У меня нет больше сына.

С л а в к а. Не слишком ли ты легко отрекаешься от него?

В и т а н. Я не учил его быть палачом и мародером. Видит бог, я в этом неповинен.

С л а в к а. Ты все еще слеп, Витан. Ты до сих пор так ничего и не понял.

В и т а н. Я всегда выше всего ставил свою честь. Не я виной тому, что он…

Р а й н а(с силой). Нет, ты! Ты!(Тише.)И я — тоже. Я слишком безропотно повиновалась тебе. Когда-то — еще девушкой — и я мечтала о чем-то светлом… Ты помнишь это, Славка. За эти двадцать семь лет ты вытравил все, что было лучшего в моей душе. Ты сделал из меня наседку, ничтожество, тряпку. Как я противилась тому, чтобы мой сын стал царским офицером… Боже! Мой сын!.. Как я могла родить эту…

Слышен отбой воздушной тревоги.

С а в а. Тетя Славка! Отбой!(Показывая на сумку.)Возьми сумку!

Б о р и с(вскакивает). Нет, нет!

С л а в к а. Сядь!

Б о р и с. Не трогайте сумку!

С а в а. Сядь! Если тебе дорога жизнь, сядь! Сядь!.. И не шевелись!..

Б о р и с(дрожа опускается на стул). Папа!.. Ведь там, в сумке… Меня же будут судить! Военный суд! Меня же расстреляют!.. Расстреляют!..

С а в а. Возможно.(Славке.)Возьми сумку и иди! Ты знаешь, кому ее отдать.

С л а в к а(твердо). Нет! Ты уйдешь первым. Здесь останусь я.(Берет в руки револьвер.)

Л и л и(порывисто). Сава! Тетя Славка! Уходите оба. Я буду стеречь… этого. Оставьте мне только револьвер — с полной обоймой. Стрелять я умею — он сам меня учил.

В и т а н. Лили! И ты?!

Л и л и. Да, отец, и я!

Б о р и с. Мама!

Р а й н а. У тебя нет больше матери. У меня нет сына.(Глухо рыдает.)

С а в а. Тетя Славка, дай ей револьвер.

Славка передает Лили браунинг. Она берет его, становится недалеко от брата.

Ну вот.(Обнимая Лили.)До свиданья, девочка! Не задерживайся здесь. Ты помнишь адрес?

Л и л и(не сводя глаз с Бориса). Да.

С а в а. До скорого свиданья, мама!

Р а й н а. В добрый час, сынок!

С а в а  идет к двери, унося сумку. С л а в к а  идет вслед за ним. Они уходят.

Борис, улучив момент, бросается к двери.

Л и л и. Не шевелись!(Стреляет, Борис падает.)

Р а й н а(в ужасе). Лили!

Л и л и. Так надо, мама! Люди, там в горах, должны быть спасены…(Быстро уходит.)

Витан и Райна сидят подавленные и молча смотрят на труп сына. Долгая пауза.

Затем слышится вой сирены и — спустя некоторое время — грохот разрывов. Они звучат все ближе.

Р а й н а(очнувшись). Ты слышишь, Витан! Это где-то здесь, совсем близко.(Встает.)

Новый взрыв. Витан тоже поднимается.

Витан! Что же это?

В и т а н(глухо). Это конец «Земного рая».

Взрыв совсем близко. Слышен звон разбитых стекол.

Нам нужно уходить, Райна, идем.

Р а й н а(растерянно). Да-да… Идем.(Медленно, тяжело ступая, идут к выходу.)

З а н а в е с.

Камен Зидаров

ЦАРСКАЯ МИЛОСТЬ

Пьеса в семи картинах

ПереводВ. Легентова.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

И р и н а  Р а д и о н о в а — бывшая учительница гимназии, 48 лет.

Б о я н, 20 лет }

В е р а, 18 лет } — ее дети.

Д о й ч и н  Р а д и о н о в — учитель, деверь Ирины, 55 лет.

В е л а  П а л а в е е в а — сельская учительница, 21 год.

Х а д ж и  Н и к о л а  Ч е л е б и е в — уездный начальник, 50 лет.

Я с е н  К а р о л е в — армейский капитан, 30 лет.

С т о я н  В о й н и к о в («Воевода») — неимущий крестьянин, 40 лет.

Ч е р н а я  М а р и я — его жена, 36 лет.

Ф е р д и н а н д  П е р в ы й  С а к с о н - К о б у р г с к и й — царь болгарский, 56 лет.

М а й о р  М а в р о в — флигель-адъютант царя, 35 лет.

И в а н  Р а н к о в — доктор, 50 лет.

Е л е н а  З л а т а р е в а — сестра милосердия, 28 лет.

Н и к о л а  К а р а в е л к о в — раненый солдат, 39 лет.

П р е д с е д а т е л ь  в о е н н о - п о л е в о г о  с у д а, 45 лет.

Д е я н  Д р а г о в — посыльный при суде, ефрейтор.

Г р и г о р и й  Ш а й т а н о в — учитель рисования.

С о л д а т ы, о б щ и н н ы й  а г е н т (Петр).

Время действия — 1915—1919 гг.

КАРТИНА ПЕРВАЯ

1915 год, сентябрь.

Просторный сельский двор. Слева двухэтажный дом, выкрашенный в желтый цвет, справа сарай с большим навесом. В глубине высокие ворота с маленькой, врезанной в них калиткой. На переднем плане, справа от навеса, каменная стена с дверцей, ведущей в соседний двор Стояна Войникова — «Воеводы». Часть двора занята палисадником; слева, между воротами и домом, он огорожен деревянной решеткой. Виднеются розы, георгины, отцветающие подсолнухи.

Под лестницей, ведущей на второй этаж и на балкон, дверь в подвальную кладовку. На переднем плане развесистый красивый орех, ветви дерева закрывают часть авансцены и крышу дома. Под деревом стол, на нем гитара. Вокруг беспорядок, обычный перед отъездом в дальнюю дорогу.

Ясная солнечная погода; время после полудня. Под ореховым деревом  Б о я н  Р а д и о н о в. Он снимает мерку с портрета и распиливает маленькой пилкой доски, чтобы сколотить из них ящик.

Тихо напевает в такт своей работе. В калитку с улицы входит  В е л а  П а л а в е е в а. На цыпочках крадется вдоль навеса и проходит под дерево, Боян ее не замечает. Вела несет дорожный саквояж, через руку переброшено пальто. Она с улыбкой смотрит на Бояна.

В е л а. Ты так увлекся своей работой… Ничего не замечаешь.

Б о я н(поднимает голову). А, Вела?

В е л а. Не удивляйся моему приходу, потом все объясню. Лучше скажи — почему такие хлопоты с этим портретом?

Б о я н. Что поделаешь? Нужно получше упаковать его величество. Ему предстоит длинная дорога.

В е л а. И его повезете?

Б о я н. Разве мама решится уехать без царских подарков!

В е л а(берет портрет и читает). «Моей спасительнице, госпоже Ирине Радионовой, вечно признательный Фердинанд Первый, царь болгарский». Послушай, Боян, я давно хотела тебя спросить, как это произошло? Как твоя мать спасла царя?

Б о я н. Мама запретила об этом рассказывать.

В е л а. Почему?

Б о я н. Она считает это нескромным.

В е л а. Но мне-то ты можешь рассказать?

Б о я н. Тебе? Но только с одним условием — ты будешь молчать. Это мамина тайна.

В е л а. Обещаю.

Б о я н. Два года тому

Пауза.

В е л а. Счастливые вы… Перед вами весь мир открыт. С вами царская милость!..(Пауза.)И гитару возьмете?

Б о я н. Конечно. Куда же наша певица без гитары.

В е л а. Когда уезжаете?

Б о я н. Сразу, как только мама вернется из Софии с паспортами.

Вела перебирает струны гитары. Боян подходит к Веле и, обняв ее за плечи, долго смотрит ей в лицо.

Гимназистка… Почему вернулась? Ты же собиралась уехать в город?

В е л а. Не знаю.

Б о я н. Ты не ребенок. Мы же вчера обо всем договорились. Ну что ты волнуешься?..

В е л а. Не могу справиться с собой, просто не в силах… Никак не предполагала, что ваше путешествие меня так расстроит. Радовалась, когда получила назначение сюда… Мечтала: приеду, будем вместе работать, бродить… А… что получилось?

Б о я н. Что же?

В е л а. Ничего… Одни мечты, фантазии…

Б о я н. А наши каникулы, вечерние прогулки за рекой, разговоры о будущем? Все это, по-твоему, ничего?

В е л а. Трудно прожить четыре года только воспоминаниями.

Б о я н. Ты даже не заметишь, как пролетят эти четыре года. А когда я вернусь, останусь работать здесь, в селе, — не хочу изменять памяти отца. Представь, как будет хорошо, когда мы вместе начнем улучшать жизнь этих мест.

На балконе появляется  В е р а, она стремглав сбегает по лестнице и прячется за орех.

В е л а. Не пойми меня плохо, но я боюсь, что Москва, Одесса, Петербург захватят тебя, закружат и ты забудешь все, что было.

Б о я н(вытаскивает из кармана листок бумаги). Говоришь, позабуду?

В е л а. Что это?(Берет листок. Лицо ее светлеет, она читает.)

«Поверь, всегда мне будет дорога

Земля родная, горы и луга,

И луч надежды, засиявший в нас,

И блеск твоих прекрасных светлых глаз».

В е р а(хихикает за деревом). Глаза у Велы не светлые, а черные.

Б о я н. Вера, это бестактно.

В е р а. А читать черноглазой девушке стихи о светлых глазах — это не бестактно?

Б о я н. Как ты себя ведешь, Вера?

В е р а. Не сердись, братец. Скоро избавишься от меня. Я никуда не поеду — останусь здесь.

Б о я н. Ты опять свое…

В е р а. Да!(Веле.)Я уже объявила маме — в Одессу не поеду. Женева или село!(Бояну.)Ну скажи: что сейчас нам делать в России? Больше года Россия воюет…

Б о я н. Университеты открыты, маме писали из Одессы.

В е р а. Того, о чем ты мечтаешь, милый мой брат, сейчас в России нет. Пушкин и Некрасов в библиотеках, а все нынешние вольнодумцы сбежали в Швейцарию.

В е л а. Пожалуй, Вера права.

Б о я н. Нет! Мама сказала…

В е р а. Мама… мама… Вырос, жениться пора, а все за маму цепляешься.

Б о я н. Напрасно иронизируешь. Мама этого не заслужила.

В е р а. Я сказала: поеду только в Швейцарию…

Б о я н(Веле). Знаешь, почему?

В е л а. Нет.

В е р а. А ну, послушаем.

Б о я н. Надеется, что оттуда легче убежать в Париж и стать актрисой.

В е р а. Какая настоящая женщина не мечтает о Париже?(Берет гитару, настраивает ее.)Что же в этом дурного? Ах… хоть бы раз в жизни окунуться в этот красивый ад…(Посвистывает.)

В калитку входит  Д о й ч и н  Р о д и о н о в.

И мечты мои сбудутся. Уеду во что бы то ни стало, уеду туда, куда сердце рвется.(Что-то напевает под собственный аккомпанемент, насмешливо, в упор глядя на Велу.)

В е л а. Вера, прошу тебя, перестань, не то уйду.

Б о я н(отнимает у Веры гитару). Нет, примадонна, мы в Россию поедем, в Одессу, в лучший из русских городов. Завтра же запряжем повозку и…(Запевает.)«Вот мчится тройка удалая по Волге-матушке зимой…»

Все подпевают.

Р а д и о н о в. Браво! Чудесно!(Аплодирует. Пение оборвалось.)Допойте хорошую песню!..

В е р а(с грустью). Путешествие закончилось, дядя. Мы прибыли в Одессу.

Б о я н(с упреком). Вера!

Р а д и о н о в. Опять ссоритесь.

Б о я н. Нет, но…

В е р а(вскакивает и затевает возню с Бояном). А ну, попробуй, попробуй еще, подразни!.. Я уже все собрала, а ты со своим Фердинандом возишься… Давай, давай — собирай свой багаж.

Оба скрываются в доме.

Р а д и о н о в(подходит к Веле). А ты что приумолкла? Что с тобой?

В е л а. Ничего.

Р а д и о н о в. Ничего? Садись-ка.(Пододвигает ей стул.)

В е л а. Господин Радионов, прошу вас…

Р а д и о н о в. Чудачка. Что же плохого в том, что молодые люди любят друг друга?

В е л а. Для меня… все хорошее в жизни недоступно.

Р а д и о н о в. Почему?

В е л а. Я нищая.

Р а д и о н о в. Сколько тебе лет?

В е л а. Двадцать первый.

Р а д и о н о в. Ты обладаешь величайшим богатством. Понимаешь ли ты, глупое дитя, что значит быть молодым, здоровым, влюбленным? Это же счастье, высшее счастье! Осмотрись вокруг, кто поет? Молодость. Кто любит? Молодость. Кто совершает революции? Молодость.

В е л а. Я не героиня. Оставим эти разговоры…

В е р а  спускается по лестнице.

В е р а. До чего мне тут осточертело! Когда же мы наконец уедем?

Р а д и о н о в. Собрались?

В е р а. Послушай, дядя, умоляю тебя, вмешайся и ты: я не желаю ехать в Одессу.

Р а д и о н о в. Мне тоже, девочка, по душе Швейцария, да вот беда… Деньжонок не хватает. А в Одессе — родные, приятели, знакомые… Как-нибудь, глядишь, и устроитесь.

Появляется  Ч е р н а я  М а р и я, вся в темном, с огарком свечи в руке.

Ч е р н а я  М а р и я(села под орехом). Ох, замаялась…

В е р а. Ты откуда, тетка Мария?

Ч е р н а я  М а р и я. Из церкви.

В е р а. Разве сегодня праздник?

Ч е р н а я  М а р и я. Молебен был… За войну молились…

В е р а. Как — за войну? Может быть, наоборот — против войны?

Ч е р н а я  М а р и я. Что?.. Ты, видать, меня дурой считаешь… Своими ушами слышала, что поп говорил.

Р а д и о н о в. Что же он говорил?

Ч е р н а я  М а р и я(развязывая платок). Всякое… Да не только говорил, а пел, можно сказать, от всего сердца. Поет — вся церковь гулом гудит; говорить станет — люстра звенит. Вспотел, красный весь как рак.(Подражает священнику.)«Приготовимся, говорит, братие,

Р а д и о н о в. Здорово говорил! Видно, поп знает толк в своем деле.

Ч е р н а я  М а р и я(продолжает). «Да поможем, говорит, в великом деле кто чем может. Коли кровь наша понадобится, и кровь отдадим…»(Крестится.)Видно, не насытилась еще его утроба деньгами…(Радионову.)Ирина вернулась?

Р а д и о н о в. Нет еще.

Ч е р н а я  М а р и я. Хоть бы какую хорошую весточку принесла, а то… в церкви одна грусть. Бабы головы повесили, слушают, а сами всхлипывают, ворчат, ропщут. Испеклась я в этом черном платье. Сниму я его когда-нибудь или нет? В турецкую — отец погиб, в балканскую — брата убили, а теперь, того и гляди, — мужа заберут.(Уходит.)

В е р а. Дядя, что это значит?

Р а д и о н о в. Ты же слышала. Дьявол прокрался в церковь, и поп его благословил, а мы стоим, связанные по рукам, и чего-то ждем.

В е л а. Но это безумие!

Р а д и о н о в. Согласен. Только разве нам впервой быть свидетелями безумия?(Все дальнейшее он произносит с привычной интонацией педагога, читающего лекцию.)Только два года назад, в тысяча девятьсот двенадцатом году, благодаря России образовался Балканский союз. Болгария, Сербия, Черногория и Греция объединились во имя святой цели: уничтожить остатки турецкого ига. Все передовые люди приветствовали этот союз. Его приветствовал лидер русских революционеров Ленин. Борьба была справедливой и победоносной. Турция потеряла почти все свои балканские владения. И что же? Война окончилась в конце мая тринадцатого года, а спустя месяц Фердинанд объявил войну вчерашним союзникам — Сербии и Греции! Разве это не безумие? Как и следовало ожидать, мы были побеждены. Кровью заплатил за это безумие болгарский народ. Смертью вашего отца заплатила за это наша семья. Научился ли чему-нибудь коронованный безумец? Нет. Он свел дружбу с немцами. И сегодня, спустя два года, он снова толкает наш народ в пропасть. Тысячу раз прав Шекспир — «во всяком безумстве есть своя последовательность».

Все подавленно молчат.

(Встает.)Нужно что-то делать, непременно нужно.

В е л а. У вас на это сил не хватит.

Р а д и о н о в. Да, сил нет. Но их надо найти. Корпели, трудились целых тридцать лет, а ради чего, спрашивается, ради чего?.. Как подумаешь, что какие-то безумцы растоптали все наши надежды, наплевали на наши жертвы… А ведь тут, в нашем селе, мы создали первую в округе социалистическую группу… Здесь мы пели «Интернационал» по-французски, здесь играли шиллеровских «Разбойников»…

В е л а. Боже! Но что можем мы?

Р а д и о н о в. Мы можем все, но мы ничего не делаем.

В е р а. Но это пока что далекая мечта, дядя.

Р а д и о н о в. Далекая оттого, что вы в это не верите. Одна рвется в Париж, другая твердит — я не героиня, а третий упаковывает портрет царя, чтобы не растрясло в дороге.

В е р а(неожиданно). Дядя, что нужно, чтобы стать сестрой милосердия?

Р а д и о н о в. Занятие не для тебя, племянница. Война — не театр. Не мечись, держись лучше около матери, она все сделает.

В е р а. Во время войны здесь страшно, дядя. Ничего не слышишь, не знаешь… Только сплетни, дурные сны… Я помню, как было в прошлую войну. Мы даже о смерти папы узнали слишком поздно…

В е л а. Во время войны тут с ума сойти можно.

Через калитку стремительно проходит пехотный капитан  Я с е н  К а р о л е в.

В е р а. А вот и сам Марс!

Я с е н. Здравствуйте, Вера. Добрый день, дядюшка.(Отдает ему честь.)

Р а д и о н о в. Добро пожаловать. Пришел как раз вовремя.

Я с е н. Добрый день, мадемуазель Палавеева.

Р а д и о н о в. Садись же. Говори, что тебя привело к нам?

Я с е н. Тетя вернулась?

Р а д и о н о в. Нет.

Я с е н. Она мне очень нужна. Только что получил телеграмму — приказано немедленно явиться в полк.

В е р а. Что-нибудь произошло, Ясен?

Я с е н. Ничего, ровным счетом ничего. Получил телеграмму, велел уложить мой багаж и пришел проститься с вами… А ты что-нибудь знаешь?

Р а д и о н о в. Что тут знать? Раз вызывают — значит, война уже объявлена.

В е р а. Дядя, что вы говорите?

Я с е н. Нет-нет, еще нет, но…

Р а д и о н о в. А какое настроение в казармах?

Я с е н. Отличное.

Р а д и о н о в(возмущенно). Не болтай глупостей. Слушай, Ясен, я твой дядя, твой учитель. Я учил тебя не только правильно писать, но и говорить правду… Почему ты лжешь?

Я с е н. Я не лгу, дядюшка. Я знаю наших солдат, они патриоты.

Р а д и о н о в. Знаешь… Ни черта ты не знаешь! Говоришь со мной, как лукавый царедворец с глупым царем.

Я с е н. Дядя, я не позволю тебе так говорить о царе. Если бы не он, Болгария теперь…

Р а д и о н о в(прерывает). Не оказалась бы в таком положении.

Я с е н. Но теперь мы все исправим. Сам видишь, что происходит на фронтах — Германия со своими союзниками бьет каждого, кто им противится. Это факт, мой старый учитель.

Р а д и о н о в. Эти факты завтра станут печальной историей, мой ученик. Вот уже больше двух лет народ на дне ада кромешного…

Я с е н. Мы вытянем его из этого ада… Во имя этого мы и будем воевать.

Р а д и о н о в. Значит, будете воевать?

Я с е н. Да, будем драться, куда бы нас ни послали.

Р а д и о н о в(в ярости). Ты, ты будешь драться? Да ты чуть что — бежишь к тетке, потому что у нее есть связи с дворцом. И ты смеешь говорить о священных правах, о патриотизме! Я-то знаю, как ты сражаешься и как добываешь ордена.

В е р а. Прошу тебя, дядя, прекрати этот разговор.

Р а д и о н о в. В прошлую войну отец едва вырвал его из рук военного суда за «уклонение от военной службы». А теперь он еще набирается нахальства говорить, что будет драться там, куда его пошлют…

Я с е н. Дядя, я не потерплю таких оскорблений…

В е л а. Прошу вас, не надо так громко… По улице ходят… услышат…

Р а д и о н о в. Пускай все слышат, какие это патриоты, которые снова жаждут войны.

Я с е н(примирительно). Напрасно горячишься. Это будет не война, а прогулка… Здесь она уже на исходе.

Р а д и о н о в. А хорошо ли ты знаешь идола, которому поклоняешься?

Я с е н. Ты не можешь понять, что история пишется только раз.

Р а д и о н о в. Слушай, Ясен, на Балканах сталкиваются все ветры. Мы живем на вулкане.

Я с е н. И вопреки всему Фердинанд удержится на этом вулкане, потому что он — сила.

Р а д и о н о в(снова приходит в ярость). Не он сила, друг мой, а мы слабы, мы!

Я с е н. Он гораздо умней, чем мы думаем. Ведь только он может правильно решить, когда пустить в ход дипломатическую хитрость, а когда — меч воинов.

Р а д и о н о в. Этим мечом по вашим бы головам, да некому…

В е р а. Дядя, дядя…

Я с е н. Перестань же, дядя! Нельзя играть в политику, когда нам предстоит вписать

Р а д и о н о в. Но как ты осмелишься пойти против русского народа? Болгарское ружье в русского солдата не стреляет.

Я с е н. Буду стрелять во всякого, кто посягнет на наши священные права.

Р а д и о н о в. Наши права попраны и проданы царем. Вот в кого и стреляй.

Я с е н. Стрелять в царя? Да ты спятил?

В е р а. Дядя, я уважаю твои убеждения, но, говоря так, ты оскорбляешь маму. Она друг царя.

Р а д и о н о в(продолжая). Сегодня он продает нас немцам — точь-в-точь как немецкие князья продавали кровь немецких солдат Англии, когда она хотела подавить восстание американского народа.

В калитку входит  Х а д ж и  Н и к о л а  Ч е л е б и е в.

В е л а(заметив его). Тише, тише — Хаджи Никола!

Х а д ж и  Н и к о л а(издалека). Эй, учитель, ты брось свою агитацию — в общине даже слышно. А не то я велю тебя арестовать.(Смеется.)

В е л а(тянет Веру за рукав). Умоляю тебя, уйдем. У меня нервы не выдерживают, когда я вижу этого человека.(Быстро взбегает с Верой на второй этаж.)

Р а д и о н о в. Иди, иди, старый грешник. Хоть на тебе сорву злобу.

Х а д ж и  Н и к о л а(Ясену). Я здесь. Здрасьте, господин капитан.(Хватает его за руку обеими руками и долго трясет.)Ну что ж, поздравляю. В добрый час! Вижу, жив еще болгарский бог!

Я с е н. Благодарю! И я тебя поздравляю — быть тебе в больших чинах.

Х а д ж и  Н и к о л а. Ох, на любимую мозоль наступил.(Смеется.)

Р а д и о н о в. С чем это вы поздравляете друг друга? Стало быть, мобилизация объявлена?

Х а д ж и  Н и к о л а. Не знаю, Дойчин, меня только что вызвали по телефону в округ. Должен ехать немедленно.

Р а д и о н о в. Никола, скажи правду!

Х а д ж и  Н и к о л а. Правду я скажу или ложь — тебе все едино.

Р а д и о н о в. Почему?

Х а д ж и  Н и к о л а. Да потому, что нет у тебя национальных идеалов, нет отечества… Ты — без роду без племени. Только одно и твердишь: долой войну, долой царя!.. Вечно всем недоволен.

Р а д и о н о в. А чем быть довольным? Чем? Уж не тем ли, что вы собираетесь поливать дорогу Берлин — Багдад болгарской кровью?

Х а д ж и  Н и к о л а. Не-е-ет… Недоволен ты тем, что мы пошли с победителями.

Р а д и о н о в. Рассказывай сказки! А кто они, эти победители?

Х а д ж и  Н и к о л а. Известно кто. Но если уж ты так много знаешь, скажи, с кем же нам идти? Гинденбург бил русских у Мазурских озер. Ллойд-Джордж и Клемансо покуривают себе спокойно сигары. Да и какой это союзник! Можно ли надеяться, что они хоть пальцем пошевелят, чтобы защитить наши права?

Я с е н. Ну-ка, дядя, попробуй возразить!

Х а д ж и  Н и к о л а. Болгарский народ патриотичен, а вот такие… Ладно, не буду уточнять, какие именно, своими проповедями о равенстве, братстве, социализме только мутят его. Ну а где же он, этот хваленый социализм? Подайте нам его. Неужто я дурак, что обрушусь против таких прекрасных идей: все должны есть из одного котла, женщины должны стать общими…

Р а д и о н о в. Циник! Ты думаешь, что терпению нашего народа нет предела?

Х а д ж и  Н и к о л а. Эх, Дойчин, о каком терпении ты разглагольствуешь? Кто-кто, а уж я этот народ знаю! Раз он терпит вшей на своей голове — значит, он будет терпеть и нашу власть, пока мы создадим великую Болгарию.

Р а д и о н о в. Поживем — увидим. Последнее слово скажу я.

Х а д ж и  Н и к о л а. Да и что тебе надо? Все у тебя есть: говоришь что хочешь перед самим уездным начальником. И он тебя не арестовывает. Какую тебе еще большую свободу? Настоящая демократия! Мы позволим народу матюкать нас сколько ему угодно. Эх, ты… Что-то уж очень часто ты лаешь в последнее время. Ну да ничего, стерпим — собака-то своя. А вот когда начнешь кусать, тогда посмотрим.

Р а д и о н о в. Видишь теперь, Ясен, в лапы каких людей мы попали?

Х а д ж и  Н и к о л а(смеется). Ну, Ясен, нам пора идти, а то учитель уже целиться начал. Того и гляди, обзовет нас предателями славянства…

Р а д и о н о в. А хоть и обзову — солгу разве? Без предательства вы дышать не можете.

Х а д ж и  Н и к о л а. Сам не знаю, господа, кого слушать, кому верить. Скажу прямо: верю только в бога и в кайзера.(Крестится.)Аминь! Вот и все! До свидания. Не сержусь, мы — свои люди.(Подает Ясену руку; закручивает усы и собирается уйти.)

Во двор входит  С т о я н  В о й н и к о в («В о е в о д а») с двумя чемоданами.

Р а д и о н о в. А вот и Ирина приехала. Сейчас узнаем все.

В о е в о д а(ставит чемоданы, вытирает пот и садится). Новости? На станции народу — пушкой не пробить. Не разберешь, кто куда прет. Поезда битком набиты солдатами.

Я с е н. Что слышно о мобилизации?

В о е в о д а. Идет слух.

Х а д ж и  Н и к о л а. А что говорят в народе?

В о е в о д а. Ругают царя и либералов.

Х а д ж и  Н и к о л а. Ха, вот так так! А за что?

В о е в о д а. Как — за что? За то, что опять бедняков по миру пустили.

Х а д ж и  Н и к о л а. Веселей гляди, Воевода! Дай только успешно провести компанию — стражником тебя назначу. Довольно ты маялся в нужде. Надоело, поди?

Р а д и о н о в. Перестань издеваться, Никола! У человека только и осталось, что честь. А ты и на нее наплевать хочешь!

Х а д ж и  Н и к о л а. Слушай, Дойчин. Если хочешь быть хотя бы немного полезным этому человеку, заставь его отказаться от честности.

В о е в о д а. Хоть и ходил ты по святым местам, но гляди, как бы не послал я тебя к святому Петру…(Показывает кулак.)

Х а д ж и  Н и к о л а. А что, разве не так, Воевода! Честность — дорогая штука. Богатые давно это поняли, а потому и не держат ее. Видал ты когда-нибудь человека и богатого и честного?

Р а д и о н о в. Неподходящее время ты выбрал, Никола, для своих мерзких шуток.(Приходя в ярость.)Прекрати наконец! Слышишь?!

Х а д ж и  Н и к о л а. Кончил! Ухожу. Ясен, я буду ждать тебя у корчмы… До свидания, Дойчин. До свидания, Воевода. И не ругай либералов — ведь только при них ты сможешь из бедного стать богатым. Запомни хорошенько: никакая другая партия не позволит тебе так глубоко запускать руку в казенный карман.(Уходит.)

В о е в о д а. Учитель, я тоже пошел…(Выходит через дверцу справа.)

В калитку входит  И р и н а  Р а д и о н о в а. Ясен поспешно устремляется ей навстречу.

И р и н а(она очень устала, но улыбается). Добрый день, Ясен. Рада тебя видеть.

Я с е н. Добрый день, тетечка.(Целует руку.)У меня считанные минуты. Я тебя только и ждал.

И р и н а. Ну, говори.(Радионову.)Добрый день, брат.(Подает руку.)

Р а д и о н о в. Садись же, ты устала!

И р и н а. Спасибо.(Садится.)

Р а д и о н о в. Говори, что в Софии?

Я с е н. Мобилизация уже объявлена?

И р и н а. Нет.

Я с е н. Я получил телеграмму. Приказано немедленно явиться в полк.

И р и н а. Офицера всегда могут вызвать по самым различным причинам.

Р а д и о н о в. Прошу тебя, скажи скорее, что в Софии?

И р и н а. Ничего особенного.

Я с е н. Ты говорила с царем?

И р и н а. Да.

Я с е н. И что он сказал? О войне говорили?

И р и н а. Только о ней и говорили.

Р а д и о н о в. Он с тобой говорил, как с «другом из народа»?

И р и н а. Что в этом удивительного?

Р а д и о н о в. Комедиант!

И р и н а. Ты не прав. Он говорил очень откровенно.

Р а д и о н о в. Перестань, прошу тебя, перестань верить этому вероломному игроку! Он сознательно распинался перед тобой, зная, что ты пойдешь к людям и будешь всем расхваливать его добродетели.

Я с е н. Да брось ты это! Скажи лучше, что он говорил о войне.

И р и н а(уверенно). Войны не будет…

Р а д и о н о в. Но как он может так говорить, когда война уже объявлена?

И р и н а. Пожалуйста, не волнуйся, дай мне досказать.

Я с е н. Тетя, мне некогда, меня ждет Хаджи Никола. Скажи, могу я рассчитывать на тебя в случае беды?

И р и н а(встает). Ты знаешь, Ясен, что я всегда помогала тебе как могла. Царь заверил меня, что теперь он надеется исправить все ошибки.

Р а д и о н о в. Бросив нас в новую войну?!

И р и н а. Напротив — избежав войны.

Р а д и о н о в. Ах, как много еще у нас наивных людей! И моя невестка, моя невестка, которая уже заплатила такую тяжелую дань прошлой войне, она среди этих людей!

Я с е н. Тетушка, я тебе дам знать в случае необходимости.

Из дома выбегает  Б о я н.

Б о я н. Мама, ты приехала, мамочка!(Бросается к ней, обнимает.)Здравствуй, дорогая. Ну, говори, что тебе удалось сделать? Мы уезжаем?

И р и н а(целует его). Уезжаем, радость моя, уезжаем!

Б о я н. Когда же?

И р и н а. Как только получим паспорта.

Б о я н. Ты их не привезла?

И р и н а. Дело в том, что эти несколько дней посольства не работают.

Б о я н. Тебе не помогли во дворце?

И р и н а. Обещали все уладить. Завтра тронемся в путь. Заедем в Софию, а там — и Россия.

Подходит  В е л а.

В е л а. Добрый день, госпожа Радионова.

И р и н а(подает ей руку). А… и Вела пришла нас проводить. Очень приятно.

Б о я н. Уедем, уедем!..(Отходит в сторону с Велой.)

Неторопливо входит  В е р а, она очень серьезна.

В е р а(целует мать). Мама, да или нет?

И р и н а. Уедем, Верочка, уедем!

В е р а. Но как же мы уедем? Говорят, что вот-вот начнется война.

И р и н а. Когда я говорю, мне нужно верить. Я была во дворце и собственными ушами слышала, что говорил тот, от которого зависит все… А царское слово…

С улицы слышится громкий тревожный бой барабана. Все вздрагивают, настороженно смотрят вдаль.

Б о я н. Барабан… Вела!(Выбегает на улицу.)

В е л а — за ним. В е р а  тоже бежит.

Р а д и о н о в(Ирине). Вот! Ложь кончена!

И р и н а(стоит неподвижно). Не может быть!

С улицы долетают обрывки слов глашатая. Мучительное, напряженное молчание.

Слышатся последние удары барабана… Тишина.

Б о я н(вбегает). Мобилизация!

В е л а(входит, в ужасе). Война!

В е р а(запыхавшись). Война, война!

И р и н а. Возможно ли? Кто бы мог поверить…

Р а д и о н о в(прерывает ее, с сарказмом). Честное царское слово…

З а н а в е с.

КАРТИНА ВТОРАЯ

1916 год, январь.

Небольшой голубой зал в царском дворце в Софии. В глубине высокая двустворчатая дверь; слева от зрителей такая же высокая, необычная дверь. Справа два больших окна с тяжелыми портьерами. На стенах картины работы немецких художников. Слева, на переднем плане, великолепный камин с большим зеркалом. Роскошная люстра. Посредине стол со стульями и креслами, стильный ковер цвета морской волны устилает пол. Обстановка полна изящества и гармонии.

Слева входят  М а в р о в  и  И р и н а. Она в костюме для официального визита.

М а в р о в. Его величество уже несколько раз лично справлялись о вас.

И р и н а. Я высоко ценю любезность государя.

М а в р о в. Присядьте, пожалуйста, я немедленно доложу.

Ирина садится. Доносятся звуки далекой музыки, веселый говор, здравица «В честь победы!», возгласы на немецком языке.

М а в р о в  появляется снова.

И р и н а(нетерпеливо). Что его величество? Он занят?

М а в р о в. Он примет вас.

Двустворчатая дверь открывается, входит  Ф е р д и н а н д, опираясь на трость.

Ф е р д и н а н д(Маврову). Ты свободен.

М а в р о в. Слушаюсь…(Уходит.)

Ф е р д и н а н д(смотрит пристально на Ирину). Что это все означает?

И р и н а(смущенно). О чем вы, ваше величество?

Ф е р д и н а н д(подчеркнуто). Я широко распахнул двери моего дома для всех друзей из народа, а они боятся даже заглянуть ко мне… Или вы более не дарите меня своей дружбой?

И р и н а. Но вы так заняты… Вот и сегодня…

Ф е р д и н а н д. Я действительно занят, но для встречи с вами я готов отложить все другие дела.(Указывает Ирине на кресло, садится, сам.)

И р и н а. И все же считаю неприличным слишком часто занимать вас своей персоной.

Ф е р д и н а н д(после короткой паузы). Я это вижу и потому распорядился пригласить вас. Вам не кажется, что нам давно следует поговорить?

И р и н а. Не догадываюсь о чем, ваше величество.

Ф е р д и н а н д. Разве? Но не вы ли, мой добрый ангел, написали мне прсле объявления войны довольно горячее письмо?

И р и н а. Да.

Ф е р д и н а н д. Вы писали, что я не сказал всей правды до конца и тем самым оскорбил и унизил нашу дружбу.

И р и н а. Не стану скрывать, что в тот момент самолюбие мое было уязвлено.

Ф е р д и н а н д. Но разве вы, умная женщина, не понимаете, что дружеская откровенность не распространяется на государственные тайны? Есть вещи, которые я не могу сказать даже вам. И разве теперь после такой победы, когда весь мир завидует нам, вы все еще не простили меня? Неужели мы, два участника этой победы, будем сердиться друг на друга?

И р и н а. Но я не участвую в войне.

Ф е р д и н а н д. Разве? Разве вы не приняли приглашение ее величества и не поступили на службу в Красный Крест?

И р и н а. Я сделала то, что сделали многие, отозвалась на призыв «гражданского мира».

Ф е р д и н а н д. И прекрасно сделали. Ваши заслуги будут высоко отмечены.

И р и н а. Благодарю вас, но… но не это важно, извините.

Ф е р д и н а н д. А что же важно?

И р и н а. Надежда, что ошибки, допущенные в войне тысяча девятьсот двенадцатого года, теперь будут исправлены.

Ф е р д и н а н д. И что же… исправлены они?

И р и н а. Предоставим решить это времени.

Ф е р д и н а н д. Никогда еще, мой друг, я не видел вас такой скрытной.

И р и н а(колеблется). Признаться откровенно, опасаюсь говорить… все, что думаю.

Ф е р д и н а н д. Почему же?

И р и н а. Рано… еще…

Ф е р д и н а н д. Вы, кажется, тоже поверили слухам, которые обо мне разносят всякие канальи?.. Я хочу, я прошу, чтобы вы говорили.

И р и н а. Мое мнение не может быть объективным, ваше величество; рана, которую я ношу еще с прежней войны, гибель мужа…

Ф е р д и н а н д. Именно поэтому я и хочу вас послушать. Не думайте, что царь — бессердечный каменный сфинкс. Вы должны быть со мной совершенно откровенны. Для меня важно выслушать женщину, с которой меня связывают узы дружбы.

И р и н а. Ну хорошо, вы требуете…

Ф е р д и н а н д. Прошу.

И р и н а. Я буду говорить, вы сами сказали, что одержана победа.

И р и н а. Ведь целью войны с Сербией было освобождение Македонии. Это свершилось, Македония свободна. Почему же война не кончена?

Ф е р д и н а н д. Вы высказываете ваше мнение?

И р и н а. Не только. Неделю назад я вернулась с фронта. Я видела и слышала там многое, что меня насторожило.

Ф е р д и н а н д. А именно?

И р и н а. Солдаты и даже офицеры на позициях удивляются, почему их держат в окопах. Они считают, что война окончена.

Ф е р д и н а н д. Это не им решать. Я никогда не сомневался в благородстве вашего сердца. Но успокойтесь. Это издержки войны. Все уладится.

И р и н а. Если хотите, чтобы я была совсем откровенной… Говорят, что теперь война ведется уже исключительно в интересах Германии. Ради этого льется болгарская кровь. Эти постоянные посещения немцев. Хозяйничанье немецких военных… Умоляю вас, не сердитесь. Так говорят.

Ф е р д и н а н д. Я не сержусь. Вы русская воспитанница. Вы трудно переносите немцев, да я и сам вижу, как народ их встречает. Вы думаете, мне легко?

И р и н а. Не знаю, насколько это верно, но говорят, будто ваше величество приветствовали немецкого кайзера Вильгельма словами…

Ф е р д и н а н д. Да. Но политика не зависит от наших чувств. Друзей выбирают по велению сердца, союзников — по соображениям выгоды. К сожалению.

И р и н а. Не знаю…

Ф е р д и н а н д. Вы начинаете думать, как… многие другие.

И р и н а(горько). Вот как вы отнеслись к моей откровенности… Но я повторяю: это растущее сближение с Германией…

Ф е р д и н а н д(прерывает ее). Обвиняют меня, что продаю Болгарию немцам. Да?

И р и н а. Да, и я не вправе скрывать это от вас, ваше величество.

Ф е р д и н а н д(медленно встает). Скажите, сударыня, когда я не был подсудимым в вашей стране? С первого же дня, как только я ступил на болгарскую землю… Нет, ошибаюсь — значительно раньше — как только я дал согласие прибыть сюда… Вся Европа ополчилась против меня. Вы полагали, что мне это неведомо, что у меня не хватит смелости признаться в этом?

И р и н а. Мне известны ваша прямота и храбрость.

Ф е р д и н а н д. Мне есть чем ответить на эти обвинения, и я не хочу, не могу молчать. Вы не откажете в милости выслушать мою исповедь? Судьба спасенного вами человека не может быть вам безразлична. Не так ли?.. Мне известно, что каждое слово мое, каждый жест, каждый шаг рассматриваются здесь как действия коварного человека. И, что поделать, эти подозрения я не могу рассеять даже сейчас, после тех громадных побед, каких не знала история этого народа.

И р и н а. Это оттого, что болгарский народ был не однажды обманут.

Ф е р д и н а н д. Поверьте, здесь есть люди, которые склонны сравнить меня с Мефистофелем этого народа и не хотят — увы, уже целых тридцать лет! — признать за мной ни одной заслуги перед государством.

И р и н а. Я не смею скрывать от вас истину. Вы же считаете меня другом.

Ф е р д и н а н д. Неужели вы не можете, не хотите понять, какая тяжкая миссия возложена на меня историей?

И р и н а. О, я понимаю, что вам не легко, ваше величество.

Ф е р д и н а н д. Благодарю. Но даже вы не до конца понимаете. Вот, вот оно, мое несчастье… Уже тридцать лет болгары считают меня ставленником немецких экстремистов, а Франц-Иосиф и кайзер постоянно клянут меня как предателя интересов немецкой политики на Востоке. Русский император видит во мне главную преграду на пути осуществления его панславянских планов. Французы обвиняют меня в том, что я предал забвению мою французскую родословную. А английский король Эдуард уверяет всех, что я способен на любые человеческие преступления. Почему в глазах моих соседей я исчадье ада, а сербский король — невинный агнец? Почему?

И р и н а. Я… я не знаю. Возможно, потому, что войну против Сербии дважды начинали мы.

Ф е р д и н а н д. Как? Вы хотите сказать, что я разжег эту войну? Но вы умнее других и видите, что все обвинения против меня сегодня провалились. Все пророчества рухнули. Я освободил Македонию, опираясь на помощь Германии, но не воюя против России! А меня толкали на это. Представляете, что было бы, если б я прислушался к голосу Европы, голосу дипломатов и дипломатиков, канцлеров и канцлерят, царей и императоров и пошел бы на Россию? Я перехитрил их всех, и потому они бесятся. Говорят, что я преследую свои личные цели. Да. Но вы должны признать, что моя цель — утвердить исторические права болгарского народа.

Доносятся возгласы по-немецки.

Эти немецкие генералы по большей части дурно воспитаны. Они ведут себя в моем дворце как дома. А я терплю. Терплю потому, что это необходимо Болгарии. Вы верите мне?

И р и н а. Верю, ваше величество, но вера нашего народа в вас начинает рушиться. Это трагедия.

Ф е р д и н а н д. Ваше признание ужасно, но оно прибавит мне мудрости. Благодарю вас.

И р и н а. Вы настояли, и я кое-что сказала, ваше величество. Вы не должны сомневаться в моей искренности. Еще в моем письме — помните? — я заклинала вас: преодолейте пропасть между вами и народом.

Ф е р д и н а н д. Научите, что делать, как быть в моем положении. Как заставить поверить народ, когда даже ваш сын, сын той, кто спас меня от смерти, не верит мне?

И р и н а. Мой сын? Но он учится в военной школе, готовится стать офицером…

Ф е р д и н а н д. И когда юнкера кричат в честь победы «ура» царю, он оказывается в числе тех, кто мрачно молчит.

И р и н а(вздрагивает). Это клевета!

Ф е р д и н а н д. Поезжайте завтра в школу и справьтесь у начальника. Кстати, вы ведь давно не видели сына!

И р и н а. Мой Боян, мой сын… Не может быть.(Проводит рукой по лбу. Взволнованно.)Вы позвали меня, чтобы сказать об этом?

Ф е р д и н а н д. Нет, пригласил вас для того разговора, который состоялся. Что же касается вашего сына… Я не придаю этому значения… Молодость.

И р и н а(смущена). Ваше величество, вы можете быть уверены… Все, что зависит от меня…

Ф е р д и н а н д. Я уверен в вас. Обо всем, что вы сказали, я подумаю. А теперь… извините, меня ждут. Мои тяжелые обязанности, тяжесть которых понимаем только мы с вами, мой дорогой верный друг. Прощайте.

Двустворчатая дверь открывается. Ф е р д и н а н д  медленно уходит.

И р и н а. Что это? Боян, мальчик мой… Кому понадобилась эта клевета? Кто принес ее во дворец, царю?(Проводит рукой по лбу.)Именно сейчас, когда ему так трудно. Когда, может быть, я его единственный друг?

Входит майор  М а в р о в. Открывает дверь слева. И р и н а  быстро уходит, а за ней и  М а в р о в.

З а н а в е с.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

1917 год, ноябрь.

Училище в Скопле, приспособленное под лазарет. На переднем плане слева кабинет доктора Ранкова, справа — палата. Между ними коридор.

Тишина. Мрачный ноябрьский день. Слышно, как на улице хлещет проливной дождь. Тусклое освещение. Тяжелая, давящая атмосфера. И р и н а  Р а д и о н о в а, в форме старшей сестры милосердия, появляется в

И р и н а. Тихонько… Не спеши… Не надо спешить.

К а р а в е л к о в. Жене еще ничего не писал. Уж и не знаю, как ей сообщить об этом.

И р и н а. Успеется. Посмотрим, как будет заживать рана. У вас дома и без того и тревог и забот…(Вводит Каравелкова в палату и укладывает на койку.)

К а р а в е л к о в. Не думал, что так получится… Была у меня мечта. Хотел, чтобы дети не жили, как я, в потемках. А теперь…(Отворачивается, стараясь скрыть слезы.)

И р и н а(берет его за руку). Сейчас все страдают. Вся жизнь перевернулась.(Стараясь отвлечь Каравелкова.)Хочешь, расскажу о своей семье… Я сама родом из Бессарабии, есть там такой город — Белгород-Днестровский. Училась в Одессе. Россия — моя вторая родина. Вернулась после освобождения Болгарии. Хотела подышать родным воздухом… Стала учительницей в гимназии. Вышла замуж за врача. И вот в самую лучшую пору нашей жизни — война. Прошлая война… Мужа моего убили… Осталась с двумя детьми… Хотела уехать в Россию, распродала все, что имела, собралась в дорогу, а тут эта война…

К а р а в е л к о в(внимательно слушая ее). А теперь ваши дети где?

И р и н а. Дочь у дяди в селе, а сын воевал на северном фронте. Сейчас где то в пути на южный… Писал, что заедет повидаться. Когда — не знаю.

К а р а в е л к о в. Какой у него чин?

И р и н а. Подпоручик.

К а р а в е л к о в. Вас тоже судьба не миловала.

И р и н а. Когда вас ранили?

К а р а в е л к о в. Неделю назад, но не было транспорта добраться до госпиталя. Вы же знаете, какие сейчас времена.

И р и н а. Солдаты, верно, истосковались по своим семьям.

К а р а в е л к о в. Как тут не истосковаться — три года в окопах. А из высших чинов никто о нас ни разу и не вспомнил. И до того ли им — в ставке устраивают свадьбы да попойки. Нас так и называют «забытый полк».

И р и н а. А как же смотрят на все это ваши командиры, те, что на фронте?

К а р а в е л к о в. Крепят дисциплину, да безнадежно. Солдаты озлоблены. По всему фронту листовки и воззвания.

И р и н а. О чем?

К а р а в е л к о в. О разном. В одних пишут: «Когда у тебя пустой ранец — ты не солдат, а голодранец»; в других — такое: «Если правительство до пятнадцатого сентября не кончит войну — солдаты ее кончат сами!»

И р и н а. Боже!

К а р а в е л к о в. Почему мы должны драться за швабов?

И р и н а. Они тоже страдальцы.

К а р а в е л к о в. Страдальцы — наш хлеб едят, наш скот дерут — будь здоров. А мы постимся, как собаки перед церковью. Когда же конец этой волынке?

И р и н а. Война — ничего не поделаешь. А дезертиры есть?

К а р а в е л к о в. Сколько угодно.

И р и н а. Господи, если фронт не устоит, что будет с нами.

К а р а в е л к о в. Говорят, в России революция… Оттого и у нас на фронте заваруха. Волнуются солдаты.

З л а т а р е в а(вбегает). Госпожа Радионова, идите скорее, прошу вас!

И р и н а(встает). Что случилось?

З л а т а р е в а. Быстрее же, в восьмую палату.

И р и н а. Иду.

З л а т а р е в а. Скорее, прошу вас, — очень сильное кровотечение. Раненый, что лежит у окна, попросил у соседа зеркальце, проверить свои глаза. Снял повязку и понял, что ослеп. Разорвал все бинты и упал ничком на койку. Вся постель в крови.

И р и н а. Я говорила — не отходите ни на шаг, пока мы не подготовим его и не придумаем, как сказать правду… Вы же знаете, что он давно пытается проверить свои глаза.(Уходит.)

За окном слышен шум дождя. В свой кабинет входит доктор  Р а н к о в. Закуривает. Задумавшись стоит у окна. Стук в дверь.

Р а н к о в. Войдите.

Входит  Х а д ж и  Н и к о л а  Ч е л е б и е в, в форме уездного начальника, стряхивает с фуражки капли дождя.

Х а д ж и  Н и к о л а. Ха, мое почтение, доктор. Как хотел, так и вышло — ты один.

Р а н к о в(смотрит на него поверх очков). Добро пожаловать.

Х а д ж и  Н и к о л а. Что, неужели не признаешь?

Р а н к о в. Постарел… глаза ослабли…

Х а д ж и  Н и к о л а. Да ну?! Приглядись.

Р а н к о в. А-а… Челебиев! Ты ли это? Сколько лет не виделись.

Х а д ж и  Н и к о л а. Пусть хоть сто лет пройдет, закадычных друзей никогда не забуду.

Р а н к о в. А когда же мы с тобой были друзьями?

Х а д ж и  Н и к о л а. Ну ладно, шутки в сторону. Я очень спешу.

Р а н к о в. Садись и выкладывай, у меня тоже гора дел.

Х а д ж и  Н и к о л а(садится). Так вот, миссия у меня деликатная… Я человек без церемоний. Разговор между нами… Ты же знаешь — закваска во мне не чистая, я с добром я никогда не прихожу.

Р а н к о в. Припоминаю… Ты из тех цветов, которые лучше не нюхать. Говори, чего надо? Законного, незаконного?

Х а д ж и  Н и к о л а. Было бы законно — не стал бы тебе кланяться.

Р а н к о в. Ну-ну.

Х а д ж и  Н и к о л а. Зятя надо спасать. Видишь ли, с самого начала войны был он мобилизован. И теперь здесь, состоит в интендантской службе.

Р а н к о в(с иронией). Да-а… Место действительно опасное. Ну и что же?

Х а д ж и  Н и к о л а. Последнее время у него отвращение к этой службе. И здоровье пошатнулось.

Р а н к о в. Я своей службы тоже терпеть не могу, но — терплю. Пусть зайдет, посмотрю его.

Х а д ж и  Н и к о л а. Да, видишь ли… просто посмотреть толку мало, ты лучше скажи… Нельзя ли его подчистую, чтобы мог заняться своим делом? Компаньоны его прямо ограбили…

Р а н к о в. Так, так, так… Мышки кошку разорили… И надо кошке домой?

Х а д ж и  Н и к о л а. Ну да! Война-то кончилась. Сам видишь: топчемся на месте, киснем. Чего ради ему сидеть сложа руки? Хватит, что я тут торчу, попусту время убиваю… Умные люди за нашей спиной деньги наживают, деньги… А мы, пока Болгарию защищали, раздетыми, разутыми стали. Народ оборонили, клад обронили.

Р а н к о в. А ты чем занят в такие времена?

Х а д ж и  Н и к о л а. Как — чем занят? Служу царю и отечеству.(Крестится.)

Р а н к о в. Обираешь баб повсюду, да растлеваешь малолетних девочек?

Х а д ж и  Н и к о л а. Вздор! Клевета! Вражеские наветы! Послушай, доктор, не валяй дурака, ты же не старая баба, чтобы верить сплетням. Если нужно — скажи! Пороемся в кошельке поглубже…

Р а н к о в(вспыхнув). В кошельке? А ну, убирайся отсюда, пока…(Тянется к телефону.)

Х а д ж и  Н и к о л а. Но ведь я только спросил тебя, любезный, только спросил… А за спрос не дерут волос.

Р а н к о в(подступая к нему). Ты меня спросил? Ты думаешь, я ничего не читаю, ничего не слышу? Стыда у тебя нет! Здоровенный буйвол пристроился в тылу, карманы деньгами набиваешь.

Х а д ж и  Н и к о л а(приходит в себя). Ну-ну-ну… доктор! Ты в больнице хозяин, а в тюрьме хозяева другие.

Р а н к о в. Что, пугать вздумал?

Х а д ж и  Н и к о л а. Дружба — дружбой, а служба — службой…

Р а н к о в. Дружба!.. Никогда мародеры не были моими друзьями!

Х а д ж и  Н и к о л а(доверительно). Слушай, доктор, не будь дураком. Видишь, что делают умные люди. Нет ли у тебя немного хинина? Тысячи за него дают, и ты свою долю получишь.

Р а н к о в. Вон отсюда!

Х а д ж и  Н и к о л а. Подумай, кого выгоняешь.(Останавливается у двери.)Эх, друзья, друзья… И мы еще после этого удивляемся — кто разваливает фронт, кто будоражит тыл?! А змеи-то у нас за пазухой.

Входит  И р и н а  Р а д и о н о в а.

И р и н а. Что за крик, господин доктор? В том конце коридора слышно.

Х а д ж и  Н и к о л а. А-а-а, какая встреча! Здравствуй, Ирина! Здравствуй!..

И р и н а(сдержанно подает ему руку). Здравствуй. Это на тебя кричал доктор?

Х а д ж и  Н и к о л а. Он в плохом настроении.

Р а н к о в. Ты еще узнаешь, какое у меня настроение.(Берет из шкафчика лекарство и уходит.)

И р и н а. Чем ты так прогневил доктора?

Х а д ж и  Н и к о л а. Да-а, пустяки. Просто я попросил его посмотреть моего зятя, а он вскипел, раскричался… будто я в огород к нему залез.

И р и н а. Может, ты просил освободить его от армии?

Х а д ж и  Н и к о л а. Ничего подобного…

И р и н а. Постыдился бы! О тебе и без того по всей Сербии молва идет.

Х а д ж и  Н и к о л а. Ну вот и ты меня грызешь ни с того ни с сего. Нет, чтоб обрадоваться мне, посочувствовать, как свой своему… односельчане все-таки. Я и сам больше не хочу оставаться здесь. Уйду… Набросились на меня скопом… того и гляди, проглотите…

Входит доктор  Р а н к о в.

Ну, до свидания. Ты мне так и не рассказала о нашем селе.

И р и н а. Сама ничего не знаю. До свидания.

Х а д ж и  Н и к о л а уходит.

Что нужно этому пройдохе?

Р а н к о в. Не будем об этом… Послушайте, Ирина… Давайте присядем.

Садятся.

Я начинаю приходить в отчаяние. Сегодня мне особенно трудно… Все больше и больше убеждаешься — катастрофа неизбежна.

И р и н а. Говорите яснее.

Р а н к о в. Когда вы последний раз виделись… с царем?

И р и н а. В мае… прошлого года. Здесь, в Скопле.

Р а н к о в. Да-да… Припоминаю… Царь прибыл прямо сюда, в госпиталь, и вызвал вас… Да-да, так именно и было…(Пауза.)Ирина, вы замечаете, что дела наши день ото дня все хуже. Не согласились бы вы посему отправиться во дворец и рассказать этому господину, царю то есть, рассказать правдиво, смело, как мать, а не как генерал или дипломат, обо всем, что вы здесь видите.

И р и н а. Бесполезно, доктор!

Р а н к о в. Почему? Вы думаете, это его не интересует? Ведь на нас надвигается лавина, и она сметет его первого.

И р и н а. Он очень изменился. И вряд ли захочет меня слушать.

Р а н к о в. И все-таки я бы на вашем месте попытался сказать ему правду. Иначе… грех будет и на вашей совести.(Уходит.)

И р и н а  берет необходимые инструменты и выходит следом. Появляется  Б о я н  Р а д и о н о в  в помятой и промокшей офицерской форме; он оброс бородой, похудел, дрожит от холода. Входит  З л а т а р е в а.

З л а т а р е в а. Что вам угодно?

Б о я н. Здесь работает старшая сестра Ирина Радионова?

З л а т а р е в а. Да, она на обходе. Позвать ее?

Б о я н. Пожалуйста.(Снимает и вешает промокшую шинель.)

Появляется  В е л а. Замерев от удивления, она останавливается у двери и смотрит на него.

Б о я н(оборачиваясь). Вела?!

В е л а. Я.

Б о я н. Ты… Здесь?! Как ты смогла пробраться к самой передовой?

Вела молчит.

Отвечай! Тебя спрашиваю!

В е л а. Брат тяжело ранен.

Б о я н. И моя мать помогла тебе приехать сюда?

В е л а. Да.

Б о я н. И ты приехала навестить своего брата?

В е л а. Да.

Б о я н. Врешь!

В е л а. Нет! Мой брат здесь! Раненый, больной, тяжело больной.

Б о я н(смотрит в глаза). А ты здорова?

В е л а. Боян!

Б о я н. Не брат, а ты… ты больна… Сумасшедшая!

В е л а(бросается к нему и осыпает поцелуями). Из-за тебя я обезумела, из-за тебя, из-за тебя.

Б о я н. Довольно. Перестань!

В е л а. Почему ты не писал мне целых два года?

Б о я н. Забыл, как пишутся письма…

В е л а. Забыл… да, это мужское право. А я… ничего не забыла… Все… все помню…

Б о я н(с иронией). Женщины всегда считают это своим священным долгом…

В е л а. Не груби… Тебе эта роль не подходит… Боян, милый, что стало с тобой?

Б о я н. Неужели сама не видишь?

В е л а. Скажи мне хоть одно-единственное теплое, нежное слово.

Б о я н. Окаменел я… Забыл, что такое нежность.

В е л а(прижимается к его груди). У тебя орден за храбрость?

Б о я н. За убийство. Теперь я могу убивать людей, не моргнув глазом.

В е л а. Перестань, перестань! Я здесь ради тебя. Как я хотела видеть тебя! Хоть в аду, но всегда рядом с тобой.

Б о я н. Тебя так увлекает возможность стать вдовой убитого офицера?

В е л а. Замолчи, замолчи…

Б о я н. Хватит… У каждого из нас своя дорога, свой долг. Тебя ждут твои ученики. Вернись к ним.

В е л а. А ты?

Б о я н. Я пойду с моими солдатами. До конца.

Слышны быстрые шаги. Они расходятся. Входит  И р и н а.

И р и н а. Боян!

Б о я н. Я, мама, я…(Обнимает и целует ее.)

И р и н а. Господи… Боян.

Б о я н. Полно, полно, мама…

И р и н а. Подожди, постой.(Целует его.)Не сон ли это?..

Б о я н. Успокойся…

В е л а. Я подожду там.(Уходит.)

И р и н а. Бог дал, дожили, свиделись… Что же ты не написал, чтоб я тебя встретила?

Б о я н. Солдатская жизнь, мама… Разве мы знаем, куда нас погонят и когда?

И р и н а. Присядь. Прости, не догадалась сразу. Ты устал?

Б о я н. Дорога. Бессонница.

И р и н а. Как ты похудел, оброс… а на висках уже седина…

Б о я н. Зато поумнел, мама… На войне одни умнеют, другие дуреют.

И р и н а. Голодный?

Б о я н. Нет, мама. А вот пить ужасно хочу…

И р и н а(подает ему стакан воды). Ты, наверно, замерз, промок под дождем?

Б о я н. Немножко.(Закуривает.)

И р и н а. Ты ведь не курил…

Б о я н(только рукой махнул). Расскажи, как живешь? Тяжело тебе?

И р и н а. Я обо всем тебе писала.

Б о я н. Да-да… Знаю. Прости, что задаю такие глупые вопросы. Ну скажи что-нибудь, мама.

И р и н а. Что же тебе сказать? Вот ты приехал… Неожиданная радость… Очень беспокоюсь о Вере… Дядя пишет, что она…

Б о я н. Он и мне писал. Ничего. Дядюшка научит ее уму-разуму.

И р и н а. Ты думаешь?

Б о я н. Конечно. Наш милый дядя… Я о нем думаю частенько. Как он хитро подготовил меня к чтению журнала «Новое время».

И р и н а. Ты на него сердишься?

Б о я н. Напротив, я ему бесконечно обязан… Теперь многое мне стало ясно.

И р и н а(с улыбкой). Я решила, что, как только кончится война, мы и его возьмем с собой в Одессу. Что ему делать в селе одному?

Б о я н. Конечно. Наш милый дядя… Я о нем думаю частенько.

И р и н а. Ты чему смеешься?

Б о я н(сам с собой). Теперь я был бы уже студентом… На третьем курсе.

И р и н а. Ты едешь на фронт, а я пустилась болтать об Одессе.

Б о я н. Я до сих пор тоже не на свадьбе был, мама.

И р и н а. Ну вот, я опять не то… Расскажи что-нибудь о себе.

Б о я н. Что тебе рассказать? Я тоже писал тебе обо

И р и н а. Ты очень похудел. Может быть, попросить, чтобы тебя отозвали с фронта?

Б о я н(с упреком). Мама!

И р и н а. Ну скажи, что же делать?

Б о я н. Ты ничего не должна делать. Именно сейчас мне важно быть на фронте…

И р и н а. Почему именно сейчас?

Б о я н. Потому что начинаются очень интересные дела.

И р и н а. Какие, Боян?

Б о я н. Солдатские протесты, бунты и даже покушения на высшее начальство. Русские солдаты дали нам добрый пример.

И р и н а. Боян! Что ты говоришь?

Б о я н. А о чем другом мне говорить, мама? Я уже давно не гимназист. Только то хорошо в этой войне, что она открыла мне глаза — заставила видеть…

И р и н а. Что видеть?

Б о я н. Что этому безумию надо положить конец.

И р и н а. Как?

Б о я н. Солдаты сами скажут как.

И р и н а(тихо). Открыть фронт? Что же будет? Со всех сторон хлынут враги?

Б о я н. Враги у нас за спиной, мама. Тебе пора это понять. А те несчастные люди, которые силой посланы против нас, никакие нам не враги. Им надо только ясно сказать: лучше жить в мире братьями, чем истреблять друг друга как звери.

И р и н а. Боян, ты офицер.

Б о я н. Вот потому я и должен повести солдат против настоящего врага.

И р и н а. Но ты же принял присягу. Это предательство!

Б о я н. Объявить войну предателям — это не предательство. Это наш долг.

И р и н а. Чем же тогда кончится война?

Б о я н. Огнем против тех, кто нас бросил в огонь.

И р и н а(хватается за голову). Боян, что ты говоришь, сын?!

Б о я н. То, что хотел тебе сказать. Ведь писать об этом нельзя.

И р и н а. Тебя посылают на южный фронт. Там так тяжело…

Б о я н. Посылают в наказание. В Добрудже мои солдаты братались с русскими.

И р и н а. Боже мой, боже мой! Что нас ожидает — хаос, страдания, кровь! Мие страшно, сын!

Б о я н. А сейчас разве не хаос? Разве могут быть страдания бо́льшими? Пора кончать.

И р и н а. Нет-нет, значит, я должна послушаться доктора Ранкова. Я поеду… должна поехать.

Б о я н. Куда поехать?

И р и н а. Во дворец… к царю…

Б о я н. Зачем?

И р и н а. Скажу ему обо всем — без обиняков, откровенно…

Б о я н. И он тебя послушается. Как ты еще наивна. Не смей думать об этом.(Повелительно.)Я тебе запрещаю бывать во дворце, слышишь?

И р и н а. Я хочу тебе помочь, и всем я обязана помочь…

Б о я н. Если хочешь помочь, борись изо всех сил против всего этого безумия.

И р и н а. Но как, как я могу бороться? Столько работы, я света божьего не вижу. У нас все забито ранеными, нет свободного места…

Б о я н. Великое благо дарите вы! Лечите, чтобы снова послать на фронт.

И р и н а. Боян!

Б о я н. Да. Там запущена адская машина, а вы, как ни старайтесь, не поспеете за ней.

И р и н а. Что же тогда делать?

Б о я н. Если ты хочешь по-настоящему помочь и здоровым и больным, надо разрушить эту машину! Уничтожить ее. Вместо того чтобы служить ей.

К а р а в е л к о в(в палате). Матушка, мать моя, ой как больно, ой… Помоги мне, матушка…

И р и н а. Слышишь, как они просят помощи? Как же я могу их оставить? Представляешь, как обрадуются его родные, когда узнают, что он жив.

Б о я н. И ты повторяешь эту отвратительную ложь? Велика будет твоя радость, если завтра я вернусь живым, но без глаз или без ног?

И р и н а. Боян, это бесчеловечно.

Б о я н(прерывает ее). А разве человечно кромсать людей, вынимать у них глаза и на костылях, в темных очках отправлять в тыл, к их родным?

И р и н а. Замолчи, хватит, я умоляю тебя!(Закрывает лицо, плачет.)

Б о я н. И почему, спрашивается, за все это нужно благодарить?

Пауза.

Ну мне пора, мама. Поезд отходит через полчаса.

И р и н а. Так быстро! Но мы еще не успели друг на друга посмотреть…

Б о я н. Все-таки… свиделись…

И р и н а. Встретились и расстались.

Б о я н(обнимает ее, улыбаясь). Прощай, мама! Прощай.

И р и н а. Прощай? Почему — прощай?

Б о я н. Да ведь война, мама… Все может случиться.(Уходит.)

И р и н а. Боян.(Пауза.)Нет! Я пойду к царю. Обязательно пойду… Я скажу все, что накопилось, наболело. Всю правду. Ведь должен он понять… Должен… понять, как невыносимо трудно людям. Он царь. Он должен понять.

З а н а в е с.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Снова зал во дворце. Ф е р д и н а н д  и  И р и н а.

И р и н а. Расценивайте мое появление как угодно, ваше величество, возможно, как ответ на ваше приглашение в нашу предыдущую встречу, вернее же — меня занесло к вам случайно, военным ветром.

Ф е р д и н а н д. Мне кажется, госпожа Радионова, сейчас на позициях обеих стран полное затишье, как говорят моряки — штиль. Нет ли других причин?

И р и н а. Совершенно верно, штиль, но только воображаемый.

Ф е р д и н а н д. Как это понять?

И р и н а. Только в одном смысле — вам не говорят правды.

Ф е р д и н а н д. С вашей стороны весьма любезно, что вы решились вывести меня из неведения и тем предотвратить подстерегающие нас государственные беды.

И р и н а. Вы иронизируете?

Ф е р д и н а н д. Напротив. Так что вы имеете мне сказать на этот раз?

И р и н а. Ваше величество, на фронте далеко не так благополучно, сановники скрывают от вас правду.

Ф е р д и н а н д. Мои сановники дали немало доказательств преданности трону, и мне хочется, чтобы столь высокие верноподданнические чувства жили в сердцах всех болгар.

Пауза.

И р и н а. Смею вас уверить…

Ф е р д и н а н д. Так что на фронте?

И р и н а. Наши солдаты разуты и раздеты. У тех, кто поступает к нам в госпиталь, вид оборванцев, они истощены от недоедания. И это в то время, когда немцы угоняют в Германию наш скот, увозят эшелоны хлеба. Добруджа, этот благодатный край Болгарии, превращена в вотчину Маккензена…

Ф е р д и н а н д. Не слишком ли вы увлекаетесь, госпожа Радионова, рисуя все в столь мрачных тонах? И потом — вы же не военный специалист.

И р и н а. Тогда, позвольте, я буду говорить о другом — о госпитале. У нас давно нет элементарных лекарств, не хватает врачей, и мы вынуждены создавать видимость милосердия. Вместо бинтов используем кипяченые портянки. По ночам я вместе с другими сшиваю их в бинты. Хинин, этот самый дефицитный медикамент окопной жизни, расхищается разного рода проходимцами.

Пауза.

Ф е р д и н а н д. Мой вам совет, госпожа Радионова, в разговорах подобного рода старайтесь оставаться объективной, а не то вы рискуете потерять доверие ваших учеников. Вы же учительница. Продолжайте.

И р и н а. Я хотела бы говорить откровеннее.

Ф е р д и н а н д. Так говорите же.

И р и н а. Боюсь, что вы рассердитесь и прогоните меня.

Ф е р д и н а н д. Прогоню вас? Вы же не министр.

И р и н а. Боевой дух солдат, да и офицеров, упал. Все озлоблены. Дезертиры исчезают с передовых целыми отделениями, а самострел стал эпидемией. Это ужасно, ваше величество, это начало катастрофы.

Ф е р д и н а н д. Вы полагаете?

И р и н а. А вы разве этого не видите?

Ф е р д и н а н д. Вы,

И р и н а. Я предпочитаю теперь не слушать, что говорят, а видеть, что делают. Слишком дорого заплатила я за мою наивную веру в доброту. Пока я и тысячи подобных мне верили, что делаем добро и тем приносим пользу нашей молодой стране, враги смеялись над нами.

Ф е р д и н а н д. Я знаю, что значит война, и не желаю, чтобы мне читали лекции. К тому же всем известно: эта война — не моих рук дело.

И р и н а. Знаю. Здесь не обошлось без усердия разных советчиков.

Ф е р д и н а н д. Советчиков… Годами они только едят мой хлеб и пьют мое вино… Хорошо еще, что не стащили мои золотые сервизы.

И р и н а. Не все такие. Есть у нас и порядочные люди. Вы же знаете…

Ф е р д и н а н д. Все, кто в этой стране считает себя порядочными, честными людьми, — мои заклятые враги. Сегодня они наступают, используют тяжелое положение народа, и кое-где, к сожалению, им удается их дьявольское дело. Но вы, кажется, воображаете, что я уже побежден, что мне остается только сложить оружие?

И р и н а. Это уж вам лучше знать.

Ф е р д и н а н д. Да, действительно, я не должен слушать никаких советчиков, тем более что народ, как правило, зачастую ошибается…

И р и н а. Наш народ всегда видел далеко, когда вопрос касался его судьбы.

Ф е р д и н а н д. Ваш народ слишком слеп, чтобы разглядеть великую миссию моего царствования. Он идет своей узкой плебейской тропинкой и не в состоянии понять, что я хочу возвысить его, поднять, чтобы он мог идти по широкой дороге, указанной мною.

И р и н а(решительно). Но, ваше величество, разрешите мне сказать, что бывали случаи, когда вы не думали о правах этого народа.

Ф е р д и н а н д. Когда, например?

И р и н а. Когда вы отвергли протянутую руку мира после падения Люле-Бургаса. Говорят — вас ослепила честолюбивая мечта торжественно вступить в Царьград. За это заплатил своей кровью болгарский народ.

Ф е р д и н а н д. Это ложь, посеянная моими недругами. И последнему солдату было ясно, что там гнездо векового врага, которое должно быть уничтожено.

И р и н а. А сегодня мы плечом к плечу с этим врагом.

Ф е р д и н а н д. У вашего народа есть на это мудрая поговорка: политика — ложка не для каждого рта.

И р и н а. Я снесу ваши оскорбления, но скажу, с вашего позволения, что к сожалению, подозрения народа на ваш счет небезосновательны.

Ф е р д и н а н д. Если вы хотите высказать лично ваше мнение, не впутывайте народ.

И р и н а. И еще одно слово, перед тем как мы расстанемся. Кажется мне, ваше величество, что наш народ больше не верит вам. Постарайтесь вернуть его доверие.

Ф е р д и н а н д. А вам не кажется, что не я, а народ должен заслужить мое доверие?

И р и н а. Насколько мне известно, еще никакой народ не задавался такой целью.

Ф е р д и н а н д. Другими словами: «Народ без царя может обойтись, но царь без народа не может». И это знаю. Я знаю, что все успехи в этой стране приписываются кому угодно, а все ошибки — мне.

И р и н а. Надо понять причины этого.

Ф е р д и н а н д. Не прерывайте меня. Я слушал вас терпеливо. Я знаю, что, если завтра дело обернется катастрофой, вы первая потребуете, чтобы я понес всю ответственность за случившееся. Но не думайте, что я не знаю, чего хочу, какая историческая миссия возложена на меня.

И р и н а. Я не думаю. Ваша миссия ни для кого не тайна, все слышали о ней из ваших же уст в тысяча девятьсот двенадцатом году.

Ф е р д и н а н д. Когда?

И р и н а. Когда стало ясно, что вы намерены открыть ворота Балкан для немецких устремлений на Восток. Это кончилось катастрофой… Кто виновен в том, что страна оказалась в таком положении?

Ф е р д и н а н д. Что мог сделать я, если в руках у меня была грязь, а не народ?

И р и н а. Я думаю, болгарский народ не заслужил такого оскорбления. Некогда вы сами признались мне, что пахари и сеятели довели вас до стен Царьграда. И вы смогли любоваться куполами Святой Софии. Народ дал вам победы! А кто, кто… проиграл все это?!

Ф е р д и н а н д. Вы пропитаны ненавистью всех моих врагов, как и ваш сын, и, кажется, лишь выжидали момента, чтобы высказать мне все это прямо в лицо.

Гремит музыка «Дейчланд юбер аллес». Фердинанд и Ирина поднимаются и смотрят в упор друг на друга.

Извините. Мое место там. Меня ждут…

Двустворчатая дверь открывается.

Герцог Вюртембергский и его жена, моя дочь Надежда.(Медленно уходит.)

И р и н а(вслед ему). Ваше место там, но где мое место, мое?!

Входит майор  М а в р о в.

М а в р о в. Сударыня.

И р и н а. Прошу вас, господин майор, помогите мне выйти отсюда поскорее, помогите мне.

Мавров открывает дверь слева. И р и н а  быстро уходит, а за ней  М а в р о в.

З а н а в е с.

КАРТИНА ПЯТАЯ

1918 год, вторая половина июня.

Обстановка та же, что и в первой картине, только без чемоданов и других дорожных принадлежностей. Раннее июньское утро. Р а д и о н о в  и  В е л а  П а л а в е е в а  спускаются по лестнице. Радионов держит в руке пакет.

Р а д и о н о в. Поговори с коллегой, он все поймет. Нужно поднять людей сразу в нескольких селах.

В е л а. Найду ли я его?

Р а д и о н о в. Он на месте. Только сделай все умно.

В е л а. Хорошо, сделаю, как вы говорите.

Р а д и о н о в. Ну, тогда счастливого пути. Постарайся вернуться сегодня же вечером. А я наведаюсь к Марии, отнесу немного хлеба, дети с голоду пухнут.(Через калитку входит в соседний двор — двор Черной Марии.)

Вела направляется к воротам. Появляется  Х а д ж и  Н и к о л а  Ч е л е б и е в.

В е л а. Что вам угодно?

Х а д ж и  Н и к о л а. Ах, какая встреча… Как раз вас-то я и ищу. Задержитесь-ка на минутку.(Закрывает калитку.)

В е л а. Я тороплюсь на вокзал.

Х а д ж и  Н и к о л а. Не опоздаете. До поезда еще есть время.

В е л а. Говорите.

Х а д ж и  Н и к о л а. Слушайте, Палавеева, вы умная барышня и понимаете, в какое время мы живем. С вами мы сможем договориться по-хорошему.

В е л а(нетерпеливо). Я очень тороплюсь.

Х а д ж и  Н и к о л а. Не сердитесь — злые люди быстро стареют.

В е л а. Ближе к делу.

Х а д ж и  Н и к о л а. Говорю вам совершенно откровенно и серьезно. Перестаньте вмешиваться в сельские дела. Вы не знаете здешних людей, а особенно женщин. Не собирайте их больше и не науськивайте.

В е л а. Как? Я их науськиваю?

Х а д ж и  Н и к о л а. Не хитрите. Я знаю, вашей затеей руководит учитель.

В е л а. Вздор.

Х а д ж и  Н и к о л а. Где вы были сегодня ночью?

В е л а. Дома.

Х а д ж и  Н и к о л а. Вы были у Маламки. Мои люди видели, когда вы вернулись.(Строго.)Перестаньте ездить по селам и подстрекать женщин.

В е л а. Я езжу по своим личным делам и с женщинами не общаюсь.

Х а д ж и  Н и к о л а. А кто их подстрекает?

В е л а. Очевидно, те, кто вырывает у них изо рта хлеб, кто убивает и калечит на фронте их мужей.

Х а д ж и  Н и к о л а(с

В е л а. Посторонитесь, дайте пройти. Я могу опоздать на поезд.

Хаджи Никола пятится, спиной загораживает калитку. Молчание.

Х а д ж и  Н и к о л а. Не пытайтесь бодаться, не то…

В е л а. Отойдите.(Отстраняет его и уходит.)

Х а д ж и  Н и к о л а(остается один, крутит ус). Гм-гм… гм… Ты у меня еще попляшешь.(Уходит.)

Возвращается Р а д и о н о в. И р и н а  Р а д и о н о в а спускается со второго этажа с конвертом в руке, садится за стол, пишет.

Р а д и о н о в. Что это ты так рано? Приехала вчера почти ночью — поспала бы еще немного.

И р и н а. Пойду отправлю посылку Бояну.

Р а д и о н о в. Вера не вернулась?

И р и н а(со вздохом). Нет еще…

Молчание.

Скажи мне по совести, что происходит в доме?

Р а д и о н о в. Ты сама видишь.

И р и н а. Всю ночь не могла глаз сомкнуть. Я сойду с ума.

Р а д и о н о в. Поэтому-то я тебе и писал, чтобы ты приезжала как можно скорее.

И р и н а. Где пропадает эта девушка, с кем ходит, что делает?

Р а д и о н о в. Наверно, опять с ним… с учителем рисования.

И р и н а. Она причиняет мне тревог гораздо больше, чем Боян. Все мои надежды исчезают, вся жизнь рушится. Оказывается, я не знала своих собственных детей.

Р а д и о н о в. Дети похожи не на своих родителей, а на время, в котором живут. Старая истина…

И р и н а. Что за времена? Или я, как слепой крот, не могу понять, что происходит?

В воротах появляется  В е р а  в сопровождении высокого худощавого человека с длинной шевелюрой, в широкополой шляпе и в черной накидке, несмотря на теплое летнее утро. Это  Г р и г о р и й  Ш а й т а н о в.

Р а д и о н о в. Вот они, легки на помине.

И р и н а. Это и есть тот самый учитель рисования? Какой ужас!

Р а д и о н о в. Болен, порок сердца.

И р и н а. Анархист?

Р а д и о н о в. Дьявол его знает — анархист, ницшеанец или еще кто.

В е р а(у калитки). Зайдите, я познакомлю вас с мамой.

Ш а й т а н о в. Нет. Там этот ваш доморощенный Песталоцци.

В е р а. Чего вы все ссоритесь. Вы же коллеги.

Ш а й т а н о в. Ограниченный человек. Он никогда не сможет понять, что социализм — это лишь полумера и только анархия абсолютна.(Забросив через плечо полу плаща и кивнув Вере, уходит.)

В е р а(идет медленно, с безразличным видом). Доброе утро.

Р а д и о н о в. Так нельзя, милая Вера.

В е р а. Я устала от ваших придирок и наставлений.

И р и н а. Ничего мне не сказала, не предупредила… Оставалась на всю ночь… С кем? С каким-то чучелом.

В е р а. Мама, прошу тебя, не говори так об этом человеке.

Р а д и о н о в(Ирине). Ты бы послушала, какую циничную философию исповедует это пугало.

В е р а. Дядя, перестань! Или я уйду!

И р и н а. Прошу тебя, объясни наконец, что с тобой происходит. Где ты пропадала всю ночь?

В е р а. Были на суаре, маман… суаре… Понятно тебе?

И р и н а. И ты думаешь, этот ответ объяснил мне все?

Р а д и о н о в. Как ты смеешь таким тоном разговаривать с матерью, которую не видела больше года?

В е р а(насмешливо). Песталоцци… Тебе не опротивела еще эта роль? Ты еще не понял, что из меня все равно не получится послушница.

И р и н а(строго). Вера!

В е р а. Не будь смешной, пытаясь быть трагичной, мама. Давай лучше поговорим тет а тет, и ты все поймешь.

И р и н а(Радионову). Прошу тебя, оставь нас на несколько минут.

Р а д и о н о в. Когда говоришь с матерью — не забывай, что она тебе мать.

В е р а. Хватит, дядя, надоела твоя заплесневелая мораль.

Р а д и о н о в  уходит. Молчание.

И р и н а. Садись… Скажи, что с тобой. Правда, что ты целыми ночами напролет скитаешься с этим человеком?

В е р а. У меня нет тайн.

И р и н а. Значит, целый год ты ходила по компаниям, веселилась…

В е р а. Разве я не могу заниматься тем, что мне нравится? Почему я должна облачиться в траур?

И р и н а. Весь народ в трауре.

В е р а(дерзко). Но я не Антигона, мама, да и брат мой пока что жив… Я молода, мне положено веселиться. Вот и веселюсь понемножку.

И р и н а. Когда другие плачут?

В е р а. Что ж, и мне теперь реветь?.. По-твоему, я должна из сочувствия к пострадавшим похоронить свою молодость? Кому дано право требовать от меня такой жертвы? Ты тоже была молодой и должна бы понять меня. Я не беру от жизни больше того, что мне положено. К тому же я никому не мешаю.

И р и н а. И ты говоришь это, когда весь народ страдает, когда брат гниет в окопах, а мать без просвета трудится в госпитале?

В е р а. Сердись на твоего коронованного друга. Чего ты от меня хочешь?

И р и н а. Ты могла бы стать учительницей, хоть сегодня.

В е р а(с отвращением). Ненавижу эту профессию. Не хочу хоронить себя заживо в какой-нибудь дыре, как Вела, или скитаться, как ты, из города в город с твоей манией благодетельства народу.

И р и н а. И все же твой избранник — учитель.

В е р а. Он не похож на вас, он индивидуальность, он Ницше, а не Песталоцци. Вот в чем разница. К черту и вашу войну, и кумиров ваших, и ваши идеалы. Буду жить, как сочту правильным я, сама. А что скажут другие — меня не интересует.

И р и н а. И это я слышу от тебя?

В е р а. Не удивляйся, мама. Ты забываешь, что я уже не гимназистка. И я свободна выйти за этого человека замуж или просто сбежать с ним. Кто мне помешает?

И р и н а. А если завтра разразится катастрофа?

В е р а. Об этом сокрушайся ты. Моя совесть чистя. Я никакого царя не спасала.

И р и н а. Что?!

В е р а. Оставь меня в покое, а не то я тебе скажу такое, что ты упадешь.

И р и н а. А я приехала отдохнуть, повидать дочь, найти дома хоть какое-нибудь утешение…(Пауза.)Значит, наши пути расходятся.

В е р а. Не делай из этого трагедии, мама. Чтобы понять меня, ты должна знать, что происходит здесь.(Ударяет себя в грудь.)Должна знать, что я пережила за эти три года… Но раз ты отказываешься понять меня, прошу только об одном — будь мне матерью, а не наставницей. Понятно?(Поднимается на второй этаж.)

И р и н а(остается одна). Какие слова, какие слова. Когда я держалась со своими детьми как наставница? Или поглупела я, постарела?

Через калитку из соседнего двора входит  Ч е р н а я  М а р и я, осматривается.

М а р и я. Вела, Вела!

И р и н а(вытирает слезы, не оборачиваясь). Кто там?

М а р и я. Это я… Мария…

И р и н а. Что тебе?

М а р и я. Дядя Дойчин дома?

И р и н а. Дома. Ты чем-то напугана?

М а р и я. Плохи дела…(Рыдает.)

И р и н а. Что такое? Садись.

Садятся.

Рассказывай, что произошло.

М а р и я. Нас раскрыли, нас раскрыли…

По лестнице быстро сходит  Р а д и о н о в.

Р а д и о н о в. В чем дело, Мария?

М а р и я. Все пропало, нас раскрыли… Только мы собрались расходиться, слышим — стук в дверь. Глянули через плетень, а уже со всех сторон окружают.

Р а д и о н о в. Что?

М а р и я. Мы

Р а д и о н о в. Они видели, когда ты вошла сюда?

М а р и я. Нет, я пробралась садами.

Р а д и о н о в. Сколько я вам говорил: такие дела нужно с умом делать, осторожно.

М а р и я. Лихоманка бы их побрала, этих разбойников. Мужа отняли, жизнь поломали, а теперь до детей добираются — голодом уморить хотят… Три года маюсь — терпение лопнуло. Ни покоя, ни света божьего.

Р а д и о н о в. Перестань причитать. Что толку в нытье?

Мари я. Как же не клясть, как не причитать. Люди и воевали, и навоевались, некоторые домой вернулись, а мой канул, ни о жене, ни о детях не думает… Он, видать, один решил охранять это проклятое царство. Видать, оно ему больше всех нужно…

И р и н а. А как он может бросить винтовку и прийти самовольно?

М а р и я. Почему же другие могут? Бросают фронт, и домой. Ушел — ни звука…(Плачет.)А этот проклятый конокрад Челебиев — я его и могилу загоню. Он запомнит, как Черная Мария бунты поднимала.

Через ту же боковую калитку быстро входит  Х а д ж и  Н и к о л а  Ч е л е б и е в.

Х а д ж и  Н и к о л а. Гм… убежала, значит, скрылась?

М а р и я. Я тебя скрою сейчас в черной земле, чтобы не повадно было людей за души трясти.

Х а д ж и  Н и к о л а. Хватит орать. К Маламке захотела? Сейчас устрою, будешь с ней на пару в землянке сидеть.

И р и н а. Может, вы объясните сначала, в чем дело?

Х а д ж и  Н и к о л а. Пусть объяснит она.

М а р и я. Мне нечего сказать. Верните мужа! Вот и все… Как кобель, таскаешься за солдатками…

Х а д ж и  Н и к о л а. Не гневи, бесстыжая! Я всю неделю слежу за вами. Знаю, что вы делаете, о чем говорите.

И р и н а. О чем же они говорят?

Х а д ж и  Н и к о л а. Бунт готовят. Эта красотка собирает баб, агитирует их. А закоперщик у них… вот этот.(Показывает на Радионова.)

Р а д и о н о в. Благодари, Никола, что я еще не вмешался в это дело. А вмешаюсь — во всей округе места не найдешь.

Х а д ж и  Н и к о л а. Значит, так?

Р а д и о н о в. Точно так. Туго тебе придется.(Уходит на второй этаж.)

И р и н а. Зачем злишь народ, зачем гоняешься за женщинами? Тебе ли не ведомо, что делается на фронте?

Х а д ж и  Н и к о л а. Именно поэтому и стараюсь, чтобы здесь все было в порядке; уж если и здесь будет заваруха — конец всему. Я слежу за ними больше десяти дней. Вчера мои люди видели, как они скакали через плетень к Маламке.

М а р и я. Чтобы по тебе ведьмы и черти скакали.

Х а д ж и  Н и к о л а. А ты помалкивай!

М а р и я. Ради чего же я должна молчать? Хватит! Молчала до поры до времени! Завтра ударит колокол, и пуха от тебя не соберут… Так и знай…

Х а д ж и  Н и к о л а. Я тоже не лыком шит… Переловлю вас всех, как кур, и всех скопом отвезу в полевой суд.

М а р и я. Смотри, кабы мы тебя туда не отвезли, да еще без штанов.

Х а д ж и  Н и к о л а(подступает к ней). Мария, марш отсюда! Иди вперед!

И р и н а(загораживает Марию). Оставьте женщину! Она в нашем доме. Не забывайте, у нее муж уже третий год на фронте.

Х а д ж и  Н и к о л а. Здесь тоже фронт. Все мы на фронте. Пусть не лает…

М а р и я. Не лаять? Не только чаять, а еще кусаться стану. Чтобы ты хорошенько узнал, какие у меня зубы… По горло все опостылело.

Х а д ж и  Н и к о л а(хватает ее за руку). Марш за мной. Ты арестована!

И р и н а. Господин председатель общины, идите прочь! Не то вмешаюсь я, и вам будет плохо.

Х а д ж и  Н и к о л а. Не мешай мне исполнять свой служебный долг!(Марии.)Иди вперед.(Кричит.)Петр, Петр!

Из калитки появляется  а г е н т.

Возьми эту сучку!(Толкает Марию.)

И р и н а(в негодовании). Так вот до чего ты дошел, Челебиев. Хорошо. Я сегодня же расскажу всему селу, кто ты такой, Хаджи Никола, и где твое место.

Х а д ж и  Н и к о л а(оборачивается). Вот как?

И р и н а. Да, так!

Х а д ж и  Н и к о л а(сверля ее глазами). А мне кажется, что и я могу кой о чем сказать где надо. Не пришлось бы вам потом рвать на себе волосы…(Идет к калитке.)Тащи ее к Маламке — в землянку.

М а р и я. Не толкай, а не то — тебя всевышний толкнет. Я сама пойду… Пусть все село знает, как вы издеваетесь над бедняками.

М а р и я, а г е н т  и  Х а д ж и  Н и к о л а  уходят через калитку. Появляется  Р а д и о н о в.

И р и н а. Марию арестовали.

Р а д и о н о в. Видел. Надо было спрятать листовки. От этого пройдохи всего можно ожидать.

И р и н а. Беги в общину и постарайся освободить женщин.

Р а д и о н о в. Иду, сейчас же иду…(Поспешно уходит.)

И р и н а. Он и мне угрожает.(Стоит в раздумье.)

Из уличных ворот входит  В е л а, поддерживая под руку солдата. Это  В о е в о д а. Он с винтовкой, бородат, на нем рваная шинель.

В е л а(подает ему стул). Садись, садись.

В о е в о д а. Что смотришь, тетя Ирина?

И р и н а. Стоян?

В о е в о д а(устало улыбается). Он самый.

И р и н а. Не узнала! Домой пришел?

В о е в о д а(сбрасывает ранец и прислоняет винтовку к столу). Явился.

Пауза.

И р и н а. Вернулся жив, здоров…(Растерянно.)Очень кстати пришел… Нужны косари. Луга ждут.

В о е в о д а. Косари, говоришь? Упаси бог от таких косарей, как я…

И р и н а. Что так страшно?

В о е в о д а(со вздохом). Начали косить вот этими косами(хватает винтовку), да не знаем, скоро ли кончим.

И р и н а. Слава богу, ты дома.

В о е в о д а. Дай-то бог… Но, как говорят, на бога надейся, а сам не плошай. Такие дела…

И р и н а. Ты… ты с чем недобрым явился?

В о е в о д а. Не хватает духу сказать сразу.

И р и н а. Что такое? Говори же!

В о е в о д а. Плохо!

И р и н а. С Бояном?

В о е в о д а. Его арестовали.

И р и н а. Арестовали?

В о е в о д а. Арестовали и предали полевому суду.

И р и н а. Сын мой! Боян! Я предчувствовала… Как все это случилось?

В о е в о д а. Случилось… Подлецы! Такого командира! Всем солдатам был как отец родной.

И р и н а. Рассказывай.

В о е в о д а. Приехала инспекция вместе с корпусным начальником штаба. Потребовал построить нашу роту для опроса. Ну, братва и понесла, да так, что инспекторы не знали куда деваться. Харбов — стало быть, сам начальник штаба — хотел горлом взять, а солдаты за ружья. Дело совсем дрянь вышло, и не знаю, чем бы кончилось, если бы не Боян. Заступился, да на свою голову. Солдат отвели к реке, а Бояна позвали в палатку. Не знаю что там было. Сначала тихо, а потом оба так кричали, за версту было слышно. Харбов орет: «Приказываю вести солдат в контрнаступление…» — а Боян свое: «Солдаты обессилели — голодные и раздетые…» Харбов опять приказывает, а Боян — не тут-то было — стоит на своем. Тот, видать, за пистолет. Пристрелю, кричит. Ну, тут мы не выдержали, бросились к ним. Разняли. Харбов, злющий-презлющий, махнул рукой, и все уехали. Ночью пришли, сделали обыск и арестовали Бояна и еще

В е л а. Марии нет.

В о е в о д а. А где же она? В поле?

В е л а. Как тебе сказать. Задержали… в управе…

В о е в о д а. Когда? Кто?

В е л а. Хаджи Никола.

В о е в о д а. Ну… пора с этим разбойником рассчитаться.(Хватает винтовку и бросается к выходу.)

В е л а. Стоян, Стоян, подожди! Не делай глупостей!

В о е в о д а  вырывается и убегает.

И р и н а. Прочти письмо, у меня все плывет перед глазами.

В е л а(читает). «Милая, дорогая мама! Ты умная, смелая женщина и не испугаешься правды. Я арестован. Почему? Расскажет Стоян. Меня будет судить военно-полевой суд за невыполнение приказа начальника перед лицом врага. Очень прошу тебя не тревожиться за мою судьбу — это не так уж страшно. Самое большее, что грозит мне, — разжалование в рядовые, а моим бунтарям — штрафные роты. В теперешней обстановке военный суд не решится вынести более суровый приговор. В России бушует революция, и эхо ее громко отзывается у нас. Прошу тебя, ни в коем случае не хлопочи за меня. Сегодня обстановку на фронте создают солдаты. Вполне возможно, что недалек тот день, когда они решат и судьбу этой войны. Крепко целую тебя. Твой любящий сын Боян. Передай мой сердечный привет дяде, Вере и Веле. Еще раз крепко целую, твой сын. До свидания».

И р и н а. Все так, значит. Боян, Боян…(Рыдает.)

В е л а. Не плачьте. Нужно немедленно что-то предпринять. Процедура очень короткая. Он не говорит правду. Он знает, что его ждет, но не хочет волновать вас. Я все поняла.

И р и н а. За что я так наказана? Что делать? Что делать?

В е л а. Поезжайте во дворец!

И р и н а. Ты понимаешь, что говоришь?

В е л а. Другого выхода нет.

И р и н а. Ты… ты знаешь Фердинанда?

В е л а. Вы же его спасли от смерти. Он не смеет этого забыть. Вам нечего бояться. Жизнь за жизнь. Вы должны спасти своего сына. Ведь… завтра его расстреляют…

Пауза.

И р и н а. Ты права… Права… Я же спасла его от смерти, он обязан мне жизнью. Не может он не выполнить моей просьбы. Цари тоже люди.(Решительно поднимается на второй этаж.)

В е л а. Поезд приходит через тридцать минут.

Возвращается  Р а д и о н о в.

Р а д и о н о в. Челебиев все-таки отпустил женщин. Хорошо, что Стоян появился вовремя. Этот разбойник как увидел его — речи лишился.(Смеется.)А где Ирина?

В е л а. Уезжает в Софию.

Р а д и о н о в. Зачем?

В е л а. Боян арестован.

Р а д и о н о в. Арестован?

Появляется  И р и н а  с чемоданом. Уже собралась?

И р и н а. Пойду к военным судьям, к прокурорам. Я должна спасти своего сына. Если они откажут, пойду во дворец к царю. Он обязан мне помочь. Жизнь за жизнь.

Р а д и о н о в. Как утопающий за соломинку…

И р и н а. У меня нет ни минуты.

Р а д и о н о в. Подожди, и тоже поеду. Я не могу отпустить тебя одну.(Уходит в дом.)

И р и н а. Скорее, скорее!

В е л а(подходит к Ирине). Можно и мне с вами?

И р и н а. Нет, милая. Ты останешься здесь… С Верой. Поговори с ней. Мне с ней говорить трудно. Заперлась в комнате и даже не отвечает. Страшный день сегодня, черный день…

Р а д и о н о в  возвращается.

Р а д и о н о в. Я готов.

И р и н а. До свидания. Еще раз прошу — присмотри за Верой.

В е л а. Не беспокойтесь. В добрый час. Только бы все обошлось.

И р и н а  и  Р а д и о н о в, попрощавшись с Велой, уходят. Одетая по-дорожному, с чемоданчиком в руке, на втором этаже появляется  В е р а. Она спускается медленно и осторожно, стараясь остаться никем не замеченной.

Куда?

В е р а. Отстань.

В е л а. Куда ты собралась?

В е р а. Не твое дело, пусти.

В е л а. Брат под судом. Его могут расстрелять, ты знаешь это? Дура!(Бьет Веру по лицу.)Твой брат! Брат!

Вера выпускает чемодан и в растерянности отступает.

З а н а в е с.

КАРТИНА ШЕСТАЯ

1918 год, начало июля.

Снова зал дворца в Софии. В зале взволнованная  И р и н а. Она в дорожном костюме. Входит  Ф е р д и н а н д.

Ф е р д и н а н д. Рад вас приветствовать в нашем доме после столь долгого отсутствия.

И р и н а. Благодарю, ваше величество.

Ф е р д и н а н д. Вы выглядите усталой. Садитесь, отдохните с дороги.

И р и н а. Благодарю. Но отдыхать мне некогда, ваше величество. Я пришла к вам но очень спешному делу.

Ф е р д и н а н д. А я сяду, у меня подагра.(Садится.)Говорите.

И р и н а. Ваше величество, очевидно, знает, по какому поводу я пришла.

Ф е р д и н а н д. Что-то припоминаю.

И р и н а. Дело касается моего сына. Против него ведется следствие, и оно уже подходит к концу.

Ф е р д и н а н д. Вашего сына зовут Боян, не так ли?

И р и н а. Да, ваше величество.

Ф е р д и н а н д(медленно и холодно). Мною из ставки получены материалы следствия. Хотят, чтобы я знал, чем занимаются сейчас на фронте мои(с иронией)«друзья» и «спасители».

И р и н а. Я была у военного прокурора.

Ф е р д и н а н д. И что же он вам сказал?

И р и н а. Он не скрывает, что положение моего сына крайне тяжелое.

Ф е р д и н а н д. А с самим сыном вы разговаривали?

И р и н а. Да, ваше величество.

Ф е р д и н а н д. Как он — в отчаянии, бодр?

И р и н а. Он не верит, что заслуживает сурового наказания.

Ф е р д и н а н д. За такое преступление?

И р и н а. Но вы же видите, ваше величество, как развиваются события. Не он один.

Ф е р д и н а н д. Вы его показания читали?

И р и н а. Да, ваше величество, читала.

Ф е р д и н а н д. Вы глубоко проникли в их дух?

И р и н а. Написано честно, с большой юношеской откровенностью.

Ф е р д и н а н д. Гм… Гм… С откровенностью?!(С нескрываемой иронией.)Это не показания, сударыня, а дерзкий обвинительный акт всему моему царствованию в Болгарии.

И р и н а. Ваше имя в показаниях не упоминается.

Ф е р д и н а н д(махнув рукой). Короче говоря, ваш сын хочет, чтоб я смиренно встал к стенке, а он…

И р и н а. Видеть в каждом честном человеке врага — очень опасно. Мой сын три года на фронте. Он знает положение дел.

Ф е р д и н а н д. На фронте не он один. Я каждый день получаю сводки о положении на фронте.

И р и н а. Надо, ваше величество, посмотреть: правильны ли они… и честно ли написаны.

Ф е р д и н а н д. Значит, показания вашего сына верны и честны, а все остальные лгут и заблуждаются? Тогда чего же вам угодно от меня?

И р и н а. Умоляю вас, оцените мудро откровенную чистосердечность фронтового офицера и сделайте так, чтобы судьи вынесли… более мягкий приговор или… по крайней мере — справедливый. Я не прошу, чтобы мой сын был освобожден, если он виновен.

Ф е р д и н а н д. Вы все еще сомневаетесь в виновности сына?

И р и н а. Да, ваше величество.

Ф е р д и н а н д. Его поведение — предательство.

И р и н а(с достоинством). Моя семья, ваше величество, дала достаточно доказательств своего патриотизма, и позвольте мне не принять от вас такого обвинения.

Ф е р д и н а н д. У меня есть доказательства, что патриотизм вашей семьи — сплошная поза.

И р и н а(оскорбленно). Мне кажется, я ничем не заслужила подобного тона. Я не

Ф е р д и н а н д. Царская справедливость к офицерам, которые нарушают присягу и подстрекают солдат к бунту, вас не удовлетворит.

И р и н а. Но с моим сыном случай особый.

Ф е р д и н а н д. Ваш сын утверждает, что близится катастрофа и что выйти из этого положения нет никаких надежд. Какой вывод для себя должен сделать я из этого утверждения?

И р и н а. Допускаю, что тяготы фронтовой жизни и страдания заставили его увидеть некоторые вещи в слишком мрачных красках. Но у вас есть полная возможность проверить все это. Мой сын никогда не был пессимистом.

Ф е р д и н а н д. Но он стал открытым врагом царя.

И р и н а. Война создает благоприятную почву для всех зол.

Ф е р д и н а н д. Есть разная степень зла.

И р и н а. Да, но в отношении моего сына готовится самое страшное зло. Я буду бороться за сына. Буду! До последнего вздоха. И если он все-таки будет расстрелян, я прокляну всю жизнь, прокляну тот день и час, когда поверила в добро и человека.

Ф е р д и н а н д(с усмешкой). Вернее, проклянете меня — убийцу вашего сына.

И р и н а. Я этого не сказала.

Ф е р д и н а н д. Но именно это у вас на уме… Потому что у вас действительно есть основания требовать у меня спасения его жизни.

И р и н а. До сих пор я не просила вас ни о помощи, ни о награде.

Ф е р д и н а н д. Чего же вы хотите сейчас? Чтобы царь наконец с вами расплатился?

И р и н а. Вы всегда говорили, что никогда не забудете моей большой заслуги и, когда придет нужда… И вот — я пришла… И только вы, вы один в состоянии мне помочь.

Ф е р д и н а н д. А вы не спросили вашего сына: если бы он был на моем месте, а я на его, простил бы он меня? А?

И р и н а. Ваше величество, это жестоко! Моему сыну грозит смерть. А вы, вы предлагаете такие вопросы.

Ф е р д и н а н д. Ваш сын сам избрал свою долю.

И р и н а. Нет. Его вынудили к этому тяжелые обстоятельства.

Ф е р д и н а н д. Не кажется ли вам, что этот неприятный диалог слишком затянулся?

И р и н а. Вы хотите указать мне на дверь?

Ф е р д и н а н д. Нет, но вы обязаны понять, что сегодня более, чем когда бы то ни было, я должен быть царем и указать всякому его место. В том числе и вашему сыну…(подходит почти вплотную)который стал моим врагом с самого первого дня войны.

И р и н а. Это неправда! Это чудовищное обвинение. Он пошел на войну, хотя мог уехать в Россию. Кто может обвинить его?

Ф е р д и н а н д. Среди этого неблагодарного народа у меня есть и верные люди.

И р и н а. Если ваши верные люди такие, как Хаджи Никола Челебиев, тогда я понимаю, что пришла сюда напрасно.

Ф е р д и н а н д. О, Челебиев донес мне слишком поздно — когда увидел, что Радионовы переходят всякие границы.

И р и н а(прибегает к последней попытке спасти сына). Ваше величество, расцените правильно поступок моего сына. Вы же знаете, что готовившееся контрнаступление было затем отменено. Он не исполнил безумный приказ.

Ф е р д и н а н д. Не его дело судить, какой приказ верен, какой нет.(Встает.)Закончим. Я и без того долго вас слушал.

И р и н а. Ваше величество, спасите моего сына!

Ф е р д и н а н д. Жизнь его в руках суда.

И р и н а. Я принесла его жизнь в ваши руки. Суд отложит рассмотрение дела, чтобы узнать ваше мнение. Если вы не отзоветесь, суд будет считать, что вы даете свое согласие на самую суровую кару.

Ф е р д и н а н д. Я не виноват, что ваш сын направил оружие против меня, а не против врагов Болгарии.

И р и н а. Но если враги эти находятся за его спиной?

Ф е р д и н а н д. Мать и сын заговорили одним языком.

И р и н а(начинает кричать). Ваше величество, спасите моего сына! Вы обязаны подарить мне его жизнь!

Ф е р д и н а н д(спокойно). Не кричите.

И р и н а. Буду кричать. Я достаточно молчала, я слишком много страдала… Больше нет сил!

Ф е р д и н а н д(спокойно). Госпожа, здесь не театр. Извольте встать на расстоянии, предусмотренном этикетом. Вы разговариваете с государем.

И р и н а(подступает к нему). Ваше величество, вы глумитесь надо мной. Время не ждет, вы знаете, какими темпами работают военные суды. Мне дороги минуты, секунды…

Ф е р д и н а н д(спокойно). Пожалуйста, не жестикулируйте без крайней необходимости. Это нервирует меня.

И р и н а. Умоляю, спасите моего сына. Хотя бы за то, что он открыл вам истину.

Ф е р д и н а н д. Истина вашего сына — не моя истина.

И р и н а(почти, в исступлении). Государь, хоть один раз в жизни проявите ваше величие в доброте!

Фердинанд уязвлен. Большая пауза… Ирина смотрит на него, потом, махнув рукой, быстро направляется к двери.

Ф е р д и н а н д. Подождите. Подождите немного, я подумаю… Эта встреча с вами… для меня была необыкновенной.(Снова ходит.)

Большая пауза.

И р и н а. Времени в обрез, ваше величество.

Ф е р д и н а н д(идет к ней). Хорошо. Будь по-вашему. Я действительно в долгу перед вами. Мне ваши чувства понятны — вы мать. Но я хочу вас уверить, что мое величие — это не титул и не пустое слово, а плоть и кровь моей жизни. Вы все забываете, что, куда бы в Европе вы ни поехали, всюду витает дух моих предков и отпрысков нашего рода. Во Франции — дух моего деда, в Англии — великая тень моей тети Виктории, в Австрии — Кобурги, в Берлине — мои родные, в России — моя тетя, в Испании — Бурбоны, в Италии — Бурбоны. Вся Европа полна нашим величием.

И р и н а(смотрит на него, потом отступает, изумленная таким оборотом дела). Ваше величество, как мне вас понимать?

Ф е р д и н а н д. Придет время — поймете. Успокойтесь. Ступайте. Мы живем но времена, когда человек порой должен действовать против своей воли… Против своей совести… Что поделать? Я встретил вас плохо… Не следовало бы так. Но я исправлю это.

И р и н а. Ваше величество!

Ф е р д и н а н д. Будьте покойны. Я сделаю все. Пройдите в канцелярию и получите пропуск в суд…

И р и н а. Ваше величество, но суд может…

Ф е р д и н а н д. Суд исполнит мою волю. Я буду телеграфировать сейчас же.

И р и н а. А срок?

Ф е р д и н а н д. Я позабочусь и о сроке.(Подходит к ней, медленно.)Но с одним непременным условием: вы должны взять своего сына с фронта. Оставаться там он не может. Понимаете?

И р и н а(смотрит на него как загипнотизированная). Понимаю, понимаю, ваше величество… Благодарю вас…(Направляется к двери, не отрывая от него взгляда.)

Фердинанд закрывает дверь, останавливается, стоит некоторое время в раздумье. Подходит к камину и звонит. Входит  М а в р о в.

Ф е р д и н а н д. Бумагу и перо.

М а в р о в. Слушаюсь!(Через другие двери идет в кабинет и приносит роскошную папку, перо и чернила, поворачивается, чтобы уйти.)

Ф е р д и н а н д. Подождите.(Раскрывает папку, надевает очки и пишет; подает бумагу Маврову.)Отправить! Быстро! Немедленно!

З а н а в е с.

КАРТИНА СЕДЬМАЯ

1918 год, середина июля.

Комната председателя военно-полевого суда. Справа коридор. В комнате стол, два старых кресла

В момент поднятия занавеса  п р е д с е д а т е л ь  суда и майор  Я с е н  К а р о л е в  молча стоят и курят, слышны удары, за стеной что-то заколачивают.

П р е д с е д а т е л ь. Ворчат, ворчат.

Я с е н. Да, не все ладно, не все. Я в свое время обращал внимание на то, что этот полк разложен красной пропагандой, но в ставке сочли, что я преувеличиваю.

П р е д с е д а т е л ь. Если б только этот полк…

Я с е н. А глаза их видели?

П р е д с е д а т е л ь. Я не первый год служу председателем военного трибунала. Я все видел.

Я с е н. И вам… не страшно?

П р е д с е д а т е л ь. Гм… да… Пораженческий дух все больше охватывает армию, но… будем исполнять свой долг. По мере сил.

Я с е н. Подумать только: в них целятся, а они — речи произносят… Страшно… А солдаты — слушают не в два, а в четыре уха.(Пауза.)Радионовы, наверно, вот-вот будут.

П р е д с е д а т е л ь. Да, ожидаю с минуты на минуту.

Я с е н(смущенно). Господин полковник, я пошел к солдатам.

П р е д с е д а т е л ь. Понимаю. Вам бы не хотелось встречаться с госпожой Радионовой сейчас…

Я с е н. Нет… просто здесь… душно.

П р е д с е д а т е л ь. Хорошо, хорошо… идите… Нелегкая наша служба. Да.

Я с е н  уходит. Появляется  Д е я н  Д р а г о в.

Д е я н. Господин полковник, все готово.

П р е д с е д а т е л ь. Хорошо.

Д е я н. Какие приказания?

П р е д с е д а т е л ь. Останься здесь. Прибери на столе. Я буду у прокурора.(Уходит вправо.)

Слышится сигнал автомобиля. Появляются  И р и н а  Р а д и о н о в а  и  Д о й ч и н  Р а д и о н о в.

Р а д и о н о в. Здесь председатель суда?

Д е я н. Он у прокурора.

Р а д и о н о в. Вы можете позвать его?

Д е я н. Кто его спрашивает, можно узнать?

Р а д и о н о в. Скажите, что его просит госпожа Радионова.

Д е я н. Слушаюсь.(Уходит.)

И р и н а. Странно… Мне показалось, что где-то промелькнул Ясен.

Р а д и о н о в. Черт с ним!(Молчание.)

И р и н а. Сердце вот-вот выскочит…

Р а д и о н о в. Телеграмма, наверно, давно пришла.

И р и н а. Я в этом не сомневаюсь, но…

Входит  п р е д с е д а т е л ь  суда, говорит «добро пожаловать», будто встретил старых знакомых. Деян остается в коридоре и прислушивается.

П р е д с е д а т е л ь. Прошу садиться.

И р и н а. Благодарю, мы не будем садиться, господин полковник. Мы очень спешим. Вы получили телеграмму?

П р е д с е д а т е л ь. Какую?

И р и н а. Из дворца, о поручике Радионове.

П р е д с е д а т е л ь. Ах да, телеграмма… Получил еще вчера. Она в деле.

И р и н а. Да?

П р е д с е д а т е л ь. Коль скоро его величество пожелал того, мы должны подчиниться. Сейчас, минутку.(Звонит.)

Входит  Д е я н.

Иди в канцелярию и попроси, чтобы дали телеграмму из дворца. Подшита к делу поручика Радионова.

Д е я н  уходит. Молчание.

Р а д и о н о в. Душный день!

П р е д с е д а т е л ь. Уже июль пошел.

Р а д и о н о в. Скоро и дожди начнутся.

П р е д с е д а т е л ь. Здесь дожди редкость…

Д е я н(входит). Вот, господин полковник.(Подает телеграмму.)

П р е д с е д а т е л ь. Прошу.(Передает телеграмму Ирине.)Прошу вас…

И р и н а(берет телеграмму, но руки у нее дрожат, она не может читать. Передает Радионову). На, прочти ты… Ничего не вижу.

Радионов читает телеграмму и издает странный звук.

Читай же!

Р а д и о н о в. Постой, постой, дай разобраться…

И р и н а(кричит). Читай!

Р а д и о н о в(после короткого колебания). «По высочайшему благоволению разрешаю Ирине Радионовой перевезти в родное село тело своего сына. Фердинанд».

Ирина вскрикивает и замирает, Дойчин подхватывает ее.

Ирина, Ирина…

П р е д с е д а т е л ь. Врача, скорее. Врача!(Стремительно выбегает.)

И р и н а(сосредоточенно смотрит перед собой). Нет, нет… не нужно врача… Оставьте меня… Я сама…(Овладевает собой и говорит медленно и сосредоточенно.)Силы, силы мне нужны сейчас… Ничего другого не надо… Только силы…

Р а д и о н о в. Идем.(Замечает портрет царя на стене.)Царская милость… Царская милость…

Они выходят в коридор. Там, привлеченные криком Ирины, собрались солдаты. По их рядам пробегает шепот: «Кто это? Кто?»

Д е я н(тихо). Мать нашего поручика.

Солдаты, как по команде, быстро строятся и замирают. Ирина идет медленно, всматриваясь в лица. Останавливается перед Деяном, долго глядит.

И р и н а. У тебя глаза моего сына.

Д е я н. Я его солдат. Все мы его солдаты…

З а н а в е с.

Иван Пейчев

КАЖДЫЙ ОСЕННИЙ ВЕЧЕР…

Пьеса в семи картинах

ПереводЕ. Фалькович.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

А н н а.

А н д р е й.

Е л е н а  В а с и л е в а.

В а н д а.

Б о г д а н.

П а в е л.

Б о р и с.

К р е с т а н.

С л о н.

К о р ч м а р ь.

Н е и з в е с т н ы й.

П о л и ц е й с к и й.

Действие происходит осенью 1942 г.

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Осенний вечер. Город погружен в темноту. Перекресток.

Появляется  А н д р е й, останавливается у фонаря и закуривает папиросу.

Входит  А н н а.

А н н а. Извините…

А н д р е й. Пожалуйста. Чем могу быть полезен?(Гасит папиросу.)

А н н а. Не знаете ли вы, где находится улица царя Крума? Где-то здесь…

А н д р е й. Думаю, что где-то поблизости. Одну минутку.(Достает зажигалку и освещает табличку на стене.)Да, я был прав. Вы идете именно по той улице, которую ищете.

А н н а. Благодарю вас.

А н д р е й. Не за что. Мне остается только сожалеть.

В глубине улицы появляются  д в о е — это патруль.

А н н а(хочет идти дальше, но оборачивается к Андрею). Мне показалось, вы сказали, что о чем-то сожалеете?

А н д р е й. Ничего подобного. Я сказал, что мне остается только сожалеть.

А н н а. Но почему?

А н д р е й. У человека обычно бывает тьма причин для сожаления. Я бы сказал, что у него вряд ли бывает еще что-нибудь, кроме этого. Но вот сегодня вечером у меня появилась самая банальная из всех этих причин. Понимаете, я почувствовал себя страшно одиноким. И, как это ни смешно, когда дело касается такого юнца, как я, не так уж плохо воспитанного и с довольно хорошо вычищенной обувью, — но мне совершенно неожиданно и больше всего для самого себя захотелось в этот вечер быть необходимым, понимаете, нужным кому-нибудь. Когда вы приближались ко мне, я подумал, что мое желание сбудется. К сожалению, я был необходим вам точно одну минуту и шесть секунд…

А н н а. Не понимаю. Я думаю, каждый человек необходим кому-то, нужен для чего-то.

А н д р е й. Даже эти?(Указывает на полицейский патруль, который проходит мимо, не обращая внимания на юношу и девушку.)

А н н а. Конечно, и они. Наверняка хоть один из них имеет детей, которые ждут его, жену, которая тревожится за него…

А н д р е й. …и которая потом снимает с него сапоги. Впрочем, быть может, вы правы. Сапоги всегда олицетворяют порядок и спокойствие. До некоторой степени и мое спокойствие. Впрочем, где живет ваш дядя?

А н н а. Мой дядя?

А н д р е й. Ну, конечно, ваш дядя. Каждая девушка, которая хочет избавиться от не очень приятного ей общества, всегда находит какого-нибудь дядю, который живет совсем близко.

А н н а. Но на сей раз вы ошиблись. У меня нет дяди.

А н д р е й. Тогда зачем же вы говорите, что вам надо уходить? Под каким другим предлогом вы оставите меня, если у вас нет дяди?

А н н а. Я просто поблагодарю вас и скажу: до свидания.(Протягивает руку Андрею; проникновенно.)До свидания. Большое вам

А н д р е й. Моя противная привычка скитаться допоздна не заслуживает никакой благодарности. Вы говорите, вас зовут Анна, не правда ли?

А н н а. Я не говорила…

А н д р е й. Я назову вас Анной. Есть что-то очень нежное и грустное в этом имени. Спокойной ночи, спокойной ночи, Анна.

А н н а. Спокойной ночи.

Андрей глядит ей вслед, она исчезает в темноте. И только он собрался двинуться прочь, как внезапно на него падает яркий луч ручного фонаря и его окружают  т р и  ф и г у р ы.

П е р в ы й. Не шевелись!(Спутникам.)Обыщите его!(Андрею.)Пошел вперед!

Фонарь погас. Т р о е  и  А н д р е й  уходят.

На том месте, где разговаривали Анна и Андрей, останавливается  н е к т о  в  с е р о м. Вынимает часы, долго глядит на них, удаляется.

З а н а в е с.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Гостиная в доме Елены Василевой. Приглушенная джазовая музыка. А н д р е й, в вечернем костюме — видимо, он собирается уходить — стоит у приемника.

Входит  Е л е н а, мать Андрея.

Е л е н а. Уже уходишь?

А н д р е й(смотрит на часы.)Да, скоро.

Е л е н а(садится). Дай мне сигарету, будь добр.

А н д р е й. Пожалуйста.(Подает матери коробку с сигаретами.)Что нового у тебя?

Е л е н а. Ничего особенного. Больница, дежурство, пациенты.

А н д р е й(закуривает сигарету). Ты выглядишь ужасно утомленной.

Е л е н а. Выгляжу! Я действительно смертельно устала, Андрей. Но мне трудно разобраться, отчего я больше устала — от работы или от ожидания тех редких минут, когда ты найдешь хоть немного времени и для меня.

А н д р е й. Мне очень жаль, если это так.

Е л е н а. Оставим сожаления, сын. Если есть человек, которого следовало бы пожалеть, так это прежде всего я. Что же ты делаешь сегодня вечером?

А н д р е й. Ничего особенного. Немного бриджа, немного музыки, немного разговоров.

Е л е н а. Немного позы, немного экстравагантности, немного лени. Всего понемногу. Я не могу заснуть, пока ты не придешь. А ты пришел сегодня, когда было уже совсем светло, верно? Тебе все-таки следовало бы считаться с тем, что у меня только один выходной день, сын.

А н д р е й. В том, что случилось ночью, я не виноват, уверяю тебя, мама. Я очень спокойно шел, как самый благонравный гражданин, и меня вдруг задержали.

Е л е н а. Все те же приятели?

А н д р е й. Все те же полицаи…

Е л е н а. Ах, и это уже?..

А н д р е й. Я тут совсем ни при чем. Прошу тебя, не смотри на меня так. Меня оскорбили… Какой-то тип с физиономией из сырого теста. Просто ужасно, как во сне — хочешь закричать, сделать какое-то движение, проснуться — и не можешь.

Е л е н а. Почему тебя задержали?

А н д р е й. Видимо, там не привыкли давать объяснения. Утром меня освободили, и можешь быть уверена, они и не подумали извиниться.

Е л е н а. Боюсь, я действительно боюсь всего этого. Я совсем перестала понимать тебя.

А н д р е й. Может быть, потому, что и понимать нечего.

Е л е н а. Понимать нечего… Именно это и страшно. Эта пустота, безнадежность вокруг тебя. Может быть, не следовало тебе бросать университет.

А н д р е й. Я не верю, что диплом и высшее образование помогут мне понять, почему большинство людей, населяющих нашу грешную землю, или подлецы, или проститутки.

Е л е н а. Умоляю тебя, оставь свой цинизм. Хотя бы при мне.

А н д р е й. Цинизм — невиннейшее свойство обитателей нашей несчастной планеты.

Е л е н а. Это чересчур сложно для моего лекарского мозга. Может быть, ты будешь настолько любезен, что согласишься растолковать мне эту по меньшей мере странную точку зрения.

А н д р е й. Нет ничего легче! Пожалуйста…(Вертит регулятор радиоприемника.)

Комната наполняется криком диктора: «Главная квартира фюрера!..»

Е л е н а. Убери его, ради бога!

Вновь слышится тихая джазовая музыка.

Всегда можно найти себе оправдание. Любой ценой. Но оправдания, да еще любой ценой найденные, постыдны. Особенно для честного человека.

А н д р е й. Ты бы не согласилась прекратить этот разговор?

Е л е н а. Нет! Мы должны его продолжить, как ни неприятно это тебе.

А н д р е й. Дорогая мать, я знаю, что никакой радости нет в том, чтобы иметь сына, ни на что не годного, кроме праздных разговоров, но, к сожалению, такова была воля законов наследственности…

Е л е н а. Я не знала, что ты можешь быть таким жестоким, хладнокровно, преднамеренно жестоким.

А н д р е й. Не понимаю, почему ты подозреваешь меня в неискренности.

Е л е н а. Я не подозреваю тебя. Наоборот! Прошу тебя, не перебивай. Я знаю, что ты даже любишь меня на какой-то свой эгоистичный манер. Но почему ты всегда бежишь от меня? Бегство, вечное бегство. Куда, до каких пор, сын? Скажи мне, прошу тебя…

А н д р е й. Бесполезно.

Е л е н а. И все-таки скажи!

А н д р е й. Абсолютно бесполезно.

Звонок. Елена выходит. Входит  П а в е л.

П а в е л. Здрасьте!

А н д р е й. Здоров, Павка!

П а в е л. Какой грязный дождь!

А н д р е й. Дождь не может быть ни грязным, ни чистым. Это не человеческие руки. В такие дождливые вечера ужасно люблю стоять у окна и смотреть туда… Под дождем люди и деревья похожи на привидения.

П а в е л(подходит к окну). Все льет и льет. Послушай, Андрей, мы ведь с тобой друзья?

А н д р е й. Конечно.

П а в е л. Настоящие, большие друзья, да?

А н д р е й. Павка, совсем ни к чему такое длинное предисловие, если хочешь попросить деньги взаймы. Сколько тебе нужно?

П а в е л. Речь идет не о деньгах, Андрюша.

А н д р е й. А о чем?

П а в е л. Сейчас скажу… Все дело в том, что я не могу сказать. Но прежде чем я начну, обещай мне, что никто, никто не узнает об этом разговоре.

А н д р е й. Есть ли еще условия?

П а в е л. Да. И не сердись, Андрюша. Еще одно условие: обещай не расспрашивать ни о чем… ни о чем.

А н д р е й. Я был всегда уверен, что ставят условия люди, от которых ждут услуги. Значит, возможен и обратный вариант. Ладно, согласен, говори.

П а в е л. Ты должен укрыть у вас на несколько дней одного человека.

Андрей машинально выключил приемник. В тишине слышен шум дождя.

А н д р е й. Не могу. Жаль. Не могу.

П а в е л. Я понимаю тебя. Знаю, что это страшно. Если бы у меня была хоть какая-нибудь другая возможность, я бы не обратился к тебе. Нету! Нету никакой другой возможности, Андрей.

А н д р е й. Я не трус. Но я боюсь другого…

П а в е л. Чего же?

А н д р е й. Ты очень хорошо знаешь чего… Подобные вещи всегда чреваты всякими последствиями для близких. У меня мать.

П а в е л. А что бы ты сказал, если бы узнал, что я стал жертвой, потому что кто-то не захотел приютить меня в своем доме на два-три дня?

А н д р е й. Тебе я никогда не откажу.

П а в е л. Лучше откажи мне и десятку таких, как я, чем тому человеку, о котором я прошу тебя сейчас.

А н д р е й. Вряд ли мы переубедим друг друга.

П а в е л. Тут речь идет не об убеждениях, а о человеческой жизни, Андрей.

А н д р е й. Но по какому праву ты приходишь и взваливаешь на меня эту

П а в е л. Это твои последние слова?

А н д р е й. Говорю тебе, не могу. Моя мать, и вообще все тут… Не могу.

П а в е л(в раздумье). Здесь тишина, покой. А там дождь, полицейские свистки… и девушка одна… совсем одна…(направляется к двери.)

А н д р е й. …И ты уходишь! Выполнил свой долг и рад! Почему ты не спросишь меня, как я буду жить после этого разговора? Смогу ли я жить? Ты не спрашиваешь? Или, может быть, тебя это не интересует?.. Когда вы будете здесь?

П а в е л. Спасибо тебе, Андрюша. Сейчас я ее приведу. Она здесь, близко.

А н д р е й. Постарайся не задерживаться. Я и так уж опаздываю.

П а в е л  выходит.

Мама!

Входит  Е л е н а.

Е л е н а. Что случилось?

А н д р е й. Прошу тебя, приготовь что-нибудь на ужин в верхней комнате.

Е л е н а. Так рано?

А н д р е й. Нет, просто гость.

Е л е н а. Имею ли я право быть предварительно предупрежденной в таких случаях?

А н д р е й. Извини, пожалуйста, это случилось совершенно неожиданно.

Е л е н а. А кто этот гость? Пол? Возраст?

А н д р е й. Видимо, до тебя уже дошли невероятные слухи, которые ходят обо мне.

Е л е н а. Мне очень жаль, что я слишком поздно проявила интерес. Но не к слухам.

А н д р е й. Мама, гость пробудет у нас несколько дней. Я прошу тебя иметь в виду: для всех, кроме меня, тебя и Павла, здесь нет и не было никого. Есть на то причины.

Е л е н а. В свою очередь я попрошу тебя иметь в виду, что меня совершенно не интересуют твои причины. Совершенно!

А н д р е й. Но я обещал!

Е л е н а. Ты не имеешь права. Не имеешь права обещать то, за что сам не несешь ответственности.

А н д р е й. Естественно, поскольку это нарушает твое спокойствие, твое благополучие…

Е л е н а. Не смей говорить так! Тут речь идет не обо мне, речь идет о тебе, о твоей жизни.

А н д р е й. Мама, я обещал.

Е л е н а. Меня не интересуют твои обещания. Я не позволю, не могу позволить превратить надежды всей моей жизни в кровавое стонущее месиво!

А н д р е й. А те, кто уже превращен в кровавое стонущее месиво… Неужели отнять у них надежду?

Е л е н а. Только не ты! Только не ты!

Звонок.

(Удерживая сына.)Не пойдешь! Никуда ты не пойдешь! Я мать. Твоя мать.

А н д р е й. Пусти меня. Или ты считаешь, что у них нет матерей?

Снова звонок.

Тогда иди. Выгони их.

Звонок.

Иди, скажи им, что ты мать!

Е л е н а  уходит. Появляются  А н н а  и  П а в е л.

А н н а. Добрый вечер.

А н д р е й. Добрый вечер, Аннушка. Как видите, люди в нашем городе встречаются гораздо чаще, чем можно было ожидать.

А н н а. Действительно.

А н д р е й. Поглядите-ка, вы просто фея дождя.(Помогает Анне снять пальто.)

А н н а. Фея дождя…(Падает.)

Павел и Андрей поднимают ее и кладут на диван. Скомканное пальто остается в углу на полу.

А н д р е й. Мама! Мама!

Е л е н а(входит, идет к Анне). Мою сумку!

Андрей приносит сумку.

А теперь не мешать мне.

А н н а. Павка?!

П а в е л. Я здесь, Анна.

А н н а. Очень прошу вас, простите меня.

Е л е н а. Не беда.

А н н а. Вдруг какой-то мрак…

Е л е н а. А как вы чувствуете себя сейчас?

А н н а. Все в порядке. Вот только слышу вас как будто издалека.

С улицы раздается свист.

Е л е н а(Андрею). Твои дорогие друзья. Нужно переместить вас в другую комнату.(Уходит.)

А н н а. Я могу идти.(Пытается встать с помощью Павла и Елены.)

А н д р е й. Что вы!(Берет ее на руки и уносит.)

Входят  В а н д а, Б о г д а н  и  А н д р е й.

В а н д а. Твои извинения излишни. Я серьезно. Совершенно излишни.

А н д р е й. Ванда, пожалей!

В а н д а. Никакой жалости! Говори! Почему опоздал?

А н д р е й. Семейные причины считаются уважительными?

В а н д а. Семейные причины? Богдан, будь свидетелем! Это более чем возмутительно!

Б о г д а н. Момент, Ванда.(Андрею.)Ты упомянул о каких-то семейных причинах? Учтем. Одна из них — вот…(Поднимает пальто Анны.)Притом достаточно убедительная. Семейная причина номер один. Рост сто пятьдесят шесть. Масть — шатенка. Парфюмерию не употребляет. Любит дождливые вечера. Общее заключение — обычный экземпляр.

В а н д а. Как мило!

А н д р е й(выхватывает пальто у Богдана). Это девушка, которая ищет протекции матери, чтобы поступить на курсы сестер или что-то в этом роде.

Б о г д а н. Однако каждому пальто нужна вешалка.

П а в е л. А не наоборот ли?.. Привет, Андрей. Если контакт начнет снова барахлить, дай знать мне утром. Нужно проверить распределитель. Он слабо работает.

В а н д а. Работает? Андрей, слабость моя. Я зверею с каждой секундой. Ты должен быть оштрафован, милый, непременно штраф!

А н д р е й. Покоряюсь. Надеюсь лишь, что штраф не выйдет из пределов приличия.

В а н д а. Пять бутылок коньяку… и, погоди… пять опозданий с моей стороны без семейных причин. Кроме того, сохраним право попросить протекции, но не для сестры милосердия.

А н д р е й. Милосердие уж никак не входит в круг твоих добродетелей.

В а н д а. А неубедительная ложь?

Е л е н а(входит). Павел, эта лампа опять не хочет гореть.(Ванде и Богдану.)Добрый вечер.

П а в е л. Сейчас я заставлю ее загореться, госпожа Василева.(Выходит.)

Б о г д а н. Добрый вечер, госпожа Василева.(Целует ей руку.)Вы, как всегда, заняты и, как всегда, несмотря на это, находите время для всего.

Е л е н а. Не хотите ли вы сказать, что я нахожу время для гостей моего сына?

Б о г д а н. Наоборот, я всегда удивлялся равнодушию, с которым вы относились к нашим нашествиям.

В а н д а(шарит в шкафу). Кто выпил коньяк?

Е л е н а. Андрей, если это так, то вопрос впрямую касается тебя.

А н д р е й. Мне не очень нравится, когда ответы звучат как вопросы. Хотя для Ванды это весьма обыкновенная вещь.

В а н д а. Хотите ли услышать еще один ответ, который звучит как вопрос?

Е л е н а. Почему бы и не услышать?

В а н д а. Вы смогли бы объяснить мне поведение Андрея полчаса назад?

Е л е н а. А вы представляете себе, как неудобно почувствует себя ваша мать, если через полчаса задать ей аналогичный вопрос?..

Ванда что-то бормочет про себя.

Вы хотели что-то сказать, мадемуазель Ванда?

В а н д а. Не имею ни малейшего желания. Тут и без того шумно.

А н д р е й. Но не настолько, чтобы не услышать молчания, если ты решишь молчать. Почему не садишься, мама?

Е л е н а. Благодарю. Предпочитаю постоять.

Б о г д а н. В знак уважения к высокой теме разговора?

П а в е л(показывается в дверях). Готово, госпожа Василева. Пойдите поглядите — горит.

Е л е н а. Идем, Павлуша! Извините меня.(Уходит вместе с ним.)

В а н д а. Ну что мы губим дорогое время в глупых разговорах! Думаю, у нас достаточно оснований для солидного выпивона. Что скажешь, Андрей?

А н д р е й. На мою долю остается безграничная зависть и тоска.

В а н д а. Остается, или ты сам остаешься здесь?

А н д р е й. Я обещал матери послужить сегодня вечером украшением стола.

В а н д а. Я

А н д р е й. Я уверен, что и мать много раз думала о том, что я могу отказаться от тебя, но она достаточно хорошо воспитана, чтобы не говорить мне этого.

В а н д а. Ты не проводишь нас немножко? Совсем немножко, Андрей?

А н д р е й. Мне это надоело.

В а н д а  хватает под руку  Б о г д а н а, и они выходят. А н д р е й  следует за ними.

В комнату входит  П а в е л, возвращается и  А н д р е й.

А н д р е й. Что-то случилось со мной.

П а в е л. Что?

А н д р е й. Спроси у северо-восточного ветра, что именно. Я знаю только, что во мне что-то происходит.

Пауза.

П а в е л. Андрей, откуда ты знаешь Анну?

А н д р е й. Спроси у северо-восточного ветра. Спроси у дождя. Я знал ее всегда. Мне кажется, что я знал ее всегда.

П а в е л. Послушай, Андрей. Может быть, ветер и дождь — красивые и поэтичные вещи, но им нет места среди нас. Нет места ни галантным жестам, ни… легкомыслию. Мы доверили тебе не только человека, мы доверили тебе надежду. Сейчас каждый твой поступок, каждый миг твоей жизни должен быть вне малейшего подозрения. Не только для них там, но и для нас.

А н д р е й. Что ты хочешь этим сказать?

П а в е л. Я хочу сказать, что на тебе лежит трудный человеческий долг. Трудный человеческий долг, вот что я хочу сказать, Андрей. Утром зайду, погляжу распределитель. Видимо, в нем причина. Спокойной ночи. Пойду попрощаюсь с госпожой Василевой.

А н д р е й. Тогда она и закроет дверь за тобой. Спокойной ночи.

П а в е л  выходит.

Интересно было бы знать, какой идиот первый сказал: «У меня кружится голова» — и как он представлял себе свою голову… а ведь у меня действительно кружится голова, и что-то не дает покоя…

Входит Е л е н а.

Е л е н а(отвечая на немой вопрос Андрея). Спит.

А н д р е й. Что-нибудь серьезное?

Е л е н а. Полное истощение, простуда и, естественно, температура. Надеюсь, что этим и ограничится. Тебе тоже время спать.

А н д р е й. При моих привычках время не имеет значения.

Е л е н а. Тебе бы следовало оставить свои привычки хотя бы на некоторое время. Я думаю, ты догадываешься, что завтрашний день будет совсем не похож на прошлые. Особенно для тебя.

А н д р е й. Для меня?

Е л е н а. Я врач, мне безразлично, где и кого лечить, это мой профессиональный долг. Но ты дал приют преследуемому человеку. А это, мне кажется, обязывает. Ложись и постарайся уснуть. Завтра, и не только завтра, тебе понадобится вся твоя выдержка.

А н д р е й. У меня ее достаточно.

Е л е н а. Нет. Она есть у той девушки, у Павла, а у тебя нет. Ты мог бы поучиться у них.

А н д р е й. Спасибо! Надеюсь обойтись без подражания. И все-таки ты прекрасный человек, мама.

Е л е н а. Жаль, что ты замечаешь мои хорошие качества только тогда, когда тебе без меня не обойтись. Спокойной ночи.

А н д р е й. Спокойной ночи.

Темнота. Вновь загорается свет.

Ванда?

В а н д а. Я, собственной персоной.

А н д р е й. Это само собой, но как?

В а н д а. Ключ. Дверь. Ты один?

А н д р е й. Поскольку ты видишь меня одного, вполне естественно, что со мной никого нет.

В а н д а. А еще более естественно было бы, если бы с тобой была так называемая протеже твоей мамаши. Меня удивляет это странное целомудрие. У тебя нет настроения или у нее?

А н д р е й. Ванда, ты выбрала крайне неподходящее время для грубости.

В а н д а. Опротивело мне все. Ах, как мне все опротивело. Слушай, милый. У нас есть ночь, хорошая или плохая… Некоторые в таких случаях дарили сердца. Но не будет ли умней, если вместо какого-то человеческого органа, который подлежит износу и разрушению, я подарю тебе свой ключ? Ты убедишься, что в моей комнате гораздо уютней и надежней. Так как твоя комната — это постоялый двор для разных бродяг… Пожалуйста, я возвращаю тебе ключ. Спокойной ночи.

А н д р е й. Стоп!(Притягивает ее к себе.)Что случилось?

В а н д а. Что, кроме того, что я стала предметом мерзких шуток и гадких намеков, ты и эта… в мокром пальто…

А н д р е й. Богдан? Скажи мне, Ванда, что тебя делает такой непостоянной?

В а н д а. Кто знает. Может быть, иллюзорность наших отношений, может быть… не знаю. В сущности, я никогда не могла определить: что я для тебя. Я ненавижу безвкусицу. И все-таки… Я часто мечтала услышать от тебя все те наивные и смешные слова, которые обычно говорят в минуты нежности. Не сердись. Мы ведь думали, что это несерьезно… Ну а если шутка оказалась горькой, никто не виноват…(Плачет.)

А н д р е й. А если кто и виноват, так это я, да? Ты помнишь?.. Было время, было время, жила-была мышка с длинным хвостом и кот-котище-ворчунище, он всегда дремал на печке и ворчал: «Я ем только кашу»…

В а н д а. Да, но ты не хочешь даже поцеловать меня…

А н д р е й. Если бы ты могла увидеть свой красный нос, плакса моя…

В а н д а(у двери). Ты отвратителен, как журнал в зубоврачебном кабинете. Я могу взять ключ?

А н д р е й. Да. Ключи не сердца, Ванда. Их отдают навсегда.

В а н д а. Не провожай меня. Стой там. Очень прошу тебя, Андрей. Я скажу тебе…(Отходит к двери, берется за выключатель.)Ты можешь считать меня легкомысленной, развязной, и очень возможно, что ты недалек от истины. Но я тебя люблю. Очень люблю. Даже смешно, до чего сильно я тебя люблю, Андрей.

Темнота.

З а н а в е с.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Комната для гостей в доме Андрея. Е л е н а  шьет платье. А н н а  стоит возле нее и внимательно, немного нетерпеливо наблюдает за ее работой.

Е л е н а(откусывая зубами конец нитки). Привычки действительно неискоренимы. Видимо, я никогда не научусь отрезать конец нитки ножницами. Ну вот, почти готово. Остается нам только погладить.

А н н а(бережно берет платье и прикладывает к себе). Какое красивое платье! Верно, очень красивое?

Е л е н а. Мне, как автору, полагается быть скромной.

А н н а. Чудесное платье. А цвет — только что сорванного дикого каштана. Мне просто совестно, что вы отдаете его мне.

Е л е н а. Совершенно напрасно, милая госпожа Анна. Это платье всякий раз, когда я открываю шкаф, наводит меня на грустные размышления. Не говоря уже о теперешнем состоянии моей фигуры… Я испытываю безумную радость, ведь вы стали причиной исчезновения одного из доказательств моей безвозвратно потерянной талии. Минутку, этот шов надо ушить немного глубже.

А н н а. Где вы учились шить?

Е л е н а. Моя мать была благочестивой и упорной женщиной. Благодаря ей я усвоила все премудрости ведения хозяйства — от мытья полов до шитья. Мать успела выучить меня «женской работе», как говорится, но не смогла мне привить ни капельки той симпатии и уважения, которые сама испытывала к этому делу.

А н н а. Почему? Знаете, я с удовольствием бы стирала, готовила, мыла, вот

Е л е н а. Вы меня удивляете. Я не думала, что ваша… как бы это выразиться… профессия может сочетаться с такими миролюбивыми наклонностями.

А н н а. Если бы вы знали, как часто я думаю об этом… Позднее лето… Хорошая книга… Шум ветра и деревьев за окном… Много ночей я ходила мимо затемненных домов и старалась представить себе людей, которые живут там. Их лица, разговоры, мысли. Мне кажется, за каждой закрытой дверью кроется то, чего я лишена. Но когда какая-нибудь из этих дверей открывается передо мной, я спрашиваю себя — имею ли я право принести туда неизвестность, крадущиеся шаги… Имею ли я право?..(Совсем тихо, твердо.)Мы ведь даже убиваем, госпожа Василева.

Е л е н а. Не надо. Не говорите мне. Мучительно слышать от вас такие вещи.

А н н а. Мне еще мучительней говорить об этом, но мы убиваем и будем убивать до тех пор, пока не будет наказано каждое преступление, совершенное против человека.

Е л е н а. Преступление, как правило, влечет за собой другие преступления.

А н н а. Справедливое наказание — не преступление. Это суровое предупреждение на будущее. Ведь на нас лежит тяжелая ответственность.

Е л е н а. А хватит ли у вас сил?

А н н а. Должно хватить. Иначе на плечи людей ляжет убийственно тяжелое бремя рабства. Нет! Пусть люди хоть потом спят спокойным сном.

Е л е н а(кладет руку на плечо Анне). Что бы я делала, если бы у меня была такая дочь, как вы?

А н н а. Или такой сын, как я?

Е л е н а. Сын? Я бы его остановила. Я сделала бы все возможное, чтобы удержать его. И я удержала бы его.

А н н а. А если не успеете?

Е л е н а. Долгие годы мать не только видит и слышит свое дитя, но отгадывает каждое его желание, отзывается на каждый его вздох. Этого нельзя отнять у матери. А если отнимут — погибнут оба. Оба, Анна. Я испытала этот ужас, пусть на секунду, когда Андрей сказал мне, что был арестован.

А н н а. Когда был арестован Андрей?

Е л е н а. Вечером за день до вашего прихода.

А н н а. За день до моего прихода? И все-таки он согласился принять меня?

Е л е н а. Нет! Я возражала. Я даже ненавидела вас, еще не зная. Я знала, что и без моего согласия вы придете сюда, и ненавидела вас за неизбежные последствия вашего прихода. То, что мы должны отвечать за вашу жизнь, связано очень тесно с одной жестокой проблемой — есть ли у меня вообще сын и будет ли у моего сына мать. Мне хотелось избежать или хотя бы надолго отложить решения этой проблемы. Не сердитесь, если это покажется вам не очень благородным, госпожа Анна.

А н н а. Могу я попросить вас кое о чем?

Е л е н а. Разумеется.

А н н а. Прошу вас, не называйте меня госпожа Анна. Зовите меня Анной, просто Анной.

Е л е н а. Скажите мне тогда, просто Анна, какими судьбами мы встретились, трое совсем разных и непонятных друг другу людей?

Входит  П а в е л.

П а в е л. Добрый день.(Целует руку госпоже Елене.)

Е л е н а. Добрый день, Павел! Где ты научился так приятно и старомодно здороваться? Нынешняя молодежь просто дергает тебя за руку, как будто собирается оторвать ее с корнем и засунуть к себе в карман.

А н н а. Здравствуй, Павка!(Прячет платье; Елене.)Не будем ничего говорить ему. Пусть удивится.

Е л е н а. Хорошо. Тем более что у Павла вид человека, которого ничем невозможно удивить. Я позову вас, когда все будет готово.(Выходит.)

П а в е л. Анна, по моей вине мой самый близкий друг мертв или его убивают… вот в этот момент…

А н н а. Кого убивают?

П а в е л. Кольку.

А н н а. Который вчера вечером должен был связать меня с Крестаном?

П а в е л. Тот самый.

А н н а. Почему по твоей вине?

П а в е л. Потому что я не могу доказать, что это не так.

А н н а. Кто последний видел Кольку?

П а в е л. Я!

А н н а. А Крестан?

П а в е л. Колька не ходил к нему. Поэтому Крестан не явился вечером на встречу с тобой.

А н н а. Ты уверен, что ты был последним?

П а в е л. Последней была полиция, Анна. Я проводил Кольку.

А н н а. Тогда почему же…

П а в е л. …не арестовали и меня? Потому что я еще не все сказал тебе, Анна. Потому что я еще не все сказал тебе. Потому что еще…

А н н а. Павка!

П а в е л. Ты не ожидала этих слов? Неужели они похожи на ложь?(Идет к двери.)

А н н а. Куда ты уходишь?

П а в е л. Не знаю.

А н н а. Не очень ли ты спешишь? Позови Андрея.

П а в е л. Почему Андрея?

А н н а. Позови его!

Входит  А н д р е й.

А н д р е й. Ты хотела поговорить со мной, Анна?

А н н а. Андрей, расскажи о твоем аресте.

П а в е л. Подожди, Анна! Ничего не могу понять. Когда арестовали Андрея?

А н д р е й. В тот вечер, когда мы встретились с ней.

А н н а. Слушай, Андрей. Тем вечером у меня должна была быть встреча… Она не состоялась, но в связи с ней случились разные вещи, одна из них — твой арест. Очень прошу тебя, постарайся припомнить все до мельчайших подробностей. Ты очень поможешь нам этим, Андрей.

А н д р е й. Что было после того, как мы расстались с тобой?..

А н н а. Где точно тебя остановили?

А н д р е й. В нескольких шагах от того места, где мы разошлись. Повели меня по окраинным улицам, дошли до какой-то лестницы… Когда наконец мы остановились и открылась дверь камеры, меня столкнули вниз, я не знаю сколько ступенек мне понадобилось, чтобы очутиться на полу. Никогда не думал, что существует на свете такая темнота. Я вскочил. Не помню, сколько я простоял в оцепенении. Потом сообразил, что ноги мне еще пригодятся, и по стенке дотащился до угла. Снял пиджак, подстелил и лег. Ну да, конечно, я заснул, странно, но я заснул. Разбудил меня какой-то свет. Да, именно так и было. Меня разбудил свет. Я открыл глаза. Откуда-то сзади возник луч и высветил маленький, как человеческая ладонь, кусочек стенки. Я был потрясен этим неверным, дрожащим чудом. Смотрел, смотрел туда, куда направлен был луч, и постепенно на освещенном кусочке стали появляться буквы. Я подумал, что это галлюцинация. Протер глаза. Нет. Буквы остались. Они медленно, одна за другой, появлялись из мрака и складывались в слова.

А н н а. Какие это были слова?

А н д р е й. «Подписываю кровью. Колька».

А н н а. Только это было написано?

А н д р е й. Было что-то еще сверху… Но я не мог разобрать… Свет исчез так же внезапно, как появился.

П а в е л. «Подписываю кровью».

А н н а. Страх… но ведь каждому страшно, почему же не каждый становится предателем?

П а в е л. Что-то было еще написано, Анна!

А н н а. Если бы малейшая надежда, хоть тень надежды…

П а в е л. Сейчас нужна не надежда, нужно решение. То, что было написано сверху, связано с чьим-то именем. Мы должны узнать, кто это. Я узнаю его.

А н н а. Только для себя? Только, чтобы доказать самому себе, что этот кто-то не ты?

П а в е л. Речь идет не обо мне. Петля стягивается вокруг тебя, Анна. Кто угодно… но не ты…

А н н а. Как ты смеешь так говорить?

П а в е л. Спроси слова, которые кричат со стенки камеры, они ответят тебе.(Идет к двери.)

А н н а. Ты не выйдешь из этого дома раньше меня.

П а в е л. Анна, ты не веришь мне? Анна…

А н н а. Моя вера в тебя еще ничего не доказывает! А истина минувшего вечера меньше всего нуждается в ненужных жертвах.

В дверях появляется  Е л е н а. Она зовет Анну, и та выходит за ней.

П а в е л. Андрей, скажи Анне, что нельзя ей выходить сегодня вечером. Никуда! И пусть не сердится на меня. Я мог бы рассердиться, но не на нее, а на проклятый случай, который не дает мне даже попрощаться с ней…(Идет к двери.)

А н д р е й(загораживает ему дорогу). Извини. Но она только что сказала: «Ты не выйдешь из этого дома раньше меня».

П а в е л. Поздно! Теперь никто не может меня остановить. Я сам не мог бы себя остановить. Отойди!

А н д р е й. Ты выйдешь из этого дома только после Анны.

П а в е л. Петля брошена, она вьется над нами. И я знаю, кого они хотят поймать. Лучше я сам встречу ее… у моих дверей. Пока она задушит меня, мы оттянем и выиграем время. Андрей, я хочу сказать тебе… пойми меня. Я не простил бы тебе, если бы ты оскорбил ее чем-нибудь. Слышишь, Андрей! Я не простил бы!

А н д р е й. Неужели я могу оскорбить…

П а в е л. Можешь! Запомни, Андрей, — не все, что кажется безобидным тебе, так же воспринимают другие люди. Береги Анну! Береги ее! Прощай!(Внезапным ударом сваливает Андрея и убегает.)

А н н а(входит). Андрей… Что с тобой? Где Павел?(Помогает ему прийти в себя.)

А н д р е й. Ушел.

А н н а. Ушел! Я знаю, куда он ушел, знаю!

А н д р е й(задерживает ее). Анна, не нужно. Прошу тебя!

А н н а. Пусти меня!

А н д р е й. Анна…

А н н а. Что это? Кровь? Тебе больно?

А н д р е й. Нет, сейчас нет.

А н н а. Андрей…

А н д р е й. Да, Анна.

А н н а. На окраине возле почты есть книжный магазин. Ты пойдешь туда…(Голос ее все тише, она переходит на шепот.)

В наступившем мраке видны только их лица. Когда  Е л е н а  открывает дверь и пробивается свет из другой комнаты, А н н а  уже одна.

Е л е н а. Где они?.. Где Андрей?

А н н а. Андрей? Я… Я послала его туда…

З а н а в е с.

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Корчма «Три летучие мыши», в ней две комнаты. В одну из них — ту, где находится корчмарь, входят  А н н а  с  Б о р и с о м. Они садятся за столик у окна.

К о р ч м а р ь. Прошу вас.

Б о р и с. Пива.

К о р ч м а р ь. Две бутылочки?

Б о р и с. Одну.

К о р ч м а р ь. Что-нибудь закусить?

Б о р и с. Нет.

К о р ч м а р ь. Значит, одна бутылочка и две кружки.(Уходит за стойку.)

Б о р и с. Это безумие, то, что мы делаем. Мне не нужно было тебя приводить сюда.

А н н а. Довольно об этом. Покажи мне это место.

Б о р и с. Третья скамья направо. Чистое безумие. Я заслужил, чтобы мне оторвали голову. Какого дьявола я согласился на это. Я просто бесхарактерный дурак!

К о р ч м а р ь. Что прикажете?

Б о р и с. Это к тебе не относится, не беспокойся.

К о р ч м а р ь. Пиво отличное. Прошу вас.

Входит  К р е с т а н. Садится в углу возле стойки.

Для вас?

К р е с т а н. Водки.

К о р ч м а р ь. Сто граммов?

К р е с т а н. Давай.

К о р ч м а р ь. Есть у нас соленые огурчики с укропом — высший класс.

К р е с т а н. Давай водку.

К о р ч м а р ь. Идет. Значит, водку с огурчиками.

Б о р и с. Ну, мне так насолят за это дело, что полгода все пресным покажется.

А н н а. Сказано тебе — оставь это. Потом, пожалуйста, прошу тебя.

Б о р и с. Хорошо. Лишь бы у нас было это «потом».

А н н а. Погляди, какое красивое это замечательное желтое дерево. Хорошо было бы, чтоб на скамейке под ним сидели и мечтали влюбленные.

К р е с т а н. Чем тут воняет?

К о р ч м а р ь. Умоляю вас, что вы говорите?

К р е с т а н. Воняет падалью.

К о р ч м а р ь. Это вам кажется. (Доверительно.)Нам привезли самый высший сорт котлет.

К р е с т а н. Прямо с кладбища, что ли?

К о р ч м а р ь. Э, у вас все шутки, шутки… Вот пожалуйста — сто граммов водки с огурчиками. Я вижу, вы не здешний, наши все здесь пьют с водой.

К р е с т а н. А ты, я вижу, привык болтать много, и не только с хорошо знакомыми.

К о р ч м а р ь. Это моя профессия, уважаемый господин. Да и о чем говорить со знакомыми? Мне ведь все о них известно. Нет, со знакомыми я не разговариваю.

К р е с т а н. Тогда считай меня своим близким знакомым.

В корчму входят  В а н д а  и  Б о г д а н. Проходят во вторую комнату.

К о р ч м а р ь. Чего изволите?

Б о г д а н. Сливовую. А ты, Ванда?

Ванда не отвечает.

К о р ч м а р ь. Значит, две сливовые.

Б о г д а н. И сифон воды.

К о р ч м а р ь. Две большие сливовой, сифон и огурчики.

Б о г д а н. Сливовая и сифон! Из огурчиков можешь сделать себе компресс на уши.

К о р ч м а р ь. Сию минуту, пожалуйста.

В а н д а. Зачем ты приволок меня сюда?

Б о г д а н. Я думаю, тебе будет интересно. Сюда зачастую приходят весьма колоритные личности. В последнее время ты так скучаешь…

В а н д а. Какая нежная забота!

Б о г д а н. Ты не могла бы оставить этот тон? Он не идет тебе, уверяю…

В а н д а. Отвратительно все это.

Б о г д а н. Какую из тысячи отвратительных вещей ты имеешь в виду?

В а н д а. Не тебя, успокойся.

К о р ч м а р ь. Прошу вас…

Б о г д а н. Будь здорова!(Пьет.)

В а н д а(тоже пьет). Скажи мне, Богдан, почему все мужчины мерзавцы?

Б о г д а н. Тебе бы следовало задать этот вопрос другому, не мне.

В а н д а. Все едино!.. Все вы мерзавцы. Приходите, говорите о звездных вечерах, о любви.

Б о г д а н. Любовь!(Смеется.)

В а н д а. Называй это как хочешь.

Б о г д а н. Дорогая моя, если любовь — это Андрей… тогда, может быть, мне следовало бы напомнить тебе о некоторых вещах, которые имели место в последнее время. Ну как мы объяснили бы себе, например, нашу сегодняшнюю встречу с ним. Да и не только сегодняшнюю. Нет, какова точность, а? Я уже не говорю о скрытой холодности, с которой он встретил нас, и об открытом удовольствии, с которым он нас проводил. А его внезапная тяга к семейному очагу? Просто трогательно, не правда ли? Весьма странное, я бы сказал, поведение для человека, который влюблен. Ты не находишь?

В а н д а. Прекрати, слышишь?

Б о г д а н. Ты что ощетинилась, как кошка?

В а н д а. Потому что вижу крысу.

К р е с т а н. Еще водки.(Внимательно смотрит на свои карманные часы.)

А н н а. Извините, который час?

К р е с т а н(снова вынимает часы). Без пяти шесть, госпожа.

Б о г д а н. Мне кажется, твои

В а н д а. Ну разумеется, ни к чему! Какая необходимость в намеках, если мы оба проституируем так явно?

Б о г д а н. Было бы не плохо, если бы ты выбирала выражения.

В а н д а. Какая душераздирающая деликатность. Непонятно, почему ты не проявляешь ее всегда. Например, когда за спиной Андрея ты так откровенно ухаживаешь за мной. И не только ухаживаешь…

Б о г д а н. Ну, в этом не только моя заслуга.

В а н д а. Подлец!

К р е с т а н(корчмарю). Твои часы правильные?

К о р ч м а р ь. До десяти часов правильные. А в десять мы закрываем.

А н н а. Вот и темень надвигается.

Б о р и с. Как всегда, в свое время.

Снаружи раздается выстрел.

К о р ч м а р ь. Кто это стреляет?(Подбегает к двери.)Ах, ты! Бежит, загородили ему путь… Эх, что ты будешь делать! Ха, еще раз! Мамочка, ну и агентов, вот чудеса-то! А, голубчик, дали тебе прикурить? Фу ты, и автомобиль. Всё — одна рыбка поймалась. Пока, счастливого пути, земля тебе пухом!

В а н д а. Из-за чего весь этот шум? Не орите!

К р е с т а н. Плащ.

К о р ч м а р ь. Пять левов.

К р е с т а н  расплачивается и выходит.

А н н а. «Три летучие мыши». Кажется, так называется эта корчма? Действительно, она похожа на пещеру, в которой прячутся летучие мыши.

Б о р и с. Я говорил тебе, что не было смысла приходить сюда.

А н н а. Был. Отныне и вовеки многие раскаялись бы, если бы заранее знали, какой смысл в том, что они делают. Иди заплати этому жирному негодяю. Я боюсь, что не выдержу и ударю его, если он приблизится ко мне.(Выходит.)

Б о г д а н. Ты не была такой, пока не решила, что Андрей единственный мужчина, достойный твоего внимания.

В а н д а(устало). Замолчи.

Б о г д а н. Я и тогда молчал, хотя мог бы помешать этому и постараться не заставать Андрея в том месте, на которое он вряд ли имеет право.

В а н д а. Не требуешь ли ты слишком высокую цену за свое молчание?

Б о г д а н. А почему ты не спрашиваешь о цене моих оскорбленных чувств?

В а н д а. Каких чувств?

Б о г д а н. Обыкновенных, человеческих.

В а н д а. Как вульгарно звучит у тебя даже это.

Б о г д а н. Я мог бы тебе продемонстрировать некую истинную вульгарность, которую ты упорно не желаешь замечать.

В а н д а. Если бы это было правдой, если бы была другая женщина, ты немедленно постарался бы сообщить мне об этом. И не только сказал бы, кто она, но и где она в данный момент находится. И я знаю, зачем бы ты это сделал.

Б о г д а н. Кто она — мне еще не известно. Но могу сказать тебе, где она.

В а н д а. Скажи!

Б о г д а н. В доме у Андрея. Если хочешь убедиться, что это правда, приди к ним сегодня вечером, в девять часов. Ведь у тебя есть ключ, верно? От восьми до десяти госпожа Василева в больнице, а Андрей, конечно, будет внизу. Ты пройдешь по черной лестнице на второй этаж. На втором этаже есть только одна дверь, ведущая в спальню. Она там, запомни это, Ванда! Никто не должен тебя видеть. Если ты не будешь достаточно осторожна, если кто-нибудь тебя заметит хоть краем глаза, ты навеки потеряешь Андрея, и, может быть, не только в переносном смысле этого слова.

В а н д а. Я не понимаю тебя.

Б о г д а н. Я буду ждать тебя в конторе… Попозже.

Входит  А н д р е й.

А н д р е й. Конечно, я опять опоздал.(Садится.)

Б о г д а н(с иронией). Не может быть…

В а н д а. Почему ты такой замученный, Андрей?

А н д р е й. Ах, оставь. Сегодня мать едва не подпалила дом своими электрическими приспособлениями.

Б о г д а н. Нужно было позвать Павла. Это по его части.

А н д р е й. Его нет нигде. Ты не встречал его?

Б о г д а н. Пока нет.

В а н д а. В сущности, чем занимается этот ваш Павел?

А н д р е й. О, он, по его собственному выражению, дает людям свет.

Б о г д а н. Опасное занятие.

В а н д а. Почему не пьешь, Андрей?

А н д р е й. Не хочу. Не пойти ли нам отсюда?

Б о г д а н. Попозже здесь бывает интереснее.

А н д р е й. Я с сегодняшнего дня начинаю интересоваться совершенно неинтересными вещами.

В а н д а. Что с тобой, Андрей?

Б о г д а н. Впрочем, мне тоже пора уходить. Мой старик попросил меня встретиться вечером с каким-то типом, который хочет поступить на службу на нашу фабрику. Нужно поговорить с ним и доложить отцу. Ну, какой из меня делец! Я даже имени запомнить не могу. Крестан Русев, или Крыстев? Погодите, я же записал где-то. А, вот, есть! Крестан Крыстев. В семь тридцать в конторе.

Темнота.

Высвечивается надпись: «Камера смертников».

П а в е л. Ты знаешь, что все для тебя будет кончено, как только двери этой камеры закроются за тобой. Знаешь, что никогда не пройти тебе по той извилистой дорожке, что потонула в фиолетовой тени боярышника. Знаешь, что слова, которые дрожали на твоих губах в бескрайние ночи, не будут сказаны никогда. Знаешь, верно? Тогда о чем же ты жалеешь? Не жалеешь? Неправда, Павка. Неправда. Ты жалеешь, и еще как…

Ты говоришь себе: «Нет этой дорожки, нет, она не существует, и слова не существуют»… Ты лжешь. И слова и дорожка существуют, они есть. Дорожка вьется через боярышник, и она, быть может, пройдет здесь и будет слушать эти слова, которые ей скажет кто-то другой. Другой. Ты и это знаешь, правда? Выбрось из головы, немедленно выбрось трусливое «может быть». Это жалкое утешение, Павел. Или ты уже не можешь обойтись без утешения? Пусть на ее дорожку падают фиолетовые тени боярышника, пусть от чьих-то слов ей станет теплей и светлей. Пусть. Пусть вечно журчит ручей, заброшенный среди опавших листьев и все-таки живой. Пусть обжигает быстрая холодная струя… Нет, не думай о воде. Именно о воде не надо думать.

Что говорят сейчас обо мне? Неужели говорят? Неужели чьи-то губы строго скажут «бессмысленная жертва»? Я знаю, что ты этого не скажешь. Ты уже поняла, что я не мог поступить иначе. Я видел ясно, как время твое истекало, как оно сжималось, словно шагреневая кожа, и мне захотелось отдать тебе свое время, которое положено было мне. Погляди на меня, и ты поймешь, что не было у меня другой цели… Скверно, ох как скверно, Павка, ты начинаешь бредить. Погляди на меня. Не правда ли, великолепное зрелище, особенно сейчас, — тебя так разукрасили… Нужно было бы хоть месяц полечить тебя компрессами со студеной водой, водой, покрытой корочкой льда…

Погоди, помнишь — однажды мама заперла тебя за какую-то провинность в чулан. Страшно было, правда? Темно и страшно. И одиноко. И это было самое страшное, верно? Понимаешь, те, кто запер тебя здесь, тоже хотели, чтобы тебе было страшно одиноко. Они хотят внушить тебе, что, кроме этого одиночества, ничего не существует, ничего. Они не

Тонкий луч света проникает через расщелину в двери и падает на стену. Маленькое пятно света. Сначала оно дрожит, колеблется, потом успокаивается, теплое и нежное, как протянутая человеческая ладонь.

Спокойно, спокойно, тихо. Слушай стену, она говорит сейчас.(Читает.)Крес… Крес…тан… Крес…тан… пред… а… т… е… ль… Под…писы…ва…ю… кровью… Коль…ка…(Вконец измученный, опускается на пол.)

Дверь открывается, и в камеру входит  н е и з в е с т н ы й — это может быть и  Б о г д а н, и  п о л и ц е й с к и й  а г е н т, и один из завсегдатаев «Трех летучих мышей», а может быть, и один из тех смутных образов, что посещают человека в минуты, когда все его чувства превращены в одну огромную боль. Пришедший освещает Павла карманным фонарем и начинает насвистывать «Вы жертвою пали».

П а в е л. Не свисти, гад ползучий!

Н е и з в е с т н ы й. Извини, я не предполагал, что ты слышишь меня. Но ты действительно — блестящая иллюстрация вашего погребального марша.

П а в е л. Ошибаешься. Я еще жив и всегда буду в тысячу раз более живым, чем ты.

Н е и з в е с т н ы й. Ах да. «Тот, кто падет в бою за свободу, тот не умрет» — так, кажется, писал ваш Христо Ботев? Удивительно, ей-богу… Вы, коммунисты, должны бы быть самыми большими реалистами, а в сущности, вы — самые неисправимые романтики.

П а в е л. На твоем месте я бы поостерегся внезапной пули и больше об этом бы думал. А ты, реалист, ругаешь нас, что мы не желаем марать руки о таких, как ты.

Н е и з в е с т н ы й. За свои руки ты можешь быть абсолютно спокоен. Они останутся чистыми. В этом можешь быть уверен.(Улыбается.)

П а в е л. Ты тоже можешь быть уверен, что ненависть, которая наполнит дуло револьвера, когда с тобой рассчитаются, будет и моей ненавистью.

Н е и з в е с т н ы й. Учту — действительно в ненависти есть нечто бессмертное. Но какая тебе от этого польза, если ты уже будешь приобщен к тем странным и непонятным явлениям, которые люди для собственного утешения называют вечностью.

П а в е л. Все ты врешь! Всегда, когда перед человеком встанет выбор между предательством и верностью и он выберет верность, — я буду жить в его подвиге, а ты будешь умирать с каждым предателем. Ты и сейчас уже труп.

Н е и з в е с т н ы й. Я не удивился бы, если бы ты оказался прав. По все-таки согласись, что это, скорее, вопрос точки зрения.

П а в е л. На какую точку зрения может стать труп? Только на точку зрения разложения, смрада.

Н е и з в е с т н ы й. Тебе бы следовало понять, что мы с тобой находимся вне сферы мелких обид и ничтожных намерений, вне сферы, так сказать, всего обыденного. И как ни абсурдно, — именно это уничтожает разницу между нами. Может быть, поэтому я решаюсь открыть тебе страшную тайну. Слушай, мне абсолютно, до ужаса ясно, что все, что окружает меня, мертво… И я сам. Тебе я могу в том признаться. Какие же тайны могут быть между мертвецами? Тебя мучает жажда, да?

П а в е л. Хочешь свалить меня неожиданным ударом?

Н е и з в е с т н ы й. Неужели так трудно усвоить, что всяким банальным понятиям нет места в царстве мертвых?(Подает Павлу чашку с водой.)Пей, не бойся. Вода без соли.

П а в е л. Ты сам дай мне. Твои коллеги решили, что руки мне больше не понадобятся, и раздавили мне их…

Неизвестный подносит чашку к губам Павла. Тот жадно пьет.

Н е и з в е с т н ы й. Здесь очень душно.(Приоткрывает дверь камеры.)И темно.(Включает полный свет ручного фонаря.)

П а в е л. Еще один миг жизни. Глоток воды, струя чистого воздуха, луч света — и все; время твое истекает…

Н е и з в е с т н ы й. Действительно, время истекает. Нужно ли говорить, что у тебя еще есть возможность остановить его?

П а в е л. Не стоит. У меня болят губы, когда мне приходится улыбаться.

Н е и з в е с т н ы й. Жаль… Я ничего не могу больше для тебя сделать?

П а в е л. Можешь.

Н е и з в е с т н ы й. Говори.

П а в е л. Ты можешь отнести письмо моей матери.

Н е и з в е с т н ы й. Да? Это я мог бы. Это я могу.(Достает бумагу и ручку.)Вот возьми. Ах да… твои руки.

П а в е л. Пиши… «Милая мама, пришел и мой черед. Горько мне за тебя, мама. Очень мало времени находим мы, сыновья, для наших матерей. А потом жалеем, но поздно. Мама, когда тебе будет очень тяжко, пойди к матери Кольки. Она тоже потеряла сына. Я знаю, ей не станет легче даже тогда, когда ты скажешь ей, что Колька до конца исполнил свой долг. И тебе не будет легче, когда ты узнаешь то же самое обо мне. Но мы ничего другого не можем оставить после себя, кроме до конца исполненного долга. Если кто-нибудь спросит обо мне, скажи, что сердце мое и все, что в нем, осталось неизменным до последней минуты. Подписываю кровью…».

Н е и з в е с т н ы й. «Подписываю кровью»…

П а в е л. Дай.(Окровавленными руками берет бумагу.)

Н е и з в е с т н ы й. Что ты делаешь?

П а в е л. Подписываюсь. Удивляешься, почему я начертил крест? Да ведь я ничего другого не могу сделать такими руками. Ничего другого… Ничего.(Затихает.)

Неизвестный освещает Павла фонарем и долго глядит на него. Забирает письмо и идет к двери. В свете отворенной двери появляется  п о л и ц е й с к и й.

Н е и з в е с т н ы й. Нужно найти способ передать это письмо его матери.

П о л и ц е й с к и й. Я не понимаю вас… Передать матери?

Н е и з в е с т н ы й. Да. И передать немедленно.

П о л и ц е й с к и й. Я сделаю это.

Н е и з в е с т н ы й. Чтоб успокоить муки твоей полицейской совести, я скажу тебе, что никто не мешает тебе вытащить из его мамаши все, что она прочтет между строк письма. А его не мучайте больше.

П о л и ц е й с к и й. Но тогда он не имеет права занимать эту камеру. Нельзя ли его перевести куда-нибудь?..

Н е и з в е с т н ы й. Можно. Нечего твоим головорезам устраивать здесь цирк. С ним и без того кончено.

П а в е л. Врешь, все ты врешь, призрак! Не кончено! У меня еще есть силы встретиться со смертью!

З а н а в е с.

КАРТИНА ПЯТАЯ

В комнате Андрея  Е л е н а  и  А н н а.

Е л е н а. Анна, не кажется ли вам, что сегодня здесь удивительно тихо. Куда делся Павел? Или я не должна вас спрашивать?

Анна молчит.

Может быть, он…

А н н а. Не спрашивайте меня ни о чем, госпожа Василева, прошу вас.

Е л е н а. Все вещи на своих местах. Книги, портьеры, ваза с цветами… Годами этот порядок не нарушался. Он не нарушен и сейчас. Все так же из окна виден балкон напротив… Нелепо… Чудовищно и нелепо…

А н н а. Однажды в квартиру, где я была, нагрянула полиция. Я едва успела убежать на чердак, как услышала топот на лестнице. В это время на чердачное окно сели голуби. Двое.

Е л е н а. Будет ли конец этому? Сможет ли кто-нибудь остановить все это?

А н н а. Насилие продолжается до тех пор, пока у него есть сочувствующие.

Е л е н а. Неужели есть такие люди?

А н н а. Каждый, кто равнодушно проходит мимо. Каждый, кто пасует перед насилием, — его соучастник.

Е л е н а. Не очень ли это жестоко с вашей стороны?

А н н а. Почему с моей, — истина о жестокости всегда жестока.

Е л е н а. Но куда бы мы пришли с вашей непримиримостью? Ведь человеку нужно жить, нужно мечтать, любить, не так ли? Вот вы, неужели никогда не влюблялись?

А н н а. Смешно думать, что мы, коммунисты, целуемся с «Капиталом»… Правда лишь то, что мы строже относимся к нашим чувствам. А что касается меня… Я много думала о любви, но, признаюсь, ничего еще не придумала…

Е л е н а. Знаете ли, Анна, от вас исходит такая теплота, нежность, очарование, что это могло бы родить у некоторых людей известные иллюзии. Я бы даже сказала — опасные иллюзии.

А н н а. Я знаю, о ком вы думаете. Об Андрее. И если бы это случилось между нами… Это действительно опасные иллюзии.

Е л е н а. Я далека от желания делать какие бы то ни было намеки, Аннушка. Я только боюсь. Я никогда не думала, что человека может пугать так много вещей.

А н н а. И я боюсь, госпожа Елена. Иногда кажется, что все вокруг может быть совсем иным… Но вы можете быть спокойны. Абсолютно спокойны.

Е л е н а. Я не простила бы себе, если бы этот разговор вы восприняли как упрек себе.

А н н а. И я не простила бы себе.

Е л е н а  выходит.

Я не простила бы себе и никому из нас, если бы после победы мы забыли, как строги были к себе, как лишали себя всего, что так дорого в юности, от чего мы отказывались, чтобы сохранить чистой и твердой любовь к нашему делу. Я не простила бы, если бы дорога, с такой мукой проложенная к сердцу народа, была бы забыта…

Входит  А н д р е й.

А н д р е й. Что случилось с мамой?

А н н а. А в чем дело?

А н д р е й. Она вошла, взяла свою сумку, сказала мне, что я не гожусь даже в больничные сторожа, и вышла. Я действительно не дал тебе порошки, которые она назначила, но я не дал их тебе не потому, что забыл, а потому, что знал, что они горькие. Горькие пилюли — это основная специальность моей матери.

А н н а. Твоя мать очень добрый человек, Андрей.

А н д р е й. Со стороны всегда так кажется. Мои уши великолепно знают, какой она добрый человек.

Пауза.

Какой длинный сегодня день!

А н н а. А может быть — короткий…

Андрей берет что-то с буфета.

Что это?

А н д р е й. Господин Заю Баев[1]. Самый терпеливый и самый добрый участник игры в молчанку. Имеет лишь две слабости — обожает коньяк и мечтает о Новой Зеландии. Несчастный, он убежден, что Новая Зеландия — это производное от «новое зелье»…

А н н а(прикрывает игрушку краем своей кофты). Заю Баев, давай-ка попробуем объяснить Андрею, что виноват во всем не ты, а Новая Зеландия, а?

А н д р е й. Виновата во всем, видно, пустая бутылка.(Достает сигарету.)Кажется мне, что сегодня вечером один только господин Заю Баев счастлив.

А н н а. Но он, во всяком случае, молчит об этом.

А н д р е й. Да, ему не нужно говорить, чтобы скрыть свои мысли.

А н н а. Как это? Разве это так необходимо? Я вот всегда говорю, что думаю.

А н д р е й. Всегда ли?

А н н а. Я хочу сказать, что всегда стараюсь — изо всех сил стараюсь — говорить то, что думаю.

А н д р е й. И часто это тебе удается?

А н н а. Нет. Иногда это бывает очень трудно. Слушай, Андрей, я скажу тебе кое-что, но сначала обещай мне — ни слова… обещай мне, что никому не скажешь…

А н д р е й. Обещаю.

А н н а. Сегодня рано утром я прокралась в спальню твоей мамы и чуть отодвинула занавеску на окне так, на один глазок. Как забавно было, Андрей! Сначала проехала телега; лошадка такая усталая, задумчивая, а возница в меховой шапке, краснощекий, наверняка любитель выпить. Потом проследовал важный старикан в крахмальном воротничке и с палкой. Трик-трак… В его двор, наверно, даже воробушки не смеют сунуться. А чуть попозже, как раз под окном, остановились парень и девушка. Оба они были страшно серьезные. Она в синем берете, он в каком-то безумно ярком пуловере. Я видела, как они жестикулируют, как движутся их губы, видела их улыбки, и вдруг мне показалось, что все это происходит не в действительности. Немой фильм — не хватало только титров…

А н д р е й. Среди титров всегда есть один, который на всех языках означает — конец.

А н н а. Да.

А н д р е й. Бедные влюбленные! Я не знаю, что говорят в таких случаях, но, может быть, он говорил так: «Видишь, какое нежное и синее утро сегодня? Оно не будет таким, когда ты уйдешь. А ты ведь уйдешь…»

А н н а. Вряд ли это были те слова — тот парень не мог говорить так. Ну, а так как я тоже не знаю, что говорят влюбленные, расскажи мне лучше о себе, Андрей. Как раз сегодня утром я подумала, что почти ничего о тебе не знаю.

А н д р е й. Что же тебе рассказать? У меня никогда не было особого интереса к собственной биографии. Если б это зависело от меня, она началась бы так: однажды осенним вечером на улице одного неизвестного города встретились девушка и юноша. Она выглядела необыкновенно живой и чистой среди серых силуэтов домов, грязной улицы и дождя. А он знал, что никогда не забудет ее…

А н н а. Андрей, давай не говорить об этом.

А н д р е й. Тебе это неприятно?

А н н а. Нет, не то. Почему мне должно быть неприятно? Только ты, наверно, с кем-то спутал меня. А я этого не люблю. Правда, не люблю.

А н д р е й. Анна…

А н н а. Не говори. Не хочу, чтобы ты говорил. Мы не имеем права на эти слова. Не ты — я не имею права.

А н д р е й. Анна…

А н н а. Не надо мне ничего говорить, Андрей. Слышишь? Я приказываю. Я прошу тебя.

Андрей берет руку Анны и целует ее. В дверях появляется  В а н д а, она резко отшатывается назад в темноту.

А н н а  вырывает руку и быстро, почти бегом, выходит из комнаты. Входит  В а н д а, кладет руки на плечи

В а н д а. Кто эта женщина?

А н д р е й. Что? Это ты, Ванда? Что тебе?

В а н д а. Я спрашиваю, кто эта женщина? Я вошла в эту дверь, и у меня было предостаточно времени, чтобы полюбоваться нежной сценой.

А н д р е й. Ну, продолжай, я выслушивал тебя даже тогда, когда ты говорила, что любишь меня.

В а н д а. Я хочу знать, кто эта женщина!

А н д р е й. Ты так ответила мне на доверие! Ты подло шпионишь, чтобы узнать чужую тайну…

В а н д а. Неужели ты уже чужой мне, Андрей?

А н д р е й. Это ты постаралась стать чужой.

В а н д а. Понятно. Но я все-таки узнаю, кто она.

А н д р е й. Она — она, а ты — Ванда.

В а н д а. Я тысячу раз была для тебя Вандой! И только Вандой! И никем больше!

А н д р е й. Не кричи.

В а н д а. Боишься, как бы меня не услышали? Тогда я сейчас выйду на улицу и закричу: «Кто эта женщина?!»

А н д р е й. Замолчи!(Резко усаживает ее на диван.)Найдется много людей, которые очень хотели бы узнать, кто эта женщина, которые хорошо заплатят тебе, если ты скажешь им, что она здесь. Но они, в отличие от тебя, не кричат, а подслушивают.

В а н д а. Что?.. Нет, не надо, не надо повторять. Не хочу ничего слушать. Не хочу ничего знать.

А н д р е й. Поздно. Разве ты можешь вернуть обратно время? Поздно. Ты когтями выцарапала тайну, которая делала меня человеком, честным человеком. От любви, не правда ли?

В а н д а. Андрей, умоляю тебя, Андрей…

А н д р е й. С Андреем кончено, моя милая. Сейчас я всего-навсего лишь тот, кого ты сделала предателем.

В а н д а. Я понимаю, бесполезно просить тебя, чтобы ты простил меня. Но ты не предатель. Я никому ничего не скажу. Клянусь тебе, я никому ничего, ничего не скажу.

А н д р е й. Как я могу поверить тебе, если я сам не мог промолчать до конца. Как же теперь — поверить тебе или рассказать честно все Анне?.. Нет, только не это, только не это…

В а н д а. Ты сказал — Анна?

А н д р е й. Я назвал ее так сам. Случайно на улице.

В а н д а. Почему всегда другим достается то, о чем мечтаем мы? Я буду молчать, Андрей, но не ради нее. Я буду молчать ради тебя. Я должна уйти, да? У меня была какая-то сумка. Где же она? Смешно, верно? Люди уходят, а вещи остаются… Прощай, Андрей.(Выходит.)

Андрей стоит неподвижно, затем включает приемник.

А н н а(входит). Ты с кем-то говорил?

А н д р е й(долго глядит на нее). Нет. Другой говорил вместо меня.

А н н а. Мне показалось, что кто-то прошел через холл. Я вышла — никого нет. Потом мне послышался чей-то голос в твоей комнате.

А н д р е й. Наш дом очень стар, Анна. Может быть, присутствие нового человека взволновало призраков прошлого.

А н н а. Но я не верю в призраков.

А н д р е й. Они приходят даже тогда, когда не веришь в них. И всегда караулят тебя на дороге, по которой ты должен идти.

А н н а. А ты отругай их, Андрей. Не знаю почему, но у меня такое впечатление, что ты великолепно умеешь ругаться.

А н д р е й. Не смею отрицать, у меня действительно есть некоторый талант в этой области.

А н н а. Андрей, ты почему-то помрачнел. Это призраки?

А н д р е й. На сей раз — нет. Просто мне представилось, как пусто станет здесь, когда ты уйдешь…

А н н а. Я давно должна была сделать это. Это непростительно, что я так долго остаюсь у вас.

А н д р е й. Я знал, что ты это скажешь.

Очень тихий, очень медленный вальс по радио.

А н н а. Люблю вальс. Очень люблю. Он всегда напоминает…

Музыка затихает.

Конец. Я не могу поступить иначе. Я унизила бы тебя, унизила себя. Оскорбила бы друга, который своим отсутствием доказывает, что любовь должна быть подвигом.

Раздаются три коротких звонка.

Это Борис, открой ему.

А н д р е й  выходит и возвращается с  Б о р и с о м, который молча подает Анне листок бумаги.

А н н а (читаетвслух письмо). «Милая мама, пришел и мой черед. Горько мне за тебя, мама. Очень мало времени находим мы, сыновья, для наших матерей. А потом жалеем, но поздно. Мама, когда тебе будет очень тяжко, пойди к матери Кольки. Она тоже потеряла сына. Я знаю, ей не станет легче даже тогда, когда ты скажешь ей, что Колька до конца исполнил свой долг. И тебе не будет легче, когда ты узнаешь то же самое обо мне. Но мы ничего другого не можем оставить после себя, кроме до конца исполненного долга. Если кто-нибудь спросит обо мне, скажи, что сердце мое и все, что в нем, осталось неизменным до последней минуты. Подписываю кровью…». Сердце твое не изменило, я знаю, сердце твое не изменило даже тогда, когда в него стреляли, оно осталось таким же.

Б о р и с. Товарищ Анна…

А н н а. Ничего. Мне не стыдно своих слез. Дайте мне поплакать немножко. Нельзя же все время со стиснутыми зубами…(Читает.)«…потом жалеем, но поздно… Колька до конца исполнил свой долг». Я слышу тебя, Павка. Понимаю тебя, знаю, что ты хотел сказать мне этими словами: «Колька до конца исполнил свой долг». Знаю, что означает крест в конце письма. Имя предателя, верно? Ты боялся остаться непонятым и начертил этот крест своей кровью, чтобы она прокричала имя предателя: Крестан!..(Борису.)Ты знаешь, где живет этот…

Б о р и с. Точно не знаю, Анна. Где-то возле Родниковой.

А н н а. Мы его найдем.

Б о р и с. Завтра я буду знать даже время его погребения.

А н н а. Мы найдем сегодня вечером. Каждая минута его существования — это издевательство над жизнью. Каждую минуту он заражает проказой предательства все вокруг и может погубить еще кого-нибудь. Сегодня вечером.

Б о р и с. Мы не можем так действовать, Анна. Без плана… Может быть…(Смотрит на Андрея.)

А н д р е й(идет к дверям). Я забыл погасить лампу в холле.

А н н а. Останься здесь. Лампа может подождать.(Борису.)Говори.

Б о р и с. А если его охраняет полиция?

А н н а. Тем хуже для полиции.

Б о р и с. А может быть, его нет дома.

А н н а. Подождем его. Для Крестана Крыстева у нас найдется и время и терпение.

А н д р е й. Сегодня вечером в половине восьмого в контору на Сенную площадь придет человек с таким же именем.

Б о р и с. Чья эта контора?

А н д р е й. «Христо Балев и сын».

Б о р и с. Я знаю, где это.

А н н а. Откуда тебе это известно?

А н д р е й. От самого «…и сына». Богдан мне сказал.

А н н а. Это твой приятель, Богдан? Что он собой представляет?

Б о р и с. Фашистский выкормыш. Прощай, Анна.

А н н а. Зачем он сказал тебе это?

А н д р е й. Не помню точно, кажется, речь зашла о французских пластинках, о том, что нужно собраться послушать их, и Богдан вспомнил, что он занят сегодня в половине восьмого — у

А н н а. Надо прежде всего проверить, так ли это.

Б о р и с. Ты говоришь — в половине восьмого?

Андрей утвердительно кивает.

Я иду.

А н н а. Подожди. Я возьму пальто.

Б о р и с. Анна, я не думаю, что тебе нужно идти.

А н н а. Я должна.

Б о р и с. Сегодня вечером ты должна быть… ты знаешь — где. Это ты должна. И прощай. Ты ведь понимаешь, что никто не простит мне, если я позволю тебе идти со мной. Дисциплина существует для всех, Анна.

А н н а. Для меня сейчас существует только одно — моя совесть.

А н д р е й. Анна, позволь мне пойти с вами.

А н н а. Нельзя, Андрей. Я сейчас.(Выходит.)

Б о р и с. Прощай, брат.(Подает руку Андрею.)Я не знаю, что ты за человек, но ты, конечно же, не плохой малый, если Анна тебе доверяет. Учти — для тебя она только Анна, для нас она…

А н н а(входит, Борису). Пошли.

Б о р и с  выходит.

Мы не можем взять тебя с собой, ты понимаешь?

А н д р е й. К сожалению, да.

А н н а. Я не хотела бы оскорбить тебя недоверием моих друзей. Жизнь сделала их суровыми. Но есть еще и другое. Я обещала твоей матери.(Идет к двери.)

А н д р е й. Анна, ты вернешься? Я должен сказать тебе, не сейчас — позже…

А н н а. Я вернусь, сегодня вечером вернусь, Андрей.

З а н а в е с.

КАРТИНА ШЕСТАЯ

Кабинет  Б о г д а н а, он стоит лицом к бюро. Стук в дверь.

Б о г д а н. Да.

Входит  С л о н.

С л о н. Он явился. Я провел его через черный ход.

Б о г д а н. Жду.

С л о н  выходит. В дверях появляется  К р е с т а н.

К р е с т а н. Добрый вечер. Мне сказали, что вы хотите поговорить со мной.

Б о г д а н. Да. Вас правильно информировали. Садитесь сюда, В это кресло.

Кресло ярко освещено большой лампой.

Свет вам не мешает?

К р е с т а н(садится). Я сам не раз прибегал к этому способу изучения людей. Извините, я не знаю вас, но…

Б о г д а н. Вы обычно хорошо знали всех людей, с которыми разговаривали?

К р е с т а н. Почти всех.

Б о г д а н. Даже тех, которые давно служат пищей для червей? Правда, это самые безобидные знакомства.(Звонит.)

Входит  С л о н.

Коньяк.

С л о н  вынимает из шкафа бутылку коньяка и рюмки и выходит.

Храню несколько бутылок «Метахас» для особых случаев. А сегодняшний случай более чем особый. Будьте здоровы. Если судить по вашим рукам, я бы не сказал, что у вас нервы в полном порядке.

К р е с т а н. Последние дни я провел, запершись в своей комнате.

Б о г д а н. Болели?

К р е с т а н. Нет, я здоров.

Б о г д а н. Страх — это та же болезнь.(Предлагает сигареты.)Притом неизлечимая. Сначала он поселяется здесь(показывает на лоб), потом заполняет комнату, в которой вы обитаете. И наконец становится властителем всего, что человек привык считать своим миром. И вы уже никуда не можете скрыться от глаз, которые вас преследуют.

К р е с т а н(резко откидывается на спинку кресла). Как, вы это тоже знаете?.. И вы испытали? Чей-то взгляд ползет по лицу, как паук по паутине…

Б о г д а н. Могу вас уверить, что наши ощущения совершенно различны. Который час?

К р е с т а н(вынимает часы). Семь двадцать пять.

Б о г д а н. На моих семь тридцать. Минимальная разница. И если вы умрете сегодня вечером, по моим часам вы будете уже трупом, а ваши будут отсчитывать последние пять минут…

К р е с т а н. Довольно, перестаньте! Слышите, перестаньте! Чего вы хотите от меня? Зачем вы позвали меня сюда? Кто вы такой?

Б о г д а н. Никто. Но я именно тот, кому вы должны беспрекословно подчиняться.

К р е с т а н. Знаю. Это я знаю.

Б о г д а н. В таком случае ваши волнения совершенно излишни. Вы донесли, что в связи с провалом окружного комитета Рабочего молодежного союза ожидается прибытие человека из руководящего центра…

К р е с т а н. У меня были такие сведения.

Б о г д а н. Впрочем, очень скоро все будет известно.

Звонит. Входит  С л о н.

Я жду Ванду. Сразу же проведи ее сюда.

С л о н  выходит.

Ожидание, которое основано на абсолютной уверенности, верно, ведь приятно? Да, мышки расхаживают и не подозревают, что капкан вот-вот захлопнется и никогда уже не раскроется. Но чтобы быть гарантированным от каких бы то ни было неожиданностей, мне нужна ваша помощь. Боюсь, как бы особа, которая нас интересует, не покинула преждевременно свое нынешнее местопребывание. В этом случае только через вас мы можем добраться до нее.

К р е с т а н. Через меня?

Б о г д а н. Только через вас.

К р е с т а н. Но сейчас я не располагаю никакими связями. Я почти…

Б о г д а н. Изолирован… Знаю. И раскрыт.

К р е с т а н. Ложь! Это ложь!

Б о г д а н. Вы раскрыты. И заметьте, вы мне необходимы именно так — как раскрытый провокатор. Именно для этого я сегодня в разговоре с одним моим приятелем, которого я подозреваю в близких отношениях с этой особой «сверху», как бы мимоходом вспомнил о нашей встрече с вами и назвал точно место и время.

К р е с т а н. Вы сказали ему, что встретитесь со мной здесь в семь тридцать?

Б о г д а н. Да. И я полагаю — он это запомнил.

К р е с т а н. Значит, вы используете меня как приманку? Живую приманку?

Б о г д а н. По всей вероятности, да. Если мои подозрения оправдаются, вас в эту минуту ожидают на улице.

К р е с т а н. Несколько симпатичных юношей, да? Но вы не все учли. Вы не спросили меня, согласен ли я лежать под брезентом в луже грязи и крови…

Б о г д а н. В данном случае у меня нет необходимости в вашем согласии. Постарайтесь привыкнуть к мысли, что для вас нет другого выхода, кроме центрального входа в это здание. Вы пробрались в жизнь с черного хода, можете гордиться, что покидаете ее через парадный ход.

К р е с т а н. Видите ли, я просто не знаю, как мне обращаться с вами. Не знаю, существуете ли вы в действительности или вы просто плод какой-то странной фантазии.

Б о г д а н. Это не имеет никакого отношения к нашему разговору.

Пауза.

К р е с т а н. Выслушайте меня. Я умирал тысячу раз. Я умирал каждую ночь, когда стучали в мое окно. Я умирал каждую минуту, когда ожидал ответа на пароль. Я умирал от каждого взгляда глаз, которые — я знал — закроются навсегда по моей вине.(Бросается к Богдану и хватает его за плечи.)Дайте мне выйти отсюда. Дайте мне жить… Я знаю, как страшно умирать.

Богдан отталкивает его, Крестан теряет равновесие и падает. Богдан звонит. Входит  С л о н.

Подними это дерьмо!

Слон поднимает Крестана и по знаку Богдана выходит.

Садитесь. Я сказал — садитесь! Странно, что смерть так страшна людям, которые боятся жить.(Отходит к бюро, открывает его, достает географическую карту и развертывает ее перед Крестаном.)Интересно, не правда ли? Подробная карта нашей области. Реки, равнины, горы, а самое важное — густая сеть

К р е с т а н. Моя жалкая жизнь! И вправду — жизнь моя жалкая. А почему моя? Ею всегда распоряжались другие, как вы сейчас. Зачем вы мне все сказали? Ведь если бы я ничего не знал, я не считал бы свои последние шаги.

Б о г д а н. Какое это имеет значение? Для меня вы были мертвы уже в ту минуту, когда переступили порог этой комнаты. Время истекает.

К р е с т а н(идет к двери, остановился). Не могу. Послушайте, я не могу! Ведь все сразу узнают, кем я был. Лучше было бы в комнате, еще где-нибудь, где нет людей. Но не на улице… понимаете, только не на улице…

Входит  С л о н, он тащит Крестана к двери.

Подождите, послушайте меня хоть вы, ведь вы обыкновенный человек…

С л о н. Господин должен выйти через главный вход?

К р е с т а н. Пустите меня. Они еще доберутся и до вас. Жаль, что я не доживу до этого.(Выходит.)

С л о н — вслед за ним.

Богдан подходит к окну, прислушивается. Выстрелы. Полицейские свистки.

Б о г д а н. Какое нетерпение…

С л о н(входит). Госпожа Ванда.

Б о г д а н. Впусти ее.

В а н д а  входит.

Рад, что вижу тебя, Ванда. Добрый вечер.

В а н д а(садится в кресло, в котором сидел Крестан). Я не думала, что это бывает так… удивительно быстро. Мне даже показалось, что я услышала выстрел уже после того, как человек упал.

Б о г д а н. Не понимаю, что произошло? Кто упал?

В а н д а. Неизвестный. Я думаю, ты не ответил бы мне, если бы я и спросила тебя о нем.

Б о г д а н. А что, кого-то убили?

В а н д а. Прошу тебя, перестань разыгрывать из себя тупицу. Один из убийц промелькнул мимо меня, бледный, он с трудом дышал…(Берет бутылку.)Кто пил из этой рюмки?

Б о г д а н. Неизвестный. Предполагаю, что и он не мог бы тебе ответить — о чем бы ты ни спросила.(Берет новую рюмку и наливает.)Позволь…

В а н д а. Ничего не понимаю. Определенно этот город заражен эпидемическим идиотизмом.

Б о г д а н. Этот город заражен многими опасными болезнями, Ванда. И еще опасней то, что некоторые наши добрые приятели уже стали бациллоносителями.

В а н д а. Ты можешь выражаться более ясно?

Б о г д а н. Могу. Правда, я не уверен, что тебе это будет приятно. Будь здорова, Ванда.

Пьют.

Некогда, когда еще не было наркоза, все операции делались под парами алкоголя.

В а н д а. Ты хочешь сказать…

Б о г д а н. …что время алкоголя кончилось.(Убирает бутылку и рюмки.)Ты видела ее, да?

В а н д а. Я видела только собственную глупость.

Б о г д а н. Неужели? Я был свидетелем, когда ты лгала более убедительно. Предупреждаю — я располагаю очень ограниченным временем.

В а н д а. Но в твое ограниченное время не может родиться несуществующий человек.

Б о г д а н. Может быть, мне следует напомнить тебе о некоторых вещах…

В а н д а. Богдан, я хочу задать тебе один вопрос. Что общего у тебя со всем этим? Почему это тебя так волнует?

Б о г д а н. Мое дружеское расположение к тебе — достаточно веское основание? Я не сентиментален, но позволь и мне не быть равнодушным. Представляешь себе, что будет, если кто-то другой, кроме тебя, доберется до личности, которая скрывается у Андрея!

В а н д а. Я уже сказала тебе…

Б о г д а н. Уверяю, вряд ли тебе доставит удовольствие увидеть Андрея в качестве допрашиваемого, тем более что ты сама хорошо знаешь, как действуют агенты общественной безопасности…

В а н д а. Я не желаю своим присутствием вдохновлять твои садистские наклонности.

Б о г д а н. Очень сожалею.(Подходит к телефону, звонит.)Алло, дайте полицию. Областную дирекцию… Да, областную дирекцию полиции…

В а н д а. Что ты хочешь делать?

Б о г д а н. Сообщить, что в доме Андрея кто-то скрывается… Алло, полиция?

В а н д а(бросается к нему). Не смей!

Б о г д а н(кладет трубку). Она там, да?

В а н д а. Да.

Б о г д а н. Имя?

В а н д а. Анна.

Богдан отходит от телефона. Ванда снова садится в кресло.

Тишина. Телефон позванивает через равные промежутки времени.

Б о г д а н(достает объемистую, перевязанную папку, раскрывает ее на столе перед Вандой). Милый семейный альбом. Я уверен, что в нем найдется и фотография твоей случайной знакомой. Притом и анфас и в профиль.(Медленно разворачивает досье.)Посмотри на эту девушку. Какие нежные черты, верно? Это не помешало ей размозжить череп одному моему высокопоставленному знакомому. Отчего он, как говорится, и переселился в вечность… А этот симпатичный юноша с челом мудреца? Я многое бы отдал за один самый короткий разговор с ним. И не только я… А вот еще один, с ним мы были знакомы лично. Этому не место здесь. Ну, это она?

В а н д а. Я не уверена.

Б о г д а н. Подожди. Погляди получше, вот еще групповой снимок… Ну, которая?

Ванда показывает.

Третья справа?(Берет с бюро лупу и сравнивает.)Да, одно и то же лицо.(Рассматривает фотографию.)Оцените ли вы усилия, которые я приложил, чтобы познакомиться с вами, госпожа Галина Христова, товарищ Анна?(Подходит к телефону.)Двадцать три-тринадцать. Это я. Поднимите людей по тревоге. Ждите меня на глухой улице между магазином и библиотекой. Объект вам известен. Я выхожу через пять минут.(Звонит Слону.)Машину!

В а н д а. Что я наделала! Почему я стала такой?.. Неужели я виновата? Андрей, прости меня, Андрей…

Б о г д а н(берет в руки пальто и перчатки). Угрызения совести излишни, Ванда. Не более чем через полчаса и Андрей и ты с точки зрения официальной морали будете соучастниками одного и того же преступления.

В а н д а. Мерзавец!

Б о г д а н(бьет ее перчатками по лицу). Не люблю этого слова.(Натягивает перчатки на руки.)Ты, конечно, будешь настолько любезной, что проводишь меня, не так ли?

З а н а в е с.

КАРТИНА СЕДЬМАЯ

Комната Андрея. Здесь  Е л е н а  и  А н д р е й. Горит настольная лампа.

Е л е н а. Андрей, ты скрываешь — притом весьма некстати, — ты что-то скрываешь от меня.

А н д р е й. Сейчас ничего не скрываю, но скрыл. Десять минут тому назад скрыл.

Е л е н а. От кого, от Анны? Что ты скрыл?

А н д р е й. Что сказал Ванде — кто Анна.

Е л е н а. Ванде? И ты не предупредил Анну, чтобы она ни в коем случае не возвращалась сюда?

А н д р е й. Не предупредил, потому что она никогда больше

Е л е н а. И тебе легче было пожертвовать ею, чем изменить своему трусливому эгоизму?

А н д р е й. Ну как я мог объяснить ей все о себе, о Ванде? Ведь она бы отвернулась от меня в тот же миг. Не смотри на меня так. Ну что ты смотришь? Не мог.

Е л е н а. Скажи мне, сын, был ли когда-нибудь день, или час, или миг, когда я лишила бы тебя своей любви? Не было. А сейчас я не могу тебя любить. Это страшно, непоправимо. Я не могу любить тебя, сын!

А н д р е й. Ты могла быть и более жестокой ко мне, но более справедливой — едва ли.

Е л е н а. Вот растут дети, окрыленные нашей любовью. Наши глаза, наши руки помогают им познать мир, мы дарим им самые красивые чувства, самые нежные слова — и вдруг вместо любимого своего ребенка видишь… предателя. Почему ты молчишь? Говори, прошу тебя, скажи мне, что все это неправда?

А н д р е й. Никакие слова не изменят смысл слова «предатель». Нет таких слов, и не нужны они…

Елена идет к двери.

Куда ты?

Е л е н а. К матери Павла. Она должна мне помочь найти Анну.

А н д р е й. Не нужно. Пойду я.

Е л е н а. Ты можешь посмотреть в глаза Анне?

А н д р е й. Мама!

Е л е н а. Лучше уж я скажу тебе это. Я ведь мать.

А н д р е й. Подожди, сначала я должен поговорить с Вандой.

Е л е н а. Неужели ты так низко пал, что попытаешься как-то прикрыть свою вину?

Звонок. А н д р е й  выходит, затем возвращается с  Б о г д а н о м.

Б о г д а н. Добрый вечер, мадам Василева.(Целует руку.)Я понимаю, что это позднее время едва ли годится для визита, но характер разговора, который будет у нас с Андреем, не давал мне иного выбора времени. Надеюсь, меня простят.

Е л е н а. Почему и не простить, ведь вы привели столько доводов в свою пользу. Видимо, ваше воспитание мешает вам попросить меня оставить вас наедине с Андреем? Я избавлю вас от необходимости быть неучтивым. Но прежде чем я уйду, я попросила бы вас ответить на один вопрос.

Б о г д а н. С огромным удовольствием.

Е л е н а. Объясните мне, почему независимо от слов, которые вы употребляете, от вас пахнет чем-то мерзким, чем-то таким, что вынуждает меня мыться всякий раз после того, как вы целуете мне руку?

Б о г д а н. Мадам, каждый мой день начинается и заканчивается ванной…

Е л е н а. Не сомневаюсь. Но это ничего не меняет. Речь идет о несуществующей вашей моральной чистоте.(Выходит.)

Б о г д а н. Мне кажется, твоя мать в каком-то странном состоянии.

А н д р е й. Если ты имеешь в виду этот ваш разговор, боюсь, что ты прав.

Б о г д а н. Вкусы. Ты не представляешь себе, какую важную роль играют в жизни наши личные вкусы.

А н д р е й. Без предисловий.

Б о г д а н. Например, я очень люблю предисловия, и, может быть, только благодаря этому я до сих пор не поинтересовался, буду ли иметь удовольствие быть представленным сегодня вечером госпоже Галине Христовой — Анне? Почему ты не предлагаешь мне сесть, Андрей? Душно здесь. Тебе не душно, Андрей? Я с удовольствием постоял бы у открытого окна.

А н д р е й. Ты забываешь о затемнении.

Б о г д а н. Меня не это останавливает. Некоторые окна должны освещаться в определенное время.

А н д р е й. Никогда свет не служил сигналом к нашествию мрака.

Б о г д а н. В нашем запутанном мире свет и тьма — понятия весьма относительные.

А н д р е й. Распродажа с явной наценкой…

Б о г д а н. Почему бы и нет. Я ничего не имел бы против того, чтобы посвятить этот вечер аукциону. Внимание, дамы и господа! Начинается грандиозная распродажа уцененной совести, чести, морали, высоких целей, мечтаний! Первоначальная цена — нуль. А тем, кто все это потерял и отыщет здесь, — мы возвращаем все бесплатно! Есть ли желающие?.. А ты почему не участвуешь, Андрей? Куда ты?

А н д р е й. Я не могу оставаться в комнате, в которой находишься ты.

Б о г д а н. Из этой комнаты ты не выйдешь.

А н д р е й. Боишься, что сбегу?

Б о г д а н. Боюсь, как бы ты не попал в руки тех, кто ждет у дома. Они не отличаются нежностью.

А н д р е й. Сколько энергии расходуется зря! Все могло бы быть гораздо проще.

Б о г д а н. Проще? Полиция, обыск и самоубийство конспиратора? А мне необходима живьем эта незнакомка Анна — ведь пока еще не изобретено средство разговаривать с мертвецами. В общем, я мог бы дать возможность скрыться… твоей матери, если ты согласишься.

А н д р е й. Неужели ты считаешь, что мать примет помощь от тебя?

Б о г д а н. Андрей, человек гол, как червь, когда он дрожит за свою жизнь.

А н д р е й. Ты вынужден выискивать все новые и новые доказательства, чтобы поддерживать в себе уверенность в том, что твоя подлая ложь и есть истина.

Б о г д а н. Повтори… повтори еще раз…

А н д р е й. Тебя не удовлетворяет то, что сам ты стал преступником. Ты хочешь создать как можно больше себе подобных или — еще лучше — весь мир превратить в сплошное преступление и этим оправдать собственную гнусность.

Б о г д а н. Прекрати эту слюнявую болтовню. Я докажу тебе. Я докажу обратное. Притом с ее помощью. С помощью Анны. Я располагаю одной редкой, исключительно удачной возможностью доказать тебе это.

А н д р е й. Что это за исключительная возможность?

Б о г д а н. Ты.

А н д р е й. Я так и предполагал. Сожалею лишь, что не могу достойно отблагодарить тебя за высокую оценку мой скромной особы.

Б о г д а н. Хватит. Садись, если хочешь, и вообще чувствуй себя как дома. Совершенно незачем тебе быть в позе обвиняемого, хотя, мне кажется, эта роль явно для тебя, и к тому же она тебе определенно нравится. Не так ли? У тебя есть огонь?

Андрей отталкивает руку Богдана и кладет зажигалку на стол. Богдан закуривает и протягивает зажигалку Андрею, тот неподвижен. Богдан вынужден положить зажигалку на стол.

Согласись, что я достаточно долго и терпеливо откладывал этот разговор. Долго и терпеливо. Тебе трудно понять, что значат для меня эти слова. Я одинок, Андрей. Беспредельно одинок. Одинок, как нож в ране. А когда я с тобой, я с удвоенной силой чувствую свое одиночество. Ты даже не можешь представить себе, до какой степени мы с тобой похожи. Не дергайся так. Я знаю — когда человек вглядывается в кривое выщербленное зеркало, он не желает верить, что отвратительное чудовище, которое торчит напротив него, — это он сам. Ты — это точная копия того, кем бы я не хотел быть, я — твоя копия, на которую тебе тошно смотреть. Это фатальное сходство всегда связывало и всегда разделяло нас. Поэтому я молчал. Молчал даже тогда, когда ты сцапал у меня Ванду. Я согласился даже на положение твоего ночного заместителя, когда она тебе надоедала…

А н д р е й(опустошенно). Прилив кончился, наступает отлив… Видно дно, илистое, грязное дно…(Овладев собой.)Впрочем, в

Б о г д а н. Мне осталось одно — разбить зеркало, и я его разбил. Сегодня вечером я разбил зеркало, Андрей, и между нами уже нет никаких преград!

А н д р е й. У варвара, который мечом разбивал античные статуи, были примерно те же мотивы… Фидий, видите ли, оскорблял его чувство красоты… Но варвар был окружен чужой, непонятной его инстинктам действительностью, а то, что делаешь ты, — это ужасно, потому что от той эпохи нас отделяет двадцать веков человеческой культуры…

Б о г д а н. Зеркало разбито, Андрей. Прогулки под звездами кончены. Простись с иллюзией чистых рук. Ты вымажешь их, как я, — вымажешь их кровью.

А н д р е й. Зверь, который зубами и когтями раздирает свои жертвы, — это обыкновенное зрелище, но человек, занимающийся зверством, — это больше, чем мерзость…

Б о г д а н. Что же ты предлагаешь, чтобы мы делали маникюр на грязных лапах, которые чернь протягивает к нашему горлу? Нет, дорогой мой. Каждая лапа, которая поднимется от земли, будет отрублена. И ты будешь делать то же, что и мы, — для тебя нет другого пути, Андрей. Я не оставил тебе никакого иного выхода — ты будешь с нами!

А н д р е й. Хочу спросить тебя, словно ты существуешь в действительности, хотя каждую минуту я жду пробуждения от этого кошмара, скажи мне: кто вы такие?

Б о г д а н. Люди, которые не боятся нести бремя земной мерзости.

А н д р е й(смеется). Люди, которые…(Смеется.)Нет, нет надежды, нет пробуждения. Ты, вероятно, страшно доволен, что можешь решать все вопросы наедине с жертвой, глаз на глаз, без свидетелей…

Б о г д а н. Ты забываешь, что уже нет зеркала. Ты потерял на него право, Андрей. Нам ничего другого не остается, как разделить потерю пополам.(Протягивает Андрею руку.)

А н д р е й. Предпочитаю наплевать на почетное предложение.

Б о г д а н. Послушай, Андрей, до сих пор у меня было одно желание, чтобы ты понял меня, но все может измениться мгновенно.

А н д р е й. Понимаю. Если не тратить лишних слов, ты — это гестапо?

Б о г д а н. Какое значение имеет слово?

А н д р е й. Никакого. Теперь никакого. Говори поточней, чего ты хочешь от меня.

Б о г д а н. Я буду ждать за этой дверью. Она войдет сюда. Целуй ей руки до тех пор, пока я подойду к вам.

А н д р е й. Ломать ей руки?

Б о г д а н. Целовать ей руки…

А н д р е й. А потом?

Б о г д а н. Поговорим.

А н д р е й. А если она не согласится?

Б о г д а н. Ты убедишь ее!

А н д р е й. Я?

Б о г д а н. Ты. Ты убедишь.

А н д р е й. Ты хочешь сказать — я должен помочь вам превратить ее в груду тряпья, об которую каждый из вас может обтереть свои грязные лапы? Так, что ли? Неужели ты не понимаешь, что чем больше ты пытаешься осквернить все хорошее и чистое вокруг себя, тем яснее видна на тебе грязь твоей собственной низости.

Б о г д а н. Прекрати. Ты должен мне помочь. Если, конечно, хочешь, чтобы она осталась жива.

А н д р е й. Если я хочу, чтобы она осталась жива?

Б о г д а н. Иначе я вынужден буду поднять эту штору, затемнение кончится и сюда войдут другие. Начнется стрельба, ну и… будут мертвые.

А н д р е й. Будет стрельба, и будут мертвые… Дождь все льет?

Б о г д а н(прислушивается). Льет вовсю.

А н д р е й. Осень какая дождливая. Тебе не бывает страшно, ну хоть иногда?

Б о г д а н. Бывает. Я часто просыпаюсь ночью. Стук сердца заполняет всю комнату, а потом снова тихо. Угрожающе тихо. Но я боюсь не их. Для меня это или трупы, или кандидаты в наручниках.

А н д р е й. И все-таки каждый преступник совершает одну серьезную ошибку в жизни.

Б о г д а н. Ошибку?

А н д р е й. Да. Ту, что сделал ты сегодня вечером.

Б о г д а н. Не понимаю.

А н д р е й. Ты подпустил меня к себе живым без наручников.

Б о г д а н. Но ты не коммунист и никогда им не будешь.

А н д р е й. Почему ты так уверен, что только коммунист способен раздавить гада?(Приближается к нему вплотную.)

Б о г д а н. Андрей…

Андрей хватает его за горло. Борьба. Гаснет свет.

Г о л о с  Е л е н ы. Андрей!

Вспыхивает свет. Андрей стоит у стены. Е л е н а  подходит к нему и видит Богдана, который неподвижно лежит за диваном под опрокинутыми стульями.

Ты?!

А н д р е й. Так нужно было.(Смотрит на свои руки, пытается спрятать их.)

Е л е н а(тянется к нему). Не отнимай, сын мой, не отнимай своих рук…(Прижимает его руки к себе.)

А н д р е й. Да, нужно было. За все! Нужно. Даже за дождь, который льет там. За все!

Е л е н а. Что же теперь будет? Ты должен… Но Анна?

А н д р е й. Анна? Она будет очень далеко. Далеко от их грязных лап. Ты можешь мне наконец поверить? Хотя бы на короткое время?

Е л е н а. Умоляю тебя, Андрей, это не моя вина…

А н д р е й. Я ни в чем тебя не упрекаю, мама! Виноват по-прежнему я. Я расскажу тебе все потом, позже. Ты подождешь меня в больнице. У калитки в ограде, за операционной. Ты знаешь хорошо это место. Я приду. Сейчас десять пять. Я приду точно в одиннадцать. Ну, мама, зачем я должен тебя умолять, убеждать? Сказать тебе еще раз, что я хочу, чтобы ты верила мне хотя бы на короткое время?

Е л е н а. Иду. Мы, матери, всегда идем вслед за нашими детьми.

А н д р е й. Ты помнишь, где должна меня ждать?

Е л е н а. Помню, сын, у калитки в ограде, да?

А н д р е й. В одиннадцать часов…

Е л е н а. В одиннадцать…

А н д р е й. Мама, я хочу сказать тебе… Забыл. Забыл, что хотел сказать тебе…

Е л е н а. Ты не забыл. Ты не можешь забыть слова, которые я ждала долгие годы…

А н д р е й. Это ужасно. Ужасно, когда в свой последний миг, при беспощадном свете молний человек вдруг видит, в какой жалкой нищете он прожил свою жизнь. Но виновата ли молния, которая рассекла тьму, и возвестила бурю? Виноват путник, который скрылся в дупле одинокого дерева…

Е л е н а. Я не искала вины. Я искала своего сына.

А н д р е й. Иди, иди. Прошу тебя, мама.

Е л е н а. А не лучше ли было бы нам жить — пусть в жалкой духовной нищете, пусть чужими и далекими друг другу? Неужели один лишь миг может искупить одиночество, на которое мы были обречены?

А н д р е й. Иди, умоляю тебя, иди. Жди меня.

Е л е н а. Ну не смешно ли, что мне захотелось поцеловать тебя?

А н д р е й. Иди.

Е л е н а  выходит.

Андрей вынимает пистолет, заряжает его и медленно подходит к окну. Раскрывает портьеры, оглядывает комнату, срывает затемняющую штору. Слышится шум автомобильного мотора, шаги, говор. Хлопает входная дверь. Андрей стреляет. Начинается перестрелка. В комнату входит  Е л е н а, она идет вдоль стены и становится сзади Андрея.

А н д р е й. Мама!

Е л е н а. Сын мой, ты никогда не умел лгать!

А н д р е й. Мама, не стой здесь, слышишь?

Е л е н а. Как сильно бьется твое сердце! Так же, как тогда, когда ты был совсем маленький, задыхался от бега и

Г о л о с  с н а р у ж и. Слушай, даем тебе три минуты! Если через три минуты не сдашься, мы бросим бомбу!

А н д р е й. Гнезда всегда были пустые. Я не знал тогда, что осенью птицы улетают. Я не был хорошим сыном…

Е л е н а. Малыш мой, неспокойное сердце мое…

А н д р е й. Теперь ты должна оставить меня.

Е л е н а. Нет, Андрей. Ты просил меня, чтобы я ждала тебя, да? Вот, я возвратилась после самого долгого пути в своей жизни и жду тебя.

А н д р е й. Мама, я никогда больше ничего не попрошу у тебя.

Е л е н а. Прости, сын, прости меня, но я не могу уступить тебе последнего, чем владею, — права остаться здесь. Я никогда не слышала, как идут часы. Как ты думаешь, Андрей, слышит их Анна?

А н д р е й. Она должна слышать. То, что у меня не хватило смелости сказать ей, она увидит в этих выстрелах. Ты слышишь, Анна? Ты расскажешь людям об этих минутах. И пусть память о них наполнит сердца гневом и надеждой. Так будет, Анна?!

З а н а в е с.

Валерий Петров

КОГДА ТАНЦУЮТ РОЗЫ…

Пьеса в трех действиях

ПереводС. Муратова и Г. Фере.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

С т а р и к (он же непрошеный, носильщик, профессор).

Ю н о ш а (он же дружок, официант, шахматист, памятник, лунатик).

Д е в у ш к а.

В е л о с и п е д и с т.

Т е л е г р а ф и с т к а.

М у ж.

Ж е н а.

З н а к о м а я.

С т у д е н т.

П и а н и с т к а.

Т р и  в л ю б л е н н ы е  п а р ы.

Р о з ы - д е в ч у ш к и (танцующие).

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Майский вечер, аллеи городского парка. Среди деревьев мерцают огни эстрад, каруселей, аттракционов. Доносится смех, веселая ярмарочная трескотня.

На первом плане ограда с калиточкой. Она отделяет от парка маленький частный садик. За оградой цветущие кусты роз.

На аллеях парка то тут, то там появляются  в л ю б л е н н ы е  п а р ы. Звучит мелодия, которая будет сопутствовать их появлению по ходу всей пьесы.

П е р в а я  п а р а.

О н а. Который час?(Смотрит на часы.)Ну, так я и знала! Ох и влетит же мне дома!

О н. Скажешь — была в хоровом кружке.

О н а. Говорила.

О н. Ну, скажешь, попала в автомобильную катастрофу. И тебя как свидетеля задержали.

О н а. Уже.

О н. Что — уже?

О н а. Говорила.

О н. Ну скажи им, в конце концов, то, что не говорила!

О н а. А я все уже говорила… Один раз даже молчала.

О н. Как молчала?

О н а. А так. Они ко мне с вопросами, я молчу. И что ты думаешь? Испугались. Молчу и молчу. Да как разревусь! У меня это здорово получается. Нос зажму, вот смотри, слезы так и польются. Только перед сестрой не проходит. Она сама меня научила… А где же платок?

О н. Какой платок?

О н а. Какой?! Который я у сестры стащила. Специально, чтоб тебе понравиться. А ты даже и не заметил.

О н. И где ж ты его оставила?

О н а. Может, у памятника? Вернемся! Впрочем, тебя, я вижу, это ни капельки не волнует.

О н. Представь себе, что волнует. Капельку.

О н а. Нет, правда?(Целует его.)Ведь если я явлюсь среди ночи, да еще без платка, знаешь, чем это пахнет?

Уходят.

Появляется  в т о р а я  п а р а. Это заводские ребята.

О н а. Чем это пахнет? Сорви мне одну, вон ту!

О н. Погоди! Приготовься…

О н а. Сорви же мне розу!

О н. Роза потом. Приготовься услышать…

О н а. Приготовилась.(Принимает торжественную позу.)

О н. Я серьезно тебе говорю, а…

О н а. А я серьезно и слушаю!

О н. Так вот… Ты, наверно, догадалась, что я о чем-то все думаю.

О н а. Догадалась. Уже три месяца думаешь.

О н. Даже спать по ночам не могу.

О н а. Я тоже.

О н. Закрываю глаза — и думаю, открываю — и снова думаю. В общем… Я решил тебе все сказать. Ты только не смейся…

О н а. Так и быть — постараюсь.

О н. А если ты не поверишь?

О н а. Почему же я не поверю?

О н. Так ведь… я и сам еще… не уверен.

О н а(разочарованно). А-а-а…

О н. То есть уверен, конечно, но сначала надо попробовать!

О н а(возмущенно). Как… попробовать? Да ты что!..

О н. А ты что? Маленькая? Теория без практики слепа.

О н а. Ты о какой это практике?

О н. Как о какой? Об этой… Ну… о штамповке шпинделей с, треугольным профилем. Понимаешь, штамповку можно ускорить… пустяковое приспособление в прессе, и… Не веришь?

О н а. Верю. Как не поверить?

О н. С тех пор как меня это стукнуло, я так счастлив, как будто у меня эта… как ее…

Уходят.

Появляется  т р е т ь я  п а р а, студенты-медики.

О н а(читает экзаменационный билет). «Болотная лихорадка»… Ну на этом меня не срежут.(Достает другой билет из кармана юноши). «Лечение септического эндокардита». Это запросто.

О н. А как же он лечится?

О н а. Никак. Великолепная болезнь — неизлечимая.

О н. Последний вопрос.

О н а(читает). «Бородавка обыкновенная»… Господи! А что я тебе говорила: зубрила больше, чем ты, и опять знаю меньше! Ничегошеньки я не помню! Меня завалят, завалят, зава…(Молитвенно складывает руки.)Умоляю!

О н. Что?

О н а. Одну таблеточку!

О н. Злоупотребление возбуждающими препаратами расшатывает…

О н а. Такую малюсенькую. Для самочувствия.(Достает у него из кармана коробочку и глотает таблетку, в экстазе.)О-о-о! Какое благоуханье! Чувствуешь?

О н(смотрит на нее подозрительно). Что-то быстро действует!

Уходят.

Появляются  ю н о ш а  и  д е в у ш к а.

Ю н о ш а. Действовать в таких случаях надо быстро!(Подходит к ограде.)Срываешь розу… Отойди-ка подальше на всякий случай!

Д е в у ш к а. Но они же чужие!

Ю н о ш а. Не чужие, а частные. А мы их экспроприируем. Подожди.

Д е в у ш к а. И сколько ждать?

Ю н о ш а. Пока досчитаешь до тысячи…

Д е в у ш к а(нарочно считает быстро). Раздватричетырепятьшестьсемьвосемьдевятьдесять…

Ю н о ш а. Э… нет… так не пойдет.

Д е в у ш к а(медленно считая, удаляется в глубину парка). Один… два… три… четыре… пять…

Юноша осторожно перелезает через ограду. Торопливо срывает розы. Неожиданно из-за кустов выскакивает  с т а р и к, который, как видно, только того и ждал.

С т а р и к(кричит). Разбойник! Бандит! Я те сорву, вот я тебе уши пооборву!

Ю н о ш а. Никто и не рвет. Чего вы шумите?

С т а р и к. Никто и не рвет, а? А что это такое?(Выхватывает из рук юноши три розы, которые тот успел сорвать.)Что это? Троллейбус? Соленые огурцы?!.

Ю н о ш а. Ну, розы… Так я их купил. Шел мимо…

С т а р и к. Ах, он просто шел мимо? Гулял. Идем-ка в милицию, прогуляемся!

Ю н о ш а. Ну вот. Познакомиться не успели — и уже в милицию. А если где-нибудь меня ждут! Вот мой паспорт! Запишите фамилию и жалуйтесь на здоровье!

С т а р и к(опускает паспорт в карман). Тоже мне — важная птица: ждут. Теперь подождут.

Ю н о ш а. Верните мне паспорт! У вас нет доказательств!

С т а р и к(размахивая розами). А это что?

Пока оба препираются, из глубины раздается скрипучий голос.

Г о л о с. Что

С т а р и к(кричит). Опять. Но теперь-то я их зацапал.

Ю н о ш а(жалобно). Войдите в мое положение. Меня ведь и правда девушка ждет.

Г о л о с. Вяжи-ка его и тащи в милицию!

Ю н о ш а. Нельзя же быть таким мелочным! Ну, я заплачу вам…

Г о л о с. Да смотри, чтобы тягу не задал. Смотри, чтобы не сбежал, говорю.

С т а р и к(кричит). Теперь не сбежит — у меня его паспорт! Дам я им розы!(Юноше.)Иди-ка за мной!

Ю н о ш а. Полегче, дедуся, а то из тебя заклепки посыплются!

С т а р и к. В милицию!

Ю н о ш а(соглашаясь). В милицию, так в милицию…

Старик открывает калитку, оба пускаются в путь под звуки веселой ярмарочной песенки, которая по ходу пьесы задает ритм их путешествию. Но едва они делают несколько шагов, садик вдруг исчезает, и все вокруг преображается, залитое каким-то особенным феерическим светом.

Ю н о ш а(зрителям).

Уж сколько лет в тепле под крышей

Дремал он мирно в час ночной,

Но вот он за калитку вышел —

Все будто ожило… Услышал

Он запах липы молодой,

Почудилось, что он куда-то

Чудесной силою влеком…

Ах, запах липы, запах мяты,

Что был доселе незнаком!

Да незнаком ли? Неужели?

И вдруг… как вихрь издалека

Шальные чары налетели

И закружили старика.

Старик наивно полагает,

Что он в милицию шагает.

Что ж… Заблуждаемся мы часто…

Но я прошу иметь в виду:

Не он меня ведет в участок,

А это я его веду…

Куда веду?

(Прижимает палец к губам)

Старик, не заметивший вначале, что юноши нет уже рядом, теперь оборачивается и слушает его с возрастающим удивлением.

С т а р и к.

Да ты, никак, стихами сыплешь? Гляди, старается! Чу-дак!

Ю н о ш а.

Я вовсе не стараюсь. Само выходит так.

С т а р и к.

В участке разберутся в поэзии такой!

Ю н о ш а.

Но ты ведь сам стихами заговорил со мной…

С т а р и к.

Кто — я?

Ю н о ш а.

Ну да…

С т а р и к.

Так ты ж слова мои рифмуешь.

Видал таких прохвостов?! Меня ты не наду…

Тьфу! Знать, и сам я, старый, свихнулся… Не иначе —

Коль шестистопным ямбом тут выражаться начал!

А ну-ка, прозой? Ладно… Опять выходит складно?

Выходит… в рифму вроде. Да будь она неладна!

Ты кто?

Ю н о ш а.

Я?

С т а р и к.

Ты, конечно! Куда суешь свой нос?

Ю н о ш а.

Легко могу ответить я на любой вопрос.

Но если я отвечу — «кто я», «куда залез я» —

На волоске повиснет невиданная пьеса,

Ведь я ее идея, конфликт, сюжет сквозной,

И скажет каждый зритель, когда пойдет домой,

Что с самого начала он знал уже развязку.

Что вместо реализма здесь преподносят… сказку!

Ты спрашиваешь — кто я?

С т а р и к.

Да, кто же ты?

Ю н о ш а.

Я — маг.

С т а р и к.

Что ты сказал?

Ю н о ш а.

Волшебник.

С т а р и к(крутит пальцем у виска).

А может, просто так…

Ю н о ш а.

Не веришь? За примером ходить недалеко!

Жилплощадь эту — в замок я превращу легко!

(Делает несколько движений словно фокусник.)

Обыкновенный домик превращается в волшебный дворец.

Я все одним движеньем преображу вокруг…

Вспыхивает прожектор, создавая различные сценические эффекты.

Сцена преображается.

С т а р и к.

Послушай… Это — чудо?

Ю н о ш а.

Нет. Режиссерский трюк.

Снимаем свет центральный. Включаем вертикальный.

Быть колдуном нетрудно на сцене театральной.

С т а р и к.

Нет, чудо — это чудо… Не путай ты меня…

Ю н о ш а.

Ты хочешь верить в чудо? Так чудо — это я!

И я, как маг, имею особые причуды:

Обычные предметы я превращаю в чудо.

Вот, например, сегодня студента встретил я,

Он говорил подружке: «Курносая моя,

Связать себя женитьбой — совсем не мой удел…»

Ах, так? В него пустил я одну из этих стрел!

(Показывает колчан с бутафорскими стрелами.)

Цветов благоуханье, весенний аромат,

Мечты, улыбку, солнце — смешал я все подряд,

Проворно изготовил волшебные духи,

Ей преподнес, и что же?.. Он пишет ей стихи!

Да, кстати, ты, должно быть, вниманье обратил.

Что в городских часах я две стрелки заменил.

Теперь там эти стрелы…

(Потрясает колчаном.)

И люди замечают:

Недаром под часами свиданья назначают.

Ты уяснил, что это?

С т а р и к(нехотя).

Любовная стрела…

Ю н о ш а.

Учти, ее пускают всегда из-за угла!

В моем цилиндре вздохи, надежды, поцелуи,

А стайку белых мышек — здесь, в рукаве ношу я,

Вам вытянут билетик, который посулит:

«Любить до гроба будет… И сына подарит…»

Пророчим. Прорицаем. Колдуем. Ворожим.

Не хуже этих… счетно-решающих машин!

Весь мир от звезд далеких и до морского дна…

С т а р и к.

Реклама, прямо скажем… А для кого она?

Ю н о ш а.

Для зрительного зала. И для тебя отчасти.

(Достает пилу.)

А вот пила, которой мы на две равных части

Распилим Дон-Жуана, что в шляпе набекрень

Спешит на два свиданья в один и тот же день!

(Достает часы.)

А вот часы, которые я мастерской рукой

Похитил незаметно у девушки одной,

Когда она по зову его влюбленных глаз

Губам навстречу губы открыла в первый раз…

Я взял часы — лишь дунул! — и обратил их в прах.

(Часы исчезают.)

Из Гринвича профессор воскликнул только: «Ах!»

Остановилось время. Повисли самолеты.

На людных перекрестках споткнулись пешеходы.

Застыли мотоциклы, трамваи, пароходы…

И так, пока те двое уста не разольют,

Для них проходит вечность, как несколько минут…

(Поворачивает кепку.)

Кто я? Надену шапку я задом наперед,

Теперь ты мое имя читай наоборот!

Я — Худ Итсодолом!

С т а р и к.

Кто?

Ю н о ш а.

Худ Итсодолом!

С т а р и к.

Коль дома не все дома — пошел бы в желтый дом,

В участке разберутся. Шагай!

Ю н о ш а.

Кто? Я?

С т а р и к.

А кто ж?

Запомни, на мякине меня не проведешь!

Кто б ни был ты — волшебник, мошенник или бес,

Теперь уж не исчезнешь…

Ю н о ш а  исчезает.

Куда же он исчез?

Поди же ты! Как в воду он канул… Мать святая!

Ю н о ш а(незаметно подходит к старику).

Мы подойдем к вопросу теперь с другого края.

Всю ночь ты караулишь… Вопрос хочу задать я:

Неужто не нашел ты приятнее занятья?

Да, кстати, как здоровье твое, как аппетит?

С т а р и к(увлеченно).

Спасибо. Превосходно! Здесь чуточку щемит.

Здесь ломит. Здесь, пощупай, все ноет поутру,

Тут — с вечера. Здесь — ночью. Тут — в стужу. Там — в жару

Слышь, кости стали мягче, а кожа затвердела…

(Спохватывается.)

До моего здоровья тебе какое дело?

Ю н о ш а.

Да никакого дела! Но сам сознался ты,

Что немощен, недужен… Зачем тебе цветы?

С т а р и к(возмущенно).

Что-что?

Ю н о ш а(зрителям).

Да он к тому же еще и глуховат!

Зачем? Тебе? Цветы?!

С т а р и к.

Мои — цветы… Мой — сад…

Ю н о ш а.

Твои? Да ну?

С т а р и к.

Ты хочешь, чтоб я растил их сам,

А после — как же, как же! — я их другим отдам?!

Ю н о ш а(задумчиво).

А что?.. Отдай…

С т а р и к.

Но в розах — последние мечты,

Последние желанья… Не так давно цветы

Опять украли воры, что ночью мимо шли.

Я даже не увидел, как розы расцвели…

Уж я чуть свет поднялся. Приоткрываю дверь…

(Потирает руки.)

…Какой сюрприз бутоны готовят мне теперь?

Но не бутоны — воры сюрприз преподнесли.

Они, сорвав бутоны, с собой их унесли!

Разбойники!

Ю н о ш а.

Бандиты!

С т а р и к.

Оболтусы!

Ю н о ш а.

Повесы!

С т а р и к.

Пройдохи!

Ю н о ш а.

Тунеядцы!

С т а р и к.

Прохвосты!

Ю н о ш а.

Черти!

С т а р и к.

Бесы!

Хотя бы чуть шумели… Я б их поймал… Но нет —

Следов не оставляют, и никаких примет.

Ни нитки — ни намека! Хотя… Пожалуй…

Ю н о ш а.

Ну?

С т а р и к.

Пожалуй, оставляют улику мне одну…

Ю н о ш а.

И где же?

С т а р и к.

Тут… Повсюду… Уже схватил почти…

Ю н о ш а.

Почти?

С т а р и к.

Да… Это песня… «Та-да-да-рим-тим-ти!»

Ведь вот мотив дурацкий: оскомину набил,

Сто раз его я слышал… Глядишь — опять забыл!

Юноша без слов напевает мелодию влюбленных, которая эхом отзывается вдалеке.

С т а р и к.

Она… И слушать тошно… Какой мотив пустой!

…Постой! Выходит, жулик стоит передо мной?

Магические позы! Метаморфозы! Грезы!

А сам факир индийский в саду ворует розы!

(Направляет на юношу старинный пистолет.)

Стой, говорю! Стреляю! Заряжен пистолет!

Ю н о ш а.

А чем заряжен, знаешь?

С т а р и к.

Ни с места, дармоед!

Ю н о ш а.

Не порохом — землею набит он изнутри.

Сейчас тюльпан из дула покажется… Смотри!

И действительно, из дула пистолета показывается тюльпан.

С т а р и к.

Вот случай фантастический! Опять колдуешь тут?

Ю н о ш а.

Со скоростью космической теперь цветы растут!

С т а р и к.

Пока ты мне не скажешь, откуда песня эта? —

Тебя не отпущу я!

Ю н о ш а.

Да в этом нет секрета:

Влюбленные весною поют ее в саду.

С т а р и к.

Так вот кто эти воры! К ответу их! К суду!

Ю н о ш а.

Сажать их в одиночку!

С т а р и к.

Сажать их!

Ю н о ш а.

Но…

С т а р и к.

Что «но»?

Ю н о ш а.

Но розы всей душою с такими заодно!

С т а р и к.

Душой? Неужто розы имеют души?

Ю н о ш а(лукаво).

Нет.

А может, и имеют… Душа их — запах, цвет…

Ты розы охраняешь? Ну, а на запах их

Ты

Но тсс…

Цветы в саду старика оживают. Т р и  р о з ы - д е в ч у ш к и  танцуют вместе со своими  п о д р у г а м и. В сущности, это те самые розы, которые в руках старика служат вещественным доказательством преступления юноши. Звучит мелодия влюбленных.

С т а р и к(освобождаясь от магии). Хватит морочить голову!

Музыка обрывается, р о з ы - д е в ч у ш к и  исчезают.

Не желаю я слушать всякую болтовню! И не хочу говорить стихами! Топай-топай! В милиции разберутся!

Ю н о ш а. Минуточку.(Делает вид, что завязывает шнурок.)

С т а р и к. Долго ты будешь еще завязывать?

Ю н о ш а. А я и не завязываю.

С т а р и к. А что же ты делаешь?

Ю н о ш а. Время выигрываю. Будто не видишь?

С т а р и к. Вижу я, какие теперь нахалы пошли. Только одно и умеете — на танцульки ходить да цветочки срывать. Вот раньше любовь — так это ж была любовь! А у вас — что? Познакомиться не успели, а уже: алло, я — твой, ты — моя.

Да это и понятно… Любовь теперь такая,

Что встречи назначают и имени не зная.

По телефонной книге. Лишь номер набери…

Ю н о ш а.

Ну, в это я не верю.

С т а р и к.

Не веришь?

Ю н о ш а.

Нет.

С т а р и к.

Пари!

Ю н о ш а.

Согласен.

С т а р и к.

Влип ты крепко.

Ю н о ш а.

Как знать…

С т а р и к.

Поверь на слово.

Эх, был бы телефон тут…

Ю н о ш а(как бы творя заклинание).

Телефонбрамс! Готово.

На стволе одного из деревьев загорается надпись: «Телефон-автомат». Юноша дотрагивается до ствола, который расходится, образуя подобие телефонной будки.

С т а р и к.

Ага… Ну, раз готово — монету приготовь.

Сейчас узнаешь точно — почем теперь любовь:

Цена ей — две копейки!

Ю н о ш а.

Недорогая плата…

(Смущенно.)

Тариф утех любовных?

С т а р и к.

Нет. Такса автомата.

Достань-ка мне монету!

Ю н о ш а.

«Достань!» А если нету?..

С т а р и к.

А в том кармане?

Ю н о ш а.

Тоже.

С т а р и к.

А в этом?

Ю н о ш а(обшаривает карманы).

Непохоже…

С т а р и к.

А говорил — «волшебник»!

Ю н о ш а.

…и сто чудес я знаю,

Беседую с орлами, пыль в звезды превращаю,

Коснусь песков сыпучих — пустыня вся в цветах!

Но стоит лишь коснуться вопроса о деньгах…

(Разводит руками.)

С т а р и к. Нашел!(Набирает номер и говорит в трубку женским голосом.)Алло… С вами говорит одна ваша… нет, пока еще не знакомая… Что? Вот именно — родственная душа… А? Но у души не может быть — ни синих, ни карих… Ха-ха! А уж это вы сами увидите!.. Если хотите, то завтра. В восемь часов, в городском парке. Скамейка против киоска. Я буду с красной кожаной сумкой. А вы?.. Что-что?..(От возмущения произносит следующую фразу своим собственным голосом.)Разбойник! А где ты достанешь розу?(Опять женским голосом.)Хе-хе-хе! Значит, роза? Впрочем, я узнаю вас и без розы. Разве что ради романтики… Ха-ха!(Кладет трубку и потирает руки.)Видал?

Ю н о ш а. Не может быть! Дай-ка мне!(Берет трубку и набирает номер.)Алло! Прекрасная синьорита! У ваших ног… простите, у телефонной трубки — ваш печально вздыхающий кабальеро… О нет, меня вы не знаете, но я зато видел вас много раз. Не окажете ли вы мне честь встретиться со мной завтра в восемь часов, в городском парке возле скамейки моих грез, что стоит напротив киоска. Я буду с красной розой, а вы… в знак своей благосклонности появитесь с красной кожаной сумкой… Алло… Алло…(Кладет трубку.)Трубку повесила…

С т а р и к. Это еще ничего не значит. Трубку повесила, а сама придет.

В рамке большого экрана возникает городской сад. На газоне табличка: «Не рвите цветы. Они ваши». В рамке появляется  в е л о с и п е д и с т. Он прислоняет велосипед к скамейке, садится и ждет.

С т а р и к. Уже явился. И до чего самоуверенный: даже без розы пришел…

Ю н о ш а. Может, дадим для верности? Эксперимент должен быть чистым.

С т а р и к. Хитришь? Проиграть боишься? Ну, дай ему розу!

Ю н о ш а  выходит и в следующее мгновение, запыхавшись, появляется в рамке экрана уже в образе  д р у ж к а. Он подает велосипедисту розу. С т а р и к  исчезает в темноте.

Д р у ж о к. Достал. Держи. Еще не пришла?

В е л о с и п е д и с т. Придет.

Д р у ж о к. А то я тут видел одну. С красной сумкой. Такая уродина!

В е л о с и п е д и с т. Ладно. Катись!

Д р у ж о к. Было б на чем…(С восхищением смотрит на гоночный велосипед.)«Бианки». Машина — класс! Берегись Рябого! На старте выкидывает номера!

В е л о с и п е д и с т(отогнув воротничок рубашки, показывает свой номер на майке). Ну, с этим номером — номера не пройдут. Не веришь?

Д р у ж о к. Верю. Можно? Один круг.

В е л о с и п е д и с т. Только смотри, поставишь на место!

Д р у ж о к  садится на велосипед и исчезает. К скамейке подходит  т е л е г р а ф и с т к а, девушка с красной сумкой.

Т е л е г р а ф и с т к а. Здесь свободно?

В е л о с и п е д и с т(галантно). Для вас — всегда!

Телеграфистка садится. Хочет достать книгу и роняет сумку, из которой падают вещи. Он собирает и подает ей рассыпавшиеся предметы, делая вид, что принимает все это за случайность.

Т е л е г р а ф и с т к а. Ах!

В е л о с и п е д и с т. Прошу!

Т е л е г р а ф и с т к а. Спасибо.

В е л о с и п е д и с т. Ваша помада.(Подает.)

Т е л е г р а ф и с т к а. Спасибо.

В е л о с и п е д и с т. Хотя вы в ней и не нуждаетесь!

Т е л е г р а ф и с т к а. Спасибо.(Читает.)

В е л о с и п е д и с т(ища повод начать разговор). Сколько лишних движений делает женщина, когда хочет подкрасить губы. Чтоб помаду нам достать — раз-два-три-четыре-пять — открываем сумочку, берем кошелек, закрываем сумочку, открываем кошелек, достаем помаду, закрываем кошелек. Раз! Два!(Изображает, как женщина красит губы.)Пять! Начинаем все опять: открываем, закрываем, открываем, за…

Т е л е г р а ф и с т к а. Зато мужчине стоит лишь открыть рот, и он уже не может его закрыть!(Кладет книжку в сумку, собирается встать.)

В е л о с и п е д и с т(разглядывая читательский билет, который поднял с земли). Между прочим, журналы мод вам придется теперь покупать в киосках. В читальню вас ни за что не пустят!

Т е л е г р а ф и с т к а(видит свой билет в его руках).

В е л о с и п е д и с т. Минуточку!(Прислушивается.)Вы что-нибудь слышите?

Т е л е г р а ф и с т к а. Где?

В е л о с и п е д и с т(показывает на грудь). Вот здесь.

Т е л е г р а ф и с т к а(саркастично). Ну, конечно, при виде меня ваше сердце… Старо! Верните билет!

В е л о с и п е д и с т(задумчиво). Так и пилит, и пилит… Может, совесть?

Т е л е г р а ф и с т к а. Совесть?

В е л о с и п е д и с т. Ну да! Это совесть меня грызет оттого, что мы еще не знакомы! Меня зовут…

Т е л е г р а ф и с т к а. Придержите-ка ваше имя. Оно вам еще пригодится, когда будут вывешивать списки нахалов.

В е л о с и п е д и с т. Вот так так! Начнешь разговаривать, не представившись, — это нахальство! Хочешь представиться — снова нахальство. Что же прикажете делать?

Т е л е г р а ф и с т к а(такая самонадеянность вовлекает ее в словесный поединок). Вовсе не разговаривать.

В е л о с и п е д и с т(игра ему начинает надоедать). Тогда зачем мы теряем время?

Т е л е г р а ф и с т к а. Ну, знаете, это наглость!

В е л о с и п е д и с т. Теперь еще и обиды. А в чем, собственно, дело? Сидишь себе на скамейке, садятся рядом, роняют сумку, ты поднимаешь, находишь билет в читальню, который иначе бы потерялся, и, прежде чем возвратить владельцу, хочешь представиться, как того требует элементарное воспитание… и за все это вместо «спасибо», на тебе — «наглость»! Это же оскорбление при исполнении служебных обязанностей.

Т е л е г р а ф и с т к а(озадачена таким поворотом). При чем тут… Интересно узнать, что у вас за служба такая?

В е л о с и п е д и с т(качая головой). Ну и девушки нынче! Познакомиться не успеешь, а они уж о службе! Вот я. Я — что? — у вас спрашиваю, вы работаете на почте?

Т е л е г р а ф и с т к а. Откуда вы знаете?

В е л о с и п е д и с т. Мне и взгляда достаточно. Во-первых, у вас привычка смотреть снизу вверх, как в окошечко. Во-вторых, извините, локоть у вас немного блестит, в-третьих, вы слишком быстро выдаете людям квитанции, в-четвертых, у вас на щеке пятнышко от чернила для штампов и, в пятых…

Телеграфистка вынимает платочек и оттирает щеку.

Чуть-чуть повыше.

Т е л е г р а ф и с т к а. И в-пятых?

В е л о с и п е д и с т. И в-пятых, об этом написано в вашем читательском билете.(Вручает ей билет.)

Т е л е г р а ф и с т к а. Какая редкая наблюдательность!

В е л о с и п е д и с т. Я же сказал вам: взгляда достаточно.

Т е л е г р а ф и с т к а. Кажется, наш разговор затянулся.

В е л о с и п е д и с т. А вы, я вижу, привыкли к тому, чтобы все начиналось по телефону и продолжалось со скоростью телеграфа: люблю, целую, такой-то, сякой-то…

Т е л е г р а ф и с т к а. Что вы хотите этим сказать?

В е л о с и п е д и с т. Ничего. Зачем только из себя строить…

Т е л е г р а ф и с т к а(возмущена). Ну, знаете… мне тоже достаточно взгляда. А у вас привычка смотреть на людей сверху вниз, и локти у вас никогда не блестят, зато на лице в высшей степени нахальное выражение, из чего можно сделать вывод, что вы один из этих спортивных бездельников.

В е л о с и п е д и с т(прикидываясь обиженным). Неплохо. Неплохо сказано. Один ноль — в вашу пользу.

Т е л е г р а ф и с т к а(понимает, что перешла границу). Простите. Я не хотела.

В е л о с и п е д и с т. Что не хотели?

Т е л е г р а ф и с т к а. Обидеть вас.

В е л о с и п е д и с т(ищет взглядом вокруг себя). Вы кому это говорите? Я что-то не вижу обиженных. Наоборот. Позвольте вам подарить эту розу.

Т е л е г р а ф и с т к а(показывает на табличку). Меня оштрафуют.

В е л о с и п е д и с т. Она не отсюда.

Т е л е г р а ф и с т к а. Купили?

В е л о с и п е д и с т. Почти. Просто там, где я взял, таблички не было…

Т е л е г р а ф и с т к а. Ага. Спасибо.(Берет розу.)

В е л о с и п е д и с т(присматриваясь к сумке). Но ведь она… из нейлона!

Т е л е г р а ф и с т к а. Роза?

В е л о с и п е д и с т. Нет, до этого мы еще не дошли. Ваша сумочка!

Т е л е г р а ф и с т к а. Ну и что?

В е л о с и п е д и с т. Ничего. Вы уходите?

Т е л е г р а ф и с т к а. Мне пора.

В е л о с и п е д и с т. Я вас провожу.

Оба уходят. Экран со скамейкой погружается в темноту. Освещается розовый куст, возле которого  ю н о ш а  и  с т а р и к  продолжают свой спор.

С т а р и к. Видал? А теперь пошли в милицию!

Ю н о ш а. Подожди немного…

С т а р и к. Нечего ждать! Идем, говорю. Опять развязалось?

Ю н о ш а. Да нет, на этот раз вроде бы завязалось.

С т а р и к. Что завязалось?

Ю н о ш а. Знакомство.

С т а р и к.

Ну вот, а я о чем тебе говорил?

Сел в лужу ты!

Ю н о ш а.

Возможно… Меня одно тревожит…

С т а р и к.

Что?

Ю н о ш а.

Сумка из нейлона была, а не из кожи! И голос…

С т а р и к.

«Голос»! «Сумка»! Опять все та же тема!

Ю н о ш а.

Минутку!(Направляется к ближайшему дереву.)

С т а р и к.

Да не там он!(Показывает на дерево с телефоном.)

Ю н о ш а.

Подумаешь, проблема!

(Раскрывает ствол другого дерева, в котором также оказывается телефон-автомат. Не опуская монеты и не набирая номера, сразу говорит в трубку.)Алло! У телефона ваш вчерашний кабальеро. Вы очень меня огорчили. Почему вы не пришли на свидание? Как? Алло… Алло…(Озадачен.)

С т а р и к.

Что? Что она сказала?

Ю н о ш а(показывая на зал).

От них мы лучше скроем!

С т а р и к.

Дурак?

Ю н о ш а.

Дурак…

С т а р и к.

Тебе?

Ю н о ш а.

Нет, пожалуй, нам обоим!

С т а р и к.

Да ну?

Ю н о ш а.

Ну да! И голос… Все ясно из ответа.

Она не та…

С т а р и к.

Не та?

(Показывает через плечо.)

А та?

Ю н о ш а.

А та — не эта!

Весь день сидело дома прелестное созданье.

С т а р и к.

А эта?

Ю н о ш а.

И не знала, что у нее свиданье!

С т а р и к.

Несчастная!

Ю н о ш а.

Да. Грустно… Я сам чуть не влюбился.

С т а р и к.

Кончай с примером этим.

Ю н о ш а.

Ты поздно спохватился.

Свиданьям и разлукам мы счет открыли!

С т а р и к(задумывается).

Да…

Ю н о ш а.

Они из наших рамок выходят навсегда!

И действительно, в е л о с и п е д и с т  и  т е л е г р а ф и с т к а  выходят из рамок экрана, который через некоторое время исчезает. Оба как бы вышли из кинотеатра.

С т а р и к  и  ю н о ш а  погружаются в темноту.

В е л о с и п е д и с т. Вам понравился фильм?

Т е л е г р а ф и с т к а. Очень. Особенно эта актриса.

В е л о с и п е д и с т. Зато он — жидковат. Так себе

Т е л е г р а ф и с т к а. Но какая душа! Принести себя в жертву ради нее! Женщинам нравятся не только атлеты.

В е л о с и п е д и с т. Ну, положим, железные мускулы тоже не помешают. В Египте на финише девушки прямо засыпали меня цветами и фруктами…

Т е л е г р а ф и с т к а. Еще не известно, что это были за девушки.

В е л о с и п е д и с т. То, что надо.

Т е л е г р а ф и с т к а. Вот и храните ваши воспоминания.

В е л о с и п е д и с т. А я их и так храню.

Т е л е г р а ф и с т к а. Я имею в виду — при себе.

В е л о с и п е д и с т. При себе, конечно, а то при ком же?

Т е л е г р а ф и с т к а(задета). Мне надо идти.

В е л о с и п е д и с т. А что, если завтра вечером мы сходим потанцевать?

Т е л е г р а ф и с т к а. Сожалею. Завтра не выйдет. У меня профсобрание.

В е л о с и п е д и с т. Значит, отказ? Категорический?

Т е л е г р а ф и с т к а. Абсолютно категорический.

Короткое затемнение. Велосипедист и телеграфистка танцуют в небольшом ресторане.

В е л о с и п е д и с т. А вы знаете, какие у вас волосы? Таких нет ни у одной женщины в мире!

Т е л е г р а ф и с т к а. За исключением тех, которым вы говорили об этом раньше.

В е л о с и п е д и с т. Ошибаетесь.

Танец кончается. Оба садятся за столик.

Т е л е г р а ф и с т к а. Ошибаюсь? Значит, не говорили?

В е л о с и п е д и с т. Говорил.

Т е л е г р а ф и с т к а. Ну вот…

В е л о с и п е д и с т. Но это же было прежде, чем я увидел ваши!

Т е л е г р а ф и с т к а. Ага. Значит, только вы их увидели, и…

В е л о с и п е д и с т. Только я их увидел, и…

Т е л е г р а ф и с т к а. Это не фантазия номер одни?

В е л о с и п е д и с т. Жаме!

Т е л е г р а ф и с т к а. Вы говорите по-французски?

В е л о с и п е д и с т(с французским акцентом). И ван те ля пасэ, мари лян тре.

Т е л е г р а ф и с т к а. Что это значит?

В е л о с и п е д и с т. Иван телят пасёт, Мария лён треплет.

Т е л е г р а ф и с т к а. Кажется, вы пытались сострить?

В е л о с и п е д и с т. Это со мной бывает. Иногда.

Т е л е г р а ф и с т к а. Сегодня уже три раза.

В е л о с и п е д и с т. Вы работаете на почте или в статистическом управлении?

Т е л е г р а ф и с т к а (смеется). На почте, на почте!

В е л о с и п е д и с т. В таком случае выпьем за почты, телеграфы и особенно телефоны.

Т е л е г р а ф и с т к а. А почему особенно телефоны?

В е л о с и п е д и с т(намекая). Потому что они мне больше нравятся!

Т е л е г р а ф и с т к а. А почему они вам больше нравятся?

В е л о с и п е д и с т. Потому что нравятся. Будем здоровы!

Т е л е г р а ф и с т к а. Будем!

Музыка затихает. Велосипедист помогает телеграфистке надеть пальто.

А это правда — насчет ваших встреч в Египте?

В е л о с и п е д и с т. Почти.

Т е л е г р а ф и с т к а. То есть?

В е л о с и п е д и с т. Встречали. Правда, не так уж…

Т е л е г р а ф и с т к а. А поцелуи и эти… фрукты, плоды…

В е л о с и п е д и с т. Плоды фантазии.

Т е л е г р а ф и с т к а. Похоже, ее у вас больше, чем нужно.

В е л о с и п е д и с т. Не жалуюсь. Вот, к примеру, идея.

Т е л е г р а ф и с т к а. Какая?

В е л о с и п е д и с т. А что если нам перейти на «ты»?

Т е л е г р а ф и с т к а. Вы, велогонщики, слишком уж стремительны.

В е л о с и п е д и с т. В противном случае сходим с круга. И к тому же это несправедливо. Какие-то посторонние люди при помощи азбуки Морзе обращаются к вам на ты: ти-ти-ти, ты-ты-ты… И только старый знакомый…

Т е л е г р а ф и с т к а. Три дня.

В е л о с и п е д и с т. Разве мало? И только я почему-то говорю тебе «вы».

Т е л е г р а ф и с т к а. Но вы уже перешли.

В е л о с и п е д и с т. Я — да, а вот ты… вы — нет.

Т е л е г р а ф и с т к а. Никому я не позволяла так быстро…

В е л о с и п е д и с т. Никому-никому?

Т е л е г р а ф и с т к а(серьезно). Никому-никому.

В е л о с и п е д и с т. Тем лучше. Значит(напевает), ты-ты-ты!

Т е л е г р а ф и с т к а(решительно). Ты! Ты! Ты!

Откуда-то долетает мелодия влюбленных.

Слышишь? Никогда я не слышала такой музыки!

В е л о с и п е д и с т. Музыка? Где?

Мотив исчезает.

Т е л е г р а ф и с т к а. Ты не слышишь?

Мотив возникает снова.

Вот!

В е л о с и п е д и с т(мотив опять исчезает, но он делает вид, что слышит). А! Да-да! Конечно, слышу. Очень отчетливо.

Из затемнения появляются  ю н о ш а  и  с т а р и к.

С т а р и к.

Да он же врет безбожно!

Ю н о ш а.

Прикрасил для успеха.

С т а р и к.

Смеешься ты, я вижу… А мне уж не до смеха.

Ее судьба на карте. А для него — пустяк.

Мы не имеем права оставить дело так!

И то, сказать по правде, вина тут есть и наша…

Ю н о ш а.

При чем тут я, папаша? Ты заварил всю кашу.

С т а р и к.

Кто? Я?

Ю н о ш а.

А кто вздыхал здесь: «Эх, был бы телефон…»

С т а р и к.

А кто понатыкал их в стволы со всех сторон?

Ю н о ш а.

А кто придумал первым дурацкую затею?

Кто встречу с ним назначил?

С т а р и к.

А кто судачил с нею?

Нет, мы должны вмешаться!

Ю н о ш а.

Увы… Не знаю, как…

С т а р и к.

Так кто из нас волшебник и всемогущий маг?

И юноша в образе  д р у ж к а  уже разговаривает с  в е л о с и п е д и с т о м, который появляется откуда-то со стороны, надевая плащ.

Д р у ж о к. Чудила! И ты решил, что такая девушка могла сама тебе навязаться?

В е л о с и п е д и с т. А что?

Д р у ж о к. Простота. Тебя разыграли по телефону. А эта села совсем случайно! Ясно?

В е л о с и п е д и с т. Как разыграли? А кто же звонил?

Д р у ж о к. Кто-нибудь из твоей компании. Балабон, которому делать нечего!(Бросает взгляд в сторону старика.)

В е л о с и п е д и с т. А она?

Д р у ж о к. Я же тебе толкую: шла мимо. Послушай, у тебя машина-класс?

В е л о с и п е д и с т. Ну?

Д р у ж о к. Так вот садись на свою машину и жми на педали! Отчаливай, пока ее нет! А я уж как-нибудь объяснюсь! Мне не впервые.

В е л о с и п е д и с т. Зато мне впервые.

Д р у ж о к. Тебе?

В е л о с и п е д и с т. Да, мне. Знал бы я раньше, что она… До сих пор только это мне и мешало. То, что она сама позвонила…

Д р у ж о к. Рассказал бы кому другому! Ну и что теперь делать думаешь? Старт был хорош, так и кубок возьмешь? Ну, дело твое! Торопись, чемпион!

Сцена погружается в темноту. Д р у ж о к  исчезает.

Возникают лица  в е л о с и п е д и с т а  и  т е л е г р а ф и с т к и, освещенные светлячками сигарет.

Т е л е г р а ф и с т к а. Я живу вон там, Куда ты меня ведешь?

В е л о с и п е д и с т. Туда, где нет фонарей. Помнишь того чудака, который потерял на улице ключ и потом искал его под фонарем потому, что там было светлее? А я ищу ключ к твоему сердцу там, где темнее. Так мне удобнее…(Наклоняется к ней.)

Т е л е г р а ф и с т к а. Не надо. Пусти. Что ты хочешь?

В е л о с и п е д и с т. Зажечь твою сигарету.

Вспышка зажженной спички.

Т е л е г р а ф и с т к а(поперхнувшись дымом). Но я не умею курить.

В е л о с и п е д и с т. А мне тренеры запрещают.(Весело.)Спрячемся оба, чтоб никто не видал, как мы курим! Сюда.

Т е л е г р а ф и с т к а. Что ты делаешь? Перестань.

В е л о с и п е д и с т(целует ее). Какие мягкие волосы! Это волосы или шелк?

Т е л е г р а ф и с т к а. Не знаю. Оставь меня.

В е л о с и п е д и с т. Неужели это твоя рука?

Т е л е г р а ф и с т к а. Не знаю.

В е л о с и п е д и с т. А что же ты знаешь?

Т е л е г р а ф и с т к а. Знаю, что все

Он пододвигает свою сигарету.

И каждый идет по своей дороге…

Две красные точки бегут в темноте, танцуют, сближаются и снова расходятся.

Т е л е г р а ф и с т к а. Я иду туда…

В е л о с и п е д и с т. А я оттуда…

Т е л е г р а ф и с т к а. Я блуждаю здесь…

В е л о с и п е д и с т. А я там…

Т е л е г р а ф и с т к а. А вот мы встретились!

Огоньки сближаются и освещают лица обоих.

Затемнение и вновь знакомая нам скамейка. Дождь. Т е л е г р а ф и с т к а  ждет с зонтом в руке. Запыхавшись, появляется  в е л о с и п е д и с т. После первых слов оба оказываются под зонтом.

В е л о с и п е д и с т. Здравствуй!

Т е л е г р а ф и с т к а. Здравствуй!

В е л о с и п е д и с т. Ты давно?

Т е л е г р а ф и с т к а. Только что.

В е л о с и п е д и с т. Ничего не переменилось?

Т е л е г р а ф и с т к а(отрицательно качает головой). А в тебе?

В е л о с и п е д и с т(тот же жест). Что ты делала со вчерашнего вечера? Ты мне все должна рассказать.

Т е л е г р а ф и с т к а. На работе все сразу же догадались. Ты не можешь себе представить, сколько ошибок я допустила. Снизила вдвое заготовку фуражных кормов, в десять раз увеличила население Аргентины, вместо фразы: «он заменил ее окончательно», я передала: «…он заманил ее окончательно», а вместо «лаковый растворитель» напечатала: — «ласковый растворитель». И теперь все меня дразнят: «Кто этот ласковый, что тебя заманил?» Правда, смешно? Ты чего молчишь?

В е л о с и п е д и с т. Гляжу, до чего ты красивая!

Т е л е г р а ф и с т к а. …и до чего болтливая! Но что я могу поделать, если мне хочется говорить-говорить без конца? Все стало каким-то особенным! Пять минут я стояла в луже и даже не видела. Кажется, дождь…

В е л о с и п е д и с т. …уже перестал.

Т е л е г р а ф и с т к а. И правда.(Закрывает зонт.)А я и не замечаю. Слышишь?

Где-то звучит мелодия влюбленных.

Что-то поет во мне.

В е л о с и п е д и с т. И во мне!

Мелодия продолжает звучать.

Т е л е г р а ф и с т к а. Ты знаешь, весь мир как будто родился заново. Словно кто-то весь город отдал в химчистку. Представляешь? Приходишь и говоришь: прошу вас почистить город к субботе, потому что у меня в субботу свидание!

В е л о с и п е д и с т. Только если часто будешь ходить на свидания, то однажды тебе ответят: «Очень жаль, но от частой химчистки ваш город вылинял!»

Т е л е г р а ф и с т к а. Ну конечно. И ты чувствуешь то же самое? Да?

В е л о с и п е д и с т. Ну конечно.

Т е л е г р а ф и с т к а. И все вокруг какое-то не такое… Когда я ехала сюда на троллейбусе, дворники, которые от дождя, так забавно бегали по стеклу, будто твердили(покачивает пальцем): «Нет-нет! Нет-нет!» Я их спрашиваю: «А можно мне не ходить на свидание? Вот сойти сейчас и вернуться домой?» А они повторяют: «Нет-нет! Нет-нет!» Все стало каким-то особенным, совсем не таким…

В е л о с и п е д и с т(как бы про себя). Совсем не таким…

Т е л е г р а ф и с т к а(почувствовав что-то в его интонации). Ты почему так сказал?

В е л о с и п е д и с т. Как — так?

Т е л е г р а ф и с т к а. Ну, так. Как-то странно. И коротко. Раньше только начинал — тебя и не остановишь. В тот день, когда мы случайно встретились…

В е л о с и п е д и с т(напряженно). Случайно?

Т е л е г р а ф и с т к а. Ну, не случайно, конечно.

В е л о с и п е д и с т(еще напряженнее). А как?

Т е л е г р а ф и с т к а. По воле судьбы. Ты столько тогда тараторил, что я подумала: «Вот трещотка! Если он еще и бегает, как говорит, то побьет все рекорды!» Я тогда не знала, что ты велогонщик.

В е л о с и п е д и с т. Ты и вправду не знала?

Т е л е г р а ф и с т к а. Вы, чемпионы, воображаете, что все вас обязаны знать.

В е л о с и п е д и с т. А на поверку мы и сами себя не знаем…

Т е л е г р а ф и с т к а. Не понимаю.

В е л о с и п е д и с т. Я тоже! Я еще ни разу не говорил: «Я люблю тебя!» Это свалилось на меня так негаданно, что я совсем потерял голову! По дороге сюда я увидел тебя еще издали. Ты была махонькая, как точечка. Да еще спрятанная под зонтиком. Но я тебя сразу узнал. И ты вдруг заполнила целый свет. Он весь уместился в тебе, как на ладони. Наша любовь, я хочу, чтобы она была только наша, для нас двоих… или нет, не хочу для двоих, так бы и крикнул о ней на весь мир!.. Я, наверно, кажусь бестолковым. Я ведь первый раз говорю такое.

Т е л е г р а ф и с т к а. Но ты и раньше мне говорил.

В е л о с и п е д и с т. Раньше было совсем не то.

Т е л е г р а ф и с т к а. Почему?

В е л о с и п е д и с т. Потому что… Потому что раньше я думал, что… Я не думал, что все это так серьезно! Значит… ты случайно села тогда на скамейку?

Т е л е г р а ф и с т к а. Разумеется.

В е л о с и п е д и с т. И раньше меня не знала?

Т е л е г р а ф и с т к а. Представь себе.

В е л о с и п е д и с т. Тогда я тебе расскажу такое — лопнешь от смеха!

Т е л е г р а ф и с т к а. Пока ты будешь собираться, я лопну от любопытства!

В е л о с и п е д и с т. Ты думаешь, я почему сидел на этой скамейке? Тебя ждал…

Т е л е г р а ф и с т к а. Меня?!

В е л о с и п е д и с т. Ну да — девушку с красной сумкой. Какой-то женский голос мне позвонил…

Т е л е г р а ф и с т к а. И назначил свидание?

Велосипедист кивает.

И ты…

В е л о с и п е д и с т. Понимаешь…

Т е л е г р а ф и с т к а. Теперь понимаю. Ты подумал, что я… И потом это… с сумкой… что я уронила ее нарочно… Боже, как весело! Значит, если бы тебя не разыграли…

В е л о с и п е д и с т. …то мы бы не познакомились!

Т е л е г р а ф и с т к а. И кто же выкинул этот номер? Мы должны ему вынести благодарность!

В е л о с и п е д и с т. Конечно. И поставить памятник. Монумент.

Т е л е г р а ф и с т к а. И каждый год у подножья складывать телефонные справочники.

В е л о с и п е д и с т. И произносить торжественные слова.(К воображаемому памятнику.)«Неизвестный наш дорогой благодетель…

Т е л е г р а ф и с т к а. …позволь тем, которых ты осчастливил…

В е л о с и п е д и с т. …возложить у ног твоих эту книгу с телефонными номерами…

Т е л е г р а ф и с т к а. …чтобы ты выкидывал номера и с другими!» Так ты поэтому все намекал про какие-то телефоны?

Велосипедист молчит.

И поэтому был так уверен в себе?

В е л о с и п е д и с т. Ну, положим, в себе я всегда уверен.

Т е л е г р а ф и с т к а. Чемпиону ведь не отказывают.

В е л о с и п е д и с т(нарочито грубо). А как же!

Т е л е г р а ф и с т к а. А тем более какая-то телеграфисточка? Девочка с потертыми рукавами?

В е л о с и п е д и с т. О чем говорить!

Т е л е г р а ф и с т к а. Сеанс в кино, вечер в кафе, и… А они, глупенькие, и рады: когда им еще такое привалит!

В е л о с и п е д и с т. Факт!

Т е л е г р а ф и с т к а. Немножечко поразвлечься, повысить самочувствие перед соревнованием. Это ведь тоже входит в режим?

В е л о с и п е д и с т. Ясное дело!

Т е л е г р а ф и с т к а(сквозь слезы). И часто вы их меняете?

В е л о с и п е д и с т(не замечая ее состояния). Как придется. Покончил с одной — пеленгуй другую!

Т е л е г р а ф и с т к а. Ну что ж, пеленгуй другую… С одной покончено.(Встает.)

В е л о с и п е д и с т(растерянно). Да ты что! Ведь это же только в шутку…

Т е л е г р а ф и с т к а. Вот именно! Для вас это только шутки! Телефонные номера!

В е л о с и п е д и с т. У меня и в мыслях такого не было. Я же люблю тебя, и ты меня любишь.

Т е л е г р а ф и с т к а. Оставь! Оставьте меня!(Отворачивается.)

В е л о с и п е д и с т. Успокойся! Не надо. И при чем тут «вы»?

Т е л е г р а ф и с т к а. Вы! Вы! Вы!

В е л о с и п е д и с т. Куда ты? Пойми! Сейчас я тебе говорю только правду. Взгляни на меня. Поверь мне.

Т е л е г р а ф и с т к а. Не могу больше

Заплаканная  т е л е г р а ф и с т к а  уходит. Скамейка, на которой остался велосипедист, погружается в темноту.

И снова появляются  т р и  т а н ц у ю щ и е  р о з ы. О д н а  из них прощается со своими подругами и исчезает. На какой-то момент на сцене высвечиваются две оставшиеся. Звучит мелодия влюбленных.

На авансцене спор.

С т а р и к.

Зачем он ей признался? Сам посуди — зачем?

Ю н о ш а.

«Зачем?» Свои законы любовь диктует всем!

Запомнить не мешает любому интригану,

Что там, где есть любовь, нет места для обмана!

С т а р и к.

Какой обман? Уловка…

Ю н о ш а.

Да как ни назови,

Но там, где есть уловка, нет места для любви!

Вот ты ворчал, бранился: «Любовь теперь не та!»

И что же? Как и прежде — всесильна и проста, —

Она приходит к людям без слов высокопарных,

Без страусовых перьев, без выкриков фанфарных,

Такой, как нам открылась, доверчивой и чистой,

Любовь телеграфистки и велосипедиста!

С т а р и к. У телеграфистки и велосипедиста был всего лишь маленький флирт. В современном духе. «Алло, алло — и готово!» И чтобы таким я давал свои розы? Как же! Смотри, что они с ней сделали…(Показывает на розу, лежащую в пыли.)Вот она, сегодняшняя молодежь! Пошли.

Ю н о ш а. Куда?

С т а р и к. Не делай из меня идиота! Пошли!(Тянет юношу за собой.)А девушка была симпатичная… это самое… блеск!

Ю н о ш а. Высший класс!

С т а р и к. Да и он… В общем, оба они симпатяги, а?

Юноша усмехается.

И чего я с тобой тут бобы развожу? В милицию!

Ю н о ш а(снисходительно). Ну, в милицию так в милицию!..

Нарушитель и конвоир шагают под звуки веселой ярмарочной песенки.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Снова звучит знакомая ярмарочная песенка. Ю н о ш а  и  с т а р и к  находятся там же, где мы их оставили в конце первого действия.

Ю н о ш а(снова обращается к зрителям).

Старик наивно полагает,

Что он в милицию шагает…

Меж тем он не туда спешит,

Он заплутался, как в тумане.

На самом деле он кружит

По городу воспоминаний…

Забыл он этот город? Нет.

Намеки, встречи, огорченья

Хранятся в сердце много лет,

Как будто в камере храненья.

Стоят по полочкам они:

Вот — дождь, вот — скрипка, вот — улыбка.

Прогулка. Встречные огни.

А вот — огромная… ошибка!

Там — сокровенная тетрадь,

Клубника в сливочном пломбире,

Часы, застывшие на «пять»,

А ты назначила в «четыре».

А вот два взгляда синих-синих —

Они уж тут который год.

И не зашел никто за ними,

И, вероятно, не зайдет…

Любовь, любовь… Любовь? Любовь!

Волшебных слов разноголосица.

Твой чистый зов, далекий зов

Опять до старика доносится…

С т а р и к. …В общем, оба они симпатяги, а?

Юноша усмехается.

Нечего тут паясничать! Залез в чужой огород — теперь отвечай!

Ю н о ш а. Что же, я буду один отвечать?

С т а р и к. А кто же будет еще отвечать?

Ю н о ш а. Сдается мне, в этом деле замешан мой старый приятель. Хочешь, я вас познакомлю?

С т а р и к. С кем?

Ю н о ш а. Да с ним же, с приятелем.

С т а р и к. С каким там еще приятелем?

Ю н о ш а.

С таким… зеленым… С маем. В проказах мы друзья.

То он отмочит шутку, то отчебучу я!

Однажды в майский вечер…

Старик закладывает уши ватой.

Эй, старина, в чем дело?

С т а р и к.

А в том, что эти речи мне слушать надоело!

И май приплел… А где он?

Ю н о ш а.

Ну и чудак ты, право:

Куда ни кинешь взгляда — кругом его держава!

(Кричит.)

Эй, Май! Ты где? Откликнись! Ведь вот какая штука —

В тебя уже не верят… Ну, что? Слыхал?

С т а р и к.

Ни звука!

Из различных точек зала доносятся самые разнообразные звуки — отголоски жизни; это может быть мелодичный звон капель, стук дятла, застенчивый смех, обрывки песен, удар по мячу, нарастающий свист, звон разбивающегося стекла.

Ю н о ш а.

А все его проделки! Все он! Отменный плут!

Смотри!

С т а р и к.

Где — там?

Ю н о ш а.

Да нет же.

С т а р и к.

Так тут?

Ю н о ш а.

Ни там — ни тут!

Такой мальчишка прыткий: играет с нами в прятки.

Везде он — и нигде он! Сверкают только пятки…

Случайно в книжной лавке откроешь старый том,

Листы в нем пожелтели, поблекли буквы в нем.

Мальчишку в фолиантах искать — напрасный труд…

Перевернешь страницу — а он уж тут как тут!

Держи его! Скорее! Захлопнешь переплет.

А он из лавки ловко на улицу… И вот —

За облаком несется, кричит: «Эге-ге-гей!»

С люден срывает шляпы, листки — с календарей!

Феерический вихрь весенних образов. Они трансформируются в пантомиме, балете, а может быть, возникают на экранах.

На городских балконах сражается с бельем,

Взберется на антенну, оттуда — кувырком,

Шмыгнет в почтовый ящик и там, чертовски рад,

И письма и открытки читает все подряд!

И лепестки к ромашкам приклеивает май,

Чтоб выходило — «любит», хоть целый день гадай!

На сцене калейдоскоп теней, света, красок.

Догнать его? Куда там! Попробуй догони!

Весь мир вот-вот свихнется от этой беготни,

От этой суматохи, от этой канители —

Вон даже соловьи совсем осоловели,

И совы — осовели, а рядом у гнезда —

Потеха в самом деле! — дрозды… дают дрозда!

Движение на сцене внезапно прекращается.

Вот только ты у мая как белая ворона:

Сидишь и караулишь

С т а р и к.

Единственную радость на склоне лет я знаю —

Цветы вот эти, розы… Ночами засыпаю,

И снится мне, как утром цветы я поливаю,

Как колышки вставляю, как землю удобряю.

Как от букашек разных кусты я опыляю…

Потом к тебе приходит разбойник и бандит!

Ю н о ш а.

Увы, пока что розы в продаже дефицит…

С т а р и к.

Иной садовник розы растит не из расчета

И даже не ответит: к чему его работа?

Он возится с цветами, чтоб ими насладиться.

Или цветы лишь повод, чтоб было с чем возиться!

Я стар… и, видно, старость берет уже свое…

Одна осталась радость… Возьмите ж и ее!

Ю н о ш а(протягивает руку за розой).

Спасибо!

С т а р и к.

Стой, мошенник! Тебя в участок сдам!

Ю н о ш а. Ну, сдашь. А ты подумал, что будешь делать, когда один останешься?(Исчезает.)

На сцене мгновенно наступает осень. Ветер. Падающие листья. Унылое карканье.

С т а р и к.

Как черный всадник, ветер деревья оседлал.

Кусты закоченели. Мой сад… Мой сад — увял!

Где раньше каждый листик, от солнца захмелев,

Дарил земле и небу ликующий напев,

Теперь все отшумело, лежит передо мною

Пустынная равнина под мертвою луною.

Не слышен смех задорный. Осиротел мой сад.

Одни лишь думы черные, как вороны, кружат

И каркают…(Кричит.)

Волшебник! Я все отдам влюбленным!

Вернись! Верни весну мне! Взмахни плащом зеленым —

Все сразу оживишь ты!

Э х о.

Ишь ты… Ишь ты…

С т а р и к.

Вернись! Еще не поздно!

Э х о.

Поздно… Поздно…

С т а р и к.

Так, значит, никогда?

Э х о.

Да… Да…

С т а р и к.

А что же мне осталось?

Э х о.

Старость…

С т а р и к.

Я слышал чей-то голос… А может, эхо это?

Эгей! Нет. Показалось… Молчанье. Нет ответа,

Конец…(Догадывается.)

Конец? Я вспомнил: его лишь тот вернет,

Кто имя прочитает с конца — наоборот!

Достает паспорт юноши, открывает.

«Худ» — это значит «дух»! Худ… Дух! Невероятно!

А ну — «итсодолом»? Моло-до… Все понятно!

И на свои места все буквы стали вдруг:

Не «худ итсодолом», а «молодости дух»!(Кричит.)

Эй, молодости дух!

Ю н о ш а(издалека).

Я чей-то слышу зов…

С т а р и к.

Вернись! Любую просьбу исполнить я готов!

(В отчаянии уходит на звук голоса.)

Сцена снова залита майским феерическим светом. Звучит знакомая мелодия влюбленных, которые то здесь, то там возникают в аллеях парка. Появляется  т р е т ь я  п а р а.

О н а(читает с повышенным пафосом, после того как приняла таблетку). «Дизентерия амебная». Запросто.(Вынимает второй билет.)«Ячмень».

О н. Ну, это раз плюнуть!

О н а. Мы народные средства не проходили. Дальше.(Вынимает третий билет.)«Грипп испанский».

О н(испуганно). Какой еще гриб? Я только мухомор знаю.

О н а. Испанский, какой… Испанка! Ну!(Импровизирует арию и танец Кармен.)«У любви, как у пташки крылья!..»

О н(еще больше напуган). Погоди… Дай-ка мне… «Выпадение памяти». «Куриная слепота». «Колит перепончатый». Первый раз слышу. Это еще откуда?(В панике.)У тебя еще есть таблетки?(Глотает.)Сколько всего вопросов?

Входит  д е в у ш к а.

Д е в у ш к а. Четыреста тридцать два… четыреста тридцать три… четыреста тридцать четыре… Что же я без него буду делать?..(Исчезает.)

Появляется  п е р в а я  п а р а.

О н а(пытаясь разыскать платок возле пьедестала памятника). …Что же я без него буду делать?

О н. Ищи внимательнее!

О н а. Ищу. Вот здесь мы стояли, когда ты меня целовал. А там… когда ты опять меня целовал.

О н. Так, может, памятник был другой?

О н а(пожимает плечами). Кто же глядел на памятники?

О н. А если ты забыла его на качелях…

О н а. Теперь я совсем опоздала. Что я дома скажу?

О н. Что следила за спутником.

О н а. Сестра говорит — мои спутники слишком быстро сгорают. Ты ведь не сгоришь у меня?.. Ну, скажи мне что-нибудь нежное-нежное…

Исчезают.

Появляется  в т о р а я  п а р а.

О н(увлеченно). Винты, болты, заклепки и шпонки испытывают статические нагрузки. Ты следишь за течением моей мысли?

О н а. Слежу.

О н. Так вот, представь такую картину!(Берет ее за руку.)Это — толкатель.(Берет другую руку.)А это — автоматический подавальщик.

Оба замечают, что держат друг друга за руки, и смущенно их опускают.

Ну что ты смотришь на меня с таким видом, будто ничего не понимаешь…

Исчезают.

Входит обессиленный  с т а р и к. Кладет две оставшиеся розы к подножию памятника. Садится.

С т а р и к. …Ничего я не понимаю! Куда он запропастился?(Жалобно.)Эй, худ итсодолом! Итсодоломчик! Дух… молодости! Сулейман ибн Сауд! Али-баба и сорок разбойников! Где ты? Вернись!

Статуя на памятнике оживает, это  ю н о ш а.

Ю н о ш а(старику). Чего тебе надобно, старче?

С т а р и к(сразу меняет тон). А ну, живо, слезай оттуда! Нечего торчать там, людей смешить!

Ю н о ш а. Ты, как видно, забыл, что та телефонная парочка мне тут поставила памятник! Я еще не открыт.

С т а р и к. Хватит с меня твоих выкрутасов! Веду я тебя в милицию или не веду?

Ю н о ш а. Как скажешь…(Поднимает розы.)Очень тебе признателен за этот маленький знак внимания!

С т а р и к(вырывает их). Ты мне зубы не заговаривай! Слезай и идем!

Ю н о ш а. Конечно. Идем!(Спрыгивает с пьедестала.)А куда?

С т а р и к. Сам прекрасно знаешь — куда!

Ю н о ш а. Пока я был памятником, у меня даже память отшибло!

С т а р и к. В милиции вспомнишь.

Ю н о ш а. Вольте слова тебе не скажу. Вот только за тебя мне обидно, что ты ничего не понял!

С т а р и к. Ты о чем? О любви! Нагляделся…

Ю н о ш а. Ну хорошо, тебя молодые не убедили, так ведь есть и постарше, умудренные опытом!

С т а р и к. Вот именно — «опытом». О любви там и речи не может быть. Эх, было бы время…

Ю н о ш а. Сколько угодно! Еще только начало второго акта.

За их спинами возникает угол кафе. За одним из столиков сидят  м у ж  и  е г о  з н а к о м а я. Откуда-то доносятся монотонные однообразные упражнения на аккордеоне.

Ю н о ш а. Как видишь, за примером недалеко ходить!

С т а р и к. Пример, называется! Просто он хочет подцепить девочку. А ей не терпится заполучить толстый кошель: тонкий расчет…

Юноша входит в освещенное кафе, попутно накрывая своей мантией, словно скатертью, один из столиков.

С т а р и к. Ты куда?(Вынужден тоже войти в кафе.)Придется, видно, и мне сесть за столик. Да и не грех пропустить стаканчик.(Кричит.)О-фи-циант!

Ю н о ш а(это уже официант). Что пожелаете?

С т а р и к(жестом пропойцы). Минеральной воды.(Разворачивает газету и следит из-за нее за разговором мужа и знакомой.)

Монотонные гаммы.

М у ж. Прости, но я до сих пор не сказал тебе…

З н а к о м а я. Не надо об этом.

М у ж. Но так больше нельзя!

З н а к о м а я. А если скажешь, то будет можно?

М у ж. Все-таки будет лучше. Ты должна… обо мне знать все.

К столику подходит официант.

О ф и ц и а н т(двусмысленным тоном.)Вам это, надеюсь, не помешает?

М у ж(с недоумением). Что?

О ф и ц и а н т. Аккордеон. Этот верхний этаж… разгоняет всех посетителей.

М у ж. А! Нет, ничего. Пожалуйста, чай, пирожное.

О ф и ц и а н т  кивает и удаляется.

З н а к о м а я. Ты хотел мне что-то сказать?

М у ж(отказываясь от своего намерения). Да-да, видишь ли, вчера я прочел в газете…

З н а к о м а я. Ты это хотел мне сказать?

М у ж(решившись). Нет. Я хотел сказать… я женат.(Торопливо.)Пойми! Я знаю, что выгляжу подлецом. Но как я мог сказать тебе раньше? Все вышло так внезапно, так неожиданно! Я давно уже свыкся с однообразием чувств, и вдруг что-то новое всколыхнуло меня. Человек живет только раз. Неужели я мог отказаться, неужели я должен был? Нет, жена моя замечательный человек, умная, добрая…

Подходит  о ф и ц и а н т.

О ф и ц и а н т. Правда, не первой свежести…

М у ж. Что?

О ф и ц и а н т. Пирожное, говорю, не очень свежее. Остались только вчерашние.(Удаляется.)

З н а к о м а я. И я… тоже должна признаться.

М у ж. Как? И ты?

З н а к о м а я(с горечью). О нет! Только этого не хватало Просто я знала, что ты женат.

М у ж. Знала?

З н а к о м а я. Да, знала.

М у ж. Так почему же тогда…

З н а к о м а я. Почему? Потому что люблю.

М у ж. Значит, когда я тебе говорил, что живу у своего приятеля, когда оставлял тебя каждый вечер, выдумывал предлоги, ты знала, ты видела, что все это ложь? Но почему, почему ты тогда молчала?

З н а к о м а я. Потому что люблю тебя, я же сказала.

М у ж. А как же ложь?

З н а к о м а я. Ты так неумело лжешь…

М у ж. А выдумки?

З н а к о м а я. Ты так наивно выдумываешь…

М у ж. А это кольцо, которое спрятано здесь, в кармане?

З н а к о м а я. Не в этом, милый, в другом кармане… И кольцо и след от него на пальце. Вот он. Я люблю все, что с тобой связано. Твою манеру завязывать галстук…

Он гладит ей руку.

…и то, как ты гладишь мне руку…

Действие переносится на соседний столик.

С т а р и к(возмущенно). О-фи-циант!

О ф и ц и а н т. Чего пожелаете?

С т а р и к. Это как называется?

О ф и ц и а н т. Любовь.

С т а р и к. Да ведь он женат!

О ф и ц и а н т. Случается.

С т а р и к. И на пятнадцать лет ее старше.

О ф и ц и а н т. И это случается.

С т а р и к. Тогда смотри, что сейчас случится!(Порывается встать.)

О ф и ц и а н т(останавливает его). Минутку! Стоит ли лезть в чужой огород? Не лучше ли прикончить бутылочку?

С т а р и к(отталкивает бутылку с минеральной водой, которую ему протягивает официант). Вот именно!(Двусмысленно.)С этим пора покончить! Хватит с меня!..

О ф и ц и а н т(пытается его выпроводить). Гражданин, ведите себя прилично. Иначе я сдам вас в милицию!

С т а р и к. Меня?! Это я тебя сдам в милицию… Вы лучше сдавайте сдачу своим клиентам!

О ф и ц и а н т. Освободите, гражданин, помещение! Кафе закрыто.

С т а р и к. А почему эти двое тут пьют, раз «закрыто»?

О ф и ц и а н т. Они пьют чай.

С т а р и к. Вот именно, вам только дай на чай, и сиди хоть всю ночь. А ну-ка, пусти, сейчас увидишь, что будет!(Отстраняет официанта и неуверенными шагами направляется к столику, где сидят муж и знакомая.)

По пути старик окончательно превращается в  н е п р о ш е н о г о.

Н е п р о ш е н ы й(мужу). Нате вашим! Как сказал Ястребиный Коготь, ибо это был он.(Садится.)

М у ж. Познакомьтесь. Друг ранней юности.

Н е п р о ш е н ы й. И подружка цветущей зрелости? Очень приятно. А вот вам неприятно. Понятно?(Растерявшемуся официанту.)Эй, приятель, бутылку джина! Люблю, когда джин выходит из бутылки. Он исполняет любые желания. Потом две бутылки коньяку. И…(на мотив «Ариведерчи, Рома»)три ведерчи рома! А на закуску…(смотрит меню)салат, окрошка… А крошка-то — ничего!(Смотрит на знакомую.)

М у ж(останавливая). Послушай, я тебе должен…

Н е п р о ш е н ы й. Как? И ты мне должен? А я думал: только я тебе должен. Значит, мы в расчете?

О ф и ц и а н т  приносит вино.

Крутой паренек! Не хотел меня обслуживать. Еще немного, и мы бы не встретились. А для тебя это было бы таким ударом!

М у ж. Ты полагаешь?

Н е п р о ш е н ы й. Еще бы! Ибо сейчас, когда я попрошу у тебя десять левов, ну, скажем… в долгосрочный кредит, ты воскликнешь: «О, как я счастлив одолжить эту мелочь своему старому другу!» Вот и выходит, что, если бы мы не встретились, ты проворонил бы свое счастье!

М у ж. Денег у меня нет.

Н е п р о ш е н ы й. Сурово сказал он. И крошка, конечно, того же мнения? Жаль-жаль! Как подумаешь, например, что кто-нибудь, кому-нибудь…

З н а к о м а я(брезгливо). Прошу тебя, дай ему!

М у ж. Что — кому-нибудь?

Н е п р о ш е н ы й. Ну, не «кому-нибудь», так «куда-нибудь»… И твои коллеги, они ведь столь высокоморальны! Одна анонимка… и вся карьера товарища доцента кафедры марксизма-ленинизма — фюйть!

З н а к о м а я. Дай ему, я прошу тебя!

М у ж(встает, гневно). Убирайся!

Н е п р о ш е н ы й. Тихо, тихо. Столько шума из-за каких-то пяти левов! Одну сигарету в знак перемирия.(Берет несколько сигарет, декламирует.)И смири же свой гибельный гнев, о Ахилл! Зубрили ведь мы такую галиматью. И даже сидели за одной партой. А теперь изволь относиться к тебе учтиво. Учились с тобой в одном классе, а теперь между нами жестокая классовая борьба! Кто я такой? Разлагающийся элемент. Химия. Но и вы — вы тоже… неустойчивое соединение…

М у ж. Убирайся отсюда!(Выталкивает его.)

Н е п р о ш е н ы й. Я-то уберусь, но имей в виду…

Появляется  о ф и ц и а н т. Он выпроваживает  с т а р и к а, с улыбкой замечая: «Ну, и чего ты добился?»

Двое за столиком остаются одни.

З н а к о м а я. Боже мой!

М у ж. Нет, так продолжаться не может! Скрываться, дрожать на каждом шагу. Решено, мы будем встречаться дома!

З н а к о м а я. Никогда!

М у ж. Почему? Какая разница: тут или… А так она только быстрее узнает, прежде…(колеблется)прежде, чем я ей сам расскажу.

З н а к о м а я.

М у ж. Вздор! Я же люблю тебя, ты можешь это понять? Это не какое-нибудь мальчишеское увлечение, которое гаснет так же быстро, как и вспыхивает. В моем возрасте любовь…

Раздается иронический гудочек. Это юноша, забыв о роли официанта, балуется с «уйди-уйди».

М у ж(официанту). В чем дело?

О ф и ц и а н т(пряча игрушку). Извините…

М у ж(продолжая). Да… Так о чем я?

З н а к о м а я. О том, что любовь в твоем возрасте…

М у ж. Я не могу тебя потерять. Я ей все объясню, и она поймет. Сегодня же… нет, завтра я все ей расскажу…

З н а к о м а я. Ты ничего не станешь рассказывать. Только представлю, что она тебя любит так же, как я… Нет, нет!

М у ж. В таком случае…

З н а к о м а я. Случаев никаких не будет. Я уйду.

М у ж. Нет, ты пойдешь со мной. Так больше нельзя — эти парки, кафе. Ты пойдешь ко мне!

З н а к о м а я. Не могу!

М у ж. Сможешь… Другого выхода нет. Пожалуйста, счет!

Появляется  о ф и ц и а н т. Муж расплачивается.

О ф и ц и а н т. Благодарю.

Оба встают.

З н а к о м а я. Пойми же, я не хочу…

М у ж. Говорю тебе: у нее сейчас запись. Каждый день в это время в радиостудии…

Кафе погружается в темноту. Где-то над ним высвечивается студия звукозаписи. Перед микрофоном — ж е н а. Загораются сигнальные табло: «Тишина! Микрофон включен!» Слышен голос режиссера: «В чем дело?»

Ж е н а. Минутку. Никак не могу найти репортаж об угле.

Голос: «Нет ли копии в папке?»

Нет. Наверно, я оставила дома. Что делать?

Голос: «Идти домой. Сразу будешь читать в эфир!»

И сразу же налечу на выговор?

Голос: «Если я занесу это в табель».

Спасибо. Бегу. Выключить?

Голос: «Да».

Жена щелкает выключателем, и студия исчезает. Внизу освещается ее квартира.

М у ж. Минуточку, я включу.(Стараясь казаться непринужденным.)Вот и все. Входи. У меня тут разбросано. Но я сейчас наведу порядок.(Переставляет книжки на столе.)

З н а к о м а я. Я хочу уйти. Давай уйдем.

М у ж. Опять все сначала. Целый час я тебя тащу по улицам.(С искусственной веселостью.)Это мне напоминает одну картину — «Похищение Европы». Я — Зевс, принявший образ быка. Вообрази, я бросаюсь тебе на шею и…

З н а к о м а я. В сущности, это я бросилась тебе на шею. Давай уйдем. Я хочу уйти.

М у ж. Хорошо. Только сначала сними пальто. А потом пойдешь. Вот так. Чудесно!

З н а к о м а я. А если сюда войдут?

М у ж. Никто сюда не войдет. И если бы и вошли? Разве я не имею права принять у себя знакомую?

З н а к о м а я. Знакомую…

М у ж. Ну иди сюда, сядем. Сколько раз я мечтал, чтобы мы остались с тобой вдвоем — вот так. Посидим спокойно.

З н а к о м а я. Спокойно…

М у ж. И будем счастливы.

З н а к о м а я. Счастливы…

М у ж. Перестань повторять! Ты что — несчастлива? Иди же сюда!

З н а к о м а я. Не надо.(Вырывается, неестественным тоном.)Я хочу взглянуть, как ты живешь. Какой потешный болванчик Хоп! — смеется. Хоп! — плачет. Забавно. Ты не находишь?

М у ж. Не знаю. Вначале всем нам что-нибудь нравится, а потом, когда это «что-нибудь» находится рядом, мы попросту перестаем замечать, привыкаем…

З н а к о м а я(как эхо). Привыкаем…

М у ж. Что ты хочешь сказать?

З н а к о м а я. Ничего. Хоп — смеется. Это твой репортаж о фракийском угле?

М у ж. Моей жены. Ну! Иди же сюда!(Целует ее.)

З н а к о м а я. Подожди. Я хочу тебе что-то сказать. Сядь и слушай!

М у ж(деланно улыбаясь). Вести протокол?

З н а к о м а я. Это очень серьезно, очень. Ты не должен был меня приводить сюда. Ты хотел, чтобы мы остались одни, а в сущности…(В ответ на его жест.)Да, она здесь повсюду! Не только в портрете, который ты повернул к стене. Повсюду. В каждой вещи — ее склонности, ее вкус. Этот недопечатанный лист на машинке, томик стихов… с вязальной спицей между страниц. Я здесь чужая. И не только в этой комнате — в твоей жизни. Ее дыхание здесь во всем. И ужасно, что оно нераздельно с твоим.

М у ж. Не хватает еще…

З н а к о м а я. Молчи. Я люблю тебя так… что, кажется, все бы сделала, чтобы отнять тебя у нее. Раньше я верила, что откажусь от тебя, стоит мне только представить, что и она тебя любит так же, как я. Но это неправда. Я не могу себе это представить. И потому не могу от тебя отказаться. Я хочу тебя — для себя. Как эгоистка. Я ждала только… Я ждала, что ты скажешь…

М у ж. Но я же сказал…

З н а к о м а я. Да, но как ты сказал! Нет, этого ты не сделаешь. Ты любишь свою жену. Если бы ты ее не любил, меня бы ничто не остановило! Ты любишь ее, и это решает все!

М у ж. Какой вздор! Я же сказал…

З н а к о м а я. Да, но как ты сказал! Нет, ты любишь ее. Тебе только кажется, будто ты не любишь ее, оттого, что тебя захватило новое увлечение. Но если я уведу тебя из этого дома, ты вечно будешь оборачиваться назад. А я не хочу видеть твой затылок.

М у ж. Но я люблю тебя, понимаешь ты или нет?

З н а к о м а я. Любишь. Что ты можешь во мне любить, если едва меня знаешь? Какой у меня характер? Интересуют ли меня художественные выставки?

М у ж. Ты говорила, интересуют.

З н а к о м а я. А они мне глубоко безразличны. Что ты можешь знать обо мне, кроме того, что я редактор в издательстве, которое печатает твою книгу, и что в связи с этой книгой…

М у ж. …я люблю тебя!

З н а к о м а я. Конечно, этого было бы достаточно для первого увлечения. Но в твои годы… Собственно, это и я хотела тебе сказать. Это больно, но ты не сердись. Ты не любишь меня. Ты любишь во мне… как бы это сказать — упущенные возможности.

М у ж. Что?

З н а к о м а я. Те шансы, которые ты не использовал. Всем нам кажется, будто мы прожили жизнь совсем не так, как могли бы. Что в чем-то мы промахнулись, что-то мы упустили, и если бы можно начать все снова… Вот я для тебя и есть это «снова». Поэтому тебе и не важно знать — такая я или другая. Ты ищешь во мне то, с чем прощаешься. Ты бы хотел удержать свою молодость. Ты пытаешься жить сразу в двух измерениях. Но построено это все на фальши. Кафе, вымогатели… Ты совсем запутался, ты не знаешь, что делать.

М у ж(грубо). Я знаю, что делать!(Привлекает ее к себе.)

З н а к о м а я. Оставь меня! Ничего ты не понял.

М у ж. Оставлю. Если только ты оставишь свою идиотскую философию!

З н а к о м а я. Хорошо. О чем тогда говорить?

М у ж. О чем хочешь!

З н а к о м а я(освобождается, идет к окну). Я буду описывать все, что отсюда вижу.

З н а к о м а я. Ты, кажется, был спокоен?

М у ж. Неужели это необходимо?

З н а к о м а я. Зато интересно. Я живу на первом, а отсюда все видно сверху. Вот такси. Вроде жука. Мальчик на трехколесном велосипеде. Женщина куда-то торопится…

М у ж(отталкивая ее от окна). Это моя жена! Бери пальто.

З н а к о м а я(оцепенев, машинально). Беру пальто.

М у ж. Шляпку. Бери же шляпку!

З н а к о м а я(так же). Беру шляпку. Это напоминает театр, и к тому же скверный.

М у ж. Сейчас не время для шуток. Еще хорошо, что мы увидели вовремя. Выйдешь на лестницу и подождешь на верхней площадке, пока она не войдет.

Оба выходят на лестничную площадку.

Встретимся там же в десять.

З н а к о м а я(как автомат). В десять.

З н а к о м а я  поднимается вверх по лестнице. Муж возвращается, оглядывает комнату. В подъезд входит  ж е н а. На какой-то момент мы видим всех троих. Затем действие снова переносится в квартиру супругов.

Ж е н а(входит). Ты дома? Тебе, случайно, не попадался мой репортаж об угле?

М у ж. Как называется?

Ж е н а. «Скрытые сокровища Фракии».

М у ж(находит репортаж между бумагами, которые только что перебирала его знакомая). Вот они, твои сокровища!

Ж е н а. Слава богу! Какая я стала… Никак не могу припомнить, когда я туда их сунула.

М у ж(уклончиво). Они же… «скрытые».

Ж е н а. Да. Скрытые.(Целует его.)Спасибо. Я убегаю.(Выходит на лестничную площадку.)

Он идет вслед за ней.

М у ж(решительно берет ее за руку). Подожди, мне надо поговорить с тобой.

Ж е н а(совсем другим тоном). Надо. Но сейчас я спешу. Оставим до вечера.

М у ж. Нет, сейчас.

На лестничной площадке появляется старик (на этот раз в роли  н о с и л ь щ и к а). С помощью  ю н о ш и  старик втаскивает на сцену рояль. Он пытается всеми силами не допустить разговора.

Н о с и л ь щ и к(трогает мужа за плечо). Послушай, друг, это случаем не тебе?

М у ж(рассеянно). Что?

Н о с и л ь щ и к. Рояль, говорю, не тебе?(Размахивает клочком бумаги.)Номер дома вроде бы тот, а вот фамилия…

М у ж. Нет, не мне.

Ж е н а. Пойми, я совсем опоздала.

М у ж. Погоди, успокойся…

Н о с и л ь щ и к(чуть ли не сует бумажку ему под нос). Ты сначала бы разобрался толком, а уж потом говорил.

Ж е н а. У меня уже нет ни одной минуты. До свидания!(Спускается по лестнице.)

М у ж(пытаясь ее остановить). Но я…

Н о с и л ь щ и к(заступает ему дорогу). Ведь это тебе ро-яль, а не шкап. Штука тонкая, понимать надо. Опять же и внимания требует. Одних этих струночек внутри — сколько… И все промежду собой в согласии. Гар-мония! Чуть отпустишь одну, или там затянешь маленько, тут тебе… Уловил?

М у ж(раздраженно). Уловил. Тут и улавливать нечего.

Н о с и л ь щ и к(нравоучительно). Не скажи. Прошлое лето тоже вот вытаскивали рояль из одной квартиры. Вытащить-то вытащили, а как надумал хозяин обратно нести — не тут-то было! Не идет — и точка. Советчики собрались, родственники, соседи там разные. А все не так… Ну, потом-то конечно, внесли. Так ведь что это был за рояль — ни тебе согласия, ни гармонии. Одна видимость. Только и пользы, что цветы на нем ставить. Для гостей. Семейное счастье показывать. Так ты, значит, тут ни при чем?

М у ж. Что?

Н о с и л ь щ и к. Да я о рояле толкую. Ни при чем тут ты, выходит?

М у ж(задумываясь). Нет, нет. Я же тебе сказал.

С т а р и к(спускаясь). И куда ж мы его потащим?

Последняя фраза относится к  ю н о ш е, который стоит внизу, поддерживая рояль. Лестничная площадка погружается в темноту.

Высвечивается кафе, к которому подходят  с т а р и к  и  ю н о ш а.

Ю н о ш а. А я о чем тебе говорил? Ввязался не в свое дело…

С т а р и к. Не в свое дело? На наших глазах семья разрушается, домашний очаг вылетает в трубу, а мы мимо проходим… Или тебе это по нутру?

Ю н о ш а. С чего ты взял?

С т а р и к. А с того, что ты им прислуживаешь: «Чего изволите?» да «Чего пожелаете?». Пожелали! Разбили жизнь человеку — и хоть бы что, преспокойно встречаются. Вон, заявился!

Старик делает жест в сторону  м у ж а, который уже сидит за столиком. Оба входят в кафе. Юноша о образе  о ф и ц и а н т а, направляется к мужу.

С т а р и к. О-фи-циант!

О ф и ц и а н т. Что вам угодно?

С т а р и к. Сам знаешь, что мне угодно. Пусть к жене возвращается!

Официант пожимает плечами и снова направляется к мужу.

М у ж. Моя знакомая не заходила?

О ф и ц и а н т. Нет. Вы ее подождете?

М у ж. Да.

Официант ставит на стол коньяк.

Благодарю вас.

О ф и ц и а н т(вслушиваясь в гаммы). Снова начали. Включить радио?

М у ж. А?

О ф и ц и а н т. Я спрашиваю, включить ли радио?

М у ж. Да, включите.

Официант включает радио, которое стоит на полке против столика. Слышен голос жены, читающей репортаж: «…фракийского угля. Уже в течение нескольких лет уровень воды здесь не уменьшается. Кто из жителей окружающих сел мог мечтать, что в этой болотистой местности…»

Муж вздрагивает. Там, наверху, куда направлен его взгляд, высвечивается радиостудия. Горит табло: «Идет передача». Ж е н а  читает в микрофон.

М у ж. А! Выключите его!

С т а р и к(из-за газеты). Почему? Интересно…

И жена продолжает читать. Муж смотрит на нее. Слова, которые она произносит, временами являются продолжением его мыслей… Жена читает репортаж. Муж слышит нечто другое.

Ж е н а. …было не по силам болгарским капиталистам, стремившимся извлекать прибыли, не вкладывая дополнительных средств Такими гигантскими предприятиями занялась лишь народная власть. И она имела на это право… я люблю тебя, ты тоже любишь меня, хоть и не хочешь в этом признаться, мы оба любим друг друга. И наша любовь проверена временем. Помнишь, когда мы впервые встретились. Это было больше двенадцати лет назад… началась систематическая разведка. Предварительные подсчеты показывают, что по меньшей мере пять тысяч вещей… нас связывают с тобой: наши привычки, наши шутки, понятые с полуслова, и как каждый уговаривает другого взять кусочек торта побольше, а потом восклицает: «Да, недолго тебя пришлось уговаривать!», общие взгляды, совместные годы бедности. Разумеется, все это не могло бы связать нас так сильно, если бы ты не любил меня, но ты меня любишь… и именно в этом огромнейшее значение месторождений в долине реки Сазлийки.

Муж слышит голос жены, видит ее спокойное, сосредоточенное лицо. Он пьет коньяк, беспрерывно курит. Слова в дикторском тексте начинают назойливо повторяться.

…При поднятии грунта, — поясняет товарищ Стоилчев, — кроме роторного работает также и многоведерный экскаватор. Когда шахта «Марица-Восток» будет введена в эксплуатацию, ее ежегодная продукция составит десять миллионов тонн угля. Причем запасов его с избытком хватит на два с половиной столетия. Теперь мы знаем наверняка, что находится там, внизу, и когда это выйдет наружу… ты причинишь мне глубокую, бесконечную боль. А может быть, я

Муж зажимает уши. Но образ жены как бы встает перед ним еще ярче. Громче и назойливее звучит ее голос.

…цифры, однако, становятся плотью, когда мы садимся в автомашину и направляемся с вами в село Стаханово. Новые стройки вы можете здесь увидеть на каждом квадратном километре, квадратном километре, квадратном километре, и на каждом квадратном километре… я буду встречать тебя под руку с ней, и для нас обоих это станет трагедией. Мы не сможем долго так продолжать в этом состоянии неизвестности… тем более что в теплоцентрали сжигается уголь с сорокапятипроцентным пепельным содержанием. Руководитель инвеститорского контроля товарищ Жечков набрасывает на листке бумаги, листке бумаги, листке бумаги несколько слов на листке бумаги, и все разрешится… Ты говоришь, что сердцу нельзя приказывать, а ты когда-нибудь пробовал это сделать, или только твердишь, как заезженная пластинка… пластинка, которая крепится на шкале показателей угольного комбайна…

Муж решается. Он достает бумагу и ручку. Пишет. Задумывается. Снова пишет.

Радиостудия погружается в темноту. Голос жены звучит все тише.

М у ж(официанту). Простите, у вас не найдется конверта?

О ф и ц и а н т. Минутку!(Выходит и возвращается с конвертом.)

М у ж. Спасибо!(Кладет бумагу в конверт, запечатывает его и подает официанту.)Передайте моей знакомой. Если… она придет.

О ф и ц и а н т. Вы больше не будете ждать?

М у ж. Нет.

С т а р и к. И я бы на вашем месте поступил точно так же. Чересчур запоздала…

М у ж. Вы о любви?

С т а р и к. Разумеется.

М у ж(официанту). Получите с меня.(Расплачивается и выходит.)

С т а р и к. И правильно…

Входит  з н а к о м а я. Она расстроена.

З н а к о м а я. Мой знакомый не заходил?

О ф и ц и а н т. Нет.

З н а к о м а я(достает из сумочки конверт). Передайте ему. Если… он придет.

О ф и ц и а н т. Вы будете его ждать?

З н а к о м а я. Нет…(Разрыдавшись, присела к столику.)

Старик, не выдержав, комкает газету.

С т а р и к(кричит). О-фи-циант!

О ф и ц и а н т. Что вам еще угодно?

С т а р и к. Это что же получается?.. Как ты меня обслуживаешь?

О ф и ц и а н т. Я только исполнил ваше желание.(Подает ему оба письма.)

С т а р и к. Хорошо же тут исполняют мои желания!(Читает.)Заказываешь одно, а тебе преподносят совсем другое.

Ю н о ш а. Здесь только то, что вы сами просили.

С т а р и к. Просил! Я просил совсем не об этом. Где справедливость? Выходит, нет справедливости? Дай книгу жалоб!

О ф и ц и а н т. Кончилась… Вся исписана.

С т а р и к(встает и с двумя розами в руке приближается к знакомой). Разрешите, я предложу вам розу. Позвольте, я сам выберу… Эта лучше…(Протягивает ей розу.)

Аккордеонист продолжает свои гаммы. З н а к о м а я, заплаканная, выходит. Роза падает.

Звучит мелодия влюбленных. И снова, кружась в танце, появляются  р о з ы - д е в ч у ш к и. На какой-то момент на сцене остается только одна. Старик и на этот раз не замечает их танца.

С т а р и к. И до чего же все это сложно. Сами запутались, нас — запутали. Одно мученье.

Ю н о ш а. Да, мученье. Мученье, но зато… Вот послушай задачу с двумя неизвестными. Икс и Игрек любят друг друга. Икс разлюбил, а Игрек еще продолжает. Кто из них несчастнее?

С т а р и к. Игрек, конечно, ведь он продолжает любить.

Ю н о ш а. Двойка! Икс. Икс несчастнее, потому что для него уже нет любви.

Любовь… Никто не знает, когда она придет.

Она, как реактивный, высотный самолет,

Сверкнув, быстрее звука прочертит небосклон:

Еще «люблю» не слышно — а ты уже влюблен!

Любовь на главпочтамте наклеивает марки,

И с армией влюбленных захватывает парки,

Спокойствие уносит, взамен оставив му́ку;

И не любовь ли это ведет по струнам руку,

Когда на фестивале гигантский стадион

Внезапно замирает, искусством покорен.

Она в полете кисти и в формуле расчета.

Она проникнет первой в кабину звездолета.

И первый путь прочертят к неведомым планетам

Два юных космонавта: Ромео и Джульетта!

В сиянье глаз влюбленных покажутся бледнее

Созвездье Ориона, созвездье Водолея.

Они замрут у пультов с тревожным удивленьем,

Охвачены, как звезды, взаимным тяготеньем,

Во мгле чужих галактик земной оставив след,

Они сойдут на самой далекой из планет,

И под одной из радуг, в мерцаниях лучистых,

Поднимутся по трапам в одеждах серебристых,

Прозрачные скафандры откинут в тот же миг,

И губы их сольются… И изумленный крик

Вселенная исторгнет: «Смотрите, человек!

Любовью окрыленный, он взял такой разбег,

Опережая время, что отразился эхом

И, обогнав пространство, стал дважды человеком!»

Открыт закон всемирный в межзвездном корабле:

Нет больше человека в единственном числе!

С т а р и к. Ну да! Два человека… Уж я давно приметил: где появилось двое — там скоро будет третий! Но, во-первых, твои стихи устарели, потому что первый космический корабль давно уже пролетел над нашими головами, и сидел в нем никакой не Ромео, а космонавт номер один. Ты мог бы даже его услышать на частоте двадцать целых и пять десятитысячных мегагерц.

Юноша удивленно присвистнул.

Вот так-то. Во-вторых, на этой далекой планете может и не быть атмосферы, и твоим влюбленным придется целоваться в герметических шлемах. И в-третьих… тут люди маются, а он мне о звездах…(Задумывается.)Так как ты сказал? Икс был несчастнее? Гм… Задал задачу.

Ю н о ш а. Ничего, в милиции разберутся.

Снова слышится ярмарочная песенка-лейтмотив.

С т а р и к(без особого энтузиазма). Ладно… тебя не спросили. Шагай! В милицию…

Оба трогаются в путь.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Звучит ярмарочная песенка — лейтмотив путешествия. Мы застаем  с т а р и к а  и  ю н о ш у  там, где оставили их в конце второго действия.

Ю н о ш а.

Вот так, когда танцуют розы,

Приходит юность к старикам,

И белокрылые березы,

И чей-то шепот по ночам,

И чье-то жаркое дыханье,

И непокорный чей-то чуб,

И сокровенные признанья

Срываются с горячих губ.

Как все недавно это было,

Когда ты сам был молодым…

Но сколько лет с тех пор уплыло.

Ах, сколько лет! Ах, сколько зим!

А сердце вновь стучит тревожно,

Старик мечтами опьянен,

И невозможное — возможным

Опять стремится сделать он…

С т а р и к(не слышит этого монолога, он все еще погружен в свои раздумья). Так как ты сказал: Икс был несчастнее?..

Ю н о ш а.

А я не постарею. Я буду вечно молод.

С т а р и к.

Не молод ты, а зелен. Вот и болтаешь много:

Чего тебе бояться зловещего порога?..

А тут лишь вкус почуешь, как станут намекать:

Мол, пожил, братец, в меру — пора и меру знать!

Ю н о ш а.

Но я…

С т а р и к.

Вы все такие. Вам никого не жалко.

Чуть что, кричат: «Пора, старик, на свалку!»

Да, молодость жестока. До нас ей дела нет.

«Куда? — кричит кондуктор, — Просрочен ваш билет!»

Но мы пока что дышим! Но мы пока что живы!

И сердце, хоть и слабо, стучит нетерпеливо.

Напутал ваш Коперник, ошибся Галилей!

Ведь центр мирозданья — вот тут, в груди моей!

Замрет он, и замолкнет в пучинах пустоты

Огромная шарманка вселенской суеты,

Погаснут краски яркие, повиснет в небе трель…

Вот так встает на ярмарке, сломавшись, карусель.

Веселый ярмарочный шум, музыка, мелькают тени карусели. Темп постепенно убыстряется, затем шум медленно смолкает, наступает полная тишина.

А как все начиналось… Как музыка играла…

Каким манящим было далекое начало.

Подходят к карусели родители с ребенком,

Сажают на лошадку, кричат ему вдогонку:

«Держись, гляди, брат, в оба! Смотри не подкачай!

Не падай! Не теряйся! Не бойся! Не зевай!»

И вот звенит звоночек, трезвонит: бим-бим-бим.

Пам-пам-пам! Из мотора струится черный дым.

«Не упадите, дети! Не у-у…» Через мгновенье

Относит свежий ветер пустые наставленья.

Уже не мальчик — парень стремглав летит по кругу.

С собою увлекая веселую подругу.

Забыты все наказы, забыты все слова,

Кружится мир огромный, кружится голова!

Все тонет в этом вихре — мечты, любовь, успех,

Надежды, деньги, слава, ее лукавый смех.

Бим-бим! — звенит звоночек. Пам-пам! — гремит мотор.

И человек, сгорая, летит как метеор.

Вот он уже мужчина. И звон стоит в ушах.

Но что за чертовщина? Трещит пружина… Крах!!!

Он быстроту теряет, теряет высоту,

Пока еще лелея какую-то мечту.

«А ну! — кричит. — Повыше! Поближе к облакам!»

Но тут мотор чихает: пам-пам, чих-чих, пам-пам,

И глохнет… Кровь струится, еще кружит по жилам,

Но вспыхнуть с новой силой уже ей не по силам!

Старик встает, шатаясь. А смех, как прежде, звонкий,

Как прежде, к карусели протянуты ручонки.

Бим-бим! — звенит звоночек. «Эй, веселей пошла!»

…Но это отзвонили его колокола.

Все мед-лен-ней дви-жень-е… Все мед-лен-нее… Стоп!

Земля остановилась. Мертвец скатился в гроб.

Ю н о ш а(достает платок и кажется очень растроганным).

Для трагедийной роли подходишь ты вполне!

Но кой о чем забыл ты…

С т а р и к.

О чем же?

Ю н о ш а.

Обо мне

С т а р и к.

При чем тут ты?

Ю н о ш а.

Ну, как же: я — вечно молодой,

И сам ты молодеешь, беседуя со мной!

Ведь молодость — не возраст. Годами не измеришь.

Вон карусель твоя — все вертится… Не веришь?

Послушай!

Карусель кружится снова.

С т а р и к.

Слышу! Слышу! Все громче… Все быстрей!

Ю н о ш а.

Ты можешь, если хочешь, проехаться на ней.

С т а р и к.

И юным снова буду?

Ю н о ш а.

В известном смысле — будешь!

С т а р и к.

А танцевать смогу я?

Ю н о ш а.

Да ты уже… танцуешь!

И действительно, старик уже танцует. Мы слышим знакомый мотив.

С т а р и к.

Хоть мудрым быть — прекрасно, но молодым не хуже.

(Прихорашивается.)

Эх, туфли б помоднее да брюки чуть поуже!

Пришла!

Ю н о ш а.

Кто? Где?

С т а р и к.

Идея. Сюда.

(Показывает на голову.)

А ну-ка!

(Нюхает розу.)

Так.

(Внезапно оборачивается к юноше.)

Все ясно; к этой розе подходит твой пиджак!

(Снимает с юноши пиджак и надевает на себя.)

И до чего же приятно быть снова молодым!

Хорош?

Ю н о ш а.

Невероятно!

С т а р и к.

Красив?

Ю н о ш а.

Неотразим!

С т а р и к.

Двадцатый век! В порядке… Алло, дружок! Иду.

(Собирается уходить.)

Ю н о ш а.

Вещей такого рода я не имел в виду,

Совсем не в этом духе произносил тут речь я…

С т а р и к.

Не молодости дух ты, а дух противоречья!

Иду я на свиданье.

Ю н о ш а.

Куда?!

(Зрителям.)

Нет, каково?

Старик из этой пьесы не вынес ничего.

С т а р и к.

Все вынес. Все усвоил. Все понял. Мне пора!

Ю н о ш а.

Надолго ты уходишь?

С т а р и к.

Часа на полтора.

Ю н о ш а.

А если что случится?

С т а р и к.

А что случится? Вздор!

(Зрителям.)

Пиджак он свой жалеет — вот и затеял спор!

Ю н о ш а.

Мне пиджака не жалко, а вот тебя… мне жаль.

Ведь ты же сядешь в лужу. А что пиджак — деталь!..

Юноша подталкивает

Проходит  д е в у ш к а.

Д е в у ш к а. Восемьсот сорок семь… восемьсот сорок восемь… Восемьсот сорок девять… Ну, где же розы? Восемьсот сорок… роз! Ой! Восемьсот сорок… Совсем запуталась. Восемьсот пятьдесят…(Исчезает.)

Появляется  т р е т ь я  п а р а — студенты-медики. Чувствуется, что принятые таблетки оказали на них свое действие.

О н(достает билет). «Свинка»! Знаю я одну свинку.(Целует девушку.)

О н а. «Невроз навязчивый»! Знаю такого… навязчивого.(Целует его.)«Бруцеллез»?

О н. Знаю.

О н а. «Психоз»?

О н. Знаю.

О н а. Сенокос!

О н. Знаю! Ура!

Целуются. Исчезают.

Появляется  п е р в а я  п а р а.

О н а. Ура! Нашелся!(Помахивает прозрачным платком.)

О н. И где же?

О н а. В кармане. Свернулся клубочком — и молчок.(Расправляет платок и держит его перед лицом.)

О н. Что тут написано?

О н а. Мир.

О н. Мир?(Целует ее через платок.)

О н а. Пакс.

О н. Пакс?(Также целует ее.)

О н а. Фриден.

О н. Фриден?(Опять целует ее.)

Появляется  в т о р а я  п а р а.

Представь себе…(берет ее за плечо)что плечо рычага движется так!(Берет ее за другое плечо.)А плечо ограничителя движется под таким углом. Что же мы видим?

О н а. Что же мы видим?

О н. Вот бестолковая. Две системы сближаются…

Оба приближаются друг к другу и внезапно целуются.

Высвечивается  п и а н и с т к а, она плачет, опершись на рекламную будку с афишами. Насвистывая веселую песенку, мимо проходит  с т а р и к.

С т а р и к. Что случилось? Почему наши глазки на мокром месте? Не надо плакать! Право, не стоит тратить на это слез.

Пианистка плачет.

Давайте их вытрем!(Усаживает ее возле рекламной будки.)Сейчас это кажется катастрофой. Но поверьте мне, старому человеку… настанет утро — и все пройдет!

П и а н и с т к а(сквозь слезы). Не пройдет…

С т а р и к. Пройдет-пройдет!

П и а н и с т к а. Как же пройдет, а последствия?

С т а р и к(сконфужен). Так есть и последствия?

П и а н и с т к а. Еще бы… Непоправимые…(Плачет.)

С т а р и к. И куда вы торопитесь, молодые люди?

П и а н и с т к а. Никуда я не торопилась, столько готовилась, и вот зарезали!

С т а р и к. Как? Кого?

П и а н и с т к а. Меня… Вот.(Показывает на афишу на будке: «Конкурс молодых пианистов».)

С т а р и к. И из-за этого столько слез? Вот уж трагедия.

П и а н и с т к а. Да, трагедия! Все кончено. Гордость города… Целая школа меня провожала… Как я теперь приеду домой?

С т а р и к. Успокойтесь! Не надо… Расскажите, как это случилось?

П и а н и с т к а. Растерялась перед комиссией. И вот… Вышло так сухо, по-ученически. И правильно, что зарезали!

С т а р и к. Ну вот, видите, а ведь вам, вероятно, казалось, что путь в искусство усеян розами, и что удачи вас ждут на каждом шагу, и что в царство музыки можно впорхнуть этаким мотыльком. Музыка, юная девушка, таится в глубинах наших сердец. И чтобы выплеснуть ее, нужны муки, страдания и, если хотите, нужны поражения, да-да, и провалы на конкурсах! Скажите мне, кто из больших музыкантов достигал внезапно вершин искусства? Никто. Ни один. Все страдали. Страдание — вот что рождает песню. И поэтому, если хотите знать, это даже прекрасно, что вас зарезали, да-да, замечательно, вам здорово повезло! На вашем месте я только бы радовался. Как сейчас помню, вот на таком же экзамене…

П и а н и с т к а. Как? И вы музыкант?

С т а р и к(уклончиво). В известном смысле…

П и а н и с т к а. О, профессор, я вас не узнала!

С т а р и к(делает жест в смысле «не имеет значения»). Главное, чтобы вы успокоились. Когда у вас второе прослушивание?

П и а н и с т к а. Через три месяца.

С т а р и к. За три месяца Христофор Колумб открыл Америку. А теперь идите домой, ложитесь спать и утром начинайте все сначала. Желаю успеха.

П и а н и с т к а. Простите, профессор, вы были так добры ко мне… Не согласитесь ли вы меня прослушать?

С т а р и к(в затруднительном положении). Видите ли… М-м… Как вам сказать…

П и а н и с т к а. Понимаю. Если не можете… Извините, профессор. Я и так вам обязана.

С т а р и к(останавливает ее, растроганно). Постойте. Все же попробуйте позвонить мне. Не могу обещать, но… посмотрим!(Берет ее за подбородок.)И выше голову!

П и а н и с т к а  уходит. Старик остается один. Под впечатлением встречи он, пританцовывая, кружится возле будки с афишами. Неожиданно будка открывается и оттуда выходит  ю н о ш а  в костюме космонавта.

Ю н о ш а(снимая шлем). Колоклик. Кик ланкилунки.

С т а р и к. Что?

Ю н о ш а. Кик ланкилунки.

С т а р и к(с безразличным видом). Ага. Понятно.

Ю н о ш а(не выдержав). Что понятно? Я говорю по-лунатически.

С т а р и к. Оно и видно, с луны свалился.

Ю н о ш а. Наоборот. Туда собираюсь.

С т а р и к. А что ты делаешь в будке?

Ю н о ш а. Тсс… Это последняя ступень ракеты, направленной на луну. Все будки в городе это, в сущности… Служба рекламы их оклеивает афишами, даже не подозревая, что в них лунатики, которые ночью выходят на улицу и в один прекрасный день захватят весь город. Я совсем уж было собрался на луну, но в середине пути вдруг спохватился, что нам надо идти в милицию. Значит, в милицию? Наликлук?(В смысле «понимаешь?»)

С т а р и к. Наликлак!(В смысле «понимаю».)

Ю н о ш а. А ты что тут делаешь?

С т а р и к. Что я тут делаю?

Ю н о ш а. Вот именно, что ты тут делаешь?

С т а р и к(смущенно). Я?.. Ничего…

Ю н о ш а. Так уж и ничего? А «страдания, которые рождают песню»?.. А «Христофор Колумб»?

С т а р и к. Вместо того чтобы языком чесать, лучше помог бы девушке.

Ю н о ш а. Увы! Я в классической музыке не мастак. Больше по части джаза.

С т а р и к. Жаль… Вся молодость ее гибнет из-за какого-то педанта и сухаря. Вероятно, она талантлива…

Ю н о ш а. Вероятно.

С т а р и к. Всего одна магия!

Ю н о ш а. Когда речь идет о приемной комиссии, не помогут ни магии, ни фокусы, ни гипнозы! Нужны связи!(Задумчиво.)Разве что…

С т а р и к. Что — разве?

Ю н о ш а. Разве что ты поможешь…

С т а р и к. Я? Каким образом?

Ю н о ш а. А вот таким!(Делает магический жест.)Ты один из наших известных композиторов!(Вынимает из «ракеты» одежду и преображает старика.)Ты один из лучших педагогов! Боишься? Так и быть уж… Тебя преобразим.

Жилет и фрак наденем.

Наложим легкий грим.

(Переодевает старика. Попутно забирает у него свой пиджак с розой. Затем подходит к оркестровой яме, достает оттуда виолончель.)

У виолончелиста похитим инструмент…

Совсем другое дело… Артист! Интеллигент!

До свидания, профессор!

С т а р и к. А борода?

Ю н о ш а. Без нее будет лучше. А то как бы тебя не приняли за молодого студента! Желаю удачи, профессор! Киликлак!

С т а р и к. Кили…(Авторитетным профессорским тоном.)Без глупостей, молодой человек!

Ю н о ш а  исчезает в темноте.

Освещается гостиная в доме профессора. П и а н и с т к а  играет на рояле. П р о ф е с с о р  слушает, сидя рядом.

П р о ф е с с о р. Сегодня гораздо лучше. Значительно свободнее и уверенней. Помните, как было вначале…

П и а н и с т к а. И вспоминать стыдно.

П р о ф е с с о р. А все потому, что вы надеялись: выйдет само

П и а н и с т к а. О! Этого я никогда не постигну!

П р о ф е с с о р. Постигнете, уверяю нас, иначе и быть не может. Потому что вы и сами…(Готов произнести монолог, но вовремя овладевает собой.)Да-да, гораздо лучше. Моцарт — это…

Из своей комнаты в гостиную выходит  с т у д е н т. Он рассеян, грубо прерывает дифирамбы профессора.

С т у д е н т. Смотаюсь в столовку.(Замечает пианистку.)Я, кажется, помешал… Если кто меня спросит…

П р о ф е с с о р. Познакомься: моя новая ученица… Мой квартирант… Осторожнее!

Студент неуклюже протягивает руку, роняет вазу, которая падает на пол и разбивается. Пианистка и студент нагибаются и подбирают осколки.

С т у д е н т. Я не хотел…

П р о ф е с с о р. И на том спасибо.(Пианистке.)Каких-нибудь шесть месяцев здесь живет и все мне переломал.

С т у д е н т. Осколки совсем целые.

П р о ф е с с о р. Ладно. Осколки! У нас тут занятия.

С т у д е н т. До свидания!

П и а н и с т к а. До свидания!

П р о ф е с с о р. Итак, продолжим…

С т у д е н т  выходит. Затемнение, во время которого игра продолжается.

Гостиная заново освещается, но теперь на месте профессора сидит  с т у д е н т. Он притворяется, что читает учебник. На крышке рояля стоит склеенная ваза.

П и а н и с т к а(продолжает играть). Я и правда вам не мешаю?

С т у д е н т. Ничуть… Даже как-то легче грызть гранит науки.

П и а н и с т к а. Как это можно читать геологию? Гранит, галенит, сульфит…

С т у д е н т. А как это можно играть на рояле? «Царт» — еще что-то значило, а что означает «мо»?

Пианистка пожимает плечами, продолжает играть.

Когда я был маленьким, и меня заставляли. Тогда я взял и написал цифры под нотами на клавишах. Учитель заметил и меня вытурили.

П и а н и с т к а. И на этом закончились ваши занятия музыкой?

С т у д е н т. Угу…

Пауза. Она играет. Он пододвигается ближе и делает вид, что читает. Слышен голос профессора из передней: «Ну как? Намечаются сдвиги?»

С т у д е н т  вскакивает и на цыпочках выскальзывает в свою комнату. Входит  п р о ф е с с о р, радостно потирая руки.

П р о ф е с с о р. Прошу прощения за опоздание. Слава богу, что квартирант был дома. Значит, дело идет на лад? Прекрасно. Послушаем, например, отсюда…

Пианистка играет.

Неплохо. Правда, видите ли, здесь у нас звучит так…(Играет.)А может быть более выразительно!(Играет и говорит с увлечением.)Казалось бы, то же самое, но, в сущности, это светлей, жизнерадостней. Словно что-то огромное, сильное, нежное переполняет сердце. Словно капли звенят в хрустальном бокале! Словно звенят бубенцы на санках. Вольфганг Амедеус Моцарт, тридцать пять лет мы с тобой знакомы, но только сейчас я начинаю тебя понимать… Кто же, кто мне раскрыл эту музыку?

С т у д е н т  выходит из своей комнаты, неся чашку и блюдечко. Незаметно для играющего профессора пианистка ведет безмолвный разговор со студентом. Он делает ей какие-то смешные знаки руками: встретимся внизу, после урока. И при этом едва не роняет чашку. Пианистка утвердительно кивает. С т у д е н т  выходит в переднюю.

(Не замечая, продолжает играть.)…И вот здесь — ликование, упоение, жизнерадостность — все это вдруг разбивается…

Из передней доносится звон разбитой чашки.

(Прекращает играть.)Дня не проходят, чтобы он что-нибудь не разбил. Опустошил всю квартиру, куда ни посмотришь! А сколько еще такого, что я не успел обнаружить!(Успокаивается.)Ну, хорошо…(Нежно берет ее руку.)А теперь эти милые пальчики пусть побегут по белой лесенке музыки…

Пианистка начинает играть.

А когда вы сыграете на конкурсе, мы устроим такой интимный маленький праздник. Вчера один мой знакомый мне задал задачу. Представьте, что Икс и Игрек друг друга… друг с другом знакомы…

Пианистка играет. Гостиная погружается в темноту. Мелодия усиливается, достигая концертного звучания. Заключительные аккорды. Возгласы восхищения, аплодисменты.

Освещается уже знакомая нам будка, оклеенная афишами, на одной из которых написано: «Концерт молодых талантов». Возле будки встречаются  с т у д е н т  и  п и а н и с т к а. На ней вечернее платье.

П и а н и с т к а. «Концерт молодых талантов!» Я — молодой талант. Чувствуешь?(Кружится возле будки.)У меня перед глазами все кружится.

И действительно, будка с афишами начинает кружиться, затем застывает неподалеку.

С т у д е н т. И у меня! Когда ее тут поставили? Куда ни пойдешь, везде эти будки, везде таланты… Головокружение от успехов! Ну, я понимаю — ты! А я кто такой? Несчастный поклонник?.. Кто-то мне обещал, что мы будем ужинать вместе?

П и а н и с т к а. Вместе с ним!

С т у д е н т. Подозрительная настойчивость. Значит, ты ему обещала сегодняшний вечер?

П и а н и с т к а. Нет.

С т у д е н т. А точнее?

П и а н и с т к а. Не обещала, но… Ты же знаешь, когда я на конкурсе провалилась, он меня просто вытащил, он создал меня…

С т у д е н т. Всевышний создатель!

П и а н и с т к а. И к тому же, если б не он, мы бы с тобой не встретились! Какой же ты был смешной, когда опрокинул вазу. И на каждом нашем уроке бегал раз по пять за водой на кухню. Что ты делал с этой водой?

С т у д е н т. Пил.

П и а н и с т к а. Столько воды? Ты ненормальный.

С т у д е н т. Я ее выливал в горшки. Фикус вырос до потолка.

П и а н и с т к а. А скажи, правда, было не так уж плохо?

С т у д е н т. Эпохально. Овации не смолкали ни на секунду. Твои тетки так аплодировали…

П и а н и с т к а. Признайся… завидуешь?

С т у д е н т. Ну еще бы! Теперь они ждут тебя не дождутся возле торта с надписью «Первый концерт». Наверно, с шоколадным кремом… Выдающаяся солистка! Пятьсот человек внимали ей с трепетом. Тыща ушей!

П и а н и с т к а. Скажите, пожалуйста, ровно пятьсот?

С т у д е н т. А то сколько же! Триста пятьдесят три в партере и сто сорок семь на балконе.

П и а н и с т к а. Значит, пока я играла, ты сидел и считал места? Медвежонок! Ну, порычи, порычи!

Студент рычит.

Еще!

Студент рычит опять.

Отлично! А теперь пойди и пригласи профессора!

С т у д е н т. Все равно опоздали на целый час.

П и а н и с т к а. Вот именно. Целый час он ждет, пока ты снизойдешь… Кстати, ты слышал, как кто-то чихнул в середине сонаты? Какая-то деревенщина!

С т у д е н т. Слышал… Но почему деревенщина?

П и а н и с т к а. А кто же еще? На самом пианиссимо. Должно быть, и на концерте-то первый раз.

С т у д е н т. Ну и что из того! Захотелось человеку

П и а н и с т к а. Захотелось! Так мог поступить только… питекантроп. С каменным топором. И с куском сырого мяса в зубах.

С т у д е н т. Интересно, как бы я мог чихнуть, если бы у меня в зубах был кусок сырого мяса?

П и а н и с т к а. Так, значит…(Издевательски-материнским тоном.)Ох ты, дитятко ты мое! Оно и на концертах еще не бывало, мое сокровище! Захотелось ему чихнуть и… Ну, скажи, скажи своей маме, что ты пойдешь пригласишь профессора!

С т у д е н т. Неудобно. Во-первых, я поселился у него по решению жилсуда и… А во-вторых, ну как я ему скажу: «Кстати, мы с вашей ученицей любим друг друга уже три месяца!» Когда до сих пор перед ним мы держались абсолютно официально?

П и а н и с т к а. Да ты и не будешь этого говорить.

С т у д е н т. Почему?

П и а н и с т к а. Потому что это может его обидеть.

С т у д е н т. А почему это может его обидеть?

П и а н и с т к а. Ничего ты не понимаешь. Об этом надо было раньше сказать.

С т у д е н т. Раньше — позже… Скажем теперь.

П и а н и с т к а. Теперь он и сам догадается. Не забудь: два звонка, короткий и длинный.

С т у д е н т. У меня есть ключи.

П и а н и с т к а. Верно. Я и забыла.

С т у д е н т. И потом это наш пароль. А он здесь при чем?

П и а н и с т к а. В конце концов и он его выучил. Я подумала, если звонить иначе, он может и не открыть.

С т у д е н т. Почему не открыть?

П и а н и с т к а(в затруднении). О господи, ты идешь или нет?

С т у д е н т. Иду-иду…

Освещается гостиная в доме профессора. Входит  с т у д е н т.

П р о ф е с с о р  накрывает на стол, в центре которого возвышается торт.

Добрый вечер!

П р о ф е с с о р(в замешательстве). А, это ты…

С т у д е н т. Я пришел…(замечает торт)взять тут один учебник, но, я вижу, у вас…

П р о ф е с с о р. У моей ученицы сегодня был первый концерт. Прошел блистательно. Теперь перед ней открывается путь в искусство! А это, сам понимаешь, праздник и для учителя… Небольшой сюрприз.(Показывает надпись на торте.)«Первый концерт» — оригинально, не правда ли?

С т у д е н т. Да.

П р о ф е с с о р. Поставить здесь, чтобы она увидела сразу, или внести попозже?

С т у д е н т. Да.

П р о ф е с с о р. Что — да?

С т у д е н т. Можно и позже.

П р о ф е с с о р. Нет уж, лучше пусть тут стоит. Удивительно, что ее еще нет.

С т у д е н т. А может быть, ее кто-нибудь пригласил…

П р о ф е с с о р. Нет, не может. Я сам ее пригласил. И она мне ответила очень определенно.

С т у д е н т. Да? Тогда я…(Задетый тем, что его обманули, хочет уйти.)

П р о ф е с с о р. Не торопись! Ты мне составишь компанию, пока ее нет. Располагайся.

Студент вынужден сесть.

(Угощает его ликером.)Осушим? Нет, ты не можешь понять этого ощущения. Я открыл перед ней царство — да-да, царство музыки. Человек себя чувствует созидателем, скульптором, который сумел изваять прекрасную женскую фигуру… Да ты… Наши занятия тебе, вероятно, мешали?

С т у д е н т. Что? Нет, почему же…

П р о ф е с с о р. Мешали-метали… Я же отлично видел, как ты то и дело бегал туда и обратно. Вначале, хе-хе, мы тогда были мало знакомы, я думал этими упражнениями выкурить тебя из квартиры. Но ты оказался выносливым юношей. Что ж, искусство требует жертв…(В порыве интимности.)Хочу поделиться с тобой одной тайной. Так сказать, мужской разговор. Я… решил жениться…

С т у д е н т. Что-что?

П р о ф е с с о р. А что?

С т у д е н т. А кто она?

П р о ф е с с о р. Она! Кто же еще! Холостяцкая жизнь, видишь ли, слишком обременительна. Решил и я наконец погрязнуть… А ты-то чего расстроился?

С т у д е н т. Я? Вам показалось.

П р о ф е с с о р. Нет. Тут что-то есть. А! Понимаю!

С т у д е н т. Что понимаете?

П р о ф е с с о р. Понимаю. Ты о прописке. Не бойся, что-нибудь мы придумаем. Не оставим тебя на улице.(Не в силах остановиться.)И знаешь, с недавних пор меня будто бы подменили. В душе проснулся этакий трепет юности. Это очаровательное создание… В ее присутствии я… Она играет на струнах моей души… Она извлекает из нее самые возвышенные звуки, самые щедрые краски… Понимаешь, для каждого встречного хочется сделать что-то приятное. Вчера я написал даже вальс. Тебе это, наверно, покажется легкомысленным, но…

С т у д е н т. Но ведь разница между вами и ею…

П р о ф е с с о р. Разница, разница! К вашему сведению, молодой человек, старые скрипки только лучше играют. К тому же у меня доказательства…

С т у д е н т(испуганно). Как? Какие?

П р о ф е с с о р. Всякие. Раз говорю — значит, есть. Не торопись! Никуда ты сейчас не пойдешь, иначе меня обидишь! Уйдешь попозже. Твое здоровье! Видишь ли, это не пылкость первого детского увлечения и не страстность мужчины, понимающего, что молодость от него уходит. Мое чувство самое совершенное. В нем мудрость прожитых лет. Любовь в осеннюю пору жизни обладает исчерпывающей глубиной. Чувство отфильтровано, одухотворено…

Снова звучит насмешливая дудочка, и хотя мы не видим  ю н о ш у, но догадываемся, что звук производит его балаганная игрушка — «уйди-уйди».

Что такое?

С т у д е н т. Дети балуются… А она?

П р о ф е с с о р. Что — она?

С т у д е н т. Откуда вы знаете, что она…

П р о ф е с с о р. Отвечает взаимностью? Ха! Это же так очевидно. Ты, например, заметил, что каждый раз, как только ты появлялся в гостиной, она конфузилась и брала фальшивые ноты? Ты как это объяснишь?

С т у д е н т. Не знаю. Не разбираюсь я в вашей музыке.

П р о ф е с с о р. Это музыка сердца, молодой человек. И каждый обязан в ней разбираться. Сначала я говорил себе… она теряется в присутствии постороннего. А потом догадался: она не ребенок, и в том, что берет уроки, нет ничего зазорного. Выходит, что эти посещения для нее были чем-то большим, чем просто уроками. И когда ты оказывался лишним свидетелем, ей становилось неловко. Ясно?

С т у д е н т(облегченно). Ясно. Но, может быть, вы ошибаетесь?

П р о ф е с с о р(с отчаянием глядя на часы). Это я ошибаюсь? У вас, у юнцов, еще манная каша в клюве. А ты и вовсе не разбираешься в людях искусства… Они ищут родственные им души. Утонченность и блеск ума. Такие девушки нуждаются в натурах талантливых, в ярких личностях.

С т у д е н т. И это все?

П р о ф е с с о р. А ты что хотел? Настоящее чувство о себе не шумит. Оно проявляется в маленьких знаках, понятных только двоим. Ты вот, наверно, не заметил, что даже звонит она по-особому: один длинный, один короткий… Я ничего ей не говорил, она сама придумала этот сигнал, будто звоночками сообщает: это я! Это я! И знаешь, во мне зародилось даже сомнение: а так ли уж это случайно? И что, если она хочет обозначить коротким — свои двадцать два, а длинным — мои… мою возмужалость. Ну, так или не так, а между нами уже существует одно маленькое тайное соглашение. Завтра мы прибавим к нему еще одну маленькую деталь, и так понемногу…

Слышен звонок. Один длинный, один короткий.

(Преображается.)Вот видишь, я же тебе говорил!(Бросается к торту.)Унеси его! Или нет, пусть останется!

Студент остается

П р о ф е с с о р(разочарован). А! Ты чего?

Ш а х м а т и с т. Партию в шахматы, чего же еще!

П р о ф е с с о р. Сегодня не выйдет, я жду гостей.

Ш а х м а т и с т. Пока их нет — блиц!

П р о ф е с с о р. Говорю тебе, не мо-гу! У моей ученицы праздник!

Ш а х м а т и с т. Вот пусть молодые и развлекаются, мы ведь им не компания, для нас шахматишки…

П р о ф е с с о р. Если я говорю…

Ш а х м а т и с т. Боишься реванша? Хочешь фору — даю ладью.

П р о ф е с с о р. Я же сказал!

Ш а х м а т и с т. Ладью и слона.

П р о ф е с с о р. Проваливай!

Ш а х м а т и с т. В таком случае знай, дуралей, что тебе обеспечен мат… в дамском гамбите…(Быстро выходит.)

Профессор возвращается в гостиную.

С т у д е н т(хочет воспользоваться благоприятным моментом). Я должен идти!

П р о ф е с с о р. Не торопись! Еще одну, и тогда пойдешь…(Пьет.)Не придет? Ты знаешь, что это значит прожить жизнь в сиянии славы, когда в сердце твоем пылает священный огонь искусства! Эти портреты(показывает на портреты на стенах)ты уже видел. Но вот этого я тебе не показывал…(Достает из трюмо альбом и начинает его перелистывать.)

Пожелтевшие старомодные фотографии, увеличиваясь, проецируются на стену комнаты.

Одно из первых моих выступлений! Феноменальный успех! Каждый старался пожать мне руку: «Вы играли как бог!»… Не придет? Еще как придет! За ее здоровье!(Чокается со студентом.)

С т у д е н т(встает). Нет, больше я не могу!

П р о ф е с с о р(почти насильно усаживает его). А куда торопиться? Она сейчас будет… А это мы на одном карнавале. Не помню точно, в каком году. Вот этот… который мне строит рога, — Казимир Фойерман. Был у нас на гастролях. А это — третья его жена. Блондинка. «Из всех пианистов мира я признаю только двух, — сказала она, когда мы остались наедине, — вас и моего мужа. Но я предпочитаю вас. Не как пианиста!» Не придет! В бокалы падали конфетти, и мы так и пили шампанское с конфетти. Удивительно было весело. Твое здоровье.

Далекая музыка. Отдельные голоса: «Браво! Бис!» Звон бокалов. Игра на пианино. Рукоплескания.

(Почти кричит, чтобы перекрыть этот шум от воспоминаний, настоящих и выдуманных.)А это где было?

Изображение дается не и фокусе.

Где же это было? А! …вспомнил. На одном из сольных концертов. Какие овации…

Снимок становится резким, грохот аплодисментов.

С т у д е н т(кричит). Но, профессор, вы же тогда были молоды!

П р о ф е с с о р(сквозь шум). Голоден?.. Да, случалось, конечно. Вначале.

С т у д е н т(кричит). Молоды! Молоды! Прошло столько времени!

П р о ф е с с о р(сквозь шум). Премии?.. Были и премии, и награды, и лавровые венки… А у вас? Что было у вас? Вот ты, например, — букашка, ничтожество…

С т у д е н т. Что?

П р о ф е с с о р. Нуль. Пустое пространство!

С т у д е н т(не выдерживает). Может быть, я нуль, но любит она меня, а не вас!

Шум от воспоминаний мгновенно смолкает. Последний снимок альбома неподвижно замирает в своей бессмысленной веселости.

П р о ф е с с о р. Тебя?! Еще что?

С т у д е н т. Меня. И уже три месяца.

П р о ф е с с о р. Его! Ха-ха!

Телефонный звонок. П р о ф е с с о р  кладет фотографии и идет к телефону, исчезая в темноте. Высвечивается телефонная будка, из которой говорит  п и а н и с т к а.

П и а н и с т к а. Алло! Говорит самая-самая счастливая на свете. Угадайте — кто… А что вы там делаете?.. Да, это я его попросила… Что?.. Но он вовсе не фантазирует. Ведь правда, вы на меня не сердитесь… Разумеется, не за что. Но все-таки то, что мы скрывали от вас… И он обо всем рассказал?.. Тогда почему же вы не идете?.. Но почему? На свежем воздухе все сразу пройдет… Но ведь сегодня у меня такой день. Знайте, что я рассержусь. И что я обижена. Очень, очень обижена… Алло, алло…

Будка телефона-автомата погружается в темноту. Свет падает на профессора, который медленно кладет трубку.

П р о ф е с с о р(неестественно деловито). Понятно. Уберем подальше воспоминания.(Убирает альбом, проекция на стене гаснет.)Пора им знать свое место. Вот вам торт. Шоколадный. Угощайтесь! С ней…(Передает студенту торт.)

С т у д е н т. Не сердитесь на нас.

П р о ф е с с о р. За что? Желаю вам весело провести вечер.(С чувством неловкости.)А это… пусть останется между нами.(Вынимает розу из склеенной вазы.)Вот тебе роза…

С т у д е н т. Спасибо… я только хочу…

П р о ф е с с о р(взрывается). Ну, что ты хочешь еще? Что ты хочешь? Все поломал у меня, все разбил! Что ты хочешь еще?!. Стоять здесь и потешаться над стариком? Ты этого хочешь? Убирайся отсюда! Все убирайтесь! Все! Вместе с вашими розами!(Бросает розу.)

С т у д е н т  выходит. Звучит мелодия влюбленных. Последняя  р о з а  танцует, прощаясь с профессором, и исчезает. Профессор остается один. Он начинает наигрывать песенку. Это та самая песенка, которая его так раздражала в начале первого действия и которую он «сочинил» вот сейчас, в конце третьего. За спиной появляется  ю н о ш а.

Ю н о ш а(поднимая брошенную розу). Это была наша третья и последняя!

П р о ф е с с о р(который по ходу следующих реплик превращается в старика). Здравствуй, гроссмейстер! А? Что случилось?(Перестает играть.)

Ю н о ш а. Случилось то, что ты проиграл свою партию. Любовь…

С т а р и к. И это ты называешь любовью? Выставил меня на посмешище перед публикой…

Ю н о ш а. Ну, смеются здесь только те, кто этого не испытал! Разве ты не был счастлив?

С т а р и к. Счастлив! Но ты же видишь, что вышло…

Ю н о ш а. И даже слышу…

Снова возникает знакомая мелодия. Ее кто-то насвистывает на улице. Ему вторит такой же свист. Знакомый мотив превращается в позывные влюбленных.

С т а р и к. Моя песня!

Ю н о ш а(усмехаясь тому, что старик еще не вышел из роли). Да, твоя песня.

С т а р и к. Они поют мою песню…

Ю н о ш а. Да-да, возмутительно! Как они смеют петь твою песню! Она же — твоя! И куда только смотрит милиция?

Песенка звучит весело, но текст ее новый: «Профессор, профессор, когда же вы придете?»

С т а р и к. Слушай! Они зовут меня.

Голоса приближаются. Поют и скандируют: «Автора! Автора!»

Автора просят…

Ю н о ш а. Просят? Требуют! Дай нам новую песню; будь вместе с нами, думай о нас!

С т а р и к(легкомысленно). Знаешь что? Не пойти ли мне с ними прогуляться?

Ю н о ш а. А милиция?

С т а р и к(великодушно). Так уж и быть… я тебя прощаю…

Ю н о ш а. Ты прощаешь? Зато я тебя не прощаю! А ну-ка пошли в участок!

С т а р и к. Кто? Я? За что?!

Ю н о ш а. И он еще спрашивает.(Гневно.)Или не ты называл нас всех, молодых, лоботрясами и пижонами, не говорил, что нам недоступна любовь?

С т а р и к(сконфуженно). Называл…

Ю н о ш а. А не твердил ли ты, что у тех, кто постарше, на уме лишь расчет и низкие помыслы?

С т а р и к(раскаянно). Твердил…

Ю н о ш а. А не повторял ли ты без конца, что нас, стариков, со света сживают?

С т а р и к(в экстазе саморазоблачения).

Ю н о ш а. Всем возрастам отказал ты в праве чувствовать глубоко и чисто, по-человечески. Ты в человеке не разглядел человека. Ты не веришь в людей, потому что не знаешь их. И не желаешь их знать, потому что ты в них не веришь! Или я неправ?

С т а р и к(пряча лицо в ладонях). Прав, прав…

Ю н о ш а(сменив тон). Принимая во внимание твою искренность, я выношу тебе строгий выговор с последним предупреждением, но при одном условии…

Старик отнимает руки. На сцене обстановка начала первого действия: ограда с калиточкой, кусты роз. Вокруг старика собираются  в с е  д е й с т в у ю щ и е  л и ц а  пьесы.

С т а р и к(изумленно). Смотри-ка, вроде бы шли в милицию, а к чему пришли?.. Ну, что там еще за условие?

Ю н о ш а.

Отдай цветы влюбленным, отдай их не жалея,

Который раз об этом уже твержу тебе я…

С т а р и к.

Отдам, отдам, конечно! Вы — счастье мне вернули.

Тюфяк! Уж не от вас ли я розы караулю?!

Сижу тут, как улитка, забором обнесен,

И вдруг — такая встреча! Ей-богу, будто сон…

И до чего приятно… Хотя таких оваций

Я, право же, не стою. Я должен вам признаться.

Что автор этой песни — не я…

В с е.

Вот чудеса!

С т а р и к.

Я был тут музыкантом всего на полчаса.

Я не писал мелодий, не изучал вокал…

Ю н о ш а.

Из уравнений жизни он корни извлекал,

Три действия проделал, пока сошлось с ответом…

С т а р и к.

А сколько неизвестных мне помогали в этом!

(Показывает на действующих лиц.)

И, кажется, впервые сегодня понял что-то:

Я в марше вдохновенном лишь маленькая нота.

Неужто среди вас ей местечка не найдется?

Ну, как она… та песня?.. Ну, как она поется?

Теперь уже вместе со всеми старик поет знакомый мотив. Впервые мы слышим мелодию песни со словами. Это «Песня любви».

Ю н о ш а(продолжает под аккомпанемент песни).

Быть мудрым — это значит быть малою частицей

Растущего коралла, быть зернышком пшеницы,

Быть клеткою живою, струить из почвы соки,

Быть каплей дождевою в грохочущем потоке,

В пустыне раскаленной стоять тенистым вязом.

Быть атомом, который со всей вселенной связан.

Нет, жизнь не свистопляска базарной карусели,

Она — упрямый поезд, летящий к ясной цели!

Шум и отсветы ночного поезда. В ритме локомотива скандируют влюбленные: «Мы вас ждем! Мы вас ждем! Мы вас ждем!»

И мудрым быть — не значит болтаться на перроне,

С усмешкой трезвой глядя на едущих в вагоне,

А ехать, хоть без полки, хоть стоя в коридоре,

Орать напропалую, разя неправых в споре,

В окно вагона глядя, глотать колючий дым…

Быть мудрым — это значит быть вечно молодым!

Когда же остановка твоя придет, котомку

Ты собери неспешно, друзьям скажи негромко:

«Ну, мне пора, пожалуй…» — Дверь в тамбур приоткрой.

Сойди на полустанке и вслед махни рукой.

Попутчики поставят простую снедь на стол:

Вот старику стаканчик! Да где же он? Сошел…

С т а р и к. Стоп! Приехали! Докатились!

Поезд останавливается.

Начал во здравие, а кончил за упокой! Ты что же, нас хоронить собираешься?

Ю н о ш а.

Напротив! Жаждой жизни взрываю ваш покой!

И вновь нарастающее движение поезда, который словно вбирает в себя стремительный ритм жизни.

Голоса скандируют: «Позор отстающим!», «Ура!»

…Есть в каждом человеке старик и молодой:

Один — веселый, бурный, он словно вспышка молний,

Другой — благоразумный, расчетов трезвых полный!

С т а р и к.

Так, значит, поединок, что мы вели сейчас…

Ю н о ш а.

…давно в душе ведется у каждого из нас!

Извечное сраженье и день и ночь кипит,

То выиграет юность, то старость победит!

Любовь… Мы эту тему затронули в спектакле,

Но мы могли спокойно другую взять.

Не так ли? В калейдоскопе жизни немало тем осталось,

Где молодость и старость…

С т а р и к.

Но что ж такое — старость?

Ю н о ш а.

Безверье. Равнодушье. Самовлюбленность. Косность.

С т а р и к.

А что такое юность?

Ю н о ш а.

Мечта. Улыбка. Космос.

Взлетать ракетой к звездам, а не ползти улиткой!

С т а р и к.

С любви мы начинали, а кончили — агиткой?

Ю н о ш а.

…Любовь, что во вселенной растопит вечный холод!..

С т а р и к.

Любовь стара как мир…

Ю н о ш а.

Но мир сегодня молод!

(Патетически простирает руку вперед; взглянув на часы, уже другим тоном.)Ай-яй-яй! Совсем опоздал. Девушка меня ждет.

С т а р и к. Ну вот — еще одна выдумка!

Ю н о ш а. Какая там выдумка! Живет на Старо-Славянской, двенадцать, сорок два, третий этаж, вход со двора.

С т а р и к. Погоди, погоди! Я в толк не возьму, а сам-то ты кто: человек или… дух?

Ю н о ш а. Есть такой грех. Оба мы с тобой духи. Так сказать, выразители двух начал. Разве я тебе не говорил, что я дух молодости?

С т а р и к. А кто же я в таком случае? Я-то чей дух?

Ю н о ш а. Старости, разумеется.(В зрительный зал.)Это все давно уже поняли, кроме тебя.

С т а р и к(почесывая затылок). Оттого, должно быть, что я старею…

Ю н о ш а. Оба мы спорим в одном человеке. Но… далеко не в одном человеке. Верни-ка мне паспорт!

С т а р и к. В первый раз вижу духа с паспортом и пропиской в Софии.

Ю н о ш а(берет паспорт). Давно бы так. Из-за тебя заставил девушку дожидаться. Учти, что если ее уже нет, виноват будешь ты!(Ищет.)Ну вот, ее уже нет…

С т а р и к. А какая она из себя?

Ю н о ш а. Второй не найдешь!

С т а р и к. А зачем вторая? Найдем и первую.(Творит заклинание.)

Тоже кое-чему научились!

Д е в у ш к а. Девятьсот девяносто восемь… девятьсот девяносто девять… девятьсот девяносто девять и половина…

Ю н о ш а(радостно бросается к ней). Тысяча! Извини, мы тут… заговорились.

Д е в у ш к а. Так и знай, в другой раз тебя ждать не буду. Еще немного, и я бы ушла… А где же розы, которые…

С т а р и к(открывает калитку и выходит к влюбленным, показывая на розовый куст). Вот они, эти розы, «которые»… Вы хотели сорвать их?

Д е в у ш к а. Что вы! Это он так… Пошутил…

С т а р и к. Но розы затем и растут…(Вынимает садовые ножницы, отрезает розы.)Вот. Она только что расцвела. Берите! Вот вам еще одна. А эта в придачу.(Засыпает девушку розами.)

Д е в у ш к а. Спасибо… зачем вы… не надо… Да мы…

С т а р и к. Надо… надо… Вот вам еще. На счастье!

Ю н о ш а. Спасибо.

И снова звучит знакомая песня влюбленных.

Ю н о ш а  и  д е в у ш к а  исчезают.

Гаснет свет, придававший сцене волшебную фееричность. Старик возвращается в садик, вместе со скрипом калитки слышится скрипучий голос.

Г о л о с. Ну что, сосед, отвел ты его в милицию? Показал, где раки зимуют? А? Показал?..

С т а р и к(разыгрывая возмущение). Покажешь такому! Он мне сам показал… пятки.

Г о л о с. И-эх! Опять тебя окрутили? Опять провели, говорю?

С т а р и к. Зазевался я. Глядь, а его уж и след простыл…

Г о л о с. А с кем это ты говорил? А? Сдается мне, с кем-то ты говорил, говорю.

С т а р и к. Ни с кем я не говорил. Буду я с ним лясы точить, с прощелыгой…

Г о л о с. Э-х, ты! А еще грозился — мол, дам я им розы!

С т а р и к. Вот я и дам. Мне бы только до них добраться. Дам я им розы…(Спускается в зрительный зал и раздает зрителям розы.)

З а н а в е с.

Димитр Димов

ПЕРЕДЫШКА В АРКО ИРИС

Драма в трех действиях

ПереводН. Попова и А. Собковича.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

К а п и т а н  Э с т а н и с л а о  Б р а в о — болгарин, выступающий под испанским именем, командир батальона республиканской армии.

Б е н а л ь к а с а р  — политический комиссар.

Л е й т е н а н т  А л ь в а р е с — адъютант Эстанислао.

Х у а н  Ф е р н а н д е с  — вожак боевого отряда анархистов.

И н е c  М о н т е р о — владелица поместья.

П и л а р — бывшая горничная Инес.

С е б а с т ь я н — агроном, управляющий поместьем.

Д о н  Л у и с — отец Инес.

М о л и н е р о — крестьянин, отец Пилар.

О т е ц  С а н т ь я г о — местный священник.

Х о с е л и т о }

А н т о н и о }

П е д р о }

Г и л е р м о }

Н и к о л а с }

А м б р о с и о } — анархисты.

С е р ж а н т ы  и  с о л д а т ы  республиканской армии, с о л д а т ы  боевых отрядов Иберийской конфедерации анархистов.

События развиваются в конце войны против фашизма в Испании в одном из уголков Андалузии, еще находящемся в руках республиканской армии.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Внутренний дворик усадьбы (патио) с галереями в мавританском стиле, с колоннами, увитыми вьюнком и диким виноградом. В середине двора небольшой бассейн с фонтаном, возле него стол и несколько стульев. В глубине сцены, против зрительного зала, высокая стена со старинными двустворчатыми коваными воротами, ведущими в парк. Над стеной выступают верхушки пальм и темно-зеленые кожистые листья апельсиновых деревьев. На галереях за колоннами — слева и справа — двери, ведущие в дом. Безоблачное голубое небо, подернутое дымкой знойного полдня.

С е б а с т ь я н  сидит за столом с хмурым видом, курит, вздыхает, потом встает и нервно прохаживается.

За ажурными воротами показываются  Э с т а н и с л а о, А н т о н и о  и  А л ь в а р е с.

А н т о н и о(стуча прикладом автомата по воротам). Эй, крыса!.. Отворяй живо!

Себастьян поспешно подбегает к воротам и отпирает.

Ты чего запираешься?.. Боишься, как бы не похитили старую деву?..(Разражается громким, пьяным хохотом.)

С е б а с т ь я н(к Эстанислао и Альваресу). Сеньоры?..(Раболепно кланяется им, не обращая внимания на Антонио.)

А н т о н и о. Морено здесь?

С е б а с т ь я н(пожимая плечами). Дона Хулиана я не видел со вчерашнего вечера.

А н т о н и о. Врешь, мошенник!.. Если Морено еще нежится в постели с хозяйкой, зови его немедленно!.. Эти товарищи принесли из штаба бригады приказ.

А л ь в а р е с(сухо). Зачем сообщать об этом гражданским?

А н т о н и о. Бабка твоя гражданская, лейтенантик!.. Ты, видать, понятия не имеешь о вольной коммуне!.. У нас все гражданские наравне с военными, а военные забавляются, как гражданские.

Эстанислао и Альварес переглядываются в недоумении.

А л ь в а р е с(с возмущением). Ты просто пьян! Даже в караульном помещении ты сидел за бутылкой коньяку.

А н т о н и о. Коньяк мы давно прикончили! Пьем мерзкую, как сироп, малагу.

А л ь в а р е с. Но хотя бы на посту надо быть трезвым и хранить военную тайну.

А н т о н и о(искоса смотрит на него). О какой тайне ты лепечешь, лейтенантик?.. Донье Инес известны военные тайны всей округи!.. А этот тип(показывает на Себастьяна)ее доверенное лицо!.. Следовательно, нечего скрывать, что у вас приказ полковника Москера сменить вас в окопах.

А л ь в а р е с(с гневом). А ты кто такой? Республиканец или франкист?

А н т о н и о. Коль застали меня за бутылкой, значит, республиканец… Республиканцам сейчас только и остается, что пить.

А л ь в а р е с. Выдаешь себя за республиканца, а говоришь, как франкист.

А н т о н и о. А в ваших штабах как раз наоборот, лейтенантик!.. Говорят, как республиканцы, а на деле франкисты. Там таких каналий полно.(Хохочет.)

А л ь в а р е с. Не будь ты пьян, мы бы тебя тут же арестовали…

А н т о н и о. Видали вы его! Да кто тебе позволит арестовать анархиста?

Э с т а н и с л а о(спокойно, Альваресу). Не надо, Альварес!.. Товарищ хочет помочь нам.

А н т о н и о(к Эстанислао). Правильно, чужеземец!.. Я действительно хочу вам помочь. Попробую уговорить моих товарищей выйти на позиции, хотя мы вовсе не обязаны подчиняться вашему полковнику… Как его… Москито, что ли?(Альваресу.)А ты, верно, обалдел, друг! Анархиста вздумал запугать арестом!(Смеется. К Эстанислао.)Слушай, чужеземец, по правде говоря, мне осточертело сидеть в тылу и глядеть, как всякие канальи позорят республику! Руки чешутся спустить шкуру с франкистов, а в тылу не разойдешься! Все фалангисты теперь нацепили республиканские значки!.. И скажи спасибо, что я пьян, а то разрядил бы весь диск в твою башку. Терпеть не могу иностранцев, особенно когда трезв.

Э с т а н и с л а о. Почему же?

А н т о н и о. Сам не знаю!.. В глазах даже темнеет, как их вижу.

Э с т а н и с л а о. Тогда выпей еще немного!

Антонио вынимает из кармана бутылку и пьет.

А л ь в а р е с(вполголоса, к Эстанислао). Если б не вы, я бы дал ему по зубам.

Э с т а н и с л а о. А зря!.. Он честный парень.

А н т о н и о(подносит бутылку Эстанислао). А?.. Не хочешь?

Э с т а н и с л а о. Спасибо, приятель!(Берет бутылку и, отпив несколько глотков, ставит ее на стол. Вынимает пачку сигарет и протягивает Антонио.)Сигарету?

А н т о н и о(радостно, с удивлением). О, чудесно!.. Утром выкурил последнюю.

Эстанислао подносит ему спичку и закуривает сам.

(Затягиваясь с наслаждением.)Никак не могу понять, почему ты мне нравишься! Наверно, я здорово пьян.

Э с т а н и с л а о(резко меняет тон). Я объясню тебе! Ты вовсе не пьян.

А н т о н и о. Да ну? Но тогда ты давно был бы

Э с т а н и с л а о(тем же тоном). Твоя пролетарская совесть возмущена развалом в вашей вольной коммуне! Тебе лучше быть в окопах, чем смотреть на бесчинства Морено в тылу. А пьяным ты прикидываешься, чтобы скрыть от нас свой страх.

А н т о н и о(растерянно). Ты забываешься, чужеземец!

Э с т а н и с л а о. Если ты ругаешь Морено как провокатор, чтоб узнать наше мнение, то могу прямо сказать: для нас, коммунистов, Морено — обыкновенный бандит и предатель республики.

А н т о н и о(после паузы, глядя с изумлением на Эстанислао). Ты… с ума сошел!

Э с т а н и с л а о. Это факт. Если ты с нами, то убеди своих товарищей выполнить приказ полковника Москера! А если против — не прикидывайся пьяным.

А н т о н и о(в раздумье). А ты мне нравишься, чужеземец! Хотя и говоришь дерзости, что может стоить тебе жизни.

Э с т а н и с л а о. Я приехал сюда не для того, чтобы дрожать за свою жизнь.

А н т о н и о. Вот за это я тебя и уважаю! А что касается приказа, то, думаю, наш славный отряд его выполнит… Но, конечно, после того как мы обсудим на собрании этот вопрос.

Э с т а н и с л а о. Тогда возвращайся в деревню и созывай собрание! Незачем сообщать Морено твое мнение. Он будет против.

А н т о н и о. Не бойся! Мы не то, что вы. Мы не признаем ни вождей, ни тирании большинства. Но Морено должен вызвать кое-кого из города. Здешняя коммуна — продовольственная база наших боевых отрядов. Тебе это известно?

А л ь в а р е с. И бывшая собственность его любовницы, не так ли?

А н т о н и о. Ты рассуждаешь как буржуазный мещанин, лейтенантик. Глупо упрекать Морено за то, что он выбрал себе любовницу из аристократии! Ты бы сделал то же самое…(Себастьяну.)Ступай, каналья! Зови учителя!

С е б а с т ь я н(пренебрежительно, со злостью). Я сказал тебе, что дона Хулиана здесь нет.

А н т о н и о(гневно). А я хочу сам убедиться в этом, сукин ты сын! Марш вперед!(Снимает автомат с плеча.)

С е б а с т ь я н(в панике). Сеньоры, заступитесь! Этот человек сошел с ума!(Прячется за Эстанислао и Альвареса.)

А н т о н и о(громко и продолжительно смеется). Не бойся, не трону я тебя, храбрец! Твое появление на свет — позор для испанцев!(Закидывает автомат на плечо.)Пошли! Один я не пойду, а то еще растрезвонишь всюду, будто я бесчинствовал в частном доме.

С е б а с т ь я н(в страхе, к Эстанислао). Сеньор капитан! Запретите этому типу позорить дом почтенной женщины!

Э с т а н и с л а о. Ступай! Пока мы здесь, ничего с тобой не будет!

А н т о н и о(иронически осклабясь, Себастьяну). Сеньор!.. Ваш покорный слуга!(Снимает берет и раскланивается.)

Расстроенный  С е б а с т ь я н  уходит в сопровождении  А н т о н и о. Эстанислао подходит к колоннам и внимательно разглядывает орнамент.

А л ь в а р е с(глубоко вздыхает и присаживается на стул). О республика, республика!.. Догадываются ли те, кто проливает за тебя кровь в окопах, каких выродков ты наплодила в тылу? Карамба!(Гневно ударяет кулаком по столу.)

Э с т а н и с л а о(разглядывая колонну). Насколько иррационально и чувственно это арабское искусство!

А л ь в а р е с. Завидую вам, товарищ капитан! Как вы можете сейчас рассуждать об арабском искусстве?

Э с т а н и с л а о(не отрывая взгляда от колонны). А что делать? Буйствовать, как ты?

А л ь в а р е с(с горечью). Никогда еще поражение не казалось мне таким неизбежным.

Э с т а н и с л а о(подходит к столу). Для коммуниста нет поражения, Альварес!.. Это лишь один из эпизодов нашей борьбы. В одних случаях мы побеждаем, в других — нет, но всегда идем вперед… Вот и все.

А л ь в а р е с(вставая). Что делать, если анархисты откажутся идти в окопы?

Э с т а н и с л а о. Надо сначала поговорить с Морено.(Смотрит сквозь ворота в парк.)Сюда идет какой-то патер! Как только у вас запахнет паленым — патер тут как тут.

А л ь в а р е с. Да! Патер сопровождает душу испанца от колыбели до могилы… Быть может, его приход — божий знак, что жить осталось нам недолго.

В воротах появляется  о т е ц  С а н т ь я г о. Он останавливается в нерешительности и со смиренным видом слегка кланяется.

О т е ц  С а н т ь я г о. Добрый день, сеньоры!

Э с т а н и с л а о. Добрый день, святой отец.

О т е ц  С а н т ь я г о(подходя к Эстанислао). Простите меня за дерзость, сеньор, но, наверно, вы командир той части, что прибыла в деревню после обеда?

Э с т а н и с л а о(сухо). Да, я.

А л ь в а р е с(язвительно). Как быстро вы все узнали, отче! Вам не кажется, что интерес к передвижениям воинских частей может нас рассердить?

О т е ц  С а н т ь я г о. Я надеюсь, что вы простите меня, сеньоры! Я осмелился прибыть сюда, чтобы повидать дона Хулиана Морено.

Э с т а н и с л а о. Нам самим нужен дон Хулиан Морено, но мы не знаем, где он.

О т е ц  С а н т ь я г о(с сожалением, вынимая старомодные часы). Он сам обещал зайти ко мне, но я напрасно его прождал.

Э с т а н и с л а о. Поистине легкомысленно полагаться на обещания анархиста. Разве вы этого не знаете?

О т е ц  С а н т ь я г о. Господь научил меня уповать даже на такие обещания, которые могут оказаться легкомысленными.

Э с т а н и с л а о. В таком случае Морено опровергает и господа и ваши упования. Могу я спросить, для чего вам понадобился этот бандит?

О т е ц  С а н т ь я г о(в смущении). Сеньор капитан! Долг христианина велит мне предупредить вас, что называть дона Хулиана Морено подобным образом небезопасно… Особенно в присутствии его единомышленников.

Э с т а н и с л а о. Я полагаю, что вы не из их числа.

О т е ц  С а н т ь я г о. Разумеется, сеньор! Правда, некоторые особые обстоятельства вынудили меня, а также сеньору Инес Монтеро, бывшую владелицу этого имения, войти в совет местной коммуны.

А л ь в а р е с. Святой отец! Вы просто потешаетесь над нами.

О т е ц  С а н т ь я г о. Ваше изумление вполне оправдано, сеньоры.

Э с т а н и с л а о(Альваресу). Бывшая владелица феодального поместья и священник управляют анархистской коммуной! Такое даже в Испании не всегда увидишь!

А л ь в а р е с. Ясно! Почтенным патер ниспослан богом, чтобы информировать нас о здешней политической обстановке.

О т е ц  С а н т ь я г о(смиренно, с горечью). Я должен добавить, сеньоры, что благодаря нашему участию в коммуне переход к анархическому режиму произошел без особых потрясений.

Э с т а н и с л а о. Вы хотите сказать, что Морено не осмелился перебить тех крестьян, которые, получив от республики землю, ополчились против анархического режима?

О т е ц  С а н т ь я г о. Благодаря богу и донье Инес он ограничился лишь тем, что выселил их отсюда.

А л ь в а р е с(к Эстанислао). Вы понимаете, какую огромную услугу оказал Морено франкистам, товарищ капитан?

Э с т а н и с л а о. Я полагаю, что именно это побудило почтенную сеньору Монтеро и преподобного отца вступить в совет коммуны.

О т е ц  С а н т ь я г о. Вы слишком поспешно хотите унизить нас своей иронией, сеньор!.. Если позволите, я расскажу вам, зачем я пришел к дону Хулиану, и вы, быть может, получите некоторое представление об истинном положении дел.

Э с т а н и с л а о. Говорите, уважаемый падре!

О т е ц  С а н т ь я г о(в смущении). Сеньоры!.. Дон Хулиан Морено… несмотря на свой солидный возраст… вошел в близкие отношения с одной девицей, которая проживает у доньи Инес.

А л ь в а р е с. Вы хотите сказать: изнасиловал ее!

О т е ц  С а н т ь я г о. Да!.. Простите, что я обращаю ваше внимание на столь печальный факт!

Э с т а н и с л а о. Печальный? Ну что вы! Это просто невинный эпизод по сравнению с другими

О т е ц  С а н т ь я г о. Но донья Инес убедила Морено искупить свой грех женитьбой на этой девушке.

Э с т а н и с л а о(с напускной серьезностью). А!.. Это другое дело!

Эстанислао и Альварес разражаются громким раскатистым смехом. Из парка через ворота входит  И н е с, в костюме для верховой езды. Нервно играя хлыстом, она останавливается, смотрит на отца Сантьяго, затем на Альвареса и, наконец, на Эстанислао.

И н е с(резко). Что вас так рассмешило, сеньоры?

Э с т а н и с л а о. Проект святого отца женить Морено.

И н е с(гневно). Что же тут смешного?

Э с т а н и с л а о. Смех — субъективная реакция, сеньора!.. И во всех случаях — физически безобидная!..(Весело, отцу Сантьяго.)Досточтимый падре! К какому же браку вам удалось склонить добряка Морено — к церковному или гражданскому?

И н е с(к Эстанислао). Вы иностранец, не так ли?

Э с т а н и с л а о(с поклоном). Да, сеньора!.. Как вы уже соблаговолили это заметить по моему акценту.

И н е с. Тогда не глумитесь над нашей честью! Это — единственное, что мы защищаем до конца.

Э с т а н и с л а о. Существуют различные понятия о чести, сеньора! Какое из них вы имеете в виду?

И н е с. Испанское, которое, как видно, вам незнакомо.

Э с т а н и с л а о. Вы ошибаетесь! Оно мне известно, и очень хорошо. Но у Морено, мне кажется, нет никакого понятия о чести.

Они обмениваются враждебными взглядами. Из правой галереи выходит  П и л а р  и, прислонившись к колонне, с гордо поднятой головой, невозмутимо разглядывает Эстанислао.

(К Пилар.)Это ты — потерпевшая?

П и л а р(с чувством). Да, сеньор! Вы удивляетесь?

Э с т а н и с л а о. Ничуть! Морено не лишен вкуса.

И н е с. Вы ему завидуете?

Э с т а н и с л а о. Непонятно, почему он все же сменил вас на нее.

А л ь в а р е с. Морено андалузец! А у андалузцев арабские наклонности к разнообразию в любви.

И н е с(с презрением). Благодарю! У вас остроумие не уступает галантности!(Направляется вправо, но вдруг останавливается.)

Навстречу ей идут  А н т о н и о  и  С е б а с т ь я н, толкая перед собой инвалидную коляску с сидящим в ней  д о н о м  Л у и с о м.

А н т о н и о(ухмыляясь, Инес). Мое почтение, сеньора!(Сняв берет, отвешивает шутовской поклон.)

И н е с(задыхаясь от гнева). Кто позволил тебе войти в мой дом?

Э с т а н и с л а о. Я.

И н е с. А вы кто такой? Кто вас прислал сюда? Кто дал вам право носить мундир испанского офицера и вмешиваться в наши дела?

Эстанислао мрачно и строго смотрит на Инес.

А л ь в а р е с. Сеньора, вы не находите, что ваша дерзость переходит всякие границы?

И н е с. Ничего, найдутся испанцы, которые не дадут меня в обиду.

А л ь в а р е с. Если вы имеете в виду Морено, то в данных обстоятельствах он — ненадежная защита.

И н е с. Но он достойней нас, потому что не подчиняется пришлым авантюристам.

А н т о н и о. Мне кажется, вы неискренни!(Альваресу и Эстанислао.)Все старые девы мечтают об авантюристах.

И н е с(с презрительным смехом). Ты ошибаешься, Антонио!.. В отличие от других старых дев я не стыжусь своего возраста. Это ты привел сюда этих шалопаев?

А н т о н и о. Да, сеньора! Но неужели вам противны такие молодые и красивые шалопаи?

И н е с. За их нахальство отвечать будешь ты.

А н т о н и о. Анархист отвечает только перед своей совестью, сеньора! Разве не так?

С е б а с т ь я н(к Эстанислао и Альваресу). Удобная организация, не правда ли? Права дает, а обязанностей никаких!

И н е с(с упреком, Себастьяну). А вы? Как вы позволили беспокоить отца?

С е б а с т ь я н. Мне приказали.

И н е с. Разве можно подчиняться приказу первого встречного?!

С е б а с т ь я н. Такие времена, сеньора! Если я вам нужен, то уж позвольте мне подчиняться всем и каждому.

Э с т а н и с л а о(Альваресу). Счастливая республика, нечего сказать, Альварес!

И н е с(с горечью). Да, чужеземец! Идеальная республика, где вы можете вволю потешаться над бедою граждан.

Э с т а н и с л а о(презрительно оглядывает Инес. Альваресу). Мы теряем драгоценное время!..(К Антонио.)Значит, Морено здесь нет, приятель?

А н т о н и о. Да, капитан! Морено нигде нет… если только он не заперся в спальне сеньоры, чтобы сочинять афоризмы о любви. Эта привычка сложилась у него в годы подполья, когда сия почтенная дама укрывала его от гражданской гвардии.

И н е с. Хоть учителя перестань хулить!

А н т о н и о. Этот учитель привил нам все пороки и научил только одной добродетели — не преклоняться перед авторитетами… В том числе и перед ним самим.

Э с т а н и с л а о(отцу Сантьяго). Простите, падре! Вы сказали, что Морено решил жениться на этой девушке, не так ли?(Указывает на Пилар.)

О т е ц  С а н т ь я г о. Да!.. Дон Хулиан обещал мне это.

Э с т а н и с л а о(к Антонио). Следовательно, лучше будет не сегодня, а завтра сообщить ему о решении отряда.

А н т о н и о. Не торопись, чужеземец! Сперва пойми, в чем дело… Наш учитель решил жениться в тринадцатый раз, чтобы доказать, что он истый кавалер! Он женится на служанке, и теперь никто не заподозрит, что он любовник хозяйки.

И н е с(с отвращением). Перестань! Клевета твоя гнусна, как и весь твой вид.

А н т о н и о(озлобясь). Вот как? Вид человеку придают природа и условия, в каких он живет. Посмотрите, например, на вашего достойного папашу.(Показывает на дона Луиса.)Почему он стал парализованной развалиной? А я вам скажу… Потому, что всю жизнь лакал коньяк, стрелял по голубям да таскался с гулящими девками!

И н е с. Чудовище!(Хватается за коляску и катит ее по галерее.)

Д о н  Л у и с(глухо). М-м-м-о!.. М-м-м-о!..(Делает жест, чтобы его не увозили.)

Инес с тревожным изумлением смотрит на него, но останавливает коляску.

Э с т а н и с л а о(к Антонио). Зря ты, приятель, вытащил этого больного старика из дому.

А н т о н и о. Он сам попросил…(Дону Луису.)Скажи, старый развратник, разве не так?

Д о н  Л у и с(глухо). М-м-м-о!(Сердито кивает головой.)

А н т о н и о. Ну вот! Видели?

Д о н  Л у и с(глухо, рыдающим голосом). М-м-м-о…(Показывает руками, что хочет что-то написать.)

Себастьян вынимает из кармана записную книжку с карандашом и подает дону Луису. Тот начинает писать.

А н т о н и о(к Эстанислао и Альваресу). Как видите, сеньоры, болезнь парализовала только моторные центры речи, но пощадила слуховые. Могу вам это объяснить, ведь я девять семестров изучал медицину. Он понимает все, что ему говорят, но сам говорить не может… Идеальный депутат от либералов в консервативном парламенте. Не зря этот идальго тридцать лет представлял свой круг в кортесах!.. Блестящее олицетворение аристократических традиций Испании, не правда ли?(Показывает на дона Луиса.)

Э с т а н и с л а о(с досадой, к Антонио). Ну хватит! Все это ни к чему!..(К Инес.)Увезите отца, сеньора!(К Антонио.)Ты уверен, что Морено нет в доме?

А н т о н и о. Спроси лучше его любовницу.

О т е ц  С а н т ь я г о. Да простит всевышний клевету вашу, дон Антонио! Во всей округе не найти женщины, добродетельней доньи Инес.

А н т о н и о. Глупости, отче! Неужто добродетель женщины так же бросается и глаза, как мантилья и высокий гребень в страстную неделю? Зачем прикидываетесь наивным перед богом?

Э с т а н и с л а о(хмуро). Посмотрим, что написал старец!

Себастьян берет у дона Луиса записную книжку и передает ее Альваресу.

А л ь в а р е с(читает). «Прошу сеньоров ни в чем не обвинять мою дочь. За все, совершенное в моем доме, отвечаю только я».

А н т о н и о. Прекрасно! Старческий склероз возвращает этому идальго безрассудную смелость молодости. Уверяю вас: не будь парализован, он вызвал бы вас на дуэль за то, что вы надерзили его дочери.

И н е с(с презрением). Ты кончил, Антонио?

А н т о н и о. Нет еще, сеньора! Я хочу сказать этим наивным ребятам несколько слов об истории Арко Ирис.

И н е с(саркастично). Скажи! Может быть, это поколеблет их убеждения.

А н т о н и о(к Эстанислао и Альваресу). Благодаря Морено, сеньоры, анархистская революция здесь свелась к тому, что в совет коммуны вошли несколько неграмотных крестьян, эта стареющая, но еще не лишенная прелести дама, ее бывший духовник и почти все преданные ей до гроба чиновники, одного из которых вы видите перед собой!(Показывает на Себастьяна.)Необыкновенная революция, даже для анархистов, не правда ли? Но именно поэтому имение не было реквизировано, персонал спасен от мобилизации, донья Инес и ее папаша спокойно ждут прихода франкистов, которые восстановят их феодальное право на землю. Вы, возможно, подумаете, что их ждет возмездие за сотрудничество с анархистами?.. Ничего подобного! Целая рота знатных кузенов спасет их от плебейского гнева Франко и его фалангистов!..(К Эстанислао.)Скажи, чужеземец, ты видал еще где-нибудь более безумные и забавные порядки?

Э с т а н и с л а о(сухо). Нам это вовсе не интересно. Вернись лучше в деревню и убеди своих товарищей выполнить приказ полковника Москера. Ты сможешь это сделать?

А н т о н и о. Безусловно, чужеземец!(Сердито, к Инес.)Я кончил.

И н е с(подходит к Антонио). Теперь и я хочу кое-что сказать.

А н т о н и о. Говорите!

И н е с. До сих пор я щадила тебя. Но теперь даже при всем желании мне не спасти твою шкуру.

А н т о н и о. Если так, то вам придется дорого заплатить за нее.

И н е с. Вижу! Ты уже продал ее коммунистам. А с нею заодно и честь анархиста.

А н т о н и о(гневно). Грошовая это честь, раз из-за нее мы остаемся вашими рабами.

Э с т а н и с л а о(к Инес). А вы довольно ловко спекулируете на чести испанцев, сеньора!(Небрежно кланяется.)Простите за беспокойство!(Альваресу и Антонио.)Пойдемте!..

Все трое направляются к воротам, но вынуждены остановиться. Во двор врываются  А м б р о с и о, Н и к о л а с, Г и л е р м о  и  П е д р о  во главе беспорядочной  т о л п ы  а н а р х и с т о в. Все они вооружены автоматами, гранатами, пистолетами. У одного в руках гитара. Вид наглый, движения развязные.

А м б р о с и о(показывая на Эстанислао и Альвареса). Вот они где, голубчики!

Н и к о л а с. Ах вы, мои миленькие!

П е д р о(громко). Не забыли первым делом представиться красоткам!

Пришельцы разражаются циничным и насмешливым хохотом, который вскоре стихает.

Э с т а н и с л а о(спокойно). Ну?..(Смотрит вопросительно на анархистов.)В чем дело?

Педро, нахально ухмыляясь, подходит к Эстанислао, срывает с него пилотку и снова нахлобучивает ему на голову. Анархисты разражаются непродолжительным хохотом. Инес со злорадством наблюдает за происходящим. Сильным ударом в челюсть Эстанислао валит Педро с ног.

Г и л е р м о(сиплым голосом). Товарищи… К оружию!..

Анархисты с яростными криками выхватывают пистолеты и вскидывают автоматы. Отец Сантьяго крестится, а дон Луис инстинктивно закрывает лицо руками. То же делают Инес и Пилар. В наступившей суматохе только Эстанислао остается невозмутимым и спокойно поправляет пилотку.

С е б а с т ь я н(истошно кричит из-за колонны). Сеньоры!.. Друзья!.. Не стреляйте! Эти офицеры не одни! В деревне целый батальон солдат!..

Анархисты унимаются. Недовольно и сдержанно переругиваясь, они убирают оружие.

П е д р о(приподнимаясь и со злостью потирая челюсть). Эта сука — иностранец.(Пытается вытащить пистолет.)

А н т о н и о(хватает его за руку). Стой! Может, он такой же рабочий, как и ты.

Э с т а н и с л а о(к Педро). Чего тебе надо?

П е д р о. Лопочет по-испански, как немецкий торгаш!

Э с т а н и с л а о. Говорю как могу!

А м б р о с и о(важно выходит вперед и оглядывает Эстанислао с ног до головы). Документы!..

Э с т а н и с л а о(вынимает документы и подает). Изволь!..

А м б р о с и о(передает документы Антонио). Проверь!

Э с т а н и с л а о. А почему ты сам не проверяешь?

А м б р о с и о(растерянно). Потому, что… я неграмотный.

Некоторые из анархистов ехидно посмеиваются.

(С гневом поворачивается к смеющимся.)Канальи! Над чем смеетесь? У моего отца не было денег учить меня. Я в этом не виноват.

Э с т а н и с л а о. Нет, виноват! Коммунисты всюду организовали курсы для неграмотных. И многие анархисты научились читать.

А н т о н и о(возвращая документы Эстанислао). Бумаги у него в порядке.

А м б р о с и о(к Эстанислао). Ты какой народности?

Э с т а н и с л а о. Про Георгия Димитрова слыхал?

А м б р о с и о. Как не слыхать! Мы не выжившие из ума старухи!

Э с т а н и с л а о. Ну вот!.. Я земляк Георгия Димитрова.

Среди анархистов оживление, слышны одобрительные восклицания.

П е д р о. Так, значит, ты коммунист, приятель!

Э с т а н и с л а о. Да, коммунист!.. А что?

П е д р о. Коммунисты хотят заменить власть фашистов своей властью.

Э с т а н и с л а о. Естественно.

П е д р о. Мы анархисты и не терпим никакой власти.

Э с т а н и с л а о. Сперва надо разбить фашистов, а потом уже вести споры о власти.

А н т о н и о. Разобьем, когда рак свистнет, если будем отсиживаться в тылу.

А м б р о с и о(строго, но беззлобно). Ты помалкивай, пьяница!..(К Эстанислао.)Откуда привел солдат?

Э с т а н и с л а о. С передовой.

А м б р о с и о. А зачем разыскивал нас в деревне?

Э с т а н и с л а о. Полковник Москера велел передать вам приказ идти в окопы.

Среди анархистов прокатывается смешок.

П е д р о. Другого приказа полковник Москера не смог придумать?

Э с т а н и с л а о(с горечью). Не смог. Две трети защитников сектора перебиты.

А м б р о с и о. Мы не любим выполнять приказы, иностранец! Мы подчиняемся только собственным решениям!.. Разве полковник Москера не знает этого?

Э с т а н и с л а о. Это знают все, кто имел дело с вами. Но между нашей партией и вашей конфедерацией есть соглашение о полном единстве в борьбе и о передаче ваших боевых отрядов регулярной армии.

А м б р о с и о. Мы из тех анархистов, которые не признают этого соглашения.(Оборачивается.)Так ведь?

А н а р х и с т ы(нестройным хором). Так!.. Так!..

Э с т а н и с л а о. Это безумие, товарищи! Мы проиграем войну, если не объединим наши силы. Помогите спасти республику!

А м б р о с и о. Что ты сказки рассказываешь! Мы знаем, что положение серьезное, но не настолько.

Э с т а н и с л а о. А я только что с передовой и говорю вам, что в нашем секторе положение очень скверное. Три дня стояли мы под огнем немецкой артиллерии без сна и отдыха. Половина солдат и почти все офицеры моего батальона убиты.

А м б р о с и о(с усилием). Никуда мы отсюда не двинемся.

Э с т а н и с л а о. Тогда… Хотя мы еле держимся на ногах от усталости, нам придется вернуться в окопы!..(С гневом.)Нам не привыкать драться вместо вас.(Альваресу.)Идем!

А л ь в а р е с(анархистам). А вы отсиживайтесь в тылу, пока вас не окружат и не перебьют, как паршивых собак.

Эстанислао и Альварес твердым шагом идут к воротам.

А н т о н и о(встает на стул и яростно кричит товарищам). Канальи! Стыдно глядеть на вас! Кто вы? Испанские анархисты или

А м б р о с и о(к Эстанислао). Постой-ка, иностранец!

Эстанислао и Альварес останавливаются.

А н т о н и о. Постыдились бы, товарищи! Рабочие Барселоны голодают, но снабжают армию оружием, а мы обжираемся как свиньи и сидим сложа руки! Женщины и дети Мадрида подносят патроны в окопы, а мы отказываемся сменить наших братьев, измученных в бою! Где же наша пролетарская честь, анархисты!..

Напряженная пауза. Анархисты молча смотрят на Антонио.

А м б р о с и о(товарищам). Антонио говорит правду!.. Почему вы молчите, словно воды в рот набрали?

Анархисты смотрят на Амбросио.

А м б р о с и о. Я предлагаю идти на передовую!

Г о л о с  а н а р х и с т а. Да здравствует Дурути!

Остальные анархисты(нестройным хором, подняв над головой кулаки и автоматы). На фронт!.. В окопы!

Амбросио жестом призывает товарищей к молчанию. Голоса стихают.

А м б р о с и о(к Эстанислао). Ты чего так уставился на нас, иностранец!.. Вот такие мы, анархисты Арагона! Давай приказ полковника Москера!

Эстанислао вынимает из кармана рубашки приказ и подает Амбросио, который, послюнив палец и натерев его химическим карандашом, делает оттиск на приказе.

Эстанислао убирает приказ и, отдав честь, пожимает руку Амбросио.

Издалека доносится глухой гул артиллерийской канонады.

Э с т а н и с л а о. Вы слышите? Враг готовится к атаке.

А м б р о с и о. Они не пройдут, капитан!..(Товарищам.)Анархисты! В поход!

Анархисты запевают «Марш пятого полка» и выходят за ворота.

Песня постепенно замирает. Снова слышится гул канонады.

И н е с(сухо, Себастьяну). Покатайте отца в парке!(Отцу Сантьяго.)Пройдитесь и вы с ними, пожалуйста, святой отец!

С е б а с т ь я н  выкатывает коляску в парк. О т е ц  С а н т ь я г о, учтиво поклонившись, следует за ним.

Э с т а н и с л а о. Альварес! Разместите ребят не в деревне, а в парке.

А л ь в а р е с. Ясно, товарищ капитан!

И н е с(с иронией). Правильно… Фашистская авиация щадит господские усадьбы. Здесь вы будете в большей безопасности.

Э с т а н и с л а о(сухо). Кто вас просил заботиться о нашей безопасности, сеньора?

И н е с. Разве мне запрещено питать симпатии к вам?

Э с т а н и с л а о. Слишком быстро вы меняете свои симпатии…

И н е с. Вас это удивляет?(Вынимает портсигар и закуривает.)Перед столь сильной личностью, как вы, мне остается только одно — немедленно заявить о своих симпатиях!(Смотрит на него с насмешкой.)

Э с т а н и с л а о(сухо). Я освобождаю вас от этой необходимости.

И н е с(рассмеявшись). Тогда разрешите мне стихийно выразить свои чувства!

Э с т а н и с л а о. Но постарайтесь, чтоб они не перешли в наглость.

И н е с(с легким раздражением). В данных обстоятельствах наглость — признак откровенности. Почему вы не цените этого?

Э с т а н и с л а о(глядя на нее с безразличием). Мне некогда!(Альваресу.)Расставьте секретные посты и зенитные пулеметы!

А л ь в а р е с(щелкнув каблуками). Слушаюсь, товарищ капитан!

Э с т а н и с л а о. Пока все, Альварес. А после ужина мне хотелось бы выкурить с вами по сигарете.

А л ь в а р е с. Слушаюсь, товарищ капитан!(Отдав честь, выходит через ворота.)

И н е с(с насмешливым удивлением). У вас редкая способность превращать испанцев в послушных ягнят. Как вы добились этого?.. Ведь мы — самый недисциплинированный народ в мире.

Э с т а н и с л а о(сухо). Я взываю к их чувству достоинства. И дело тут не в дисциплине.

И н е с. И вы ко всем испанцам относитесь так — взываете к их чувству достоинства?

Э с т а н и с л а о. Да. Ко всем, за исключением аристократов.

И н е с. А с ними как вы поступаете?

Э с т а н и с л а о. Требую от них подчинения, согласно законам войны.

И н е с(с иронической усмешкой смотрит на него, играя хлыстом). К вашему сведению, я аристократка! По крайней мере числюсь таковой в разных родословных книгах и справочниках.

Э с т а н и с л а о. Надеюсь, вы избавите меня от неприятностей.

И н е с. Посмотрим!(Вызывающе оглядывает его.)

Э с т а н и с л а о(с досадой). Ну?..

И н е с(сердито). Что?.. Прикажете убираться?(Усаживается на стул, продолжая вызывающе глядеть на Эстанислао.)

Э с т а н и с л а о. Вас никто не гонит.

И н е с. А если и прогоните, я вернусь. Франкисты уже у Пенья Брава.

Э с т а н и с л а о. Это вы так думаете!

И н е с. Не только мы! Об этом знают и в вашем штабе. Ваша бригада окружена со всех сторон.

Э с т а н и с л а о. И вы радуетесь?

И н е с. Просто хочу вам напомнить об этом.

Э с т а н и с л а о. С какой целью?

И н е с. Чтобы хоть немного сбить вашу спесь.

Э с т а н и с л а о. Пока я тут, любое ваше действие в пользу франкистов может стоить вам жизни.

И н е с. Ерунда! Франкисты раздавят вас и без моей помощи.

Э с т а н и с л а о(с гневом). Это уже наглость!(Делает шаг к Инес.)Я вас арестую!

И н е с. Неужели?(С насмешкой смотрит на него.)А разве не наглость — заявить, что я любовница Морено?

Э с т а н и с л а о. Меня не интересуют ваши отношения с Морено.

И н е с. Да, но меня интересуете вы.

Э с т а н и с л а о. Мне это безразлично.

И н е с. Напрасно!..(После паузы.)Пилар!

Справа входит  П и л а р.

П и л а р. Сеньора?

И н е с. Приготовь комнаты для капитана и лейтенанта!

П и л а р. Да, сеньора!(Улыбнувшись Эстанислао, уходит влево.)

Э с т а н и с л а о. А я как раз думал, как проучить вас за строптивость. И решил разместить в вашем доме свой штаб.

И н е с. А я решила предупредить вашу наглость! Вам нравится моя горничная?

Э с т а н и с л а о. Это вас не касается.

И н е с. Неужели мы все время будем обмениваться лишь колкостями?

Э с т а н и с л а о(глядя на нее с подозрением). Да, нравится.

И н е с. Как персик, не правда ли?

Э с т а н и с л а о(декламирует). «С лицом смуглей луны зеленой»!..

И н е с. Ну нет… Стихов Лорки она не стоит.

Э с т а н и с л а о. И всем мужчинам она улыбается так обещающе?

И н е с. Нет. Только тем, которые ей приходятся по вкусу.

Э с т а н и с л а о. Могу вас поздравить! Из вас, кажется, получится отличная сводница.

И н е с. Мужчины всегда нуждаются в них!.. Но я подозреваю, что вы такой же эстет, как Морено. Он тоже сравнивал эту девушку со звездой, а потом изнасиловал ее.

Э с т а н и с л а о. Вы на редкость бесцеремонны! Но если вы опасаетесь за себя, то, право, не стоит соблазнять меня своей горничной.

И н е с. Я боюсь за себя?(Смеется.)Я старая дева, и мой возраст надежно оберегает меня.

Э с т а н и с л а о. Напрашиваетесь на комплимент?

И н е с. Боже, неужели вы вообразили, что я кокетничаю с вами?

Э с т а н и с л а о. Это было бы куда порядочней, чем предлагать мне другую.

Инес поднимается со стула, подходит к Эстанислао и встает почти вплотную к нему. Эстанислао, не шелохнувшись, смотрит на нее.

И н е с(откинув голову назад, вопросительно смотрит на него). Хорошо! Я предлагаю себя! Вас это устраивает?

Э с т а н и с л а о. Не говорите глупостей!

И н е с(коротко рассмеявшись, усаживается на стул). Вот видите, как надежно меня оберегают годы.

Э с т а н и с л а о. Я не понимаю вас!

И н е с. Так трудно донять? Я предложила вам свою любовь! И не все ли равно — как? Как уличная девка или как сводня?

Э с т а н и с л а о. В обмен на что?

И н е с. На одну услугу! За нее обычно предлагают или любовь, или деньги.

Э с т а н и с л а о(презрительно). Почему же вы не предложили мне денег?

И н е с(с гневом). Потому что у меня их нет!(Смотрит ему в глаза.)

Э с т а н и с л а о(с негодованием).

И н е с(продолжая пристально глядеть на него). Пока не могу.

Э с т а н и с л а о. Разыгрываете драму, а это смешно. Неподходящие условия!

И н е с(порывисто вскакивает со стула). И вовсе не смешно. Смерть ходит вокруг нас! Неужели вы этого не чувствуете?(Снова подходит к нему.)

Пауза. Эстанислао испытующе смотрит на нее.

(В волнении.)Через несколько дней вас возьмут в плен или убьют.

Э с т а н и с л а о. Убьют. Франкисты в плен не берут.

И н е с(с горечью). Да, франкисты в плен не берут.(С грустью оглядывает его с ног до головы.)

Э с т а н и с л а о. Если будете еще напоминать об этом, я вас на самом деле арестую.

И н е с. Напрасно! Меня тоже могут убить.

Э с т а н и с л а о(с иронией). Кто? Франкисты?

И н е с. Ваши союзники — анархисты.

Э с т а н и с л а о. Насколько я понял, вы с ними прекрасно ладите.

И н е с. Я даже состою в их организации.

Э с т а н и с л а о. Странно!(Окидывает насмешливым взглядом двор и галереи.)Впрочем, что ж тут странного, что аристократы становятся анархистами.

И н е с. В Испании все возможно. Тут даже реки могут повернуть вспять.

Э с т а н и с л а о(глядя на нее). Так чего же вы хотите от меня?

И н е с. Анархисты могут меня арестовать. Вы допустите это?

Э с т а н и с л а о. Пока не узнаю за что, я не могу вам ответить.

И н е с. Вчера вечером я поссорилась с Морено.

Э с т а н и с л а о. Гм! Нашли с кем ссориться.

И н е с(после короткой паузы). Я жду ответа, капитан!

Э с т а н и с л а о. Личные ссоры между анархистами меня не интересуют.

И н е с(пристально смотрит на него, садится за стол, опершись на руку лбом). Вы шутите или прикидываетесь наивным?

Э с т а н и с л а о(сурово). Что случилось?

И н е с(смотрит на часы и с волнением поднимается со стула). Прежде всего я должна предупредить вас об одной опасности.

Э с т а н и с л а о(равнодушно). Об опасности?

И н е с. Да! Скоро здесь пройдет анархистский патруль.

Э с т а н и с л а о. Ну и что ж такого?

И н е с. В этом доме находится часть штаба их боевых отрядов.

Э с т а н и с л а о. Вы боитесь, что они вас арестуют?

И н е с. Мне это пока не грозит, но вас они могут арестовать.

Э с т а н и с л а о. Трудненько им будет арестовать командира боевого батальона!(Смеется.)

И н е с. Не смейтесь! Вам известно, что собой представляет Иберийская конфедерация анархистов?

Э с т а н и с л а о. Еще бы!

И н е с. Тогда, как только услышите шум патрульной машины, идите в дом!

Э с т а н и с л а о(с иронией). Вы предлагаете мне скрыться в вашем доме от анархистов?(Смеется.)

И н е с. А что в этом унизительного?

Э с т а н и с л а о. Я должен их в руках держать, а не они — меня. Это мой долг.

И н е с. А не пустое ли это тщеславие — выпячивать свой долг, словно спортивный значок чемпиона?

Э с т а н и с л а о. Скрывать его было бы малодушием.

И н е с. Боюсь, что ваше умение высокопарно изъясняться по-испански вас не спасет! Анархисты патруля совсем не похожи на тех, которых вы только что отправили на фронт.

Э с т а н и с л а о. Здравый смысл один у всех.

И н е с. Здравый смысл давно покинул нашу страну! Разве вы не видите? Вызовите по телефону лейтенанта с солдатами!

Э с т а н и с л а о(сухо). Лейтенант сейчас занят другим делом.

Из парка доносится зловещий, тоскливый вой собаки.

И н е с(с гримасой). Собака Морено! Изводит всех в доме и становится просто невыносимой.

Э с т а н и с л а о. У нас есть поверье: если собака воет, то хозяину несдобровать.

И н е с(с нервным смехом). А у нас это не поверье, а правило! Но, к несчастью, собаки анархистов лгут так же, как и хозяева.

Снова раздается зловещий вой, более продолжительный.

Капитан, я могу вас попросить?..

Э с т а н и с л а о. Говорите!

И н е с. Застрелите эту собаку!

Э с т а н и с л а о. Почему бы этот подвиг не совершить вашему бывшему управляющему?

И н е с. Он считает, что самое благоразумное поведение в вольной коммуне — это всюду проявлять пассивность, даже перед собаками.

Э с т а н и с л а о. Его легко понять! Если я по вашей воле ввяжусь в ссору с Морено, то убийство собаки даст ему лишний козырь в руки.

И н е с(после короткого колебания). Тогда я сама застрелю ее!(Быстро выходит через ворота.)

Эстанислао с удивлением смотрит ей вслед. Входит  П и л а р.

П и л а р. Ванна готова, сеньор! Вы какую воду предпочитаете — горячую или теплую?

Э с т а н и с л а о. Мы бываем рады любой.

П и л а р. Я приготовлю вам теплую ванну. Теплая ванна успокаивает нервы, она поможет вам отвлечься от ужасов войны. В Арко Ирис вас ждут только удовольствия.

Э с т а н и с л а о. Так ли?

П и л а р. Да, сеньор! Все зависит только от вас! В Арко Ирис хорошее снабжение, прекрасное вино и…(Многозначительно умолкает.)

Э с т а н и с л а о. И?(Вопросительно смотрит на Пилар.)

П и л а р. Не совсем еще старые женщины!

Э с т а н и с л а о. Ты хочешь сказать, что Арко Ирис — хорошо обставленный публичный дом?

П и л а р(невозмутимо). Публичные дома — единственные гуманные заведения для солдат во время войны, сеньор! Разве вы их не посещаете?

Э с т а н и с л а о. Нет!

П и л а р(с недоверием). Так ли?

Э с т а н и с л а о. В моей стране нет публичных домов.

П и л а р. Разве?

Из парка слышится выстрел, за ним вой собаки, который вскоре обрывается. Пилар слабо вскрикивает.

Э с т а н и с л а о. Сеньора застрелила собаку.

П и л а р(придя в себя). Да.

Э с т а н и с л а о. Ты почему так дрожишь?

П и л а р. Я испугалась, сеньор. Собака была такая свирепая! Мы хотели отравить ее, но не нашли стрихнина.

Э с т а н и с л а о. А что скажет Морено, когда об этом узнает?

П и л а р. Он разрешил ее убить.

Э с т а н и с л а о. Почему же он сам не застрелил ее?

П и л а р. Морено убивает только людей, сеньор.

Э с т а н и с л а о. Будь осторожней! В твоих словах есть политический смысл!

П и л а р. Упаси меня бог! Терпеть не могу политики.

Э с т а н и с л а о(испытующе глядя на нее). Как тебя звать?

П и л а р. Мария дель Пилар де ля Вирхен де Ковадонга. Это имя. А фамилия — Молинеро.

Э с т а н и с л а о. А что это значит: Пилар де ля Вирхен де Ковадонга?..(Пытается припомнить.)Это, кажется, каменный столб в память богородицы в священной пещере Ковадонга, откуда восемь веков назад кастильские рыцари начали войну против мавров?

П и л а р. Да, сеньор! И к этой самой пещере сегодня подступают мавры.

Эстанислао весело смеется. В ворота входит  И н е с.

И н е с(строго и с удивлением оглядывает Пилар). Пилар?

П и л а р. Я пришла сказать вам, сеньора, что комнаты готовы.

И н е с. Благодарю! Ты мне больше не нужна.

П и л а р  уходит.

(Сухо, к Эстанислао.)Моя горничная уже успела блеснуть своим остроумием?

Э с т а н и с л а о. Очевидно, вы ей помешали.

И н е с. Она была простой крестьянкой, но мой отец послал ее в балетную школу в Севилье. Там она усвоила кое-какие светские манеры и научилась кокетничать с мужчинами.

Э с т а н и с л а о. В беседе со мной она не успела проявить свой талант.

И н е с. Нелишне предупредить вас, что порой она становится дерзкой.

Э с т а н и с л а о. И способна превзойти вас?

И н е с(с горькой усмешкой). Да! Мне кажется, что сегодня у нас с ней происходит нечто вроде соревнования.

Э с т а н и с л а о. В таком случае придется

И н е с. Как раз наоборот, капитан. Я очень рада.

Э с т а н и с л а о. Вы сказали, что эта девушка закончила балетную школу. А как она попала к вам в горничные?

И н е с. Когда она закончила школу, я упросила отца снова взять ее. В Севилье она стала бы проституткой.

Э с т а н и с л а о. А здесь? Вы уберегли ее?

И н е с. Ваши республиканские союзники начали с того, что провозгласили свободную любовь.

Э с т а н и с л а о. Именно поэтому вы всегда носите с собою пистолет?

И н е с. Да! Пистолет самая необходимая вещь в вольной коммуне. Советую и вам не расставаться с ним.

Из парка доносится шум останавливающегося автомобиля.

(В тревоге.)Едут!..

Э с т а н и с л а о. Кто?

И н е с. Патруль!.. Сейчас же идите в дом!(Берет Эстанислао за локоть и пытается увести его.)

В ворота входит  Х у а н  Ф е р н а н д е с. Он оглядывает двор и, увидев Эстанислао, вынимает из кармана свисток и свистит.

Ф е р н а н д е с(к Инес). Добрый вечер, Инес!(Приветствует ее поднятым кулаком.)

И н е с. Добрый вечер, Хуан Фернандес!(Отвечает тем же жестом.)

Ф е р н а н д е с. Мне нужен товарищ Морено.

И н е с. Со вчерашнего дня не видела его.

Ф е р н а н д е с. Но вчера на обеде в клубе он сказал, что едет в Арко Ирис.

И н е с. Он был здесь, но уехал.

Ф е р н а н д е с. Не знаешь куда?

И н е с. Поищи в его деревне. Он говорил, что давно не виделся с матерью.

Ф е р н а н д е с. Да, быть может, он там! Старушка его больна.

В ворота поспешным шагом входит  Х о с е л и т о  с автоматом в руках и становится за спиной Эстанислао.

И н е с(резко). Что означает эта комедия, Хуан Фернандес?

Ф е р н а н д е с. Я исполняю свой долг, Инес!

И н е с. Но почему так трусливо?

Фернандес враждебно глядит на Инес, затем подходит к Эстанислао и окидывает его взглядом.

Ф е р н а н д е с(к Эстанислао). Вы кто такой?

Э с т а н и с л а о. Разве не видите? Армейский офицер.

Ф е р н а н д е с. Документы!

Э с т а н и с л а о. Вы обязаны сначала предъявить свои!

Фернандес вынимает из кармана рубашки какую-то бумажку и показывает ее издалека. Эстанислао бесцеремонно вырывает ее и, просмотрев, возвращает вместе со своими документами. Фернандес придирчиво просматривает документы Эстанислао.

Ф е р н а н д е с(резко вскинув голову). Вы иностранец?

Э с т а н и с л а о. Да.

Ф е р н а н д е с. А почему в документах значится, что вы испанец?

Э с т а н и с л а о. Разве вы не знаете? Я был добровольцем интернациональной бригады, а после ее ухода оставлен в регулярной армии.

Ф е р н а н д е с. Значит, вы русский?

Э с т а н и с л а о. Нет.

Ф е р н а н д е с(с сарказмом). Вам велели скрывать, что вы иностранец?

Э с т а н и с л а о. Нет! Мне нечего скрывать от товарищей, которые сражаются вместе со мною за республику. Но если бы вы оказались из Комитета по невмешательству, я бы заявил, что я испанец. Так поступают десятки тысяч итальянцев и немцев, которые воюют на стороне Франко.

Ф е р н а н д е с(с иронией). Испанские армии из иностранцев!(Смеется.)

Э с т а н и с л а о. Нет, товарищ анархист! Одни иностранцы сражаются в испанских армиях против воли, а другие — добровольно! Это далеко не одно и то же.

Ф е р н а н д е с. Вы пытаетесь в чем-то убедить меня?

Э с т а н и с л а о. Да! Это разумнее, чем вдаваться в неуместные и глупые препирательства.

И н е с. Фернандес! Нелишне предупредить тебя, что этот иностранец усвоил испанские манеры, но у него есть и свои, которых ты не знаешь.

Ф е р н а н д е с(саркастично). Да, я сразу заметил, что тебе он пришелся по душе.

И н е с(гневно). А тебе нет, Фернандес? Разве тебе не опротивело смотреть на тех, кто как черви извиваются у нас под ногами?(Становится между Эстанислао и Хоселито.)

Ф е р н а н д е с(грубо, к Эстанислао). Что вам здесь надо?

Э с т а н и с л а о. Я не обязан перед вами отчитываться.

Ф е р н а н д е с. Кто дал вам право агитировать против вольного режима и уговаривать анархистов идти на фронт?

Э с т а н и с л а о. Агитация против «вольного» режима — ваша выдумка. Но я действительно убедил ваших товарищей пойти на передовую. Таков приказ штаба бригады.(Громко.)Если вы республиканец, то должны выполнить этот приказ, а если нет, то нечего обманывать рабочих, что вы антифашисты и пролетарии!

Ф е р н а н д е с(рассмеявшись, язвительно). Вы не плохо воспользовались тем, что наша организация вольна принимать любые решения!(Кладет документы Эстанислао в карман рубашки.)Извольте следовать за мной в город!

Эстанислао молниеносно выхватывает револьвер и направляет его на Фернандеса. Инес вслед за ним целится в Хоселито.

(С тихой яростью.)Значит… Вы оказываете сопротивление?

Э с т а н и с л а о. Да, сеньор! И малейшее движение будет стоить вам жизни.

Х о с е л и т о(к Инес). Уйди с дороги, Инес!..

И н е с(с насмешкой). Тебе еще рано отправляться на тот свет.

Х о с е л и т о. Посмотрим, кто первый туда отправится.

И н е с. Очевидно, ты, а потом Фернандес.

Э с т а н и с л а о(Фернандесу). Вам не вредно узнать, что в моем батальоне есть мотоциклисты с пулеметами, которые легко вас догонят.

Ф е р н а н д е с. Завтра мы поговорим с вами по-другому!

Э с т а н и с л а о. Отлично, сеньор! Франко наградил бы вас орденом.

Фернандес растерянно смотрит на Эстанислао, затем сердито делает знак Хоселито убрать оружие. Хоселито закидывает автомат за плечо.

Инес и Эстанислао прячут пистолеты.

И н е с. С этим иностранцем трудно спорить, Фернандес! Лучше оставь его в покое! По некоторым соображениям я не желаю, чтоб «то арестовывали в моем доме.

Ф е р н а н д е с(со злостью). Ты еще ответишь за свое поведение, Инес!

И н е с. Все объяснения я дам Морено!

Фернандес с надменно поднятой головой направляется к воротам в сопровождении Хоселито.

Э с т а н и с л а о. Постойте!

Фернандес и Хоселито останавливаются.

(С иронической вежливостью.)Документы!

Фернандес возвращается и отдает документы. Ф е р н а н д е с  и  Х о с е л и т о  удаляются. Слышен шум отъезжающего автомобиля.

И н е с(оживившись, подходит к Эстанислао). Вы всегда выказываете такое равнодушие к смерти?

Эстанислао пристально смотрит на нее.

(Тем же тоном.)Если бы эти почтенные сеньоры увели вас, они бы тотчас пристрелили вас и бросили в кювет. Судебная ответственность для них — пустая формальность. И тогда пошли бы ко всем чертям и ваши мотоциклисты с пулеметами и ваше блестящее хладнокровие!

Эстанислао продолжает пристально смотреть на нее.

Почему вы так смотрите на меня? Уверяю вас, взгляд у вас далеко не христианский! Мне редко приходилось видеть смуглых людей с такими светлыми глазами…(Усмехаясь.)Ваш народ, наверно, — какое-то жуткое сборище авантюристов со всех концов света…

Эстанислао подходит к ней и неожиданно обнимает. На лице Инес отражаются напряженность и испуг. Эстанислао смотрит на нее, тотчас отпускает и, не поцеловав, отходит в сторону.

Что?..(Грустно улыбается.)Почему вы убежали?

Э с т а н и с л а о. Чего-то не хватает.

И н е с. В любви всегда чего-то не хватает.

Э с т а н и с л а о(с коротким смешком). О, вы говорите о любви!

И н е с. Не смейтесь! Именно в такие моменты любовь рождается или умирает!..(С горечью.)Чего во мне не хватает?.. Молодости?

Э с т а н и с л а о. Что за глупости!.. Вашего согласия!

И н е с. Неужели оно

Э с т а н и с л а о. Это вопрос вкуса!(Садится за стол и закуривает.)

И н е с(с глубоким удивлением смотрит на него, затем медленно подходит к нему. Тихо, с волнением). Вы мне нравитесь!

Э с т а н и с л а о(машет рукой). Объясните ваш недавний поступок.

Инес, затаив дыхание, глядит на него.

(Резко.)Я жду!

И н е с(шепотом, с напряжением). Поднимитесь наверх и посмотрите, что у меня в спальне!(Вынимает из кармана ключ и подает ему.)На втором этаже…(показывает)против лестницы!..

Эстанислао резко поднимается, но не берет ключ.

(Стоит с протянутой рукой.)Вы не хотите идти один? Хорошо! Позовите тогда сержанта с солдатами.

Э с т а н и с л а о  вырывает у нее ключ и твердым шагом проходит в дом. Инес смотрит ему вслед, затем садится на стул, закрыв лицо руками. Э с т а н и с л а о  вскоре возвращается. Инес порывисто встает и широко открытыми глазами смотрит на него.

Э с т а н и с л а о(резко). Сеньора! В вашей комнате лежит убитый человек!

И н е с(задыхаясь). Да!.. Это Морено!..

Э с т а н и с л а о. Кто убил его?

И н е с. Я.

Оба пристально смотрят друг на друга.

Э с т а н и с л а о(с внезапным гневом). Говорите! Вы впутываете меня в преступление!

И н е с(пронзительно). Что мне оставалось делать! Вчера вечером он пытался овладеть мною!.. И мне пришлось стрелять!

Э с т а н и с л а о(проводит рукой по лбу, садится за стол и закуривает сигарету. Сухо). Свидетели есть?

И н е с. Только моя горничная.

Эстанислао, понурив голову, мрачно курит.

(Тихо, безвольно.)Что будет со мной?

Э с т а н и с л а о. Я должен передать вас в руки законной власти. Неужели вы рассчитываете на что-либо другое?

И н е с(потрясенная, смотрит на него в ужасе. С яростным криком). Что вы называете законной властью?.. Губернатора и судей, которые дрожат перед разнузданными бандами анархистов?.. Кто дает вам право передавать меня в руки трусов и подлецов? Почему вы прикидываетесь слепым? А будь на моем месте ваша супруга или сестра, как бы вы поступили?(С глубокой горечью.)О капитан!.. Оказывается, вы трус!..

Эстанислао резко поднимается. В ворота входят  с е р ж а н т  с  с о л д а т а м и.

С е р ж а н т. Товарищ капитан, разрешите доложить! Привел наряд для осмотра дома.

Э с т а н и с л а о(ровным голосом). Я уже осмотрел, Ибаньес! Все в порядке… Велите людям разойтись, пусть отдыхают!

Инес и Эстанислао медленно поворачиваются друг к другу.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Та же обстановка на другой день утром. Небо чистое, с прозрачной синевой. Перед воротами со стороны парка мерно шагает  ч а с о в о й  батальона Эстанислао. На столе, накрытом белой скатертью, разложены конторские книги. С е б а с т ь я н  сидит на стуле и что-то вписывает в одну из них.

Справа входит  П и л а р. На подносе она несет кофейные чашки, ставит их на стол.

П и л а р. Уберите книги, дон Себастьян! Сеньора приказала накрыть здесь стол к завтраку для офицеров.

С е б а с т ь я н(откинувшись на стуле). Значит, и она будет завтракать с ними?

П и л а р(хмуро). Да! Похоже, что красивые мужчины нравятся не только так называемым падшим женщинам.

С е б а с т ь я н(шокирован). Что ты этим хочешь сказать?

П и л а р. А то, что благородные дамы поступают так же, как и севильские балетные звезды: когда хотят поймать рыбку, приглашают ее на интимный завтрак.

С е б а с т ь я н(с возмущением). Неблагодарная!(Встает со стула.)Сеньора делает все, чтоб избавить нас от беды, а ты несешь невесть что!

П и л а р. А кто накликал эту беду?..(После паузы.)Вы совсем как отец Сантьяго, дон Себастьян! Он тоже требует, чтобы мы благодарили бога за то, что он спасает нас от несчастий, которые сам же посылает на наши головы.

С е б а с т ь я н(закуривает). Сеньора действует прямо и смело! Я всегда восхищался этим!

П и л а р. Вы родились на свет, чтобы восхищаться аристократами, сеньор!

С е б а с т ь я н(раздраженно). Я до сих пор не могу понять, кому ты предана душой: нам или красным.

П и л а р. И вы для меня такая же загадка!.. Разбогатели при республике, а слывете фалангистом.

С е б а с т ь я н(с угрозой смотрит на нее). Поосторожней! Со вчерашнего вечера ты слишком разболталась!

П и л а р. А вам-то что? Вы кто, проповедник или аристократ?

С е б а с т ь я н. Замолчи!.. Я прежде всего испанец!

П и л а р(невозмутимо). Вы прежде всего великий хамелеон, дон Себастьян! Вы всегда успеваете за несколько месяцев до прихода новой власти переменить свой цвет!.. И вам не кажется, что не стоит так орать?(Показывает на часового.)Этот иностранец, может быть, понимает испанский.

С е б а с т ь я н(с надменным спокойствием). Я проверил! Он соотечественник капитана, но, в отличие от него, не понимает по-нашему ни слова.

П и л а р. А откуда вы знаете, что он не прикидывается?

С е б а с т ь я н. Я спросил, не подыскать ли ему женщину, а он уставился на меня как теленок!.. Если б понял, то, наверно, не хлопал бы глазами.

П и л а р. И на кого вы указали бы ему в таком случае?

С е б а с т ь я н. Конечно, на тебя. Ты ведь мастерица развязывать языки у солдатни.

П и л а р. Перед вашей хитростью никто не устоит, сеньор. Но мне кажется, что с этим батальоном опасно иметь дело. Капитан у них настоящий мужчина.

С е б а с т ь я н(саркастически). Ты бы не прочь заполучить его на одну ночку?

П и л а р. Да, но сеньора запретила мне флиртовать с ним.

С е б а с т ь я н. И правильно!.. Она боится, как бы ты не наделала глупостей.

П и л а р. Вовсе нет! Просто она решила приберечь его для себя!(Со злостью.)Вот если б он оказался выродком вроде Морено, она бы предоставила его мне.

С е б а с т ь я н. Что тут удивительного?

П и л а р. Меня давно перестали удивлять выходки этой заплесневелой девственницы!(Помолчав.)Откуда вы взяли, что она решила прибрать к рукам капитана?.. Или, как выражаются глупцы, рискнула пожертвовать своим целомудрием?

С е б а с т ь я н(доверительно). Вечером они допоздна разговаривали в библиотеке.

П и л а р. О-о! А как вы это узнали?

С е б а с т ь я н. Слышал из-за двери.

П и л а р. Вы подозрительнее самой ревнивой женщины! Что же было потом?

С е б а с т ь я н(гневно). Дуреха! Уж не думаешь ли ты, что я позволю себе следить за доньей Инес? Ты чего строишь рожи, как уличная девка?

П и л а р. Значит… после старого жирного жука чистой орхидеей Арко Ириса соблазнился элегантный кузнечик… Ну и как — удалось ему?

С е б а с т ь я н(с возмущением). Ведьма!(Собирает книги и, враждебно оглядев Пилар, уходит вправо.)

Пилар расставляет чашки. Слева входит  Э с т а н и с л а о, в рубашке с расстегнутым воротником, с непокрытой головой, но с кобурой на ремне. Некоторое время он смотрит в парк, любуясь сиянием утра.

П и л а р(кокетливо). Доброе утро, сеньор капитан!

Э с т а н и с л а о(очнувшись). О!.. Доброе утро, Пилар!

П и л а р. Хорошо ли вам спалось?

Э с т а н и с л а о. Отлично! Давно так не спал.

П и л а р. Я ведь говорила вам, что здесь не так уж плохо?

Э с т а н и с л а о. Ты права, милая! Нельзя верить первому впечатлению об Арко Ирис. Лишь потом убеждаешься, как тут прекрасно!.. Ваши летописцы называют Андалузию страной,

П и л а р. Хуже нет, когда разные боги начинают благословлять одну и ту же страну. Простой смертный не знает, кому служить.

Э с т а н и с л а о(испытующе смотрит на нее). Но я полагаю, что ты истая католичка и служишь только своему христианскому богу.

П и л а р. Беда в том, сеньор, что в дела христианского бога вмешиваются бесы с самыми различными политическими убеждениями.

Э с т а н и с л а о. А неужели трудно разглядеть в делах божьих перст дьявола?

П и л а р. Это не по силам даже ученым монахам-августинцам, сеньор! Не случайно именно в Севилье зародился прообраз всех любовников — грешный и проклятый Дон Жуан.

Э с т а н и с л а о(с удивлением смотрит на нее). Серьезно?

П и л а р. Да, сеньор! Андалузия — страна, где любовь превращает праведников в грешников, а девственниц — в кокоток.

Э с т а н и с л а о. А ты к какому разряду относишься? К девственницам или кокоткам?

П и л а р. Неужели донья Инес не осведомила вас вчера вечером об этом?

Э с т а н и с л а о(сухо). А почему она должна была сделать это?

П и л а р. Старые девы придирчивы к морали окружающих.

Э с т а н и с л а о. Но донья Инес вовсе не похожа на старую деву. Это еще красивая и вполне сохранившаяся женщина.

П и л а р. О да! У аристократов нет другой заботы, кроме как заниматься спортом и следить за своей внешностью.

Э с т а н и с л а о. Она говорила о тебе только хорошее.

П и л а р. А какая ей выгода поносить меня?

Э с т а н и с л а о. А тебе не кажется, что ты слишком груба с ней?

П и л а р. Да и она со мной не очень деликатна.

Э с т а н и с л а о(после паузы). Ты так и не сказала, кто ты.

П и л а р. Я грешница, сеньор!

Э с т а н и с л а о. Так вот почему ты заглядывала ко мне ночью?

П и л а р(невозмутимо). Я просто хотела предложить вам еще одно одеяло. Мне показалось, что ночь прохладная.(Вызывающе.)А вы что подумали?

Э с т а н и с л а о(сухо). Я никогда не думаю плохо об испанских девушках, даже если голод или нужда заставляет их приходить ко мне среди ночи.

П и л а р. Почему только голод или нужда, а не доброе чувство?

Э с т а н и с л а о. Возможно, и доброе чувство.

П и л а р. Как это бывает с благородными дамами, правда?(Насмешливо посмотрев на Эстанислао, уходит вправо.)

Эстанислао улыбается и снисходительно качает головой. Входит  И н е с. Остановившись, смотрит на Эстанислао и улыбается ему.

Э с т а н и с л а о(бодро). Доброе утро, сеньора!

И н е с. Доброе утро, капитан Браво! Все ли в порядке?

Э с т а н и с л а о(с улыбкой глядя на нее). Да, сеньора! Все в полном порядке.

И н е с. Может быть, вам не совсем удобно в вашей комнате? Вы так оживленно беседовали с Пилар. Ведь у нас все уже старое и обветшалое.

Э с т а н и с л а о. Но это же реликвии восемнадцатого века!..

И н е с(с горечью). …покрытые плесенью благородной и униженной Испании! Вам, как видно, нравятся бесполезные безделушки?

Э с т а н и с л а о. Да! Когда-то я мечтал стать художником.

И н е с(с волнением). И почему же не стали?

Э с т а н и с л а о. Меня исключили из академии… А ваша горничная умеет блестяще вести разговор. Как вы переносите ее комментарии?

И н е с. Приходится терпеть… Она кокетничает с вами. Вы не заметили?

Э с т а н и с л а о(пожав плечами). Я плохо разбираюсь в тонкостях кокетства.

И н е с. Мы только что встретились с ней в коридоре, и, судя по ее взгляду, она была готова разорвать меня.

Э с т а н и с л а о(усмехнувшись). Это исконный якобинский гнев народа против аристократов. Он вспыхивает и великодушно угасает.

И н е с. А почему сейчас он вспыхнул так неожиданно?

Э с т а н и с л а о. Очевидно, классовый антагонизм существует и в анархистских коммунах.

И н е с. Она бывшая содержанка моего отца. Теперь вам ясно ее поведение?

Э с т а н и с л а о. Хотите бросить на нее тень, но безуспешно! Не она виновата, что стала содержанкой, а ваше общество.

И н е с(с легким раздражением). Надо вам сказать, что отец подарил ей небольшой хуторок, и она давно уже стала независимой. Но война заставила ее снова искать убежища у нас. Она вовсе не горничная, а вполне обеспеченная наглая выскочка, которая фактически все здесь прибрала к рукам. Следовательно, как женщины мы поставлены в равные условия, и в ее положении нет ничего унизительного.

Э с т а н и с л а о. Не хитрите! В жизни у вас далеко не равные условия!

И н е с(сухо). Да! С точки зрения политики вы, может быть, и правы.

Э с т а н и с л а о(с грустью). И это вас раздражает?

И н е с(с усмешкой). Я не могу сердиться на вас!.. Но Пилар — да, она меня раздражает! Ни одна дочь не забудет унижений матери и не простит бывшую любовницу отца.

Э с т а н и с л а о. Это дело житейское! Но я не могу испытывать к Пилар такую же неприязнь.

И н е с(задумчиво смотрит на него). Вы человек, сотканный из противоречий. Вам это не приходило в голову?

Э с т а н и с л а о. Противоречия свойственны каждому человеку. Разве у вас их нет?

И н е с. Сколько угодно! Но противоречия делают человека добрее, не так ли?

Э с т а н и с л а о. Или по крайней мере умнее! Эту истину вы уловили.

И н е с(с легкой иронией). Это, надо полагать, марксистская истина, раз вы с ней согласны.

Э с т а н и с л а о(усмехаясь). Да, вполне марксистская.

И н е с. Только вот… В данном случае бесполезная!(С грустью качает головой.)

Э с т а н и с л а о. Почему?

И н е с. Потому что видим ее только мы с вами. Ведь вокруг бушует война.

Э с т а н и с л а о. Не будем пока говорить о войне! Почему вы не хотите порадоваться, как я, этому спокойному прекрасному утру?

И н е с(вспыхнув). Радоваться? Чему? Той крохе счастья, которую нам вчера вечером швырнула война?

Э с т а н и с л а о(тихо, с удивлением глядя на нее). Не будем называть это счастьем. Простите меня, если я вчера оказался слишком дерзким.

И н е с(с горечью). Мужчина с поля боя не может не быть дерзким. А женщина в беде всегда уступчива. Вы это имели в виду?

Э с т а н и с л а о. Трудно сейчас мечтать об ином.

И н е с. А я мечтала об этом «ином» всю ночь!

Э с т а н и с л а о. Это неразумно.

И н е с. Похоже, что мне не хватает разума, а вам — чувства!

Э с т а н и с л а о. Не спешите с выводами!.. Сейчас никто из нас не может сказать, чего не хватает другому.

И н е с. Война помогает нам смотреть на вещи трезво, не так ли?

Э с т а н и с л а о. Да!.. Помогает хотя бы в этом.

И н е с. Но кому нужна эта жестокая война?

Э с т а н и с л а о. От нее зависит судьба свободы во всем мире.

И н е с. Нельзя ли придумать для нее более убедительное оправдание?

Э с т а н и с л а о. Для миллионов людей нет ничего более убедительного.

И н е с(резко). Тогда пойте осанну войне!.. Сражайтесь и погибайте вместе с солдатами!.. Я похороню вас под пальмами и поставлю на могиле красную звезду!.. Я заставлю отца Сантьяго читать над вами не писания апостолов, а сочинения Маркса.

Э с т а н и с л а о. Отец Сантьяго до того сбит с толку, что сейчас вполне способен на это.(Смеется.)

И н е с(с грустью). Наше с вами положение, как видно, вас очень забавляет?

Э с т а н и с л а о. Было б хуже, если б оно удручало.

Пауза.

И н е с.

Э с т а н и с л а о. Странный вопрос!.. Неужели сейчас это так важно?

И н е с. В известном смысле — да.

Э с т а н и с л а о. Я не женат.

И н е с. Но, быть может, вы любите какую-нибудь девушку в вашей далекой холодной стране?

Э с т а н и с л а о. Моя страна не такая уж холодная, как вы думаете… И люди тоже.

И н е с(настойчиво). Я спрашиваю, есть ли там у вас любимая женщина?

Э с т а н и с л а о. Была!.. Но теперь нет. Ее убили фашисты.

И н е с. И вы не можете ее забыть?

Э с т а н и с л а о. Я просто храню память о ней… Любовь у нас не обожествляется.

И н е с(сухо). Благодарю! Вот это я и хотела знать.

Э с т а н и с л а о. А зачем?

И н е с(с гневом). Потому что у нас любовь обожествляется.

Э с т а н и с л а о(шутливо). Всегда?

И н е с. Да! Она превращается в андалузское «канте хондо».

Э с т а н и с л а о. Что это такое — «канте хондо»?

И н е с. Песня о любви и смерти, которые как бы подхлестывают друг друга.

Э с т а н и с л а о. Как торжественно! Тореадор убивает из ревности цыганку! Или цыганка — тореадора! Как там было?

И н е с. Не насмехайтесь! Наши отношения тоже могут вылиться в «канте хондо».

Э с т а н и с л а о. Это будет замечательно! Но мне кажется, что у вас слишком разыгралось воображение.

И н е с. Замолчите! Не искушайте смерть!

Э с т а н и с л а о. У вас, испанцев, скверная привычка: все время думать о смерти.

И н е с. Вы тоже то и дело упоминаете о ней.

Э с т а н и с л а о. Это потому, что я уже наполовину испанец. У меня даже имя испанское.

И н е с. Кто придумал вам это имя?

Э с т а н и с л а о. Солдаты.

И н е с. А вы знаете, что значит «браво»?

Э с т а н и с л а о. Знаю. У этого слова много значений.

И н е с(задумчиво, словно сама с собой). Это значит смелый, мужественный, великолепный!..(После паузы.)Но также — и разбойник.(Смеется.)

Э с т а н и с л а о. Я могу обидеться.

И н е с(с волнением). Напрасно. Разбойники у нас в почете! Хотя бы за смелость, с которой они выступают против наших безумных законов. В Сьерра-Неваде из вас, вышел бы славный разбойник!..(Тихо, мечтательно.)Разбойник, который вершит правосудие!

Э с т а н и с л а о. Разбойники не помогут испанскому народу! Доказательство этому ваша анархистская коммуна.

И н е с. Не ругайте ее! Эта коммуна была моей самой прекрасной мечтой! Но мечта исчезла как сон! Погрязла в безумии!(Тяжело вздыхает.)

Э с т а н и с л а о. Только мечтать — мало.

И н е с. Но я ужасно люблю мечтать! Хотите, помечтаем вместе?

Э с т а н и с л а о(усмехаясь). Давайте.

И н е с. А вы не будете смеяться надо мной? Обещайте.

Э с т а н и с л а о. Обещаю.

И н е с(оживленно). Представьте себе, что мы двое разбойников в Сьерра-Неваде!.. Или нет… Лучше в саваннах Венесуэлы. Вы умеете ездить верхом?

Э с т а н и с л а о. Пожалуй, не так, как вы!

И н е с. Ничего!.. Как всякий разбойник, вы быстро бы научились. А я стрелой могу мчаться на коне! И лассо умею бросать, и метко стреляю. Моя мать ведь из Венесуэлы… Я в какой-то степени креолка — вы не верите?.. В моих жилах течет и кровь индейцев… Я вовсе не из тех чистокровных кастильских дворян, которые целовали руку Наполеону!

Э с т а н и с л а о. Я этого не знал. Но что же мы будем делать в вашей саванне?

И н е с. Поступим на работу в имение одного моего родственника по матери… Будем гоняться за дикими буйволами и лошадьми.

Э с т а н и с л а о. Значит, вы хотите сделать из меня ковбоя?

И н е с(разочарованно). Вы — ужасный человек!..(Подумав.)А что вы будете делать, если вам удастся выбраться отсюда живым?

Э с т а н и с л а о. Пойду сражаться за свободу другого народа.

И н е с(с горечью). И опять не подумаете обо мне!..(С затаенным дыханием.)Вы разбойник… разбойник… разбойник. И я с каждой секундой все больше люблю вас!

Э с т а н и с л а о. Если бы ваши бывшие слуги услышали это, вы потеряли бы свою власть над ними.

И н е с(обернувшись к воротам). Ваш часовой куда-то исчез.

Э с т а н и с л а о. Отошел, чтобы не мешать нашему разговору.

И н е с. Какая деликатность!

Э с т а н и с л а о. Он очень любит меня. Мы с ним вместе сидели в тюрьме.

И н е с(с удивлением). Вы сидели в тюрьме?

Э с т а н и с л а о. Да. За участие в антифашистском восстании.

И н е с. Где?

Э с т а н и с л а о. У себя на родине.

И н е с. Значит, вы профессиональный бунтовщик?

Э с т а н и с л а о(с улыбкой). Да… Почти профессиональный…

И н е с. И всегда были коммунистом?

Э с т а н и с л а о. Всегда! С первых классов гимназии.

И н е с. А вам не приходилось отказываться от своих идей? Вы не разочаровывались в своих товарищах?

Э с т а н и с л а о. Нет! Коммунист не откажется от своих идей!.. Какие бы разочарования ни приносили ему товарищи…

И н е с(с удивлением). Почему?

Э с т а н и с л а о(с улыбкой). Такова сила этих идей.

И н е с. А трудно стать коммунистом?

Э с т а н и с л а о. Не легко.

И н е с. А что для этого надо? Читать? Анархисты больше всего смеются над вами за то, что вы постоянно что-то читаете или изучаете.

Э с т а н и с л а о. Это оттого, что простые анархисты — неграмотны, а образованные — ленивы… Но одного чтения, конечно, мало.

И н е с. Что же требуется еще?

Э с т а н и с л а о. Зачем вы об этом спрашиваете?

И н е с. В вашей партии есть аристократы?.. Вы знаете кого-нибудь?

Э с т а н и с л а о. Да, знаю! Например, командира республиканской авиации.

И н е с. И его жену?

Э с т а н и с л а о. Да. Она заведует отделом в Министерстве иностранных дел.

И н е с. А вот один испанский король, дон Санчо Второй, провозгласил всех испанцев аристократами!

Э с т а н и с л а о. Умный король!.. Вероятно, он понял, что настоящие аристократы в его стране — это пахари, кузнецы, ткачи.

И н е с. Но ваша партия тоже могла бы объявить всех испанцев коммунистами.

Э с т а н и с л а о(с легкой иронией). Сейчас это трудновато, но через какое-то время вполне возможно.

И н е с. Тогда и аристократы могли бы стать коммунистами?

Э с т а н и с л а о(улыбаясь). Конечно!

И н е с(с ответной усмешкой). Простите меня за этот несерьезный разговор.

Э с т а н и с л а о. Самый приятный разговор с испанцами — несерьезный.

И н е с(вглядывается в него). Сейчас вы кажетесь совсем другим, не таким, как вчера!

Э с т а н и с л а о. Мы с вами из различных миров, но, поскольку мы люди, у нас есть много общего.

И н е с. И все-таки не так много. Вы вот владеете собой, а я не могу! У меня нет чувства меры. Порой я утрачиваю даже чувство реального… Ударьте меня, если я начну забываться!

Э с т а н и с л а о. Хорошо! Начнете забываться — получите пощечину.(Смотрит на нее с улыбкой.)

И н е с. А вы не станете меня ненавидеть?

Э с т а н и с л а о. Нет, не стану.

И н е с. Поймите, это чисто испанский недостаток. Пока мы живы, мы всегда мечтаем или грезим! В испанском языке сон и мечта обозначаются одним и тем же словом «суэньо»!.. Жизнь для нас — сон!

Э с т а н и с л а о. Да!.. Вы, испанцы, живете с нами… и грезите наяву.

И н е с. Разве это так плохо?

Э с т а н и с л а о. Нет! Это замечательно! Жизнь, мечта и сон — формы одной и той же действительности, которые взаимно дополняют друг друга… Но я как будто тоже начинаю забывать про действительность!(Смотрит на часы.)Надо посмотреть, что делают солдаты… Сеньора!(Щелкает каблуками с легким поклоном.)

И н е с. Жду вас к завтраку.

Э с т а н и с л а о  выходит через ворота. Инес садится за стол. Справа входит  С е б а с т ь я н.

И н е с(рассеянно). Да…(С досадой.)Что случилось, Себастьян?

С е б а с т ь я н. Простите, донья Инес, но Пилар и я… мы не знаем, что происходит… Случились ли со вчерашнего дня какие-нибудь перемены в нашем положении?

И н е с. Да, Себастьян!.. Я считаю, что, пока капитан Браво здесь, нам не угрожает никакая опасность.

С е б а с т ь я н. Уверен, что это объясняется впечатлением, которое вы производите на мужчин, сеньора.

И н е с(сухо). Нет!.. Объясняется просто: капитан Браво — честный и великодушный человек. Он настоящий кабальеро и может служить примером многим испанцам.

С е б а с т ь я н. Чудно как-то: иностранец-коммунист — и вдруг кабальеро, но раз, по-вашему, это так, готов согласиться с вами.

И н е с(с раздражением). Вот и все, что я считаю нужным сказать вам, Себастьян!.. Еще что?

С е б а с т ь я н(слегка обидевшись, но сохраняя почтительность). Моя обязанность скромного служащего в вашем доме выражать свое мнение, лишь когда вы соблаговолите слушать меня… Но обстоятельства вынуждают меня затронуть еще один вопрос.

И н е с(с досадой). Говорите!

С е б а с т ь я н. Бригада красных, в которую входит батальон капитана Браво, окружена со всех сторон.

И н е с. Я слышала об этом по радио.

С е б а с т ь я н. Именно это и беспокоит меня больше всего, сеньора! Если завяжется бой, Арко Ирис может сильно пострадать. Позволю себе указать на опасность, грозящую и вам и вашему больному отцу.

И н е с. Все это — дело случая и не зависит от моей воли, Себастьян!

С е б а с т ь я н. Нет, сеньора! Я по опыту знаю, что многое зависит от вашей смелости и дальновидности.

И н е с(резко). Что вы этим хотите сказать?

С е б а с т ь я н. Если батальон сложит оружие без боя, имение будет спасено, а капитан и его солдаты сохранят жизнь.

И н е с(вскочив со стула). Вы говорите глупости, Себастьян!

С е б а с т ь я н. Донья Инес!.. Это единственный разумный и гуманный выход.

И н е с(с нескрываемым волнением). Кто гарантирует, что капитану сохранят жизнь?

С е б а с т ь я н. Я.

И н е с(с презрением). Вы?

С е б а с т ь я н. Разрешите уведомить вас, сеньора! Фаланга имеет в республиканском тылу свою организацию. И ваш скромный служащий занимает в ней довольно ответственный пост.

И н е с. С каких пор?

С е б а с т ь я н. Уже много месяцев, сеньора.

Инес, не двигаясь, смотрит на Себастьяна, затем встает и прохаживается. Себастьян наблюдает за ней с самодовольной, слегка надменной улыбкой.

И н е с(внезапно садится за стол). Нет!.. Это невозможно, Себастьян!..(Вздыхает.)

С е б а с т ь я н. Почему вы так думаете, донья Инес?

И н е с. Потому, что капитан не трус и не подлец.

С е б а с т ь я н. Разве поступать разумно — это подло?

И н е с. Иногда — да! А он не способен на это.

С е б а с т ь я н. Все зависит от того, удастся ли вам убедить его.

И н е с(с гневом, поднимаясь со стула). Вы слишком много себе позволяете, Себастьян!

С е б а с т ь я н. Никто так не уверен в вашей порядочности, сеньора, как я. Только глубокая привязанность к вам побудила меня заговорить об этом.

И н е с(неуверенно). Мне надо подумать…

С е б а с т ь я н. К сожалению, вы не располагаете временем, сеньора!

И н е с. Как вас понимать?

С е б а с т ь я н(тихо, оглянувшись по сторонам). Преданность вам, сеньора, для меня превыше всего!.. Поэтому я должен раскрыть вам одну тайну, пусть даже ценой жизни!..(После короткого колебания.)В эту ночь войска каудильо атакуют республиканцев по всему сектору.

И н е с(в ужасе). В эту ночь?!

С е б а с т ь я н. Да, сеньора!.. Вчера вечером я принял шифрованный приказ радиостанции «Бургос» быть в боевой готовности.

И н е с. И на Арко Ирис обрушится удар?

С е б а с т ь я н. Почти наверняка, если республиканское командование не передвинет батальон на другое место…(После паузы.)Итак, что вы решили, сеньора?

И н е с(мрачно). Я решу это к вечеру.

С е б а с т ь я н. Полагаю, что вы не станете колебаться…

И н е с(гневно и властно). Я вас не спрашиваю, что вы полагаете. В Арко Ирис распоряжаюсь я, а не ваша фаланга!..(Уходит.)

Появляется  П и л а р.

П и л а р(саркастически). Не говорила ли я вам, что вы тупы, как маслиновый пень, дон Себастьян?.. Разве не видно, что сеньора с ума сходит по этому капитану? В придачу ко всему у вас хватило глупости предупредить ее о наступлении. Честное слово, более бестолкового главаря в фаланге я еще не видела!..(Презрительно указывает на него обеими руками.)

С е б а с т ь я н(смутившись). Я надеюсь, что она все же последует моему совету.

П и л а р. А-а!.. Надейтесь! Надейтесь!

С е б а с т ь я н(заразившись ее тревогой). Дура, за одну ночь любви готова продать родину красным!..(Расхаживает по двору.)

П и л а р(наслаждается его смятением). Все это очень напоминает легенду о донье Бланке де Кастилья!

С е б а с т ь я н(не слушая). Что?(Останавливается и сердито смотрит на нее.)

П и л а р. Между католичкой и басурманом вдруг вспыхивает любовь…

С е б а с т ь я н(яростно). Ты у меня сейчас такую получишь оплеуху, что окажешься вместе со своими легендами вон там!(Указывает вдаль.)

П и л а р. Я вам не жена!

С е б а с т ь я н(срывая злость). Не могла окрутить какого-то капитана из красных, а теперь он сеньору прибрал к рукам и делает все, что хочет.

П и л а р. Разве сеньора ребенок?

С е б а с т ь я н. Последняя уличная девка и та оказалась бы расторопней тебя.(Продолжает расхаживать.)

П и л а р(желая подразнить его). Успокойтесь, дон Себастьян! Зачем бояться любовного напитка Тристана и Изольды? Пусть капитан и сеньора выпьют его до дна… Быть может, в последний миг перед смертью Тристан увидит белые паруса корабля Изольды, которая спешит к нему на помощь!

С е б а с т ь я н(сам с собой, не слушая ее). Положись на бабу — будешь локти кусать!(Выходит через правую галерею.)

Входит  И н е с.

И н е с(сухо и строго). Пилар!.. Я тебя искала!

П и л а р. Слушаю вас, донья Инес!

И н е с. Где букет гвоздик на стол? Или мне самой этим заняться?

П и л а р(с наигранным удивлением). Разве вы когда-нибудь занимались домашней работой, сеньора?.. Нарвать букет цветов — тоже дело не для ваших рук.

Инес недовольно смотрит на Пилар.

(С иронией.)Какой гвоздики велите нарвать для сеньора капитана? Белой или красной?

И н е с(с яростью). Белой! Красную предлагают только уличные девки в Севилье!

П и л а р(принимая вызов). Стоит ли вам, сеньора, ругать уличных девок? Они для того и созданы богом, чтобы охранять от мужчин невинность порядочных женщин!.. Что б вы стали делать без меня, если б капитан оказался старым и безобразным, как Морено?

И н е с(вне себя). До каких пор мне расплачиваться перед тобой за грехи отца?

П и л а р(снисходительно, с иронией). О, ради бога! Пусть вас это не беспокоит! Я сто раз говорила вам, что я только благодарна вашему отцу. Если бы он не послал меня в балетную школу, я навсегда осталась бы нищей и неграмотной крестьянкой.

И н е с(сожалея, что вступила в разговор). Я пошла против своих ради крестьян.

П и л а р(язвительно). А что толку? От вашей вольной коммуны крестьяне в петлю готовы лезть! И в довершение всего вы пристукнули Морено, чтоб снова вернуться в лагерь

И н е с. К ним я не вернусь! Я буду искать правду до тех пор, пока не найду ее! А тебе тоже не прожить без правды!

П и л а р(ехидно). О-о-о! Похоже, что капитан уже начал обращать вас в свою веру! Значит, меняете анархизм на коммунизм! Рыцарь Печального Образа готовится к новому походу! И я, бедный Санчо, снова должна тащиться за вами следом! Так, что ли?(Желчно, с ненавистью.)Нет!.. Нет, сеньор рыцарь! Мне опротивели ваши авантюры!.. Санчо устал.

И н е с(гневно). Устают лакеи и проститутки!.. А Санчо Пансы сражаются за республику!

П и л а р(злобно, но без гнева). Значит, пускай все до одного погибнут за республику? Так, что ли?

И н е с. Такая смерть во сто раз достойней!

П и л а р(с иронией). Так сказал капитан Браво?(Смеется.)Какие жалкие существа мы, женщины, донья Инес!.. Любовь превращает нас в тесто, из которого мужчины лепят все, что угодно! А не лучше ли нам командовать ими?

И н е с(устало). Отстань!

П и л а р. Довольно вам донкихотствовать с вашими прогрессивными идеями! Послушайтесь совета Себастьяна! Убедите капитана сдать Арко Ирис без боя! Вот подвиг, который вам надо совершить, чтобы не быть такой жалкой и беспомощной хотя бы в любви!(Быстро уходит в парк.)

И н е с  прикладывает руку ко лбу, затем медленно уходит в дом. В ворота входят  Э с т а н и с л а о  и  А л ь в а р е с.

А л ь в а р е с(оборачиваясь назад). А эта Пилар, товарищ капитан, славная девушка!

Э с т а н и с л а о(рассеянно). Ну что ж, поухаживай за ней.

А л ь в а р е с. Испанки — романтичные женщины! Чтобы увлечь их, надо быть монахом, тореадором или анархистом!

Э с т а н и с л а о(глядя вправо, ожидая появления Инес). Но, говорят, они самые верные жены.

А л ь в а р е с. О да! Но их ревность может сократить вам жизнь наполовину.

Э с т а н и с л а о. Ты женат, Альварес?

А л ь в а р е с. Вы уже второй раз спрашиваете! Слава богу, нет.

Э с т а н и с л а о. Посмотри, куда пошла Пилар!(Садится за стол.)

А л ь в а р е с(подходит к воротам, смотрит в парк, возвращается). Пасторальная картина! Рвет цветы.

Э с т а н и с л а о. Наблюдай за ней и не подпускай к солдатам!

А л ь в а р е с. А вы разрешите по долгу службы… провести с ней ночку?

Э с т а н и с л а о(рассеянно). Только… не будь с ней груб…(Закуривает.)В этой девушке есть какое-то необъяснимое достоинство.

А л ь в а р е с. Все испанские кокотки полны достоинства. Таковы наши «махи» со времен Гойи. Мужчины зачастую уважали их больше жен.

Э с т а н и с л а о(смотрит на часы). Почему так долго нет Беналькасара?

А л ь в а р е с. Потому, что в наших штабах больше всего любят болтать.

Э с т а н и с л а о. Мне надо как можно скорее рассказать ему о Морено.

А л ь в а р е с. А по-моему, лучше об этом умолчать.

Э с т а н и с л а о. От партии ничего нельзя скрывать, Альварес!

А л ь в а р е с. А что плохого вы сделали?

Э с т а н и с л а о. Морено — личность широко известная, и я не должен из личных соображений скрывать это убийство.

А л ь в а р е с. Иной раз личные соображения разумнее всяких других!.. По крайней мере они избавляют от трескучей болтовни.

Э с т а н и с л а о(задумчиво). Не по душе мне это!.. Я всегда был против единоличных решений.

А л ь в а р е с. Странно слышать это от такого умного и волевого человека, как вы…(После паузы.)Вы пожалеете, если расскажете Беналькасару!.. Он не поймет вас. Он честен, как Сократ, и фанатичен, как Лойола.

Э с т а н и с л а о. Ты ошибаешься, Альварес! Лучшего комиссара я не знал. В глубине души Беналькасар такой же романтик и фантазер, как мы с тобой.

А л ь в а р е с. Он такой поднимет шум, что небу станет жарко!

Э с т а н и с л а о. Сгоряча — может быть! Болеет за мораль коммуниста.

А л ь в а р е с. От этой морали мне тошно делается!.. Приходится притворяться, а это меня бесит.(Подходит к столу и разглядывает сервиз.)Ого! Здесь что-то затевается!

Э с т а н и с л а о. Да. Будем завтракать с хозяйкой.

А л ь в а р е с(саркастически). А вы запаслись разрешением Беналькасара?.. Ведь это похоже на разложение! (Берет чашку и рассматривает ее.)Очень дорогой старинный сервиз! Весьма возможно, что из него пили кофе или дон Мануэль Годой — любовник королевы Марии-Кристины, или герцог Оливарес, который превращал алтари в спальни для своей бесплодной супруги в надежде получить наследника… Я уже отвык видеть столь красивые вещи!(Ставит чашку.)Я приказал повару реквизировать пару миурских бычков, которые рано или поздно все равно со славой погибли бы на арене!.. А сержант Ибаньес учуял в погребах тараганское вино!

Э с т а н и с л а о(сухо). Мы вчера договорились по этому вопросу, Альварес!.. Никакого вина!

А л ь в а р е с. Артиллерия со вчерашнего дня молчит!

Э с т а н и с л а о. Завтра мы ее услышим.

Через ворота медленно входит  Б е н а л ь к а с а р  в накидке, с пистолетом на поясе и сумкой через плечо.

Б е н а л ь к а с а р(уныло). Доброе утро, ребята!(Приветствует их поднятым кулаком.)

Э с т а н и с л а о. Здравствуйте, Беналькасар! Чем вы занимались всю ночь в городе?

Б е н а л ь к а с а р(мрачно). Отпевали в штабе еще одну республиканскую бригаду!(Не торопясь, кладет на стул накидку, сумку и садится рядом.)

Э с т а н и с л а о(ровным голосом, будто ничего не случилось). Значит, мы в самом деле окружены?

Б е н а л ь к а с а р(закуривая, после долгой паузы). Да!

А л ь в а р е с. Я опасался этого, еще когда мы дрались под Посо Верде!(С внезапным порывом, Беналькасару.)А что делаете вы, комиссары?

Б е н а л ь к а с а р(запальчиво). Спим и видим во сне одних только баб, как ты!..(После паузы, к Эстанислао.)В последних приказах генерала Альвареда обнаружено явное предательство! Армейский комиссар, прибывший вчера с чрезвычайными полномочиями, приказал арестовать его и назначил на его место полковника Москера.

А л ь в а р е с(с сарказмом). В наших штабах комиссары играют в прятки с франкистскими агентами.

Б е н а л ь к а с а р(сухо). Сегодня утром генерал Альвареда арестован.

Э с т а н и с л а о. А что приказано делать нашему батальону, Беналькасар?

Б е н а л ь к а с а р. Оборонять Арко Ирис, чтоб дать бригаде возможность прорваться к шоссе на Валенсию.

А л ь в а р е с. Значит, мы обречены!..(С горечью.)Так вот в чем смысл нашего отхода к Арко Ирис!

Б е н а л ь к а с а р. Да, ребята! Обнадеживать вас глупо, а утешать — смешно!

Все трое молчат.

Э с т а н и с л а о(бодро). Альварес! Ты замечаешь, как товарищ Беналькасар элегантно подстриг бороду?

А л ь в а р е с(мрачно). Не люблю, когда отращивают бороды. Они напоминают мне о святых.

Б е н а л ь к а с а р(Альваресу, в раздумье). Я закончил иезуитскую семинарию, а из нее выходят не только святые, но и комиссары.

А л ь в а р е с(сухо). Ясно!.. Вы соединяете в себе добродетели тех и других.

Б е н а л ь к а с а р(беззлобно, к Эстанислао). Капитан Браво! Вы не находите, что этот парень начинает дерзить?

Э с т а н и с л а о. Не будь он дерзким, как бы он попал добровольцем в Пятый полк?!

Б е н а л ь к а с а р. Это единственное его достоинство!

Э с т а н и с л а о. В данных условиях вполне достаточное.

Б е н а л ь к а с а р(глядя с добродушным упреком на Альвареса, протягивает ему сигареты). Бери! Это «Честерфилд».

А л ь в а р е с(церемонно). Благодарю, товарищ комиссар!(Берет сигарету.)

Б е н а л ь к а с а р(разглядывает стол, нахмурившись). Что это такое? Опять интрижки со здешними красотками?(С подозрением оглядывает Эстанислао и Альвареса.)

Э с т а н и с л а о. Да, Беналькасар. Здесь есть две прекрасные женщины! Они подобны гуриям аллаха, которые утешают после боя души мусульманских воинов.

А л ь в а р е с. А зачем им отказывать?

Б е н а л ь к а с а р(с иронией). Одной, как видно, под сорок.

Э с т а н и с л а о. С каких пор вы стали тяготиться таким возрастом, Беналькасар?

Б е н а л ь к а с а р(стараясь держаться снисходительно). Я вполне вас понимаю, ребята! Но вы, к несчастью, попали в гарем Морено, в логово негодяев!..(Резко.)Тут и аристократка, тут и севильская танцовщица, и агроном, который стережет их, как евнух…

Э с т а н и с л а о. Вы уже узнали все подробности?

Б е н а л ь к а с а р. Их подозревают в шпионаже, но мы ничего не можем с ними поделать! Все трое находятся под защитой личной охраны Морено.

Э с т а н и с л а о. Мы вчера вечером отправили эту охрану на фронт.

Б е н а л ь к а с а р. Что?(Приподнимается в изумлении.)

А л ь в а р е с. Да, и это сделал капитан Браво.

Б е н а л ь к а с а р(к Эстанислао). Как вам это удалось?

А л ь в а р е с. Понадобилось всего несколько человеческих слов! Видно, правда в устах коммуниста сильней всего звучит без прикрас.

Беналькасар с удивлением смотрит на улыбающегося Эстанислао. Справа выходит  С е б а с т ь я н  с конторскими книгами под мышкой и направляется к воротам.

Б е н а л ь к а с а р(поспешно, Альваресу). Кто этот человек?

А л ь в а р е с(насмешливо). Евнух!

Б е н а л ь к а с а р. Надо потолковать с ним!(Властно, Себастьяну.)Эй, приятель! Как вас там!.. С книгами под мышкой! Подойдите-ка сюда.

Себастьян кладет книги у колонны и робко приближается к столу.

С е б а с т ь я н. Благородные сеньоры?.. Ваш покорный слуга!(Смущенно кланяется.)

Б е н а л ь к а с а р. Мы не благородные сеньоры, а республиканские товарищи. И, во имя всех святых, не желаем, чтобы ты был у нас слугой!

Пауза.

С е б а с т ь я н(отирает платком пот со лба; придя в себя). Я привык так обращаться, сеньор!.. Назови я вас товарищами, вы бы приняли мою искренность за угодничество.

Б е н а л ь к а с а р(весело). Ловко же вы, браток, ввернули насчет искренности!.. Сразу видно воспитанника иезуитского колледжа.

С е б а с т ь я н(с достоинством). Откуда это видно, сеньор?(Снисходительно улыбаясь.)

Б е н а л ь к а с а р. Из вашей речи, которая льется как оливковое масло!.. Но пусть это вас не беспокоит, браток… В Испании нет другой школы, кроме иезуитской!.. Господь бог одарил иезуитов талантом воспитателей.

С е б а с т ь я н(с достоинством, человека, который уловил иронию, но желает, однако, оставаться объективным). Во многом другом они не блещут, но педагоги они действительно отличные, сеньор!..

Б е н а л ь к а с а р. Спору нет!.. Попадись им в руки сам Христос, они бы и его превратили в дьявола!

С е б а с т ь я н. Как понимать ваши слова, сеньор?

Б е н а л ь к а с а р. Двояко, как любое человеческое слово, браток!.. Я тоже окончил иезуитскую школу, притом не светский колледж, а духовную семинарию, где без конца тренируют карабкаться по крутой лестнице церковной иерархии.

С е б а с т ь я н(сухо). Я очень рад, сеньор!

Б е н а л ь к а с а р. Я тоже, браток!.. Садитесь!..(Указывает на стул.)

С е б а с т ь я н(садится на край стула; сдержанно). Чем могу быть вам полезен, сеньор?

Б е н а л ь к а с а р. Житейское любопытство… Я не буду касаться политических убеждений… Меня интересует, как это ваша бывшая госпожа донья Инес Монтеро, такая ярая представительница блестящего феодального общества, вдруг перешла в суровое лоно анархизма?

С е б а с т ь я н(вздыхает с некоторым облегчением). Это длинная история, сеньор!

Б е н а л ь к а с а р. Сделайте милость, расскажите нам ее, не пренебрегая правдой, выделяя главное и опуская несущественное, как нас учили отцы-иезуиты!

С е б а с т ь я н(после напряженного раздумья). Мне кажется, уместно отметить лишь два фактора: экономический и психологический. Не плохо бы рассмотреть оба. Не возражаете?

Б е н а л ь к а с а р. Отлично, браток! Вам определенно близок исторический материализм.

С е б а с т ь я н(с достоинством). Вы иронизируете, сеньор?

Б е н а л ь к а с а р. Вовсе нет! Я вполне искренен… Продолжайте.

С е б а с т ь я н. Имение Арко Ирис заложено и перезаложено, словом, оно на грани краха, сеньор!..

Б е н а л ь к а с а р(ободряюще). Вот как?

С е б а с т ь я н. Две трети доходов шло на погашение огромных долгов и на уплату процентов, а остальное транжирил дон Луис — прости господи его прегрешения — в Монте Карло или в ночных клубах Мадрида. Донья Инес и ее мать — покойная донья Асунсион, если учесть их положение в обществе, влачили нищенское существование.

Б е н а л ь к а с а р. Выходит, бедность не оставляет в покое даже испанских аристократов.

С е б а с т ь я н. Применительно к данному случаю это так, сеньор!.. Донья Инес с матерью не могли подобающим образом блеснуть даже на таком обычном торжестве, как пасхальный бой быков в Севилье. Все это очень огорчало донью Инес. Она возненавидела свою среду, стала всех избегать, бывало, целыми часами одна ездила верхом по пустующим землям имения… Как раз в ту пору, сеньоры, в наших краях появился дон Хулиан Морено, которого гражданская гвардия искала и на земле и под водой.

Б е н а л ь к а с а р. И она предоставила ему убежище, не так ли?

С е б а с т ь я н. Да, сеньор.

Б е н а л ь к а с а р(с хитрой усмешкой, к Эстанислао). Маленькое уточнение: все это происходило в последние дни диктатуры Примо де Риверы!..(Снова к Себастьяну.)А как вы, браток, объясните это странное взаимопонимание между уязвленной аристократкой и отчаянным анархистом?

С е б а с т ь я н. С помощью диалектики, сеньор!.. Когда двое таких людей взбунтуются против третьего, они, вопреки различиям между ними, становятся союзниками.

Б е н а л ь к а с а р. Вот это да!.. Вы меня просто поражаете!

Э с т а н и с л а о(язвительно, Беналькасару). Возразите ему, Беналькасар!

Б е н а л ь к а с а р. Честное слово — не могу! Но не мешает добавить, что дружбе между доньей Инес и Морено способствовало еще одно обстоятельство.(Себастьяну.)Она ведь стала его любовницей, не так ли, браток?

С е б а с т ь я н. Сеньор!.. Вероятно, вам не понравится моя приверженность к религии… Но клянусь пресвятой богородицей, что донья Инес никогда не была любовницей Морено!.. Это подлая клевета!.. Морено под шестьдесят!.. Он толстый, мал ростом и вдобавок рыжий!.. Ни дать ни взять — бараний курдюк.

Б е н а л ь к а с а р. Ну и что из того?

С е б а с т ь я н. Донья Инес и Морено — это солнце на небе и тина в болоте.

Б е н а л ь к а с а р. И вы считаете, что он не тронул вашу хозяйку?

С е б а с т ь я н. Я не раз задавал себе этот вопрос!.. Может, у него и возникало желание, но смею вас уверить, она бы не позволила ему даже коснуться края своего платья.

Б е н а л ь к а с а р. На чем основана ваша уверенность?

С е б а с т ь я н. У вас у самого появится такая уверенность, когда вы увидите донью Инес, сеньор.

Б е н а л ь к а с а р. Я восхищен вашей верой в женщин, браток!.. Вы настоящий романтик.

С е б а с т ь я н. Я говорю только о донье Инес, сеньор.

Б е н а л ь к а с а р. Охрани вас господь от коварств любви!.. Благодарю за беседу… Больше на ваше время не могу посягать.

С е б а с т ь я н(встает с облегчением). Сеньоры!..(Кланяется, забирает конторские книги и уходит в парк.)

Б е н а л ь к а с а р(после паузы, к Эстанислао и Альваресу). Ну?.. Что вы скажете?

Э с т а н и с л а о(сухо). Никогда бы не подумал, что разговор между двумя воспитанниками иезуитов может быть до такой степени скучным!.. Даже если один из них фалангист, а другой — комиссар.

Б е н а л ь к а с а р(слегка обиженный). Весьма сожалею, если утомил вас, но этот плут точно такую же версию изложил в штабе майору разведывательной службы. Я хотел,

Э с т а н и с л а о(сухо). А к чему нам версии, когда надо полагаться на факты?

Б е н а л ь к а с а р. Потому что эта женщина опытная гетера, она готова на все.

Э с т а н и с л а о(спокойно). Нет, это не так!.. Но, допустим, это правда, что из того?..(Улыбается.)

Б е н а л ь к а с а р(после некоторого раздумья). В сущности… с вами нельзя не согласиться, черт возьми!.. Может быть, вы и правы…(С горькой усмешкой.)Завтра вечером мы будем гнить в земле, а я вас поучаю.

А л ь в а р е с. Если бы вы стали священником, товарищ комиссар, ваши прихожане взвыли бы от вас.

Б е н а л ь к а с а р(не обращая внимания на Альвареса). Между прочим, чуть было не забыл: Морено куда-то исчез. В штабе предполагают, что он удрал с валютой за границу.

Э с т а н и с л а о. Нет, Беналькасар!.. Морено не удрал за границу!.. Он убит вчера утром, и труп его там!..(Показывает на второй этаж дома.)

Б е н а л ь к а с а р(вскакивает со стула). Что?..(С сомнением.)Нет!.. Вы шутите!..

Э с т а н и с л а о. Сейчас не до шуток, Беналькасар!

Б е н а л ь к а с а р(возбужденно). Карамба!.. Кто же его убил?.. Вы?.. Может, он пытался вас арестовать?..(Хватается за голову.)Господи!.. Как же я теперь стану вас оправдывать?

Э с т а н и с л а о. Не торопитесь, Беналькасар!.. Морено убила та самая Инес Монтеро, которую вы принимаете за его любовницу.

Б е н а л ь к а с а р(все еще недоумевая). Инес Монтеро?.. Она?..

Э с т а н и с л а о. Да!.. В тот момент, когда он пытался ее изнасиловать.

Б е н а л ь к а с а р(гневно). А почему вы мне сразу об этом не сказали?

Э с т а н и с л а о. Вы же только что пришли, Беналькасар!

Б е н а л ь к а с а р(озабоченно). Это политическое убийство, террористический акт!(Кричит.)Альварес!.. Немедленно всех арестуйте!.. И первым делом аристократку!.. Эту развратницу необходимо выдать анархистам.

А л ь в а р е с. Анархисты ее тут же расстреляют.

Б е н а л ь к а с а р(гневно). А мне что за дело?.. Нам сейчас некогда об этом думать.

Э с т а н и с л а о. Вы обязаны об этом подумать, Беналькасар!.. Мы не можем допускать, чтоб честные республиканцы, если они и анархисты, убивали друг друга!.. Они — наши союзники.

Б е н а л ь к а с а р(вспылив). Так, по-вашему, Инес Монтеро — республиканка? Честная республиканка?

Э с т а н и с л а о. Да, Беналькасар!.. Инес Монтеро — честная женщина.

Б е н а л ь к а с а р(с нарастающим возмущением). Вы это серьезно, капитан Браво?.. Быть может, вы уже успели с нею переспать?..(Саркастически.)Я с удовольствием предоставил бы в ваше распоряжение еще одну ночь, только обстоятельства не позволяют.

Э с т а н и с л а о. Прошу без грубостей, Беналькасар!.. Заступиться за эту женщину нас обязывает простой человеческий долг.

Б е н а л ь к а с а р. Вы превращаете человеческий долг в абстрактный гуманизм.

Э с т а н и с л а о. В жизни абстрактное от конкретного неотделимо!.. Разве вам это не известно?

Б е н а л ь к а с а р. Вы объединяете эти понятия чисто произвольно, и лишь для того, чтобы спасти жизнь какой-то аристократке.

Э с т а н и с л а о. Эта женщина бунтовщица, она восстала против своего класса.

Б е н а л ь к а с а р. Чтоб ввести в заблуждение наивных людей вроде вас.

Э с т а н и с л а о. Это вы заблуждаетесь, Беналькасар… Инес Монтеро может стать нашей союзницей.

Б е н а л ь к а с а р(с иронией). Когда? После нашего поражения!

Э с т а н и с л а о. Да, после нашего поражения, Беналькасар!.. Тогда испанские коммунисты будут особенно остро нуждаться в союзниках.

Б е н а л ь к а с а р(гневно, Альваресу). Чего ждете?.. Я же вам приказал арестовать Инес Монтеро!

Э с т а н и с л а о(встает перед Беналькасаром). Я против этого ареста!

Б е н а л ь к а с а р. Вы?

Э с т а н и с л а о. Да!

Б е н а л ь к а с а р. А кто вы такой?

Э с т а н и с л а о. Вы не знаете?

Б е н а л ь к а с а р(кричит). Знаю!.. Авантюрист, приехавший в нашу страну, чтоб скрыть свои ошибки от партии!

Э с т а н и с л а о(с горечью, тихо). Откуда вы это взяли, Беналькасар?

Б е н а л ь к а с а р. Из всего того, что о вас толкуют люди. Вы уже не первый раз, под маской гуманизма и прикрываясь партийным билетом, защищаете людей, обвиненных в предательстве.

Э с т а н и с л а о(гневно). Да, Беналькасар!.. Я выступал в защиту честных коммунистов, которым предъявляли несправедливые обвинения!.. Я не малодушничал перед клеветническими доносами!.. И я убежден, что поступал правильно.

Б е н а л ь к а с а р. Как вы смеете говорить мне такие вещи?

Э с т а н и с л а о. Разве преступление — говорить то, что думаешь, товарищу по партии?

Беналькасар смотрит на Эстанислао со смешанным выражением гнева, удивления и растерянности. Эстанислао выдерживает его взгляд.

Б е н а л ь к а с а р(хрипло). Капитан Браво! Теперь я вижу, что вы наш враг!

А л ь в а р е с. После того как он три года сражался против Франко, да?

Б е н а л ь к а с а р(яростно). Лейтенант Альварес!.. Немедленно под арест этого иностранца!

А л ь в а р е с. Я отказываюсь выполнить ваш приказ!

Б е н а л ь к а с а р. Отказываетесь?..(Берется за пистолет.)

А л ь в а р е с. Совесть не позволяет мне арестовать коммуниста, с которым я стоял плечом к плечу перед лицом смерти под Мадридом, Теруэлем и Гвадалахарой.

Б е н а л ь к а с а р(вне себя). Альварес!(Стремительно вытаскивает пистолет.)

Э с т а н и с л а о(спокойно). Альварес, я вам приказываю немедленно подчиниться требованию партии!..(Беналькасару.)Беналькасар!..(Снимает поясной ремень с пистолетом и вешает его на плечо Беналькасара.)Вызовите мотоциклистов, пусть отвезут меня в штаб!..

Беналькасар поражен.

А л ь в а р е с. Товарищ комиссар!.. Вы не коммунист Пятого полка!.. Вы обезумевший фанатик из иезуитской семинарии!..(Снимает свой ремень с пистолетом и кладет его у ног Беналькасара.)

Беналькасар стоит в оцепенении, затем осторожно кладет на землю ремень с пистолетом Эстанислао и, тяжело дыша, садится на стул.

Э с т а н и с л а о(подходит к нему и кладет руку ему на плечо). Беналькасар!.. Бывают моменты, когда партия не только разрешает нам руководствоваться собственной совестью, но и требует этого!.. Если вы убеждены, что мы способны на предательство, арестуйте нас… Но если у вас нет твердой уверенности, прислушайтесь к голосу совести!..

Б е н а л ь к а с а р. О чем вы меня просите?

Э с т а н и с л а о. Я ни о чем не прошу, Беналькасар…

Б е н а л ь к а с а р(встает). Возьмите ваше оружие!..(Пристально смотрит на них, затем уходит через ворота.)

Эстанислао и Альварес берут лежащие на земле ремни с пистолетами и вновь опоясываются ими.

А л ь в а р е с. Что я вам говорил! Вот он каков, наш Беналькасар!

Э с т а н и с л а о. Мне надо еще кое о чем потолковать с ним!..(Быстро уходит следом за Беналькасаром.)

Альварес направляется к себе в комнату. Из парка входит  П и л а р  с букетом гвоздик, которые ставит в вазу на столе. Альварес останавливается и с улыбкой следит за ней. Пилар вытаскивает из букета красную гвоздику и, не замечая Альвареса, пытается приколоть ее к своей прическе.

А л ь в а р е с(громко). Пилар!..(Быстро подходит к ней.)

П и л а р(вздрагивает). Ах! Сеньор!.. Как вы испугали меня! Вы наверняка из Бискайи!

А л ь в а р е с. А почему не из Авиды де лос Кабальерос, где рождаются чистейшие кастильцы?..(Бесцеремонно обнимает ее.)

П и л а р(ловко вырывается). Погодите-ка!..(Продолжает прикалывать к волосам гвоздику.)Только в Андалузии мужчины умеют ухаживать за женщинами!

А л ь в а р е с. Но у меня нет времени петь серенады, как это делают здешние щеголи, Пилар!.. Дай мне эту красную гвоздику!

П и л а р(отталкивает его руку). Не могу, сеньор!.. Андалузская девушка дарит гвоздику только тому, кого любит. Это цыганка Педрина, которая обучала нас танцам, советовала дарить гвоздику всем, кто ухаживает за нами.

А л ь в а р е с. Вот как!.. Почему

П и л а р. Потому что так можно уберечься от настоящей любви.

А л ь в а р е с. А зачем беречься от нее?

П и л а р. Педрина говорила, что настоящая любовь ужасна!.. За ней всегда кроется смерть.

А л ь в а р е с(заинтересованно). А как отличить настоящую любовь от ненастоящей?

П и л а р. Ненастоящая — это бенгальский огонь, сеньор… Вспыхнет ярко, ослепительно, а затем придет мрак, досада и безразличие. А вот настоящая — как тлеющие под пеплом угли!.. Ее и не заметишь.

А л ь в а р е с. Я просто захлебываюсь в потоке ваших слов.

П и л а р. Да, сеньор!.. Я — как запруда!.. Если прорвусь — спасайся кто может!

А л ь в а р е с. Пилар!.. А знаешь ли ты, что все эти вздорные истории о любви и смерти придуманы, чтоб скрыть такие жестокие вещи, как бедность и неравенство?

П и л а р. У вас всегда на уме политика. Даже когда говорите о любви, сеньор?

А л ь в а р е с. Всегда, Пилар!.. Для меня война, политика и любовь нераздельны… Но наш комиссар никак не может этого понять.

П и л а р. Теперь я захлебываюсь в ваших словах.

А л ь в а р е с. Пилар!.. Слова испанца порхают, словно пестрые бабочки, вокруг сабли или над дулом пистолета.

П и л а р(с усмешкой). И не видно за ними ни дула, ни сабли!.. Да, сеньор?.. Ну, довольно болтать!

А л ь в а р е с(взволнованно). Послушай, Пилар!.. Пойдем вечером в город! Мне так хочется с тобой потанцевать! Ты не возражаешь?(Снова обнимает ее.)

П и л а р(равнодушно). Хорошо, сеньор!

А л ь в а р е с. А сейчас подари мне гвоздику! Прошу тебя!

П и л а р. Нет! Ни за что на свете!

А л ь в а р е с(грустно, мечтательно). Я ведь прошу только гвоздику… И больше ничего, Пилар!

П и л а р. Опять запорхали бабочки…(Отталкивает его.)Пустите меня!.. Кто-то идет!

А л ь в а р е с  уходит в комнату. Справа появляется  С е б а с т ь я н.

С е б а с т ь я н(хмуро). Жалко было дать ему гвоздику?

П и л а р. Позвольте мне хоть цветком распорядиться по-своему!

С е б а с т ь я н. Что ты хотела доказать этим?

П и л а р(сердито). Не стройте из себя сварливую свекровь, дон Себастьян!.. Все надо делать с умом.

С е б а с т ь я н(мрачно). К вечеру нужно убрать его отсюда!.. Или напоить!.. Понимаешь — напоить до бесчувствия!(Направляется к дому.)

П и л а р(с досадой, ему вслед). Когда придет отец, смотрите, чтоб не вышло скандала!

С е б а с т ь я н  уходит. Через железные ворота из парка медленно идут  Э с т а н и с л а о  и  Б е н а л ь к а с а р.

(Поправляет гвоздики в вазе, звонко.)Сеньоры будут завтракать с доньей Инес, не так ли?

Э с т а н и с л а о. Да, Пилар!.. И товарищ комиссар позавтракает с нами.

П и л а р. Я доложу сеньоре!..(С любопытством разглядывает Беналькасара.)

Б е н а л ь к а с а р(к Пилар). Почему ты так смотришь на меня?

П и л а р. У вас красивая борода!..(Торопливо уходит.)

Б е н а л ь к а с а р. Так это и есть та самая севильская танцовщица?

Э с т а н и с л а о. Да, это она… Красива, словно богородица Мурильо, правда?

Б е н а л ь к а с а р. Будь она дурнушка, фалангисты не стали бы вовлекать ее в свою разведку!.. Почему она у вас до сих пор гуляет на воле?

Э с т а н и с л а о. Под охраной часового она была бы опасней.

Б е н а л ь к а с а р. Ну еще бы!.. Часовой мог бы последовать примеру своих командиров!

Слева выходит  А л ь в а р е с. Он останавливается и с удивлением смотрит на Беналькасара.

А л ь в а р е с(весело). Мое почтение, товарищ комиссар!..

Б е н а л ь к а с а р(надменно и все еще с нотками гнева в голосе). Пришел поглядеть на ваших потаскух!.. Если мы снова вернемся сюда, то уж наверняка их не застанем!.. Переметнутся к франкистам.

А л ь в а р е с(задумчиво). Боюсь, что возвращаться нам сюда не придется, товарищ комиссар!

Б е н а л ь к а с а р(с иронией). Вот как?.. Почему же?

А л ь в а р е с. Потому что, некуда отсюда идти!

Б е н а л ь к а с а р(с сарказмом). Я и забыл, что любовники, как никто, дрожат за свою жизнь.

А л ь в а р е с. Наоборот… Они лучше дерутся!.. Донжуаны — отличные дуэлянты!.. Это же всем известно.

Б е н а л ь к а с а р. Я предпочитаю, чтобы в моем батальоне офицеры были коммунистами, а не донжуанами.

Э с т а н и с л а о. Они и есть коммунисты, Беналькасар!.. Но не вешать же их за то, что они любят женщин?

Б е н а л ь к а с а р(мрачно смотрит на сервировку стола, окидывает взглядом весь двор). Только управляющего недостает!

Появляется  С е б а с т ь я н, в белом смокинге и перчатках, в руках у него поднос, на котором стоят рюмки с коньяком.

А л ь в а р е с(весело). А вот и он!

С е б а с т ь я н(торжественно и важно подносит коньяк сперва Беналькасару, затем Эстанислао и Альваресу). К утреннему кофе очень идет рюмочка настоящего «Карлос кинто»!

Б е н а л ь к а с а р(тихо, с мрачной иронией, Себастьяну). Вы были агрономом, браток!.. Не так ли?

С е б а с т ь я н(улыбается, с достоинством). Да, сеньор.

Б е н а л ь к а с а р. Чем же вас соблазнила служба лакея?

С е б а с т ь я н. Не думаю, что это меня унижает, сеньор!(Снисходителен к светскому невежеству Беналькасара.)Этим донья Инес и я выказываем вам свою почтительность!

Б е н а л ь к а с а р(пристально глядя на него). Благодарю, браток.

Гости выпивают коньяк.

С е б а с т ь я н(тоже выпив коньяк и оставив поднос на столе). Сеньоры!..(Кланяется и уходит.)

А л ь в а р е с(Беналькасару). Вы выдавили из него еще одну струю оливкового масла!..(Хохочет.)

Б е н а л ь к а с а р(мрачно). Вам смешно, а завтра вечером этот тип будет расстреливать в упор ваших пленных солдат!..

А л ь в а р е с. Ошибаетесь, товарищ комиссар!.. Наши солдаты живыми в руки фашистов не сдаются. Никогда!

Б е н а л ь к а с а р(опускает голову, затем вдруг вскидывает ее). Сколько вам лет, Альварес?

А л ь в а р е с. Двадцать четыре.

Б е н а л ь к а с а р. А вам, капитан Браво?

Э с т а н и с л а о. Тридцать восемь.

Б е н а л ь к а с а р(медленно прохаживается по двору). А мне сорок шесть!.. Восемь из них я провел в тюрьмах Примо де Риверы!.. Разница не так уж велика, но я кажусь стариком по сравнению с вами!.. И я часто задаю себе вопрос: неужели мои стычки с вами объясняются тем, что я утратил способность ценить юмор… беззаботность… лихую отвагу… все те дары молодости, от которых я, кажется, отвык за годы войны и тюрем?

А л ь в а р е с. Нет, папаша Беналькасар!.. Уж во всяком случае, чувства юмора и отваги вам не занимать!.. И за это мы вас любим.

Б е н а л ь к а с а р(останавливается, с недоумением). Вы меня любите?

Э с т а н и с л а о. Разумеется, Беналькасар!.. А вы что, не верите?

Б е н а л ь к а с а р(снова прохаживается). Красивую, буйную смелость молодости убил во мне режим иезуитской семинарии… Революционная романтика в условиях беспросветной шахтерской нищеты в моей родной Астурии была немыслима!..(Тихо и грустно.)Все это есть у вас, а у меня — нет! Отсюда и мое сегодняшнее поведение…(Взволнованно.)Но порой мне кажется, что характер ваших поступков явно расходится с моим опытом, моими понятиями о дисциплине, моей ответственностью перед партией… И я должен либо примириться с этим, либо снова взять вас на мушку.

Э с т а н и с л а о(шутя, с оттенком грусти). Лучше примириться, Беналькасар! Тяжко направлять пистолет к груди товарища… Особенно если вы убеждены, что он не предатель и неспособен встать на путь предательства.

Б е н а л ь к а с а р(мрачно). Мы ведем жестокую борьбу!

Э с т а н и с л а о. Пистолет — последнее средство в этой борьбе.

Б е н а л ь к а с а р. У нас нет времени все взвешивать… А одному это и вовсе не под силу.

Э с т а н и с л а о. Именно поэтому надо

Б е н а л ь к а с а р(останавливается и смотрит Эстанислао в глаза). Опасная это теория, капитан Браво!..

Э с т а н и с л а о(с усмешкой). Жизнь неизбежно подтвердит ее на практике.

Б е н а л ь к а с а р. Я вас не арестовал лишь потому, что завтра мы наверняка встретимся со смертью!

Э с т а н и с л а о. Хитрите, Беналькасар!.. Вас остановила совесть коммуниста и человека. И только.

Б е н а л ь к а с а р(раздраженно). Молчите!.. Я чудом не застрелил вас обоих; потом, конечно, и в себя пустил бы пулю.

Э с т а н и с л а о(улыбаясь). Видите, чем могло все кончиться! Батальон остался бы без офицеров.

В воротах показывается  о т е ц  С а н т ь я г о. Он останавливается в нерешительности и почтительно кланяется.

О т е ц  С а н т ь я г о. Доброе утро, сеньоры!..

Э с т а н и с л а о. Доброе утро, святой отец!.. Пришли навестить хозяев?

О т е ц  С а н т ь я г о. Да, сеньор!.. За долгие годы своей пастырской службы я привык начинать обход паствы с посещения сеньоры.

Э с т а н и с л а о. Тогда присаживайтесь!.. Выпейте с нами кофе.

О т е ц  С а н т ь я г о. Боюсь помешать вашей беседе!.. Я подожду в парке.(С удивлением и некоторой тревогой смотрит на Беналькасара.)

Б е н а л ь к а с а р. Не смущайтесь моим присутствием, отче! Пускай хоть раз в жизни безбожный разум и католическая вера попьют вместе кофе!.. Садитесь!..(Указывает ему на стул.)

О т е ц  С а н т ь я г о. Спасибо, сеньор.(Садится к столу.)Святой Фома Аквинский говорил, что разум и вера не столь враждебны друг другу, как это кажется.

Б е н а л ь к а с а р. Ваш епископ еще не объявил святого Фому Аквинского еретиком?

О т е ц  С а н т ь я г о. Нет, сеньор!.. Но епископ пожурит меня, если узнает, что я пью кофе вместе с вами.

Б е н а л ь к а с а р. А почему он не журил вас, когда вы вступили в вольную коммуну анархистов?

О т е ц  С а н т ь я г о. Это грех, за который я буду наказан самим господом богом!..(С печальной улыбкой качает головой.)

Из дома выходит  П и л а р, одетая в длинное желтое платье с оборками; она с гитарой и кастаньетами в руках. Все смотрят на нее с удивлением, но она, не смущаясь, продолжает идти к воротам.

Б е н а л ь к а с а р(громко, к Пилар). Стой!..

П и л а р(останавливается в театральной позе и смотрит через плечо ни Беналькасара). Сеньор?

Б е н а л ь к а с а р. У тебя есть носовой платочек?

Пилар достает платок и, кокетливо улыбаясь, встряхивает им.

Тогда урони его, потом нагнись и подними, чтоб нам разглядеть тебя получше!

П и л а р(роняет на землю платок и грациозным движением поднимает его, продолжая улыбаться). Так, сеньор?

Б е н а л ь к а с а р. Благодарю, милая!..(Отцу Сантьяго.)Отче!.. Почему господь бог не прибрал эту женщину в монастырь, а отдал ее на потеху анархистам?

О т е ц  С а н т ь я г о. Ради очищения ее души, сеньор!.. Господь бог больше рад грешнику, нежели непорочному праведнику.

П и л а р(сердито, отцу Сантьяго). Провались я сквозь землю, если в ваши годы мужчина может определить, грешница я или праведница!..(Сердито направляется к воротам.)

А л ь в а р е с(хватает ее за руку). Ты куда?

П и л а р. Пойду поупражняюсь на чистом воздухе, сеньор!.. Вам ведь известно, что я танцовщица?

А л ь в а р е с. Кто тебе будет играть?

П и л а р. Заставлю кого-нибудь из ваших солдат.

А л ь в а р е с. Дай гитару!(Вырывает из ее рук гитару.)Обойдемся без них!(Настроив гитару, наигрывает болеро.)

Пилар начинает танцевать; легкие замедленные движения переходят в стремительный пируэт, сопровождаемый бурным щелканьем кастаньет.

Справа появляется  И н е с. Пилар прекращает танец, Альварес прерывает свою игру.

И н е с(язвительно, к Эстанислао). Я не подозревала, что в республиканской армии все такие весельчаки!..(Бросает строгий взгляд на Пилар.)

Э с т а н и с л а о(улыбается). А почему бы нет?(Указывает на Беналькасара.)Товарищ Беналькасар!.. Комиссар моего батальона!..

И н е с(холодно смотрит на Беналькасара). Я и забыла, что в республиканской армии есть еще и комиссары!

Б е н а л ь к а с а р. Весьма сожалею, что своим присутствием напомнил об этом.

И н е с(сухо). Я не так пуглива, как вам кажется!..(Сердито, к Пилар.)Кто тебе позволил устраивать эту комедию?

П и л а р(сердито). Это не комедия, сеньора!.. Должна же я упражняться!

И н е с. А кто будет подавать завтрак?

П и л а р. Дон Себастьян!.. Он сам напросился… и уже напялил на себя свой летний смокинг, от которого так разит нафталином.

И н е с. А вы не подумали о том, что ваше своеволие мне может не поправиться?

П и л а р(сердито). Когда хозяева крутят любовь, слуги начинают своевольничать!..

И н е с(с улыбкой, Беналькасару). Вот они — плоды демократии, товарищ комиссар!

Б е н а л ь к а с а р(с довольным видом). Не так уж плохи!

Пилар вырывает гитару у Альвареса и быстро направляется к воротам, но вдруг останавливается. В воротах появляется заросший бородой и растрепанный  М о л и н е р о. Заметив его, Пилар замирает, затем оборачивается назад и со страхом смотрит сперва на Инес, затем на Беналькасара.

И н е с(с горькой и спокойной иронией). Это твой отец, Пилар!.. Ты что, не узнаешь его?

П и л а р(кричит, словно просит о помощи). Дон Себастьян!.. Дон Себастьян!..

Справа торопливо входит  С е б а с т ь я н  с бутылкой коньяка в руках. Он показывает бутылку Молинеро и нетерпеливым жестом предлагает ему взять бутылку и идти в дом. Молинеро быстро хватает бутылку, затем мрачно оглядывает всех присутствующих, одного за другим. Взгляд его останавливается на Пилар.

М о л и н е р о(нежно). Пилар!..(Тихо всхлипывает.)Пилар!..(Рыдает.)

О т е ц  С а н т ь я г о. Сеньоры, я должен вас предупредить. Бедняга не в своем уме… Его больную душу терзают вперемежку то злоба, то умиление.

М о л и н е р о(угрожающе, отцу Сантьяго). Ты что там болтаешь, поп?

О т е ц  С а н т ь я г о. Ничего, братец!.. Я только сказал, что на твою долю выпало большое несчастье, а я молю бога, чтоб он ниспослал твоей душе успокоение.

М о л и н е р о(подходит к отцу Сантьяго). Плевал я на твоего бога и на всех его богородиц и святых!..(Срывает с головы отца Сантьяго широкополую шляпу и бросает на землю.)Будто я не знаю, каким ты был в молодости?.. В церкви твердил о милосердии, а дома деньги в рост давал!.. С амвона поучал женщин блюсти себя, а в исповедальне хватал девок за грудь! Нас учил христианской кротости, а благословлял тех, кто нас грабил и убивал!..(Горько смеется.)Теперь ты во какой смирненький!.. Ничего, что ты такой холеный, старость и тебя не пощадила, праведником стал, боишься угодить в ад!.. Жалкий ты человечек, отец Сантьяго!..(Снова смеется.)Что!.. Люди толкуют, будто ты хочешь мою дочь выдать за анархиста!.. Это правда?..(С иронией.)Значит, хочешь, чтобы она стала женой большого человека?.. Чтоб на пасхальный бой быков ездила в коляске с лакеями, да?(Давится от смеха, потом с досадой.)Э-э-эх ты, жалкий лжец!.. Когда старый развратник-паралитик соблазнял мою дочь, ты прикидывался слепцом, а теперь норовишь обвенчать ее!(Гневно.)Пройдоха!.. Шут гороховый! Сводня в рясе!..

С е б а с т ь я н(нагибается и подает отцу Сантьяго шляпу). Разрешите, сеньоры!.. С этим человеком надо быть построже!..(Хватает Молинеро под мышки.)Замолчи!.. Надоел сеньорам твой пьяный бред!..(Пытается оттащить его к дому.)

М о л и н е р о(яростно

Б е н а л ь к а с а р. Оставьте его!

М о л и н е р о(с иронией, Беналькасару). А вы, сеньоры, кто такие будете?.. Франкисты?.. Анархисты?.. Коммунисты?.. Или разбойники с большой дороги, которые дерут с крестьянина три шкуры?(Злобно.)Плевал я на вас, кто бы вы ни были!.. Никого я больше не боюсь!..

П и л а р(в ужасе). Отец!..(Бросается к Молинеро и рукой закрывает ему рот.)

Э с т а н и с л а о(тихо). Слышите, Беналькасар?

Б е н а л ь к а с а р(мрачно). Слышу.(Пристально смотрит на Молинеро.)

Э с т а н и с л а о. Запомните его слова!.. Он говорит страшные вещи!

Б е н а л ь к а с а р(с сарказмом). Испугались?

Э с т а н и с л а о(гневно). Нет!.. Я не боюсь слушать правду, как вы, Беналькасар!..

П и л а р(в панике прижимает Молинеро к себе). Сеньор… Товарищ комиссар!.. Он… он не сознает, что говорит!..(В слезах целует отца.)

Б е н а л ь к а с а р. Не бойся, девушка!.. Мы его не тронем.

И н е с(истерично). Говори еще, Молинеро!.. В своем безумии ты забыл обвинить меня!

М о л и н е р о(с сарказмом, указывая на нее пальцем). Видали блудницу, которая продала нас анархистам?!(Смеется.)

Себастьян бросается к Молинеро и с силой бьет его по лицу.

Б е н а л ь к а с а р(гневно). Кто вам позволил поднимать руку на этого человека?

С е б а с т ь я н(смущенно). Извините, сеньор!.. Иначе его не утихомирить!.. Он оскорбляет республику.

Б е н а л ь к а с а р. О чести республики мы позаботимся без вас.

М о л и н е р о(долго не может прийти в себя, затем на лице его появляется выражение ужаса; дрожащим голосом). Благородные сеньоры!.. Простите меня, горького пьяницу!..(Бросается к Себастьяну, падает перед ним на колени и целует ему руки.)Управляющий… Начальник… Благодетель мой!.. Спаси меня, если эти люди анархисты!.. Скажи им, что я готов служить им так же, как служил хозяевам!..

Б е н а л ь к а с а р(подходит к Молинеро и встряхивает его за плечо). Человек!.. Ты солдатом был?

М о л и н е р о(испуганно). Да, сеньор!.. Я сражался за веру, за Испанию и за дона Альфонса Двенадцатого на Кубе и Филиппинах.

Б е н а л ь к а с а р(мрачно). Тогда встань!..(Поднимает его, затем гневно, Себастьяну.)А вы уходите отсюда!..

С е б а с т ь я н  быстро уходит.

П и л а р(обнимает отца). Ступай в дом, отец!..

И н е с(громко и резко, к Эстанислао). Капитан Браво!.. Скажите комиссару, зачем мы позвали этого человека!

Б е н а л ь к а с а р(резко, к Инес). Знаю, сеньора!..(К Молинеро.)Добрый человек!.. Иди вырой могилу для злодея, который убил твою веру в республику!.. Только не в подвале, а в саду!.. Нам не от кого прятаться!

Все с изумлением смотрят на Беналькасара.

М о л и н е р о(снова иронически, враждебно, к Беналькасару). А вы кто такие будете, сеньоры?.. Франкисты?.. Анархисты?.. Коммунисты?.. Или разбойники с большой дороги, которые…(Замолкает и, как прежде, с ужасом смотрит на Беналькасара.)

А л ь в а р е с. Карамба!.. Да он и в самом деле сумасшедший!

П и л а р(сквозь слезы, в отчаянии). Сжальтесь, сжальтесь, сеньор комиссар!..(Обнимает отца.)

Б е н а л ь к а с а р(подходит к Молинеро и кладет ему на плечо руку). Успокойся, браток!.. Перед тобой сейчас просто люди. Успокойся!

Все смотрят на Беналькасара.

П и л а р. Отец!.. Наконец-то перед нами настоящие люди!..

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Та же обстановка, вечером. Сцена освещена стоящей на столе керосиновой лампой с абажуром. На красноватом фоне зарева утихшего пожара вырисовываются силуэты пальм и персиковых деревьев. Перед воротами расхаживает вооруженный автоматом часовой. У стола сидит  П и л а р  и играет на гитаре грустную андалузскую мелодию.

Из парка через ворота идет  С е б а с т ь я н.

С е б а с т ь я н(с досадой). Какой-то дурацкий «юнкерс» сбросил на село несколько зажигательных бомб, и весь батальон бросился гасить пожар!.. Как будто бог знает что случилось!..

П и л а р(перестает играть). Дул ветер, и пожар мог уничтожить все село.

С е б а с т ь я н. Глупости!.. Все это рисовка, игра в подвиги!.. Загорелся только дом отца Сантьяго да две-три лачуги вокруг него!..

П и л а р. Для вас бедняцкая лачуга ничего не стоит, но для крестьянина — это все!..(Снова начинает играть.)

С е б а с т ь я н(сердито). Брось ты свою гитару!.. Кончится тем, что я разобью ее о твою голову!

П и л а р. Вы всегда злитесь, когда вам страшно!..(Кладет гитару на стул.)

С е б а с т ь я н. А тебе разве не страшно?.. Если Фернандесу и его разбойникам взбредет в голову зайти сюда, остановить их некому.

П и л а р(встает). Часовые на местах.

С е б а с т ь я н. Часовым не задержать целую банду анархистов.

П и л а р(раздраженно). А я считаю, что капитан поступил правильно.

С е б а с т ь я н. Дешевая демагогия безвольного человека.

П и л а р. Почему безвольного?

С е б а с т ь я н. Он не смеет признать, что у него есть только один разумный выход из создавшегося положения. Из-за него и сеньора теряет голову, а это может стоить нам жизни!(Гневно.)Когда женщина ее возраста встречается с молодым мужчиной, она так глупеет, что становится посмешищем!..

П и л а р. А что бы вы сказали, если бы сеньора предложила ему сдать Арко Ирис, а он бы отказался? Он тут же выдал бы нас Фернандесу.

С е б а с т ь я н. Именно это меня и приводит в бешенство!..(Презрительно.)Да еще ваша неспособность окрутить его!..

П и л а р. Мужчины не все одинаковы, дон Себастьян!.. Одни руководствуются своим умом и честью, а другие женскими капризами… Так вот, капитан из первых.

С е б а с т ь я н. Ты хочешь сказать, что он евнух?

П и л а р. Евнух — это вы, дон Себастьян!

С е б а с т ь я н. Я?

П и л а р. Да, сеньор!.. Вас, бывшего крестьянина, аристократы сделали духовным евнухом своего класса.

С е б а с т ь я н(подходит к ней и вне себя от злости трясет ее за плечо). Ты… сознаешь, что говоришь?.. Если завтра я расскажу об этом друзьям по фаланге — тебя поставят к стенке!

П и л а р(вырываясь от него). Вы не посмеете!.. Сеньора тут же вас уволит.

Потрясенный Себастьян смотрит на Пилар, потом медленно идет к столу и садится.

Слева входит  И н е с.

И н е с(возбужденно). В чем дело?.. Капитан Браво возвратился?

С е б а с т ь я н(с сарказмом). Нам ничего не известно, сеньора!.. Мы ведь арестованы!.. Только вам разрешено выходить из парка.

И н е с. Молинеро роет яму?

С е б а с т ь я н. Да!.. Движется в подземное царство со скоростью десяти сантиметров в час!.. Как только сюда нагрянут анархисты искать Морено, они первым делом увидят эту яму!

П и л а р(гневно). Вы не имеете права насмехаться над моим отцом, дон Себастьян!.. Он стар и немощен!.. Вам мало того, что вы втянули его в преступление, которое может стоить ему жизни.

И н е с(бросает холодный взгляд на Пилар; сухо, Себастьяну). Вы дали солдатам вина?

С е б а с т ь я н(с сарказмом). Наполнил все фляги коньяком!.. И тем самым накинул себе на шею веревку!.. Стоит комиссару узнать о вашем безумии, и я буду висеть на первом суку.

И н е с. Примите подобающую позу, когда разговариваете со мной.

С е б а с т ь я н(с иронией). Простите!..(Небрежно встает и направляется к дому, затем останавливается; с горькой

И н е с(смеется). Неужели, Себастьян, вы со своим малодушием вообразили, что походите на рыцаря?

С е б а с т ь я н  уходит.

(Сердито, к Пилар.)Ты тоже трусишь?

П и л а р(резко). Нет!.. Но вы не имеете права ради своих прихотей рисковать жизнью других людей. Вы уже и так достаточно натешились!

И н е с(с горечью, сама себе). Вот они, мои верные слуги!.. Бунтуют, когда мне так нужна их поддержка!..

П и л а р. Всему есть границы!.. Себастьян рассказал мне о ваших планах.

И н е с. И эти планы тебя возмутили?

П и л а р. Меня возмущает ваш эгоизм.

И н е с(язвительно). Какой поворот!.. Ты же еще вчера советовала мне поставить этот эгоизм выше всего!

П и л а р(с горечью). Да, сеньора, именно поворот!.. И страшно становится, когда чувствуешь сердцем, на чьей стороне правда.

И н е с. Тебя растрогала мелодрама, которая утром разыгралась между комиссаром и твоим отцом, да?

П и л а р. А вас это удивляет?.. Почему вы считаете, что бывшую крестьянку не может тронуть горе отца? Или на это способны одни только аристократы?

И н е с. С кем я сейчас разговариваю?.. С бывшей крестьянкой, которую я любила, как родную сестру, или с севильской кокоткой, любовницей моего отца?

П и л а р. С обеими сразу!.. Но надо быть справедливой, сеньора!.. Вы никогда не любили меня, как родную сестру… Вы любили меня так, как любят свою лошадь или собаку.

И н е с. Неблагодарная!..(Садится за стол.)Сядь… Я хочу поговорить с крестьянкой!

П и л а р(тоже садится). А почему же не с кокоткой?.. Что этому мешает?! Крестьянки от кокоток отличаются лишь тем, что одни за бесценок продают аристократам свой труд, а другие очень дорого продают свое тело!

И н е с(злобно). Чтобы блестящими нарядами прельщать слабоумных стариков?

П и л а р. А разве благородные дамы не любят блеснуть своими нарядами, сеньора?.. Но эти наряды им достаются в виде наследственной ренты, а нам — от слабоумных стариков.

И н е с. Ты продалась от алчности, а не от нужды!.. У тебя было что есть и где жить!

П и л а р(смеется). О, сеньора!.. Куда девалась ваша вчерашняя гуманность к Санчо Пансам? Как быстро злоба душит ваши благородные порывы. Разве человеку достаточно одного хлеба и жилища? Ведь он не скотина. И разве простому человеку не хочется получить образование и стать наравне с другими? Каждый день сотни мелочей напоминают мне об унизительной пропасти между богатой сеньоритой и девушкой из народа!.. Но я должна была безропотно сносить все унижения, потому что земля, судьба, честь и даже наша жизнь — все у вас, аристократов, в руках!..(С нарастающим гневом, вставая.)Вы хоть раз подумали о моем достоинстве? Вы когда-нибудь вспомнили о моем отце, которого ваш произвол превратил в тряпку и лишил рассудка?.. Нет, сеньора!.. То, что произошло сегодня утром, не мелодрама, а событие, которое раскрыло мне глаза!.. Не вы, взбалмошная аристократка, а эти люди, что пришли сюда вчера, настоящие защитники крестьян!(Тихо.)Вы все еще удивляетесь, сеньора, что я уже не та?

И н е с(смеется). Нет, я больше не удивляюсь!.. Но ты своим прозрением все-таки надеешься заполучить капитана?

П и л а р. Вы подозреваете, что я хочу его отбить у вас?

И н е с(злобно). Куда тебе!.. В его глазах ты всегда будешь уличной девкой, работающей на фалангистов.

П и л а р(с горечью). Да, вы все сделали, чтоб он видел во мне только уличную девку!..(Задумчиво.)А как вы поступаете?.. Приказали Себастьяну споить его солдат!.. Меня выпроваживаете с Альваресом в город!.. А сами затеяли с ним прогулку верхом при луне к скалам Сан-Мигеля?..(С горечью.)Опять оставили себе романтику, а мне — гнусное обольщение.

Инес напряженно смотрит на нее.

(Неожиданно, с иронией.)Кстати, лассо вы захватите с собой?

И н е с(мрачно). Зачем мне оно?

П и л а р. Капитан, как услышит пальбу, сразу бросится в Арко Ирис!.. А вы так искусно бросаете лассо!.. И уже утром вы приведете его к франкистам связанного, как укрощенного дикого коня!..(Смеется.)

И н е с(в гневе встав со стула). Почему ты смеешься?.. Я бы и на это пошла, лишь бы только вырвать его из лап войны и смерти!..(Презрительно.)Ступай!.. И расскажи обо всем капитану или его комиссару… Предательство — твоя стихия!

П и л а р(с горечью). Моя стихия!.. А сами вы не пошли на предательство, чтоб скрыть после войны свои безумства с анархистами?.. Нет! Никому ничего я говорить не стану, сеньора!.. Но подлость ваша мне противна, и помогать вам я не буду.

И н е с. Дрожишь перед фалангистами за свою шкуру?

П и л а р(с горькой иронией, гордо). О нет!.. Просто еще раз покажу себя тупой и верной крепостной! Я перестану уважать себя, если вы только подумаете, будто я хочу очернить вас в глазах любимого человека.

Через ворота идут со стороны парка  Э с т а н и с л а о, А л ь в а р е с  и  о т е ц  С а н т ь я г о. Последний несет в руках узелок с одеждой.

А л ь в а р е с(отцу Сантьяго). А я думаю, святой отец, что коль скоро бог послал на ваш дом огонь, это верный признак, что он покарал вас за вражду к республике.

О т е ц  С а н т ь я г о. А не наоборот, сеньор?.. Что он покарал меня за симпатию к ней?

Э с т а н и с л а о. Вполне допустимо!.. Отец Сантьяго признал такое, от чего все толедские архиепископы перевернулись бы от злости в своих гробницах.

И н е с(к пришедшим). Можно подумать, что вы идете не с пожара, а с увеселительной прогулки!..(Отцу Сантьяго.)Примите мое сочувствие, святой отец!..

О т е ц  С а н т ь я г о. Благодарю вас, донья Инес!.. В этом пожаре я усматриваю перст божий.

А л ь в а р е с. А вам не кажется, что этот перст слишком дорого нам обходится. Очень дорого!.. Целый дом, и притом недурно обставленный!

О т е ц  С а н т ь я г о. Зато теперь я душой ближе к праведникам, сеньоры!.. Воистину как христианский пастырь в евангельские времена: рубище на плечах — и все!..(С улыбкой показывает на свой узелок.)

Э с т а н и с л а о. Теперь крестьяне скорее поверят вашим проповедям.

О т е ц  С а н т ь я г о(с симпатией, к Эстанислао). Правда?..(Скорбно, к Инес.)Неприятная весть, сеньора!.. Железная шкатулка, в которой хранилась память вашей матери, доньи Асунсион, погибла в огненной стихии!..

Э с т а н и с л а о(быстро, к Инес). Я велел своему земляку поискать ее!.. Пускай только погаснут угли.

И н е с(машет рукой). Излишнее беспокойство, капитан!.. Разве сейчас время думать об этом?(К Эстанислао и Альваресу.)Благодарю вас за помощь, которую вы оказали крестьянам!.. В вашем батальоне есть пострадавшие?

А л ь в а р е с. Нет, сеньора!.. Этот пожар — прохладная водица но сравнению с горючей смесью, которой немецкие огнеметы иногда поливают наши окопы.

И н е с(с гримасой ужаса и отвращения). Молчите!..(Приходя в себя.)Женщины не

А л ь в а р е с. Правильно!.. Как и подобает гуманной половине рода человеческого. Но вы не находите, что свою благодарность вам следовало бы подкрепить рюмкой коньяку?

И н е с. Я как раз об этом подумала!(К Пилар.)Пилар, позаботьтесь!

Э с т а н и с л а о(с упреком). Альварес!

А л ь в а р е с(машет рукой в сторону Пилар). Оставь, Пилар!.. Капитан не разрешает нам пить.

П и л а р(сухо). Может быть, он и прав.

А л ь в а р е с. О да!.. Начальство всегда право!

Э с т а н и с л а о. Пилар! Принеси лейтенанту Альваресу рюмку коньяку!.. Только одну!

А л ь в а р е с. Постой, Пилар!.. Я попрошу у сеньоры другой награды!(К Инес.)Вы позволите Пилар отлучиться со мной на пару часов в город?

И н е с(торопливо). Разумеется!.. Если она не против!

А л ь в а р е с(к Пилар). Так как, Пилар?

П и л а р(сухо). Вам в этот вечер не везет, лейтенант Альварес!.. Меня не тянет в город.

А л ь в а р е с. Значит… мне нельзя ни выпить, ни потанцевать? Нельзя?..

И н е с. Потребуйте какую-нибудь другую награду, лейтенант!

П и л а р(громко и резко). Я предложу ее сама!..(Альваресу.)Давайте я спою вашим солдатам «Марш Пятого полка» и «Песню о четырех генералах»? Соберем несколько гитаристов, и я станцую арагонскую хоту.

И н е с. А почему не болеро, Пилар? Оно солдатам больше понравится.

П и л а р. Арагонская хота — боевой испанский танец, сеньора!.. Быть может, они сейчас предпочтут ее.

Э с т а н и с л а о. Отличная идея, Пилар!.. Я тоже приду посмотреть.

И н е с(сухо, к Эстанислао). Капитан Браво, разве вы забыли про нашу прогулку верхом к Сан-Мигелю?..

Э с т а н и с л а о(с некоторой растерянностью). Действительно забыл!.. Но это все равно, сеньора, сейчас довольно трудно осуществить!

И н е с(с сарказмом). Не хотите пропустить арагонскую хоту?

Э с т а н и с л а о(улыбается). Нет!.. Я просто считаю, что после концерта лейтенант Альварес имеет право прогуляться с Пилар в город!.. А батальон не может оставаться без офицера.

И н е с(с сарказмом). Так вот каков устав республиканской армии?.. Когда лейтенант развлекается, его обязанности исполняет капитан.

Э с т а н и с л а о. Да, сеньора!.. Мы поступаем так. Лейтенант не раз жертвовал своим отдыхом ради капитана.

И н е с(Альваресу). Каково ваше мнение, Альварес?

А л ь в а р е с. Что за вопрос, сеньора?.. Разве я могу лишить вас удовольствия прогуляться с капитаном к Сан-Мигелю?

П и л а р(сердито). Благодарю, лейтенант Альварес!(Быстро уходит.)

А л ь в а р е с(удивленно смотрит вслед Пилар). Что она воображает о себе, эта девушка?

И н е с. Она считает, что вы должны и к ней и ко мне относиться одинаково.(С улыбкой, к Эстанислао.)Не так ли, капитан Браво?

Э с т а н и с л а о(нахмурившись). Причина тут несколько серьезнее, сеньора!.. У противника наблюдается некоторое оживление.

А л ь в а р е с. В любом случае нас атакуют лишь завтра.

Э с т а н и с л а о. Боюсь, не застали бы нас врасплох сегодня вечером, Альварес!.. Отход нашей бригады уже начался, это может поторопить франкистов.

Все озабоченно смотрят на Эстанислао.

О т е ц  С а н т ь я г о(взволнованно). Я буду молить бога, чтоб он пощадил жизнь великодушным!..(К Инес.)Сеньора, позвольте мне навестить вашего отца.

И н е с(рассеянно). Ступайте, конечно, падре!

О т е ц  С а н т ь я г о  уходит в дом.

А л ь в а р е с. Я должен обойти солдат, товарищ капитан!..(Щелкает каблуками.)И сообщить им о концерте Пилар.

Э с т а н и с л а о. Очень хорошо!.. Идите, Альварес!

А л ь в а р е с  уходит.

И н е с(нервно). Что все это означает?.. Вам не хочется огорчать Пилар… или вы действительно ожидаете каких-то событий?

Э с т а н и с л а о. Почему вы не оставите в покое эту несчастную девушку?

И н е с. Потому что она до неприличия заискивает перед вами! Но вы действительно ожидаете атаку?

Э с т а н и с л а о. Да!.. И, пользуясь случаем, хочу вам дать совет. Опорный рубеж нашей обороны — деревня, но снаряды могут залететь и сюда!.. При первых же выстрелах спуститесь с отцом в подвал.

И н е с(возмущенно). И, скрестив руки, сидеть там и ждать? Да?

Э с т а н и с л а о. Почему вы так нервничаете?

И н е с. А что же, по-вашему, я должна делать?.. Песнями и плясками поднимать боевой дух ваших солдат?

Э с т а н и с л а о. Это самое разумное, что вы можете предложить нам в данный момент.

И н е с. Значит, к Сан-Мигелю мы не едем?

Э с т а н и с л а о. О!..(Смеется.)Вы вообразили, что война нечто вроде безобидной перестрелки между несколькими всадниками в безлюдной степи Венесуэлы? Я обязан всегда быть на месте, должен командовать своим батальоном.

И н е с(резко). Тогда арестуйте и посадите в подвал эту дуру, которая вас любит!.. Заглушите военными маршами и арагонской хотой боль, терзающую ее сердце… Пусть последним и самым возвышенным лозунгом республики станет смерть!

Э с т а н и с л а о(тихо, приближаясь к ней). Инес!.. Горе и смерть для живых превращаются в воспоминания, а воспоминания становятся мудростью!

И н е с. А для мертвых?

Э с т а н и с л а о(шутя). Исчезают вместе с ними.

И н е с. Вот именно… Какое им дело до живых?

Э с т а н и с л а о(с печальной улыбкой). Один наш поэт сказал, что те, кто умирает за свободу, — бессмертны.

И н е с(раздраженно). Меня не интересует, что говорят поэты на вашем варварском языке!

Э с т а н и с л а о(тихо). На моем варварском языке выражена одна из величайших человеческих истин.

И н е с. И вы мне предлагаете руководствоваться этой истиной?(С горечью.)Но не всякая истина — мудрость!

Э с т а н и с л а о. Но то, что сказал наш поэт, — это чудесная и возвышенная мудрость, Инес!.. Это мудрость Альвареса, Беналькасара, моих солдат, которые сегодня вечером или завтра падут на поле боя!.. Это мудрость всего испанского народа, который сражается за свободу!.. Это мудрость вашей республики, которая сегодня гибнет, чтоб завтра вновь воскреснуть и жить в веках!..

И н е с. А к чему вам эта мудрость, если вас не будет на свете?

Э с т а н и с л а о. Чтоб передать ее живым, Инес!.. Тем, что придут после нас и начнут борьбу снова!.. В этом смысл сражения, которое нам предстоит вести до конца.

И н е с. До конца?

Э с т а н и с л а о. Да, до конца!

И н е с. И, кроме этого, вам больше нечего сказать?

Э с т а н и с л а о(с неожиданной суровостью). А что еще?

И н е с(с горечью). Неужели в вас нет даже искорки любви, которая побудила бы вас хоть чуточку призадуматься?

Э с т а н и с л а о(с сочувствием). Любовь и свобода — это одно и то же, Инес!.. Разве раб может любить?.. А тот, кто не может любить, разве он по-настоящему свободен?

Инес пристально смотрит на Эстанислао.

(Бодро.)Все это так, разумеется!.. Вчера вечером мы освободились на какое-то мгновение от всего, что нас разделяло!.. Быть может, так будут любить друг друга люди в мире, который придет!.. Именно во имя этого мы боремся, чтоб освободить людей от классовых оков, от насилия, от вражды и просто от глупости, мешающих любить!..

И н е с(печально). Разбойник!.. Умный, хитрый, бессовестный разбойник!.. Вы спасли меня от анархистов, чтоб теперь издеваться над моим безумием?

Э с т а н и с л а о(смеется). Поглядите, какая ночь!..(Показывает на луну.)Ночь зеленой луны и андалузских разбойников!

И н е с(с горечью). Безумная и жестокая — как все испанские ночи с тех пор, как началась война!

Э с т а н и с л а о(задумчиво). Да, быть может, и так!..

И н е с(с тоской). А что потом?

Э с т а н и с л а о. Какое это имеет значение — что будет потом?

И н е с. Потом — конец!..(Яростно.)Ваш конец!..(Истерично.)Всему конец!(Беспомощно прислоняется к колонне и плачет.)

В воротах со стороны парка появляется  Б е н а л ь к а с а р. Он останавливается и смотрит на Инес, которая продолжает плакать.

Б е н а л ь к а с а р(резко и язвительно). Драма?..

И н е с(оборачивается к Беналькасару и в упор смотрит на него). Да, сеньор комиссар!.. Испания полна драм!.. Разве вы этого не знаете?

Б е н а л ь к а с а р. Знаю больше, чем вы!.. Но зачем впутывать в эти драмы иностранцев?

Э с т а н и с л а о. Вы до сих пор считаете меня иностранцем, Беналькасар?

Б е н а л ь к а с а р. А как же иначе!.. Раз вы так преступно относитесь к батальону, который вам вверила республика!..

Э с т а н и с л а о(сухо и спокойно). Что случилось, Беналькасар?.. Объясните!

Б е н а л ь к а с а р(вне себя). Кто позволил этой женщине прислать солдатам целую бочку коньяку?

Э с т а н и с л а о(поражен). Этого не может быть!..(Смотрит на Инес.)

Б е н а л ь к а с а р. Может!.. Пока вы переживаете любовную драму, враг ведет подрывную работу!

Э с т а н и с л а о(сухо). Оставьте меня, Беналькасар!.. Сделайте что требуется в батальоне, а я поищу виновников здесь.

Б е н а л ь к а с а р(презрительно). Если снова не размякнете!

И н е с(с отчаянием). Нет, не размякнет!.. Война и смерть доведут дело до конца!

Б е н а л ь к а с а р  озадаченно смотрит то на Инес, то на Эстанислао, затем резко поворачивается и уходит через ворота.

Э с т а н и с л а о(устремляется к Инес). Это вы сделали?

И н е с. Да.

Э с т а н и с л а о(сдавленным от гнева голосом). Зная, что франкисты этой ночью атакуют Арко Ирис? И вместо того чтоб предупредить об угрозе, вы пытались увести отсюда меня и Альвареса и напоить моих солдат, да?.. Чтоб нас всех перекололи, как овец, да?

И н е с(в ужасе). Нет!.. Я этого не хотела!

Э с т а н и с л а о. Вы лжете, потому что испугались за свою жизнь?

И н е с(с отчаянием). Нет… мне жизнь не дорога!

Эстанислао с силой дает ей пощечину. Инес смотрит на него в оцепенении. Эстанислао идет к столу и садится на стул.

(Приложив к щеке руку.)Я хотела спасти нас обоих от смерти.

Э с т а н и с л а о(с горечью). Я должен был предвидеть ваш поступок, а не наказывать за него.

И н е с(с печалью). Плохой вы провидец!.. Вы раб!.. Вы не можете… не смеете любить женщину, для которой вы в один вечер стали всем на свете!.. Вы способны растоптать ее ради своей далекой несбыточной мечты.

Э с т а н и с л а о(мрачно). Да!.. Именно в этом и есть моя свобода!

И н е с. И это вы называете любовью?

Э с т а н и с л а о. Да, это — любовь!.. Более сильная и более смелая, чем она была бы, если б вы принадлежали к моему миру или я — к вашему!.. Но вы недостойны ее.

И н е с. Значит… напрасно мы думали, что можем любить друг друга.

Э с т а н и с л а о. Да!.. И напрасно и глупо!

Инес приближается к нему и обнимает его за шею.

(Внезапно встает.)Уходите!..

Пауза. Эстанислао снова садится. Лицо  И н е с  выражает печаль, смирение и, наконец, замкнутую гордость. Она резко поворачивается и твердым шагом уходит вправо. Из-за колонн показывается  П и л а р  с гитарой в руке, в уже знакомом желтом платье с оборками. Чеканя слова, она начинает патетически петь «Марш Пятого полка», аккомпанируя себе на гитаре. Эстанислао рассеянно и безразлично смотрит на нее. Закончив песню, Пилар подходит к нему.

Э с т а н и с л а о(холодно и снисходительно рассматривает Пилар). Это что, репетиция?

П и л а р. Нет, сеньор!.. Это я пела для вас.

Э с т а н и с л а о(пристально глядя на нее). Садись!..(Показывает на стул у стола.)

П и л а р. Не смею, сеньор!.. Донья Инес рассердится, если увидит, что я разговариваю с вами, сидя рядом!.. А ее гнев может принести вам огорчение!.. Даже капитаны республиканской армии становятся растяпами перед гордостью и великолепием благородных дам!.. И потом, я должна позаботиться об ужине!.. Ведь дамы могут умереть голодной смертью, если кто-нибудь не позаботится и не накормит их.

Э с т а н и с л а о. Твое нахальство растет с каждой минутой!

П и л а р. За это меня и уважают, сеньор!

Э с т а н и с л а о. Садись!..(Опять указывает ей на стул.)Я хочу с тобой кое о чем поговорить!.. Хотя, может, ты снова назовешь меня растяпой.

П и л а р. Я так сказала, чтоб вызвать вас на разговор.

Э с т а н и с л а о. Этим трюкам, вероятно, тебя научила тоже Педрина?

П и л а р. Да!.. Все, что во мне плохого, — от Педрины. Я была ее любимой ученицей.

Э с т а н и с л а о. Не сомневаюсь!.. А кто тебя учил тому хорошему, что есть в тебе?

П и л а р. Донья Инес, сеньор!..

Э с т а н и с л а о. Ты ее любишь?

П и л а р. Я бы не рискнула ее ненавидеть.

Э с т а н и с л а о. Но это тебе не мешает жестоко насмехаться над ней.

П и л а р. Донья Инес похожа на старинную драгоценность… Среди испанских аристократов она просто уникальный экземпляр!.. Можно любоваться ее красотой и тут же смеяться над ее бесполезностью!

Эстанислао закуривает сигарету и задумчиво всматривается в дым от нее.

О чем вы думаете, капитан Браво?

Э с т а н и с л а о(с горечью). О своей далекой родине, Пилар!.. Есть у нас там такой уголок, где женщины устраивают пляски на огне.

П и л а р(удивленно). На огне?.. Это любопытно!.. Расскажите, пожалуйста!

Э с т а н и с л а о. Выкапывают неглубокую канаву длиной с этот двор!.. Затем разжигают в ней костер и, когда образуется толстый слой раскаленных углей, начинают на них свои пляски.

П и л а р. Это же невозможно!.. Вероятно, у них на ногах сандалии с толстыми подошвами и несгораемые юбки?

Э с т а н и с л а о. Нет!.. Они пляшут босиком, а платья поднимают выше колен.

П и л а р(возбужденно). А что с ногами? Наверно, на них образуются ужасные ожоги?

Э с т а н и с л а о. Нет!.. Я не знаю, в чем там дело, но ожогов у них не бывает!.. Даже никаких следов не остается.

П и л а р. Тогда… они ведьмы!..

Э с т а н и с л а о(улыбается). Некоторые действительно считают их ведьмами.

П и л а р. А какой танец они танцуют?

Э с т а н и с л а о. Какой-то очень старинный!.. Немного напоминает арагонскую хоту.

П и л а р. И вы это видели собственными глазами?

Э с т а н и с л а о. Да, видел, и не раз. Я был в ссылке там… Но как-то раз у одной из танцующих случился сердечный удар, она упала на угли и умерла.

П и л а р(восхищенно). Как прекрасно!.. Умереть, танцуя на костре!

Э с т а н и с л а о. Едва ли!.. Это, скорее, глупо.

П и л а р. Наверно, эта женщина сильно любила!

Э с т а н и с л а о. Вероятно! Коль решилась танцевать с больным сердцем!.. И ты похожа на нее, Пилар!.. Ты танцуешь на огне и, может быть, тоже погибнешь.

П и л а р(улыбаясь). Уж не ради ли этого вы мне рассказали такую небылицу, сеньор?

Э с т а н и с л а о. Нет!.. Пляска, которую я тебе описал, отнюдь не небылица.

П и л а р. А что же?..

П и л а р. Значит, приготовиться к допросу?

Э с т а н и с л а о. Да!..(Горько улыбается.)

П и л а р. А что, если я откажусь отвечать на ваши вопросы?

Э с т а н и с л а о. Я рассчитываю лишь на твою добрую волю.

П и л а р(язвительно). А не лучше ли вам рассчитывать на донью Инес?

Э с т а н и с л а о(резко). Нет!

П и л а р(улыбается). Странно!.. Донья Инес, судя по всему, в большом долгу перед вами.

Э с т а н и с л а о(сухо). Донья Инес полагает, что только другие в долгу перед ней.

П и л а р(с усмешкой). Ну конечно!.. На то она и аристократка! Но почему вы обращаетесь именно ко мне, сеньор?

Э с т а н и с л а о. Потому что ты человек из народа, Пилар!

П и л а р. Что из этого?

Э с т а н и с л а о. Ты могла бы рассказать мне кое-что со своей точки зрения.

П и л а р. Простите, но у нас с отцом одна точка зрения; мне совершенно безразлично: монархия у нас, республика или анархистская коммуна.

Э с т а н и с л а о. Отцу бы я простил, но тебе — никогда.

П и л а р. Есть вещи, которые республиканцы не могут простить даже самим себе.

Э с т а н и с л а о(мрачно). Коммунисты тут ни при чем.

П и л а р. Разве это меняет положение?

Э с т а н и с л а о(резко). Мне известно, Пилар, что ты служишь фалангистам.

П и л а р(смеется). Ах, вот оно что!.. Когда вы до этого додумались?

Э с т а н и с л а о. Вчера вечером, когда ты пыталась залезть ко мне в комнату.

П и л а р(с грустью). Вы начинаете грубить!.. А ведь для этого до сих пор не было повода.

Э с т а н и с л а о. Не так уж приятно, когда тебя принимают за дурака и пытаются кое-что у тебя выведать. Я говорю это лишь для затравки, чтоб оживить наш разговор.

П и л а р. Что тут выведывать?.. Жалкие остатки разбитого батальона с восемью пулеметами, несколькими минометами и одним пехотным орудием.

Э с т а н и с л а о. Орудие не пехотное, а противотанковое.

П и л а р. Немедленно сообщу это фалангистам!.. Но неужели ради такой подробности мне стоило идти к вам ночью?

Э с т а н и с л а о. А зачем ты лезла ко мне!

П и л а р. Вы мне нравитесь, сеньор!..

Э с т а н и с л а о(снисходительно улыбается). Пилар!.. Если ты прикидываешься дурочкой, то очень неумело. Если ж я тебе нравлюсь, то признание твое довольно поспешное.

П и л а р(удивленно). Неужели я кажусь вам такой тупицей, сеньор?.. Но вопрос совсем не в том, какова я, ведь верно?

Э с т а н и с л а о(мрачно). Какова ты — я знаю!.. Меня сейчас интересует другое — что представляет собой донья Инес?.. Драгоценность, которой можно любоваться и тут же насмехаться? Пришла пора, когда я должен решить ее судьбу. Я спрашиваю тебя от имени народа.

П и л а р. О, сеньор!..(Зло смеется.)Сейчас народу наплевать на ваши отношения с доньей Инес!.. Зачем вы прячетесь за народ?.. Вам надо знать, искренни ли ее чувства к вам или нет? Вот и все!

Они пристально смотрят друг на друга. На лице Эстанислао — мрачная сосредоточенность, на лице Пилар — легкая грусть с оттенком иронии.

Э с т а н и с л а о(резко, вставая, со стула). Довольно, Пилар!.. Допрос окончен!.. Ты ничего не сказала!

П и л а р. Напротив!.. Хочу вам сказать все, сеньор!.. Когда-то чувство человеческого достоинства заставило донью Инес взбунтоваться против своего мира, но душа ее, как стены этого старого жилища, погрязла в феодальной плесени! Она вас любит, но это дикая, жгучая, непонятная для вас любовь!.. Любовь старинная и возвышенная, готовая на все, как в романах и древних хрониках рыцарских времен!(Грустно улыбается.)Но эта старомодность вам нравится, не так ли?

Э с т а н и с л а о(сухо). Мне нравится твоя преданность ей.

П и л а р(задумчиво). Вы не вправе ее ненавидеть!.. Она вас любит!.. Она такая, какая есть!.. Другой она не может быть!

Э с т а н и с л а о(равнодушно). Мне все равно.

Труба играет вечерний сбор.

П и л а р(вскакивая со стула). Господи, я и забыла, что донья Инес пригласила вас на ужин!

Э с т а н и с л а о. Я поужинаю со своими солдатами, Пилар!.. Вот и труба зовет!

П и л а р. Как? Вы не останетесь с нею?

Э с т а н и с л а о(сухо). Нет!.. Вероятно, у самой доньи Инес пропало желание ужинать со мной.

П и л а р(тревожно). Что произошло между вами?

Э с т а н и с л а о. Ничего особенного.

П и л а р. И к Сан-Мигелю не поедете?

Э с т а н и с л а о. Нет!.. Не поедем.

П и л а р(тихо). А на мой самодеятельный концерт для солдат… придете?

Э с т а н и с л а о. Да, приду! Только ты особенно не тяни! Солдатам надо выспаться! Завтра пойдем в бой.

П и л а р(взволнованно). Нет, сеньор!.. Солдатам вашим сегодня спать нельзя! Я буду петь и плясать долго, пусть они бодрствуют!..(Тихо.)И пусть еще больше любят свою Испанию!

Э с т а н и с л а о(делает шаг в ее сторону, останавливается и пристально смотрит на нее). Спасибо, Пилар! Именно это я хотел услышать от тебя. Я подниму батальон по тревоге, но, если ты лжешь, солдаты не отдохнут и не смогут завтра драться.

П и л а р. Нет, я не лгу!

Эстанислао подходит к Пилар и целует ей руку. На ее изумленном лице выражение гордости и счастья. Справа появляется  И н е с, в костюме для верховой езды, с хлыстом под мышкой. Она замирает на месте.

И н е с(с убийственной иронией, натягивая перчатки). Откуда эта галантность, капитан Браво?.. Могу ли я узнать, чем моя бывшая горничная удостоилась такой чести?.. Или у вас вошло в привычку, как у моего отца, ухаживать за хорошенькими служанками?

Э с т а н и с л а о(сухо). Тут нет горничных и служанок, сеньора.

И н е с(идет к Пилар). А ты? Все-таки втерлась к нему в доверие!(С ожесточением бьет Пилар хлыстом по груди.)

Пилар неподвижно стоит на месте и молча смотрит ей в лицо.

Э с т а н и с л а о. Как вам не стыдно?..(Подбегает к Инес, вырывает хлыст и отбрасывает в сторону.)

И н е с(ледяным голосом, к Пилар). Подай!..(Указывает рукой на отброшенный хлыст.)

Пилар покорно выполняет ее требование.

Э с т а н и с л а о(с удивлением и негодованием). Пилар!.. Что ты делаешь?

И н е с(со злорадством). Напрасны ваши попытки разрушить вековые отношения, сеньор!..

Э с т а н и с л а о. Сегодня разрушим одно, завтра другое!.. И так до тех пор, пока полностью не свергнем вашу гнусную и жестокую власть над крестьянами.

И н е с(гордо). Я раньше, чем она, выступила против этой власти!..(Презрительно указывает на Пилар.)А она и по сей день служит фалангистам.

Э с т а н и с л а о. Вы сами в этом виноваты.

П и л а р(глухо). Сеньора! Я пойду приготовлю ужин.(Уходит.)

Э с т а н и с л а о(гневно). Как вы не поймете, что ее не задевают ваши оскорбления! Ведь она любит вас!

И н е с(бросая перчатки и хлыст на стол). Не устраивайте драмы из подлых выходок малодушных слуг!.. Вам это не к лицу.

Э с т а н и с л а о. И все-таки то, что вы сделали, недостойно вас, Инес.

И н е с(приближается к нему и насмешливо смотрит ему в глаза). Инес!.. Вы продолжаете называть меня Инес.(Конвульсивно сжимая кулаки.)Как вчера вечером!

Э с т а н и с л а о(с грустью). Да!.. Последнее слово, которое я произнесу сегодня ночью, будет «Инес»!

И н е с(сдавленным

Смотрят друг другу в глаза. Через ворота стремительно, с шумом входит  А л ь в а р е с.

А л ь в а р е с(весело). Солдаты с восторгом встретили предложение насчет концерта!.. Они уже сколотили оркестр гитаристов, и сейчас вовсю идет репетиция!.. Двое будут выступать вместе с Пилар в арагонской хоте!..

Э с т а н и с л а о. Я должен разочаровать вас, Альварес… Концерта не будет!..

А л ь в а р е с(щелкнув каблуками, вытягивается в струнку). Ясно, товарищ капитан!

Э с т а н и с л а о(четко). Приказываю привести батальон в полную боевую готовность, Альварес!

А л ь в а р е с(собранный, подтянутый). Есть, товарищ капитан!..

Э с т а н и с л а о. Я привык, чтоб мои приказы выполнялись немедленно, Альварес!

А л ь в а р е с. Ясно, товарищ капитан!..(К Инес.)Сеньора!..(Слегка кланяется и быстрым, широким шагом уходит через ворота.)

И н е с. Что это значит?

Э с т а н и с л а о. Боевое распоряжение.

И н е с(достает из кармана брюк портсигар и закуривает сигарету). Похоже, что Пилар все вам рассказала!

Э с т а н и с л а о. Я не обязан давать вам объяснения.

И н е с(с горьким смехом). Лассо привязано к седлу моего коня!.. Жаль, что мы не поехали к Сан-Мигелю, а то б я вас скрутила…

Э с т а н и с л а о. Вряд ли, потому что я вас уже раскусил…

И н е с. И стали бы в меня стрелять?

Э с т а н и с л а о. Неужели вы в этом сомневались?

И н е с. Пистолет вы достаете мгновенно, этого отрицать нельзя!(Мечтательно.)До чего ж логично было б, если б мы уничтожили друг друга в тиши Сьерра-Невады под блеском слюдяных скал!

Э с т а н и с л а о. Подумали бы лучше о свободе своего народа.

И н е с. Вы все еще козыряете сомнительным понятием «свобода», о которой ваша партия трубит на всех углах.

Э с т а н и с л а о. Каждый понимает свободу по-своему!.. Для одного это право выбирать смерть, для другого — возвеличивать свой эгоизм!.. Но должен вас предупредить: если вы выйдете отсюда, то рискуете нарваться на патруль Фернандеса.

И н е с. Может, я этого хочу!.. Я презираю тупую покорность этих скотов.

Э с т а н и с л а о(сухо). Зря вы оскорбляете людей!.. Я запрещаю выходить за ворота и вам и вашей прислуге.

И н е с. Значит… мы арестованы?

Э с т а н и с л а о. Думайте что хотите.

И н е с. Уж не Пилар ли внушила вам эту мысль?

Э с т а н и с л а о. Да! Она сорвала ваши планы и спасла нас от истребления.

И н е с. Замолчите!.. Я уже однажды спасла вас, спасла бы и от франкистов! Против вас дивизия, которой командует мой кузен.

Э с т а н и с л а о. Пощада врага — позорное возмездие за мою беспечность.

И н е с. Вы начинаете выражаться, как испанский гранд.

Э с т а н и с л а о. Должно быть, научился у вас.

Инес берет со стола хлыст и, нервно расхаживая взад-вперед, бьет им по кантам своих брюк.

(Спокойно.)Один наш философ говорил, что последователи анархизма — это взбесившиеся буржуа!.. Я бы к этому добавил: а родоначальники его — взбесившиеся аристократы!

И н е с(останавливается). Я такая и есть!.. Бешеная и дикая!..(Отбрасывает в сторону хлыст.)Выдайте меня Фернандесу!.. Этот гнусный мир обойдется без меня!

Э с т а н и с л а о. Нет, Инес!.. Этот мир нуждается в смелых и сильных характерах! И поэтому я спасу вас!..

И н е с(яростно, взметнув перед ним кулаки). Разве я не могла бы сказать то же самое о вас?

Э с т а н и с л а о. Моя жизнь принадлежит не вам.

И н е с. А кому же?

Э с т а н и с л а о. Испанским рабочим и крестьянам.

И н е с. Довольно лозунгов!.. Разве испанский народ — это только рабочие и крестьяне?

Э с т а н и с л а о. Да!.. Все великое, что Испания дала миру, — плоды их тяжелого многовекового труда!.. А вы… вы как картина Веласкеса, как стих Лорки, как ритм сегедильи — лишь малая частица красоты, созданной испанскими рабочими и крестьянами!.. Если я останусь верен им, я сохраню верность и тому, что полюбил в вас!

И н е с. Утешайте себя этой мудростью.(Начинает снова прохаживаться, но вдруг останавливается.)Почему вы поцеловали Пилар?

Э с т а н и с л а о(с негодованием). Я — целовал Пилар?

И н е с. Или руку ей!.. Все равно!

Э с т а н и с л а о. Нет, это не все равно!

И н е с. Разве вы не знаете, что стоит вам приласкать слугу, как он тотчас начнет поносить своего хозяина и полезет к вам со своими откровениями?

Э с т а н и с л а о. Несправедливый и скверный предрассудок! Пилар не забыла ни своего человеческого долга перед вами, ни приличия по отношению ко мне.

И н е с. О да!.. Она отлично умеет клеветать намеками!

Э с т а н и с л а о. Ее намеки были только в вашу пользу.

И н е с. Но она сумела окольным путем сказать вам то, что в последний момент — она это знала — сказала бы я!..

Э с т а н и с л а о. А ради чего, вы думаете, она это сделала? Ради чего?..

И н е с. Чтоб завлечь вас!.. Эта развратница знает, как прельщать даже семидесятилетних старцев!.. Но не воображайте. Я не паду так низко, чтоб ревновать вас к своей бывшей горничной. Уверяю вас…

Э с т а н и с л а о. Позвольте вам заметить, что ваша бывшая горничная по крайней мере в одном вас превосходит.

И н е с. Знаю!.. Она молода и в расцвете сил!

Э с т а н и с л а о. Нет!.. Она великодушнее вас.

Пилар приближается к столу.

П и л а р(глухо). Ужин подан, сеньора!..

Э с т а н и с л а о(к Пилар). Посиди немножко с нами!

Пилар удивленно смотрит на Эстанислао, потом на Инес, но не садится.

И н е с(к Эстанислао). Если она сядет, я уйду!..(К Пилар.)Прочь отсюда!

Пилар идет вправо.

Э с т а н и с л а о(встает). Пилар!..

Пилар останавливается и оборачивается.

После ужина я зайду к тебе выпить кофе!

П и л а р(глухо). Пожалуйста, сеньор!.. Пригласите и лейтенанта Альвареса, если он свободен!..(Уходит.)

Э с т а н и с л а о(сухо, к Инес, щелкнув каблуками). Сеньора! Надеюсь, вы не нарушите мое распоряжение!(Подходит к часовому, дает ему какое-то указание.)

И н е с. А если нарушу?

Э с т а н и с л а о(сухо). Я приказал солдату стрелять.(Уходит.)

Появляется  о т е ц  С а н т ь я г о.

О т е ц  С а н т ь я г о(тихо). Донья Инес!..

И н е с(вздрогнув). Простите, святой отец!.. Я и забыла, что вы остались без крова! Оставайтесь у нас!.. Я прикажу Пилар, чтоб она приготовила вам комнату.

О т е ц  С а н т ь я г о. Благодарю вас, донья Инес!.. Но я хочу поговорить с вами о другом.

И н е с(с досадой). Опять какая-нибудь причуда моего отца?

О т е ц  С а н т ь я г о. Ничего нет печальнее старости, сеньора!.. Мы должны быть снисходительны.

И н е с(сурово). Но иногда капризы этой старости невыносимы!

О т е ц  С а н т ь я г о. Как вам известно, он тут же забывает, о чем думал и о чем просил… Но на этот раз, перед тем как задремать в своем кресле, он дважды повторил нечто такое, что, как мне кажется, разумно и заслуживает внимания.

И н е с(с гримасой). Чего он хочет?

О т е ц  С а н т ь я г о. Он говорит, сеньора, что было бы бесчестно с вашей стороны не предупредить капитана о готовящемся наступлении.

И н е с(растерянно смотрит на отца Сантьяго; с горечью). Впервые в жизни мой отец вспомнил о чести!.. Но капитан уже предупрежден.

О т е ц  С а н т ь я г о(вздыхает с облегчением). Я не сомневаюсь, что это сделали вы, донья Инес!..

И н е с(мрачно). Нет, падре!.. Это сделала Пилар!

Появляется  Э с т а н и с л а о, в каске, в накидке,

Э с т а н и с л а о(отцу Сантьяго). У меня есть к вам просьба, святой отец!

О т е ц  С а н т ь я г о. К вашим услугам, сеньор капитан!..(Почтительно кланяется.)

И н е с. Я не мешаю?

Э с т а н и с л а о. Нет, не мешаете, сеньора!..(К отцу Сантьяго.)Если завтра Арко Ирис окажется в руках противника, я прошу вас отправить это письмо!.. Я написал тут несколько слов своей матери.(Подает ему письмо.)

О т е ц  С а н т ь я г о(берет письмо). Я отправлю его, сеньор капитан!.. Матери, которые вырастали таких сыновей, заслуживают всяческого уважения.

И н е с. Неужели я не заслужила доверия, капитан Браво!

Э с т а н и с л а о. Простите!.. Мне думается, отец Сантьяго лучше разбирается в человеческих чувствах!(Тяжелым широким шагом уходит через ворота.)

О т е ц  С а н т ь я г о. Как он благороден, хоть и странен, этот иностранец, сеньора!.. Он даже вас смутил, как я вижу, и во мне поколебал веру в послания нашей святой церкви!..(Тихо, как бы про себя.)По-видимому, я ошибаюсь, но мне все чаще думается, что не все красные прокляты богом.

И н е с. Он суровый… жестокий… злой человек, падре!..(Быстро направляется к дому, но останавливается.)

В воротах снова появляется  Э с т а н и с л а о. В руках у него небольшая металлическая шкатулка.

Э с т а н и с л а о. Святой отец!.. Вы об этой шкатулке беспокоились! Мой земляк откопал ее на пепелище.

О т е ц  С а н т ь я г о(взволнованно). Да!.. В этой шкатулке хранятся вещи матери доньи Инес!

И н е с. Где он сейчас, ваш земляк?

Э с т а н и с л а о. Он шел сюда, но вернулся!

И н е с. Как вы не догадались, что мы обязаны отблагодарить его?

Э с т а н и с л а о. Я передам ему вашу благодарность!.. Он торопился обратно — копать окопы.(Ставит шкатулку на стол.)Прошу вас проверить содержимое!

И н е с. Разве вас обвиняют в краже?

Э с т а н и с л а о. Просьба моего земляка, сеньора!.. Бедняк привык подозревать, что никто не верит в его честность!..(Снова указывает на шкатулку.)

Инес идет к столу, вытаскивает связку ключей из своего кармана, отпирает шкатулку и сердито опрокидывает ее вверх дном на стол. Из шкатулки высыпаются золотые украшения с бриллиантами.

И н е с. Честность нашего земляка вне сомнений, капитан Браво!

Э с т а н и с л а о. Я так и думал!(Рассматривает драгоценности.)А бриллианты действительно таят в себе какую-то зловещую силу.

И н е с(с горечью). И что-то предательское, не правда ли? Сверкают, словно безумные глаза Молинеро!.. Эти украшения моя мать утаила от отца!.. Остальные он выкрал, раздарил любовницам и проиграл в карты.

О т е ц  С а н т ь я г о(с ужасом). Ради бога!.. Что вы говорите, донья Инес!

И н е с. Это правда, святой отец!.. Потому мать и отдала все это вам на хранение!..(К Эстанислао.)Аристократ хотел отнять их у меня, а плебей вернул!..

Э с т а н и с л а о. К тому ж плебей не злорадствует!

И н е с. Мне было б приятней, если бы он злорадствовал!.. Меня тяготит ваше великодушие.

Э с т а н и с л а о. Зря вы злитесь!.. В данный момент я способен испытывать к вам все, что угодно, кроме великодушия.

И н е с. Хотела б я стать такой же бесчувственной, как вы!.. Раздайте эти драгоценности своим солдатам!

Э с т а н и с л а о. Вы теряете чувство меры, сеньора!.. Испанцы, которыми я командую, не конквистадоры.

И н е с(раздраженно). Я тоже не та, за кого вы меня принимаете!..

Э с т а н и с л а о. Могу я дать вам один совет, сеньора?.. Вы ведь никогда не станете носить этих украшений!.. Вы их отдадите на постройку церкви или на устройство алтаря и снова разыграете мелодраму прадедов, которым было в чем раскаиваться!.. Не лучше ли будет истратить эти средства после войны более разумно? В Испании после войны будет много сирот и нуждающихся семей!

И н е с(складывает драгоценности в шкатулку и отдает ее отцу Сантьяго). Возьмите их, святой отец! Видимо, сам бог послал нам этого неистового чужеземца, чтобы бередить нашу совесть!

В воротах неожиданно появляются вооруженные до зубов  Х у а н  Ф е р н а н д е с  и  д в о е  а н а р х и с т о в. Часовой безуспешно пытается задержать их. Справа входят встревоженные  П и л а р  и  С е б а с т ь я н.

Часовой хватает Фернандеса за ворот рубахи и что-то кричит ему на болгарском языке.

Ф е р н а н д е с(сердито, к Эстанислао). Тут что, не принято разговаривать по-испански?

Э с т а н и с л а о. Не сердитесь, Фернандес! У Франко целые дивизии не говорят по-испански, но вам в тылу это не известно! Мой земляк предлагает вам сдать оружие.

Ф е р н а н д е с(своим товарищам). Снимите оружие!

Пришедшие снимают оружие и складывают его на земле.

Ч а с о в о й(обыскивает их, вытаскивает из кармана Фернандеса круглую гранату). Сукины дети, шага не сделают без гранаты.

Ф е р н а н д е с(к Эстанислао). Значит, вы намерены разговаривать с нами… как с пленными?..(С язвительной усмешкой.)Мой отряд ждет на шоссе.

Э с т а н и с л а о. Мой батальон тоже готов, Фернандес!.. Но не лучше ли нам разговаривать так, как подобает республиканцам?

Ф е р н а н д е с. С этим намерением я и пришел!..(К Инес.)Мне приказано сделать обыск в твоем доме.

И н е с. По какому поводу?

Ф е р н а н д е с. Бесследно исчез наш учитель.

И н е с. Ты думаешь, что он уснул или напился вдребезги и я его скрываю?

Ф е р н а н д е с. Если спит — разбудим, если пьян — возьмем и расшевелим, если ж его нет — уйдем.

И н е с. Я вам сказала — его здесь нет.

Ф е р н а н д е с. Мне надо в этом удостовериться!

И н е с. Странное недоверие, Фернандес!.. В таком случае обращайтесь за разрешением к капитану Браво!.. Арко Ирис сейчас в его власти.

Ф е р н а н д е с(к Эстанислао). Я предвидел ваши возражения!..(Достает из кармана бумагу и подает ее Эстанислао.)Разрешение штаба вашей бригады на обыск.

Э с т а н и с л а о(не глядя на бумагу). Ваши подозрения ошибочны… Я не собираюсь препятствовать обыску.

Ф е р н а н д е с(сухо). Благодарю!..(Знаком предлагает своим товарищам следовать за ним, все трое уходят по галерее в дом.)

И н е с(с горькой иронией). Я тоже благодарю вас, капитан Браво!..

Тягостная пауза. Инес с высокомерным спокойствием закуривает сигарету. Часовой возвращается на свое место. Эстанислао озабоченно смотрит на оружие, оставленное анархистами.

Входит  П и л а р, берет гитару, садится и начинает ее настраивать. Отец Сантьяго озадаченно оглядывает присутствующих. Один лишь Себастьян нервно мечется по сцене, затем, приняв какое-то решение, направляется к воротам, хочет выйти в парк, но часовой останавливает его. Себастьян в ужасе.

П и л а р. Капитан Браво!.. Танец женщин на костре, о котором вы мне рассказывали, по-видимому, довольно-таки опасен!.. Ваша власть не запрещает его?

Э с т а н и с л а о. Нет, Пилар, это народный обычай!

П и л а р. Выходит, наш народ, как и испанский, любит играть с огнем.

Э с т а н и с л а о. Да, Пилар, огня он не боится.

С е б а с т ь я н(теряя самообладание). Отец Сантьяго!.. Молитесь!.. Молитесь за спасение наших душ!

Э с т а н и с л а о(Себастьяну). Приятель!.. Что с вами? Берите с них пример!(Указывает на Инес и Пилар.)

И н е с(к Эстанислао). До каких пор вы будете нас поучать, сеньор?

Э с т а н и с л а о(улыбается). До конца!

И н е с. Со вчерашнего вечера вы только этим и занимаетесь! Уж не начинаете ли вы забываться?..

Э с т а н и с л а о. Я — как ваши святые угодники!.. Не

И н е с. Чтоб заодно спасти и свою?

Эстанислао молча смотрит на нее.

С е б а с т ь я н(дрожащим голосом). Отец Сантьяго!.. Я хочу исповедаться!

О т е ц  С а н т ь я г о. Я готов, сын мой.

С е б а с т ь я н(задыхаясь). Дайте мне силы умереть за бога и Испанию!..(С ужасом.)Они же расстреливают без суда… и следствия… без объяснений!..(Снова бросается к воротам, но часовой преграждает ему путь.)

И н е с. Отец Сантьяго!.. Исповедайте этого малодушного человека!.. Мне стыдно за него.

С е б а с т ь я н(истерически). Донья Инес!.. Это вы виноваты во всем!.. Вы!.. Вы!..

О т е ц  С а н т ь я г о(подносит ему крест). Приложись к кресту, сын мой!.. Бог ниспошлет тебе успокоение.

Себастьян целует крест и немного успокаивается.

Пойдемте, я вас исповедаю!(Взяв Себастьяна за руку, уводит его.)

Э с т а н и с л а о. Простите, святой отец!.. Я запрещаю совещания.

Отец Сантьяго отпускает Себастьяна. Последний смотрит на Эстанислао глазами, полными ужаса.

И н е с(жестко). Запретите тогда и все другое, капитан Браво!.. Бороться за свою жизнь, оправдываться, разговаривать!..

Э с т а н и с л а о. Сеньора!.. Мой долг — защищать вас от насилий, но скрывать ваши проступки я не обязан.

Пилар начинает играть андалузское болеро.

И н е с(к Пилар). Не превращай в фарс наше горе. Не надо тешить иностранца.

Э с т а н и с л а о. Это мелодия о любви и скорби, сеньора!.. Для иностранца это тоже не фарс.

И н е с(гневно). Ваше поведение сегодня — величайший фарс.

Э с т а н и с л а о. Я вам сейчас отвечу.

Пилар кладет гитару на стол, подходит к одной из колонн. Справа доносятся громкие крики, полные возмущения. Появляются  а н а р х и с т ы.

Ф е р н а н д е с(с диким криком). Кто убил Морено?

Э с т а н и с л а о(подходит к нему и кладет ему на плечо руку). Фернандес! Сперва воздайте почести убитому товарищу!

Фернандес тупо смотрит на него, но постепенно начинает приходить в себя. Ярость анархистов уступает место вековому чувству испанца — чувству формы и церемониальности.

Ф е р н а н д е с(мрачно и торжественно). Слава убитому поборнику вольности!..(Вскидывает вверх кулак и смотрит на своих товарищей.)

Товарищи Фернандеса стоят в положении «смирно», подняв вверх правые кулаки. Эстанислао тоже стоит. Отец Сантьяго крестится. Пилар делает гримасу отвращения. Себастьян с комичным и жалким видом нерешительно поднимает кулак. Лицо Инес по-прежнему сохраняет выражение надменного спокойствия.

(С оттенком негодования, посматривая на Эстанислао.)Слава павшему республиканцу!..(Стоит с поднятым кулаком.)

Эстанислао тоже поднимает кулак, но равнодушное выражение его лица свидетельствует о том, что он просто соблюдает этикет.

(Опускает кулак, с прежней яростью в голосе, в котором сквозит угроза.)Ничтожества!.. Сознавайтесь!.. Кто убил Морено?..(Смотрит сначала на Инес, затем на Пилар, Себастьяна и отца Сантьяго.)

П и л а р(спокойно). Я.

О т е ц  С а н т ь я г о. Девушка не виновата, сеньор!.. Я совершил это преступление.

И н е с. Это неправда, Фернандес!.. Морено застрелила я!..

Ф е р н а н д е с(вне себя). Преступники!.. Реакционная мразь!.. Все до одного — марш в машину!.. Мы вас расстреливать не станем!.. Мы искромсаем вас ножами!..

Э с т а н и с л а о(хватает Фернандеса под руку и ведет к столу). Вам надо немного успокоиться, Фернандес!

Ф е р н а н д е с(в голосе его звучат рыдание и трагический пафос надгробной речи). Морено!.. Старина!..(Рухнув на стул и опираясь лбом на ладонь.)Поэтический ум древнего мудреца в уродливом теле закованного в цепи раба!.. Изрекал безумие, а умел убедить каждого!.. Предавал огню церкви — и верил в бога!.. Защищал крестьян — и влюбился в их госпожу!.. Приводил всех в ужас — и свято оберегал свободу личности!.. Морено, учитель наш!..(С тихим скорбным воплем.)Ты оправдал бы даже своего убийцу!..(Беззвучно всхлипывает.)

Все сочувственно смотрят на него, в том числе и часовой, который по знаку Эстанислао входит во двор. Себастьян настороженно смотрит по сторонам и крадется к воротам.

И н е с(мрачно). Да!.. Таков был Морено!..

Ф е р н а н д е с(с новой вспышкой гнева, вскакивая со стула). Преступники!.. Скажи, за что ты его убила, этого великого человека?..(Злобно смотрит на Инес.)

Э с т а н и с л а о(делает знак Инес, чтоб та молчала; тихо, часовому). Стой возле оружия и не позволяй им его брать!

Часовой снимает с плеча автомат. Себастьян все ближе подбирается к воротам.

Ф е р н а н д е с(снова в состоянии депрессии, склоняя голову). Пришел и твой черед, старина!.. Ты пал, как многие из нас!.. Но с тобой ушли от нас и мужество и свет, что освещали нам путь в хаосе войны!.. Сомнения, горе, страх вселятся в наши души!(Снова яростно.)Инес!.. Ты сознаешь, что натворила?!

И н е с(спокойно). Этими воплями тебе не скрыть смятения, Фернандес! Я знаю тебя давно!.. Ты так же горевал, когда пал честный Дурути!.. А Морено был одним из моральных убийц Дурути. Разве ты этого не знаешь?

Ф е р н а н д е с(не слушая ее). Инес!.. Ты убила Морено!

И н е с(с мрачным пафосом). Я убила безумство нашей прежней тактики, Фернандес!.. Убила хаос, который губит в испанском народе веру в республику!.. Если ты еще не понял этого, — я презираю твою глупость!.. А если ты дрожишь за свою шкуру перед товарищами — я презираю твою трусость!

Ф е р н а н д е с(пристально смотрит на Инес). У нас, поборников вольности, трусов не бывает. Инес!..(Надменно, к Эстанислао.)Убийц Морено я увожу с собой!

Э с т а н и с л а о. Я этого не позволю, Фернандес!

Ф е р н а н д е с. Почему? Чтобы спасти эту женщину?..(Указывает на Инес.)

Э с т а н и с л а о. Ради республики, Фернандес!.. Вы не следуете ее законам и тем обрекаете республику на гибель.

Ф е р н а н д е с. Напоминаю — мой боевой отряд ждет на шоссе!

Э с т а н и с л а о(в ярости). Ударьте нам в спину, пока мы готовимся отразить атаку франкистов!

Инес смотрит на Эстанислао с восторженной улыбкой. Себастьян уже у самых ворот, правая рука его в кармане. Пилар тревожно следит за его движениями.

Ф е р н а н д е с. Я ухожу, иностранец!.. Это ваше последнее слово?

Э с т а н и с л а о. Я вам не позволю сделать отсюда ни шагу!

Ф е р н а н д е с(в бешенстве, к своим товарищам). К оружию!..

Фернандес и его товарищи бросаются к лежащему на земле оружию, но часовой стреляет в них. Один из анархистов падает убитый. Фернандес и другой анархист замирают на месте, пораженные. Себастьян вытаскивает из кармана пистолет и целится в Эстанислао.

П и л а р(в ужасе). Капитан Браво!.. Берегитесь!..(Бросается к Эстанислао и закрывает его собой.)

Себастьян стреляет и попадает в Пилар. Инес выхватывает свой пистолет. Себастьян бросается в ворота, но Инес убивает его наповал. Пилар, пошатнувшись, делает несколько шагов, затем хватается за грудь и падает на руки Эстанислао. Инес бросается к ним и поддерживает Пилар. Отец Сантьяго крестится. Инес и Эстанислао опускают Пилар на стул. Последним усилием Пилар вытаскивает из волос красную гвоздику и подает ее Эстанислао, но рука ее никнет, и гвоздика падает на землю.

И н е с(глухо, к Эстанислао). Возьмите цветок!..

Эстанислао нагибается и поднимает гвоздику.

(Трясет Эстанислао за плечо.)Поцелуйте ее!.. Пока она еще жива!..

Э с т а н и с л а о. Нет!.. Ложь унизит ее!.. Эта гвоздика — символ ее бунта!

И н е с. Вы ошибаетесь!.. Это ее сердце!.. Лишь увидев вас, она по-настоящему восстала!

Они смотрят на умирающую Пилар.

Слышатся далекие выстрелы, они приближаются.

Начинает играть труба, затем вторая, третья, четвертая… По парку бегут солдаты в касках, с карабинами и автоматами в руках.

Стрельба, шум; напряжение усиливается.

(К Эстанислао.)Что это?

Э с т а н и с л а о. Боевая тревога!.. Фашисты атакуют!..(Оборачивается к анархистам.)Бандиты!.. Бегите!.. Прячьтесь в городских домах!

Ф е р н а н д е с(с мрачным достоинством). Мы не бандиты, иностранец… а арагонские крестьяне!.. И мы, поборники вольности, будем драться за республику вместе с вами!.. Ждем вашего приказа.

Э с т а н и с л а о. Тогда займите оборону в деревне!.. Вы ведь мастера рукопашного боя.

Ф е р н а н д е с(с горькой усмешкой). Наконец-то вы и о нас сказали доброе слово!

Э с т а н и с л а о. История скажет больше, если вы отдадите жизнь за республику!

Ф е р н а н д е с  и  е г о  т о в а р и щ и  берут оружие и уходят через ворота.

И н е с(с блуждающим взглядом и широко раскрытыми глазами). А что делать мне?

Э с т а н и с л а о. Жить, Инес!.. И бороться против тирании, которая наступает… И расскажите живым о последнем республиканском батальоне в Арко Ирис!..(Отцу Сантьяго.)А вы, святой отец, позаботьтесь об этой женщине!..(Быстро уходит через железные ворота вместе с часовым.)

И н е с(в отчаянии). Эстанислао!..(Падает.)

Слышится нарастающий шум боя.

З а н а в е с.

Никола Русев

СМОТРИ, СКОЛЬКО МАКОВ!..

Пьеса в трех действиях

ПереводЛ. Хитровой.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

С е р а ф и м.

Л ю ц к а н.

Н а у м.

В и т а н.

Ш т е р ь о.

М а р т а.

И г н а т  И г у м е н.

П а р а с к е в.

В е с к а.

А п о с т о л.

Д е в у ш к а.

К о с о й - Б о с о й (бай Стефан).

Ц в е т о ч н и ц а.

Ш а р м а н щ и к.

Г а з е т ч и к (мальчик).

С т о л б.

Д р а г и е в.

Т о л с т ы й.

Т о н к и й.

О ф и ц и а н т.

Д в а  п о л и ц е й с к и х

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Свет медленно гаснет.

Резкий, «лающий» марш рассекает тишину.

Сапоги. Бьют по мостовой тяжело, размеренно, гулко. Эхо отдается от стен. Немецкая команда… Удаляются.

Г о л о с. «Именем его величества, Симеона Второго, царя болгарского…» Взвивается дрожащий  С т а р ч е с к и й  д и с к а н т. «…иже еси на небеси и на земли…»

Рев мотоцикла. Женский смех.

М у ж с к о й  и  ж е н с к и й  г о л о с а. — Да? — Нет. — Нет? — Да.

Д р о ж а щ и й  с т а р у ш е ч и й  г о л о с. «…хлеб наш насущный даждь нам днесь…»

Гремит церковный хор. Слышится команда: «К стрельбе!..» Нестройно, хрипло: «…Вставай, проклятьем заклейменный…»

«По изменникам родины!..»

Сапоги.

Перебивая их ритм, кто-то наигрывает на губной гармошке «Лили Марлен». Кто-то рассказывает с пьяным умилением: «И купил я, браток, трехстворчатый гардероб. Пардон?.. Не помогло ему и образование… Пардон?»

Т и х и й  г о л о с. «Карточки… Продаются карточки… Карточки… Возьмете?»

Пока звук их замирает, д е т с к и й  г о л о с. «Заря», «Рассвет», «Утро»… Непобедимое германское сопротивление на Востоке… Назначены новые областные директора полиции… «Заря», «Рассвет», «Утро»…

Слышатся звуки шарманки.

Занавес открывается.

Осень. Небольшой сквер. Посредине его — пивной бар с претензией на тирольский стиль. Под летними зонтами столики с железными перекрещенными ножками.

В и т а н  и  Ш т е р ь о  сидят за столиками в разных сторонах сквера.

Г а з е т ч и к(врывается). «Заря», «Рассвет», «Утро»… Непобедимое германское сопротивление на Востоке.(Останавливается перед шарманщиком и по-детски разевает рот.)Эй, дорогой, а где же мышка?

Ш а р м а н щ и к  продолжает вертеть ручку.

Где мышка-то?

В и т а н. Эй, балаболка, дай-ка мне германское сопротивление.

Г а з е т ч и к(профессиональным тоном). Пжалста.(Подает газету.)

В и т а н. Стой-ка, опять целое непобедимое германское за два лева?(Хлопает его по фуражке.)Забыл, где находишься?

Г а з е т ч и к(жестом просит окурок, Витан дает ему). Цены государственные.(Подмигивает, затягивается и бежит с газетами под мышкой.)«Заря», «Рассвет», «Утро»… Таинственная обольстительница на улице Лавеле… «Заря», «Рассвет», «Утро»…

В и т а н(смеется, разворачивает газету). Дешевка.

Ш а р м а н щ и к. Нет ли чего о налогах, господин?

В и т а н. Нет, а вот хорошо сохранившаяся, состоятельная вдова ищет высокого солидного компаньона, по возможности с моноклем. Опять не везет. Из-за монокля закрыты двери к счастью.(Оглядывается.)

Штерьо пьет пиво.

(Рассеянно отводит взгляд.)А ты почему не ходишь по улицам?

Ш а р м а н щ и к. Здесь тень, господин.(Играет.)Может быть, возьмете себе счастье, господин?

В и т а н. А где же мышка?

Ш а р м а н щ и к. Умерла, господин.

В и т а н. От чего?

Ш а р м а н щ и к. Была очень интеллигентная, господин. Не хотела сидеть в клетке. Так, может быть, вытащите на счастье?.. Очень интеллигентная, господин. И знала свое имя. Ее звали Иванка. Очень была интеллигентная.

В и т а н. Интересно, интеллигентная, а не хотела сидеть в клетке. Странно!

Ш а р м а н щ и к. Мышки, они не как люди, господин. Может быть, все же попытаете счастье? Один раз — и узнаете о своем будущем.

В и т а н. Не хочется, друг.

Ш а р м а н щ и к. Недорого, господин.

В и т а н. Именно поэтому, друг.

Ш а р м а н щ и к. Как вам угодно, господин.

Входит  А п о с т о л. В руках ранец. Витан сидит к нему спиной. Апостол нервно оглядывается, вытаскивает смятую сигарету и просит у Штерьо прикурить Пододвигает себе стул.

В и т а н. Слушай, друг, а какой набор? Все предсказания разные? Или повторяются?

Ш а р м а н щ и к. Разные, господин.

В и т а н. А кто их раскладывает?

Ш а р м а н щ и к. Что, господин?

В и т а н. Ничего. А как ты думаешь, что лучше — все разные или чтобы некоторые повторялись?

Ш т е р ь о. Да… Опаздываешь.

А п о с т о л. Всего на десять минут.

Ш т е р ь о. Я уже думал, что не придешь.(Пауза.)Хватит оглядываться. Все принес?

А п о с т о л. Все.(Внезапно, не в силах больше сдерживаться; лихорадочно, шепотом.)Не сердись, братец, я привыкну, вот увидишь. Просто у меня еще не получается, пойми; но я научусь.

Ш т е р ь о. Не пойму тебя. А я где учился? Нигде. А вот получается. И у других тоже. А у тебя нет. Уж больно ты нежный. Другие умирают — могут. Да. А ты не можешь ранец вовремя принести.

А п о с т о л. Но что делать?.. Не хочу, а привлекаю к себе внимание.

Ш т е р ь о. Значит, не надо привлекать.

А п о с т о л. Все получается невольно. Не понимаешь? Ну вот, иду и твержу себе: на ранце не написано, что в нем. Нужно только идти спокойно. Замедляю шаги. И невольно замедляю их больше, чем нужно. Получается как-то нарочито спокойно, и я чувствую, что люди начинают на меня поглядывать… А как начинаю торопиться…

Ш т е р ь о. Тише.

А п о с т о л. Но я привыкну, вот увидишь… Я хочу стать таким, как Витан. Да и кто не хочет!

Играет шарманка.

Ш т е р ь о(мрачнея). Как Витан? Есть и другие примеры. Сейчас — слушай меня внимательно. Трепетлика, восемнадцать. В шесть. Время у тебя есть. Запомнил? Трепетлика, восемнадцать.

Апостол кивает.

Уматывай. И смотри лучше — не приведи за собой хвоста.

Апостол подходит к шарманщику.

Ш а р м а н щ и к. Одно предсказание о будущем, господин? Не пропускайте случая, господин…

А п о с т о л(растерянно). Да, да…(Платит и идет дальше.)

Ш а р м а н щ и к. Но разве вы не возьмете билетик, господин?..

А п о с т о л. Да, действительно…(Вытаскивает билет и торопится уйти.)

Входит  ц в е т о ч н и ц а.

А п о с т о л. Да.

Ц в е т о ч н и ц а. Сколько возьмете?

А п о с т о л. Одну.

Ц в е т о ч н и ц а. Пожалуйста. А почему бы вам не подарить и мне будущее?

А п о с т о л. Да, конечно, пожалуйста… Да… Только я тороплюсь.(Дает ей еще монету и уходит.)

Ц в е т о ч н и ц а. До свиданья, красавчик. Приснишься ты мне сегодня.

Витан садится за стол рядом со столом Штерьо, тот пересаживается на другое место.

(Шарманщику.)Прошлый раз мне достался русый супруг, фабрикант. Сейчас хочу черноглазого, и еще чтобы был мусорщиком.(Протягивает руку к билетикам.)

Ш а р м а н щ и к. Еще правее, к краю…

Ц в е т о ч н и ц а. Здесь?(Вытаскивает билет.)Так, Черноокий. Известный врач. Прекрасно!(Читает.)О-о-о! Четверо детей? При такой дороговизне? Этот врач сумасшедший. Последние осенние розы, прошу вас…

Ш т е р ь о(поднимает голову и смотрит на нее). Кыш!

Ц в е т о ч н и ц а. «Кыш» скажи своей жене.(Отходит.)

Ш т е р ь о  идет в бар.

Последние осенние розы, пожалуйста. Вам сколько?

В и т а н. В саду у памятника нарвала, любовь моя?

Ц в е т о ч н и ц а(смеется). Какой памятник?(Доверительно.)Не было памятника.(Хохочет.)

В и т а н. Тогда считай, что розы подарил тебе я.

Ц в е т о ч н и ц а(смеется). Вот дьявол! А почему?

В и т а н. Потому что не скажу сторожу, откуда они.

Ц в е т о ч н и ц а. Ау… Мерси.

В и т а н. Всего-навсего постное мерси? А может, подаришь мне будущее, любовь моя? А?(Рука его скользит по бедру цветочницы.)У меня как раз и очи черные…

Ц в е т о ч н и ц а(бьет его по руке). Чтоб у тебя рука отсохла.

В и т а н. И это все?(Смеется.)Поди купи две кружки. И скажи этому… — без обману.(Дает ей деньги.)

Ц в е т о ч н и ц а. Но чтоб под столом рукам волю не давал.

В и т а н. Договорились.

Ц в е т о ч н и ц а уходит в бар. Играет шарманка. Показывается  Ш т е р ь о  с кружкой пива. Входит  Д р а г и е в.

Ш а р м а н щ и к. Одно предсказание о… будущем… господ…

Шарманка умолкла. Остановился Штерьо. Витан поворачивается.

Д р а г и е в. О, добрый день.

В и т а н(кивает с едва уловимым запозданием). Приветствую.

Д р а г и е в(шарманщику). Почему вы остановились? Прелестный шварцвальдокий мотив.

Шарманка начинает играть. Драгиев вытаскивает билетик. Платит.

Ш а р м а н щ и к. Это много, господин.

Д р а г и е в. Включаю сюда и удовольствие от музыки.(Идет к Витану.)

Ш т е р ь о, пока Драгиев стоит к нему спиной, отходит в самый дальний угол сквера и вскоре исчезает.

Какая приятная встреча. Не так ли? А жара все не спадает. Как-то странно для осени. Можно сесть с вами?

В и т а н. Конечно. Осторожно, этот стул сломан.

Д р а г и е в. Благодарю… О, какие прекрасные розы!(Наклоняется, вдыхает их аромат.)И недавно срезаны. Чьи это?

Ц в е т о ч н и ц а(подходит с кружками). Мои. Пожалуйста, выбирайте. Последние осенние розы.

Д р а г и е в. Последние осенние розы. Это вы придумали?.. Как много значит одно слово, не правда ли? Одно дело — осенние розы, другое — последние осенние розы. Вы поэтесса.

Ц в е т о ч н и ц а. Ау.(Витану.)Видишь? Вот это мужчина!

Д р а г и е в. Не льстите мне, милая барышня. Я знаю, что не очень-то я привлекателен. Итак, вы продаете эти последние осенние розы?

Ц в е т о ч н и ц а. Ну да! Выбирайте.

Д р а г и е в. Оставьте мне их все. А за это прошу оказать небольшую услугу. Будьте добры, принесите и мне пива. Пиво — моя страсть, а когда его подает такое прелестное создание, как вы, удовольствие становится почти счастьем.

Ц в е т о ч н и ц а(кокетливо и восхищенно: «Ау»; хлопает в ладоши и даже краснеет. Быстро бежит к бару, но вдруг останавливается). А вы не уйдете?

Д р а г и е в. Обещаю вам.

Ц в е т о ч н и ц а  бежит в бар.

Д р а г и е в. Эта маленькая базарная фея — ваша приятельница?

В и т а н. Была. Но теперь преимущество ваше. Похоже, что вы пришлись ей по вкусу.

Д р а г и е в. Сожалею, у меня не было таких намерений. А ее вкус не делает ей чести.

В и т а н. Я пошутил.

Д р а г и е в. А я нет.(Смеется.)Думал, что вы мне позвоните. Когда это было? В среду. Да, тогда именно подумал, что позвоните.

В и т а н. Ну, зачем же. Чего ради буду я вас беспокоить? Вы человек занятой.

Д р а г и е в. Излишняя деликатность. Я человек новый, сравнительно новый в этом городе. Знакомых у меня мало. Хотя, кажется, уже многие меня знают, не так ли? Признайтесь, ведь меня знают?

В и т а н(кивает в ту сторону, куда ушла цветочница). Она вас не знает.

Д р а г и е в. Очевидно. Не думайте, что эта популярность льстит мне. Она часть незавидной славы нашей неблагодарной профессии… Вы знаете, что я сказал на почте? Нет… Я им сказал — если у меня снова испортится телефон, то пусть они присылают вас.

В и т а н. Напрасно. Есть и другие хорошие техники.

Д р а г и е в. Да, но мне приятно видеть человека, который особенно хорошо разбирается в деле. А вам? Наверно, и вам. Не так ли?

Ц в е т о ч н и ц а  приносит пиво.

Ц в е т о ч н и ц а. Вот мошенник. У него два крана. Из одного наливает приятелям. Эту налил, как своим. Пейте на здоровье.

Д р а г и е в. За ваше здоровье, милая барышня.

Ц в е т о ч н и ц а. Мерси.(Смеется.)А ведь правда, вот это мужчина!

Д р а г и е в. О, это ваше непокорное воображение…

Ц в е т о ч н и ц а. Что?

Д р а г и е в. Просто радуюсь вашей неиссякаемой находчивости…(Витану.)Знаете, что мне пришло на ум? Нет? Любопытно, что бы она сказала, например… Ну…(Цветочнице.)Да, как было бы хорошо, если бы вы предлагали не розы, а маки. Эти маленькие пламенеющие огоньки…

Ц в е т о ч н и ц а. Ха, маки!(Смеется.)Кто будет покупать маки? Это же трава с красными листьями!

Д р а г и е в. Боюсь, что ошибаетесь, милая барышня. Я бы купил. Есть люди, проявляющие большой интерес к макам. А некоторые относятся к ним даже очень романтично.(Улыбаясь, Витану.)Я хотел сказать, с весьма деловой романтикой. А? Не так ли?(Цветочнице.)Уверяю вас, я их купил бы…(Витану.)Знаете, сколько я заплатил бы сейчас за букет маков?

В и т а н. Сейчас их не найдешь.

Д р а г и е в. К сожалению… Сезон такой… Удовольствуюсь розами. Временно.(Цветочнице.)Вы можете найти еще для меня этих цветов?

Ц в е т о ч н и ц а. Угу, конечно. Сколько хотите.

Д р а г и е в. А если я попрошу достать… например, завтра?

Ц в е т о ч н и ц а. Угу.

Д р а г и е в. Вот вам, возьмите.

Ц в е т о ч н и ц а. Ну, это много.

Д р а г и е в. Кто знает, что такое «много», милая барышня?

Ц в е т о ч н и ц а. Что правда, то правда. Так завтра?

Д р а г и е в. Да, завтра в семь часов жду вас здесь.

Ц в е т о ч н и ц а. Ладно.(Смеется, подмигивает.)Вот это мужчина!(Уходит.)

Витан тоскливо оглядывается.

Д р а г и е в(небрежно). Ждете кого?

В и т а н. Нет. Пора идти.

Д р а г и е в. Так быстро? Еще и не посидели как следует.(Прислушивается.)На экскурсию собрались? На экскурсию, не так ли? Этот ранец ваш, не так ли?(Поднимает его.)Тяжелый. Большой груз несете. Послушайте, молодость неразумна, можно надорваться… Всякое излишество в молодости — к старости оборачивается запоздалым сожалением… Или, может быть, вы не собираетесь дожить до старости?

В и т а н. Человек никогда не знает, сколько ему отпущено.(Дружелюбно смеется.)

Д р а г и е в. Я тоже так думаю… Выньте руку из кармана.

В и т а н. Бывает.

Д р а г и е в. Все-таки какое у вас впечатление обо мне?

В и т а н. Очень часто повторяете: «Не так ли?»

Д р а г и е в. Примиритесь с этим. Профессиональная привычка. Так о чем мы говорили?.. Да. Знавал я одного такого шарманщика в Эльзасе. Тридцать шестой год. Но у него был попугай. В сущности, это едва ли отражается на качестве предсказания, не так ли? И в том и в другом случае — билетик. Я его еще не развернул. Хотите, будет вашим? Предсказанием вам?

В и т а н. Не стоит.

Д р а г и е в. Не верите в свою удачу?

В и т а н. Не хочу, чтобы вы потом сожалели.

Д р а г и е в. Ну зачем же? Предпочтительнее сожалеть заранее, а не тогда, когда уже поздно, вот ведь в чем дело-то.

Витан вытирает лоб.

Это от пива, с непривычки. Сначала оно вызывает обильный пот… Прекрасный шварцвальдский мотив, не так ли? Так что вы решили?

В и т а н. Сожалею, но мне пора идти.

Д р а г и е в. Позвольте мне решить вместо вас. Итак, будущее, написанное на этом листочке, — ваше.(Развертывает билетик.)Ого… Сколько прекрасных возможностей на одном листке… Невероятно. Слушайте: «Вы рождены под счастливой звездой. Вы будете иметь все и жить в довольстве, если послушаетесь совета случайного знакомого». Завидую вам. Хотел бы и я иметь такого знакомого. Нет, не завидую. Вот. Вам грозит какая-то опасность. «Если не умрете в двадцать шесть лет». Сколько вам лет?.. Какая глупость, а? Опять «если». Зачем вам умирать? Так сколько вам лет?

Несколько далеких выстрелов.

Шарманка замолкла. Витан быстро оглядывается. Штерьо не видно.

Стреляют?

Еще несколько выстрелов.

Неприятно. Есть тут один еврейчик. Ашкенази, кажется. Наверно, сопротивлялся. Неприятно, не так ли? Зачем доводить до этого?.. Подождите, подождите еще немного.

Еще несколько выстрелов.

Эй, а вы почему снова остановились?

Ш а р м а н щ и к. Стреляют, господин.

Д р а г и е в. Война, дорогой. Продолжайте.

Ш а р м а н щ и к. Может быть, человека убивают, господин.

Д р а г и е в(Витану). Не зря продает предсказания. А? Не так ли?(Шарманщику.)Продолжайте, продолжайте.

Ш а р м а н щ и к. Не могу, господин. Грешно, господин.

Д р а г и е в. Сейчас война, приятель. Каждый торопится жить. Ну…

Шарманщик начинает медленно играть.

В и т а н. Теперь… могу я… идти?

Д р а г и е в. Идти?.. Да, конечно, извините, что задержал вас.

Пауза.

Как думаете, придет маленькая фея завтра? Думаю, что назначил ей удобное время. Семь часов. А? Впрочем, все едино.

Витан поднимает ранец и идет, как в тумане.

Цветы… Вы забыли цветы. Я купил их для вас. Годятся и в букет, и в венок… и в вазу… Возьмите, может быть, вам понадобятся. Возьмете?

Пауза.

В и т а н. Возьму.

Д р а г и е в. На завтра я заказал другие, разве не слышали? И те подарю. Люблю делать подарки. До свидания.

В и т а н  уходит. Драгиев задумался, подсвистывает шарманке.

Пауза.

Эй…

Ш а р м а н щ и к. Что прикажете, господин?

Д р а г и е в. Хорошо ли рассмотрел парня, что вот сейчас был со мной?

Ш а р м а н щ и к. Да, господин.

Д р а г и е в. Запомни его. Это один из моих лучших друзей. Что тебе скажет, то и делай. Понял?

Ш а р м а н щ и к. Да… господин…

Играет шарманка. Свет гаснет. И вместе с темнотой… сапоги. Мостовая дрожит от их тяжелой железной поступи.

П е р в ы й  г о л о с. Протокол номер семнадцать. Сегодня, дата, в семнадцать часов сорок девять минут на улице Самодивско изворче убит при оказании вооруженного сопротивления полиции Ним Давид Ашкенази, девятнадцать лет. А девятнадцать ли ему лет?

В т о р о й  г о л о с. Да, девятнадцать.

П е р в ы й  г о л о с. Холост, еврей, по профессии стекольщик. У убитого нашли два пистолета, а именно: системы «Эфел», калибр семь, шестьдесят пять, без патронов, и «Вальтер», калибр девять миллиметров… Калибр пишется с «а», «калибр», а не «колибр».

В т о р о й  г о л о с. Так правильно.

П е р в ы й  г о л о с. Так неправильно.

В т о р о й  г о л о с. Так… теперь правильно.

П е р в ы й  г о л о с. …также коробка с детонаторами, четыре метра бикфордова шнура. В перестрелке убитый задел двух доблестных служителей полиции, а именно: старшего фельдфебеля Китова… «Именно» пишется с двумя «н». Стыд и срам — в одной строчке шесть ошибок. Это же официальный документ. Верни, чтоб поправили. И скажи этому тупице, что собственные имена пишутся с большой буквы.

Рев мотоцикла. Немецкая команда…

Постепенно вплывает слащавый голос, поет Аспарух Лешников.

Свет.

Квартира Наума. В комнате все говорит о бедности. На сундуке около стола — патефон. Аспарух Лешников хрипит — пластинка старая. На столе бутылка вина, хлеб и тарелка с колбасой. Рюмки наполнены. Никто не пьет. Н а у м  старается не глядеть на колбасу. И г н а т  И г у м е н  стоит у окна. В е с к а  сидит на кровати. П а р а с к е в  заводит патефон. М а р т а  вяжет. Здесь же  А п о с т о л.

А п о с т о л. Я все понимаю. Кажется… прибил бы себя. Стыдно. Но ведь я не нарочно. А Штерьо сердится. Ну за что? За что он сердится?..

Н а у м. Он был чем-то раздосадован.

И г н а т. Ну, дальше.

А п о с т о л. Дальше… Пройду, думаю, через площадь, где побольше людей. Иду. И прямо у галантереи — полицейский. Пожилой, важный… Посмотрел на меня. Ну, думаю, все кончено, стать бы сейчас воробьем.

П а р а с к е в. Ни воробьем, ни зайцем быть нельзя.

В е с к а. А ты бы не испугался? Я бы тоже испугалась, что тут странного?

А п о с т о л(взволнованно). Нет, это не от страха. Подхожу и тоже смотрю на него. И он на меня. Добрый день, говорю ему. «Добрый день», отвечает. И не могу от него отойти. Ты должен быть самим собой, повторяю себе, а сам взмок, шутка ли, полный ранец взрывчатки. Ну, как служба? — спрашиваю, А он глядит на меня еще внимательнее.

Н а у м. Он оказался в очень неловком положении…(Смеется.)Ведь кто знает, с каких пор не здоровались с человеком.

А п о с т о л. А я уже не могу остановиться, повторяю: как служба-то? — и достаю сигарету. А он кривится, как от кислого яблока, да как крикнет: «Ты что спрашиваешь? Ты мне что, инспектор?» Да нет, говорю, такими делами не занимаюсь. Что, уж с тобой и поговорить нельзя? И делаю вид, что смеюсь. А он смотрит на меня все подозрительнее.

Наум тихонько смеется.

И говорит:

Все смеются. Только в глазах Вески тревога.

В е с к а. Апостол, неужели это правда? Обманываешь…

А п о с т о л. Смеетесь. Вот были бы вы на моем месте… Нет, говорю, кто же на себя беду кличет. Никто беды не ищет.(Отчаянно.)И ему подмигиваю… Орел, кричу, орлы. Наши доблестные полицейские бдят, как орлы, понятно тебе? То-то.

Параскев смеется до слез.

И ты, кричу, орел. Ясно тебе?.. Смотрю, останавливаются люди. Смеются. У меня уже горло пересохло. Все, думаю, погорел. А он: «Где успел нажраться так рано, паршивец проклятый, не стыдно, молодой ведь еще. Катись отсюда, пока не заставил тебя нужники чистить!» Это, говорю, пустяки… Да здравствует объединенная Болгария, это тебе ясно? Привет, говорю. Я горжусь… И след мой простыл — в первый же переулок. Остановился… перед глазами — красные круги. Прислонился к стене — и не верю. Жив… Ведь вырвался чудом.(Смущенно.)После подумал, а зачем вообще заговорил с полицейским?

Параскев смеется.

В е с к а. Как так можно…

А п о с т о л. Уж так вышло… Перестарался… Но ведь все-таки вырвался?

Н а у м(растроганно, с мягкой улыбкой). Ладно, братишка. Не расстраивайся, бывает.

Марта задумчиво смотрит вдаль.

А п о с т о л. Я привыкну, товарищи, обещаю вам… Я…

И г н а т. Заведи патефон.

Параскев наклоняется над сундуком. Внизу стучат в дверь: два раза, один, три раза, один…

Н а у м  вскакивает и выходит.

П а р а с к е в. Хотите пари? Кто это: Витан или Штерьо? Кто проиграет — платит, кто выиграет — тоже.

Аспарух Лешников пост. Н а у м  вводит  Л ю ц к а н а.

Л ю ц к а н. Добрый вечер.

А п о с т о л. Брат… Брат…(Бросается к нему. Крепко обнимает.)Брат…

Все взволнованы.

Л ю ц к а н. Смотри-ка, и ты здесь?

А п о с т о л. Да.(Гордо улыбается.)

П а р а с к е в(подает руку). Здравствуй. Вот неожиданность.

Л ю ц к а н. Здравствуй, Веска, здравствуй.

В е с к а. Наум, а ты ведь знал, что он придет.

Марта отложила вязанье.

П а р а с к е в. Все заранее посвященные наказываются слушанием той же пластинки.

Л ю ц к а н(Апостолу). Значит, ты здесь. И давно?

В е с к а(отвечает вместо него). Два месяца.

Л ю ц к а н. Так.(Игумену.)Отче, как паства?

И г н а т(хитро). Ты уж скажешь.

Л ю ц к а н(смеется). Не вижу Витана.

Н а у м. Придут. Витан и Штерьо…

Л ю ц к а н. Да, и Штерьо… Ну, а как…(оборачивается к Апостолу)новое пополнение? Годится ли?

И г н а т. Огонь. Уже с первых шагов поставил полицию в затруднительное положение. И притом с ранцем взрывчатки за спиной. Шучу, шучу, ей-ей, смотри-ка, не верит.

А п о с т о л(смущенно). Хватит уж…

В е с к а. Товарищи, я думаю, что каждый, когда начинал… когда… я думаю…

Все смеются.

Л ю ц к а н(искоса поглядывая на Веску). Работу нашла?

А п о с т о л(отвечает вместо нее). Еще нет.

Л ю ц к а н(улыбаясь). Ясно.

А п о с т о л. Что?

Л ю ц к а н. Пароль вы придумали вдвоем: «Смотри, сколько маков». Отзыв: «Завтра зацветут новые».

В е с к а. Откуда вы узнали?

Л ю ц к а н. Узнал.(Смеется.)А товарищам на станции он понравился.

М а р т а. Пароль чудесный. Мак — прекрасный цветок.

В е с к а. Правильно… Но мак и страшный цветок. Мак, понимаете, мак — это крик, товарищи. Вы видели, как кричат маки в поле? Они чужды хлебам, кустам, деревьям, растут кучно, словно кто-то собрал их в букеты. Как капли пролитой крови, как трепещущие огоньки… В них есть что-то могучее и неугасимое, в них…(Смущенно останавливается.)

Аспарух Лешников поет.

М а р т а. Мак — прекрасный цветок… Но он быстро вянет.

Л ю ц к а н(Веске). На этих днях позвони Величко, на табачную фабрику, в картонажный цех. Кажется, там найдется для тебя поденная работа.

П а р а с к е в. Не слишком ли они запаздывают?

Н а у м. Придут.

Л ю ц к а н. Давайте начнем, времени мало. Первое, товарищи: это исключительный случай. Мы собрались все вместе по распоряжению ОК[2]. С каждым часом итог войны становится все яснее — и прихвостни совсем озверели. Репрессии в селах каждый день. Боевой группе предстоит осуществить давно задуманную операцию. Сейчас, когда репрессии дошли до исступления, мы нанесем удар по фашистскому военному тылу, поднимем дух сопротивления в городе и снабдим партизан оружием и зимней одеждой. Объектов два: склад на станции и казарма. Начнем по порядку. Что сделано?

Н а у м. В половине шестого Апостол принес ранец с взрывчаткой и оставил его Штерьо. Охранял их Витан. Штерьо передал ранец Витану, а Витан — Нисо, у которого хранятся капсулы. Нисо перенес взрывчатку в назначенное место и ждет распоряжений. Связь с железнодорожником и план расположения нашей охраны поручены Игумену.

И г н а т. Все в порядке. Железнодорожник передаст все своим людям сегодня же.

Л ю ц к а н. Марта.

М а р т а. В десять часов часовые в казарме сменятся. На нужные нам посты заступят трое из батальонной ячейки. До одиннадцати часов грузовик будет нагружен. Взрыв на станции должен произойти не раньше одиннадцати и не позже половины двенадцатого. Когда дежурная рота выедет к месту взрыва, грузовик с оружием и шинелями, используя суматоху, выедет из города. Это — общий план. Подробности уже уточнены.

В е с к а. Грандиозно… Представляете себе…

Л ю ц к а н(прерывая ее). Подожди.(С едва заметной улыбкой.)Сначала уточним задачи.

Внизу кто-то стучит в дверь резко и нетерпеливо.

Пауза. Аспарух Лешников поет.

Снова стучат. Все поднимаются.

И г н а т. Чужой.

Л ю ц к а н. Спокойно.(Науму.)Иди.

Все поднимают рюмки.

Параскев и Веска начинают танцевать. За дверью неясные голоса, торопливые шаги, дверь распахивается, и входит  В и т а н, побледневший, запыхавшийся.

В и т а н. Товарищи…

И г н а т. Почему не стучишь, как условлено?

В и т а н. Убили Нисо.

Пауза. Молодежь так и стоит с рюмками в руках… Апостол застывает с куском у рта. Аспарух Лешников поет. Пластинку заело. Параскев наклоняется и осторожно поднимает мембрану. Становится тихо.

Н а у м. Когда?

В и т а н. Около шести.

И г н а т. Где Штерьо?

В и т а н. Не знаю.

Пауза. Люцкан молчит.

Н а у м. Почему так опоздал?

В и т а н. Меня задержал Драгиев.

А п о с т о л(непроизвольно). Кто?

И г н а т. Кто?(Смотрит на Люцкана.)Драгиев?

В и т а н. Да.

Н а у м. Как это… задержал?

М а р т а. Почему?

В и т а н. Не знаю. Я потом крутил по городу, боялся, не привести бы хвоста.

Снова стучат. Стук условленный.

Н а у м  выходит, возвращается со  Ш т е р ь о.

Ш т е р ь о. Сказал он вам?

Пауза.

Убили его, гады. Золотого человека убили.

Л ю ц к а н. Так. А теперь рассказывайте. Точнее.

Ш т е р ь о. Пусть он рассказывает.

В и т а н. Как только Штерьо пересел, я сел рядом с ранцем. И ко мне подсел Драгиев.

И г н а т. За твой стол?

В и т а н. Да.

Параскев тихо свистит.

Нужно было спасать ранец. И Нисо. Я попробовал уйти — не пустил. И только после выстрелов отпустил меня.

И г н а т. Отпустил?

Ш т е р ь о. Да? Как думаешь, почему он тебя отпустил?

В и т а н. Я как раз тебя и хотел спросить об этом.

Л ю ц к а н. Ты уверен, что никто тебя не выследил?

Ш т е р ь о. Никто. Я все время наблюдал. Разговаривали дружески. Потом шел за ним — все чисто.

И г н а т. А откуда ты узнал, что убили Нисо?

В и т а н. Он мне сказал.

Н а у м. Кто?

В и т а н. Драгиев.

Пауза.

П а р а с к е в. Ничего не понимаю.

Ш т е р ь о. Что-то слишком непонятно.

В и т а н. Что?

Л ю ц к а н. Сколько времени держал тебя Драгиев?

В и т а н. Примерно полчаса.

Л ю ц к а н. О чем говорили?

В и т а н. В сущности, ни о чем. О глупостях. Но он дал понять, что знает пароль и что подозревает меня.

Ш т е р ь о. А почему он тогда не арестовал тебя? Или не послал кого-нибудь следить за тобой?

В и т а н(зло). Я откуда знаю!

Ш т е р ь о. А может быть, ты для чего-то ему нужен?

Пауза.

В и т а н. Что ты порешь… ты?

В е с к а. Товарищи… ну не надо, товарищи…

Л ю ц к а н(твердо). Сядьте.

Н а у м. Черт те что.

Л ю ц к а н. Сядьте. Заведите патефон.

Параскев ставит пластинку.

Прошлый вторник Нисо должен был перейти на новую нелегальную квартиру. Кто знал об этом? Наум. Еще?

Н а у м. Витан. Он передал ему адрес.

Л ю ц к а н. Кто еще?

Н а у м. Никто. Если только случайно.

П а р а с к е в. Нисо могли выследить и на старой квартире.

Л ю ц к а н. Безусловно. Кто знал старую квартиру?

Н а у м. Я. Параскев. Марта.

Пауза.

Л ю ц к а н. Кто еще?

Пауза.

Н а у м(с трудом). И Витан.

Л ю ц к а н. В какое время Нисо должен был переходить на новую квартиру?

Н а у м. Между пятью и семью вечера.

Л ю ц к а н(Параскеву). Ты что делал в это время?

П а р а с к е в. Был на работе, потом на табачной фабрике.

Л ю ц к а н. Марта?

М а р т а. В казармах.

Л ю ц к а н. Ты?

В и т а н. Я был у Драгиева.

Л ю ц к а н. Где?

В и т а н. Исправлял ему телефон.

Л ю ц к а н. Ты?

В и т а н. Он категорически приказал, чтобы пришел я. И начальник послал меня.

Ш т е р ь о. Так. А сегодня…

В и т а н(вскакивает). Не смей…

Н а у м. Тихо.

Л ю ц к а н. Сядьте. Оба.

Пауза.

В е с к а. Ужасно… Это ужасно…

И г н а т. Слишком много улик, чтобы быть правдой, как сказано в Святом писании.

Н а у м. Во всяком случае, они знают, кто ты. И чем занимаешься…

Ш т е р ь о. А тогда почему его не арестовали?

И г н а т. Откуда знают о нем?

Л ю ц к а н. Да…

Пауза.

Товарищи, мы должны сейчас же разойтись. Операция откладывается. Нужно немедленно узнать, был ли обыск на квартире Нисо? На новой. Этим займутся Наум и Параскев. Только осторожно. Не исключена засада. Второе. Нужно проверить, нет ли провала на станции. Игнат и Штерьо, вы спрячете ранец. Марта предупредит товарищей в казарме. Марта и Веска. Когда день свиданий?

М а р т а. Завтра.

Л ю ц к а н. Завтра обязательно. Любой ценой. Все, о чем здесь говорили, делайте не сами, а через людей. Наум, пошли кого-нибудь подыскать три или хотя бы две нелегальные квартиры. Надежные.

А п о с т о л. Я. Я это могу. Знаю, у кого. Одна…

Н а у м(прерывает его). Хорошо. Разберемся.

В и т а н. А я?

Пауза.

Л ю ц к а н. Тебе надо некоторое время побыть в стороне.

В и т а н. Именно сейчас?

Л ю ц к а н. Да, сейчас.

Пауза.

В и т а н. Да, конечно, понимаю.

Л ю ц к а н. С этого момента прекращаете всякую связь между собой.(Смотрит на Апостола.)Понял? Когда будет нужно, Наум вас найдет. Вот так. Есть вопросы?

Пауза.

И г н а т(задумчиво). Значит, этот Драгиев… А?

П а р а с к е в. Обожаю потрясения.

Л ю ц к а н. И без детского геройства! Кажется, мы имеем дело с опытным и наглым человеком. Каждый необдуманный поступок может повлечь за собой непоправимую беду.

Пауза.

И г н а т(тихо). Кажется, самое время удалиться.

Никто не трогается с места.

Н а у м. Подождите, товарищи. Так нельзя… Это не Витан, голову даю на отсечение; не может он… Правильно, сейчас он должен побыть в стороне… правильно, что…

Л ю ц к а н. Лишние разговоры. Никто ничего не сказал.

В и т а н(глухо). Оставь. Я не дитя.

М а р т а. Спокойной ночи.

П а р а с к е в. Спокойной ночи.(Науму.)Завтра, когда буду нужен, позвони в контору.

Свет гаснет. Прожектор освещает только Витана. Тень Наума у окна, он стоит спиной к зрителю. Стучат сапоги.

Свет совсем гаснет. И в темноте…

Т р е т и й  г о л о с. Почерк характерный. Твердый, решительный и на удивление интеллектуальный. Неужели у него только среднее образование?

П е р в ы й  г о л о с. Среднее техническое, если не высшее революционное. Да.(Читает.)«Я, нижеподписавшийся, Антон Стефанов Томов, по кличке Витан, удостоверяю настоящим, что сегодня, двадцать седьмого октября тысяча девятьсот сорок третьего года, получил от господина Драгия Драгиева сумму двадцать пять тысяч двести семьдесят левов»… Подпись… Да, у него революционное образование высшее, но у них есть и профессора, и академики… Около десятка докторов. Расписку подшейте в строго секретную документацию.

Т р е т и й  г о л о с. Подошью.

П е р в ы й  г о л о с. Минутку… Вот тут в уголочке напишите: Нисим Давид Ашкенази. Только это. И еще дату. Вчера какое было число?

Мутный свет ночи, еле-еле освещается неровная линия далеких крыш. Две ступени из каменных плит. А п о с т о л  и  Л ю ц к а н.

А п о с т о л. Брат… поседел уже, брат…

Л ю ц к а н. Не садись, холодно. Как мама?

А п о с т о л. Хорошо… Почему не давал знать о себе? Уже пять месяцев.

Л ю ц к а н. Дрова есть у вас? Зима скоро.

А п о с т о л. Можно сказать ей, что мы виделись?

Л ю ц к а н. И усы отпускаешь, а? И фуражечку надел… Великий конспиратор, и только. А в школе как дела?

А п о с т о л. Ничего.(Шмыгает носом.)Да мне не до нее.

Л ю ц к а н. Значит, ты уже два месяца… в боевой группе. Слушай, глупыш, а знаешь, что это такое, боевая группа? Как ты себе представляешь это дело? Что-то вроде игры в полицейских и воров?

А п о с т о л(нахохлился). Ну, ладно, что я, маленький?

Л ю ц к а н. Ба, да у тебя усы!.. Чем ты их мажешь? Они стали просто умопомрачительные!..(Пауза.)Слушай, братишка, а о маме ты думаешь?.. Если с тобой что-нибудь случится, она ведь угаснет, как свеча. Погоди. Я не говорю, что нужно стоять в стороне, ты будешь помогать. Но в боевую группу — нет. Еще не…

А п о с т о л. Брат…

Л ю ц к а н. Заладил: «брат, брат». В твои годы еще в чижики играют. Ты не можешь…

А п о с т о л(взъерошившись). Ну ладно… Не могу. Значит, я второго сорта, да? Обижаешь, да? А кто принес ранец с взрывчаткой? Приготовишка?.. Да?

Л ю ц к а н. Ну что ты завелся? Ничего ты не понимаешь, дурачок.

А п о с т о л. Ну, ладно. Значит, помогать могу, а в боевую группу — нельзя? Обижаешь, да? Меня? Ты? Хорошо. Я, значит, второго сорта, так? Ясно. А кто принес ранец? Тебя спрашиваю. Скажи. А теперь — гонишь. Тебе это легко, да? Гонишь — и все. Привет.(Обозленно.)И как ты можешь?.. Он меня гонит! Гляди-ка.(Возвышенно.)Сейчас, когда весь угнетенный рабочий класс… Ну ладно. Когда в этой гигантской войне…(Шмыгает носом.)Так вот… И это мой брат…

Л ю ц к а н(долго смотрит на него; взволнованно, глухо). Петушок…

Пауза.

А п о с т о л(умоляет, по-детски). Я там останусь, брат, да?

Пауза.

Л ю ц к а н(вздыхает, потом задумчиво улыбается). Ну ладно… А это передай…(Дает ему сверток.)Передай маме. Поцелуй ее.

Свет перемещается в другой угол сцены. Глухой забор. Липа.

С появлением  М а р т ы  грохот сапог стихает. Она прислоняется к забору, скрываясь в темноте под липой.

Идет  П а р а с к е в. Видит ее.

П а р а с к е в. Ждешь кого?

М а р т а(вздрагивает от неожиданности). Жду? Никого не жду.

П а р а с к е в. А если я знаю?

М а р т а. Иди-иди. Хватит.

П а р а с к е в(берет ее за руку). Тебе не холодно?

М а р т а. Пустяки.

П а р а с к е в. Вчера вечером вертелся у вашей фабрики. Целых полчаса.

М а р т а. Ты еще что-нибудь лишнее сотворишь…

П а р а с к е в. Ну зачем обижаешь? Я и так один-одинешенек…(Закутывается в пальто.)Если бы не ты… И товарищи, конечно, но товарищи — это другое дело. А ты…

М а р т а. Хватит.

П а р а с к е в. Ну не надо так. Разве мы не люди?

М а р т а. Мы не имеем права.

П а р а с к е в. Почему?

М а р т а. Не имеем права. Веска и Апостол — дети, у них и чувства иные…

Пауза.

П а р а с к е в. Когда я увидел тебя первый раз, ты была в платье с синими горошками.

Марта смотрит на него.

Помнишь?

М а р т а(улыбаясь). Как не помнить, другого у меня нет.

П а р а с к е в(заглядывает ей в лицо). Марта, почему ты никогда не смеешься?

Подходит  И г н а т.

И г н а т(несет ранец). Как по-вашему, сколько будет три плюс один? Четыре, так? А три плюс два?

П а р а с к е в. Мне кажется — пять.

И г н а т. Так. А если хочешь из трех непременно, именно непременно, получить пять, перестараешься, и вместо двух прибавишь три, то что получится?(Усмехается.)Притом Драгиев французский выученик, лиценциат права. Человеку свойственно увлекаться, даже если у него высокий чин. В семинарии со мной случилось то же — вместо двух мне прибавили три — и я стал не попом, а коммунистом. А о том, что был в семинарии, не жалею, — там научили точной математике. А ранец-то тяжеленький. Апостольчик недаром взмок. Но будем справедливы. Драгиев сумел без пули убрать Витана. Соображает, видно, что нам и мертвые в помощь. А? Как ты думаешь?

П а р а с к е в. Я не спешу с выводами.

И г н а т. Правильно. А мне упорно приходит на ум все одна и та же мысль — кто-то рассказал Драгиеву о Витане. Шутка ли, вывести из строя самого смелого бойца! Отчаянно смелого. И… честолюбивого. Какие операции, а? Радиостанция, бензин, немецкий майор… Я, например, ему завидовал. Признаюсь. О Штерьо не говорю. Штерьо преданный человек, хотя и несколько… А? Удар в спину. Компрометация опасных. Червь подозрения проникает и разъедает. Вот ведь как все задумано… Эх, ловкое заимствование опыта византийской дипломатии… Главное, что мы голодные, сиречь неразумные, и ничего не понимаем, и ничего не поймем. Так вот, мне приходят на ум мысли, которые я сам отгоняю, а не только ты. Марта, дитя, поддержи…

Марта поднимает ранец, и он закидывает его за спину.

Так. Спокойной вам ночи. Сестра и зять совсем вычеркнули меня из числа родственников.(Сухо смеется. Внезапно бледнеет; в глазах холодный жесткий блеск.)А Нисо убили. Какой человек был, а? Пока был с нами, не замечали. А когда его нет — видишь — настоящий.(Зло.)Святое писание говорит: оценивай человека после его смерти. Перефразирую. Тогда он уже не сможет грешить, и если ты скажешь о нем доброе слово, то не ошибешься. Что это я разболтался? Спокойной ночи. Сейчас миллионы влюбленных держатся за руки, мерзнут и говорят: луна только наша. Нисо умер и за это. Спокойной ночи.(Уходит.)

П а р а с к е в. Странный он… сегодня.

Пауза.

М а р т а. Иди. Я останусь.

П а р а с к е в. Ты несправедлива. Ну, как хочешь.

М а р т а. Мне нужно остаться.

П а р а с к е в. Понимаю.(Тепло улыбается.)Спокойной ночи.

Свет перемещается. В и т а н  и  Н а у м.

В и т а н(тяжело встает). Пойду и я.

Н а у м. Сегодня тебе лучше не ночевать дома.

В и т а н. Знаю. Ну, счастливо, браток.

Н а у м. Я не гоню тебя.

В и т а н(холодно усмехаясь). Я еще там почувствовал, что этот гад предназначил меня для какой-то грязной игры.

Н а у м. Это-то ясно.

В и т а н. Но он подавится. Такой кости он еще не глотал. Спокойной ночи.(Идет словно тяжело больной человек.)

Н а у м. Послушай. Знаю, что нелегко. Чертовски трудно выдержать. Но ты должен.

В и т а н(что-то вспомнил, сует руку в карман и вытаскивает букетик роз). На. И их мне дал Драгиев.(Усмехается.)Как ты думаешь, а? Откуда он знает обо мне? А букетик этот возьми. Если хочешь, завтра получу новый.

Свет перемещается. В е с к а  и  А п о с т о л.

В е с к а. Марта неправа. Маки не скоро вянут. Смотря какими их хочешь запомнить. Если запомнишь свежими от росы, живыми, то они не увянут никогда. И с человеком так же. И со временем…

Апостол вытаскивает из кармана дешевый синий платок и розу. Подает ей розу. Веска прикалывает ее к волосам.

Идет мне? А что это за платок?

А п о с т о л. Это брат дал. Подарок маме.

В е с к а. Апостол, погоди… Кто знает, когда снова увидимся.

А п о с т о л. Скоро уже комендантский час. Ты прекрасна, как лазарка[3].

В е с к а. Хочу, чтоб мы виделись каждый день.

А п о с т о л(помрачнел). Так будет… Это время скоро придет.

Рев мотоцикла.

В е с к а. Боже мой, не могу поверить, что придет время и для нас… Апостол, а какие они будут, эти дни?

Уходят. Издалека слышны едва уловимые звуки фортепьяно. Идут Л ю ц к а н  и  Ш т е р ь о.

Л ю ц к а н. Ну, все ясно?

Ш т е р ь о. Да.

Л ю ц к а н. Тогда спокойной ночи.

Ш т е р ь о. Да, а как же все-таки эти совпадения? Передал или не передал он Нисо новый адрес, но тотчас бежит исправлять телефон Драгиеву. Почему послали именно его? Теперь само собой понятно.

Л ю ц к а н(удивленно смотрит на него). Значит, получается, не во всем мы разобрались.(Пауза.)Говори. Все.

Ш т е р ь о. Почему послали именно его? Теперь-то понятно.

Л ю ц к а н. А если допустить, что это случайность?

Ш т е р ь о. Хорошо, случайность… Нет, это не случайность.

Л ю ц к а н. Может быть, ты и прав. А не думаешь, что Драгиев нарочно приказал прислать Витана, чтобы мы усомнились именно в нем?

Ш т е р ь о. Да, но сегодня они разговаривали дружески. Своими глазами видел.

Л ю ц к а н. Это еще не улика. Люди, ненавидящие друг друга, очень часто предпочитают разговаривать, как друзья.

Ш т е р ь о. Ну хорошо, ненавидят друг друга. Тогда почему Драгиев спас ему жизнь? Витан должен был встретиться с Нисо? Должен был. Если бы они встретились, то и его бы… а? Да. Но Драгиев его задержал. А потом отпустил живым и здоровым.

Л ю ц к а н(испытующе). Значит, получается, что Витан… так?..

Ш т е р ь о. Нет. Я этого не говорю. Только размышляю. Драгиев его задержал, и Витан остался. Пили себе

Л ю ц к а н(вздыхает). Вот как. Партия говорит и другое: бывает, что думаешь о чем-то одно, а на самом деле оказывается иначе. Для Драгиева мертвый Витан лучше, чем живой. Но, может быть, ему еще нужнее огорченный и озлобленный Витан. Понимаешь?

Ш т е р ь о. Понимаю.

Л ю ц к а н. Подумай об этом. Спокойной ночи.

Ш т е р ь о. Да, но его не арестовали. И пиво пили вдвоем.

Л ю ц к а н(терпеливо). Вот чудак человек… Слушай, а я тебе что толкую?

Ш т е р ь о. Пусть.(Махнув рукой, хочет уйти, но не выдерживает; искренне, горячо.)Есть что-то сомнительное в нем, товарищ Люцкан. Я не говорю, что он, но что-то тут есть, попомни мое слово. Не понимаю я его. Кто первый во всех операциях? Он. Почему, а? Разве брался бы человек так безоглядно за самое опасное, если бы не было у него за спиной тайной опоры? Кто предлагает самые рискованные планы? Он смелый — хорошо, пусть смелый. Но ведь не только он смелый, если уж на то пошло. И чем он всех покорил? В рот ему смотрят, не нарадуются на него. И всегда знает, что сказать… Как это понимать? Язык у него как у змеи ядовитой. На разборе последней операции… Да ладно. Я бы жизнь отдал за дело, не колеблясь, веришь?

Л ю ц к а н. Верю.

Ш т е р ь о. А вот он выставил меня на посмешище. Дескать, туго соображаю и тому подобное. А зачем меня компрометировать? Как понимать это?

Л ю ц к а н. Что же он сказал?

Ш т е р ь о. Не дай бог, если Штерьо заведет себе девушку ростом выше двери. Что делать будешь? — говорит. Дом разрушишь или молодицу укоротишь? Подождем, отвечаю, во дворе твоего совета. Хорошо, говорит, но если будет холодно, стукни ее по шее, чтоб наклонилась, и ничего, пройдете. И тому подобное.

Люцкан чуть заметно усмехается.

А однажды от него пахло водкой. Это как понимать? А?

Пауза.

Не люблю я этого человека. Вот так. Есть что-то.

Л ю ц к а н. Есть.

Ш т е р ь о. Я прав?

Л ю ц к а н. Но, видишь ли… Вероятно, и ему не все нравится в тебе, а?

Ш т е р ь о. А почему не нравится? То-то и оно.

Л ю ц к а н. Так уж устроен человек. Не нравится, и все тут.(Улыбается.)Но не путай колос с куколем.

Ш т е р ь о. Э… Одно знаю: много мы с ним церемонимся.

Л ю ц к а н(сурово). Нет. Думай, что говоришь. Если он — все просто. Никуда не уйдет. А если не он?.. Знаешь, какие злодейства самые страшные? Те, которые вершат во имя добра. Понимаешь?

Ш т е р ь о (разочарованно). Как-нибудь.

Л ю ц к а н. Подумай об этом.

Расходятся. Штерьо останавливается и тихо окликает Люцкана.

Ш т е р ь о. А ты знал Нисо, товарищ Люцкан?

Л ю ц к а н. Знал.

Ш т е р ь о. Для меня он был как младший брат, даже больше.(Уходит.)

Люцкан задумчиво смотрит ему вслед, потом идет, кого-то высматривая.

Л ю ц к а н. Марта.

Из темноты появляется  М а р т а.

М а р т а. Я здесь.

Л ю ц к а н. Опоздали? Ну, идем, глаза слипаются от усталости, сестрица… Куда сегодня поведешь меня?

Уходят.

Издалека слышится пьяный женский голос: «И уехал ты в Египет… на пароходе «Мажестик»…».

Появляется  В и т а н, он оперся на забор. Стоит, заглядевшись на небо. «И другую там найдешь ты… позабыв печаль мою…»

Входит  ц в е т о ч н и ц а. Она пьяна.

Ц в е т о ч н и ц а. Скажи, доктор, ты…(Замечает Витана, вглядывается.)Эй… Чш… Мужик ты или баба?.. Эй, тебя спрашиваю. Кто ты?

В и т а н(насмешливо, но беззлобно). Конь.

Ц в е т о ч н и ц а. Жеребец или скопец, а? Какой?

В и т а н. Троянский.

Ц в е т о ч н и ц а. Какой?

В и т а н. Вот есть такие, троянские кони.

Ц в е т о ч н и ц а. Ну, пошли, все равно, если хочешь, будь хоть ловчанский.(Смеется.)И меня иногда называют кобылой.(Смеется.)Стой, и давно ты конь?

В и т а н. С утра.

Ц в е т о ч н и ц а(хохочет). У меня так даже есть клеймо. Вот тут, на лбу. Поставил мне его Киро-каменщик, когда бил меня кочергой. Знаешь его? Мерзавец, каких свет не видывал.

В и т а н. Только этим отметил?

Ц в е т о ч н и ц а. А… Много хочешь знать.(Смеется.)Плохо мне, плохо…

В и т а н. Терпи, старуха, за красоту.

Ц в е т о ч н и ц а. Какая я тебе старуха, когда мне, к примеру, двадцать лет? Старуха, да? Ишь ты, ишь ты… Можешь наступить змее на хвост?

В и т а н. Немножко больше терпения и ума — и, думаю, что мог бы добиться успеха. Но не на хвост, любовь моя. Опасно, ангина будет.

Ц в е т о ч н и ц а. Стой… Эй… Вот, дьявол… Ты. Черноокий. Правда, ты.

В и т а н. Почти.

Ц в е т о ч н и ц а. Э, куда ж ты пропал? Искала тебя в четырех корчмах. А что тут делаешь?

В и т а н. Голову ломаю, что делать. В сущности, не ломаю, знаю.

Ц в е т о ч н и ц а(хохочет, шатается). Вот, дьявол! Как раз ты-то и не знаешь.(Падает в его сторону, но успевает выпрямиться.)Ау, плохо мне, как сорока великомученикам.(Смеется.)

В и т а н. Где так набралась?

Ц в е т о ч н и ц а. Что?.. А знаешь, еще есть. Пошли, на твою долю осталось.

В и т а н. Неужели и у меня есть доля?

Ц в е т о ч н и ц а. Э, разве я не помогла тебе сегодня запутать этого хорька?(Показывает недопитую бутылку.)Но завтра не пойду. Так уж заведено: кто платит много и вперед — погубит.(Поет.)«Коль на чужбину уезжаешь, езжай, мои милый, в темноте, чтоб мне не видеть, как ласкает тебя другая…» Тебя как зовут?

В и т а н. Ванчо.

Ц в е т о ч н и ц а. Ты — Ванчо Карамела.(Смеется.)Меня зовут Цецка. Нравится тебе, как меня зовут?

В и т а н. У древних императриц было такое имя.

Ц в е т о ч н и ц а(недоверчиво). Правда?..(Смеется.)Врешь! Как бы не так.(Пауза.)Эй, Ванчо, а если бы я была царица? Как они живут, а? Богато-богато, да?

В и т а н. Живут, живут, да и они умирают.

Ц в е т о ч н и ц а. Что ж, что умирают. Так ведь один раз. А мы каждый день умираем понемножку. Ну, идешь?

В и т а н. Не поздно ли?

Ц в е т о ч н и ц а. Ау, правда, смотри-ка, разбудим маму и папу.(Хохочет.)Вот, дьявол. Сирота я. Живу в подвале у Петры-садовницы. Знаешь ее? Кривая.

В и т а н. А пропуск есть? Уже комендантский час.

Ц в е т о ч н и ц а. Что? Пропуск? Ха!(Берется за грудь.)Вот он, мой пропуск, при мне.

В и т а н(смотрит на нее с глубоким человеческим состраданием; затем, решившись). Хорошо, сорок великомучеников. Веди.

Ц в е т о ч н и ц а. Слушай, но прежде договоримся, шутки шутками, но только пить пьем и разговариваем. А любовные нежности — нет. Они мне поперек горла.

В и т а н(дружески улыбаясь). Договорились.

Идут.

Ц в е т о ч н и ц а(поет). «И уехал ты в Египет…» Так вот, Ванчо, похож ты на шоферчика, имя забыла, был такой весельчак, вроде тебя, не было ему равных, но он погиб, мать его так, в катастрофе.(Хохочет.)Двадцать шесть ему было. А какие обещания обещал… Ну, пошли…(Поет.)«На пароходе «Мажестик»…»,

Сапоги. И сквозь грохот…

Шарманка наигрывает шварцвальдскую песенку…

И усталый голос старого еврея заученно предлагает: «Одно предсказание о будущем, господин… Разве не возьмете, господин?.. Недорого, господин…»

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Завывает ветер.

Г о л о с (тихо). Продается уголь… Крупный каменный уголь…

Сапоги. Стучат по замерзшей мостовой. Эхом отдаются от стен.

Г о л о с а. Хальт! — Стой!.. Стой!.. Кто-то бежит. Выстрелы.

Настраивают приемник. Голоса и звуки сталкиваются, перебивают друг друга, в эфире писк, вой, скрежет… Позывные.

Г о л о с  д и к т о р а. «Говорит Москва»… Помехи. «Говорит Москва».

В т о р о й  г о л о с (тихо). Опусти занавеску.

Г о л о с  д и к т о р а. «Коммюнике Главного командования Вооруженных Сил Советского Союза…»

Помехи. «…двадцать третьего января, благодаря объединенным действиям двадцать третьей гвардейской дивизии…» Помехи, «сорок первой дивизии и…» Помехи, «…после ожесточенных боев…» Писк радиопомех и вой ветра стихают. Кто-то играет на губной гармошке «Лили Марлен».

В т о р о й  г о л о с (тихо читает листовку). «Враг потерял более двух тысяч трехсот убитыми и ранеными. Взято в плен пять тысяч двести тридцать фашистских солдат и офицеров…»

Сапоги. Их ритм подчеркивают куплеты Душко Георгиева.

Свет.

В и т а н, подняв воротник полушубка, ждет около темной афишной будки. Среди пестрых киноафиш выделяется стандартное лицо, на голове каска, к губам приложен палец.

Идет фотограф бай Стефан, по прозвищу  К о с о й - Б о с о й, жалкий помятый человечек с огромной птичьей головой.

В и т а н. Добрый вечер.

Косой, вздрогнув, останавливается.

Здравствуй, это я.

Косой молчит. Подходит и ощупывает Витана — лихорадочно, молча, будто не уверен, что он живой. Потом отпрянул.

В и т а н(задерживает его руку). Отец…

К о с о й(хрипло). Отец — дорогое слово.

В и т а н(опомнился; усмехается). Благонравный отец пронзил своего порочного сына, притом довольно тупой сентенцией.

К о с о й. Что делаешь здесь?

В и т а н. Ждал тебя.

К о с о й. Вспомнил и обо мне?

В и т а н. Как видишь…

К о с о й. Где… ты… что с тобой случилось?..

В и т а н. Что может случиться? Месяц назад хотел прийти домой. Постучал в окно, но тебя не было.

К о с о й. Был и тебя видел.

В и т а н. А почему не открыл?

К о с о й. Я тебя… я тебя не узнал.

В и т а н. Врешь, старое пугало.

К о с о й(резко). Не узнал.

В и т а н(хрипло). Что хочешь этим сказать? Что вырвал меня из сердца?

К о с о й. Молчи…

В и т а н. А сейчас тебе хорошо, да?(Зло.)Один, как кукушка.

К о с о й(смотрит на измученное лицо сына; отчаянно). Я тебя… не мог… тебя узнать…

В и т а н. Да, конечно. Блудный сын пожелал вернуться, но забыл, что не та эпоха.(Подавленно.)И ты поверил, да?

К о с о й(задохнулся, топает ногой). Да, да, да, да. Конечно, не поверил… Не могу. А теперь иди. И пока все не поправишь, не поджидай меня, знать тебя не хочу, понял?.. В моем доме только одна дверь, и в нее я всегда входил с чистой совестью.(Съеживается, трогательный в своей страшной боли.)Горбатый и побитый, но с чистой совестью. Ждал, чтобы я сказал тебе это?.. Или уже ни к чему?

В и т а н. Эх, отец…(Хочет сказать еще что-то, но молча поворачивает и уходит.)

К о с о й(кричит ему вслед, просительно). Антончо… погоди…(Отчаянно и зло.)Погоди, еще не все. Ты спешишь? Смотри не опоздай. Иди, продавай кровь бедноты, да побольше, она ведь дешевая… Если мало продашь сиротской крови, то на белый хлеб не заработаешь, сукин сын…(Кашляет.)Да не забудь…(кашляет)черный хлеб(кашляет)отцовский…(Остался один.)

Доносится звук шарманки.

Постепенно весь напускной гнев Косого пропадает. Сгорбился… маленький, подавленный… Прислоняется к пестрой афишной стенке.

Проходит  ш а р м а н щ и к.

Ш а р м а н щ и к. Добрый вечер, господин.

Косой молчит.

Добрый вечер, господин. Продаю счастье.

К о с о й(с трудом). Счастье? В такое время?

Ш а р м а н щ и к. Комендантский час еще не настал, господин.

Косой молчит.

Может быть, возьмете одно предсказание? О будущем, господин…

К о с о й. Я?..(Качает головой.)

Ш а р м а н щ и к. Как хотите… Спокойной ночи, господин. Спокойной ночи.

К о с о й. Подожди, а за другого… не за себя. За другого. Можно?

Ш а р м а н щ и к. Наверно, можно, господин… За два лева все можно, господин, это недорого.

К о с о й. А за сына? А? Счастье для сына. Есть у тебя?

Ш а р м а н щ и к. Для сына?.. Это не предусмотрено, господин…

К о с о й. На.(Дает ему деньги.)

Ш а р м а н щ и к. А билет?

К о с о й. Не нужно… Знаю я его. С пеленок знаю(Вглядывается в шарманщика.)А у тебя есть сын?

Ш а р м а н щ и к. Был, господин.

К о с о й. А у меня есть. Понимаешь?

Ш а р м а н щ и к. Дай бог, чтоб был жив и здоров, господин. Спокойной ночи, господин…(Уходит.)

К о с о й. Есть… И не знаю, куда он пошел.

Свет гаснет.

На губной гармонике играют «Лили Марлен».

Г о л о с (читает с трудом, по слогам). «…сто восемьдесят шесть орудий, двадцать девять танков, четыреста шестьдесят три ручных и станковых пулемета, а также весь обоз фашистского гарнизона…»

Вот это дали им… (Читает.) «Друзья, патриоты!..»

М о л о д о й  ж е н с к и й  г о л о с. Дай мне. (Читает звонко и взволнованно.) «Друзья, патриоты! Война вступила в последний, решительный этап. БРП(к) призывает вас: всеми силами саботируйте мероприятия продажного фашистского правительства. Будем достойны своей свободы. Смерть фашизму, свобода народу! Прочти и передай другому».

Сапоги. И сквозь грохот — тихий голос: «Продается уголь… Мешок крупного каменного угля… Без мелочи… Пожалуйста, можете проверить…»

Свет. Фотоателье «Леонардо да Винчи». Перегорожено на две части. Справа приемная, широкая, меблирована тремя старыми табуретками из зубоврачебного кабинета и разваливающимся от старости столиком. Стены облеплены цветными картинками из журналов, календарей; здесь репродукции и доски с фотографиями. Посреди приемной стоит огромный фотоаппарат, музейная редкость; треножник укреплен подпорками. В углу ателье ширма. На ней нарисован уродливый самолет со свастикой и летчик, выглядывающий из кабины. Вместо лица — дырка.

Левая часть ателье, которая должна быть центром этой сцены, — лаборатория. Грязная, рваная штора на двери, соединяющей обе части ателье, опущена. Свет синей лампы и жаровни озаряет лица  С е р а ф и м а  и  Л ю ц к а н а.

Приемная тоже отапливается жаровней с древесными углями. К о с о й  промывает снимки в широком тазу и налепливает их на стекло сушить. Время от времени в ходе разговора он что-то бормочет и напевает.

К о с о й. …В Еленкове взяли учителя и его старшую дочь… Говорили о реквизициях.(Напевает.)Эта получилась хорошо. Даже пуговки видно.(Стряхивает снимок.)У Косого плохих нет. В Липовце подожгли три дома. Один из них — Тино Субботы, помнишь его?

С е р а ф и м. Тот, что работал у нас на карьерах?

К о с о й. Он. Сказал мне один испольщик. Приходил сюда на базар. Иванчо. Слегка плешивый. Сфотографировал его. Плохо, говорит. Кричали отчаянно и малые и большие. Очень плохо, говорит.

С е р а ф и м. Если совсем плохо, то хуже уже не будет.

К о с о й. И я ему почти то же сказал.(Напевает, стряхивает снимок.)И этот получился.

С е р а ф и м. А во Врештице как?

К о с о й.

С е р а ф и м(устало запахивается и греет руки над жаровней). Ноет у меня что-то левая рука. Так вот. Твой Драгиев, прежде чем появиться в нашем городе, работал в РО. Видно, было что-то строго секретное. Без подчиненных. Сотрудничал с тамошними органами гестапо. Сейчас окружному комитету ясно одно — это не жандарм «ать-два», а паук. И плел он в темном своем углу большую политику.

Л ю ц к а н. А как объясняешь наивную серию улик против Витана?

С е р а ф и м. Может быть, эта, как ты говоришь, серия не так уж наивна?.. Подожди. Все ли из группы Наума думают так же, как ты?

Люцкан молчит.

Так как?

Л ю ц к а н. Подозревает его только один. Штерьо.

С е р а ф и м. И этого хватит. Кроме всего прочего, ему есть в чем подозревать, хотя бы и с сомнениями. Дополнительные факты говорят, что другого провокатора, кроме Витана, будто бы нет. После его изоляции положение нормализовалось: на станции и в казармах — тишь-гладь. Обыск был только в квартире Нисо. Вывод: потому что была известка и ему. Что скажешь?.. И как венец всему — после того как вы его изолировали, на следующий же день наш Витан встречается с Драгиевым, и с тех пор они не разлучаются. Подожди, а кто ему поручил на следующий же день пойти к Драгиеву?

Л ю ц к а н. Никто. Сделал так на свою ответственность.

С е р а ф и м. Вот те на! А зачем?

Л ю ц к а н. Витан не предатель. Я знаю его.

С е р а ф и м. Ладно… А другие? Верят ему так же искренне?

Пауза.

Л ю ц к а н. Штерьо — нет.

С е р а ф и м. Да, вот какое дело. «Наивные приемы» Драгиева, а?.. Здесь все рассчитано, и очень хитро.

Л ю ц к а н. Серафим, может быть, покончить нам с этим гадом? По рукам нас связал…

С е р а ф и м. И речи быть не может. Только он волей-неволей выдаст истинного провокатора. Ведь кто-то есть. Пока эту змею мы не знаем, Драгиев будет чувствовать себя в безопасности, брат.

Л ю ц к а н. Но нельзя нам оставаться в таком положении, это ведь — хуже нет…

С е р а ф и м(глухо смеется). А я зачем тебя позвал?.. Да… Операция, операция. Правильно, что тогда ее отложил. Но уже… а?(Кашляет.)Большую хитрость можно перебить только… знаешь чем? Малой хитростью, брат… И тогда увидим, кто кум, кто сват.

Звонок в приемной. Мужчины смолкают. Свет в этой части сцены гаснет.

К о с о й. Да, да…

Клиент уже вошел. Это крупный мужчина, в шляпе, с тростью, в дорогом пальто с каракулевым воротником. Лицо его пышет здоровьем и преисполнено достоинства. Ходит выпрямившись, ну просто столб.

К о с о й. Пожалуйста, пожалуйста, значит, новый клиент?(Суетится.)Пожалуйста, сейчас, минуточку. Садитесь, пожалуйста.

С т о л б(с мрачным достоинством). Данке schön.(И едва произнес, переводит.)Благодарим, по торопимся, кабриолет ждет.

К о с о й. Сейчас, сейчас, минуточку…(Суетится.)Что вам нравится? Портрет, анфас, в профиль, до пояса, в рост, на фоне, или с пейзажем?.. Пожалуйста, вот здесь приготовьтесь.

С т о л б. Что самое дорогое?

К о с о й. Разумеется, пейзаж. Это особенность нашего ателье; используется только в исключительных случаях, высокая номинальная стоимость и подчеркнутый эффект.

С т о л б(как отрубил). Пайсаш.

К о с о й. Великолепно. Сей момент… Так…(Возится с аппаратом.)Приготовились? Смоделируем чудесный снимок для такого клиента, как вы… Такие клиенты — честь для ателье. Но снимите шляпу, на картине есть и шляпа, разумеется, вот, обратите внимание… Так, а у вас чудесная шляпа. Завидую вам.

С т о л б(польщен). Европейская. Шесть тысяч триста!

К о с о й. И не говорите!.. Но — идет вам, а это самое главное. Вы несомненно чиновник? Уже по манерам, как только вы появились…

С т о л б. Торгуем.

К о с о й. Вот как? Браво, чудесно. Благородное занятие. В наше время торговля — трудное дело, кто умеет… Посмотреть — работа как работа, так нет, не какая-нибудь работа, а…

С т о л б. Умственная.

К о с о й. Точно так. Требуется интеллект и глубокое понимание политических веяний, как сказал Леонардо да Винчи.

С т о л б(подозрительно). Кто такой?

К о с о й. Патрон ателье, двоюродный брат Марии Луизы и обер-фюрер фольксштурма в новых германских колониях. Имеет железный крест с дубовыми листьями — первая степень.

С т о л б(успокаивается). Хорошая характеристика.

К о с о й. Разумеется. Я также считаю, что торговля — первый шаг к политической арене. Потому что кто, как не торговец, может наиболее тонко почувствовать нежные, мимолетные и эфирные дуновения политики? И у кого — вместе с тем — у кого тверже рука, чем у него?.. Нет-нет, зачешите эту прядку вот так… Чудесно. Нации нужны упорные и предприимчивые мужи, уважаемый господин. Нация задыхается от недостатка в таких предприимчивых мужах.

С т о л б. Нация плачет.

К о с о й. Кровавыми слезами, господин. Где они, с их размахом… Встаньте на этот стульчик… Так… Просуньте голову в дыру.

С т о л б. В эту?

К о с о й. Именно в эту, правильно меня поняли, сразу видна природная интеллигентность… Где они, с их размахом, и их чутьем… с их твердой десницей. Где они, спрашиваем мы.

С т о л б. Есть такие. Так хорошо?

К о с о й. Чудесно.(Возится с аппаратом.)Сейчас… Момент.

С т о л б. Эй, подожди.

К о с о й. Что вам угодно?

С т о л б. А часы?

К о с о й. Какие часы?

С т о л б. Новые. Хочу, чтобы были видны. И перстень с драгоценным камнем.

К о с о й. Это трудно. Невозможно.

С т о л б. Ладно. Но потом сделаешь еще снимок. Натуральный.

К о с о й. С удовольствием. Сейчас внимание, момент… Улыбнитесь. Еще немного…

С т о л б. Лучше серьезный. Так мне больше идет.

К о с о й. Да-да, да-да… Чудесно. Во взгляде еще немного воли… еще немного… Не шевелитесь.(Наводит аппарат.)Да что говорить, господин, народ неблагодарен, не ценит своих истинных мужей. Завидует им. По самым низменным причинам. Глядит, как бы в капле воды их утопить.

С т о л б. М-м-м, и с народом нужно знать как. Народ… Прищемишь его даст под зад. Распустишь — ждет, чтобы дали под зад.

К о с о й. Это точно.

С т о л б(в некотором аффекте). Держи его за горло. Дави, пока душа не выскочит, вот какой подход.

К о с о й. Это само собой. Вот, например, вы; кто знает, сколько у вас неприятностей. Я простой человек, может, и не мое дело, но как посмотрю…

С т о л б. Коммунисты проклятые мешают.

К о с о й. И не говорите. А разве они еще есть?

С т о л б. Да полно! Нынче утром один сунул мне в карман прокламацию. В толпе. На базаре.

К о с о й. Ай-ай… Так и будет, пока не найдется тот, кто бы их прижал.

С т о л б. Власти мягковаты. Но придет день, посчитаемся.

К о с о й. Внимание…(Щелкает.)Готово. Конечно, придет. Как же может не прийти? Все только на это и надеемся… Это и есть часы?.. Бра-а-во. И перстень? Ослепительный, просто ослепительный.

С т о л б. Триста шестьдесят тысяч.

К о с о й(присвистнув). Нет-нет, нет-нет. Сколько? В глазах потемнело. Сядьте сюда. С т о л б. Я хочу стоя.

К о с о й. Стоя. Разумеется, стоя. Более величественно. Готовы? Так…(Вдруг изображает на лице ужас.)

Столб стоит как памятник могуществу и собственному величию. У живота держит за цепочку часы, еле дышит.

И — двадцать один, двадцать два, двадцать три… Бум… Готово. Дай вам бог удачи. Желаете еще что-нибудь?

С т о л б. Все, хватит. Давайте рассчитываться, кабриолет ждет.

К о с о й. Сейчас, мигом.

С т о л б. Хочу, чтобы края были зубчиками. За карточками пришлю кого-нибудь из ребят.

К о с о й. Ваше имя?

С т о л б. Янко Костурский. Поставщик.

К о с о й. А-а, вы не из тех Костурских, что во Врештице?

С т о л б. Были, но теперь уже городские. Мы не дураки, чтобы жить в грязи, пока другие хватают направо-налево. Плачу.(Вытаскивает из огромного бумажника банкноту, вертит ее в своих коротких, как сардельки, пальцах, потом великодушно решает.)Без сдачи.

К о с о й. Нет, нельзя, господин.(Дает ему сдачу.)Нет-нет, нет-нет, господин Костурский, не принуждайте меня, у ателье свои принципы. Как так?.. Если в государстве художники, учителя и врачи будут получать больше, чем его хранители, что станет с ним?.. Пиши пропало. Э, так нельзя. Что станет с авторитетом правительства? Я этого не допускаю. Никак.

С т о л б(смотрит на него удивленно). Дурак.(Прячет смятые банкноты Косого.)

К о с о й. Нам всем нужно бороться за престиж правительства, господин Костурский. Простите меня, я человек маленький, мне очень приятно было познакомиться с вами. Если будете выдвигать свою кандидатуру в народные представители, я буду голосовать за вас. Если пожелаете, прошу вас, заходите, просто так, поговорить, хотя, конечно, забот у вас много…(Выходит вместе с ним.)

Свет перемещается.

С е р а ф и м(смеется). Нет ему равных.

К о с о й(возвращается). Так. Ателье закрыто.(Идет в лабораторию.)Так, значит, этот разбойник преуспевает, а? Вы бы на него только посмотрели. Что тебе живой памятник.

Л ю ц к а н. «Нация плачет».

К о с о й(смеется). Ну-ка, подвинься…(Роется под столом.)Такую фотографию ему выдадим… Такой тюльпан и на прошлогоднем навозе редко расцветает(Напевает.)Помешал вам?

С е р а ф и м. Ничего.

К о с о й. Закрыл. Больше никто вам не помешает.(Уходит.)

С е р а ф и м. Совсем извелся, бедняга, но держится.

Л ю ц к а н. Знает он про Витана?

С е р а ф и м. Сказал ему на всякий случай… Ничего не спросил.

Пауза.

Ту операцию мы проведем. И чем скорее, тем лучше.

Л ю ц к а н. Опасно.

С е р а ф и м. Опасно. Но пока не предпримем чего-нибудь серьезного, Драгиев будет держать своего человека в тени, не будет им рисковать по мелочам.

Л ю ц к а н. Хорошо, старик. Передай комитету, что все будет сделано.

С е р а ф и м. И второе. Ты в операции не участвуешь. Через кого поддерживаешь связь с группой?

Л ю ц к а н. Марта.

С е р а ф и м. Соберешь их через нее. В последний момент. Предварительно встретишься только с Наумом. Ну, вот все… Есть надежные нелегальные квартиры?

Л ю ц к а н. Две.

С е р а ф и м. После операции Марта тоже перейдет на нелегальное положение. А Наум пусть едет в деревню на пять-шесть дней. В тот же вечер. Помни, к тебе не должно вести никаких следов. Ты нужен. Схватят — второго смертного приговора не будет.

Л ю ц к а н(смеется). Ты откуда знаешь? Живем в век новых порядков. Все может быть.

С е р а ф и м. Ты нарочно меня злишь?

Л ю ц к а н. Слушай, старик, а можно ли тебя чем-нибудь разозлить?

С е р а ф и м(хитро). Можно. С утра, например, разозлился.

Л ю ц к а н. Вот те на. Почему?

С е р а ф и м. Тебе скажу, но ты смотри никому не рассказывай. Шел и я по базару.(Кашляет.)И мне, как этому скоту, поставщику… листовку подсунули. Нашу листовку. Вот сюда, в сумку.(Поднимает ветхую хозяйственную сумку.)Так я, брат, к стыду своему, ничего не заметил.

Л ю ц к а н(хохочет). Ох, подпольщик… Старый конспиратор…(Смеется.)Если бы знал кто, я бы ему бутылку поставил.

С е р а ф и м. Правда, заметил, что какое-то время вертелся около меня один лохматенький…

Л ю ц к а н(смеется). Врешь.

С е р а ф и м. Может, и вру.(Тоже смеется.)Здорово меня подкузьмили. Так-то… Вот и разозлился.

Л ю ц к а н. Да, можно разозлиться.

С е р а ф и м. Из-за того, что ничего не заметил? Не это главное. Сама листовка раздосадовала. «Товарищи, — написано, — наша конечная цель — победа пролетариата как класса». Громко, а? «…Победа будет героическим концом нашей кровавой борьбы». Слышишь? Ведь глупость. Как себе представляет дело та умная голова? А? Вот приходит победа, фанфары, салюты, знамена, — берем, значит власть… Прекрасно. А потом? Потом — всего вдоволь, горы сладких калачей, гуляй — не хочу! А?..(Все более взволнованно.)Но так нельзя… Победа не конец, черт его дери, она — начало. С приходом победы придет и наша ответственность перед историей, понял?

Л ю ц к а н(смеется). Чудак человек! Что ты на меня-то набросился?

С е р а ф и м. Ладно уж, вчера целый день молчал, в потолок глядя, так уж немножко можно и поругаться.

Л ю ц к а н. Коли так, ругайся.

С е р а ф и м(улыбается). Нет, посмотрите-ка на этого шельмеца, что придумал, а?

Л ю ц к а н. Хватит. Сохраню в тайне, обещаю.

С е р а ф и м. В добрый час, упрямая голова. Ступай. Вот сюда.(Показывает на дверцу в углу за столом.)Прямо через двор.

Л ю ц к а н(завязывает кашне). А я знаешь о чем думаю, старик?.. Придет победа, знаешь что сделаю? Прежде всего?.. Пойду к себе домой. Среди бела дня. И буду идти по улице медленно. Без шапки…(Смеется.)Нет, сначала высплюсь…(Махнув рукой, уходит.)

В дверь ателье стучат.

К о с о й. Закрыто. Не принимаем.

Ц в е т о ч н и ц а. Да открывай! «Закрыто»!

К о с о й. Вы ли, барышня?(Приоткрывает дверь.)Закрыто.

Ц в е т о ч н и ц а. Празднуешь, да? Уж не греховодничаешь ли?

К о с о й(смеется). В мои-то годы? Видно, никакого у вас опыта, барышня.

Ц в е т о ч н и ц а. Хватит болтать.(Втискивается в дверь.)Давай настраивай свой ящик!

К о с о й. Что желаете, барышня?

Ц в е т о ч н и ц а. Карточку.

К о с о й. Ну да ладно, не могу вам отказать. Так… Минуточку. Встаньте здесь…(Ловко заряжает кассету.)Как хотите? Профиль, анфас, натура, пейзаж…

Ц в е т о ч н и ц а. Нет. Хочу правдашную.

К о с о й. Какую?

Ц в е т о ч н и ц а(вздыхает). Правдашную. Без обману.

К о с о й(поражен). Так… Так… Хорошо, девочка. Садись. Для симпатии?

Ц в е т о ч н и ц а(вяло усмехаясь). Какая симпатия… До меня ли ему сейчас?(Смотрит на него.)Холодно тебе здесь, мерзнешь.

К о с о й. Что ты сказала?

Ц в е т о ч н и ц а. Не мерзнешь ли здесь, говорю.

К о с о й(суетится около аппарата. Посматривает на нее с любопытством). Важно, чтоб на душе было тепло.

Ц в е т о ч н и ц а. Ну, когда ж снимешь?

К о с о й. Так уж снял.

Ц в е т о ч н и ц а(несколько разочарованно). Когда?

К о с о й. Ведь хотела правдашную.

Ц в е т о ч н и ц а(продолжает сидеть на стульчике. Задумчиво). Хорошо.(Улыбается чему-то своему.)Цветиком меня зовет. Знаешь, говорит, Цветик, какой цветок мак?..(Опомнилась, смотрит на Косого.)А? Ну скажи, какой?

К о с о й. Какой?.. Полевой. Разве не так?

Ц в е т о ч н и ц а(с сожалением). Невежественный ты человек…

К о с о й. Что верно, то верно.

Ц в е т о ч н и ц а. Мак — это икона. Повыше Христа и богородицы. Хватит. Сколько денег надо? Этих хватит?

К о с о й. Хватит, хватит.

Ц в е т о ч н и ц а. Когда сделаешь? Завтра, ладно?

К о с о й. Да… да… завтра… Подожди, девочка.

Пауза.

Подожди, а кто… кто тебе сказал про маки?.. Ну,

Пауза.

Ц в е т о ч н и ц а(подозрительно). Зачем тебе?

К о с о й. Да так, ничего… Хе-хе… Ишь ты, икона.(Пауза.)Хе-хе… Ишь ты… А мне и в голову не приходило.

Ц в е т о ч н и ц а. Думать надо! Так вот и живем, как слепые котята. Хватит, до свиданья.

К о с о й. До свиданья.

Ц в е т о ч н и ц а  ушла. Косой бесцельно ходит по приемной, потом идет в лабораторию.

Серафим греет руки над жаровней.

Слышал?

С е р а ф и м. Что?

К о с о й. Эту девочку… Такая… Цветы продает, стирает по домам…(Глухо кашляет.)Кажется мне…(Старается овладеть собой.)Неужели Антончо, сынок… больше не придет домой… Хе-хе… Кажется мне… впрочем, все это глупости.(Кашляет опять.)Так где, говоришь, тот парень?

С е р а ф и м(смотрит на него с сочувствием). Ушел. А мне нужно посидеть здесь еще полчаса.

К о с о й. Сиди, сиди сколько хочешь… Хочу, говорит, правдашную карточку… И Антончо, когда еще был маленький, так говорил…

Свет гаснет.

Вместе с темнотой врываются сапоги, стучат и скрипят по замерзшей мостовой.

Звучат куплеты Душко Георгиева.

Д е т с к и й  г о л о с (учит урок). …Наша родина — Болгария. Здесь родились наши отцы и наши деды, поэтому мы называем ее нашим отечеством. Наше отечество богато и плодородно. Мы передовой народ и любим свободу. (Повторяет.) Наша земля богата и плодородна, мы передовой народ и любим свободу… До недавнего времени Болгария была небольшой, да, но наш дорогой и любимый царь Борис Третий-Объединитель расширил ее границы: на севере — Добруджа, на западе и на юге — Македония и Фракия. Сбылись вековые мечты. Болгария омывается двумя морями: Черным морем и Эгейским морем. Она имеет два острова: Тасос и Самофракия. (Повторяет.) Самофракия, Самофракия, Самофракия… (Старается запомнить.) Само Фракия. Так. Карта. Если изобразим Болгарию на листе бумаги, то получится ее карта. Для этого нужно уменьшить ее не в сто или тысячу раз, а во много раз больше. Но тогда на карте будут видны только горы, реки и равнины, а многие подробности исчезнут. (Повторяет.) Многие подробности исчезнут.

Воет ветер.

Г о л о с. Уголь… Продается уголь… Мешок крупного каменного угля.

Звучат куплеты Миленкова.

Т р е т и й  г о л о с. Тотчас же после операции иди к кирпичному заводу. Около огородов есть заброшенный склад. Там тебя будет ждать Апостол. Все ясно, сестрица? Ветер воет.

Ч е т в е р т ы й  г о л о с. Марта, подожди…

П я т ы й  г о л о с. Нет, не имеем права.

Ч е т в е р т ы й  г о л о с. Почему ты никогда не смеешься?

Сапоги. Постепенно через их грохот пробивается симфоническая музыка.

Свет.

Отдельный кабинет в роскошном ресторане. Звуки приятной мелодии. Стол сервирован. Д р а г и е в  и  В и т а н  сидят друг против друга.

Д р а г и е в. …и до сих пор не видел рулетку? Непростительно. Рулетка — чудесное изобретение. Непрерывно вызывает сильные ощущения и предлагает заманчивые возможности… Знаете, какая другая игра может сравниться с ней по силе воздействия? Представьте себе, только пистолет.

Витан с трудом сдерживает себя.

А знаете, почему вспомнил о рулетке? Нет? Из вас бы вышел настоящий азартный игрок. Не верите?(Смеется.)Такие, как вы, не довольствуются половинчатыми результатами. А? Не так ли?

В и т а н(старается поддержать разговор). Почему так думаете?

Д р а г и е в. Это было написано на вашем лице…(Смеется.)И по игральной косточке. Да, она почти готова. Вот… Нет, вот она, в ваших руках. За последние полчаса вы смастерили из кусочка хлеба великолепную игральную косточку. Не так ли? А? Вы что-то хотели сказать?

В и т а н. Вы очень внимательно следите за моими руками. И притом постоянно.

Д р а г и е в. Ловкие они у вас.(Смеется.)Давно занимаюсь исследованием человеческих движений. В частности, неосознанных. Да-да, у вас очень быстрые и ловкие руки. И притом вы умеете их контролировать.

В и т а н. Ими я добываю себе пропитание.

Д р а г и е в. Только ими? Не разочаровывайте меня. Тогда зачем же я ходатайствовал, чтобы вас повысили? Между прочим, как чувствуете себя на новой должности?

В и т а н. Экстра. Как кошка у пирога…

Д р а г и е в. Очень рад… Можно посмотреть на вашу игрушку из хлеба?(Берет маленький кубик.)Разрешите, поставлю числа? Можно, не так ли?.. Так… Значит, как кошка. Почему пришло вам в голову это сравнение?

В и т а н. Есть песенка о кошке и мышке. Я часто слышал ее, когда был маленьким.

Д р а г и е в. Любопытно. Неужели? Представьте себе, и мне в детстве тоже пели ее.(Улыбается.)Прекрасно, прекрасно. Прекрасно, когда матери поют. А? Не так ли? Во всяком случае, лучше, чем когда плачут. Впрочем, еще осенью, когда встретились в пивном баре, я знал, что на следующий день вы придете.(Улыбается.)Был убежден, что станем друзьями. А вы? Нет. Не так ли? Пришли и увидели, что я не так уж страшен, как говорят, не так ли?

В и т а н. Да. И притом пропала нужда в том, чтобы цветочница принесла нам еще букет.

Д р а г и е в. Да, да… Вот, косточка совсем готова. Да, букет… Действительно, цветочница не принесла его. Впрочем, я за него уже заплатил. Или так мне кажется?.. А помните, как вы спешили тогда?(Смеется.)Вот сейчас не спешите. Но опять ничего не едите. Да. Или, может быть, у вас какое-то личное дело, и я вас задерживаю?

В и т а н. Нет, я абсолютно свободен.

Д р а г и е в(наблюдает за ним). Чудесно, чудесно… А деньги у вас есть?

В и т а н. Спасибо. Не жалуюсь.

Д р а г и е в. Тогда что скажете об одном эксперименте? Самая элементарная система: большее число выигрывает, меньшее проигрывает. А? Попробуем?(Протягивает руку а нажимает на кнопку звонка.)Ну позвольте мне и на этот раз решить за вас. Не пожалеете.

О ф и ц и а н т(входит). Что прикажете?

Д р а г и е в. Чистый бокал.

О ф и ц и а н т(подает). Пожалуйста, господин.

Д р а г и е в. Спасибо, это все.

О ф и ц и а н т  исчезает.

Великолепно…(Достает бумажник.)Вы?

Витан сует руку в карман, Драгиев напряженно следит за ним. Витан вытаскивает помятое портмоне.

Д р а г и е в. Так. Вот мой залог. Не много?

Витан молча кладет портмоне.

О, у вас всего столько денег?.. В сущности, в этом нет ничего унизительного, каждый начинает так. Кто бросает первым?

В и т а н. Безразлично.

Д р а г и е в. Тогда — я.(Бросает косточку в бокал и встряхивает его.)Да-да… Сейчас уже вспомнил абсолютно точно. Заплатил за букетик. За тот, который должен был получить на следующий день.(Бросает.)Два. Немного. Пожалуйста.

Витан берет бокал.

Даже дал цветочнице больше, чем она ожидала. Хотя я предпочел бы не розы, а маки. Разве не помните?..

Витан бросает.

Пять. Выигрываете… Ах да, тот букетик был предназначен вам. Вы должны были бы и рассчитаться, но до сих пор ничего не сделали для этого. Вы еще мой должник, не так ли? Как думаете, почему я заказал тот букетик для вас? И почему вас повысили?

В и т а н. Потому что мы хорошие друзья.

Д р а г и е в. Но

В и т а н. Все.

Д р а г и е в. Хорошо.(Кладет деньги.)Прошу.

Витан бросает.

Два?(Смеется.)Стремитесь перенять мой стиль? Не советую.

В и т а н. В нашем селе говорят: чем в тебя кинут, тем и ты отплати.

Д р а г и е в. Вот как? Интересно. Не жил в деревне.(Встряхивает бокал.)А в вашем селе каким предметом считают букет? Одушевленным или неодушевленным? Я считаю неодушевленным. Все цветы, по-моему, пахнут кладбищем. Когда я был студентом, в Тулузе, жил около кладбища, этого последнего убежища человеческих стремлений. Еще рюмку?

В и т а н. Нет, спасибо.

Д р а г и е в. Напрасно. Вино великолепное. Да, там было изобилие цветов. И крестов.(Бросает.)Один. Вам везет… Так вот, с той поры и считаю букеты неодушевленными предметами.

В и т а н. А я считаю некоторые одушевленные предметы уже неодушевленными. К сожалению, они еще существуют, хотя бы как символы.

Д р а г и е в(улыбается). Если бы мне сказал это какой-нибудь коммунист, я бы подумал, что он собирается пристрелить меня при случае. Прошу…

В и т а н. На все.

Д р а г и е в. О… Не боитесь? Это похоже на вызов судьбе.

В и т а н. Но рано или поздно мне ведь нужно расплатиться?

Д р а г и е в. Очень мило. Вы очень милый человек. Об этом же я подумал и вчера вечером. И прошлую пятницу, среди ночи… Когда увидел, как вы прячетесь в тени…(Смеется.)В саду, напротив моего окна. В пятницу подумал, что мне так показалось, но вчера вечером была луна.(Бросает.)Пять. На этот раз хорошо.(Оставляет бокал.)Вчера вечером была луна, и вас хорошо было видно. Только вы были очень легко одеты.(Улыбается.)Ах, эта неразумная молодость!.. Не знает, что иногда простуда дает тяжелые осложнения… Интересуетесь моими друзьями, или у вас склонность к поэтичным ночным прогулкам?

В и т а н(встряхивает бокал). Склонность. К поэтичным прогулкам. Ребенком упал с телеги. Вот с тех пор.

Д р а г и е в. Да, дыма без огня не бывает.

Витан бросает.

Д р а г и е в. Шесть? Вам поразительно везет.(Пододвигает ему деньги.)

В и т а н. Было четыре.

Д р а г и е в. Не надо красивых жестов, милый друг, вы не рассмотрели. Просто вам очень везет. Пользуйтесь случаем, ваш черед. Опять на все?

Появляется  о ф и ц и а н т.

О ф и ц и а н т. Извините, господин Драгиев, вынужден вас побеспокоить. Вам письмо.

Д р а г и е в. Да?

О ф и ц и а н т. Пожалуйста. Еще раз прошу извинить.(Уходит.)

Д р а г и е в(рассматривает письмо). Спасибо…(Разрывает конверт, кладет перед собой листок и, читая, встряхивает бокал.)У некоторых наших сотрудников скверная привычка. Любят перестараться. Такое важное донесение, а он тратил время на составление его из газетных вырезок… А, есть и из книги, наверно, в газете не нашел нужного слова. Да, действительно, в наших газетах в избытке есть и «диверсия», и «станция», и «ждет»… Например: «непобедимая германская армия ждет весну для решительного контрнаступления»… А вот с именами не совладал. Кажется, в этом номере не женились, не умирали, не обручались ни Апостол, ни Марта… Привычные же для него фразы составлены прямо буква в букве. Идиот. Самое меньшее потерял на это целый час ценного времени.(Встряхивает бокал и бросает.)Четыре. Ваша очередь.

Витан с трудом поднимает бокал.

Сколько? О, дьявольски вам везет, прошу.(Пододвигает к нему деньги.)Впрочем, сколько времени? О, без восьми одиннадцать. Подождите минутку, нужно дать кой-какие распоряжения по телефону. Пока я вернусь, можете полюбоваться…(Показывает на листок.)Для общей культуры. Вы видели когда-нибудь раньше секретное донесение?..(Уходит.)

Витан подходит к дверям, прислушивается. Потом присаживается, читает листок… В оцепенении читает еще раз, конвульсивно проводит рукой по волосам. Читает опять.

(Возвращается.)Все в порядке. А, читаете?

В и т а н. Вы меня заинтриговали.

Д р а г и е в(делает вид, что не замечает его состояния). И не напрасно, не так ли? Учитесь. То есть, если вам придется когда-нибудь послать мне подобный листок, то уж чтобы я на вас не рассердился.(Улыбается.)Хотя это уже начало чисто служебных забот. И даже больше, я убежден, что вы будете более деловитым.

В и т а н. Вы не верите этому письму, да?

Д р а г и е в. Почему вы так думаете?.. Потому что разрешил вам его прочесть? Не будьте ребенком. В наше время всякое новое знакомство означает конец каким-то бывшим знакомствам. Разве вам это не ясно? Чья очередь бросать?

В и т а н. Мне уже пора идти.

Д р а г и е в. До сих пор не торопились, а сейчас — вдруг.(Повелительно.)Сядьте. Рюмку «Мозел»? Она вас подбодрит, уверяю.(Наливает.)За наше знакомство. И за конец некоторых других знакомств, которые, нужно признать, вы завязали ловко и вовремя. Хотя и без желания.

Витан, решившись, залпом выпивает рюмку.

Слышится далекий грохот.

(Вслушивается.)Слышите?.. Они точны. Почему встаете?

Смотрят один на другого с неприкрытой ненавистью.

В и т а н(медленно). Сейчас я уйду.(Идет.)

Д р а г и е в. Деньги забыли. Они ваши.

Витан останавливается, следит за его движениями.

То вы забыли букетик, сейчас — деньги. Удивительная рассеянность при ваших обычно завидно крепких нервах.

В и т а н(берет свое портмоне). Возьмите их. И считайте, что за мой букет вы в расчете.

Д р а г и е в. Не много ли?

В и т а н. Я тоже умею платить… Нет-нет, не провожайте меня.(На лице твердая решимость, он сует руку в карман.)Доставьте мне это удовольствие.

Пауза.

Д р а г и е в(улыбается). Воля ваша… Спокойной ночи… Минутку: мне будет очень неприятно, если вы ушибетесь. На улице так скользко… Гадкая зима, гадкая зима… Идите медленно, милый друг, помедленнее. Так и думается лучше.

Витан выходит. Драгиев нажимает кнопку звонка.

О ф и ц и а н т(появляется). Что прикажете?

Д р а г и е в. Этот, что был здесь…(Задумывается.)Что только что вышел…

О ф и ц и а н т. Да?

Д р а г и е в. Задержите его еще пять-шесть минут здесь. Только осторожнее, он вооружен… Придумайте что-нибудь в гардеробе. Если же…

О ф и ц и а н т(понимающе усмехается). Ясно.

Д р а г и е в. Нет, он должен уйти невредимым… Если пойдет без пальто, предупредите извозчика, чтобы отказал ему. И помните, он должен уйти невредимым.

Свет гаснет.

Воет ветер. Выстрелы.

Г о л о с. Стой!.. Стой!..

Топот ног. Выстрелы. Взвивается призывной звук трубы. Тревога.

В т о р о й  г о л о с. Вторая рота… бегом…

Воет ветер.

Г о л о с  с т а р у х и. …Господи, спаси… помилуй… сохрани…

Фырчит грузовик.

Д е т с к и й  г о л о с. …Болгария очень богатая страна.

Воет ветер.

Но если ее уменьшить во много раз, на карте будут видны только реки, горы, города и равнины, а многие подробности будут упущены… Многие подробности…

Сапоги… Удаляются. Ветер воет.

Свет.

Старый склад у кирпичного завода.

Ветхое строение из кирпича и балок, когда-то обгоревшее. Один угол обвалился, сгнившие широкие ворота разбиты. Сквозь них видно поле, покрытое снегом. А п о с т о л  ждет. Чтобы согреться, время от времени подпрыгивает, трет

Внезапно на фоне поля вырисовываются  т е м н ы е  ф и г у р ы. Блеснул луч электрического фонарика, второй луч быстро ощупывает угол здания.

— Кто здесь? — пятится Апостол.

— Ку-ку, — отвечает фигура.

Блестит сталь пистолета. Апостол бросается к обвалившемуся углу, но оттуда новый луч.

— Чур меня, — хохочет полицейский.

Апостол отступает в угол.

— Что здесь делаешь, малыш? Мама тебя выгнала? — издевается полицейский.

Апостол наклоняется, хватает смерзшийся ком земли.

— Э, не так, — весело говорит другой, в штатском. — Слушай, малыш, без глупостей. Подними руки, а то хуже будет. И тихо. Ни звука.

А п о с т о л (отступая в угол). Кто вы? Что вам надо?

— Хотим немного почистить твой иконостас. А кто мы, немного погодя увидишь. Брось камень!

Электрический луч подступает ближе. Апостол уже в углу. Замирает на миг, потом, широко раскрыв рот, кричит громко и пронзительно: «Э-э-э-э-эй!..» И бросает камень в луч. Слышится брань. Все столпились вокруг него. Кто-то охает… Чей-то астматический голос: «Рука… он меня по руке…» «Э-э-э-эй…» — пытается снова закричать Апостол, но ему зажимают рот. Ветер свистит.

Затем куча тел рассыпается. Один отряхивается и говорит: «Посвети-ка». Блеснул луч.

— Укусил меня, мать его…

— Оружия нет, — пыхтит астматик.

— Быстро, — командует тот, что с фонарем. — Живее, держитесь в тени.

Ветер воет. Все выбираются через обвал в углу. С минуту пусто. Затем в воротах, на белом фоне поля, появляется новая  ф и г у р а. Оглядывается, входит, садится. Но, видно, мороз силен, потому что человек тотчас же встает и начинает пританцовывать.

Свет резко гаснет. Врывается грохот сапог. Человек сгибается и закуривает сигарету. В этот момент видно, что это  П а р а с к е в.

Сапоги стучат, стучат… Доносится несколько тактов из гимна «Боже, царь царей…». Выстрел. Стук сапог оборвался. Свет.

Параскев прислушивается и быстро идет к воротам. Пауза.

П а р а с к е в(подавленно). Марта… Здесь…

Вместе с ним на фоне белого снега появляется фигура  М а р т ы.

М а р т а. Жив… Слава богу…

П а р а с к е в. Что с тобой?

М а р т а. Ранили меня. В конце сада…

П а р а с к е в. Куда?

М а р т а. В ногу… Еще в саду… Боже мой, едва дотащилась.

П а р а с к е в. Прислонись. Сюда.(Снимает свое пальто и подкладывает ей под спину.)Давай, посмотрю.

М а р т а(взволнованно). Ты жив…(Закрывает глаза.)Какой ад был, господи боже мой…

П а р а с к е в. Молчи… Молчи, милая. Сейчас перевяжу.(Разрывает свою рубашку.)Болит?

М а р т а(открывает глаза). Подожди… Что случилось?.. Неужели Апостол… Разве что-нибудь?.. Почему ты здесь?

П а р а с к е в. Ужасно, милая. Апостол арестован. Лежи, лежи… Болит?.. Апостол арестован, может быть провал нелегальных квартир. Если он не выдержит… Узнал от железнодорожника, после этой операции я должен был скрыться у него… Но размышлять не было времени. Решил, что я тебя встречу.(Волнуется.)Черт возьми, если бы ты не сказала об этом складе, я бы с ума сошел. Больно?

М а р т а(закрывает глаза). Что говоришь… Боже мой…

П а р а с к е в. Не расстраивайся, милая. Сейчас… Нужно быть очень твердыми, особенно сейчас.

М а р т а. Нет, ты не понимаешь… Это страшно… Нужно предупредить Люцкана. Этой же ночью…(Пытается встать.)Ты не понимаешь, что случилось. Вторая квартира была для Игната, его поймают… Нужно…(Замерла.)

П а р а с к е в. Подожди, подожди… не двигайся.

М а р т а. Понимаешь, кроме Апостола, только Люцкан и Наум знают квартиры. Наум уже за городом, значит, Люцкан… нужно… боже мой…

П а р а с к е в. Не двигайся, прошу тебя, что ты делаешь?

Ослабев от боли, Марта опускается на землю.

(Гладит ее по лбу). Успокойся, не надо так. Не так уж страшно. Знаешь, Апостол, может, и не скажет ничего.

М а р т а. Он ребенок. Не выдержит… Знали, кого арестовать… Знали…

П а р а с к е в. Но ведь не начнет же он сейчас же выбалтывать… Успокойся, еще есть время… Успеем. Легче тебе?

М а р т а. Пить хочу. Дай мне немножко снегу.

Параскев загребает горсть снега, дает Марте.

П а р а с к е в(охлаждает ей лицо). Сейчас пойдем. У железнодорожного моста живет портной, наш человек, он нас приютит.

М а р т а. Идем… конечно… пойдем…

П а р а с к е в. Отдохнула?(Поддерживает ее.)

Марта поднимается, пробует ступить, но не может.

М а р т а…(Снова прислоняет ее к стене.)Марта, милая… Тебе хуже, Марта?

М а р т а. Оставь меня. Не могу.

П а р а с к е в. Не могу я тебя оставить… Как тебя оставлю?

М а р т а. Нужно. Иди. Иначе нельзя.

П а р а с к е в(в отчаянии). Но если Апостол проговорится, они узнают об этом складе… Как я тебя оставлю?

М а р т а. Иди, мне лучше быть тут одной. Прошу тебя… Иди. Понимаешь?..

Пауза.

П а р а с к е в. Понимаю. Сейчас.(Нежно гладит ее лицо.)

М а р т а. Послушай… Скажи… Я была для тебя очень дорогим человеком?.. Очень?..

П а р а с к е в. Я люблю тебя.

М а р т а. Спасибо тебе.(Тихо.)Но мы не имели права. Ты сердишься на меня?

П а р а с к е в. Нет.

М а р т а. Торопись.

Параскев наклоняется и целует ее.

Торопись… Подожди… Если что-нибудь случится… Меня зовут Латинка, запомни… Если что-нибудь случится… Прошу тебя… Я тебе не говорила… И до сих пор никто из наших не знает… В деревне, у мамы, есть Пейчо… Скажи товарищам, пусть его не забудут…(С нервной улыбкой.)Сыночку пять с половиной, посылала понемногу… Латинкой меня зовут. Пусть про него не забудут. Хочу, чтоб человеком вырос…

П а р а с к е в. Милая…

М а р т а. Это… Торопись. Люцкан у рассыльного прогимназии. Бай Жеко. Пройди через задний двор. Пароль: «Вам нужны часы?» Отзыв: «Вчера купили»… Пройди через задний двор… предупредите Игната…

Параскев выпрямляется.

…И будь осторожен, прошу тебя…(Лихорадочно продолжает.)Я буду ждать тебя… Если не придет полиция…

П а р а с к е в. Если не придет полиция, мы снова соберемся все вместе. Потом с революционной яростью будем вновь громить врага. А в день дорогой, героической победы, завоеванной тысячами жертв, ты наденешь платье с горошками… Да? Доставишь мне это удовольствие… Потом будем петь «Варшавянку», перемалывать остатки мракобеснического капитализма и радоваться, как юные прыщеватые гимназисты; радоваться, что в конце концов стали «двигателями истории». Так ведь? Потом снова будем петь «Варшавянку» и читать ужасно умные книги о том, что есть первооснова — яйцо или курица… А во время отдыха будем целоваться. Но тайком от партии. И грех этот тоже будет оправдываться целью — чтобы с ума не сойти от уроков.(Наклоняется к ней, хватает свое пальто.)

Марта смотрит на него, как сквозь сон.

А? Вот будет жизнь-то?(Резко, с силой выдергивает пальто.)

Марта головой ударяется о стену.

Или я что пропустил?

М а р т а(потрясена). Нет… нет… не может быть!..

П а р а с к е в. Что? Не нравится? И почему это?(Вытаскивает пистолет.)Не волнуйся, я пойду тебе навстречу. Я добьюсь, чтобы твоего безотцовщину назначили министром по коммунистическим сюрпризам…

М а р т а(отталкивается от стены и в ужасе протягивает к нему руки). Ты… о… ты… ты…

П а р а с к е в. Серьезно?(Закутывает пистолет своим пальто и

М а р т а. Ты… о боже!.. Ты был…

Параскев стреляет еще.

Предатель… будь проклят…

Параскев стреляет еще раз. Марта падает.

Параскев прислушивается. Прячет пистолет и идет к воротам. Воет ветер. Параскев встряхивает пальто и надевает его. На фоне белого снега распахнутые полы пальто кажутся крыльями огромной черной птицы… Метель поглощает его. Свищет ветер.

Сколько времени длятся секунды?..

Тихо стонет Марта.

Врывается  В и т а н, он слышал выстрелы, тяжело дышит. Прячется в тень.

В и т а н(осторожно, тихо). Эй… Есть кто?

Марта стонет.

М а р т а… Марта, где ты, Марта?..(Чиркает спичкой, ломает, чиркает второй, ветер гасит ее. Лихорадочно, ощупью движется по стене.)Марта…

Марта снова стонет.

(Наклоняется к ней.)Марта, Марта, сестрица, что с тобой? Марта, слышишь меня?..(Трясет ее.)Посмотри на меня.(В отчаянии тормошит ее.)Марта… Это я… Витан… Кто в тебя стрелял, милая?.. Слышишь меня?..

М а р т а(открывает глаза). Он…

В и т а н. Кто?

М а р т а. Он… Предатель…

В и т а н. Кто, милая?.. Кто?..

М а р т а. Быстрее… я ведь сказала ему… и он выдаст… там… Люцкан…

В и т а н. Кто, кто выдаст, сестричка?.. Где Люцкан?

М а р т а. Ом…

В и т а н. Кто, кто выдаст, сестричка?.. Сестрица, милая, не умирай, умоляю, кто он?(Трясет ее.)Кто?(Трясет сильно, в отчаянии.)Слышишь, кто?

Ветер воет.

Витан приходит в себя. Осторожно опускает Марту, закрывает ей глаза… Выпрямляется. Из груди его вырывается стон. Идет шатаясь, как пьяный… Останавливается, прислушивается… Потом взмахивает руками, сильно ударяет по глухой стене и припадает к ней.

Свет гаснет.

Звучит шварцвальдский мотив шарманки. Ветер уносит напев… В вое ветра постепенно возникает тиканье часов. Ровное, бесстрастное.

Свет.

Огромная комната, мебель в ней теряется Стул, напротив — рефлекторная лампа. Бюро. Большой портрет царя Симеона. Две двери. А п о с т о л  сидит на стуле, свет лампы направлен в лицо. За ним — т о л с т ы й. Д р а г и е в перелистывает бумаги.

Д р а г и е в. Значит, поскандалили, а?

Т о л с т ы й. Кусается, господин начальник. И брыкается.

Д р а г и е в. Не верю, что он такой уж невоспитанный. Да-да, ты наверняка ошибаешься. Оставь нас. Иди займись своими делами.

Т о л с т ы й  выходит.

Так расскажи мне, что случилось?..

Апостол молчит.

Как зовут тебя, мой мальчик?.. Говори, говори, нечего стыдиться, со всяким может случиться, не так ли?.. Как зовут?

А п о с т о л. Апостол.

Д р а г и е в. Так. Что же ты сделал, Апостолчо, если этот простофиля тебя отдубасил? Только укусил его или пнул тоже? Говори же!..

Апостол молчит.

Я так и думал, все юноши застенчивы… Вероятно, так же застенчив и с… Э, скажем, с Веской, а?.. Пройдет, и это пройдет, все мы прошли через это.(Подмигивает ему.)Этот тип хотел схватить и Веску, но я ему не дал. Нечеловечно, не так ли? А? Не так ли? Здесь бывают такие… Во сне приснятся, и то целый месяц не можешь в себя прийти. Да… Не разрешил ему. Как-то подло мне показалось — ты ждешь там Марту, опасное дело делаешь, собираешься перевести ее на нелегальную квартиру, и вдруг… нет, хватит того, что ты здесь, но чтоб еще и Веска… И ты это видишь… как бы тебе сказать… ну… понимаешь?(Вглядывается в Апостола.)Не так ли?

Апостол молчит.

А здорово он тебя отделал. Болит? Так вот. Я ему не разрешил, но мы всегда можем взять и Веску, и Наума, и Параскева, и этого, Игумена, и Штерьо… А?

А п о с т о л(мрачно сопит). Не видать их вам — их уж и след простыл.

Д р а г и е в(смеется). Ах ты, неверующий. Ведь не веришь? Или не хочешь, чтобы их взяли? А? Великолепно. И я бы выгораживал своих друзей… Ведь вы друзья? Или я ошибаюсь?

А п о с т о л. Я их не знаю.

Д р а г и е в(весело смеется). Ох, как хитро ты меня обманул. А может быть, ты и никакой Марты не ждал? И не знаешь ни о каких нелегальных квартирах?.. Не знаешь, не так ли?

А п о с т о л. Какая Марта и какие квартиры? Ничего я не знаю.

Д р а г и е в. Великолепно. Видишь, верю тебе. Не могу понять только одно: Что ты искал на старом складе? Зачем пошел туда?

А п о с т о л(упрямо). Просто так.

Д р а г и е в. Слушай, милок, ведь хлебну я с тобой горя. Серьезно. Известно ли тебе, что, если я не дам этому скоту мало-мальски удовлетворительного объяснения, то тебя так измолотят… И не только измолотят, мальчик мой, они тут соорудили целую фабрику ужасов… Есть такие изобретения… Ну хватит, зачем портить настроение. Я тебя не спрашиваю ни о Веске, ни о твоих друзьях… Спросил тебя только, что ты сделал этому, укусил его или пнул… Уж очень он взвинчен. Хорошо еще, что у тебя не было пистолета, а то еще сложнее бы было. Но сейчас попробуем его перехитрить. А? Не так ли?.. Плохо, что не могу тебя вытащить одного. Могу тебя вырвать только вместе с братом… Да, забыл сказать, что этот тип его взял. Я пытался помешать ему — он заупрямился… Нет, говорит, его возьму. Другие, говорит, мне ни к чему, а на него зуб имею.

А п о с т о л(заметно бледнеет). Врешь.

Д р а г и е в. Вот здорово. Не ожидал от тебя такой обиды. Сейчас его приведут, увидишь своими глазами…(Поднимает телефонную трубку.)Да. Перевязали?.. Приведите.(Апостолу.)Немного пострадал, но не опасно.

А п о с т о л(улыбается, тревожно). Голодной курице просо снится.

Д р а г и е в. Ты невозможен. Вместо того чтобы вместе обдумать положение, ты задираешься. Разве можно так?..(Нажимает кнопку звонка.)Подумай пока там, что мы ему скажем, как скажем, чтобы и он понял. А? Не так ли? Да и фабрику посмотри. Запомни, мой мальчик, у человека всегда есть время стать мучеником и героем. Не стоит сильно торопиться.

Входит  т о л с т ы й.

Поговорите там, но без рукоприкладства, прошу тебя, мальчик понятливый. Покажи ему все, объясни, что для чего служит…

Т о л с т ы й. Ясно.

Входит  Л ю ц к а н. За ним — т о н к и й. Люцкан неузнаваем. В лице ни кровинки. Рука и лоб забинтованы.

А п о с т о л. Брат…

Люцкан вздрагивает, вглядывается в парнишку…

Брат… Брат…

Д р а г и е в. Идите, идите.

Толстый открывает дверь.

А п о с т о л(в ужасе). Брат…(Сопротивляется.)

Его уводят, дверь захлопывается. Пауза.

Д р а г и е в. Прошу вас извинить, это не шантаж. Просто глупая случайность.

Л ю ц к а н(пересиливая себя). Здесь говорят на «вы»… Прогресс стал ощутимым?.. Или ваши ищейки спутали и привезли меня вместо полиции в пансион к обходительным массажисткам?

Д р а г и е в. Восхищен вашим самообладанием.(Усмехается.)Вы ранены?

Л ю ц к а н. К сожалению, только ранен. Мы стреляем точнее.

Д р а г и е в. У меня есть основание верить вам. Я откровенен, не так ли?

Пауза.

Тонкий в тени, безмолвный и неподвижный, как истукан.

Я бы хотел подчеркнуть: эта наша встреча имеет смысл только при взаимной откровенности.

Л ю ц к а н. Не стоит надеяться, что эта встреча будет подтверждением древнего правила: «Каждый откровенен перед лицом своей смерти». Мне уже раньше вынесен смертный приговор, и я не питаю иллюзий. Вы в курсе развивающихся событий. И тоже, надеюсь, иллюзий не питаете.

Д р а г и е в. Такая мрачная перспектива только из-за старого смертного приговора?..(Делает знак тонкому.)Чай.

Т о н к и й  бесшумно выходит.

(С любопытством рассматривает Люцкана.)Значит, вы Люцкан… О настоящем имени не спрашиваю… Родился в тысяча девятьсот тринадцатом году, не женат, образование — незаконченное юридическое…(Усмехается.)Почти коллеги. Работал в кооперативе «Вперед». Откровенно говоря, от вас самого зависит, будете ли работать и впредь… Извините, вышло несколько примитивно.

Л ю ц к а н(с иронией). Это у вас в порядке вещей.

Д р а г и е в. Не знаю, поверите ли вы, если скажу, что волнуюсь. Нужно было приложить порядочно усилий, чтобы эта встреча состоялась. Не собираюсь разыгрывать перед вами дешевых комедий, начнем прямо: нам известно, что вы член так называемого окружного комитета и руководите подрывной деятельностью легальных, полулегальных и нелегальных коммунистов. Известно также, что вы получаете задания от ОК, то есть, если быть откровенным, это логично само по себе. Вы не можете быть инструктором ОК, если такового не существует. Нас даже не интересуют все его члены. Нужны только те, с кем вы встречаетесь лично… Допускаю, что остальные неизвестны и вам. Хорошо ли вы меня поняли?

Л ю ц к а н. Да. Вы излагаете ясно.

Д р а г и е в. Тогда продолжу. Как видите, знаем уже достаточно. Не могло не произвести на вас впечатления и то, что брат ваш тоже здесь. Одна из наших целей — узнать еще больше.

Л ю ц к а н. Мальчик не имеет ничего общего с делом. Вы заблуждаетесь.

Д р а г и е в. Если даже вы откровенны, значит, недостаточно осведомлены.

Л ю ц к а н. Мальчик тут ни при чем.

Д р а г и е в(с улыбкой). Разумеется, будет ли он замешан, зависит от вашего поведения. Мы, конечно, можем внушить нашим, чтобы они забыли о нем многое. А о репутации его перед вашими позаботится…

Л ю ц к а н. Витан?

Пауза.

Д р а г и е в. Нет. Другой.

Пауза.

Л ю ц к а н. Ясно.

Д р а г и е в. Что?

Л ю ц к а н. Если вы не лжете, значит, решили меня ликвидировать как можно скорее.

Д р а г и е в. Не сомневайтесь. Вы уже вошли сюда. Выйти отсюда есть два способа: или как труп, или как друг. В первом случае вы уже не сможете разглашать наши общие тайны, во втором — не захотите…

Л ю ц к а н. Объяснение ваше откровенно… но излишне.

Д р а г и е в. Надеюсь, вы понимаете, — это не вербовка мелкого провокатора, который в критический момент может послужить разменной монетой… До конца войны я даже забуду о вас. Сейчас вы мне скажете всего несколько мелочей, а завтра я вам помогу бежать, и этот побег, уверяю вас, будет выглядеть безупречно. За его достоверность я склонен отдать последние земные почести одному или двум полицейским. Понимаете? Так. А в дальнейшем я вам обещаю жизнь, которая вам не снилась и не приснится даже при вашем коммунизме. Разумеется, за это нужно будет и после войны проявлять ту прозорливость, которая, судя по всему, у вас есть… Слушайте, неужели в ваши годы и с вашим умом вы серьезно думаете, что если огромная, грязная и слепая толпа нищих захочет наесться и добьется своего, то это и будет новая эпоха?.. Новый мир?.. Это катастрофа, друг… И мы, разумные люди, призваны ей помешать.

Л ю ц к а н. Прекрасно… Браво.(Смеется.)Вы не злоупотребляете алкоголем?

Пауза.

Д р а г и е в. Знаете, что я посоветовал только что Апостолу? Нет, не так ли?.. Не торопиться. У человека всегда есть время, чтобы стать мучеником и героем. А вам добавлю: иногда мученик и герой выглядят смешно. Очень смешно.

Л ю ц к а н. Удивляюсь вам. Вы не глупы, а не можете понять, что именно смешно. Очень смешно… В ваши годы и с вашим умом вы не хотите понять, что собираетесь ставить заплатку на голый локоть?.. Сколько провокаторов вы наберете?.. Людей, которые создают и улучшают жизнь, всегда было больше, чем негодяев, которые ее разрушают. Господин лиценциат, вы человек образованный, не будьте наивны… Да, я допускаю, что вы сделаете еще много пакостей, сломаете еще не одну судьбу… Может быть, кусок хлеба какое-то время будет горьким из-за вас… Но не вы будете диктовать прогрессивные события, господин лиценциат. Наши корни уходят глубоко в созидательные силы человечества, вслед за нами вырастут, и возмужают умные молодые люди, которые учтут наши ошибки. После вас и ваших продажных негодяев вырастут забвенье и бурьян, господин лиценциат. Признаюсь, это не мое открытие. Так было спокон веку.

Пауза.

Д р а г и е в. Видно, вы ни в чем мне не верите. Хотите увидеться с мальчиком?(Нажимает на кнопку звонка.)Я понимаю, вы причинили нам столько вреда, притом со смертным приговором в досье, что вам трудно ценить свою жизнь. Но так поспешно решать судьбу своего брата!.. Или у вас пристрастие к погребению несовершеннолетних?

Входит  т о л с т ы й.

Ну, поговорили?

Т о л с т ы й. Терпеливый, как чурбан.

Д р а г и е в. Приведи его.

Т о л с т ы й выходит.

Повторяю, буду рад считать вас своим другом. Если мои слова на вас не действуют, пусть хоть братское чувство подскажет вам правильный шаг.

Т о л с т ы й  вводит  А п о с т о л а.

А п о с т о л. Брат…(Бросается к Люцкану.)

Обнимаются.

Д р а г и е в(толстому). Выйди.

Т о л с т ы й  выходит.

А п о с т о л. Брат…

Д р а г и е в. Извините меня. Хочу проверить, что там с чаем.(Выходит.)

А п о с т о л. Брат…

Л ю ц к а н. Как же так случилось, братишка?

А п о с т о л. Не знаю… Захватили врасплох, так неожиданно… А тебя сильно ранили?..

Л ю ц к а н. Ничего, дружище. И так бывает. Выше голову.

А п о с т о л(шмыгает носом). Брат, плохо дело…

Л ю ц к а н. Плохо, братишка. Тебе страшно?

А п о с т о л. Страшно.

Л ю ц к а н. Не бойся. Выше голову.

А п о с т о л. Плохо.

Л ю ц к а н(лихорадочно). Бывает хуже, родной мой. Если человек не выдержит и выдаст, это еще хуже. Понимаешь? Будем настоящими товарищами… Будем как стена, родной мой, как немая каменная стена. Сколько ее ни бей — не пробьешь. Так ведь, братишка? Подумай, все надежды товарищей сейчас на нас. И мы их не предадим, да?

А п о с т о л(плачет). Брат, тебя будут мучить?

Л ю ц к а н. Не знаю, родной мой. Нет. Нет, не бойся. Но тебя будут бить. Сильно будут бить. Выдержишь?

А п о с т о л. Думаю, выдержу.

Л ю ц к а н. Тебя будут мучить, братик. Страшно мучить… Выдержишь? Как думаешь?..

А п о с т о л. Да… Не знаю. Хочу выдержать.

Л ю ц к а н. Если хочешь, то выдержишь, братишка. Это важно. Важно, чтобы хотел. К черту жалкую жизнь, которую покупают предательством… Так ведь, родной мой?

Входит  Д р а г и е в. Т о н к и й  несет поднос с чаем.

Д р а г и е в. Повидались?

Тонкий ставит поднос на стол.

(Подходит к Апостолу.)А он герой, герой. Знаете, как он укусил начальника группы?(Смеется.)Хорошо ли рассмотрел фабрику, мой мальчик?

А п о с т о л. Нас. . . я на твою фабрику.

Д р а г и е в. Что такое?

А п о с т о л(плюет в него). На!

Тонкий, как кошка, стремительно бросается вперед, Драгиев его останавливает. Достает платок, вытирает лицо.

Д р а г и е в. Так-так… Ты ее еще не разглядел, мой мальчик.(Нажимает кнопку. Люцкану.)Сожалею.

Входит  т о л с т ы й.

Отведи его.

А п о с т о л. Брат…

Л ю ц к а н(глухо). Иди… братишка…

Т о л с т ы й  выводит  А п о с т о л а.

Д р а г и е в. Сожалею, что вы не использовали толком минуты, которые я мог бы вам и не давать.

Л ю ц к а н. Кончай уж… мерзкий шут.

Д р а г и е в(размешивает чай). Хорошо. Если хочешь умереть — умрешь. И он умрет. Но прежде он превратится в кровавый куль. И ты услышишь это.(Нажимает кнопку.)

Л ю ц к а н. Услышишь и ты его, господин лиценциат.

Входит  т о л с т ы й.

Д р а г и е в. Наручники.

Толстый надевает наручники Люцкану.

Л ю ц к а н. Боишься, господни лиценциат?

Д р а г и е в. Начинайте.

Т о л с т ы й. Есть.(Выходит.)

Л ю ц к а н. Боишься, хотя у меня почти не осталось сил и я не мог бы и муху убить… Бойся — есть ведь чего бояться; скоро тебя погонят, как бешеную тварь.

Доносится еле слышный крик Апостола.

(Стремится не слышать этот крик.)Напрасно стараешься, господин лиценциат. Нас не испугаешь, мы не останавливаемся на полпути… И мы победим, потому что ведь даже дети поднялись, господин лиценциат.

Д р а г и е в. Слышишь его, а? Слышишь?

Л ю ц к а н(заглушая крик брата). Потому что и дети научились умирать, господин лиценциат… Убивайте нас, господин лиценциат, но вы не истребите жизни, которой вы не нужны, господин лиценциат…

Д р а г и е в. Слышишь… Голосистый, а?.. Слышишь?

Л ю ц к а н. Ты его слушай, господин лиценциат, этот крик усилится, станет страшным… Он поднимется, как тысячи ярких безыменных маков у всех дорог родины, над которой вы надругались. Куда вы тогда скроетесь от них, господин лиценциат?.. К своим предателям?.. А они куда скроются, господин лиценциат?

Д р а г и е в. Его истязают. Понимаешь? Скажи только, кто над тобой, и прекратим. Кто… как выглядит.

Л ю ц к а н(кричит). Похож на меня и на моего брата, господин лиценциат… Похож на два миллиона голодных рабочих, иди лови его, ну, чего ждешь?

Пауза. Тишина. Странная, почти нереальная.

Драгиев нажимает кнопку.

Т о л с т ы й(входит). Что прикажете?

Д р а г и е в. Почему прекратили?

Т о л с т ы й. Поливаем, господин начальник. Свалился, не выдержал. Спина у него как у цыпленка, ребра то есть слабые. Но сейчас…

Д р а г и е в. Давайте его сюда.(Люцкану.)Подумай, посмотри на него и подумай. Это твоя последняя возможность.

Т о л с т ы й  вводит, точнее, вволакивает  А п о с т о л а. Отпускает. Апостол валится на пол.

Полюбуйся. Как?

Л ю ц к а н(опускается на колени перед Апостолом). Братик… Братишка, ты меня слышишь? Это я…

А п о с т о л(всхлипывает). Брат…

Л ю ц к а н. Это я… Ухватись за меня, родной мой… Поднимись, сможешь? Я тебе что-то покажу… Ты смотреть можешь? Одну минуту, господин лиценциат.(Помогает ему. Осторожно поднимает.)

Двое, мужчина и юноша, стоят прислонившись к стене. Смотрят на побледневшего Драгиева… потом друг на друга.

(Усмехается.)Смотри, господин лиценциат ждет… Хочет, чтобы мы ему сказали… Что же мы ему скажем, а, братик?

А п о с т о л(пытается усмехнуться разбитыми губами. Помолчав). Чтоб он подох.

Л ю ц к а н. Э, что делать, господин лиценциат… Сожалею, но мы с братом решили так.

Свет гаснет.

Ветер воет…

Д е т с к и й  г о л о с. «…есть два острова… Тасос и Самофракия. Болгария богатая страна, мы передовой народ…»

Сапоги стучат.

«…и любим свободу…»

Сапоги стучат.

«…Но если изобразим нашу страну на карте…»

Сапоги стучат.

«…многие подробности…»

Сапоги стучат, стучат, отдаются гулким эхом.

Г о л о с. «Именем Симеона Второго, царя болгарского…»

Сапоги…

Потом ветер словно поглощает их… И знакомый нам тихий простодушный голос испуганно повторяет свое… «Уголь… Продается уголь… Мешок крупного каменного угля… Крупный каменный уголь… каменный уголь… уголь… мешок угля…»

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Рев мотоцикла.

Губная гармошка лениво выводит «Лили Марлен».

Д е т с к и й  г о л о с. «Заря», «Рассвет», «Утро»… Новые подвиги германской армии в оборонительных боях… Грандиозная афера с сахарином… «Заря», «Рассвет», «Утро»… Заявление министра Дочо Христова: главная задача момента…

В т о р о й  г о л о с. Моя главная задача момента — взять отпуск. Пожалуйста, вот медицинская экспертиза. Младший умер от пневмонии — правдоподобно, было холодно и так далее. А другой предпочел инфаркт.

П е р в ы й  г о л о с. Это лишнее… У него был смертный приговор. Возьми указ у прокурора и уладь формальности… Так если я правильно понял, ты кандидат в отпускники, а?.. Почему не бреешься?.. Или уже не считаешь себя офицером?

В т о р о й  г о л о с. К сожалению, не всегда находится время.

П е р в ы й  г о л о с. Можешь использовать то время, когда ты мечтаешь об отпуске. Противно смотреть на такого. Расписка готова? Дай взглянуть.

Сапоги…

Губная гармошка лениво выводит «Лили Марлен». Жестяной голос репродуктора объявляет: «Achtung, Achtung, wichtige Meldung… Über Bulgarien…»[4]

Д е т с к и й  г о л о с. «Заря», «Рассвет», «Утро»… Бои на Южной Украине… Пжалста, прошу… «Заря», «Рассвет», «Утро»…

Грохот сапог стихает.

Свет.

Знакомое ателье Косого-Босого. В лаборатории  С е р а ф и м, В и т а н  и  Н а у м.

В и т а н. Потом бегал по городу как сумасшедший… искал железнодорожника. Район станции блокировали, еле выскочил. Потом услышал выстрелы от прогимназии…

Н а у м. Если бы ты сначала связался с нами, этих выстрелов могло бы не быть.

В и т а н. Связаться?.. Уж не со Штерьо ли?

Н а у м. Ничего унизительного для тебя не вижу.

В и т а н. Если бы так. Мне и без того тошно. На мне ведь пятно, думаешь — не понимаю?(Пауза.)Я — один из многих, обычный человек. Мало кто знает о моем существовании, и это не важно. Но я хочу, чтобы завтра все знали, что я был честным человеком. А мои товарищи чтобы знали это сейчас. У меня есть только одно — честь. И я буду давить весь этот вражий мир, ибо хочу восстановить свою честь! Поэтому и решил — сам…

Н а у м(взрывается). Сам… сам… Только у тебя, что ли, честь?.. Видишь, к чему приводит твое «сам»?.. Неужели не понимаешь?.. Упустили предателя и потеряли… Кого потеряли, понимаешь? Самовлюбленный болван… На твое «сам» и рассчитывал Драгиев. Рассчитывал на твою глупую обидчивость. Твое «сам» — это смерть Люцкана.

В и т а н. Ты… это… мне?

С е р а ф и м. Не слишком ли?

Н а у м. Нет.

В и т а н(потрясен). Но вы… Как я мог иначе?.. Вы меня подозревали… Вы…

Н а у м. Соображаешь, что говоришь?.. Кто, кроме Штерьо, тебя подозревал? Я, Игумен, Люцкан? Врешь, чертов сын, мы тебе верили, но изолировали тебя, потому что ты был замечен. И ты это знал, но решил обидеться. Как же, ишь как громко звучит — оскорбленная честь и так далее. И тут же своей дурной головой решил, что можешь сам выпутаться из

В и т а н. За что так, товарищи?

Н а у м. Зарвался… Умней других захотел быть? Ну, смыл пятно? Как его смыл?.. Последний, кто был около Марты перед ее смертью, ты. На это рассчитывал Драгиев, понял?.. Кто докажет?.. Кто убедит Штерьо, например, что ее убил не ты? Ну скажи мне, кто?..

В и т а н. Не смейте, прошу вас… только не это… Что хотите, только не это.

Н а у м. Скажи спасибо своей самонадеянности. Это она так подстроила.

В и т а н. Поймите, на мне была тень подозрения.

Н а у м. И сейчас есть, еще чернее.

С е р а ф и м. Может быть, все же слишком? А?(Задумчиво греет руки над жаровней. За последние недели он заметно постарел.)Тени — это тени, а люди — это люди.

В и т а н. Я не хочу оправдываться.

С е р а ф и м. И хорошо делаешь, брат, ты виноват. Да… Это как дважды два — четыре.(Оглядывает обоих.)Э, так вот вышло, побили нас, а? Крепко ударили. А в тебя, парень, в тебя Люцкан верил. Не был, так сказать, очень доверчивым, но тебе он верил; видно, большого сердца был человек.(Кашляет.)Да… В святые до сих пор никого не возводили, но его всегда помнить будем.(Кашляет.)Ну, и провокатора пора проводить как полагается. А? Ты, например, что скажешь? Мы затем тебя и позвали. Я думаю, что нам незачем откладывать расчеты с ним. А?

Пауза.

В и т а н. Товарищи… родные… Вы его знаете?.. Знаете, что это был не я?.. Да?.. Не я, да?..

Резко отворачивается к окну. Наум взволнован.

В дверь стучат. Раз, три раза, раз… Наум открывает. Входит  В е с к а.

Н а у м. Замерзла? Садись к огню.

В е с к а. Нет. Мне не холодно.

Порывистость и живость девушки пропали. На бледном, усталом лице горят большие глаза, окруженные темными тенями. В ее движениях и тихом голосе чувствуется горестная отрешенность.

Н а у м(заботливо). Погрейся. Хоть и тепла от нее, как от электрической лампочки, но все же… Отдохни… Как прошло, благополучно?

В е с к а. Да… Это ты, Витан?.. Здравствуй! Не узнала тебя.

В и т а н(глухо). Здравствуй. Это я.

В е с к а. Еще глаза не привыкли. На улице солнце, капель звенит… Да, вот теперь хорошо тебя вижу.

В и т а н(поворачивается к ним). Кто он?..

Пауза.

Ну хорошо, не спрашиваю.(Закрывает, глаза и прислоняется к стене.)

Н а у м. А Штерьо?

В е с к а. Остался там… Такое чудесное солнце… Знаете, уже есть подснежники.

С е р а ф и м(подмигивает, кивая на Витана). Это по его части.(Уловив ее беспокойный взгляд.)Ничего с ним не будет, пройдет… Расскажи, как было.

В е с к а. В два часа вышел из конторы. Была толпа, чуть его не потеряла.

Н а у м. Заметил он тебя?

В е с к а. Почти сразу, у книжного магазина… Я тотчас спряталась. Осматривался долго, потом направился к площади и вошел в гостиницу. Тогда я попросила одну девушку, она продавала подснежники… Жених мой, говорю. Описала его. Хочу знать, с кем он. Девушка оказалась общительная и веселая, подзадержалась внутри, а потом даже совет мне дала: один, говорит, барышня, но не стоит он того, чтобы ты за ним бегала, скряга такой… В гостинице он был примерно сорок минут, потом пошел к базару. Выбирал многолюдные улицы, но не торопился, не оглядывался, ни с кем не останавливался. Купил газету и зашел в кафе. Я подождала немного и прошла вдоль окон. Первый раз не заметила его, а во второй — увидела, что играет на биллиарде. В четыре часа меня сменил Штерьо. Он не спустит с него глаз до встречи, а если заметит что-нибудь подозрительное, сразу предупредит Игната. Кажется, ничего не пропустила… А возвращаясь, купила подснежники… Весна…

Витан слушает, закрыв глаза.

С е р а ф и м. Хорошо.(Витану.)Ты, кажется, говорил, что вертелся у дома Драгиева. Сколько там входов?

В и т а н. Один.

С е р а ф и м. А со двора?

В и т а н. Дверь забита. Во дворе склад упаковочных материалов аптечного управления.

С е р а ф и м. Важно знать, может ли человек в случае нужды пройти оттуда.

В и т а н. Запросто. Но нужно идти через подвал аптеки. Драгиев живет на втором этаже в левом крыле. Правое занимает хозяин, аптекарь с семьей.

Н а у м. Драгиев живет один?

В и т а н. Один как сыч. Не терпит около себя людей. За последний месяц несколько раз привозил на машине жену Дмитриева, адвоката, была закутана в вуаль. И один раз — полковника, начальника гарнизона. Каждую пятницу приходит какая-то бабуся, входит с чемоданом и выносит чемодан, наверно, его белье. Питается в ресторанах, иногда ужинает у адвоката, в гости ходит только туда, там играют в покер, сам говорил. Домой возвращается в разное время.

С е р а ф и м. Значит, к Драгиеву можно попасть только через дверь с улицы?

В и т а н. Да, но дверь запирается.

С е р а ф и м. Это не важно. Кто захочет войти, найдет способ… Мы же не в гости к нему собираемся. А окна? Какие-нибудь выходят во двор?

В и т а н. Только одно. Наверно, ванна или кухня.

С е р а ф и м. Ну да все равно. Сейчас пять часов. Оденешься потеплее и к шести возьмешь под наблюдение улицу около дома Драгиева. Смотри, кто и когда войдет к нему. И осторожнее, чтобы тебя не заметили. Лучше всего пойти не в сквер, а на крытый рынок. Там с утра варят асфальт, заливают стыки железных листов на карнизах крыши, много рабочих… А когда они закончат, перейди к будке, оттуда тоже хорошо видно. Постарайся завязать разговор с какой-нибудь девушкой, но делай это с умом, смотри, чтобы не было скандала. Так, как-нибудь тихо… Ну, ты лучше меня знаешь как, я уже эти дела позабыл.

В е с к а. Давайте, я пойду.

С е р а ф и м. Нет. Это рискованно. Если он заметит Витана и узнает его, то это не страшно, — Витан считается человеком, которому не доверяют. А заметит тебя…

В и т а н. Я все сделаю.

С е р а ф и м. Хорошо. Если дело задержится, наступит комендантский час, спрячься в кусты сирени у тротуара. Там темно, две лампочки в том месте разбиты… Ясно?

В и т а н. Ясно.

С е р а ф и м. Есть вопросы?

В и т а н. Есть. Кто предатель?

Пауза.

Вы знаете его?

С е р а ф и м. Не знаем, но догадываемся. Если мы правы, он раскроется сам… Ну, не совсем сам, поможет ему твой опекун Драгиев.

В и т а н. Ясно…(Поправляет кашне.)До скорой встречи.(Выходит.)

С е р а ф и м. Пора и нам уходить. Кто из вас лучше всех стреляет?

Н а у м. Он. Витан.

С е р а ф и м. Нужен еще один.

Н а у м. Могу и я.

С е р а ф и м. Если все пойдет, как мы предполагаем, то первым выстрелит он. Игнат и Штерьо пусть охраняют оба края улицы и

Н а у м. Кого?

С е р а ф и м. Есть тут одна цветочница… Он наверняка с ней будет… Ступай и ты. Ну — счастливо.(Пожимает ему руку.)Когда все кончится — сразу в разные стороны.

Н а у м. Да…(Смотрит на свои часы.)Уже встретился с Игнатом… До свидания, сестричка. Если все будет удачно, то через день-другой увидимся. Пароль старый…(Мягко улыбается.)Вы любите маки?..

В е с к а(смотрит на него огромными, лихорадочно горящими глазами, потом, не выдержав, хватает за руку). Должна быть удача… Любой ценой… Слышишь?(Плачет и крепко его обнимает.)Слышишь?

Свет гаснет.

Врываются сапоги.

В т о р о й  г о л о с. Вот расписка.

П е р в ы й  г о л о с. Дай. (Читает.) «Я, нижеподписавшийся, Антон Стефанов Томов, по кличке Витан, удостоверяю настоящим документом, что получил от господина Драгия Драгиева…» Подпись удачная, но сумму увеличьте на сто двадцать тысяч. Оказывается, мы немного недооценили этого их Люцкана… Да, и не забудьте — прежде чем положить расписку в секретное дело, в уголке ее напишите: Люцкан, Апостол, Марта. Число может быть сегодняшним.

Сапоги бьют по мостовой.

Г о л о с. Первые подснежники, пожалуйста… Хороши, а? Правда, хороши? Сколько хотите?

В зловещий марш сапог постепенно вливается шварцвальдская мелодия шарманки.

Мутный свет холодных вечерних сумерек едва освещает контуры далеких крыш. Глухой, сплошной забор. Липа.

И г н а т  стоит, прислонившись к забору, в темноте, под липой, воротник пальто поднят. Рядом с ним — П а р а с к е в.

И г н а т(хлопает его по плечу). Ты точен.

П а р а с к е в(усмехаясь). Разумеется. Добрые старые привычки.

И г н а т. Отмечаю это с удовольствием. Есть сигареты?

П а р а с к е в(подает ему пачку). Здесь останемся?

И г н а т. Почему бы нет? Место хорошее.(Смеется.)Вообще-то жутко глухое.

П а р а с к е в(оглядывается). Да-да…

И г н а т. А?

П а р а с к е в. Я подумал, неужели через несколько лет смогу убедить кого-нибудь, что было время, когда такие вот безобразные и глухие места казались прекрасными. Не верю.

И г н а т(смеется). И я не верю. Посмотрят на тебя с сожалением… Не обращай внимания, что зубоскалю, как ненормальный, сегодня вечером ведь праздник.

П а р а с к е в. Завидую тебе… А я, если бы ты меня не позвал, пошел бы тебя искать. Все что уже невыносимо. Не могу спать, снятся провокаторы… Не смейся, не знаю, как другие, а я уже сам не свой, начинаю подозревать каждого встречного… При таком напряжении долго не выдержишь.

И г н а т. На воре шапка горит, поймаем его, не бойся.

П а р а с к е в. Когда… Не знаю, не благодарит ли нас этот ловкий друг за беззаботность? Два раза сумел ускользнуть.

И г н а т. Нет.(Смеется.)На этот раз повесил свою сумку на гнилой сук.

П а р а с к е в(внимательно). Что? Что-нибудь знаешь?